Дейзи Браун
Стая

Глава 1

Глава 1

Призрачные кулаки ударяли по тонким каркасным стенам с такой силой, будто намеревались проломить их. Каждый новый порыв ветра бил и по наэлектризованным нервам Айви, пробуждая в ней потребность завывать вместе с бурей. Охваченная тоской, волчица внутри бесновалась, ощущая в непогоде отголоски вечного холода. Казалось, бездна разверзлась прямо над домом Прайсов, чтобы выплюнуть на порог ночных гостей.

Громовые раскаты едва не поглотили звук дверного звонка, но благодаря чуткому слуху своей чихуахуа Айви его не пропустила. Выйдя в прихожую из гостиной, она отворила дверь – и как раз в этот момент молния разорвала ткань небосвода, осветив темный силуэт ожидавшего на пороге человека.

Вернее, совсем не человека.

– Посторонись! – рыкнул Роури, втаскивая на себе незнакомого оборотня и принося с собой запах мокрой шерсти.

Айви тут же подчинилась повелительным ноткам в его голосе и, шагнув назад, споткнулась о подбежавшую Таро. Собака взвизгнула не столько от боли, сколько предупреждая о себе. Айви подхватила невесомое тельце, стремясь защитить то ли от дождя, хлещущего через открытую дверь, то ли от внезапных посетителей, и опустила ладонь на дверную ручку.

Однако запирать не спешила.

Свежесть озона действовала наподобие изоляции, не позволяя даже намеку на феромоны проникнуть в ее легкие и затуманить разум, а тепло Таро служило напоминанием, что Айви не самая мелкая и беззащитная в этом доме, что было как никогда кстати: лихорадочный блеск в глазах Роури вызывал у нее инстинктивное желание сжаться.

– Что происходит? – нервно спросила девушка, бросив короткий взгляд на лестницу, ведущую на чердак. Комната брата находилась на мансарде. Разбудил ли его грохот?

– Сейчас.. подожди, – отмахнулся мокрый насквозь Роури и с напряженным вниманием уставился на улицу, словно ожидал, что из ненастья выскочит преследователь.

Это еще сильнее напрягло Айви.

Что может быть хуже неизвестности?

Пожалуй, только аура подавления двух альф – столь плотная, что при желании ее можно намазать на тост вместо арахисового масла. Их эмоциональное перевозбуждение переходило к Айви так легко, словно воздух обрел свойства сверхпроводимости, пробуждая в ее теле дрожь, не имеющую ничего общего с холодом, которым тянуло с улицы.

Она скользнула настороженным взглядом по массивной фигуре – гравитация тянула оборотня вниз, и он бы съехал на пол, если бы Роури не вцепился в его запястье, – и снова порадовалась, что Айзек не проснулся. Его реакция на гостей, щедро источающих феромоны, могла быть непредсказуемой.

Не успело терпение Айви лопнуть, как из стены дождя с безумным видом выскочила Фрея и грохнула дверью о косяк.

Брови Айви взлетели на лоб: ей редко доводилось видеть свою собранную подругу в таком виде. Длинные влажные пряди липли к плечам, грудь вздымалась и опадала от тяжелого дыхания, а острый взгляд синих глаз мог пронзить насквозь любого, на ком она задержалась бы дольше секунды.

Раздался писк электронного замка, запершего непогоду снаружи.

Или Айви в клетке с хищниками.

– Проверила улицу? Все чисто? – Роури прибегнул к командному тону, будто он имел шансы сработать на его сестре.

– Да, – процедила та, как показалось Айви, сквозь стиснутые зубы и, стянув волосы в жгут, принялась выжимать их прямо на пол.

«Хорошо.. ладно», – растерянно подумала Айви, поджав губы при виде возникших луж, и в который раз мысленно похвалила себя, что когда-то выбрала экономию на еде, но постелила вместо дешевого серого ковролина, который предлагал застройщик, паркет.

Роури поудобнее перехватил незнакомца и протиснулся мимо Айви в гостиную. Она проводила ошарашенным взглядом их подтянутые обнаженные задницы и перевела глаза на Фрею. Но та последовала за братом, словно избегая смотреть на нее.

Не впервые Уинтеры заваливались к ней без предупреждения – обычно после ночной охоты, но в таких случаях от их разгоряченных тел едва не валил пар, а сами они фонтанировали энергией. Сейчас же воздух словно потяжелел от напряжения. Айви всегда хорошо считывала такие вещи, поэтому крепче прижала к себе Таро и вошла в гостиную. Менее решительно, чем хотелось бы – будто была гостьей в собственном доме, – но вошла.

Уронив оборотня на диван, пружины которого под его внушительным весом жалобно скрипнули, Роури с нескрываемым облегчением распрямился и принялся разминать затекшие конечности. Затем по-звериному передернул плечами. Вода с его светлых волос полетела во все стороны.

– Тебя что, в хлеву воспитывали? – пробурчала Айви, переводя скептический взгляд на распластавшегося альфу, и резко запнулась.

Весь его левый бок заливала кровь.

В первый момент Айви даже не поняла, откуда она течет.

Суетливо опустив глаза на пол, она увидела прерывающийся, но отчетливый кровавый след на паркете. Потом вновь посмотрела на несчастного и отыскала источник: на ребрах мужчины красовались параллельные борозды – нетрудно догадаться, что поработали чьи-то когти.

– Да. Свинья по имени Джо. В конце я его съел. – Роури попытался смягчить открытие Айви идиотским юмором, но ничего не вышло.

– Какого бешеного волка вы притащили его сюда, а не в приемное отделение больницы? – прошипела она, приближаясь к больному почти помимо воли – слишком сильны оказались профессиональные инстинкты.

– Нужно, чтобы ты подлатала его, – поставил ее перед фактом Роури.

Он всегда использовал этот безапелляционный тон с расчетом сбить с толку своей наглостью. Самое раздражающее, почти всегда это срабатывало.

Почти.

– Ты в своем уме? Я – ветеринар! – воскликнула Айви, тем не менее передавая Таро ему в руки, чтобы провести осмотр.

Хотя даже визуально было очевидно, что без аптечки не обойтись. Она хранилась в подвесном шкафу на кухне, куда Айви и направилась, по пути перебирая в уме, что у нее есть в распоряжении. Хирургический набор там, кажется, был.

В сущности, зашивать кого-то не сильно сложнее, чем вышивать крестиком – и в этом смысле разница между собакой и человеком была невелика, – но хотелось бы обойтись без этого..

– А он – оборотень, – крикнул Роури ей вслед, будто подслушав мысли.

– Заткнись, иначе будешь разбираться с этим сам, – огрызнулась Айви, показавшись в проходе с аптечкой в руках, и указала глазами на потолок: – Не хочу, чтобы Айк проснулся.

– Молчу, – закивал Роури с излишним воодушевлением. – Ты тоже не подведи, мелочь, – строго сказал он Таро, которая была такой крошечной, что почти целиком помещалась в его больших ладонях. – А вообще, прости, Айв. – На этот раз в голосе звучало соответствующее случаю чувство вины. – Мы не планировали тебя беспокоить, но кое-что пошло не по плану. Так что не было выбора.

Он покосился на Фрею, что не осталось без внимания Айви.

Та перебирала вещи на сушилке, ища что-нибудь подходящее. Это было тем еще испытанием. Вдвоем они были зеркальным отражением друг друга не только внешне, но и внутренне. И дело не в том, что характер Фреи был словно отлит из стали – холодный, твердый, несгибаемый, – а ее рост составлял без малого шесть футов. Она была альфой.

Но это не мешало Айви понимать ее.

«Поругались», – успела подумать она, прежде чем как-то слишком резко опуститься на колени перед диваном, и в мгновение осознала, что перед ней доминирующий.

Пульс подскочил настолько, что смарт-часы выдали тревожный сигнал.

Айви покосилась в угол гостиной, где находился загон Маршмеллоу и Спайси, но кролики прятались в домике. Их маленькие трусливые сердечки могли лопнуть из-за высокой концентрации феромонов. Пес Арчи не явился защищать хозяйку только потому, что спал на пороге комнаты Айви. Он был глухим на оба уха, и каждое утро она будила его осторожным касанием, чтобы не испугать.

Конечно, она беспокоилась за подопечных, но также отвлекалась, чтобы не обращать внимания, как скребется сущность, стремясь вырваться и поелозить брюхом по земле перед сильным оборотнем.

Ужасно унизительно.

– Благодари Первоволчицу за этот ливень, потому что он размыл наш запах и они потеряли след, – обернувшись через плечо, выговорила Фрея огрызающимся тоном, однако, переведя взгляд на Айви, осеклась.

Ни блокаторов, ни силы воли не было достаточно, чтобы безболезненно противостоять сразу трем альфам в замкнутом пространстве. Они подавляли ее, даже сами того не желая.

Нос Айви был так же глух, как последние семь лет, но она могла с уверенностью утверждать, что Роури и Фрея попытались сделать свои запахи менее агрессивными. Если бы дело было только в этом. Медикаменты подавляли гормональную активность, но не влияли на иерархию между сущностями. Пока доминирующий не очнется и не перехватит контроль у своего волка, Айви придется непросто.

Впрочем, она была готова мириться с некоторыми неудобствами: в отключке он выглядел почти безобидным, если не обращать внимания на твердые мускулы, огромный рост и старые шрамы, по которым можно прочесть историю его сражений. Если бы она была предметом на экзамене, Айви вздернулась бы от количества материала, который нужно выучить. Вот настолько это выглядело внушительно.

– Что вы натворили? – строго спросила она, сев на край дивана и пытаясь игнорировать, как волчица виляет хвостом так, что раскачивается все туловище, и поскуливает, царапаясь о грудную клетку изнутри.

Открыв одноразовую упаковку, Айви принялась очищать бок альфы стерильной салфеткой.

Может, это было не совсем честно, но она сразу приняла сторону Фреи.

Роури никогда не отличался здравым смыслом и примерным поведением, а его моральные ориентиры меняли направление с неприличной скоростью в зависимости от ситуации, настроения и степени алкогольного опьянения.

Но вечер этот преподносил все новые и новые сюрпризы.

– Не задавай вопросов, ответы на которые тебе на самом деле не хочется знать, – проговорила Фрея глубоким рокочущим голосом, прежде чем брат успел открыть рот.

– Ты использовала на мне подавляющий тон, – ахнула Айви, сжав в руке окровавленную марлю и бросив на Фрею укоризненный взгляд.

В общении между собой оборотни, даже находясь в человеческой форме, иногда прибегали к различным формам доминирования, но это было откровенной манипуляцией. Очень удобно навязать точку зрения собеседнику, не тратя время на поиск аргументов, просто потому, что у того слабее сущность. В стаях подобное было чем-то естественным, но в цивилизованном мире – если так можно назвать общество людей – лишь отдельные экземпляры позволяли себе такое дикарство.

Айви слишком долго прожила вне клана, чтобы разрешать на себя рычать, однако она не только не обиделась, но еще и встревожилась.

