Ирина Домашенко
Путь Зои

Сигнал

Она не понимала, что с ней происходит. Сначала почувствовала лёгкое давление в висках, будто воздух вокруг стал плотнее, словно стены города сжались и прижали её к себе. Затем — звон. Не в ушах, а глубже, внутри, в груди и в голове одновременно. Он был тихим, почти незаметным, но Зои ощутила его каждой клеткой.

Она остановилась на тротуаре, взглянув вокруг. Пустые дома стояли как памятники забытому миру. Солнце всё так же светило на пустые улицы, ветер гонял по ним пыль и сухие листья. Город был мёртвым, спокойным, будто время здесь замерло и ждало.

— Не сейчас… — прошептала Зои, пытаясь сдержать то, что не могла объяснить. Но слова уже не имели силы.

Он понял первым. Не по звуку. Не по движению. А по ощущению. Мгновенно обернулся. Его взгляд, резкий и сосредоточенный, сканировал пространство вокруг. Каждое его движение было предельно точным.

Плечи Зои напряглись. Пальцы дрогнули, словно сами по себе реагируя на невидимую волну. Зрачки расширились. А воздух вокруг них будто задрожал.

— Нет… — тихо сказал он, ровно и спокойно. Но было уже поздно.

Импульс вышел беззвучно. Без света, без видимой волны, но его эффект был мгновенным.

Она почувствовала, как тело слегка подрагивает изнутри, как будто мир внутри неё сам откликнулся на что-то древнее и неведомое.

А он уже знал: сигнал пройдёт. Где-то в другом конце города на экране загорится маленькая, чёткая, живущая точка. Он уже представлял, как кто-то наклоняется над монитором, пальцы дрожат над клавишами, а голос тихо произносит: "Есть сигнал."

Зои смотрела на него растерянно, не понимая происходящего.

— Я не хотела… — тихо сказала она. — Я не понимаю, как это…

Он сделал шаг к ней. Глаза его были напряжёнными, каждый мускул готовился к действию. Сейчас нужно бежать. Объяснять времени нет.

Но хуже всего было другое: она не могла успокоиться. А значит — точка будет гореть. И этот огонёк, едва заметный, уже обозначал их появление для тех, кто искал.

Мир вокруг Зои оставался прежним — пустым, тихим, безмолвным. Но теперь она знала: это молчание может обмануть только глаза.

Время для объяснений закончилось. Бежать нужно было немедленно.

Глава 1.

Ник.

2101 год.

Семьдесят пять лет назад мир остановился. Не в один день. Не внезапно. Сначала шептали о вспышке, потом — о мутации, потом — о пандемии. А вскоре некому уже было говорить. Неизвестный вирус унес жизни двух третей человечества.

Города остались, но они больше не жили. Пустые окна домов смотрели на улицы пустыми глазницами. Асфальт трескался, заросшие трещины ползли по мостовой, как паутина. Природа возвращала своё: деревья прорастали сквозь бетон, трава ломала бордюры, ветер гонял по улицам пыль и листья, а птицы осваивали места, где когда-то шумели шаги людей.

Зои было двадцать восемь лет. Она была кочевницей. Всё, что она помнила, можно было уместить в три вещи: дорога, отец и мать. Она никогда не видела других людей. Ни разу. Лишь тени прошлого, пустые окна и разрозненные объекты, оставшиеся от прежнего мира.

Отец рассказывал о вирусе и о том, как выжившие начали воевать за ресурсы, как города горели, как пустота стала законом. Зои слушала и понимала: в этом мире нет правил, кроме одного — выживать.

Они прошли десятки мест — разрушенные поселки, полуразрушенные города, пустые трассы. Иногда встречались магазины с выбитыми окнами и разбитой мебелью. Иногда дома выглядели почти целыми, словно люди ушли только вчера. Но людей нигде не было.

Зои научилась не искать объяснений. Если никого нет — значит, никого и нет. Она шла почти молча. Каждый день. Каждый шаг был ритуалом.

Каждый день она проверяла, что остаётся после мира, которого больше нет. Разбитые скамейки, заросшие клумбы, выцветшие рекламные щиты — всё это было как осколки воспоминаний, которые она собирала в голове, чтобы понять, как был устроен мир до катастрофы.

Вечером, после долгого пути, она училась располагаться к отдыху в любой комнате, любом здании. Прислонялась к стенам, укрывалась в тени, чтобы сохранить тепло, и позволяла себе слушать тишину. Эта тишина была густой и вязкой, почти осязаемой. Она слушала, как скрипит старая дверь, как дрожит пыль на полках, как где-то вдали шумит ветер. И каждый раз напоминала себе: мир ждёт за пределами этих стен. Но сейчас — сейчас можно позволить себе дышать.

Отец учил её техническим навыкам: разводить огонь из ничего, находить воду, читать следы, жить без оружия. Мать учила терпению, учила распределять запасы, учила жить без лишнего. Зои впитывала всё это как знания, необходимые для выживания. Она понимала, что оружие — не способ защиты, а лишь средство агрессии. Ни ножей, ни пистолетов у них не было. Они избегали любых конфликтов. И Зои научилась делать то же самое.

Они шли, шли и шли. Каждый день был одинаков — шаги по пустым улицам, осмотр зданий, проверка запасов. Но каждый день был и разным — ветер по-разному шевелил листья, солнце падало на асфальт под новым углом, всегда напоминая о том, что жизнь всё ещё есть. И когда они шли, иногда казалось, что мир за пределами её взгляда шепчет ей: держись, Зои. И с каждым шагом она чувствовала: это не просто дорога. Это её путь. И идти — значит жить.

_____

Прошлым летом они, наконец, добрались до города. Название давно стерлось с дорожной таблички — остались лишь рваные, полурассыпавшиеся буквы: «Хе…в…у…».

Зои смотрела на них, и в голове всплывали догадки, какие слова могли скрываться за отсутствующими буквами, но никакой ясности это не давало. Город спал. Его улицы были покрыты травой и сорняками, дома стояли, как полусонные тени, опутавшись ржавыми решётками и трещинами, оставшимися от прошлой жизни.

Каждый шаг отдавался эхом, каждый шорох под ногами или в ветках заставлял сердце биться быстрее, как будто сам город шептал о своей заброшенности.

Несколько дней они сидели тихо, прячась и стараясь не выдать ни звуком, ни движением своего присутствия. Зои наблюдала за родителями, которые выходили потихоньку, чтобы осмотреть окрестности и найти что-то полезное, оставшееся от прежней жизни. Она уже рефлекторно знала что нужно всегда прятаться. Особенно в городах. Отец объяснял это тем, что не все выжившие добры к другим людям.

В один из таких дней родители вернулись особенно встревоженные. Зои молчала, наблюдая за ними, но внутренне понимала — случилось что-то нехорошее. Всю ночь родители не спали, перебирали свои планы, решая, как поступить. Она лежала рядом, ощущая их тревогу, но не смогла расслышать о чем они говорили.

На следующее утро они ушли, как обычно, будто пытаясь сохранить обыденность, но их шаги за дверью звучали иначе — сдержанно и напряжённо.

Зои провела день и ночь, всматриваясь в пустые улицы через пыльное окно, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, но ни утром, ни на следующий день они не пришли.

Приученная терпеливо ждать и не паниковать, Зои собирала себя в единое целое. Она понимала: слёзы или крик не помогут.

Прошла уже неделя и надежда постепенно ослабевала. Запасы еды подходили к концу, и Зои наконец решилась осмотреть соседние квартиры.

Она осторожно вошла в квартиру напротив. Сердце стучало быстрее. На первый взгляд здесь было пусто, но взгляд Зои наткнулся на аккуратно сложенные припасы. Она подошла ближе, и внезапно её дыхание замерло. Это был папин рюкзак — старый, поцарапанный, знакомый. Рядом лежала записка. Зои узнала почерк матери, знакомый с детства.

