Сакральная анатомия власти. 4000 лет

«11. …и сказал: вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмёт, и приставит к колесницам своим, и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его; 12. и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его; 13. и дочерей ваших возьмёт, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы; 14. и поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмёт, и отдаст слугам своим; 15. и от посевов ваших, и из виноградных садов ваших возьмёт десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим; 16. и рабов ваших и рабынь ваших, и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмёт и употребит на свои дела; 17. от мелкого скота вашего возьмёт десятую часть, и сами вы будете ему рабами; 18. и восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда.»

Ветхий Завет, книга Царств, глава 8.

Введение

О чем это эссе? Скорее, это инженерный взгляд на фундаментальную систему управления человеком, обществом, государствами, конфессиями, нациями. Об универсальной архитектуре социально-политического управления, гибко трансформирующуюся тысячелетиями, через войны, кризисы, череду сменяющихся поколений, становление и падение империй, смены лидеров. Предлагаемый материал не претендует на истинность и не попирает фундаментальные основы верований и религий, а пытается провести аналогии и найти технический ответ в чем же такая непоколебимость и идеальность архитектурной сущности управления созданной 4000 лет назад…

Представьте, что вы нашли древний текст с инструкцией. Ей несколько тысяч лет. В нем описана идеальная система управления: есть верховный правитель, который никогда не ошибается, есть посредники, которые доносят его волю до народа, есть четкие правила поведения, есть система штрафов и поощрений, есть десятина и налоги, неприкасаемая элита, механизмы контроля над инакомыслием.

А если это не инструкция, а священное писание, которое миллиарды людей считают откровением Бога. И что, перечитывая его сегодня, вы с удивлением замечаете: ровно так же устроено любое современное государство, корпорация, компания, община. Любые… Без исключений…

Ветхий Завет – самая продаваемая, самая читаемая и самая сакральная книга в истории человечества. Ее цитируют президенты и главы корпораций, на нее ссылаются в судах и в школах, ею обосновывают войны и перемирия, у нее самое большое количество переводов и толкований. Но есть один вопрос, который почему-то никто не задает всерьез:

А что, если Ветхий Завет – это не только история о Боге, о вере людей в абсолют, а еще учебник по устройству власти? Что, если Моисей, получивший скрижали на Синае, первый в истории политтехнолог? Что, если десятина, которую платили в Иерусалимский храм – это просто древняя налоговая система? Что, если пророки, обличавшие царей – это древняя оппозиция? Что, если сам Завет – древний аналог конституции, общественного договора между Богом и народом, где права и обязанности прописаны кровью жертвенных животных и, возможно, искажены пророками?

Предлагаемая для исследования тема – попытка посмотреть на знакомый текст совершенно с другого фокуса, с позиции социальной инженерии, так модно и красиво скармливаемой нам современными социологами и политтехнологами. Это взгляд не теолога и не атеиста, а инженера-аналитика, который заметил в древних стихах универсальные работающие социальные механизмы.

В мире сейчас происходит странная вещь. С одной стороны, мы живем во время искаженной секулярности в истории: церковь приняла рыночные устои государства, установив твёрдые ценники на требы и обряды, наука практически полностью объяснило природу человечества, влезая в генную инженерию с помощью методологии CRISPR, искусственный интеллект всё больше обманывает сознание придавая с каждым релизом более совершенные модели новой реальности. С другой стороны, в каждой стране строятся идеологические конструкции, которые подозрительно напоминают религиозные: есть сакральные смыслы (национальная идея, цивилизационный код), есть пророки (политики, эксперты, блогеры), есть десятина (налоги, пошлины, комиссии, штрафы), есть отлучение (санкции, блокировки, рейтинги). Ничего не напоминает?

Да, если присмотреться, архитектура везде одна. Меняются только имена богов и названия налогов. Несущие конструкции остаются неизменно фундаментальными.Эта оценка несущих инженерных конструкций.Давайте вместе попробуем разобрать чертежи, из чего собрана машина управления власти по Ветхому завету. Сравним ее с современной конфигурацией. Найдем те же шестеренки в работе государств, корпораций, цифровых платформ. Увидим, как библейские механизмы управляют нами каждый день – через налоги, через кредиты, через соцсети, через новости, через рекламу, через вновь и вновь создаваемые смыслы.

Это не изобличение, ведь есть и другая линия. Потому что в той же самой Библии, поверх ветхозаветного чертежа, написан другой текст – Новый Завет. И он предлагает не отмену старой машины, а что-то другое. Что-то про надежду, про ценность человека, про внутреннюю свободу, про любовь к ближнему. То, что система всегда пытается выкинуть, подавить, изменить смысл, превратить в очередной фантик. Но что-то мешает…

Начнем с первой страницы, с первой главы, с первого стиха – «В начале сотворил Бог небо и землю…». Или, если перевести на язык политической философии: «В начале был Субъект, которому принадлежит всё…».

Часть I. Ветхий Завет как политическая архитектура (Теоретический фундамент)

Глава 1. Инженерные чертежи.

Ветхий Завет – для одних это священное писание, для других – собрание древних мифов, для третьих – исторический источник. Но есть ракурс, который почему-то остается за кадром почти всех дискуссий: взгляд на Ветхий Завет как на инженерный проект с логично выстроенной вертикальной системой смыслов для управления массами. Впрочем, если погрузиться нетеологическим анализом в другие не менее священные письмена, логика структуры сохраниться, не важно будет это индуизм, ислам или зороастризм.

Представьте на минуту, что перед вами не богословский трактат, а техническая документация – чертежи, спецификации, схемы. В них структурно и логично описано, как построить устойчивую вертикаль власти. Как организовать сбор ресурсов. Как обеспечить лояльность населения. Как наказывать отступников. Как легитимировать элиту. Как вкладывать смыслы скрывая истинные механизмы управления объектами.

