Александра Рябкина
Лаванда и ментол

* * *

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

© Александра Рябкина, 2025

* * *

Всем, кто, открывая книги, позволяет героям оживать

Глава 1

Напряженный рабочий день мог закончиться как угодно и во сколько угодно, если бы это не был четверг. И если обычно Су Ен покидала офис глубоко за восемь вечера (настолько глубоко, что проще было бы остаться в офисе), то сегодня нечто приятное вытолкало ее и весь отдел из-за компьютеров ровно после завершения рабочего дня.

– Директор Кан! – Стоило только Су Ен спуститься с лестницы и натянуть на лицо тканевую маску, как ее тут же нагнали излишне довольные и улыбчивые менеджеры. Конечно! Ведь сверхурочная работа должна была окупаться хотя бы на еженедельных корпоративах, которые оплачивались не из кошелька работников, а компанией. – Подождите нас!

Кан Су Ен любила свою работу и старалась сохранять в коллективе дружескую атмосферу, которая зачастую помогала решить кучу проблем. Иногда, правда, приходилось проявлять и жесткость: например, на прошлой неделе один из младших коллег чуть не заключил договор с новым клиентом, не проверив сумму, указанную в бумаге. А она была на пару нулей меньше, чем требовалось. Кан Су Ен искренне думала, что убьет паршивца прямо на месте. Однако вместо этого заставила того работать на износ в ближайшие дни. Сохранять золотую середину было сложно, но очень хотелось, чтобы сотрудники чувствовали себя комфортно в офисе.

– Поесть в «Джихваджа» за счет компании – это просто мечта. – Чон, руководитель группы по работе с юридическими лицами, сейчас особенно сильно походил на солнышко из давно полюбившегося в Корее детского сериала «Телепузики». Помнится, маленькая Су Ен не могла оторваться от экрана, где показывали веселых цветастых толстячков. Лысоватый Чон был настолько же счастливым и толстощеким, как и ребенок, что изображался в шоу. Су Ен собрала волю в кулак, чтобы не засмеяться от сравнения.

– Не стоит к этому сильно привыкать, – с улыбкой в голосе отозвалась госпожа Кан и поправила волосы, которые попали под маску.

Н-да, воздух сегодня был особенно неприятным и ощущался на языке так же мерзко, как если бы Су Ен облизала выхлопную трубу проезжающего мимо автомобиля, о чем свидетельствовали все табло в городе на автобусных остановках. Вот он, колоссальный минус жизни в Сеуле, который к тому же подкреплялся чутким нюхом юной ругару.

– Это будет не частым явлением, руководитель Чон. – Су Ен просто хотела поесть морских ушек, а в «Джихваджа» их готовили по высшему разряду.

Только вот мысли о вкусной еде не успокаивали всего того, что крутилось в голове Су Ен. Уже которую неделю она просыпалась посреди ночи в холодном поту от снов, которые утром толком и не помнила.

– Поехали-поехали, скорее.

Отдел воспрял духом, стоило им подумать о теплой еде и прохладном соджу. Усталость будто ветром сдуло, и никто из присутствующих словно и не думал о том, что завтра вообще-то всем выходить на работу. А сделать это будет ой как непросто. В этом Су Ен не сомневалась, вспоминая прошлую неделю.

Тогда ее бравые работники после первого раунда отправили нескольких коллег домой на такси, а сами направились дальше – в караоке. Она не знала, во сколько они закончили свое единение, но на следующее утро за рабочими местами предстали не те трудяги, которые выполняли и перевыполняли планы, а самые натуральные зомби. Некоторые из них, казалось, дремали с открытыми глазами.

Что ж, завтра эта картина явно повторится, но это не сильно расстраивало Су Ен: она сможет отдохнуть от офисного мельтешения. Иногда хотелось тишины, покоя и умиротворения, которых в последнее время становилось все меньше.

«Не надо было говорить Мике», – подумала Су Ен сразу, как только положила трубку в тот злосчастный день. Ведь как-то она прожила десяток лет, никому не говоря о своем нареченном. Однако события, приключившиеся с подругой, что-то поменяли в сознании Су Ен.

Жизнь непредсказуема, даже если по твоим венам течет кровь перевертышей. И кровь ругару не отменяла целые вагоны рисков вплоть до кирпича, который мог упасть с крыши и прервать твою не столь длинную жизнь.

Но рабочая суета постепенно отпускала, возвращая Су Ен в реальность, в которой через пару минут она наконец-то закажет морские ушки, выпьет парочку стопок соджу, а после, возможно, выкурит сигарету. Это, конечно, не красило ее да и не приносило абсолютно никаких чувств и ощущений. Просто вызывало ощущение причастности к окружавшим ее людям. Су Ен чувствовала себя человеком, когда вокруг звучал весь этот гомон, вскрики радости и перезвон стекла.

«Джихваджа» встретил коммерческий отдел во главе с Кан Су Ен приятной атмосферой. Здесь пахло деревом, чистотой и сладковато-солеными соусами. Аромат острых специй летал в воздухе в качестве приятного аккомпанемента, от которого рот Су Ен наполнился слюной. Только сейчас она поняла, насколько проголодалась.

– Добро пожаловать! – Улыбчивая девушка встретила их с совершенно искренним сиянием в глазах, явно понимая, что нынешние гости потратят много денег.

Столики соединили между собой, чтобы каждый смог не только найти себе место, но и оказаться в центре всех событий. К тому же в отделе было несколько новичков, для которых сегодняшняя посиделка была первой в компании. И Су Ен надеялась, что не последней. Она знала руководителя Сона – он мог споить кого угодно. Как-то пару раз даже сама Су Ен чуть не стала его жертвой.

Заполучив желанные блюда, Кан Су Ен больше особо не вникала в происходящее вокруг. То и дело ей подливали выпивку, счастливая официантка приносила все новые порции закусок и алкоголя, а коммерческий отдел становился все более громким и невыносимым. В какой-то момент Су Ен начала разрываться между желаниями уйти и ударить подчиненных стулом.

Любой бы позавидовал терпеливости и умению Су Ен игнорировать раздражающий шум. Самыми важными сейчас были еда и все те мысли, которые шуршали в голове без перерыва. И так продолжалось двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Имена. Имена. Имена.

Они крутились в голове и не забывались спустя годы. Су Ен помнила даже те из них, которые «нащупала» десять лет назад. И в особенно сложные и долгие дни, как этот, жужжание вызывало не просто головную боль, а ощущения, сравнимые разве что с бурлением лавы в жерле вулкана.

Пожалуй, это и было той причиной, по которой госпожа Кан Су Ен терпеть не могла четверги, ведь в обычное время сразу после работы она возвращалась домой, в тихий и безопасный район на границе с Национальным парком. Пхенчхан-дон был идеальным местом, чтобы лишний шум не мешал ругару жить. Да и отец был спокоен насчет безопасности Су Ен.

Впрочем, он все равно находил причины попереживать, если единственная дочь не отвечала на звонки или СМС.

– Желаю всем в нашей команде встретить свою вторую половинку! – Обрывки фраз долетели до слуха Су Ен, вырывая ее из потока непрекращающихся мыслей. – Особенно вам, директор Кан! – В воздух тут же взвились руки с бокалами, а галдеж вокруг стал сильнее.

– Выпьем же! – Радостный крик одной из сотрудниц заставил Су Ен саркастически усмехнуться, но соджу она все же выпила.

Знали бы они, что встретить свою вторую половинку для Су Ен было намного проще, чем для большинства населения Земли. К тому же она уже знала ее имя и место, где могла бы ее найти. Но вот незадача… Су Ен не хотела ее находить, потому что знала: жизнь с волколаком стала бы для нее сущим адом. Все, к чему она привыкла, в мгновение ока превратилось бы в совершенно неизведанные земли, где правили бы поистине волчьи законы.

– За вторых половинок. – Су Ен сдержала хищный блеск в глазах и скептический смешок. Да и на ее счастье, никто не заметил, с какой силой она сдавила несчастное стекло рюмки пальцами, облаченными в тонкую перчатку.

Это было финальным аккордом вечера, после которого директор Кан попрощалась с подчиненными и, чувствуя, как нервозность вскипает в крови, покинула ресторан.