Что заставило Фрею, всегда владеющую собой гораздо лучше Роури, вести себя так?

– Извини. – Ее рука метнулась ко лбу, словно собираясь разгладить залегшие там беспокойные морщинки. – Просто.. тяжелый день. Пойду переоденусь. – Фрея отвернулась, чтобы спрятаться от внимательного взгляда подруги, перекинула через локоть первое попавшееся полотенце и какую-то одежду и, поравнявшись с Роури, бросила: – Постарайся не облажаться за эти пять минут.

Айви поморщилась. Никогда он не оставит это просто так. И верно. Роури будто только и ждал искры, чтобы взорваться.

– Ты ведешь себя так, будто я лично установил эти гребаные датчики! – возмутился он. – К слову, ты работаешь там, могла бы и обратить внимание, что эти штуки не выглядят как обычные пожарные извещатели!

– Так это я виновата, что все разрушено? – вкрадчиво спросила Фрея, и огромный альфа почему-то вздрогнул. – Я виновата, что ты втянул меня в это дерьмо помимо воли? Я виновата, что у меня теперь нет моей жизни? Работы? Клана?

Она выплевывала обвинения, как порции яда, с нарастающим отвращением и злостью, все сильнее повышая голос – и когда он достиг наивысшей точки, воцарившаяся тишина показалась оглушительной.

Часть Айви была удивлена услышанным, но в основном она думала о хрупких косточках Таро, которую все еще держал Роури: если они сцепятся, она могла пострадать.

Всего мгновение звериное начало подстегивало альфу принять вызов, но уже в следующее он махнул головой, будто отмахиваясь от инстинктов, и тихо сказал:

– У нас.

– Что ты там бормочешь? – скривилась Фрея.

– У нас, – с нажимом повторил Роури, глядя ей в глаза. – У нас всего этого больше нет. Я тебя не оставлю. – Он попытался схватить ее за запястье, но она была слишком разозлена и сбросила с себя его руку.

– Пошел ты!

Во взгляде Фреи что-то блеснуло.

Айви подумала, слезы, но за этим последовал очередной громовой раскат, заставивший ее подпрыгнуть, и она поняла, что это отразилась мигнувшая в окне молния. Ну конечно, гордая Фрея не опустилась бы до того, чтобы рыдать при них.

Она резко развернулась и скрылась в коридоре.

На этот раз Роури не стал ее останавливать, и в тишине отчетливо прозвучал звук, с которым захлопнулась дверь ванной комнаты.

Айви ничего не понимала.

– Роури, – начала она, но тот покачал головой.

– Займись, пожалуйста, им, а позже мы поговорим. – Однако по тому, как он избегал смотреть на нее, Айви сразу поняла, что посвящать ее в их дела он не планировал.

Она недовольно поджала губы.

Клановые конфликты были ей неинтересны – по этому поводу у Айви была четкая позиция. У нее уже давно налажена жизнь в мире людей, а Фрея и Роури оставались ее единственной связью с прошлым, и, когда с той стороны подавали признаки жизни, она испытывала чувства, схожие с тем, какие ощущаешь при виде сообщения от бывшего: разум твердит не открывать, а руки уже тянутся к телефону.

Но это происшествие было чем-то большим, чем обычная стычка между стаями.

Слова Фреи до сих пор звучали в голове Айви, вызывая странные эмоции.

Не могла же она сказать подобное всерьез?

Размышляя обо всем сразу и не зная, за что взяться в первую очередь, она осторожно ощупала смуглую кожу альфы, не приближаясь к краям ран. Несмотря на отсутствие одежды, от нее исходил жар, пульсирующий, словно сердцебиение волка, в которого мог переброситься этот мужчина. Без подсохшей крови все оказалось не так страшно, и все же ее внутренняя омега испытывала непреодолимое желание зализать повреждение, чтобы ускорить заживление.

Рот наполнился слюной с антисептическим ферментом, но в распоряжении Айви были и более прогрессивные методы. Порезы не настолько глубокие, чтобы накладывать швы, их нужно обработать.

Но вот почему он без сознания?

Айви открыла рот, собираясь спросить об этом, и в этот момент оборотень вдруг открыл глаза.

В его взгляде буйствовала сущность.

Глава 2

Глава 2

Если бы в тот момент кто-нибудь сделал рентгеновский снимок тела Айви, то наверняка увидел бы концентрированный сахарный сироп, заменивший суставы и протянувшийся вместо сухожилий. Кости словно стали полыми и легкими, как у птицы, вот только Айви ощутила вовсе не готовность воспарить, а бесконечную слабость. Она и пальцем не смогла бы пошевелить. Между ними протянулась древняя, как мир, связь «хищник – жертва».

Подавление.

В животе зашевелилось первобытное чувство – сложная смесь страха и возбуждения, – от которого разумная, не подчиненная инстинктам часть Айви вопила от ужаса. Но беда в том, что голос рассудка превратился в едва различимый за грохотом пульса в ушах шепот.

Жажда крови выжгла в глазах доминирующего все живое. На Айви смотрел не человек, а зверь, почуявший добычу. Альфа будто приковал ее зрачки к себе. Под пронзительным взглядом она порывалась опустить подбородок, выражая покорность, но не могла пошевелиться. Ресницы трепетали от попыток сомкнуть веки и разорвать зрительный контакт. Не в силах отвести глаз, Айви лишь шире распахнула их, когда он рванул вперед.

Роури среагировал молниеносно: грязно выругавшись и швырнув по пути Таро в кресло – не будь Айви занята выживанием, она бы возмутилась такой небрежности, – подлетел к ним и предплечьем прижал оборотня к подлокотнику.

Вряд ли у него вышло бы одолеть взбесившегося доминирующего, но замедлить – вполне.

Правда, это не особо помогало придавленной феромонами Айви. Сдвинуть мраморную плиту голыми руками ей было бы проще, чем ослушаться воли альфы.

Им крупно повезло, что он едва пришел в себя. Оборотень был дезориентирован и сопротивлялся захвату Роури не слишком интенсивно, даже с долей отстраненности, будто сосредоточен на чем-то и отмахивается от навязчивого вмешательства. Доминирующий вертел головой, анализируя незнакомую обстановку в поисках скрытых угроз. По отсутствующему и в то же время направленному внутрь себя взгляду стало очевидно, что он не осматривается, а.. принюхивается.

«Он тебя не чувствует», – смело пискнул здравый смысл Айви. Но мысль потеряла половину убедительности, когда оборотень снова остановился глазами прямо на ней.

Он втянул воздух, казалось, не носом, а всем существом.

Зрачки превратились в точки, дрейфующие в расплавленном золоте радужки.

Что ж, все было гораздо проще, когда он просто истекал кровью на ее плюшевый белый плед.

Мысль подействовала отрезвляюще.

Айви задержала дыхание и зажмурилась. Каждое движение словно сопровождалось скрипом несмазанных петель. Чтобы отвлечься, она сосредоточилась на гневном сопении Роури.

Нужно было собраться для импульса, способного закоротить нейронную цепочку, которая заставляла сущность скулить с поджатым хвостом перед доминирующим. В арсенале Айви имелось немало приемов, помогающих обмануть физиологию и вновь ощутить себя хозяйкой в собственном теле. Она расправила плечи, внушая себе уверенность.

С оголенными клыками и злобным рычанием волчица отступала вглубь клетки.

Ощутив готовность, Айви открыла глаза.

Во взгляде оборотня мелькнули удивление и гнев. И как она посмела брыкаться?

Но затем он моргнул – и буря в золотых глубинах улеглась, уступая место осознанности.

– Очнулся, – заключил Роури запыхавшимся от усилий тоном, вероятно почуяв изменения в запахе, что было недоступно Айви. Несколько жутких мгновений альфа сверлил ее взглядом, словно не до конца отпустил идею вцепиться ей в горло. Наконец это дошло и до Роури. Он нахмурился и надавил на его плечи, перетягивая внимание: – Прекращай смотреть на нее, как полнолунный, иначе я выбью из тебя это дерьмо. Слышишь? Я считаю до трех. Раз..

Доминирующий сдавленно втянул воздух, будто испытывал физические трудности с дыханием. Все его тело сковала судорога, и врач внутри Айви вскинул голову, которую до этого трусливо вжимал в плечи. Последствия обморока? Или, падая, он ударился – тогда это могло быть симптомом сотрясения.

– Два.

Градус напряжения заметно снизился, но Роури на всякий случай решил закончить:

– Тр..

– Какого Одичавшего здесь происходит?

Низкий рокочущий голос свел волчицу Айви с ума.

Благодаря блокаторам ее ощущения имели мало общего с похотью – скорее преклонение перед силой, благоговейное восхищение, – однако в голове настойчиво забилась мысль: от него получилось бы замечательное потомство.

«Позорище, – мысленно простонала Айви, не обольщаясь, что эмоции не отразились на ее запахе.

Стремясь стряхнуть с себя подавление окончательно, она встала и подошла к Таро.

Аура доминирующего преследовала ее неотрывно, покусывая кожу, как тысячи крошечных электрических разрядов, но было вполне терпимо. Он и правда взял себя в руки.

Айви погладила Таро между ушами. Свернувшись в клубок, черная с подпалом чихуахуа чуть высунула язычок и сощурилась, контролируя происходящее в гостиной с высоты декоративной подушки. Айви не помешала бы ее невозмутимость.

– Лучше побереги силы, – с наигранной заботой сказал Роури, похлопав мужчину по грудной клетке, и тут же отошел. От греха подальше. Айви, в свою очередь, держала в поле зрения обоих. Тоже на всякий случай. – Не упоминай такие вещи вслух. Я сам почти решил, что ты одичал. – Роури демонстративно сморщил нос. – Несет от тебя ничуть не лучше, чем от помойки. Или думаешь, твои феромоны благоухают цветами?

Как тактично с его стороны было промолчать о сигнале, что исходил от Айви. Не будь ее запах пустым из-за таблеток, ей бы не поздоровилось. Но ее зов был подобен сообщению без подтекста – просто буквам, лишенным скрытого смысла.

– Как мы здесь оказались? – Хоть альфа и выглядел сбитым с толку, сразу занял горизонтальное положение. Его пресс напрягся, и новая струйка крови потекла из растревоженной раны на диван. Он машинально прижал правую руку к левому боку.

– Не трогай, – не удержалась Айви. Незнакомец метнул в нее взгляд, в котором еще не до конца погасли золотые искры, и она тут же испугалась своей смелости и поспешила оправдаться: – Легко занести инфекцию. Ты давно ставил прививку от столбняка?

Вряд ли доминирующий оценит ее усилия сгладить ситуацию. Бушующие гормоны вытесняли из их громадных тел чувство юмора. Все потому, что для него требовалась гибкость мышления, а их разум работал по принципу бульдозера, для которого любое препятствие подлежит сносу.