"Милая наша Зои. Если ты это читаешь, значит, мы не вернулись. Нам очень жаль, что так всё произошло. Старайся помнить всё, чему мы с папой тебя научили, будь осторожна и ни в коем случае не ищи нас. Запасов еды тебе хватит надолго, и у тебя будет время продумать каждый свой шаг на пути к дому, который мы так долго искали. Я верю, что ты найдёшь это место. Сердце тебе подскажет. Мы с папой тебя очень любим. Прощай, наша девочка."

Зои сжала записку в руках. Тонкая бумага, почти хрупкая, дрожала между пальцев, но слова родителей били по сердцу тяжёлым эхом. В груди разрывалась смесь эмоций: верить ли? Надеяться? Или принять горькую правду — что теперь она действительно одна?

Она посмотрела в окно на пустые улицы, на дома, покрытые временем, и поняла, что теперь каждый её шаг — выбор. Каждый шаг будет её собственным. И хотя слёзы подступали к глазам, она проглотила их, чтобы не терять силы.

_____

Прошли недели. Зои стала постепенно привыкать к улицам вокруг своего укрытия, осторожно выбираясь ненадолго, чтобы исследовать кварталы.

Она ходит медленно, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку, который нарушет серую, почти омертвевшую тишину города. Ветер гуляет по пустым улицам, гоняясь за обрывками газет и сухой листвой, и кажется, что город дышит медленно, тяжело, будто сам переживает свою потерю.

Однажды, когда она проходила по тихой улочке, внезапно раздался резкий, протяжный крик. Зои подпрыгнула, замерла, не понимая, что это было. Сердце забилось чаще, дыхание чуть сбилось, а взгляд поднялся вверх, к полуразрушенному балкону. Там мелькнуло что-то яркое, живое, чуждое этому серому, затхлому миру.

Глаза Зои широко раскрылись, дыхание замерло на мгновение.

— Сол! — вырвалось у неё само собой, без раздумий. — Ты откуда здесь?

Попугай повернул голову, оглядел её взглядом, полным живого интереса, вскрикнул, но не улетел а остался наблюдать за ней.

Зои протянула руку с сушёными ягодами, пытаясь привлечь его внимание, но попугай лишь ворчливо перелетел на соседний балкон, как будто проверяя, безопасно ли здесь оставаться. Зои опустила руку, оставила ягоды на земле и, сжав плечи, поспешно вернулась домой. Сердце всё ещё стучало от неожиданной встречи. Она боялась, что даже шум маленькой птицы может привлечь лишнее внимание.

На следующее утро попугай терпеливо сидел на балконе её окна.

Зои опустилась на стул у окна, глядя на птицу, и воспоминания из детства всплыли сами собой. Она вспомнила старую детскую книгу про животных, которую читала, когда мир вокруг был другим, детским, когда рядом были мама и папа, любившие её и заботившиеся о ней. На одной из страниц была такая же птица, с ярким солнечным пятном на синем оперении. Эта страница была самой любимой и самой яркой в её памяти. Имя «Сол» всплыло само собой — из детства, из мира, где всё было иначе.

Она тихо улыбнулась и поняла, что теперь это имя принадлежит ей и её новому другу, символу жизни и света среди разрухи. Попугай был шумным, капризным и непредсказуемым, но живым. Он был маленьким лучом света в этом сером, постапокалиптическом мире, её другом и собеседником, хотя пока молчаливым.

Впервые за долгое время Зои почувствовала, что не совсем одна, что есть кто-то, с кем можно разделить этот серый мир.

_____

Она прожила почти год в ожидании возвращения родителей. Каждый день казался повторением предыдущего: одно и то же утро, тот же запах пыли и старых книг, та же пустота за окном.

Дом стал её тихой гаванью — местом, где можно было дышать свободно, хотя бы на короткое мгновение. Здесь никто не требовал объяснений, здесь не было чужих взглядов, ни внезапных движений. Но тишина была обманчива. Она знала, что за стенами мир не ждёт. Мир не остановился. Мир продолжает двигаться, и кто знает, что принесёт следующий шаг.

Зои подошла к окну, на подоконнике которого сидел Сол. Попугай наклонил голову, внимательно следя за её движениями. Он будто понимал её мысли, её нерешительность и тревогу. Она протянула руку к нему и тихо заговорила:

— Сол… — голос её был мягким, почти шёпотом, но в нём звучала решимость. — Сегодня я ухожу.

Птица слегка взмахнула крыльями, как бы подтверждая её слова, и коротко щёлкнула клювом.

Зои сделала глубокий вдох, чувствуя лёгкий ветерок, который проникал через приоткрытое окно, играя с волосами.

— Боюсь… — призналась она, чуть склоняя голову. — Но… надо. Нельзя оставаться здесь, где всё остановилось.

Сол взлетел с подоконника к ней на плечо, встряхнул перья и взглянул прямо в глаза. Его настороженный взгляд, такой живой и одновременно внимательный, словно говорил: «Я с тобой».

Зои улыбнулась и, чувствуя тепло от этого маленького существа, произнесла:

— Значит, ты со мной? — Она протянула руку, осторожно поглаживая его по спине. — Хорошо. Тогда вместе.

Попугай слегка заворчал, слегка трепыхнул крыльями, выражая согласие и готовность идти рядом.

Зои ощутила, как сердце чуть ускорилось, а тревога постепенно смешалась с лёгким волнением. Она глубоко вдохнула ещё раз, почувствовав, как свежий воздух за окном касается лица, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь облака, отражаются на полу. Всё казалось одновременно знакомым и новым.

Зои поняла: начинается их путь. Вдвоём. И впервые за долгое время она почувствовала, что готова сделать шаг навстречу неизвестному, не оглядываясь назад. Сегодня она выбирает движение, выбор и жизнь. И Сол был рядом — маленький, живой, преданный спутник, готовый идти с ней в любое место.

Она подтянула рюкзак, прижала его ремни к плечам и медленно, но решительно сделала первый шаг наружу. Путь начинался сейчас, и каждая минута обещала новое испытание, новые открытия и, возможно, новые ответы. Но Зои была готова.

_____

Сегодня был первый день в пути. Она прошла почти восемь километров, ощущая каждое движение своих ног, каждое напряжение мышц.

Город вокруг выглядел словно покинутый музей: полуразрушенные дома, трещины на асфальте, окна без стекол, через которые ветер гонял мусор, сухие листья и обрывки старых газет. Ни души, ни звука, кроме её собственного дыхания и шагов, отдававшихся эхом по пустым улицам. Каждый шорох дерева, каждая дрожь пыли на дороге заставляли сердце биться быстрее, как будто предупреждали: «Внимай миру, он не такой безопасный, как кажется».

Сол сидел на её плече. Попугай время от времени встряхивал перья, издавая короткие ворчливые звуки, словно предупреждал: «Следи за дорогой».

Зои улыбалась ему в ответ. В эти мгновения тревога немного отступала. Даже в этом пустом, заброшенном мире маленький попугай был живым напоминанием, что она не одинока. Сол — маленький островок жизни среди руин.

По пути встречалось мало следов прошлой жизни. Разбитая скамейка у парка, заросшие цветочные клумбы, полуразвалившиеся рекламные щиты с выцветшими лозунгами — всё напоминало, что мир давно ушёл, но отголоски старого ещё не исчезли полностью. Она задерживала взгляд на каждом знакомом объекте, будто собирала осколки былого мира, чтобы они были с ней в пути.

Наконец Зои заметила старую аптеку. Вывеска почти стерлась, но были ещё целые стекла. Она подошла ближе, осторожно толкнула дверь. Дерево скрипнуло, словно предупреждая о своём возрасте, и в нос ударил запах пыли и заброшенности.