Су Ен наспех запахнула плащ, защищающий от осеннего ветра. Конец октября выдался хоть и приветливым, но по вечерам ветер становился холоднее, будто намекая, что лето прошло, а впереди зима.

Су Ен грели воспоминания об ужине. Морские ушки были вкусными, и она не жалела, что провела время с коллегами. Ну а теперь… теперь она думала о том, что двухчасовая прогулка до дома пошла бы ей на пользу. Очистить мозги не помешало бы. И если бы председатель Кан знал о том, что его драгоценная дочурка частенько гуляет ночью по Сеулу, его бы уже давно хватил приступ. Либо вокруг Кан Су Ен уже давно бы стайками бегали волколаки-телохранители. Всегда такие шумные и давящие, что ей захотелось бы сбить спесь с их лиц.

Исключением был разве что Джо – бессменный телохранитель Микаэлы, которого Су Ен знала чуть ли не всю жизнь. Добродушный и громадный волколак был веселой нянькой для трех подруг. Да и он был не против повозиться с детишками вроде трех изобретательных ругару. Они никогда не давали ему скучать. И, пожалуй, это были первые воспоминания Су Ен о ее детстве после смерти матери, которую она, к своему горю, помнила крайне плохо. Лишь тонкий шлейф лаванды и сладких фруктово-ягодных духов. Это все, что осталось у Су Ен в памяти о ее матери – Кан Мун Хи.

«Нужно было поймать такси», – подумала Су Ен, проходя по узкой улочке, чтобы сократить путь. Впереди уже виднелся джаз-клуб Ким Чжуна, мимо которого она время от времени проезжала. Несмотря на то что было далеко за полночь, оттуда, как всегда, раздавались гомон и звуки музыки. Что уж говорить, посетители клуба начнут расходиться по домам не раньше четырех, о чем Кан Су Ен знала не понаслышке.

Правда, несколько заметно выпивших зевак стояли на улице. До носа Су Ен донесся запах табачного дыма, отчего захотелось сделать две противоположные вещи: чихнуть и попросить сигаретку. Однако Су Ен быстро отказалась от второй идеи. А спустя мгновение тишина прорезалась звонким женским чихом, за которым последовало молчание. Незнакомцы не проявили никакого интереса к Су Ен. Судя по всему, в клубе их кто-то ждал. Мужчины вернулись внутрь, а Су Ен снова осталась одна на пустой ночной улице.

Только она, осенний ветер, пестрая листва… и гнетущее ощущение, будто кто-то идет за ней по пятам. Это было странно, ведь Су Ен не чувствовала чужого присутствия: ни запаха, ни звуков. Только покалывание между лопаток от чьего-то пронзительного взгляда. И оно не отпускало, а с каждым шагом становилось только сильнее. Чем дальше Су Ен заходила в лабиринт безлюдных улочек, тем быстрее стучало ее сердце от тревоги.

Далекие и темные воспоминания, которые Су Ен виделись лишь детскими ночными кошмарами, проклевывались и просачивались через щели защитного кокона в ее сознании. Странное чувство, похожее на паранойю, впервые в жизни заставляло тело деревенеть.

Запахло сливой. Той, которая успела налиться соком, созреть и нагреться на летнем солнце. Сладость, граничащая с приторностью. Но этот аромат быстро развеялся, оставляя запахи осени. И ласковый, еле ощутимый аромат миндаля.

Слишком много ароматов – внутренний зверь недовольно фыркнул и перевернулся на другой бок.

– Мне просто мерещится, – зашептала себе под нос Су Ен, то и дело оглядываясь назад. Все ее чувства работали не просто на сто процентов, а сверх своей меры. Но ощущения, что чьи-то пальцы цепляются за ее волосы, лодыжки… никак не пропадали. Это походило на липкое и неприятное наваждение, которое в какой-то момент начало отдаваться дразнящим запахом гиацинтов. Пьяняще-сладкий аромат было сложно спутать с чем-то другим.

Волчица напряглась от прилива разных запахов, которые казались одновременно знакомыми и нет. Соджу сбивало обоих: и Су Ен, и ее зверя.

Натянутое, словно тетива лука, тело Су Ен среагировало куда быстрее, чем мысли. Кулак попал точно в цель. А эта самая «цель», чертыхаясь, сделала несколько шагов назад от Су Ен. Сказать, что он ошалел от такого дружелюбного жеста, – это ничего не сказать. Су Ен заметила расширившиеся от шока глаза друга прежде, чем он согнулся, энергично потирая ушибленную щеку.

Что-то подсказывало Су Ен, что Сон У Хек явно не ожидал, что она зарядит кулаком ему по лицу. А нечего было подкрадываться! Подошел бы нормально, и Су Ен, возможно, даже сказала бы ему спасибо за то, что он встретил ее. Откуда он вообще узнал, что сегодня Су Ен пойдет пешком с посиделок с коллегами? Неужели жучок где-то на нее прилепил? Было столько вопросов, честно говоря.

– Какого дьявола, Кан Су Ен?! – Кожа на щеке У Хека покраснела, хоть не прошло и пары минут. Что тут сказать? Су Ен могла постоять за себя, а ее друг попал под горячую руку. – Чтоб тебя!

Череда раздосадованных звуков, слетающая с губ У Хека, красноречиво показывала Су Ен его яркое недовольство. В ответ она причмокнула и состроила раздраженную гримасу. Щеки Су Ен горели от прилива эмоций, и она была совершенно не в настроении вести мирную беседу.

– Это я у тебя должна спросить! – С губ Су Ен слетел тихий, но злобный рык, а после секундной заминки У Хек получил от нее очередную порцию тумаков, но, на его счастье, на этот раз более щадящих, за что он точно мог бы поблагодарить.

Теперь Су Ен была уверена в том, что преследование – всего лишь ее фантазия, а аромат гиацинтов принадлежал ее другу детства, который, чтоб он потерялся в своей мастерской, шел встретить ее по доброте душевной. Как она его не заметила? Паранойя, безотчетный страх и поворот, из-за которого У Хек внезапно выскочил.

– Ты что тут делаешь?

Ощущение преследования пропало. Тяжело вздохнув и убрав волосы с лица, Су Ен метнула в друга уничтожающий взгляд. Надо ж было ее так перепугать! У Хеку повезло, что она ему ничего не сломала.

– Тебя встречаю, неблагодарная! – Стряхнув с футболки несуществующую пылинку, У Хек выпрямился. Теперь он не походил на перепуганного мальчишку, которого еще мгновение назад была готова избить лучшая подруга. Вернулась на место самодовольная маска известного портретиста Сон У Хека. Недавно состоялась его уже третья по счету выставка в одной из галерей Сеула – он имел полное право гордиться собой и своими достижениями.

Но Су Ен не воспринимала его как других знаменитостей, которые жили в Пхенчхан-доне. У Хек оставался для нее соседским мальчишкой, любящим кидать ей в волосы жуков.

– Пошли. – Су Ен так и подмывало дать ему пинка, но узкая юбка не позволяла этого сделать. – Не встречал никого по дороге?

– А что?

– Ничего серьезного. – Су Ен вновь огляделась. – Было ощущение, что кто-то следил за мной.

Признаваться в этом она не хотела даже самой себе. Просто перебрала соджу. Просто навыдумывала лишнего. Ко всему прочему, в сумке задребезжал телефон, и Су Ен не нужно было его доставать, чтобы понять, кто это. Часы показывали начало второго ночи, но господин Кан Джун Со просто не мог не позвонить своей дочери.

– Тебе нужно беречь свое здоровье, аппа[1]. – Су Ен не раз просила отца ложиться спать пораньше. Но разве он слушал? С той стороны трубки раздался смех пожилого ругару. – У Хек встретил меня, не переживай.

– Приходите вместе завтра на ужин.

Отец не раз намекал Су Ен, что художник Сон – хорошая пара. Иногда отец делал это слишком откровенно, иногда – мягко и намеками, и Су Ен приходилось читать между строк. Любезный парнишка нравился господину Кану хотя бы тем, что вот так встречал Су Ен посреди ночи, пусть и был совершенно не обязан этого делать.

– Давненько стоило отблагодарить его за учтивость. – В голосе отца слышалась искренняя улыбка. Су Ен представила, как папа забавно щурится, когда его губы растягиваются в улыбке.