Но руку он отнял. Возможно, чтобы было удобнее сворачивать Айви шею.

– Это столбняку стоило бы сделать прививку от него, – фыркнул Роури и, посмотрев на оборотня, ответил на вопрос: – Мы в безопасности. Ты ликвидировал все осложнения.

Прозвучало.. противозаконно.

Косой взгляд, который Роури метнул в сторону Айви, только подтверждал это.

– Тогда почему мы не там, где должны быть? – процедил альфа тоном человека, который привык, что ему отвечают кратко и по существу, а не обходятся пространными отговорками.

У Айви от него затылок пронзило сотней крошечных иголок. В этом было столько претензии, словно его не приволокли в бессознательном состоянии, а заманили в ее дом обманом. Роури тоже почувствовал себя некомфортно. В его случае это выражалось в том, что он отбросил маску шута и посерьезнел.

– Все ведь в порядке. Хоть и пошло не по плану, – произнес он и снова многозначительно покосился на Айви, намекая, что не стоит вдаваться в подробности.

– Я ничего не хочу знать, – заверила она.

Судя по выражению лица оборотня, ответ его не удовлетворил. Но он стиснул челюсти и промолчал.

Подойдя к комоду, Айви подхватила полотенце, размахнулась и швырнула в Роури, целясь в лицо. Жаль, он перехватил его.

Она старалась вести себя как можно непринужденнее, но украдкой наблюдала за доминирующим, как за уличным псом, который мог наброситься в любой момент.

Зато Роури ощущал себя даже слишком комфортно. После слов Айви, освободивших его от необходимости выкручиваться, он расслабился так сильно, что заорал во всю мощь легких:

– Мелкий, организуй что-нибудь задницу прикрыть! – Роури обернулся на разъяренное шипение. Глядя на Айви с недоумением, он продолжал вытирать волосы полотенцем, а потом спохватился и, снизив голос до шепота, принялся оправдаться: – Нам еще возвращаться. Не идти же мне в полотенце на бедрах, как фараону Голозадесу.

Но с мансарды уже доносились шаги. Айзек проснулся.

– Бессмысленно спрашивать, где ваша одежда? – спросила Айви, по привычке заводя разговор, чтобы избежать неловкой тишины, и сразу пожалела.

Не стоило придавать ночному происшествию большое значение – иначе Айк им непременно заинтересуется.

Какая разница, где они оставили одежду? По-настоящему Айви заботило, чтобы ее брат не влип в неприятности.

– Нам пришлось быстро перебрасываться. – Роури без стеснения развел руки в стороны. – Ты видела это тело? После такой машины от одежды ни клочка не осталось.

– Лучше бы не видела, не пришлось бы бороться с желанием выжечь себе глаза кислотой, – цокнула языком Айви, недовольная и собой, и всеми вокруг, и наконец вернулась к пациенту.

– Ты просто предвзята.

– Еще бы, – согласилась она, садясь на диван и стараясь игнорировать присутствие доминирующего. Посторонние эмоции улеглись, сменившись обычным напряжением, которое не мешало работе. Чужак в доме всегда вызывал чувство дискомфорта – а от этого еще и волнами исходило недовольство. – Я все еще помню, как ты объявил себя вожаком своей комнаты и всерьез убеждал нас с Фреей, что носки в твоем ящике одичали.

– Сколько можно об этом упоминать? – возмутился Роури. – Мне было пять.

– Пока это заставляет тебя съеживаться от стыда, – отрезала Айви. Ее рука потянулась к порезам, которые снова требовали очистки, но замерла. Прикасаться к альфе без разрешения было чревато последствиями. Однако скрип ступеней подгонял в спину. Взглянуть на него прямо сейчас, когда он не совсем в себе, было бы опрометчиво, поэтому Айви выбрала точку в районе переносицы. – Я осмотрю, – предупредила она, в душе надеясь, что он, как типичный альфа, откажется и уйдет истекать кровью подальше от ее двора.

Но он лишь сказал:

– Хорошо.

После паузы, которая потребовалась ему, вероятно, чтобы перебороть себя.

На таком близком расстоянии низкий голос оборотня завибрировал прямо в костях, и никакая сила на свете не удержала бы Айви от мурашек. Кроме этого, ее лоб покалывало в той самой точке, куда он ввинчивался пристальным взглядом. Украдкой вскинув глаза, она убедилась, что, хотя альфа перестал подавлять, он рассматривал ее с таким свирепым видом, будто прикидывал, с какого сустава начать ломать кости.

Что ж, это лучше, чем вожделение.

Айви все еще оставалась омегой, хотя с некоторыми особенностями. И она, желая этого меньше всего на свете, подала ему однозначный сигнал. Благословение Первоволчицы, что он, вероятно, слишком высоко себя ценил, чтобы путаться с ей подобными.

Убирая выступившую кровь, Айви следила за тем, чтобы не делать резких движений. У нее уже был некоторый опыт в приручении хищников. Одного она воспитывала практически с пеленок, двух других прикормила и научилась не гладить против шерсти. Но этот экземпляр еще не был изучен, так что девушка предпочитала не испытывать судьбу.

Как она ни напрягала память, так и не смогла припомнить, видела ли этого альфу среди членов клана Фривинд, хоть он и выглядел смутно знакомым. Скорее всего, его приняли из-за доминантности, что являлось не таким уж частым явлением даже среди Высших. Но откуда он взялся? От кого они убегали? И кого или что он ликвидировал?..

«Не твое дело», – прервала поток собственных размышлений Айви и сосредоточилась на насущном:

– И зачем ты посадил его на диван? – ворчливо спросила она, избегая смотреть на крепкие обнаженные бедра. Нагота, неизбежно сопровождавшая переброс, была естественной для оборотней, но, видимо, жизнь среди людей наложила на Айви больший отпечаток, чем она предполагала. – Вы все здесь запачкали! Плед безнадежно испорчен.

– Он купит тебе новый. Или даже два. Или целый дом. Только зашей его уже, – взмолился Роури, на лету поймав шорты, которые ему с порога бросил Айзек. В звериной форме ему ничего не стоило выпотрошить кабана – но в человеческой вид крови вызывал панику.

– Что здесь происходит? – спросил брат все еще сонным голосом, опершись плечом о косяк и сунув руки в карманы пижамных штанов. Принюхавшись, он сморщил нос и тряхнул головой, отмахиваясь от коктейля из разнообразных феромонов.

Айви с облегчением отметила его реакцию. Айзек не проявлял признаков агрессии и не пытался защищать территорию. Это наводило на мысль, что запах доминирующего не такой уж отталкивающий, а значит, он контролирует себя лучше, чем она предполагала.

Но тогда это выражение лица – оно у него врожденное?

Будь он человеком, ему бы пришлось тяжело с налаживанием социальных связей.

Но для альфы это не должно быть проблемой. Он предоставит две опции: покориться или умереть. «И даже закон склонится перед ним», – подумала Айви, а вслух, закипая от этой вечной несправедливости, процедила:

– Иди спать, Айзек.

– Да, иди спать, Айзек. Тут взрослые дела, – передразнил ее Роури, не в силах побороть искушение вывести из равновесия подростка в разгар пубертата, словно сам недалеко ушел от этого возраста.

– Я уже взрослый, – нахмурился тот.

– С этим никто не спорит. Но тут не на что смотреть.

Пользуясь преимуществом в возрасте, Айви строго взглянула на Айзека. Но ее авторитет был подорван, когда он упрямо вошел в гостиную, отвоевывая не столько дюймы пространства, сколько позицию в споре.

Несмотря на то что альфой из них был Айзек, именно себя Айви считала главой их маленькой стаи – они вдвоем и все их многочисленные животные: кролики Спайси и Маршмеллоу, глухой дратхаар Арчи, похожий на древнего тибетского старца, хоть ему было всего четыре, невозмутимая чихуахуа Таро и стервозная кошка-британка Айрис.

Айзек тоже признавал ее главенство, но времена, видимо, менялись.

– Шутишь? Кстати, могла бы и разбудить. Я чуть не пропустил все самое интересное, – фыркнул он и наклонился над кроличьим загоном. Стоило пошуршать сеном, как рыжий и серый комки показали носы из домика, и у Айви отлегло от сердца: с ними все в порядке. Айк сел на корточки и, оглянувшись через плечо, представился: – Меня зовут Айзек.

– Ноа, – невозмутимо отозвался доминирующий, словно разворачивающаяся перед ним сцена не была откровенно нелепой.

Айви принялась раздраженно рыться в аптечке, но Роури снова влез со своими провокациями:

– У парня скоро обращение, а ты с ним носишься, как с сопливым младенцем.

Айви прекратила перебирать тюбики с мазями и вскинула голову, чтобы окатить друга скептическим взглядом. Это был принципиальный вопрос.

– По-твоему, я должна потакать безрассудству? Напоминаю, у нас в доме раненый незнакомец с неопределенными намерениями. Ты ему, может, и доверяешь, но это еще ничего не значит.

– Это почему? – попытался оскорбиться Роури.

Но они оба знали, что она права: в узких кругах он был широко известен своим простодушием, которое совсем не вязалось с самодовольным поведением. Запудрить Роури мозги получилось бы и у ребенка. Эта наивность могла бы быть милой и забавной, если бы из-за нее он постоянно не влипал во всякие истории, которые потом приходилось подчищать его менеджеру. Репутация для профессионального бойца была так же важна, как и физическая форма.

– С моей стороны было бы безответственно рисковать безопасностью Айка, чтобы развлечь его. В отличие от тебя, я думаю о последствиях своих поступков, – сказала Айви.

– Ты своей гиперопекой оттягиваешь его переброс.

– Ему только семнадцать!

– Ему уже семнадцать, – возразил Роури.

Хоть речь шла о нем, Айзек не слишком вслушивался. Некоторое время он поглаживал серую Спайси между ушей и со сдержанным любопытством поглядывал на Ноа, но затем резко развернулся к нему всем корпусом, так что едва не опрокинул загон.

– Ноа.. Фернвик? Клянусь хвостом Первоволчицы, это же Ноа Фернвик у нас в гостиной! – завопил Айзек, вскакивая на ноги, и Айви проглотила все, что собиралась сказать, и уставилась на Ноа, разрази его гром, Фернвика.

Аромат неприятностей, до того смутно витавший в воздухе и дразнивший ноздри, раскрылся в три ноты и наконец обнажил свое ядро. Опасность. Смертельная угроза.

В данный момент наследник Найтхола выглядел как типичный любитель пустить в ход клыки. Узнать его было почти невозможно, если не всматриваться. На фотографиях в интернете он был затянут в костюмы, которые выглядели настолько неброско, что становилось очевидно, что они стоят неприлично дорого. Даже от его изображений веяло элитарностью и недоступностью. Но теперь сказочно богатый доминирующий сидел голым на диване Айви, нуждаясь в медицинской помощи.

Она со злостью вынула антисептик и мазь и отставила аптечку в сторону, едва не разбросав ее содержимое.