Аптека была почти пуста: несколько полок с ржавыми банками, пустые ящики, где когда-то хранились лекарства, и повсюду осевшая пыль. Зои место казалось безопасным, хотя бы на одну ночь.

Она медленно осмотрела интерьер, проверила запасы. Достала немного сушёных ягод, аккуратно положила их рядом с Солом. Попугай с интересом наклонил голову, чирикнул и слегка коснулся клювом ягоды. Зои улыбнулась и тихо сказала: «Хорошо, Сол. Здесь мы можем переждать ночь». Он ответил лёгким шипением, словно соглашаясь.

Сидя на полу, прислонившись к стене, она прислушивалась к тишине. Каждый скрип, каждый шорох двери, лёгкое колебание воздуха — всё это казалось живым, будто город сам наблюдал за ней. Она понимала: за пределами здания мир ждёт, путь продолжится завтра. Но сегодня можно было позволить себе немного покоя.

В этом забытом всеми месте, среди запаха старой пыли, мягкого света, проникающего сквозь треснувшие окна, и слабого шума, который казался дыханием города, Зои впервые за день почувствовала, что может расслабиться. Пусть хотя бы на несколько часов. Она закрыла глаза, прислушиваясь к ровному дыханию Сола на плече, и на мгновение мир показался чуть менее пустым, чуть менее страшным.

_____

Её разбудил звук. Не громкий. Не резкий. Но слишком близкий.

Сначала она решила, что это продолжение сна — остаток тревожной мысли, которая не успела раствориться. Сознание ещё цеплялось за темноту, за вязкое ощущение дремоты. Но звук повторился. Тихий. Протяжный.

Сердце ударило сильнее — сразу, без разгона. Зои не пошевелилась. Даже дыхание стало поверхностным, почти незаметным. Свет зажигать нельзя. Свет — это приглашение. Свет говорит: я здесь.

Аптека ночью казалась другим местом. Днём она проверила каждый угол. Заглянула за стеллажи, осмотрела складскую дверь, закрыла главный вход. Проверила окна. Тогда всё выглядело пустым. Она была уверена. Была.

Сол спал, спрятав голову под крыло. Но через мгновение он резко поднял её. Перья на шее взъерошились, глаза блеснули в темноте. Он не хлопал крыльями, не ворчал — просто замер.

Звук снова. Скрип. Не снаружи. Внутри. Словно кто-то осторожно наступил на старую половицу.

Зои медленно приподнялась на локте. Движение было едва заметным, но мышцы тут же напряглись, готовые к рывку.

В темноте торговый зал казался глубже, чем днём. Стеллажи вытянулись тенями. Узкие проходы стали чёрными провалами.

Сол тихо щёлкнул клювом — коротко, предупреждающе.

Город ведь молчал весь день. Слишком молчал. Ни далёких голосов. Ни случайных падений мусора. Ни шороха в соседних зданиях. А теперь она слышала не ветер. Не сквозняк. Не осыпающуюся штукатурку.

Что-то двигалось. Медленно. Осторожно. Будто знало, что Зои здесь.

Она осторожно положила ладонь на пол. Доски под пальцами были холодными. И — на секунду — ей показалось, что они едва заметно вибрируют. Или это кровь гудела в ушах? Зои вспомнила слова отца: "Если что-то кажется — проверяй.Если не можешь проверить — замри."

Она замерла. Не дышала глубоко. Не сглатывала. Минуты растянулись. В темноте время становилось густым, как сироп. Каждая секунда тянулась, царапала нервы. И вдруг — в глубине зала что-то тихо опрокинулось. Короткий, глухой звук. Пластик или стекло — она не поняла. Но он был слишком отчётливым, чтобы быть воображением.

Сол вздрогнул и прижался к её плечу. Его коготки впились в ткань. Она ждала. Шага. Дыхания. Ещё одного движения. Даже представила, как между стеллажами появляется силуэт. Как тень отделяется от темноты. Но ничего не произошло.Тишина медленно вернулась на своё место. Густая. Тяжёлая. Как слой пыли, который оседает после встряски. Она так и не решилась подняться. Лежала, вслушиваясь в каждый шорох старого здания. В треск остывающих стен. В далёкое поскрипывание вывески на ветру.

Ночь тянулась бесконечно. И только когда тёмное окно начало светлеть, приобретая серый утренний оттенок, Зои позволила себе чуть глубже вдохнуть.

Больше звуков не было. До самого утра. Но ощущение чужого присутствия не исчезло. Оно просто стало ждать вместе с ней.

_____

Следующие два дня она шла почти бесшумно. Шаг — мягкий. Перенос веса — осторожный. Вдох — через нос. Выдох — медленно.

Даже ночью Зои не позволяла себе расслабиться. Не разводила огня, как бы ни тянуло согреть руки. Не шептала себе под нос старые обрывки фраз, которые когда-то помогали не сойти с ума от одиночества. Не задерживалась дольше, чем нужно, чтобы перевести дыхание и проверить ремни рюкзака.

Дорога была пустой. Ни дыма на горизонте. Ни следов в грязи. Ни случайного отблеска стекла в окне. И всё же ощущение, что она не одна, не отпускало. Оно не имело формы. Не было громким. Но заставляло оборачиваться каждую минуту и просто тянулось следом — тихо, упрямо.

Иногда Зои казалось, что её шаги звучат иначе. Будто эхо запаздывает на долю секунды. Иногда ветер приносил не только пыль, но и странное ощущение чужого взгляда — невидимого, но направленного. Она не могла объяснить это. Но именно это и гнало её вперёд. Не позволяло останавливаться.

На вторую ночь тело решило за неё. Ноги стали ватными. Плечи ныли от ремней рюкзака. В висках шумело так, будто внутри поселился рой насекомых.

Зои поймала себя на том, что начала спотыкаться о ровный асфальт. Идти дальше в таком состоянии могло быть опасно.

По дороге показался маленький магазинчик. Низкое здание с покосившейся вывеской. Витрина треснула, но стекло держалось. Дверь, хоть и перекошенная, выглядела целой.

Сегодня — здесь. Она подошла к входу медленно, прислушиваясь. Никакого движения. Зои нажала на дверь — осторожно, чтобы не издать лишнего звука. Петли тихо скрипнули, но не слишком громко. Внутри пахло пылью. И чем-то сладковато-прогорклым. Полки почти пустые. На полу — рассыпавшаяся упаковка, выцветшие этикетки, клочья бумаги. Свет с улицы пробивался сквозь мутное стекло, делая помещение серым и плоским.

Сол перелетел на прилавок и замер. Его коготки тихо стукнули по дереву. Он не ворчал, но перья на шее чуть приподнялись — так бывало, когда ему что-то не нравилось. Зои заметила это.

Она прошла за кассу — выбрала место, которое меньше всего просматривалось с улицы. Там стена была толще, а угол создавал иллюзию укрытия. Опустила рюкзак медленно, стараясь не шуметь. Прислонилась спиной к стене. Тело сразу напомнило о себе — тяжестью, тупой болью в мышцах, дрожью в пальцах. Она устала. И тревога никуда не делась. Тишина в этом магазине была другой. Не пустой. Плотной. Как будто слушающей.

Зои попыталась убедить себя, что это просто нервы. Просто переутомление. Мозг дорисовывает опасность, когда её нет.

Она закрыла глаза. И почти сразу ей показалось, что за дверью что-то тихо коснулось металла. Едва слышно. Будто ноготь по железу. Она резко открыла глаза.

Сол повернул голову к входу — синхронно с её движением. Он замер. Ничего больше не повторилось. Ни шага. Ни дыхания. Ни тени под дверью.

Сердце билось слишком громко. Зои попыталась подняться — проверить. Но тело не послушалось. Веки налились тяжестью. Мысли стали вязкими. Она знала, что нельзя засыпать так. Не проверив. Не убедившись. Но усталость оказалась сильнее тревоги. Тело медленно проваливалось в сон, словно в глубокую воду. И последнее, что она успела подумать, прежде чем сознание погасло: "если кто-то действительно идёт за ней…он теперь знает, где она остановилась."