– Я с удовольствием присоединюсь к вам, дядюшка Кан. – Довольная улыбка засияла на лице У Хека, когда он, опережая возмущения Су Ен, пресек ее попытки оставить его без вкусной еды.

– Вот и замечательно. – В голосе отца слышалось полное удовлетворение, а Су Ен хотелось залепить новую затрещину другу за то, что он в очередной раз подслушивал. Слух перевертышей был одной из тех причин, по которой любые телефонные звонки переставали быть личными. – Я попрошу приготовить что-нибудь вкусненькое для вас обоих.

В этом был весь господин Кан Джун Со: несмотря на то что на его плечах лежало управление целой компанией, он оставался добродушным отцом, готовым горы свернуть ради счастья дочери.

Будь завтра другой день, Су Ен нашла бы предлог, чтобы не приходить, но пятница… Пятница была традиционным днем, когда их небольшая семья собиралась вместе. Впрочем, как и большинство семей в Корее. С разницей лишь в том, что после длинных рабочих дней Су Ен действительно нужна была заметная перезагрузка. И ужины с отцом дарили ее, позволяя окунуться в атмосферу теплых и уютных посиделок.

– Спокойной ночи, аппа. – Су Ен улыбнулась, понимая по скрипу знакомой ступеньки, что отец поднимается по лестнице на второй этаж у себя дома.

– Спокойной ночи, – ответил отец, после чего послышался его протяжный зевок. Связь прервалась, и Су Ен, заблокировав смартфон, кинула его обратно в сумку.

– Выглядишь дерьмово, – усмехнулся У Хек, за что Су Ен наградила его пронзающим взглядом.

– Жаль, что не могу сказать о тебе того же, паршивец. – Недовольно цокнув, она угрожающе подняла кулак, но быстро его опустила, с раздражением снимая с рук перчатки. Они бесили к вечеру четверга сильнее, чем тупые вопросы, которые она слышала чуть ли не каждый день.

– Может, в этот раз сработает. – После разговора с господином Каном улыбка ни на мгновение не покидала лица У Хека, но на этот раз она была такой же естественной, как и умение Су Ен сохранить самообладание в компании громких подчиненных этим вечером.

– У Хек… – Силы вмиг покинули Су Ен, словно выветривая нервозность, что совсем недавно клубилась в ней. Она беспомощно посмотрела на шагающего рядом друга. Его немая просьба была сродни выстрелу в его сердце руками Кан Су Ен, а протянутая ладонь походила на шаг в неизвестность. И Су Ен сделала этот шаг. Тепло ладони У Хека пустило мурашки по руке, но… больше не было ничего. Звенящая тишина, которая каждый раз срывала с губ Су Ен тихий вздох. – Ты должен перестать просить меня это делать.

Отголоски головной боли давали о себе знать.

– Почему же? – У Хек повернул к Су Ен голову и очаровательно улыбнулся. – Меня все устраивает.

Она попыталась вырвать руку, но У Хек лишь сильнее сомкнул на ней пальцы. Звенящая тишина пьянила Кан Су Ен куда сильнее, чем выпитое соджу.

– Чувствую себя особенным, ведь могу прикоснуться к тебе. – Еще пару лет назад после таких слов У Хек непременно бы еще и волосы ей взлохматил, но в этот раз просто издевательски улыбнулся.

– Прекращай это.

Внутренний зверь медленно потянулся, напоминая Су Ен о своем присутствии. Каким бы У Хек ни был хорошим, волчица не воспринимала его всерьез, а иногда и вовсе испытывала к нему неприязнь. Как, например, сейчас, когда его рука так сильно сдавливала пальцы Су Ен.

– В следующий раз не встречай меня. – Да, она не всегда умела говорить спасибо.

– Чтобы потом читать в криминальной хронике, что твое тело нашли в Национальном парке?

Эту шутку Су Ен встретила скептически выгнутой бровью. Скорее, криминальные хроники будут пестреть фотографиями тех храбрецов, которые решатся навредить Су Ен. Она не даст себя в обиду, черта с два.

Волнение У Хека было необоснованным, ведь он как никто другой знал, что Пхенчхан-дон славился безопасностью, как и весь Сеул.

Кан Су Ен все же удалось вырвать руку из хватки У Хека.

– Не стоит каждый раз так реагировать. – Даже без уточнений было понятно, о чем именно говорил У Хек. О тишине. Тишине его прикосновений.

– Не стоит каждый раз просить меня об одном и том же. – Кинув последний взгляд на друга, Су Ен скрылась за забором своего двора. Домой. Подальше от манящей тишины. Как можно быстрее от соблазна забыть об именах.

Быстрее, чтобы У Хек не увидел непрошеные слезы на щеках Су Ен. Она оплакивала все те имена, которые коллекционировались в ее сознании. Но они беспощадно затихали, столкнувшись с жестокой судьбой, постигшей Сон У Хека.

Он был ее тишиной, ее безмолвием и спасением.

Но для остальных он был ругару без пары. Одиноким перевертышем, для которого всемогущая Вселенная не создала нареченную. Тост «Желаю всем встретить свою вторую половинку!» стал бы для него насмешкой, выгравированной на самой душе.

Тишина его прикосновений, словно гиацинт, таила в себе грусть и тоску.

Глава 2

Обычно семейные вечера нравились Су Ен. Она наслаждалась тихим уютом, который царил в небольшой столовой. В зимнюю пору там горел камин, потрескивая дровами, а летом можно было вдоволь насладиться бингсу с ягодным сиропом и кусочками свежих фруктов. Это то, чего Су Ен действительно ждала.

– У меня стойкое ощущение, что я здесь лишний. – У Хек в очередной раз окинул взглядом и без того знакомую ему гостиную. Иногда Су Ен думалось, что ее друг страдал амнезией: раз за разом он с неподдельным интересом пялился на всякие бесполезные штуковины, которые стояли в доме семьи Кан.

В комнате было светло и просторно. А еще до безобразия чисто. Все статуэтки стояли на своих местах, и так было всегда, насколько помнила Су Ен. Даже когда они с У Хеком были детьми, дом ее родителей всегда благоухал чистотой. Чистотой и ароматами свежеиспеченных медовых булочек.

– Мой отец тебя обожает, и ты это прекрасно знаешь. – Су Ен скинула сковывающий движения пиджак на диван и подошла к полке с фотографиями. Здесь красовались и снимки молодых родителей, и несколько кадров с перемазанными шоколадом Су Ен и У Хеком, который щеголял улыбкой без нескольких передних зубов.

Больше всего Су Ен нравилась фотография, с которой на нее смотрела мама. Она держала в руках пучок своей излюбленной голубой лаванды. Только эти фотографии и запах цветов давали Су Ен понять, что в ее жизни когда-то давно присутствовала и мама, а не только отец.

Те времена были прекрасны, насколько Су Ен знала. Сама тех лет она не помнила. Точно так же, как не помнила и маму. Кан Мун Хи просто однажды исчезла из ее воспоминаний. Кто-то говорил, что так детский организм реагировал на утрату, но мерзкий червяк, сидящий в подсознании Су Ен, не позволял согласиться с этим. Вся история виделась ей туманной и запутанной, словно как-то связанной с ночными кошмарами, которые преследовали Су Ен с детства.

– И ты не первый раз ужинаешь у нас, – фыркнула она, сдерживая желание швырнуть в У Хека диванной подушкой, когда он взял одну из замысловатых фигурок.

В подростковом возрасте он разбил несколько похожих, и Су Ен не могла позволить ему в очередной раз расстроить отца.

– Заносчивый засранец, – цокнула языком Су Ен. – Знаешь же, что тебе здесь рады. – И это было чистейшей правдой, о которой знал и сам У Хек. Он даже не пытался скрыть довольной улыбки, отчего Су Ен закатила глаза. – Так что перестань ломать комедию.

Су Ен смерила друга долгим взглядом, не упустив его хитрого прищура. Этот паршивец был не просто хорошим художником, но и отменным актером.

– Это-то, конечно, да.