– Ты знаешь меня? – спросил Ноа с иронией, прекрасно осознавая, что его физиономия регулярно мелькала как в бизнес-прессе, так и в светской хронике.

Он владел сетью спортивных магазинов, популярных по всему континенту, и это в двадцать семь. На Айви, между прочим, были велосипедки с логотипом его бренда – лаконичная двойная буква F. Она зачем-то попыталась скрыть это, натянув край свободной майки пониже. Наверное, знак протеста.

Айви была в ярости из-за того, что Уинтеры притащили его к ним в дом, но, как обычно, подавляла эмоции, опасаясь спровоцировать агрессию: инстинкты перекрывали желание вербализировать недовольство. Но внутри все сжималось, как будто тело пыталось вытолкнуть из нее подавленную ярость, прежде чем она взорвется и забрызгает уютную гостиную своими ошметками.

Когда почти безграничная власть во многих сферах одновременно оказывается в одних руках, ничем хорошим это не заканчивается. Как правило, для тех, кто таких личностей окружает.

Доминирующий альфа, сын Патриарха, успешный и знаменитый бизнесмен.. Айви была убеждена, что от таких личностей, у ног которых валяется весь мир, следует держаться подальше, иначе не заметишь, как окажешься втянут в махинации и перемолот в костяную муку.

Какого Одичавшего Роури и Фрея забыли в его обществе?

Или он – в их?

Айзек снисходительно прыснул, на взгляд Айви как-то чересчур воодушевленный знакомством.

– Ты создатель Бестиарума. Все тебя знают. Даже Айви, – он покосился на сестру.

– Как не знать человека, который перевел грызню между кланами в официальное поле? Теперь альфы на законных основаниях могут калечить друг друга не только в лесу, но и во время прямой трансляции в интернете. Замечательное достижение, – сказала она, не потрудившись обезвредить тон от капли яда. – Принеси ему одежду, Айзек.

Довольное выражение слетело с лица Айзека, как подхваченный сквозняком лист бумаги, когда он наконец всмотрелся в Ноа и оценил всю щекотливость ситуации. Он побежал наверх. Затем вернулся, выхватил у Роури полотенце, бесцеремонно швырнул его на бедра Фернвика и снова исчез в дверном проеме.

Тот поморщился от ощущения влажной ткани, но потянулся и поправил ее, чтобы прикрыться основательнее.

Взгляд Айви машинально опустился. Она только сейчас до конца осознала, что Ноа полностью обнажен – не как абстрактный оборотень, а как.. привлекательный мужчина. У нее от него были мурашки, и вовсе не из-за романтического трепета, но отрицать, что он красив, было бы необъективно.

Она сидела, поджав под себя ногу, полубоком – так, чтобы иметь доступ к его ране. Ее колено нечаянно коснулось его бедра. Осознав это, Айви отодвинулась. Подняв глаза, она перехватила взгляд Ноа и поняла, что ее манипуляции не остались незамеченными.

– Что-то не так? – спросил он с любопытством, а затем, когда она вскинула брови, насмешливо добавил: – С Бестиарумом.

– Я не приветствую насилие в любой форме, – сухо сказала она. – Приятно знать, что ты в себе.

Взгляд Айви машинально опустился, и она поджала губы.

Первоволчица, он.. возбужден.

«Перевозбужден», – поправила себя девушка.

Таким образом альфы реагировали примерно на все. Сейчас ей регулярно приходилось иметь дело с парнем в переходном возрасте, но даже Айзек мог позаботиться о том, чтобы сестра не знала о его гормональных всплесках. Кроме того, Айви была ветеринаром, а ее пациенты не слишком-то контролировали свои физиологические порывы, начиная от того, чтобы справить нужду прямо на пол ее кабинета, заканчивая нападением на ее ноги и руки, чтобы проявить доминирование.

Но Ноа не был ни ее братом, ни собакой. Айви только сейчас до конца осознала, что он полностью обнажен – не как абстрактный оборотень, а как.. привлекательный мужчина. У нее от него были мурашки, и вовсе не из-за романтического трепета, но отрицать, что он красив, было бы необъективно.

Она сидела, поджав под себя ногу, полубоком – так, чтобы иметь доступ к его ране. Ее колено нечаянно коснулось его бедра. Осознав это, Айви отодвинулась

Подняв глаза, она перехватила взгляд Ноа и поняла, что ее манипуляции не остались незамеченными.

– Что-то не устраивает? – спросил он с любопытством, а затем, когда она вскинула брови, насмешливо добавил: – В Бестиаруме.

Айви не сразу поняла, о чем он, потому что продолжала думать о его стояке, который не собирался опадать. Это было довольно неловко.

– Я не приветствую насилие в любой форме, – сухо сказала она, радуясь, что Айзек еще наверху и не видит этой сцены. – Приятно знать, что ты в себе.

Характер Айви во многом был сформирован ее работой, поэтому она представила, что перед ней находится просто невоспитанный пациент, которому следовало бы посетить кинолога. И принялась за лечение.

– Правда? Я тоже не приветствую, – сказал Ноа, перекинув руку через спинку дивана так, чтобы ей было удобнее. – И я был в себе с самого начала.

– Я так и поняла, – проговорила Айви, вспомнив прожигающий взгляд желтых глаз и подавив желание поежиться. Чтобы не продолжать этот диалог, в котором она не имела ни малейшего желания принимать участие, девушка еще раз осмотрела кровоточащие борозды и прилегающие к ним участки кожи. – Просто царапины, – пробормотала она себе под нос. – Немного покоя – и регенерация сделает свое дело.

– Я так и сказал им.

– Ничего ты не сказал. Тяжело что-то сказать в отключке, – подал голос Роури, развалившийся в кресле. Он положил себе на живот Таро, которая как раз устраивалась поудобнее, собираясь уснуть.

Айзек вернулся с подкреплением.

Айрис спала исключительно в его постели и, когда он встал, была вынуждена спуститься – не столько проверить обстановку, сколько всем своим видом показать незваным гостям, как им не рада. Она грациозно зашла в гостиную, зевая и потягиваясь, а потом окинула брезгливым взглядом присутствующих.

В данный момент Айрис была тотемным животным Айви.

Подойдя, Айзек швырнул шорты на диван и остановился с руками в карманах, как надзиратель, ожидая, что Ноа их сейчас же натянет, словно у него не был распорот бок. Его восхищение гостем заметно поубавилось после того, как он осознал, что тот светит причиндалами перед его сестрой.

Благодаря человеческой школе он был достаточно интегрирован в мир людей, чтобы перенять их представление о стыдливости.

– Его обморок связан с травмой головы? – настойчиво спросила Айви, желая составить полную клиническую картину. – Если да, может понадобиться дополнительная диагностика. Все равно придется обратиться в больницу.

– Он потерял сознание, потому что перебросился три раза в течение получаса. И рану получил в человеческой форме, поэтому кровь долго не останавливалась. В лесу она хлынула таким фонтаном, что мы решили, тебе распороли брюхо, и запаниковали, – сообщил Роури, сделал паузу, а потом, поморщившись, признал: – Ну ладно, я запаниковал. Фрея говорила, что я придурок. Именно поэтому мы здесь.

– Потому что ты придурок? – оскалился в его сторону Айзек.

– Не наглей, щенок, – указал на него пальцем Роури, словно взял на прицел, и, прищурившись, «выстрелил».

Айви удивленно вскинула брови. Три превращения? Ее тело не способно выдержать даже одного. Неудивительно, что Ноа потерял сознание от болевого шока.

Но тревожило не это.

Рана явно была нанесена зверем, а значит, на него напали в человеческом обличье, что было строго запрещено законом. Оборотням, которые позволяли себе подобное, суд назначал седативные средства, по сравнению с которыми блокаторы казались детским лепетом.

Впрочем, Айви сомневалась, что тот волк до сих пор жив. Вполне возможно, его останками позавтракают вороны.

Она поджала губы и держала их плотно закрытыми все то время, пока санировала раны, и потому, что была недовольна, и чтобы по привычке не начать увещевать Фернвика тем же тоном, каким уговаривала Арчи не выплевывать дорогую таблетку против клещей. Айви не утруждала себя излишней осторожностью, действуя быстро и четко. Порезы поливала щедро, не жалея антисептика, с чувством, напоминающим мстительное удовлетворение.

Ноа задышал глубже, но ничем иным дискомфорт не выражал.

Толстым слоем нанеся мазь, Айви распаковала новую салфетку, большего размера, и, удерживая ее одной ладонью, приклеила медицинским скотчем. Этого будет более чем достаточно, чтобы не занести инфекцию, пока регенерация сделает свое дело.

Опустив глаза на бок, к которому прижималась ее рука, Айви удивилась тому, как подрагивают пальцы. Не от холода. Не от усталости. Беспокойство волчицы, вплетенное в ее кровь, проявлялось в виде физической реакции. Она отняла руку, сжала ее в кулак и позволила себе бросить на Фернвика взгляд, полный обвинения, но обнаружила странное мучительно-сосредоточенное выражение, словно он пытался вспомнить, где ее видел, при этом испытывая сильнейшую мигрень.

– Дай ему обезболивающее, Айви, – потребовал Роури, глядя на них. – Не видишь, он не в себе?

– С чего ты взял? – Она поднялась на ноги и принялась прибираться.

– Он не выглядит так, будто ждет, чтобы мы перед ним склонились. Я убежден, что он может умереть в любой момент. Прямо здесь, – сказал он, добавив в голос ужаса. – А ты еще, наверное, не выплатила кредит за этот дом.

– Не драматизируй. Я все давно выплатила. Тебе нужно обезболивающее? – спросила Айви у Ноа, но тот отрицательно качнул головой. – Мазь должна снять боль, в ней есть анестетик. Но если что, могу дать ибупрофен. Он должен помочь.

Внезапно ему на колени упало нечто из серого футера, и она узнала шорты, в которых Айзек играл в баскетбол. Выбор был вполне обоснован. Что-нибудь другое из гардероба брата вряд ли подошло бы такому крупному оборотню – Айк еще не потерял некоторую подростковую угловатость.

Его взгляд выражал опасную эмоцию, вызывающую, которую альфа мог захотеть осадить. Айви встала рядом с ним. Но прежде, чем ситуация стала тревожной, вернулась Фрея и перетянула на себя все внимание.

– Все в порядке? – спросила она, цепляя рукава толстовки и подтягивая их до локтей, чтобы было не так заметно, что она ей не по росту. Девушка успела принять душ; ее черные, как ночь, мокрые волосы были собраны в небрежный пучок. – Я же говорила, все не так страшно. Просто у Роури скоро гон. Странно, что он проявляет заботу о другом альфе. Но кто я такая, чтобы осуждать? – Она недобро усмехнулась, поравнявшись с креслом и посмотрев на Роури сверху вниз.

Фрея всегда была острой на язык, однако сегодня прямо-таки источала язвительность.

