Антонина Крейн
Стражи восемнадцати районов. Серия 5. Тебе это ближе

Глава 19
Тебе это ближе

– Женя? Ты правда думаешь, что если просто поспишь на учебнике, то знания сами просочатся тебе в голову?

Я вздрогнул от прозвучавшего над самым ухом голоса Феликса. Рыбкин шутливо стукнул меня по затылку, и я поднял голову от рабочего стола, за которым так бесславно отключился.

– Уже утро?.. – сонно пробормотал я.

– Уже час дня, – со значением поправил Феликс. – Фу, у тебя слюна течет, ты что, сенбернар?

Я вспыхнул и утер рот. За окном действительно разливался лимонадной свежестью и пузырился солнечными бликами ясный летний день. Скакали воробьи на ветвях тополя, растущего прямо возле дома. Что-то важно вещал туристам гид, водящий их по разноцветным мостам. С нашего визита в Небесные Чертоги прошло больше недели.

За это время мы успешно спасли город от одного проклятого духа и одной проклятой куклы (заодно арестовав ее чокнутого создателя). Я увидел Феликса в бою, а сам имел возможность зачаровать проклятого музыкой.

Сейчас Рыбкин самоуверенно взял книгу, на которой я спал. Вгляделся в текст и цокнул языком.

– Ты не добрался даже до третьей главы. Лентяй!

– Потому что я читаю внимательно, а не как некоторые, – пробубнил я оскорбленно и, зевая, поплелся в ванную – умываться.

– Я тоже читаю внимательно! – уверенно крикнул Рыбкин мне вслед. – Просто еще и быстро.

Это была правда. Несмотря на свой легкомысленный облик, Феликс умел сосредотачиваться так, что проглатывал толстую книгу за вечер. Я сначала думал, он читает по диагонали и упускает две трети информации. Но, проэкзаменовав его пару раз, вынужден был признать, что он действительно все запоминает.

Еще один повод завидовать блистательному Феликсу Рыбкину.

Предыдущий повод появился у меня вчера, когда мы отправились на вечеринку студентов-колдунов, приехавших сюда из Москвы на стажировку. Гавриил попросил нас познакомиться с ними, пообщаться и заодно приглядеть, как бы они чего не учудили. Их было человек пятнадцать, они сдвинули столы в одном из атмосферных баров в районе Кирочной улицы и гудели так, словно были представителями улья.

Мои социальные навыки всегда оставляли желать лучшего, но в этот раз я последовательно бил все антирекорды коммуникации.

Я не запомнил ни одного имени. Я путал лица. Мне нравилось сидеть в уголке и слушать колдунов, как подкаст, но эти бешеные экстраверты полагали, что я страдаю, раз молчу, и потому считали себя обязанными общаться со мной. Я отвечал то слишком тихо, то слишком громко; то слишком коротко, то слишком длинно.

Я не понимал, как мне следует вести себя с ними – с теми, для кого я теперь был уважаемым господином стражем. Я должен выглядеть крутым и недосягаемым? Умудренным и снисходительным? Или таинственным, укутанным ответственностью, словно мантией?

Понятия не имею, как до́лжно было. На деле я казался себе яйцом, разбитым не на той сковородке и теперь медленно поджаривающимся от неловкости.

Ну а Феликс превзошел себя. Клянусь, я бы не хотел буквально оказаться на его месте – в самом центре компании, под перестрелкой взглядов, – но точно не отказался бы чувствовать такие же удовольствие, легкость и радость, какие были написаны на его улыбающемся лице. Он ко всем мог найти подход, и люди, болтая с ним, словно наполнялись золотистым светом изнутри.

Феликс Рыбкин.

Первый страж Адмиралтейского и Василеостровского районов.

Я тайком смотрел на него, вздыхал и думал, что завидую его теплу и доброте.

Мне всегда было интересно, в каких условиях нужно взрослеть, чтобы вести себя настолько открыто. Мой опыт общения с подобными людьми показывал, что большинство из них росли со стойким ощущением безопасности. «Мир добр и рад тебе, люди – хорошие» – словно было прописано у них в установочном файле. И поэтому, соприкасаясь с окружением, они расцветали и наполнялись энергией. Жизнь была их игровой площадкой, а люди – друзьями в песочнице. И конечно, такие оптимисты обожали играть.

Я же был устроен иначе.

Я рос с ощущением, что мир – это очень холодное место, полное бытовых конфликтов. Ничего сверхдраматичного, но… Нужно постоянно держать себя в руках, постоянно прятать мысли и чувства, иначе «что о нас люди подумают». Нужно быть как все, однако, если эти «все» пойдут прыгать с крыши, мне самому стоит пойти к учительнице. Хотя быть доносчиком плохо. Однако если ты доносишь взрослым на детей – уже хорошо, потому что ты как бы на стороне добра. Но почему это «добро» всегда выглядит как несчастная женщина лет сорока с заплаканными глазами? И в какой момент осмотрительность становится просто трусостью и опасность ты видишь даже в прыжке с обычной скамейки в снег?

Мир, полный противоречий. И люди – их главные проповедники.

Иногда я вообще не понимаю, как дорос до своих двадцати трех и не свихнулся – столько контрадикторных правил умещались в моей голове.

Интересно, впишется ли Феликс в мою концепцию о «безопасном» детстве как залоге его открытости? Он говорил, что в Академии какое-то время был изгоем – но ведь туда поступают только в семнадцать лет. А чем Рыбкин занимался до этого?

Надо будет расспросить его.