_____

Утро пришло медленно. Свет просачивался сквозь грязные окна тусклыми полосами, делая воздух внутри магазина пыльным и серым.

Зои проснулась резко — будто кто-то позвал её по имени. Несколько секунд она лежала неподвижно, вслушиваясь. Ничего. Тишина не изменилась.

Она поднялась и подошла к окну. Осторожно провела ладонью по стеклу, стирая слой пыли, чтобы расширить обзор. За мутной поверхностью угадывалась улица — пустая, блеклая, словно выцветшая фотография. Зои долго смотрела наружу. Слишком долго. Но ничего не происходило. Ни шагов. Ни движения между домами.

Где-то недалеко зашумели воробьи. Их короткие, резкие крики разрезали тишину — неожиданно живые, почти дерзкие. Этот звук был настолько обычным, что на секунду всё показалось менее страшным.

Она отступила от окна. Дверь выглядела тяжелее, чем вчера. Как будто за ночь стала массивнее. Зои стояла перед ней и чувствовала, как внутри снова поднимается знакомое сомнение. А если он всё-таки был? Если наблюдал? Если ждёт, когда она выйдет? Она глубоко вдохнула.

— Хватит, — тихо сказала себе. И огляделась.

Магазин при дневном свете выглядел ещё более опустевшим, чем ночью. Полки тянулись вдоль стен, как рёбра давно мёртвого зверя. Вывеска над кассой перекосилась, буквы стерлись.

Может быть, ночью она что-то упустила. Зои начала методично осматривать прилавок. Открывала ящики — один за другим. Дерево рассохлось, петли скрипели тихо, но неприятно. Она замирала после каждого звука, считала до трёх — и продолжала. Коробки под полками были перевёрнуты. Пакеты — сгнившие. Металлические банки — проржавевшие до дыр. Зои заглянула под нижнюю полку, провела рукой по пыльному полу. Пальцы коснулись рассыпающейся ткани. Ничего. Всё, что могло быть полезным, забрали много лет назад. Остальное — пришло в негодность. Время здесь победило уже давно.

Она уже собиралась отойти, когда услышала тихое царапанье. Зои замерла. Звук повторился — негромкий, сосредоточенный. Она повернулась в сторону исходящего звука и выдохнула. Сол у дальней стены деловито разгребал лапкой пыль и мелкий мусор. Он наклонял голову набок, пытался что-то клюнуть, недовольно щёлкал клювом.

— Что ты там нашёл?.. — тихо спросила она, подходя ближе.

Под слоем грязи что-то едва заметно блеснуло. Металл. Зои присела, осторожно отодвинула мусор в сторону. Это был ржавый ключ. А к нему — брелок. Кролик. Маленький, стёртый, с облупившейся краской. Одно ухо чуть согнуто, мордочка почти потеряла цвет. Но форма всё ещё угадывалась — детская, наивная. Она подняла его осторожно, будто боялась разрушить что-то хрупкое. Наверное, когда-то кто-то держал его так же крепко, как сейчас держит она. Мысль пришла неожиданно. Без предупреждения. И вместе с ней — странное спокойствие. Зои вдруг почувствовала, что этот предмет — не просто случайная находка. Как будто кто-то оставил маленький след. Не сообщение. Не знак опасности. Присутствие. Как будто она не первая и не последняя, кто прошёл через это место. Как будто между прошлым и настоящим существует тонкая, почти невидимая нить.

Ей стало легче дышать. Она провела пальцем по стёртому боку кролика, стряхнула пыль.

— Теперь ты со мной, — тихо сказала Зои.

Сначала она хотела прицепить его к рюкзаку. Это было бы логично. Но мысль пришла быстро. И холодно. Если придётся бросить рюкзак — она потеряет его. Нет. Она продела ремешок в петлю на поясе брюк. Так лучше. Кролик тихо стукнулся о ткань, и звук показался неожиданно живым в этом мёртвом помещении.

Сол перелетел ей на плечо, его коготки крепко впились в ткань. Она почувствовала его тепло у своей шеи. Вдохнула глубже. Задержала дыхание на секунду — как перед прыжком в холодную воду. А потом выдохнула.

— Пора.

Рука легла на ручку. Она открыла дверь медленно, позволяя утреннему воздуху войти внутрь. Он оказался прохладным, но свежим — пах пылью, мокрым асфальтом и чем-то травяным. Она сделала шаг на улицу. Остановилась. Прислушалась.Тишина. Не угрожающая. Просто пустая.

Сол уже не сидел на плече. Он перелетал от дерева к дереву вдоль дороги, легко и свободно. Его крылья блестели в утреннем свете. Он будто нарочно делал круги, возвращаясь и снова улетая вперёд — словно смеялся над её осторожностью. Она невольно усмехнулась, поправила лямки рюкзака и ещё раз оглядела улицу. Окна домов смотрели на неё пустыми проёмами. Ни движения за стеклом. Но ощущение полностью не исчезло. Она знала: если задержится, начнёт снова вслушиваться в каждую мелочь. Начнёт сомневаться. Поэтому решила не останавливаться. Не оглядываться. Не давать страху времени вырасти и пошла вперёд, ускоряя шаг. Подальше от этого магазина. От этой улицы. От вчерашней тени — реальной или воображаемой.

Сол летел впереди, будто показывая направление. А она заставляла себя двигаться быстрее.

Иногда единственный способ не сойти с ума — идти.

_____

Днём она наткнулась на маленькое заброшенное кафе. Вывеска над входом выцвела до бледного пятна, буквы стерлись. Витрина была покрыта слоем пыли и тонкой сеткой трещин. Дверь — приоткрыта, будто кто-то вышел совсем недавно… и не вернулся.

Зои остановилась напротив, прислушалась. Никаких голосов. Никакого движения. Только ветер, лениво перекатывающий мусор по асфальту. Это место выглядело безопасным. Настолько, насколько вообще что-то могло быть сейчас безопасным.

Она толкнула дверь плечом. Та тихо скрипнула, но не протестовала. Внутри пахло старым деревом и застоявшимся воздухом. Столы стояли ровными рядами, покрытые пылью. Несколько стульев были перевёрнуты. За прилавком — пустая витрина, где когда-то, вероятно, лежала выпечка.

Зои выбрала стол у окна. Села так, чтобы видеть улицу. Рюкзак лег рядом, тяжело и привычно. Сол перелетел на спинку соседнего стула и замер, внимательно поглядывая на неё. Он не щёлкал клювом, не крутил головой без причины — словно понимал, что сейчас не время для шалостей.

Она достала остатки припасов. Сухой хлеб. Немного сушёных фруктов. Горсть орехов.

Зои разложила всё аккуратно, будто сервировала настоящий стол. Движения были медленными, почти ритуальными. Сол оживился. Она протянула ему несколько ягод, и он тут же клюнул их, довольно переступая лапками. Его перья в лучах света казались почти яркими — неожиданно живыми в этом выцветшем помещении.

Она ела медленно. Каждый кусок приходилось прожёвывать долго — сухость царапала горло. Пока Зои смотрела в окно, мысли уносились дальше, чем позволяла дорога.

Она вспоминала истории, которые слышала от родителей. А те — от своих. О том, каким был мир до тишины. Как шумели улицы. Как люди заходили в кафе, заказывали горячий кофе. Как смеялись, спорили, читали газеты. Как дети бегали между столами, путаясь под ногами у взрослых. Она попыталась представить этот звук — гул разговоров, звон чашек, запах свежей выпечки. Картины были чужими. И всё же — странно близкими. Зои почувствовала, как внутри что-то сжимается. Не боль. Тоска. По тому, чего она никогда не знала.