Роури рыкнул в ее сторону, и Таро заворчала во сне. Фрея приподняла верхнюю губу, как будто хотела продемонстрировать клыки, которых не было в человеческой форме.

– Вы еще подеритесь, – мрачно сказала Айви.

– Делать мне нечего. – Фрея отвела взгляд от брата. – Стану я марать лапы об убогих? Его уже жизнь выставила на посмешище, не выделив ни капли мозгов из того количества, что предназначалось нам двоим.

– Каждый раз поражаюсь, что мы с этой горгульей носители одних и тех же генов, – покачал головой Роури и театрально приложил руку к груди, изображая смирение. – Впрочем, еще со времен Каина и Авеля у каждого ангела есть свой злой родственник..

– Это ты про себя-то? Тоже мне ангел.

– Мне нужно позвонить, – произнес Ноа таким тоном, словно откуда-то должна была показаться его секретарша и протянуть ему трубку.

Стоило ли удивляться такой манере поведения у человека, родившегося с серебряной ложкой во рту?

Жестом фокусника Роури откуда-то извлек телефон, будто давно ожидал этого и успел подготовиться. По стикерам на чехле до Айви с опозданием дошло, что это ее мобильный. Ноа успел натянуть шорты и, взяв смартфон, на ходу набрал номер, направляясь в коридор. Удивительно, что вышел сам, а не приказал оставить его ненадолго одного.

Айви дождалась, когда Роури поднялся и переложил Таро на подушку. Затем встала прямо перед ним, сложив руки под грудью, и заявила:

– Я слушаю.

– Ты же сказала, что ничего не хочешь знать. – Судя по кислому выражению лица, Роури уже пожалел, что они заявились к ней. Однако Айви была настроена более чем решительно – при всей субтильности вид у нее был почти что грозный.

– Это было до того, как я узнала некоторые важные подробности, которые ты благоразумно скрыл, – с нажимом сказала она, подразумевая личность Фернвика. – Почему вы оказались с ним? Фривинд не имеет никаких дел с Найтхолом.

– В каком веке ты живешь? Мы же не Монтекки и Капулетти. Люди из разных кланов спокойно общаются, – попытался перевести все в шутку Роури, но ничего у него не вышло.

– Да, но только не вы с Ноа Фернвиком.

– Я амбассадор его бренда, забыла? – напомнил он, хотя этот факт вовсе не означал, что он должен бегать с Фернвиком на спине по городу. Вряд ли подобное было прописано в его эксклюзивном контракте.

Айви не позволила заговорить себя.

– Вдруг кто-нибудь из тех, кто вас преследовал, явится за нами? Об этом ты не думал?

Отчасти она желала загнать его в угол, отчасти – чтобы они с Фреей ее успокоили, сказали, что ничего экстраординарного не произошло.

Судя по ошеломлению, тенью набежавшему на лицо Роури, – нет, не думал.

– Вероятность этого ничтожно мала, – сказал он, но не слишком уверенно, перевел глаза на Фрею и продолжил, то ли обращаясь к ней, то ли рассуждая вслух: – Дождь размыл запах. И мы не выставляем нашу дружбу напоказ с тех пор, как Айви переехала сюда, так что не думаю, что кто-то станет ассоциировать их с Айком с нами..

– Но вероятность не нулевая, так? – надавила Айви, тоже возведя глаза к Фрее, словно та была арбитром и должна была разрешить их спор. Но она не спешила занимать ничью сторону. Тогда Айви вновь переключилась на Роури: – Откуда эта рана?

– Обычная межклановая перепалка.

Он ничуть не заботился о том, насколько фальшиво прозвучали его слова, потому что не собирался изворачиваться и врать, а прямо давал понять, что на эту территорию хода нет.

Обычно Айви с радостью прислушалась бы, но теперь, не получив поддержки от Фреи и оставшись против них в одиночку, разозлилась:

– Я не дура. Во-первых, ее нанес волк, а это строгое нарушение Конвенции о совместном проживании оборотней и людей. Во-вторых, вы залетели сюда все в мыле, постоянно оглядываясь, а значит, связались с кем-то, кто намного опаснее вас. Тяжело это вообразить, учитывая, что с вами был Фернвик, но все-таки. В-третьих, вы все еще представители двух разных кланов..

– Ты правда хочешь обсуждать это сейчас? – предпринял очередную попытку образумить подругу Роури, многозначительно указав глазами на Айка.

Только это заставило Айви замолчать и обеспокоенно обернуться. Она оказалась не готова встретиться с серьезным взрослым взглядом Айзека. Он внимательно прислушивался, понимая, что если вмешается, то сестра не позволит узнать любопытную информацию.

Айви опешила.

И давно он так поумнел?..

Пока она подбирала достойный ответ, вернулся Ноа.

Подойдя к растерявшейся девушке, он передал ей телефон и осмотрел лица присутствующих.

Каждое из них в равной степени выражало замешательство и встревоженность, приправленные некоторой долей враждебности друг к другу.

Последнее особенно расстраивало Айви.

До этого момента она была уверена, что их дружба, зародившаяся в детстве, остается неизменной, несмотря ни на что – все-таки связь они не теряли, просто.. взаимодействовали в буферной зоне вроде зала ожидания в аэропорту, откуда расходились каждый на свой рейс. Да, она сама выбрала дистанцироваться от клана, отказалась выслушивать новости, чтобы не чувствовать себя вовлеченной, но как-то забыла, что Фривинд продолжал занимать огромную часть жизней Фреи и Роури.

И порой эти жизни подвергались опасности из-за того, каким был мир оборотней.

Поэтому она его и покинула.

Но когда дело касалось самых близких, Айви не могла оставаться в стороне. Ее страх за них был сильнее страха за себя, а неопределенность заставляла чувствовать беспомощность, чего она не выносила.

– Нас ждут неподалеку, – произнес Ноа, и, хотя не уточнял этого вслух, было очевидно, что таким образом он отводил внимание от дома Прайсов.

Роури кивнул.

– Нужно убираться. И Айви с Айком поедут с нами, – заявил он, обращаясь к Ноа, словно дело было решенным.

Дружба между альфой и омегой обречена иметь некоторый оттенок покровительственности.

Обычно в их компании это являлось излюбленным поводом для шуток: несерьезное отношение помогало примирить инстинкты и логику, которая против них восставала. Роури и Фрея заботились о безопасности Айви, а та, в свою очередь, стремилась обхаживать их, как приличная омега. Но кому понравится, когда его держат в неведении? Пусть даже из заботы.

– Еще чего. Пока вы мне не объясните, что произошло, я не сдвинусь с места. Думаете, можете заявиться ко мне в дом, перевернуть все вверх дном, а потом еще указывать? Ну тогда подумайте еще раз. Такого не будет.

Стоило бы похлопать себе за хорошую игру. Айви ощущала себя лицедейкой, которая изображала кого-то более уверенного. Но Айзек смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Значит, вышло убедительно.

В отличие от Айви, он был в восторге. Пока она старалась не дать их жизни расползтись по швам, он был бы счастлив увидеть ее изнанку.

– Мы расскажем. Но не сейчас.

– Когда придумаете, как правдоподобнее соврать? – Роури хотел что-то сказать, но запнулся. Айви этим воспользовалась: – Чем бы вы ни занимались – это не мое дело. Но вы втянули в это меня и Айзека, за благополучие которого отвечаю я. До того, как я узнала, кто он, – она отрывисто кивнула на Ноа, – я бы еще прислушалась. Но вы определенно влипли в какое-то дерьмо, и я желаю заранее знать, что оно собой представляет, если мне предстоит в нем замараться. Вы не имеете права скрывать от меня информацию, если она касается нашей безопасности.

Не будь Айви так рассержена, подбиралась бы слова осторожнее, но Фернвика, казалось, мало волновала разворачивающаяся перед ним драма.

Сунув руки в карманы, он стоял молча и, казалось, находился далеко. Наверное, обдумывал свой телефонный разговор. Но, когда его невольно втянули в беседу, небрежно обронил:

– Приятно осознавать, что моя персона пользуется таким высоким авторитетом.

Айви в пылу эмоций как-то не учла, что он может отреагировать, но в том же запале огрызнулась:

– Я всего лишь констатировала очевидное. Твоя слава идет впереди тебя.

Бровь Фернвика медленно приподнялась.

Айви запнулась и затаила дыхание.

К счастью, Фрея избавила ее от необходимости как-то выходить из этой ситуации и перевела фокус внимания на себя:

– Айви права. Вы уже втянули в это меня. Но я не позволю втянуть ее, – сказала она тоном, который был далек от дружелюбного. А затем заявила: – Я присмотрю за ними. Уверена, мы оторвались, но на всякий случай..

– Да ты с ума сошла! – вспылил Роури. От бессилия, не иначе. В упрямстве они с сестрой были равны. – Может, я последний кретин, который облажался по всем фронтам, но пытаюсь поступить правильно хотя бы сейчас! Ты хочешь отомстить мне таким образом? Рискуя собой? Да пусть это будет ненужная перестраховка – зато мне не придется потом жалеть..

– Ну конечно, дело всегда только в тебе, – разъяренно перебила его Фрея, словно продолжая давно начатую перепалку. – Мир же крутится вокруг твоей персоны!

Атмосфера накалилась настолько, что, казалось, воздух вот-вот вспыхнет от малейшей искры, однако внезапно напряжение сошло на нет:

– Пусть остается, если хочет, – сказал Ноа.

Роури собирался начать спорить, но, когда они встретились глазами, внезапно захлопнул рот.

Между ними состоялся немой диалог. И Роури кивнул. Одно из двух: либо Фернвик использовал на нем подавление, либо.. здесь было нечто, чего Айви просто не могла понять.

Когда за ними закрылась дверь, девушка выдохнула, но облегчения не испытала. Осталось чувство незавершенности. Как тишина после выстрела, когда бинокль уже в руке, но не поднесен к глазам – и результат стрельбы остается неизвестным. Ощутив отдачу прямо в костях, Айви не знала масштабов ущерба.

Фрея получила, что хотела, но не выглядела удовлетворенной. Наоборот, злость будто поддерживала ее, питала силы, а когда Роури исчез из поля зрения, она замкнулась в себе. Все то время, пока Айви загоняла Айзека спать, она сидела за кухонным столом, уставившись в пространство, и над чем-то напряженно размышляла.

Вернувшись от смертельно обиженного Айка, Айви остановилась в коридоре, наблюдая за ней.

Пытать Фрею прямо сейчас было бы жестоко. Да и не имело смысла. Ее собранная и саркастичная подруга определенно нуждалась в том, чтобы ее оставили в покое. Но что-то мешало Айви сдвинуться с места.

Дождь успокоился, и на улице воцарилась оглушительная ночная тишина. Обычно в такие моменты Айви ощущала умиротворение, но в этот раз не отказалась бы услышать шум проезжающей машины, звук газонокосилки со двора соседей или хотя бы болтовню телевизора. Она едва удержалась, чтобы не попросить голосовую помощницу Алексу вернуть шум дождя хотя бы в виде аудиозаписи.