У Хек упал на диван так, что несколько подушек подскочили в воздух. Здесь он чувствовал себя дома явно больше, чем в собственной квартире. Слишком беспечен и расслаблен для гостя. С другой стороны, как знала Су Ен, квартира У Хека была слегка… захламлена. Почти ко всем возможным поверхностям были прислонены холсты с начатыми или законченными картинами. Иногда у Су Ен, которая пару раз забегала к другу на пиво с острыми крылышками, складывалось ощущение, что она сходит с ума из-за десятков глаз, которые взирали на нее с портретов. И не все из них были приятными.

Помнится, как-то У Хек создал коллекцию, в которой люди смотрели с полотен исключительно гневливо или с раздражением. Интересный опыт, от которого У Хек постарался избавиться как можно быстрее. Су Ен хорошо помнила, как он второпях распродавал ту коллекцию картин.

– Как хорошо, что вы пришли. – Первым, что увидела Су Ен, были прекрасные пушистые тапочки, которые обожал носить отец. Он горделиво спускался в них со второго этажа с распростертыми руками. То ли хотел обнять сразу и Су Ен, и У Хека, то ли просто не мог словами описать те чувства, которые вызывал у него пятничный семейный ужин. – Надеюсь, твои родители не в обиде, что сегодня мы выкрали тебя, У Хек.

– Они в командировке, так что я только рад оказаться сегодня с вами, дядюшка Кан.

Отец потрепал У Хека по и без того лохматой макушке, после чего подошел к Су Ен. Она, как это бывало всегда, чувствовала себя измученной. И, судя по взгляду отца, он видел все оттенки усталости на ее лице. И наверняка знал, что именно доставляло Су Ен столько неудобств.

– Нужно было вчера хотя бы вызвать такси.

Отец то и дело пытался заставить Су Ен действовать, думая головой. И его нравоучения приходилось терпеть с натянутой улыбкой на губах. Су Ен каждый раз уверенно держала оборону, позволяя отцу вреза ться в непробиваемую стену ее упертого характера. Помнится, несколько раз отец упоминал, что своим упрямством Су Ен напоминает свою маму.

– На улицах небезопасно в два часа ночи, – недовольно запричитал отец, после чего они направились в столовую. Там все было накрыто.

– Тем не менее со мной до сих пор ничего не случилось. – Су Ен с наслаждением принялась за ужин, не обращая внимания на укоризненный взгляд отца. – Вы оба прекрасно знаете, что я не дам себя в обиду. – Су Ен проследила за своими палочками, которыми опустила на горку риса кусочек свинины. Отец был в своем репертуаре. У Хек с особым голодом смотрел на все, что лежало на столе.

– Но вчера ты явно была напугана, – уже с набитым ртом напомнил У Хек. Правда, говорить это стоило без отцовских ушей под боком, что стало понятно по тому взгляду, какой отец кинул на Су Ен. Отчего она представила, как ритмично вставляет свои палочки другу в нос. И злорадно прокручивает их там в попытке достать его мозг, словно лапшу. Если он вообще имелся в его дырявой черепной коробке.

– У Хек! – Протяжный отчаянный стон слетел с губ Су Ен, стальные палочки ударились о край тарелки. – Ну кто тебя просил? – Что ж, У Хек наверняка пожалел о сказанном, когда Су Ен пронзила его взглядом голубых глаз. Она знала, что ее глаза быстро темнели, предупреждая о том, что внутренняя волчица Су Ен не самая покладистая и добрая. Она чувствовала приближение зверя. Ее эмоции были как на ладони.

– А вот теперь тебе придется объясниться. – Отец осторожно отложил приборы в сторону, после чего немигающе уставился на Су Ен. Это был тот роковой момент, когда Су Ен не могла ничего ему противопоставить. Споры, ссоры и препирательства тут не помогли бы. Только смирение и согласие.

– Мне просто показалось, что за мной кто-то шел. – Хотелось, чтобы вся эта ситуация представлялась отцу незначительной и не требующей его неотступного внимания. Иначе… иначе Су Ен знала, чем это закончится. – Но это был У Хек.

Как бы она ни пыталась казаться расслабленной, взгляд отца говорил сам за себя. На этот раз он ни при каких обстоятельствах не станет идти на поводу у своей дочурки.

Дороги назад не было.

– Су Ен. – Отец тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Судя по его побледневшему лицу, все это словно превращалось в его самый страшный кошмар. И не важно, что мнимое преследование могло быть игрой воображения Су Ен. Она и сама уже сомневалась в своей адекватности. Просто перепугалась неизвестно чего. А два дорогих ей человека, сидящих за этим столом, раздували из мухи слона. – Это не может так больше продолжаться. – Страх за жизнь Су Ен был почти физически ощутим в столовой. Он отпечатался на лице отца так же отчетливо, как если бы все его мысли были прописаны алыми буквами на лбу.

Даже У Хек перестал есть, переводя взгляд с одного угрюмого лица на другое. Отец небезосновательно тревожился, а Су Ен терпеть не могла идти на уступки.

Для многих она была прилежной девушкой, которая не покладая рук трудилась на благо компании, готовилась стать преемницей отца и, по слухам, иногда ходила на свидания вслепую. Но никто не догадывался, какой огонь разгорался внутри Су Ен за равнодушной и мнимо холодной бездной в ее глазах. И свидания вслепую у нее были разве что с тренажерами в зале, которыми Су Ен выматывала себя чуть ли не до обморока. Впрочем, ей уже не хватало и этого…

– У меня все под контролем, – с нажимом отозвалась Су Ен.

Она устроит У Хеку настоящую трепку, чтобы он впредь свой рот лишний раз не открывал! О, она даже знает один способ, который подействует безотказно! Эта мысль заставила Су Ен улыбнуться.

– Я закрывал глаза на твое упрямство все это время, но даже моему терпению приходит конец.

Суровый взгляд отца прожигал в Су Ен дыры. Аппетит всех троих явно пропал. Особенно Су Ен, которая мысленно разобрала лучшего друга на запчасти и думала, в какой океан их лучше выкинуть. Возможно, она бы похоронила его где-нибудь в Лас-Вегасе, где никто точно не стал бы искать известного корейского портретиста с безукоризненной репутацией.

– Ты прекрасно знаешь, что в моей ситуации постоянное нахождение с незнакомым оборотнем недопустимо.

Отец кинул взгляд на перчатки, которые лежали рядом с тарелкой Су Ен. Она знала, что была права, но видела на лице отца неуверенность и страх за нее.

– Особенно с волколаком. – Злость медленно поднималась по горлу Су Ен, грозясь вырваться наружу потоком ругательств или рыка.

Внутренний зверь тоже был не рад возможному соседству с более непредсказуемым хищником. Ничто так не бесило волчицу, как перспектива кому-то подчиняться. Ей и без того хватало чрезмерной заботы отца.

– Завтра ты отправишься в агентство. – Тон отца не терпел споров и отказов. Своими словами он поставил жирную точку в их разговоре. – И не нужно на меня так смотреть.

Су Ен чувствовала, как волчица подкралась к самой коже, выкрашивая мир в привычные для зверя цвета: серый, синий и зеленый.

Су Ен была непростым ребенком, и она это знала. Папа просто-напросто привык к ее злобному волчьему нраву даже больше, чем она сама этого хотела.

Все изменилось, стоило только Су Ен услышать первое имя в свои восемнадцать лет. До этого времени она была молчаливым и упертым ребенком, то и дело оголяющим клыки. Но после имени жизнь Су Ен усложнилась. Она будто закрыла себя от окружающего мира и не позволяла никому пробиться через этот кокон.

Даже У Хеку, с которым она была искренна, не позволялось лезть к ней в душу. Су Ен была близка с ним, но в то же время огораживалась колючей проволокой, через которую он не смел переступать. Эх, кто бы сказал У Хеку, что последние его слова настолько сильно изменят взгляд Су Ен, обращенный в его сторону.

– Хорошо. – Не доев свою порцию, Су Ен надела перчатки и встала из-за стола. Это был финал ее спокойствия. Финал ее привычной жизни, за который она могла сказать огромное спасибо другу. – А ты идешь со мной. – Если бы не толика самоконтроля, которая еще теплилась в Су Ен, она бы не просто попросила У Хека выйти, она бы пнула его как можно дальше из столовой.

Дом они покидали в спешке.