Сол вдруг тихо щёлкнул клювом и замер. Она подняла глаза.На другом конце улицы, за углом соседнего дома, мелькнул силуэт. Всего мгновение. Тень, отделившаяся от стены. Или показавшаяся таковой.

Зои не вскочила. Не побежала проверять. Она просто медленно собрала остатки еды, спрятала их обратно в рюкзак. Сердце билось чуть быстрее, но движения оставались спокойными. Они вышли из кафе тем же путём, не оглядываясь слишком резко. Дверь тихо закрылась за её спиной. И только когда она прошла половину улицы, шаг стал быстрее. Не бег. Но уже не прогулка. Холодок скользнул по позвоночнику.

Теперь, идя по пустой улице, Зои задавала себе один и тот же вопрос: Там действительно кто-то был? Или это всего лишь игра света? Тени, легшие под солнцем? Она не знала.

Сол перелетел с плеча на рюкзак и крепче вцепился коготками в ткань. Как будто разделял её сомнение. Как будто тоже чувствовал: за пустотой может скрываться нечто большее. И самое страшное — не знать, правда это… или только воображение.

_____

Она уже не чувствовала ног. Шаги стали механическими. Один. Второй. Третий.

Если бы было солнце, оно давно бы перевалило за полдень. Но небо разошлось тяжёлым серым швом, и дождь лил так, будто пытался смыть её с этой дороги. Растворить её в грязной воде.

Капли били по плечам, по рюкзаку, по затылку. Одежда прилипла к телу, становясь холодной кожей. Ботинки чавкали при каждом шаге. Сол прижимался к её шее, нахохлившись, коготками цепляясь за ткань. Он давно перестал возмущённо щёлкать клювом — только дышал часто и тихо.

Город уже почти позади. Ещё пара кварталов и он станет тем самым прошлым, в которое не возвращаются. Дорога тянулась вперёд, пустая и размокшая.

Когда сквозь пелену воды показался силуэт старого грузовика, она не стала думать. Мозг не анализировал. Тело приняло решение быстро. Зои сорвалась с шага, подскользнулась, но удержалась, схватилась за холодный металл борта и подтянулась в кузов. Пальцы сразу онемели от холода. Внутри пахло ржавчиной. Мокрым железом. Старой тканью.

Дождь барабанил по крыше так громко, что первые секунды она слышала только собственное дыхание — рваное, срывающееся. В последнее несколько дней она стала замечать появление странного ощущения внутри себя. Звон в ушах, тяжёлое дыхание, паническое ускорение сердца.

Она опустилась на корточки, прислонилась спиной к борту. Закрыла глаза. Секунда. Две. Сердце постепенно замедлялось. И вдруг она поняла. Она не одна. Это было не звук. Не движение. Ощущение. Как если бы в темноте кто-то чуть сдвинул воздух.

В дальнем углу, среди ящиков и старых брезентовых тряпок, тень выглядела слишком правильной. Слишком ровной. Контур — слишком чётким для случайности. И — отблеск. Короткий. Едва уловимый. В сером рассеянном свете на секунду сверкнули глаза.

Её дыхание оборвалось. В груди — провал. Будто земля ушла из-под ног.

Сол резко дёрнулся на её плече, расправил крылья, но не взлетел. Некуда. Бежать — некуда. Кузов узкий. Выход один. Он — там.

Она медленно заставила себя повернуться полностью. Не резко. Не показывая паники.

Из тени выступил молодой мужчина. Лицо осунувшееся, с тенью бессонных ночей под глазами. Но взгляд — живой. Настороженный. Не пустой.

Он тоже выдохнул. Как будто всё это время ждал, что она закричит. Или кинется на него.

Зои сжала пальцы на ремне — там, где под курткой висел Кролик.

— Ты давно идёшь за мной? — голос прозвучал хрипло, но твёрдо.

Он качнул головой.

— Несколько дней.

Пауза.

— Я не хотел пугать. И не причиню вреда. - ему нужно было чтоб она не паниковала.

Дождь продолжал греметь над ними.

— Знаю место, где можно укрыться, — добавил он. — Настоящее. С крышей. Сухо.

Она смотрела на него долго. Считала дыхание. Смотрела на руки — без оружия. На плечи — не напряжены для рывка. В глаза — не блуждают в поиске слабости.

Если он шёл за ней несколько дней… Если бы хотел причинить вред — сделал бы это ночью. В аптеке, в магазине или на пустой дороге.

Зои вспомнила слова отца: "Доверие в этом мире стоит слишком дорого."

Она кивнула.

Он двинулся к краю кузова первым. И только когда она спрыгнула следом, почувствовала странную вещь. Она уже успела привыкнуть к одиночеству. И сейчас присутствие человека пугало сильнее, чем тишина. Потому что одиночество — предсказуемо. А люди — нет.

_____

Он двигался уверенно, не оглядываясь, будто тело само знало дорогу. Будто поднимался сюда не впервые. И не один раз.

Дом оказался выше, чем ей показалось снаружи. Непривычно высокий для города, где большинство зданий давно обрушились или были выжжены. Серый бетон тянулся вверх, теряясь в темноте. Окна на лестничных пролётах были узкими, мутными, с потёками дождя. Перила местами отсутствовали — торчали только обрубки металла.

Они начали подниматься. Ступени были разными: одни — целые, другие — раскрошенные, третьи — провалившиеся. Арматура выглядывала из бетона, как кости. Зои шла за ним — шаг в шаг. Старалась ставить ногу туда же, куда он. Запоминала. Где бетон крошится. Где ступенька наклонена. Где можно зацепиться рукой. Где — нельзя. Свет с пролётов падал косо и скупо. Без него она бы точно оступилась.

Вокруг было тихо.Только дождь за стенами. Глухой, протяжный. И их шаги. Эхо множило звук. Делало их громче. Будто весь дом слышал, как они поднимаются. Она чувствовала себя слишком заметной. Мысли бежали быстрее, чем шаги.

"Кто он? Такой же выживший? Одиночка? Или здесь есть другие? Может быть… наверху — люди? Комната, где говорят, спорят, смеются?"

Мысль о том, что она возможно нашла тех с кем сможет жить, кольнула неожиданной, почти болезненной надеждой. Но вместе с этим Зои продолжала считать пролёты. Отмечать слепые зоны. Места, где легко спрятаться. Где сложно спуститься быстро. Где звук разносится сильнее всего.

Подъём становился монотонным. Шаг. Вдох. Шаг. Выдох. Тело начало двигаться автоматически. И она не заметила, как он остановился. Врезалась бы в него, если бы не выставила руку.

Он стоял неподвижно.

— Двадцать три.

Она моргнула.

— Что?

Он повернул голову чуть медленнее обычного.

— Двадцать третий этаж.

Сказал это громче. Чётче. Потом достал ключ. Настоящий. Металлический. Не найденный случайно. Не подобранный. Ключ был его.

Замок щёлкнул мягко, без усилия. Когда дверь открылась — изнутри пролился свет. Тёплый. Жёлтый. Живой.

Зои остановилась на пороге. Такого не может быть. Внутри пахло сухостью. Чем-то тёплым — возможно, чаем. И ещё… человеческим жильём. Запахом жизни.

Они вошли. И первое, что она увидела, — стена. Вся — от пола до потолка — увешанная фотографиями. Много лиц. Смех. Лето. Солнце. Чьи-то руки на плечах. Детские рисунки в углу. Семья. Друзья. Праздники. И он — среди них. С широкой улыбкой. Свет в глазах — другой. Не тот, что сейчас. Зои почувствовала, как внутри что-то медленно оседает. Это не убежище. Это его дом. Его квартира.

Она перевела взгляд на него. Если он здесь живёт…Если свет горит…Если ключ подходит…То где остальные?

Комната вдруг стала слишком тихой. Сол слетел с её плеча и тихо перебрался на спинку стула. Замер. Не щёлкнул клювом. Не пошевелился.