Вместо этого Айви вошла в кухню.

Подойдя и опустив руки на плечи Фреи, она с удивлением обнаружила, что они напряглись еще сильнее. И тем не менее произнесла:

– Если хочешь поговорить..

– Знаю, – вздохнула Фрея и спрятала лицо в ладонях. Только в этот момент Айви осознала, насколько она разбита. – Но лучше тебе не знать. Поверь, лучше тебе не знать, – продолжала она, потирая щеки и лоб, словно стремясь убрать с лица рвущиеся наружу эмоции. Собравшись, Фрея посмотрела на Айви. В ее взгляде сияла убежденность. – Так будет безопаснее.

Безопаснее. Не лучше, не правильнее. Безопаснее.

Айви снова засомневалась.

Может, надавить? Или, наоборот, не нужно так упорствовать в своем любопытстве? Или вообще следовало послушаться Роури?

Айви тут же отбросила эту мысль.

Нет.

Она слишком долго выстраивала свою жизнь, чтобы позволить вмешиваться в нее кому угодно. Если бы опасность была смертельной, они бы не стали скрывать – они бы выдали все, лишь бы она подчинилась. Или заставили бы силой.

Придя к этой мысли, Айви немного успокоилась.

Перед тем, как лечь спать, она заглянула в телефон, чтобы проверить, установлен ли будильник, и увидела в журнале звонков вызовы на два незнакомых номера. Один из них был лаконично подписан: «Н».

Лицо прорезала нервная улыбка. Айви почти рассмеялась от нелепости. Многие отдали бы душу за номер Катрайта, но ей захотелось тут же удалить его.

Зависнув пальцем над контактом, она ненадолго замерла, а затем внезапно отдернула его, словно ряд цифр мог ужалить, как ядовитая змея.

Заблокировав смартфон, Айви положила его на пол около дивана и помолилась Первоволчице, чтобы ей никогда не понадобилось набирать его.

Глава 3

Глава 3

– Ну и куда ты рвешься? Только силы зря тратишь. Наркоз уже начал действовать, – ласково увещевала Айви бенгала по имени Макси, которому предстояла кастрация. Несмотря на введенное внутримышечно седативное, он все еще пытался вырваться из ее хватки. Айви крепче прижала к его морде Макси маску, через которую подавался изофлюран в смеси с кислородом и, поглядывая на показатели приборов, спросила его: – Думаешь, я в восторге от того, что нам с тобой предстоит? – Она перехватила перепуганный взгляд зеленых глаз с расширенными зрачками, виднеющихся в прорезях маски. В сознании мелькнула глупая мысль: наверное, примерно так она выглядела под воздействием ауры подавления Ноа Фернвика. – Если тебя это утешит, могу гарантировать, что жизнь без бушующих гормонов станет гораздо проще. Ни одна кошка не сможет завлечь тебя в свои сети! Будешь сильным и гордым Максимумом, а не каким-то зависимым от девчонок Макси..

– Я собираюсь за обедом, – объявила Оливия, заглянув в операционную. – Что тебе захватить?

Айви резко, будто ее застали на месте преступления, выпрямилась, стукнувшись затылком о подвесную лампу; та была изготовлена из легкого материала, но, получив импульс, принялась раскачиваться.

Некоторые врачи, столкнувшись с неминуемыми потерями со временем ожесточались, но она так не умела. Голос Айви сам собой поднимался на пару тонов вне зависимости от того, кто оказывался у нее на приеме: крошечный йорк или мощный ротвейлер – все они одинаково тряслись у ветеринара. Почти всегда лаской удавалось добиться послушания, а охваченных страхом – успокоить. Важен был не смысл, а тон. Часто изо рта Айви вылетала откровенная чушь, которую она предпочла бы оставить между ними с пациентами.

Вскинув руку, она остановила колебания лампы и натянуто улыбнулась стоявшей в проеме девушке.

– Это всего лишь я, – вскинула брови Оливия. – Так что ты будешь?

Взглянув на часы, висевшие над дверью, Айви с удивлением обнаружила, что время близится к двенадцати – за работой шесть часов пролетели, как одно мгновение. Заодно она зафиксировала, сколько прошло с индукции наркоза. Почему Макси еще не вырубился? Разве она неправильно рассчитала дозу?..

Думая об этом, Айви рассеянно произнесла:

– Какой-нибудь сэндвич и..

В этот момент, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, Макси предпринял последнюю отчаянную попытку сбежать, прежде чем окончательно сдаться дурману. С невероятной мощью он рванулся из рук Айви, но Оливия подоспела как раз вовремя.

– Держу! – объявила она.

– О.. боже, – со стоном облегчения опустила голову Айви, упершись вытянутыми руками в стол. Волчье «Первоволчица» затаилось в паузе, потребовавшейся, чтобы вспомнить: люди так не говорят.

– Настоящий боец, – с умилением протянула Оливия и почесала несчастного под подбородком, пользуясь тем, что он не мог сопротивляться. – Я бы на его месте с удовольствием сладко поспала.

– Сомневаюсь, что ты спала бы так уж сладко, зная, что лишишься кое-какой важной части тела, – хмыкнула Айви, проверяя, на месте ли катетер.

Система могла повредиться от героического рывка Макси. Но все оказалось в порядке. Физраствор непрерывно поступал в вену по длинной трубке, подсоединенной к прозрачному пакету.

– Думаешь, он все понимает?

– Что-то предчувствует – точно.

Айви обнаружила, что кот наконец обмяк, лежа на боку. Его тело расслабилось, а дыхание было ровным и спокойным. Взяв с подноса тюбик с каплями на вазелиновой основе, она поочередно капнула на роговицу каждого глаза, затем надавила на верхнее и нижнее веко, закрывая левый. После фиксации липкой лентой повторила процедуру с правым. Теперь им не грозило пересыхание и инфекции. Затем Айви натянула перчатки, вынула эндотрахеальную трубку из стерильной упаковки и, отведя маску, осторожно ввела ее в горло Макси.

Снимая перчатки и думая о том, что самое время звать ассистента, Айви перехватила взгляд Оливии, направленный куда-то выше ее бровей.

– Тебе не помешала бы порция кофеина, – заметила она, изрядно удивив Айви.

Неужели у не прямо на лбу написано, что она не выспалась? С утра она выглядела совсем не такой сонной, какой себя ощущала. Что же ее выдало?

Ответ на этот вопрос Айви выяснила, подойдя к раковине и заглянув в зеркало. Бирюзовая хирургическая шапочка с лимонным принтом была криво закреплена заколками, придавая ей небрежный вид, а глаза казались стеклянными.

– Ты предугадываешь мои желания, – устало улыбнулась Айви, встретившись в отражении взглядом с Оливией. – Как думаешь, хорошая идея смешать эспрессо и энергетик? Мне необходим допинг, чтобы дотянуть до вечера. Ночью хотя бы можно подремать. Если повезет, – добавила она, подобно всем врачам, немного подверженная суевериям.

Как только Айви уговорила Фрею лечь в своей спальне, она стянула с дивана окровавленный плед, постелила вместо него чистую простынь и позволила Таро улечься на подушке рядом со своим лицом. Однако сон не шел. Несмотря приложенные усилия, запахом доминирующего провоняла вся гостиная. Он был таким плотным, что остался висеть в воздухе надолго после его ухода и будто лип к ее коже, как навязчивое касание, от которого хотелось отмыться. Это мешало просто сделать вид, что никакого вторжения в ее уютный мирок не произошло.

Прежде чем провалиться в вязкое марево, наполненное странными видениями, Айви довела себя до крайней степени морального напряжения, строя догадки и предположения относительно ночного происшествия и его последствий. Она проснулась, ощущая себя тестом после прохождения паста-машины – и это состояние последовало за ней на работу.

На пороге операционной Айви собралась, но, вероятно, надевая форму, она спала на ходу.

– Читать мысли – это моя работа, милая, – снисходительно улыбнулась Оливия, наблюдая за тем, как она тщательно намыливает руки до самых локтей, а затем трет под ногтями специальной щеткой. – Сама знаешь – наши клиенты не особо разговорчивы, так что без способностей к телепатии не обойтись. Но я думаю, тебе стоит ограничиться крепким кофе. От сочетания «эспрессо с энергетиком» у меня начинается тахикардия.

Похлопав подругу по плечу в знак поддержки, она сказала, что отправит к ней ассистента, и выскользнула в коридор, оставив Айви готовиться к операции с гораздо большим зарядом энергии, чем было до ее визита.

Это было удивительным свойством администратора клиники «Флаффи»: когда Оливия входила в кабинет, чтобы обновить расходники или передать изменения в расписании, в нем становилось светлее: не как от искусственного света операционной лампы – а потому что в помещение будто врывалось солнце. Подвижной мимикой, пытливыми темными глазами и энергичностью Лив напоминала Айви очаровательного щенка, от общения с которым непременно поднимается настроение. Но вьющиеся волосы пшеничного цвета и кукольные ресницы дополняли образ и навевали мысли о кокер-спаниеле. Оливия, кроме того, была идеальным компаньоном в любом деле, что усиливало сходство.

Привычка отождествлять людей с породами собак появилась у Айви в детстве. Она обожала животных, и на пятилетие папа подарил ей большую иллюстрированную энциклопедию. Сначала Айви просто разглядывала картинки – но вскоре научилась читать, лишь бы побольше узнать о повадках борзых, бульдогов и терьеров..

Она и не подозревала, как в будущем ей пригодится эта информация.

Но еще раньше поступления в колледж Айви развлекала себя поиском общих черт между человеческими лицами и мордами четвероногих. Далеко не всегда аналогия строилась только на внешнем сходстве – иногда это было нечто почти неуловимое в манере поведения или характере. Например, Фрея напоминала добермана – стройная, пропорциональная, поджарая; ее движения были точными и стремительными, но в то же время грациозными. Роури вызывал ассоциацию с хаски – такой прекрасный и утонченный внешне, он становился откровенно нелепым, когда начинал громогласно завывать из-за каких-то бестолковых импульсов в мозгу.

Оливия была теплой и игривой – именно это превращало ее в незаменимого сотрудника в таком месте, как ветклиника, где лица и события менялись слишком стремительно. Как связующий раствор, она заполняла собой пустоты – в разговоре и в душах тех, кому требовалась отвлечься от ожидания или горя – и находила доброе слово и для пациентов, и для их хозяев, и для врачей, падавших с ног после суточной смены. Неудивительно, что после ее визита у Айви открылось второе дыхание.

Закончив с Макси и оставив его под наблюдением ассистента, она вышла в коридор, где хозяева с нетерпением ждали окончания операции. Айви успокоила их, дала рекомендации по восстановлению и с чувством выполненного долга направилась в комнату отдыха.