Место, куда Су Ен привела У Хека, напоминало по меньшей мере притон. Здание ютилось на невзрачной улице на окраине Сеула и совершенно не выделялось в общей застройке. Вход был серым и настолько мрачным, словно внутри скрывалась самая настоящая банда ганпхэ[2]. Эту мысль подтверждал мужик, стоящий на пороге. Он не был корейцем и идиотским коротким ежиком на голове напоминал злобного ротвейлера.

– Боюсь спросить, что мы тут делаем? – У Хек со скепсисом смотрел на то, как быстро они приближались к придверному ротвейлеру, в то время как Су Ен каждый шаг по направлению к зданию делал более расслабленной и спокойной. Эмоции снова потекли привычно и ровно, без штормовых волн и бурления. Однако под водной гладью ее чувств то и дело проклевывался азарт. Она ощущала, как он заставляет кончики ее пальцев покалывать.

– Не волнуйся, тебя никто не будет бить. – С этими словами без каких-либо проблем они попали внутрь заведения. На лице У Хека красовался немой вопрос. Охранник даже бровью не повел на появление Су Ен. Ни один его мускул на лице не дрогнул, будто она была здесь завсегдатаем.

– Только меня? Ты совсем поехавшая. – Судя по голосу, У Хек запаниковал.

Су Ен уверенно рвалась вперед, расталкивая толпу. Да, перевертыши обычно сторонились таких клубов, и в окружении незнакомцев пальцы Су Ен с маниакальной дрожью сжимали ручку спортивной сумки.

– Будешь много задавать вопросов, я сама тебя изобью, – огрызнулась Су Ен в ответ. Сейчас происходило то, о чем ее лучший и единственный друг даже не подозревал. Приоткрывалась завеса, за которую раньше У Хека никогда не пускали. Он даже не подозревал, что нечто подобное происходило в жизни Су Ен.

– Будь здесь, – бросила она, подкрепляя фразу долгим взглядом. В нем так и читалось: «Если сделаешь хоть шаг, я тебе не завидую».

Для большинства людей госпожа Кан казалась спокойной и уравновешенной, словно все в ее жизни было разложено по полочкам. И, встретившись с ней впервые, никто не догадывался, что иногда Су Ен могла быть жесткой и колючей, что совершенно не соответствовало ее характеру. Удивительно, что внутренний зверь Су Ен был точно таким же.

На самом деле вихрь эмоций, который копился внутри и не находил выхода, иногда взрывался сверхновой. Так было и сегодня, поэтому Су Ен без особых церемоний усадила друга за один из пустующих столиков недалеко от ринга, а сама направилась в раздевалку.

В клуб Су Ен наведывалась всякий раз, стоило только эмоциям взять верх. И не важно, что противниками были люди. Это не уменьшало выброса адреналина, который помогал ей вернуть былое спокойствие. Если бы не клуб, она бы давно сошла с ума.

– Ты снова тут.

Рядом с Су Ен на лавку опустился высокий юноша, которого она неплохо знала по боям, которые происходили без ее участия. Для нее он был слабоват, но как собеседник подходил идеально. К тому же… ему нужно было практиковать корейский, а Су Ен любила поправлять его произношение.

– Не уверен, что сегодня тебе найдут соперника. – На этот раз в словах Эрика даже не было слышно акцента.

– Им придется постараться. – Су Ен заплела косу, которую тут же закрутила в пучок. Нечего предоставлять противнику возможность победы.

Когда Су Ен закончила со сборами, в раздевалку зашел коренастый мужчина. Казалось, в нем было больше ста килограммов веса, а ярости в глазах хватило бы на парочку волколаков. Какая жалость, что Су Ен придется сбить с его лица эту напускную спесь.

Впрочем… Су Ен заметила, как затрепетали ноздри мужчины, когда она сочувственно усмехнулась: наверняка его задело отсутствие ее страха. И на это ей было тоже плевать, Су Ен продолжила ритмично наматывать бинты.

– До встречи на ринге. – Незнакомец оскалился, будто хотел испугать Су Ен. Как жаль, что ей было плевать.

Она по-звериному мягкой походкой покинула раздевалку, оставив мужчин один на один в тишине помещения, где пахло настолько омерзительно, что даже у человека закралось бы желание вымыть себя изнутри. Что уж говорить о Су Ен, которую мутило от каждого лишнего вдоха.

«До встречи на ринге», – гремело в голове Су Ен до тех пор, пока один из распорядителей боев не позволил ей выйти на арену. Это не была клетка, как в глупых фильмах. Но и настоящим рингом, обтянутым тросами, назвать арену было сложно. Возвышение, за пределы которого кто-то нередко улетал по неосторожности. Каждый такой «трюк» вызывал у зрителей безумную реакцию. Им нравилось.

– Я протру тобой пол. – Мужчина оскалился, не отводя взгляда от Су Ен.

Она увидела перепуганные и широко открытые глаза У Хека прежде, чем к ней на «танец» вышел тот самый здоровенный бегемот, на которого она равнодушно посмотрела.

– А потом им придется вытирать пол после тебя. – Широкая улыбка мужчины оголила наращенные клыки. И если когда-то давно это показалось бы интересным, то сейчас гора жира и самомнения напоминала ей моржа.

– Это мы еще посмотрим.

В этих боях не было ни правил, ни сигналов для старта. Каждый, кто поднимался сюда, сам решал, когда стоит бить. Су Ен привыкла ждать соперника. Любила немного понаблюдать, поискать слабости у тех, кто так самодовольно улыбался, увидев перед собой миниатюрную хрупкую девушку.

Обычно громилы вроде этого были неповоротливы и медлительны. Встречались, конечно, исключения, но явно не в этом случае, когда даже залезть на ринг ему было трудновато.

Под громкий аккомпанемент одобрительных криков верзила пополз в наступление. Именно пополз, потому что ходьбой или тем более бегом это назвать язык не поворачивался. Но Су Ен не обманывалась. Она прекрасно знала, что его удары будут греметь колоколами в ее висках, пробуждая поистине звериную ярость.

И это видела не только она, но и еще два перевертыша, которые сидели в зале.

И если У Хек был здесь впервые и в его глазах читался чистейший ужас, то второй мужчина частенько приходил на бои юной госпожи. Зачастую его желание вмешаться превосходило любые доводы разума, например, о том, что ругару не нуждалась в помощи.

Это она доказывала и на сей раз. Сидя поодаль от ринга, незнакомец наблюдал за ее точными и уверенными шагами. Она напоминала хищницу, которая играла со своей жертвой: быстрые ритмичные удары вполсилы сбивали здоровяку дыхание, а сама девушка умудрялась ухмыляться неуклюжести противника.

Су Ен изматывала его, давала понять, что его победит не она, а усталость. Громила начал задыхаться, но так ни разу даже на шаг не приблизился к изворотливой особе. А как он смеялся над ней до этого! Как представлял свой триумф! Но теперь смеялась Су Ен.

Она вытанцовывала вокруг противника, награждая его все новыми ударами. Складывалось ощущение, что Су Ен совершенно не устала, а получала наслаждение от того, что вытворяла на ринге.

И если незнакомый перевертыш улыбался, будто считывая настроение Су Ен, то ее друг сидел за столом со смесью противоречивых эмоций. С одной стороны, это было чистейшее восхищение, как у художника к своему лучшему произведению. У Хек любовался тем, как двигалась Су Ен, как уворачивалась от медленных атак. Но с другой… его пугало то, с какой легкостью она отвечала злостью на злость. Эту эмоцию на ее лице можно было угадать безошибочно.

То, как Су Ен ухмылялась уголком губ, как прищуривалась, следя за шагами соперника. В каждом ее действии читался ворох чувств, которые она с такой легкостью скрывала за ледяной стеной самоконтроля.

Бой подходил к концу хотя бы из-за того, что громила плавился от натуги: пот тек с него ручьями, заволакивая глаза. Достаточно было хорошенько его пнуть, чтобы он покатился куда подальше. Собственно, что Су Ен и сделала. Один четко выверенный удар по голени заставил мужчину упасть на колени.

Громко пыхтя на полу, больше он не встал.

Су Ен легко спрыгнула с ринга и направилась к У Хеку.

– Все еще считаешь, что вчерашнее мнимое преследование напугало меня? – Слова потонули в громких криках зрителей. Они восхищались прошедшим боем. Улюлюкали и подначивали ее продолжить.