Зои осторожно спросила:

— Ты здесь… один?

Он не ответил сразу. Сначала закрыл дверь. Щёлкнул замок. Потом второй. И только после этого обернулся.

Звук металла в тишине прозвучал громче, чем должен был. Как будто что-то окончательно отделило их от мира снаружи.

_____

Молчание затянулось. Зои осталась стоять у стены с фотографиями. С виду — случайно. Будто просто заинтересовалась. На самом деле — тянула время.

На снимках он был другим. Он смеялся — открыто, не сдерживаясь. Обнимал женщину с тёмными волосами. Держал на руках девочку с косичками. Стоял у моря, босиком, щурясь от солнца. Живой. Тёплый. Настоящий. Она смотрела дольше, чем нужно. И пыталась совместить этого человека с тем, кто сейчас двигался по комнате.

Он проверил окно. Плотно задёрнул штору. Потянул ручку балконной двери — дважды. Наклонился, осмотрел нижний замок. Движения спокойные. Методичные. Без суеты.

Каждый раз, когда он оборачивался, его взгляд задерживался на ней. Не оценивающий. Не агрессивный. Изучающий. Как будто он фиксировал детали. Запоминал реакцию. Отмечал микродвижения.

Именно в этот момент она впервые ощутила странное. Не страх. Что-то другое. Сердце ускорилось — но не от паники. Внимание стало острым, почти болезненным. Как если бы кто-то повернул невидимый регулятор внутри неё. Звуки обрели форму. Она услышала, как под его шагами пол чуть поскрипывает в одном и том же месте. Как ткань его куртки едва шуршит при повороте. Как он на долю секунды задержал дыхание, когда она сделала шаг к кухонной арке. Он слегка прихрамывал на правую ногу. Совсем незаметно. Но теперь — это было очевидно.

Раньше она бы не обратила внимания. Сейчас — видела слишком много. Воздух в комнате стал плотным. Почти вязким. Ей казалось, что она различает запахи — металла замков, старой древесины, соли с его кожи. Что-то внутри неё реагировало на его присутствие. Не подчиняясь логике.

Он остановился в паре метров.

— Ты напряжена.

Не вопрос. Факт.

Она молчала. Сол тихо щёлкнул клювом, переступая с лапы на лапу.

Мужчина перевёл взгляд на птицу. И в этот момент — едва заметно — его лицо изменилось.

— Ты тоже это чувствуешь, да? — произнёс он тихо.

Она замерла.

— Что именно?

Он не отвёл взгляд.

— Надвигающийся импульс.

Слова прозвучали спокойно. Но внутри них было предупреждение. Тишина стала плотнее. Дождь, который до этого едва шуршал по стеклу, словно исчез.

Зои медленно поняла ещё одну вещь. Он не просто наблюдает за ней. Он проверяет. Сверяет её реакции со своими ощущениями. Потому что знает больше. Потому что чувствует раньше. И, возможно…Он ждал именно её. Не случайно. Не спонтанно. А долго. И терпеливо.

_____

И снова тишина. Только теперь она не была обычной. Она не нервировала. Не давила. Она растягивала Зои изнутри, как слишком туго натянутую струну. Каждый вдох становился длиннее предыдущего. Каждая мысль — громче.

— Кто ты на самом деле? — спросила она. Голос получился тише, чем она хотела. Но твёрже.

Он не приблизился. Не изменил позы. Не попытался смягчить взгляд.

— Я хищник, — сказал он ровно.

Пауза.

— А ты — носитель.

Слова упали в комнату и будто впитались в стены.

Зои смотрела на него, пытаясь уловить шутку. Намёк. Иронию. Ничего.

В ушах зашумело. Сначала тихо. Потом сильнее. Словно кто-то поднёс к её голове раковину с морским гулом. В висках забилась боль.

— Носитель?.. — губы пересохли. — Что это значит?

Он прошёл к дивану и сел так спокойно, будто они обсуждали погоду.

— То, что ты чувствуешь сейчас, — это реакция. Когда хищник и носитель оказываются рядом, они усиливают друг друга. Раскрывают. Провоцируют.

Она не сразу поняла смысл. Слова проходили мимо сознания, как тени.

— Позже ты научишься управлять этим. Если успеешь. Или, если захочешь жить так, чтобы тебя не поймали.

— Не поймали? — голос дрогнул. — Хищники за мной будут охотиться?

На секунду в его глазах мелькнуло что-то странное. Почти раздражение.

— Не только.

Он поднялся.

— Присядь. Тебя сейчас накроет.

Он вышел на кухню.

Зои сделала шаг к дивану и почувствовала, как пространство будто сдвинулось. Комната отдалялась. Пол становился мягким, зыбким. Она опустилась — почти упала.

_____

Холод обжёг лоб. Резкий. Настоящий. Девушка вздрогнула и открыла глаза. Хозяин квартиры сидел в метре от неё. В руке — стакан с водой. На её лбу — лёд.

— Очнулась?

Голос тот же. Спокойный. Сухой. Контролирующий.

Она медленно поднялась. Мир всё ещё плыл.

Он протянул стакан:

— Нам нужно остерегаться друг друга. Но не так, как стабилизированных.

— Стаби… кто?..

— Стабилизированные. Они истребляют таких, как мы.

Слова ударили неожиданно сильно. И вдруг он замолчал. Повернул голову к двери.Прислушался. Впервые его лицо изменилось. Лёгкое напряжение в челюсти. Едва заметный сдвиг зрачков:

— Мне нужно уйти. Сейчас.

Он поднялся, быстро накинул рюкзак на плечо.

— Подожди… — Зои попыталась встать. — Ты не можешь просто…

Но язык словно стал тяжёлым. Слова не слушались.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Звук ключа в скважине прозвучал громче выстрела.

"Он меня запер". Мысль была холодной. Чистой. Без истерики. Ей нельзя спать. Нельзя. Она поднесла стакан к губам и жадно выпила воду. Горло горело.

"Кто я? Или — что я? Монстр — я? Или монстры те, кто ищут меня? Хищник…Он ведь не зверь. Или зверь — не обязательно клыки?"

Мысли родились и сталкивались, как пчёлы в закрытом улье. Веки становились тяжелее. Слишком быстро. Слишком резко. Стакан медленно выскользнул из её руки. Ударился о пол. Покатился. Звук растянулся, как в замедленной съёмке. Зои уснула.

А к двери квартиры на двадцать третьем этаже кто-то подходил. Кто-то, кому не суждено было в нее войти.

_____

Зои открыла глаза не сразу. Сначала — свет. Тёплый, густой, настоящий. Он ложился на лицо через щель между плотными шторами, которыми было частично завешано окно. Пыль в воздухе медленно плавала, словно время в этой комнате не спешило.

Она лежала на диване. Под ней — мягкость. Не бетон. Не холодный пол. На ней — покрывало. Аккуратно поправленное. Обувь стояла рядом. Ровно. Почти заботливо.

Память возвращалась рывками. Комната. Разговор. Усталость.

— Сол… — она выдохнула шёпотом, почти беззвучно.

Сердце резко ударило в грудь. Она приподнялась. Прислушалась. Из соседнего помещения донеслось тихое ворчание. Знакомое. Живое. Потом — шаги. Человеческие.

Зои села. На мгновение замерла, проверяя тело. Голова была странно ясной. Слишком ясной для такой глубокой, тяжёлой ночи. Она обулась. Осторожно встала.

Кухня оказалась маленькой, но обжитой. Сол сидел на подоконнике и деловито расклёвывал фрукты, оставляя липкие капли на старом стекле. У плитки стоял он. Спиной к ней. Небольшой огонь под странной металлической посудиной. Пар поднимался тонкой струёй.

Он не обернулся сразу. Словно знал, что она проснулась.