Время, отведенное на ланч, уже подошло к концу, и она оказалась пуста. Возле микроволновки лежал промасленный бумажный пакет и картонный держатель с двумя стаканами, из чего Айви сделала вывод, что Оливия не обедала без нее.

И хоть от голода желудок прилип к позвоночнику, она не стала приступать к еде.

Чтобы скрасить ожидание, девушка вымыла руки и смазала их жирным кремом. От частого контакта с антисептиками ее кожа постоянно выглядела воспаленной и, если не ухаживать за ней как следует, трещин не избежать.

Ощущая неприятную липкую текстуру на ладонях, Айви скорчила своему отражению гримасу, которую оно тут же повторило. Глаза соскользнули ниже – и она не смогла не улыбнуться.

Ее внешний вид имел мало общего с ассоциациями, которые обычно возникают в голове при слове «врач». Айви намеренно выбирала медицинскую одежду ярких оттенков: ее любимым цветом был оранжевый, но сегодня она была в небесно-голубом. Про хирургическую шапочку Айви среди работников и посетителей и вовсе ходили легенды: она меняла их каждую смену, выбирая самые кричащие и легкомысленные принты и неизменно повышая настроение себе и окружающим. В обычной жизни она предпочитала неброскую одежду, зато для клиники выбирала все самое заметное.

Джо

Айви обожала свою работу.

Клиника «Флаффи» находилась в Роузвелли – тихом и уютном районе, разросшемся настолько, что негласно считался пригородом. Она жила и работала здесь с тех пор, как съехала из дома главы клана – называть его родительским у нее язык не поворачивался. Роузвелли был широко известен своим Ботаническим садом, в котором почти круглый год цвел какой-нибудь из многочисленных сортов роз, комфортными велодорожками и фермерским рынком со свежими фруктами и овощами. В нем было все необходимое для комфортной жизни: школа, больница, торговый центр, прачечная и автомастерская.

Но решающую роль в выборе места жительства сыграло отсутствие крупных стай в радиусе нескольких миль. В городе, где оборотни жили среди людей – или люди жили среди оборотней, – это было редкостным везением.

Еще большим везением было найти работу, являясь омегой. Айви дорожила своим местом и гордилась, что ее ценили как хорошего специалиста.

Вытерев руки, она рухнула на диван, сбросив желтые кроксы, вытянула ноги и пошевелила пальцами в голубых носках.

– Как все прошло? – еще с порога деловито спросила Оливия и, не теряя времени, прошла мимо Айви и сунула пакет с сэндвичами в микроволновку.

Приподняв ткань шапочки, девушка почесала вспотевший лоб и пожаловалась:

– Как же я вымоталась! Болит каждая косточка. Вот бы сейчас на массаж..

– Через двадцать минут у тебя прием, – сразу опустила ее на землю Оливия, даже во время обеда контролирующая все, что происходило в приемной, через приоткрытую дверь. Дождавшись звукового сигнала, она вынула сэндвичи и, передавая Айви ее «Капрезе», хмуро смотрела перед собой отсутствующим взглядом, вспоминая. – Шпиц по имени Барри с аллопецией! – воскликнула она и, более чем довольная своей памятью, опустилась на диван и принялась распаковывать сэндвич с индейкой.

Айви тоже зашуршала упаковочной бумагой с логотипом известной кофейни.

– Это тот, у которого еще и аллергия на курицу? – уточнила она и откусила внушительный кусок. Однако уже в следующий момент зашипела сквозь стиснутые зубы. Микроволновка в комнате отдыха жила своей жизнью: снаружи чиабатта был еле теплой, в то время как начинка обжигала язык. – Осторожнее, – предупредила она Лив и продолжила с набитым ртом: – Мне казалось, они сменили питание и зуд прошел.

– Решили перестраховаться? – предположила та. – Или снова накормили запрещенным. – Сделав глоток кофе из фирменного стаканчика, она изрекла: – Даже с объятиями можно перестараться и непреднамеренно задушить, а когда речь заходит о питомцах, от любви тормоза слетают у всех. Многие хозяева почему-то забывают, что собаки с одинаковым аппетитом жуют дорогущий корм и подошву от ботинка.

– Эту речь стоит внести в обязательный инструктаж для всех владельцев собак. Особенно лабрадоров, – говоря это, Айви опиралась на свой богатый опыт лечения заворотов кишок именно у этой породы. Распробовав начинку из песто и моцареллы, она замычала от удовольствия. – Что бы я без тебя делала!

– Заработала бы гастрит, – снисходительно фыркнула Оливия. Перестав жевать, она пристально взглянула на Айви и, изображая беззаботность, бросила: – Надеюсь, взаимен ты угостишь меня свежими сплетнями.

Все еще не подозревая, какая тень нависла над ее головой, Айви повернулась к девушке.

– О чем ты?

– Не связан ли с твоим недосыпом наш новый невролог? – быстро спросила Оливия. У Айви буквально кусок встал поперек горла, и это наверняка отразилось на лице. Но его скептическое выражение не остановило Лив от невинного пояснения: – Доктор Патрик Коптон, верно?

– Ты сама курируешь его расписание и должна знать, что прошлой ночью он дежурил, – проворчала Айви, потянувшись за кофе.

Проткнув соломинкой крышку своего айс-американо, она зачем-то помешала его и, сделав глоток, нашла его менее отвратительным, чем затронутая тема, хотя обычно предпочитала молочные напитки со сладкими сиропами.

– Верно, – слишком легко согласилась Оливия. Подозрительно легко. – Ночью здесь почти никого нет, – загадочно произнесла она. – Развлекайся как душе угодно.

– Ты в своем уме? – округлила глаза Айви – Повсюду камеры.

– Да, но у них есть слепые зоны. Я точно знаю, где сесть готовиться к семинарам, чтобы мне не влетело за несоблюдение служебных инструкций.

Оливия еще училась в колледже и работала в «Флаффи» на полставки.

– Просто твои лобные доли еще не сформировались, – с намеком на их трехлетнюю разницу в возрасте и связанную с ней дерзкую самонадеянность сказала Айви.

Отношения с Лив у них сложились такие, будто она обзавелась еще одной младшей сестрой. Очень бойкой и самостоятельной сестрой.

Поначалу Айви, помня собственные трудности с адаптацией, взяла младшую коллегу под опеку. Но они быстро поменялись ролями. И только в такие моменты Айви вспоминала, что Оливия ненамного старше Айзека.

– Если после этого я стану такой же занудой, как ты, то я лучше обойдусь недоразвитыми. И не забалтывать меня! Я видела, вчера вы ушли вместе, – не унималась она. – Как это произошло? Вас захватила страсть? Накрыли воспоминания о былых днях? Или, может, вспыхнула новая искра?..

– Можно еще громче? А то не все услышали. – Айви покосилась на дверь, сражаясь с желанием встать и прикрыть ее.

Проследив за направлением ее взгляда, Оливия понизила голос до интимного шепота:

– Так вы были были у него или у тебя? – Она оборвала сама себя и исправилась: – Хотя нет, у тебя же ошивается Айзек. Конечно, у него! Где он поселился?

– Откуда я знаю? Он проводил меня до конца улицы. По пути мы немного поболтали. И все.

Айви не оставила места для домыслов, но ее ответ не удовлетворил любопытство Оливии.

– Разве он не был твоим первым парнем? – торжествующе спросила она, словно уличила подругу, хотя та сама же и рассказала об этом. – Такое не забывается.

«Первым и единственным», – мысленно поправила Айви, но решила не упоминать об этом вслух, чтобы мечтательная натура Оливии не придала новой информации слишком большое значение.

Она и без того жалела, что ляпнула про себя и Патрика, но слишком удивилась, увидев, как Оливия создает для него личную страницу во внутренней системе клиники.

Конечно, имя было не таким уж редким, но в сочетании с фамилией и специализацией не оставляло шансов на ошибку.

– Обычно так говорят про первую любовь, а моей первой любовью был гитарист из инди-группы. Джонатан. С тех пор он занимает особое место в моем сердце, – с чувством сказала Айви, переводя разговор в шуточное русло.

– Неужели ничего не екнуло, когда ты увидела его? Потные ладошки? – спросила Оливия с каким-то отчаянием. – Бабочки в животе?..

– Не существует никаких бабочек, это все синдром раздраженного кишечника, – отрезала Айви. Но все же сжалилась и сказала: – Я его едва узнала.

– Так изменился?

– Ничего не имею против очков и акне, но вынуждена признать: без них ему гораздо лучше.

Вспомнив, как Патрик покраснел всем лицом и шеей, осознав, кто перед ним, когда они столкнулись возле кабинета рентгена, Айви спрятала улыбку, вновь приложившись к уже размокшей трубочке. Потом он быстро принял невозмутимый вид, но его реакция ненадолго вернула ее во времена, когда они только познакомились.

Как же Айви поразилась, когда он открыл рот и заговорил бархатистым голосом, в котором проскальзывали самоуверенные нотки.

– То есть ты обратила внимание, что доктор Коптон ошеломляюще красив? – дразнящим тоном спросила Оливия, указав на нее пластиковым стаканчиком, который как раз собиралась поднести ко рту.

– Я же не слепая, – пожала плечами Айви. – Но это не имеет значения.

В первый же день они столкнулись повторно (свидетелем этой сцены и стала Оливия), и она убедилась, что харизматичный и по-хорошему нагловатый доктор Коптон окончательно растерял черты ее первого парня.

Головой Айви понимала, что Патрик выглядит как мечта любой девушки от пятнадцати до шестидесяти, но никак не могла привыкнуть к его обновленной версии. Время придало его внешности золотистого ретривера определенный лоск, который делал вежливое дружелюбие Патрика опасным оружием, способным поразить множество женских сердец. Но карие глаза остались те же. И в то же время они принадлежали кому-то другому. Это несоответствие пробуждало в Айви сложное сочетание щемящей грусти и гордости.

В колледже Патрик стал ее первым другом, изменившим все.

Другом – только потом парнем.

Но что важнее, он был первым человеком, который принял ее.

Иерархия оборотней такова, что, хотя омег относили к Высшим, их принимали за существ второго сорта. Среди альф, занимающих главенствующее положение, ценилась сила, скорость реакции и ловкость, а ею Айви и ей подобные не обладали. По крайней мере в человеческой форме. Омеги проявляли большую мягкость и уступчивость и подстраивались под альф, которые одним своим присутствием могли сломить и подчинить. Генетическая память, подкрепленная клановыми обычаями, побуждала вести себя как вода, принимающая форму сосуда, в который ее нальешь. Это объясняло высокую приспособляемость омег. Она-то и помешала чужому миру отвергнуть Айви.

Альфа на ее месте и пытаться бы не стал. Они никогда не прогибались, а пытались продавить под себя и ломались, если ничего не выходило. Сила делала их одновременно великими и жалкими, а Айви была слабой, зато живучей, как плющ, в честь которого ее назвали.

После поступления в колледж она осторожничала, боясь навредить репутации, и вела себя зажато, словно скрывала какой-то роковой изъян.