Но она уже скрылась за дверьми раздевалки, отсекая себя от гомона голосов.

Когда Су Ен вышла в общий зал, незнакомца за дальним столиком уже не было.

Глава 3

Разговоры с отцом остались далеко позади. Да и не было больше смысла пытаться отговорить его от дурацкой идеи с волколаками. Если бы Су Ен могла, она бы лучше наняла телохранителя-человека. Но на кой черт он ей сдался? В качестве аксессуара?

Машина Су Ен остановилась возле трехэтажного здания недалеко от центра Сеула. Отсюда было рукой подать до горы Ансан, на которой устраивали пробежки волколаки. Несмотря на простоту пеших маршрутов, перевертыши ценили близость к природе. Иногда и Су Ен любила там пройтись.

– Дороги назад уже не будет, – прошептала она себе под нос, даже не читая названия компании. Выбора у нее все равно не было: агентство Хван Юн Хо тесно сотрудничало с компанией отца Су Ен, и так господин Кан мог беспрепятственно следить за выбором дочери.

Выходить из машины не хотелось. Да и погода стояла просто отвратительная. День обещал быть на редкость дождливым. Су Ен поежилась. Не от холода. Ей просто не нравилась влажность, которая поднималась над городом.

А имя гремело в ушах подобно проклятию.

Надев перчатки и маску холодного равнодушия, госпожа Кан Су Ен вышла на улицу. Окинула взглядом здание с огромными окнами. Внимание Су Ен привлек третий этаж, будто сама судьба кричала ей, что господин Хван Юн Хо обосновался именно там. И даже отсюда Су Ен прекрасно видела, какие педантичные чистота и порядок царили в кабинете.

Самого хозяина агентства она не встретила, зато заметила перевертышей на первом этаже и почувствовала, как те не таясь начали ее оценивать. Стоило отдать им должное, никто не ухмылялся и не выказывал откровенного пренебрежения к девушке-ругару, которая заявилась в агентство в гордом одиночестве. Су Ен и не ждала теплого приема.

– Предполагаю, вы – госпожа Кан?

На пороге ее встретил высокий взмыленный юноша во влажной футболке, прилипшей к коже на груди, словно он только что закончил тренировку. Такое приветствие могло напугать кого-то попроще, чем Су Ен. Однако вместо попыток отойти подальше от пышущего тестостероном и самоуверенностью волколака она подняла голову и заглянула ему прямо в глаза.

Дерзкий шаг, который ругару никогда себе не позволяли. Су Ен приподняла бровь, заметив отблеск волка в карих глазах юноши. Ох, он был чертовски недоволен доминирующим жестом госпожи Кан.

– Да, это я. – Сыграв в эту игру по правилам волколаков, Су Ен приготовилась встретиться с их вожаком. Он руководил не только агентством, но и всеми перевертышами здесь. Су Ен успела забыть, насколько волколаки бывают неприятными при близком общении, а ведь Су Ен представлялась им лишь очередной клиенткой, неспособной защитить свою тощую задницу.

Су Ен окинула юношу взглядом. Несколько ссадин и царапин на левой руке уже заживали, но они легко рассказали Су Ен, что волколак оставляет левый бок без защиты. Это могло стать проблемой для него при попытке спасти своего нанимателя.

– Есть какие-то вопросы? – уточнил волколак.

Госпожа Кан вновь подняла голову, чтобы заглянуть в темные глаза напротив. Юноше явно хотелось ей что-то сказать, как и большинству ругару, которые сюда наведывались. Су Ен не нужно было обладать даром ясновидения, чтобы понимать: напыщенные толстосумы смотрели на волколаков как на товар. Кто-то выбирал телохранителя по личику, кто-то по достижениям, а кто-то тыкал наугад, лишь бы окружить себя защитой физически более сильных собратьев.

Это был их прогнивший мир, где жизнями правили богатенькие обладатели ленивых и бесхребетных внутренних зверей, а служили им те, кто не боялся замарать руки. И если бывалые и повидавшие жизнь волколаки искали в этом свои, порой извращенные плюсы, то молодые щенки грозились показать зубки каждому, кто им не нравился. И Су Ен повезло встретить именно такого щенка.

– С какой целью изъявили желание навестить нас, госпожа Кан? – спросил юноша и сжал челюсти так сильно, что Су Ен ждала, когда он сломает зубы. Волколаки не шевелились, молча наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой. Су Ен в каком-то смысле была бы рада устроить самое настоящее шоу перед перевертышами. Наверное, они скучали, когда никакой ругару не пытался высказать им свое «фи».

Что-то подсказывало Су Ен, что на ее месте когда-то стояла другая девушка-ругару и, потупив взгляд, нервно жевала нижнюю губу, не зная, как вести себя в окружении волколаков. Только юный волколак не знал, что госпожа Кан Су Ен за всю свою жизнь ни разу не обращалась к ним в агентство не потому, что считала их братию отребьем и диким зверьем, а просто не видела смысла в постоянном сопровождении шерстяных нянек.

– А с какой целью обычно нанимают телохранителей? – Су Ен сощурилась, не отрываясь от лица волколака. Он выглядел таким напыщенным и самоуверенным, что ей хотелось вернуть его в реальность, отчего начало сводить челюсть. Считав настроение Су Ен, внутренняя волчица принялась нервно расхаживать и угрожающе оголять клыки. Это могло нехорошо закончиться, если бы со стороны лестницы не послышались шаги. Их владельца, как бы Су Ен не хотела этого признавать, она учуяла раньше, чем показались носы мужских ботинок.

Господин Хван Юн Хо со скучающим выражением лица выбрался из кабинета только для одной цели: посмотреть, как низко его парней опустит та, кого волк давно заприметил среди человеческих кулачных боев и принял как нареченную пару.

Что ж, он и вчера был в том паршивом клубе, который назывался как-то по-идиотски. То ли «Злобный шакал», то ли «Яростная гиена». И запах… запах адреналина в воздухе мог посоревноваться разве что с «благоуханием» грязных тел. Только вот зверь внутри Юн Хо был полностью поглощен ароматом морозной черники, которая переливалась на коже Су Ен при каждом ее танцующем движении на ринге.

– Это нужно спрашивать у вас, ругару. – Дже Бом сложил руки на груди, будто стараясь запугать миниатюрную девушку, стоящую перед ним. По скучающему выражению на лице Су Ен становилось предельно ясно, насколько ей плевать на устрашающую маскулинность волколака. Господин Хван остановился у подножия лестницы и ждал, что его нареченная начнет зевать от скуки. Но вместо этого она смерила Дже Бома очередным ленивым взглядом и отвернулась. Это было куда большим оскорблением для юного волколака, чем если бы госпожа Кан в открытую на него зарычала.

– Успокойся, Шин Дже Бом. – Голос Юн Хо, полный доминирующих ноток, в считаные секунды остудил юнца. Даже волк, показавшийся в его глазах, затих и спрятался. Сидевшие вокруг волколаки стали энергично симулировать активную деятельность. Кто-то принялся листать бумажки, кто-то пошел за кофе на кухню, а некоторые уставились в экраны своих компьютеров, делая вид, будто их собрат только что не пытался оскорбить богатенькую ругару.

– Можешь не переживать, с таким характером и склонностью пропускать удары в левый бок тебя не наймут ближайшие пару лет. – Су Ен задержала внимание на руке юноши, где до сих пор виднелись розоватые отметины чьих-то когтей. – Господин Хван. – С тем же леденящим равнодушием, с каким она общалась с Дже Бомом, она повернулась и к тому, чье имя гремело в ее ушах последние годы. Ровно с того утра, когда ей исполнилось восемнадцать, а дар ушатом ледяной воды обрушился на ее ничего не понимающую голову.

Су Ен непринужденно прошла мимо контуженного волколака. Ей хотелось решить свой вопрос и как можно скорее вернуться домой. Уж точно не так она планировала провести выходной. Вообще-то из постели утром ее вытащил только очередной звонок отца, который в красноречивой манере напомнил дочери об агентстве.