Устав от шума и духоты, я вышел из бара подышать. Перед входом тоже была толпа, да еще и курящая, – так что я, в поисках уединения, свернул за угол, в подворотню. Самому себе напомнив персонажа какой-нибудь молодежной драмы, я решил сделать то, что так часто видел на экране: прижался спиной к стене и сполз по ней.

Так обычно делали герои, разрываемые чувствами. В жизни это оказалось ужасно неудобно, потому что красная кирпичная кладка царапалась и едва не протерла мне рубашку на спине.

Возможно, надо делать это, не так сильно упираясь лопатками?

Я задумчиво приподнялся и попробовал еще раз. Нет, теперь получалось так, словно я просто приседаю, независимо от стены, скорее спортивно, чем трагически. Я снова встал, и…

– Жень, с тобой все нормально? – поинтересовался выглянувший из-за угла Феликс.

– Да! – выпалил я, подскакивая. – Решил немного размяться.

Он с любопытством наклонил голову, сережка в виде поднятого большого пальца качнулась в ухе.

– Ты лучше в более освещенных местах разминайся, не в таких подворотнях, – от души посоветовал Феликс. – И приятно тебе возле мусорки отираться?

– Какой мусорки? – не понял я, но уже в следующий момент действительно почувствовал неприятный гнилостный запах.

Я оглянулся. В паре метров от меня оказался огроменный зеленый бак. Подобные стояли под окнами моей московской квартиры, в пять утра их содержимое закидывали в грузовик и увозили черт знает куда. Рабочие всегда делали это так громко, что мне хотелось назвать их петухами. (Не в оскорбительном смысле. В зоологическом. Утро и все такое.)

Между тем я был совершенно уверен, что еще минуту назад никакого бака в подворотне не было. Я бы точно почувствовал эту вонь. Которая, кстати, стала еще сильнее.

«А мусорки в Петербурге, случайно, не умеют перемещаться на своих двоих?» – хотел было шутливо спросить я, как вдруг…

Мое предположение обернулось правдой. Вот только бак приподнялся не на «двоих», а на всех «шести». Железные ноги – словно у какого-нибудь роботожука из постапокалиптических фантазий – выдвинулись со дна. А в грязно-зеленом боку распахнулась челюсть и открылись злые красные глаза над ней.

Я даже не успел понять, что происходит, а оживший бак, щелкая зубами, уже поскакал ко мне.

Так это же проклятая тварь!

– В сторону! – рявкнул Феликс, на которого я, невольно попятившись, налетел спиной.

Невнятно взвыв от удара затылком в челюсть, Рыбкин схватил меня за плечи и буквально отшвырнул. Упав на асфальт, я с открытым ртом наблюдал за тем, как Феликс, подхватив какую-то арматуру, вставляет ее поперек пасти твари, словно распорку.

Мусорный бак взревел, обдавая нас таким зловонием, что у меня зашевелились волосы на голове.

– Ах ты ж сволочь неэстетичная! – оскорбился Феликс и сложил руки в боевую магическую печать.

Арматура переломилась в тот же момент, как тварь накрыло заклинанием обездвиживания. За углом, на улице с баром, послышались голоса, – кажется, кто-то еще решил проветриться.

– Отвлеки людей, – приказал Рыбкин не терпящим возражения тоном. – Не хочу стирать им память.

Я послушно выбежал из подворотни. Мой вид определенно оставлял желать лучшего: духота, потирание стенки, внезапная встреча с урбанистической проклятой тварью и валяние на асфальте никого не щадят.

– О? – увидев растрепанного и раскрасневшегося меня, удивились две знакомые московские студентки, вышедшие покурить. – Все нормально? А где Феликс?

– Там, – не стал лукавить я. – Он сейчас выйдет.

– А что он там делает? – не поняли девушки (одна светленькая, другая рыженькая), пытаясь заглянуть в проулок.

Я с мрачным упрямством маячил перед ними, мешая.

– Курит, – толком ничего не придумав, сказал я.

– А почему там?.. – растерялась рыженькая.

– Секрет.

– Он же не курит? – нахмурилась светленькая.

– После некоторых занятий – все же да, – запутавшись в показаниях, сказал я и поправил съехавшую набок рубашку.

Они вытаращилась на меня с открытыми ртами и таким неприкрытым шоком, что до меня вдруг дошло, как двусмысленно можно было бы истолковать мои слова.

– Нет! Я не имею в виду ничего такого! – замахал руками я, наседая на них. – Я просто косноязычный! На самом деле Феликс… м-м-м… ну… он…

– На самом деле я ловил проклятую тварь, – сказал Рыбкин, неожиданно нарисовавшийся рядом со мной. – А Женя у нас, по ходу, ударился головой и позабыл, что вы тоже колдуны и прекрасно знаете о проклятых.

Я посмотрел на него как на предателя:

– Ты же сказал мне отвлечь их!

– Так я не знал, что это наши!

– Но мы же слышали их голоса!

– Ты действительно думаешь, что я, плетя сложное заклинание, анализирую, кого слышу – случайных прохожих или новых знакомых?! – Рыбкин вытянул руку в сторону девушек, но их уже и след простыл.

А когда мы вернулись в бар, все возобновилось: Феликс стал душой компании, а я опять забился в угол. Когда студенты утихомирились и были торжественно рассортированы по отелям, мы отправились домой. Пошли пешком, потому что вечер был просто чудесный, а каждый, кто хоть немного знаком с Петербургом, понимает ценность такого подарка природы. Молчит о нежданном счастье, чтобы не спугнуть. Молится, чтобы оно продлилось.

Только тогда, по дороге, мы обсудили мусорную тварь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.