— Я… я не собиралась засыпать, — тихо произнесла Зои. — Не знаю, как так получилось.

Он повернулся. Его взгляд был спокойным. Слишком спокойным.

— Ник, — сказал он. — Моё имя Ник.

Пауза.

— Так было нужно.

Он не добавил больше ничего. Но в его голосе было нечто такое, что заставило её внутренне напрячься. Не угроза. Не забота. Что-то среднее.

Ник поставил чашку на стол и жестом пригласил её сесть.

Тёмная жидкость пахла странно — горько, тепло, почти приятно.

— Это кофе.

Слово отозвалось в памяти. Родители произносили его, когда рассказывали о старом мире. Утренние ритуалы. Люди за столами. Смех.

Зои осторожно коснулась чашки губами. Горько. Необычно. Но тепло разлилось по груди.

Ник не пил. Он стоял у окна и смотрел наружу. Слишком долго.

— Куда ты уходил? — спросила она.

— В город.

Он говорил коротко. Без лишних объяснений. Тишина в комнате стала плотной, вязкой. Сол замер. Даже воздух будто перестал двигаться. Зои насторожилась:

— Почему сам не пьёшь?

Он медленно повернул голову. Сделал шаг ближе:

— Хищникам нужна живая кровь.

Мир словно дал трещину. Сердце Зои сжалось так сильно, что на секунду перестало биться. Она слышала, как бьётся сердце Сола. Слышала собственную кровь в ушах. И тогда это опять произошло.

Сначала — жар. Будто искра вспыхнула глубоко внутри груди. Потом — давление в висках. Комната стала чёткой до болезненности. Она видела пыль в луче света. Слышала, как за стеной что-то осыпается. Чувствовала запах металла, огня, фруктов, его кожи.

Энергия вырвалась. Беззвучно. Но воздух дрогнул. Чашка задребезжала. Пламя колыхнулось. Сол вскрикнул и вспорхнул к потолку.

— Что со мной?! — голос её сорвался. — Я не понимаю!

Ник шагнул к ней резко, почти грубо.

— Успокойся! — он схватил её за плечи. - Тебе нужно успокоиться!

Он с тревогой смотрел, но уже не на неё — он слушал. Будто ждал. Будто считал секунды.

И где-то, далеко в городе, только что загорелась точка.

— Собирайся, — тихо сказал он. — Сейчас. Пока улицы ещё пусты. Пока никто не вышел на охоту. Пока сигнал не стал следом.

Но от того, что проснулось внутри неё…не убежать.

Глава 2.

Кара.

Солнечный свет пробивался сквозь пыльное окно кухни, рассекая воздух тонкими золотыми лучами и оставляя на полу тонкие полосы света. На полу лежала металлическая ложка, будто кто-то торопливо уронил её. Отодвинутый стул скрипел под лёгким движением воздуха, а на столе стояла кружка с остывшим кофе, от которой поднимался едва заметный аромат старого напитка. Комната казалась неподвижной, застывшей в своей тихой безмятежности, словно время решило сделать паузу. Лишь лёгкое колыхание занавески на ветру нарушало иллюзию покоя — едва заметный признак жизни в пустой квартире.

И вдруг тишину прорезал резкий мужской голос:

— Импульс был здесь.

— Слишком мощный для случайного выброса, — из рации ответил женский голос, спокойный, но с тонкой, почти невидимой тревогой. — Повторите анализ.

— Источник — жилой сектор. Девятый квартал, — добавил мужчина, стоявший в квартире. Его взгляд был сосредоточен, руки уверенно держали рацию и планшет, движения точные, без единого лишнего жеста.

Внутри базы стабилизированных — старого складского помещения, переоборудованного под безопасное убежище — несколько человек стояли перед картой города на мерцающих экранах. Их лица были напряжены, движения выверены и отточены до автоматизма. Каждое движение рук, каждый взгляд были рассчитаны заранее. Старые мониторы тихо мерцали, аккумуляторы жужжали мягким фоном, а переплетённые провода самодельных серверных стоек создавали ощущение живого организма, который дышит вместе с ними.

На карте города мигала маленькая точка, едва заметный огонёк, который для этих людей значил гораздо больше, чем просто координаты.

Один из мужчин поправил очки, голос его был ровным, но внутренняя тревога угадывалась в каждом слове:

— Это не атмосферный шум?

— Уровень выше порога, — ответил другой, проверяя портативный дрон, аккуратно лежащий на столе рядом с инструментами.

— Собираемся, — произнёс третий, сжимая ремни рюкзаков. В каждом его движении ощущалась готовность к мгновенному действию.

— Она движется? — спросил первый, и в голосе скользнула едва заметная тревога.

— Да. Покинула городскую черту, — ответила женщина средних лет, голос ровный, но чёткий. — Лесной массив. Северо-запад, — добавила она.

Точка на карте медленно смещалась, оставляя за собой серые кварталы города и растворяясь среди зелёной зоны леса. Полумрак внутри базы усиливал контраст мерцающего экрана, превращая его в центр мира, на который были прикованы взгляды всех присутствующих.В аппаратную тихо вошёл молодой мужчина. Он сделал шаг к экрану, взглянул на точку и произнёс одно слово, короткое и точное, наполненное смыслом и тревогой одновременно:

— Мы их нашли.

— Не упустите, — добавил кто-то из команды, и эти слова невозможно было игнорировать.

Снаружи ветер гонял листья и пыль, но здесь, внутри, всё зависло на крошечной мигающей точке, которая означала: охота началась.

_____

Лес встретил беглецов резкими контрастами света и тени. Солнечные лучи прорезали густую листву, оставляя на земле неровные пятна света, которые мерцали и дрожали при каждом колебании веток, которые хлестали по лицу и плечам, оставляя лёгкие царапины, а под ногами трещали сухие листья, словно напоминая о каждом их шаге.

Зои тяжело дышала, пытаясь сдержать паническое ускорение сердца, но каждая клетка её тела кричала о тревоге. Она чувствовала странное давление в висках и звон в груди — то ощущение, которое появлялось каждый раз при импульсе. Оно пронзало её насквозь, разрывая привычное восприятие мира.

Ник бежал рядом, сосредоточенный и напряжённый. Его взгляд постоянно сканировал пространство вокруг, отслеживая опасность. Он держал шаг, чтобы Зои не отставала, удерживал равновесие между скоростью и осторожностью.

— Просто беги, — строго сказал он, когда она запнулась о выступающий корень дерева, едва не падая.

— Я… я не контролирую… — сбивчиво шептала Зои, слёзы застилали глаза, норовя смешаться с потом и пылью. Её шаги давались с трудом, дыхание сбивалось, сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Тело отзывалось на невидимую волну, на импульс, который ощущался почти физически: дрожь, вибрация, напряжение в каждой мышце.

Ник видел это, и понимал — они уже на радаре у тех, кто ищет.

Свет в глубине леса пробивался сквозь густую листву, играя пятнами на земле и на их лицах. В этих пятнах Зои пыталась сосредоточиться, держать дыхание ровным, но тело словно имело собственный ритм, отзывчивый на невидимую силу, которую она ещё не понимала.

Тем временем охотники из стабилизированных уже шли по их следу. Их шаги были тихими, но точными; их оборудование, дроны и портативные сканеры следили за каждым изменением окружающей среды.

Зои снова споткнулась, падая на колено, ударившись о корень. Слезы выступили на глазах, тело дрожало, дыхание сбивалось.

— Я не понимаю, что со мной происходит! — почти кричала она, голос дрожал, срываясь на панический скрип.

В этот момент импульс вышел снова. Сила была ощутима, как удар внутренней волны: тело Зои вздрогнуло, дыхание прерывисто сбилось, мышцы напряглись до предела.

— Второй импульс, — произнёс один из преследователей с холодной точностью.

— Северная лесополоса… — добавил другой.