И вот сейчас ей приходилось иметь дело с мужчинами, которые на дух не переносили ругару. Сразу же появился вопрос: как Джо так легко влился в семью Айрес? Этот волколак в последнее время до ужаса полюбил издеваться над Майком, мужем Микаэлы, подруги Су Ен, а над самой Микаэлой шутил, не переставая, на протяжении всей ее жизни.

Этот перевертыш был любимчиком Кан Су Ен среди всех волколаков, и если бы она могла, то с удовольствием переманила бы его на работу к себе. Но. Но! Вместо этого Су Ен стерпела взвинченную раздражительность внутренней волчицы, когда за спиной раздался недовольный тихий рык оскорбленного Дже Бома.

Все вмиг затихли, за исключением Су Ен, стук каблуков которой эхом отражался от стен. Ее взгляд все-таки остановился на фигуре господина Хван Юн Хо. Волколак стоял, запихнув руки в карманы, а угольно-черные глаза не отрывались от Су Ен. Казалось, его внутренний зверь наслаждался зрелищем даже больше, чем сам мужчина.

Возможно, будь Дже Бом чуточку умнее, он бы быстро все понял лишь по тому, как директор Хван смотрел на Су Ен. Но он был идиотом, утонувшим в собственном эго. Сложно заметить что-то, когда собственный нос задран слишком высоко. И из-за собственной тупости он схватил пустую банку из-под газировки на ближайшем столе. Ох, а Су Ен сомневалась в том, что существует кто-то еще более недалекий, чем ее нерадивый друг детства. Она услышала хруст жестянки и несколько шагов волколака.

Банка должна была оставить на ее макушке ощутимую шишку или даже рассекла бы голову, если бы Су Ен не наклонилась. Реакция ругару оказалась молниеносной, стоило ощутить угрозу, которая болтиком закручивалась ей между лопаток.

Пальцы Су Ен сомкнулись на банке, перехваченной в полете.

– Прежде чем что-то кидать, убедись, что твой противник действительно беззащитен. – Повернувшись в сторону волколака, Су Ен смяла пустую жестяную банку, которая через мгновение упала в мусорную корзину. Су Ен не сомневалась в том, что обидчивый волколак заметил, как стремительно ее голубые глаза заволокло звериной чернотой. Она чувствовала близость со своей волчицей, она отзывалась на ее молчаливый зов. Ох, ему крупно повезло, что Су Ен была всего лишь ругару. Женщина-волколак уже бы сняла с него скальп за столь неприкрытую угрозу и наглость.

– Думаю, стоит поговорить о том, зачем я сюда приехала. – Внутренняя волчица послушно отступила.

– Прошу за мной. – Господин Хван взмахнул рукой по направлению к лестнице, с которой спустился. Су Ен хватило лишь короткого взгляда из-под опущенных ресниц, чтобы увидеть, как вздрогнул Дже Бом, и она взглянула на Хван Юн Хо, который уставился на подчиненного. В угольных глазах волколака ясно читалось все, начиная от обещания выпотрошить и заканчивая убедительным приказом не лезть больше к Су Ен.

Шагая чуть впереди директора Хвана, Су Ен ощущала, как он реагировал на нее. Она чувствовала его присутствие настолько остро, будто лежала на сеансе иглоукалывания. О да, он не просто так шел за ее спиной. Типичное поведение волколака, который защищал кого-то действительно близкого. Юн Хо был готов тенью следовать за Кан Су Ен, и это было причиной номер один, почему Су Ен ни под каким предлогом не хотела встречаться со своей парой. Он мог буквально задушить ее заботой и опекой. А она этого на дух не переносила.

– Ты крупно попал, парень, – хмыкнул один из старших перевертышей, проходя мимо Дже Бома, дружески похлопав его по плечу и усмехнувшись.

– Да откуда я вообще мог знать?

Честно говоря, никто из стаи и не подозревал, что директор Юн Хо будет связан с какой-то там ругару. Подобный союз был сродни катастрофе, ведь звериная сущность одного могла разрушить второго. Природа порой знатно шутила над перевертышами, сводя тех, кто по своей натуре были так же похожи, как кошка с собакой.

– Она же… Она!..

– В отличие от тебя, у нее стальные яйца, – заметил другой волколак. Большинство из присутствующих даже не подумали бы лезть к Су Ен. Волчица этой ругару могла бы откусить голову любому из присутствующих волколаков. – Не будь так категоричен к ее породе.

– Она – просто красивое личико и громадный кошелек ее отца. – Дже Бом понимал, что, услышь это господин Хван, в воздухе бы уже пахло кровью, но не мог отказаться от едкого комментария. Чертова стерва! Опозорила его перед всеми да еще с таким невозмутимым лицом, от которого мутило.

– Советую сбавить обороты.

Совет был дельным, но все понимали, что Шин Дже Бом не прислушается к нему. И, возможно, им еще не раз придется наблюдать за тем, как миниатюрная особа сбивает спесь с нахального юнца.

Кан Су Ен подогревала интерес внутреннего зверя Хван Юн Хо железобетонным самоконтролем и морозным равнодушием. Даже сейчас, когда они остались наедине в просторном кабинете на третьем этаже, Су Ен оставалась невозмутимой.

А вот ее запах… он наполнил легкие волколака, обжигая прохладным черничным ароматом. Одновременно успокаивал внутреннего зверя и приводил того в боевую готовность.

– Председатель Кан оставил нам запрос в пятницу вечером. – Юн Хо прислонился к своему столу, сложив руки на груди. Иначе… иначе ему захотелось бы оказаться возле своей нареченной, что той явно не понравилось бы. Это читалось в ее взгляде и в том, как предусмотрительно она уселась в самое дальнее от стола кресло. Возможно, если бы в кабинете в дальнем углу стоял самый неудобный в мире табурет, Су Ен все равно выбрала бы его лишь потому, что он позволял сохранить дистанцию.

– Тогда нам стоит приступить к подбору персонала.

Она была воплощением бизнес-леди. Сдержанная до такой степени, что хотелось ее встряхнуть, ведь Юн Хо прекрасно знал, какой могла быть его нареченная. Еще вчера он видел бурю эмоций, которые вихрились в ее глазах. Но сегодня перед ним сидел типичный представитель ругару. Конечно, если не брать в расчет инцидент с Шин Дже Бомом.

– Есть кандидаты? – уточнила Су Ен. В который раз Юн Хо обратил внимание на то, с каким усердием она избегает зрительного контакта. И точно не потому, что боялась попасть под его давление.

– Я сам займусь этой работой. – Слова возымели как раз тот эффект, на который и рассчитывал Юн Хо. Су Ен подняла голову, уставившись на него. Она нахмурилась и явно хотела что-то возразить. Возможно, воспитание не позволяло ей высказаться в полной мере. Только вот госпожа Кан Су Ен, кажется, до сих пор не понимала одного маленького факта. Ей стоило бежать прочь от Хван Юн Хо еще до их первой встречи, но теперь было поздно. Ничто и никто не заставит волколака оставить свою нареченную. Этим он и отличался от ругару. Те могли запросто отказаться от своей связи и продолжить жить, делая вид, что никогда и не случалось никакой судьбоносной встречи.

– Плохая идея, – прошептала Су Ен.

На мгновение Юн Хо уловил проблеск волчицы в ее голубых глазах. Пусть он и видел перед собой ругару, она была самым настоящим бойцом, который вел сражение не только на ринге, но и внутри себя. Никто, включая Юн Хо, не знал, насколько густая чаща шумела в душе Кан Су Ен.

А пока Су Ен не могла понять, доволен ли ее зверь близостью волколака или нет. Чувства были настолько смутными, что она терялась в самой себе. Нескончаемый поток мыслей и страхов, о которых Су Ен никому не хотела говорить.

В ее глазах Хван Юн Хо представлялся типичным волколаком, который упивался властью и не смог бы терпеть рядом с собой кого-то, кто так же независим и уперт, как Су Ен. Юн Хо скорее откусил бы собственную руку, чем связал жизнь с ругару. По крайней мере, так казалось Су Ен.

– Если вы думаете, что я позволю кому-то находиться рядом с вами, то это крупная ошибка. – На лице Юн Хо появилась хитрая ухмылка. Су Ен с удивлением подметила, что при всей своей довольно грубой внешности Юн Хо был красивым. Его резковатые черты лица казались высеченными из куска необработанного мрамора.