Люди относятся к оборотням по-разному, но, как правило, даже у тех, кто настроен относительно дружелюбно, голова забита предрассудками. Омег считали недалекими и развратными и, в отличие от альф, которые необъяснимо пугали, к ним не стеснялись липнуть с грязными предложениями. Чрезмерная мнительность была приобретенным качеством, а не свойством характера Айви. Она просто понимала, что в случае чего ей никто не поможет. Но жажда общения сподвигла ее обратить внимание на парня-отшельника, который держался особняком и не проявлял к ней ни малейшего интереса.

«То, что нужно», – решила тогда Айви и вцепилась в Патрика, который только этого и ждал.

Он был нескладным вчерашним подростком, который стеснялся себя и, чтобы скрыть это, предпочитал угрюмо молчать. Он нуждался в ней, а она хотела быть нужной. Идеальное совпадение.

Очень быстро они нашли общий язык, как потерпевшие кораблекрушение путешественники, вынужденные делить один спасательный плот.

В тот первый год колледжа и последовавшее за ним лето Айви и Патрик не столько встречались, сколько совместно ставили эксперименты. Она исследовала мир людей, а он – мир девушек.

Они стали друг для друга ярчайшей вспышкой сверхновой, оставившей отпечаток на всю оставшуюся жизнь, вихрем урагана, который сначала захватил, завертел до головокружения, а после разбросал по разным сторонам.

Когда Патрику предложили обучение в Хоуптоне, где для неврологов была углубленная практика, они почти безболезненно распрощались. Потом даже какое-то время переписывались в мессенджере, но расстояние стерло остатки влюбленности.

Никакой драмы.

Вот бы так продолжалось и теперь.

Айви была убеждена, что они смогут снова стать друзьями. Раньше у них было так много общего, просто нужно познакомиться заново.

А с Оливией держалась скрытно, чтобы та не надумала лишнего.

Может, Патрик не хотел ассоциаций с прошлым собой? Айви очень хорошо понимала это, ведь при их первом знакомстве желала того же – и он предоставил ей это.

– И это все? – не унималась Оливия. Айви пробормотала что-то неразборчивое, что можно было расценить как согласие. Лив драматично откинулась на спинку дивана, не скрывая разочарования. – Я надеялась, что намечается какая-то горячая история, которая разнообразит наши скучные будни.

В этот самый момент телефон Айви завибрировал на беззвучном режиме. Достав смартфон из кармана, она глянула на уведомление и, увидев имя брата, тут же нажала на сообщение и открыла диалог.

«Я иду к маме на ужин».

Девушка озабоченно нахмурилась, не зная, по какому поводу беспокоиться в первую очередь: из-за того, что он решил посетить клан, или из-за отсутствия эмоджи, которых Айк обычно не жалел, желая подразнить ее – это Айви вечно использовала сердечки и поцелуи, потому что не хотела показаться грубой.

Неуместное упрямство Айзека неимоверно бесило, но в глубине души она чувствовала себя перед ним виноватой: обычно между ними не было тайн. Не облегчало ситуации и то, что она ощущала ту же бессильную злость, не понимая, что за секрет от него оберегает. Но желание уберечь брата от неприятностей всегда было главным приоритетом и затмевало даже вечное стремление Айви сохранять мирную атмосферу между ними.

Впрочем, еще она по-детски обижалась за этот его демонстративный визит к матери.

Но не запрещать же? Это глупо и жестоко, особенно если вспомнить тот неудобный факт, что она оставалась его официальным опекуном.

Айви раздраженно отстучала: «Не забудь всех выгулять и проверить, чтобы в поилках была вода!»

Она заблокировала телефон, увидев, что сообщение прочитано, но так и не дождавшись ответа (вот засранец!), и спрятала его в карман

– Фрея и Роури заявились ко мне среди ночи, – наконец прояснила ситуацию Айви. – Ты же знаешь, какими они бывают.

Оливия знала и понимающе кивнула, сочтя объяснение вполне исчерпывающим. Айви не раз жаловалась на привычку своих друзей-оборотней заявляться без предупреждения.

Она познакомилась с братом и сестрой Уинтерами в двадцать третий день рождения Айви. Друзей у нее было не так уж много, по крайней мере таких, кого она хотела приглашать к себе домой, поэтому все они неминуемо встретились во время праздничного барбекю на заднем дворе Прайсов.

Оливия отличалась широкими взглядами и считала, что глупо избегать кого-то, кто может превратиться в волка, когда люди спокойно заявляют, что осознали себя деревом. «Такое сейчас время», – философски сказала девушка, когда Айви деликатно предупредила, с кем придется иметь дело. Однако, несмотря на свое осознанное мировоззрение, столь редкое для людей, поначалу она в открытую пялилась на Фрею и Роури и вслух удивлялась, куда они подевали хвосты и клыки. Интерес был настолько искренним, что на него невозможно было обижаться. И даже когда она стала мерить температуру Роури, чтобы убедиться в том, что она действительно сто по Фаренгейту, он только посмеивался. Но потом Оливия со всей своей непосредственностью спросила, поддаются ли оборотни дрессировке, – и хохотала только Айви, а гордые альфы юмора не оценили.

– Даже если я поселюсь в зале, мне никогда не достичь такой формы, как у Фреи, – вздыхала она на следующий день во время обеденного перерыва. – А ты сможешь, если перестанешь пить блокаторы?

Несмотря на обилие информации, люди оставались немного невежественными в том, что касалось оборотней. Это увеличивало и без того большую пропасть между ними.

Оливия не могла не заметить, как каждый день в определенное время Айви пила голубую пилюлю, но никогда не задумывалась, какой эффект она обеспечивает. После встречи с настоящими оборотнями девушка захотела узнать побольше.

Хорошо, что она не попросила объяснить, что такое сущность.

На этот вопрос не было точного ответа даже у современной анобиологии – науки, изучающей анатомию и физиологию оборотней.

– Нет, я же омега. Я бы превратилась в.. – Айви изобразила в воздухе что-то, напоминающее песочные часы, а потом покачала головой: – Хотя теперь уже вряд ли. Блокаторы нарушили мне гормональный фон.

– Неужели его нельзя восстановить?

– Вряд ли. Да мне это и не нужно.

Из-за того, что Айви начала принимать таблетки в шестнадцать, еще до инициации, ее развитие в каком-то смысле остановилось. Для альф она оставалась непривлекательной, но Оливии, для которой мир феромонов был недоступен, не приходило в голову, что с ней что-то не так.

Вот и тогда она окинула Айви внимательным взглядом, пытаясь увидеть какие-то изъяны и не находя.

– Ты не жалеешь, что принимаешь их? – пыталась осознать все тонкости Оливия. – Кажется, ты многое теряешь. Я имею в виду, разве ты сейчас не совсем как человек?

– Что-то теряю, что-то приобретаю, – обтекаемо ответила Айви.

– О чем ты?

– Безопасность.

Казалось, Оливия потеряла дар речи, что бывало с ней редко.

Наверняка вспомнила о случаях изнасилований альфами – их широко освещали в СМИ, чтобы показать жителям Нокса, что Охотники не зря получают свою зарплату, – но никогда не соотносила их с Айви. Это она еще не подозревала, что дела, которые получали огласку, имели мало общего с реальностью за закрытыми дверями кланов. Людям, жившими бок о бок с существами, которые имели все шансы одичать, пробыв в звериной форме слишком долго, было важно иметь ощущение защиты. Им его предоставлял специальный отдел полиции, призванный следить, чтобы оборотни следовали общим законам. Ночные Охотники.

Люди не понимали, что любая защита, кроме той, которую обеспечиваешь себе сам – когтями и зубами или, если их нет, любым другим способом, – условна.

А вот Айви понимала.

Но не стала углубляться в неприятную тему, чтобы не лишать чувства безопасности Оливию.

Они доели, обсуждая новости клиники, и она отошла на пост принять факс.

Айви глянула на часы, отмечая, что до приема еще есть время, смяла бумажные упаковки и выбросила в мусор остатки американо, который так и не смогла допить.

Подойдя к окну, она выглянула на улицу. В это время дня на стоянке были только машины сотрудников. Сама Айви ездила на велосипеде, поэтому слабо разбиралась в марках, но было сложно не узнать логотип из трех перекрещивающихся колец в центре решетки радиатора одной из них. Кто-то из посетителей привез питомца на черном танке, который сильно выбивался на фоне кроссоверов, которыем отдавали предпочтение в пригороде. Его бампер словно ухмылялся Айви.

Впрочем, охватившее девушку липкое неприятное чувство было вызвано не этим.

Наедине с собой ее настигло беспокойство, которое удавалось удачно маскировать делами.

Волчица металась в своей клетке, принюхивалась, пытаясь по запаху выведать информацию из внешнего мира. Ночной инцидент всполошил ее, но блокаторы не позволяли получить доступ к органам чувств Айви – и она рычала от бессилия. Периодически это проявлялось слабой вибрацией прямо в костях и мурашками, которые хотелось с себя стряхнуть, передернув плечами.

Айви предполагала, и не без оснований, что сущность ненавидит ее.

Возможно, если в следующей жизни она получит материальное воплощение и они встретятся, волчица вцепится ей в глотку, желая отомстить за все прошлые мучения.

Отвратительный хруст, которым это будет сопровождаться, звучал в ушах всякий раз, когда Айви глотала очередную таблетку.

Она часто фантазировала, какой оказалась бы ее звериная форма, если бы обстоятельства сложились иначе, но никогда не жалела о своем выборе, считая его благоразумным и единственным верным.

Волчья стая и стая оборотней – не одно и то же.

Их с сущностью влияние друг на друга было взаимным и могло дорого обойтись Айви в ее нынешнем положении – при самостоятельной жизни, – так что она изо всех сил подавляла связь, разорвать которую могла лишь смерть. Но канал никогда не блокировался окончательно: они будто обменивались сообщениями в приложении для распознавания эмоций, и в данный момент пузыри, отображающие настроение в режиме реального времени для них обеих, были одинакового тревожного фиолетового оттенка.

Звук открывающейся входной двери помешал ей задуматься об этом и накрутить себя.

Айви отошла от окна и выглянула в коридор через щель в двери.

К стойке подлетела женщина средних лет в розовом спортивном костюме, остановилась и принялась подгонять своего спутника, который, отдуваясь, тащил на руках огромного лабрадора. Пес выглядел жутко довольным, его раскрытая пасть напоминала улыбку, но Айви, переглянувшись с Оливией, вышла из комнаты отдыха.

– Прошу, нам нужна помощь! Голди обожрался шоколадных конфет. Съел целую тонну! – взмолилась запыхавшаяся женщина и, оправдываясь, добавила: – Но они были в бумажном пакете. Никакого токсичного пластика.

– О, это меняет дело, – добродушно улыбнулась Айви, стараясь внушить спокойствие то ли взволнованным хозяевам, то ли себе перед предстоящей процедурой промывания желудка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.