— Они в радиусе захвата, — тихо сказал третий охотник.

На карте мигала точка, отражая движение Зои по лесной тропе, словно её шаги оставляли цифровой след для тех, кто следил.

Ник схватил её за руку, крепко удерживая, чтобы она не упала снова. Ситуация была критической, каждая секунда могла решить, смогут ли они уйти.

— Прости… — тихо прошептал он, и одним сильным, точным ударом отключил её сознание. Тело Зои мягко осело на его руки. Он знал: этот шаг был единственным способом уберечь их обоих.

На экране планшета мигнула зелёная точка — резкая, яркая — и тут же погасла.

— Сигнал пропал, — произнёс один из стабилизированных, и тишина, которая повисла после этих слов, казалась физически ощутимой.

Ник поднял Зои на руки, держа её крепко, чтобы не уронить, и ускорил шаг.

Лес вокруг был густым, тёмным, деревья и кусты создавали естественный заслон, скрывая их от посторонних глаз. Он двигался быстро, уверенно, не оглядываясь назад, оставляя за собой исчезнувшую точку и пустую карту на планшете стабилизированных. Зои без сознания покоилась на его плече. А Ник знал, что сейчас они на шаг впереди, и каждый следующий шаг будет решающим. За ними шли. И они не остановятся, пока не найдут её.

_____

Зои очнулась резко, будто её вытолкнули из глубины. Она открыла глаза — и не увидела ничего. Не просто темнота. Не полумрак. Не смутные очертания. Абсолютная, вязкая пустота. Будто глаза были распахнуты внутри плотной чёрной ткани. Ни единого просвета. Ни намёка на свет. Она моргнула. Ещё раз. Ничего не изменилось.

Где-то рядом звучали голоса. Мужчина и женщина. Они разговаривали спокойно, размеренно, почти по-домашнему. Эта обычность пугала сильнее крика. Мысли ударили одна за другой.

"Меня поймали."

Сердце толкнулось в груди.

"Меня ослепили."

Она замерла, прислушиваясь к себе. Боли не было. Ни жжения, ни пульсации, ни тяжести в глазах.

— Но тогда… где боль? — прошептала Зои одними губами. Она резко вдохнула. Воздух был спертый, тёплый, с лёгким запахом дерева и пыли. Девушка осторожно вытянула руки вперёд. Пальцы упёрлись в твёрдую поверхность. Она провела ладонью вправо — стена. Влево — тоже. Над головой — плотная преграда. Слишком близко. Слишком тесно. Пространство было замкнутым. Дерево. Грубое, холодное, неподвижное. Зои поняла. Это был ящик. Осознание пришло медленно, но паника — мгновенно. Воздуха вдруг стало не хватать. Грудь сжало, будто стены придвинулись ещё ближе. Она ударила ладонью по крышке. Один раз. Потом сильнее.

Голоса за пределами ящика на секунду стихли. Сверху раздался щелчок. Крышка поднялась. В ящик проник тусклый свет. И над ней склонилось морщинистое лицо. Маленькое, сухое. Глаза — неожиданно живые, даже весёлые. Старушка смотрела на неё так, словно перед ней лежал не испуганный человек, а долгожданная гостья.

— Отпустите меня, пожалуйста… — голос Зои предательски сорвался. В горле защипало. Она хотела закричать, но дыхание подвело. И тогда рядом со старушкой появился Ник. Он выглядел спокойным. Слишком спокойным.

— Не беспокойся. Ты в безопасности.

Его голос был твёрдым и ровным. Ник протянул руки и помог Зои выбраться. Когда она поднялась, ноги предательски подогнулись. Мир качнулся. Пол под босыми ступнями показался чужим, непривычно твёрдым.

Зои стояла, стараясь удержать равновесие на затёкшие ногах, и смотрела на старушку. Маленькая. Сухонькая. Плечи узкие, спина слегка согнута. Лицо испещрено морщинами. Ей было лет восемьдесят — Зои не знала, почему уверена в этой цифре, но она возникла в сознании сама и крепко в нём закрепилась.

Старушка выдержала её взгляд спокойно, без малейшего смущения.

— Проходите за стол, — произнесла она мягко, словно приглашала соседей на чай. И, шаркая ногами, медленно ушла в соседнюю комнату.

Зои осталась стоять, ощущая странное сочетание облегчения и тревоги. Но вопросов стало только больше.

_____

Она не поспешила за старушкой. Что-то внутри требовало сначала понять, где она оказалась. Зои медленно повернулась и посмотрела на ящик, в котором только что лежала. Он стоял прямо посреди помещения, будто важный предмет, вокруг которого всё и строилось. Внутри — обычное дерево. Грубое, тяжёлое. Но снаружи он был обит металлическими пластинами — неровными, разными по размеру, прикрученными вручную. Металл тускло поблёскивал в мягком свете, и от этого ящик выглядел не просто странно — он выглядел предназначенным для чего-то особенного.

Комната… если это вообще можно было назвать комнатой. Это было маленькое круглое помещение, выдолбленное в скале. Пещера. Потолок не слишком высоко уходил вверх, стены были шероховатые, местами влажные. В них на расстоянии друг от друга были выдолблены небольшие углубления и в каждом стояли банки со светящейся жидкостью. Не ярко, но достаточно, чтобы мягко освещать пространство. Свет был жёлтым, живым, будто медленно дышал. От него не исходило тепла, но он создавал ощущение замкнутого, отдельного мира. Ни окон. Ни дверей — только узкий проход, ведущий во вторую часть пещеры. Зои шагнула туда.

Вторая «комната» была чуть больше первой и сочетала в себе всё сразу — кухню, столовую и спальню. В углу стояла грубая деревянная кровать с шерстяным покрывалом. Рядом — печь, сложенная из камня. В центре — небольшой стол и три разных стула, будто собранных из случайных мест. Воздух был тяжёлым. Тёплым. Без намёка на свежесть.

— Где мы? — тихо, почти шёпотом спросила Зои, не отрывая взгляда от скалы.

— В скале, — спокойно ответил Ник. Он прошёл вперёд и сел за стол, будто это было самое обычное место в мире. Зои медленно подошла и села напротив. Её движения всё ещё были осторожными, будто почва могла провалиться.

Старушка поставила на стол глиняный чайник и три чашки. От напитка поднимался пар с густым травяным ароматом. Затем она принесла тарелку с приготовленным мясом какого-то мелкого животного. Поджаренного. С хрустящей корочкой. Запах был насыщенный, но не аппетитный.

Зои не хотела есть. Желудок сжался. А горло пересохло так, что каждый вдох царапал изнутри. Она потянулась к чашке и сделала глоток.Травяной чай оказался терпким, немного горьким, но приятным. Жажда отступила почти сразу.

Молчание затянулось. Они сидели втроём за маленьким столом, освещённым живым светом банок. Все пили чай. К мясу так никто и не притронулся. Наконец Ник нарушил тишину.

— Кара, — спокойно произнёс он. — Пора ей рассказать.

Старушка тяжело вздохнула. Громко. Так, будто уже устала повторять одно и то же снова и снова. Она поставила чашку и посмотрела на Зои внимательно.

— Меня зовут Кара. Кара Норин. Мне девяносто лет. А когда всё произошло, мне было всего пятнадцать.

Она говорила ровно, без пафоса.

— Я помню мир "до". Помню, как всё случилось. И знаю, как всё устроено "после". Ник и сам мог бы тебе всё рассказать. Ему тогда было уже двадцать восемь. - Кара перевела взгляд на него, и уголок её губ дрогнул.— Совсем дряхлый.

Ник лишь усмехнулся, не споря.

Зои слушала и чувствовала, как смысл слов ускользает. Девяносто? Двадцать восемь тогда? Что произошло? Когда?

От запаха трав, от отсутствия свежего воздуха, от подземной замкнутости её начало подташнивать. Голова слегка кружилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.