– Вы не доверяете своей стае? – Су Ен вызывающе выгнула бровь, отчего Юн Хо улыбнулся шире. Су Ен считывала в его позе полное удовлетворение. Казалось, он был в совершеннейшем восторге от того, что видел перед собой.

Су Ен сомневалась, что его стая приняла бы ее с распростертыми объятиями. Скорее, кто-то из его волков попытается свернуть ее тонкую шейку из-за скверного характера. Возможно, будь Су Ен их породы, она стала бы чертовски доминантной особой. Но из-за сильных человечных качеств грани для нее размывались, а неопределенный статус ее волчицы позволял подстраиваться под ситуацию.

– Или не доверяете себе? – добила Су Ен.

– Правильно заданный вопрос – это гарантия успеха, – хмыкнул Юн Хо, усаживаясь за стол. Она попала прямо в точку, ведь действительно знала настоящую причину поведения Юн Хо. Каким бы любопытным ни был господин Хван, он боялся, что ревностное отношение его волка к своей паре сведет его с ума. – Ваш отец оставил мне ваши контактные данные. И направил график. Завтра я отвезу вас на работу. – Это было сказано будничным тоном, словно он обсуждал поход в магазин.

– За мной не нужно следить каждую секунду. – Су Ен надеялась договориться, чтобы треклятая опека телохранителя не переходила все грани. – Достаточно быть рядом только на важных мероприятиях.

– Вы ошибаетесь, – лениво усмехнулся Юн Хо. Внутри Су Ен вспыхнул огонь. Такой же горячий, как если бы ей предложили залезть в костер. Она не просто злилась, все ее нутро клокотало от ярости. – Я стану вашей тенью. – Довольный прищур угольно-черных глаз Юн Хо не отрывался от лица Кан Су Ен. Она начала то ли ждать исполнения угрозы волколака, то ли желать вцепиться когтями в его глазки.

– Это мы еще посмотрим. – Су Ен быстро встала с кресла и направилась к выходу. Ей становилось нечем дышать, словно пронзительный взгляд нареченного сдавливал легкие. Его голос заставлял внутреннего зверя затихнуть и прислушаться. Все это не нравилось Су Ен.

– Су Ен, постой…

– Для вас я госпожа Кан. Я ваш работодатель, а не близкая подруга, и между нами могут быть исключительно деловые отношения. – Она стояла почти у самой двери, когда волколак позволил себе такую фривольность. Да, она была для него родственной душой, которую он имел право называть по имени. Но для нее он был тем, кто покушался на ее свободу, поэтому Су Ен собиралась пресечь любые его попытки приблизиться.

– Мы нареченные… госпожа Кан. Боюсь, что даже ваш командный тон не изменит этого, – хмыкнул Юн Хо. Он не мог стереть с лица искры восторга. На каждую его ухмылку Су Ен хотела ощетиниться, чтобы показать: она была плохим вариантом. Су Ен не понимала, был ли Хван Юн Хо еще более глупым, чем члены его стаи, или был мазохистом с фетишем на подчинение.

– Как и вашу принадлежность к волколакам. – Голос Су Ен прозвучал расстроенно, но после…

Юн Хо остался слушать тишину своего кабинета, за дверьми которого нервно выстукивали каблуки его нареченной.

Пока она уходила. Но завтра он подъедет к ее дому и начнет работу. Кан Су Ен будет его последним нанимателем, и он останется в ее жизни до их последнего вздоха.

Глава 4

Прикосновения отдавались болью в ушах, а голова взрывалась от новых приступов мигрени. Но отчего-то Су Ен не удавалось отделаться от всех этих людей. Она не видела их. Лишь чувствовала чужие руки.

И слышала десятки и сотни новых имен.

Их звучание разрывало мозг на столько осколков, что Су Ен боялась потерять саму себя в этом ворохе звуков. Корейские, британские, испанские, русские, индийские… Тысячи имен, которые перевертыш никогда бы и не смог произнести.

– Хватит! – слова выскользнули вместе с протяжным рыком. Волчица внутри рвалась вверх, вгрызалась в разум Су Ен, требуя свободы, выла, а ее когти, будто пытаясь выцарапать имена из сознания, оставляли кровоточащие борозды на душе.

Больно.

Было настолько больно, что Су Ен проснулась в поту во влажной и оттого еще более ледяной кровати. Ее окружали одинокая темнота и тишина, которых ей не хватало в такие громкие ночи.

Часы на прикроватной тумбочке показывали два сорок шесть. До будильника оставалось прилично, но возвращаться в рокочущий голосами кошмар госпожа Кан не хотела. Не говоря уже о том, что нервы натянутой тетивой дрожали каждый раз, стоило только Су Ен вспомнить, что утром ее будет ждать телохранитель. Лучше бы волколак оставил ее в покое и больше никогда не врывался в ее уединение.

Только вот одно воспоминание о его спокойных глазах и саркастичной ухмылке заставляло встревоженного внутреннего зверя успокоиться. Еще бы кто рассказал Су Ен, как ей смириться с предательством своего второго «я». Она желала держаться как можно дальше от Хван Юн Хо.

Опустив ступни на холодный пол, Су Ен ощутила оглушительную боль в висках, которая преследовала не только во снах, но и в реальности. Мигрень как расплата за возможность слышать имена. Слишком большая цена, по мнению Су Ен, ведь она толком и не пользовалась тем, что ей даровано.

– Ненавижу. – Шепот казался оглушительно громким в тихой комнате. Он отразился от стен и ударил по Су Ен в десятикратном размере. Ненависть к самой себе уже десяток лет вила узоры на сердце.

В полумраке кухни Су Ен безошибочно достала из ящика тайленол и выпила сразу две таблетки. Но они начнут действовать в лучшем случае через пару часов. Как раз к тому моменту, когда ей нужно будет собираться.

– Лучше бы не было никакого дара. – Смотря на фотографию мамы, Су Ен тяжело вздохнула. Рамка со снимком стояла на тумбе неподалеку от кухонного стола. Иногда Су Ен ставила там же вазу со свежим букетиком голубой лаванды – любимыми цветами госпожи Кан Мун Хи. Их аромат всегда успокаивал Су Ен.

Но не в этот раз. Проснувшись от кошмара, Су Ен чувствовала переплетение знакомой лаванды с приторным запахом сахарной сливы.

Жизнь будто говорила: «Твой нареченный должен увидеть, насколько ты сломлена». Только жизнь не учла, что Су Ен была упертой до зубовного скрежета и скорее отгрызла бы себе ногу, чем показала окружающим, насколько ей плохо.

Однако и Су Ен недооценила масштаб своей проблемы, когда под утро из зеркала на нее смотрела бледная и мучающаяся от головной боли девушка. В какой-то момент она даже задумалась о том, чтобы остаться дома. Возможно, Су Ен так бы и поступила, если бы в окне не увидела машину, из которой вышел Хван Юн Хо.

Он был одет в строгий костюм, а мысы его ботинок сверкали, хоть на улице и не сильно светило солнце. Су Ен подумала о том, что великолепия в нем было столько же, сколько и гордости, припорошенной аурой настоящего кканпэ[3].

Су Ен заметила, что ее соседи, спешащие по своим делам, оборачиваются на волколака и обходят его стороной. Она бы не удивилась, если бы вечером парочка из них подошла к ней убедиться, все ли в жизни госпожи Кан хорошо. А то мало ли… может, ей пришлось связаться с ганпхэ.

Эта мысль заставила Су Ен усмехнуться сквозь головную боль, которая концентрировалась прямо за глазами.

– А вы де ржите обещания. – Выйдя на улицу и закрыв дверь, Су Ен по обыкновению нацепила на лицо привычное спокойное выражение. Она догадывалась, что Юн Хо, скорее всего, заметил, как подрагивают уголки ее губ от каждого шага. Еще и эта болезненная бледность, а под глазами за тонким слоем косметики наверняка видны синяки… Су Ен никогда не удавалось скрыть признаки мигрени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Неформальное обращение к отцу в корейском языке.

Вернуться

2

Преступная мафиозная группировка, корейский аналог якудзы.

Вернуться

3

Латинизация корейского слова, которое обычно переводится как «бандит» или «головорез».

Вернуться