Исследователи давно заметили, что политическая реальность древнего Израиля была прямым продолжением его религиозного самосознания. То есть сначала люди поверили в определённую картину мира, а потом выстроили под неё государство. Вопрос в другом: что это была за картина и как именно из неё вырастали механизмы власти? И главное почему оказалась настолько эффективной, что работает до сих пор.

Субъект – источник власти. Первое, что мы обнаруживаем, открывая ветхозаветный чертеж – это принцип верховной собственности. В книге Исход Бог говорит народу: «Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов; ибо Моя вся земля» (Исход 19:5). Фраза «Моя вся земля» – это не поэтическая метафора. Это фундаментальное юридическое заявление. Всея Субъект объявляет себя абсолютным собственником всего ресурса: территории, народа, скота, урожая. Люди получают доступ к этому ресурсу не по праву рождения, а на условиях договора. Вот он – первый элемент инженерной конструкции: сакральный собственник, чьи права на всё сущее не подлежат никакому сомнению. Никто не может предъявить ему иск, никто не может оспорить его владения. Он – источник всего.

В Библии эта логика проводится последовательно. Бог не просто "есть", Он – «Судья всей земли» (Бытие 18:25), «Законодатель» и «Царь» (Исаия 33:22). Тройная функция, которая позже станет основой любой государственной власти.«А вы будете у Меня царством священников и народом святым; вот слова, которые ты скажешь сынам Израилевым.» (Исход 19:6). А вот и пророк Божий как главный специалист отдела технического контроля сразу столбит свою роль в системе, передавая Объектам через себя смыслы и наветы Субъекта. И не возразишь, что инструкция неверна, так как сразу шла за заявлением главного… Мост между небом и землей, и здесь чертеж показывает удивительно стройную иерархию.

Священничество в Ветхом Завете началось с Аарона и его сыновей (Левит 8). Это была не просто должность, а каста со строгими правилами:

– они избирались и отделялись для служения непосредственно Богом;

– они должны были соответствовать особым требованиям святости;

– только им разрешалось приближаться к Богу от имени народа.

Заметьте: доступ к Субъекту контролируемо монополизирован. Чтобы получить "сигнал" сверху, нужен официальный ретранслятор. Но система по Завету не ограничивалась священниками. Она включала три типа посредников, чьи функции строго разделялись:

– священники – отвечали за храмовое служение, жертвоприношения, ритуалы;

– пророки – доносили волю Бога напрямую, часто обличая царей и народ;

– цари – осуществляли власть, суд и управление.

Вот что говорит об этом раннехристианский памятник "Апостольские постановления": "Пусть каждый остается в данном ему чине и не переходит пределы. Ибо они не наши, но Божии. И то, что было повелено совершать первосвященникам, к тому нельзя было приступать священникам, и то, что было определено для священников, тем не занимались левиты, но каждый соблюдал установленные служения, которые получил. А если кто-то хотел выйти за пределы вверенного ему, наказанием была смерть".

Инструкция по технике безопасности системы – разделяй и властвуй. Нарушение иерархии карается высшей мерой. Самый известный пример – царь Саул, который дерзнул принести жертву в отсутствие пророка Самуила. За это он лишился царства. Инженерная логика безупречна: если любой начнет выполнять функции любого, система рухнет.

Теперь обратимся к экономике, смазке любой системы, ведь если ее механизмы начинают ржаветь, останавливаются социальные лифты, или точнее они начинают перемещаться горизонтально, а социальные лестницы, к сожалению, приходят в негодность, так как не было должного обслуживания. Любая власть требует ресурсов. Десятина как налоговая система и Ветхозаветная архитектура решила этот вопрос с инженерной простотой, не требовавшая особых математических изысков, что позволяло любому назначенному контролеру называть свою цену при оценке размера десятины. Десятина – десятая часть от доходов, предназначавшаяся для священнослужителей – впервые упоминается в книге Бытия (Бытие 14:17-20), задолго до Синайского законодательства. Это означает, что механизм изъятия ресурса был заложен в систему изначально. На самом деле, по мнению историков, ветхозаветная десятина состояла из трех частей и составляла в совокупности больше:

– первая часть (10% от всего) – отдавалась левитам и священникам регулярно;

– вторая часть (10% от оставшегося) – собиралась на праздники;

– третья часть – отдавалась бедным в определенные годы.

Чем это отличается от современной налоговой системы – налог на доход физических лиц, налог на добавленную стоимость, налоги на имущество…?

Причем в федеративной структуре государственного устройства при централизации власти система так же не претерпела больших изменений. Все также разный размер сбора десятины в зависимости от «жирности» региона-плательщика.

Кроме того, существовала денежная десятина – около 12%. То есть система учитывала разные формы доходов и разные категории плательщиков. Чем не прогрессивная налоговая шкала? И это мы еще не учитываем современную инфляцию, которую на самом деле тоже можно рассмотреть, как скрытый налог, позволяющий собирать дополнительную ренту в условиях необходимости пополнения бюджета Субъекта, скармливая в ответ Объектам смыслы сложностей внешних ограничений и заботливого повышения уровня комплексной безопасности самого Объекта.

В книге Левит детально расписано, кто, когда и сколько должен платить. Во Второзаконии – кому эти средства предназначены. Пророки впоследствии будут обличать народ за неуплату десятины. Перед нами полноценная фискальная система, работающая столетиями.

И обратите внимание на обоснование: «Разве не знаете, что священнодействующие питаются от святилища? что служащие жертвеннику берут долю от жертвенника? Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования» (1 Коринфянам 9:13-14). То есть те, кто служит системе, должны этой системой и кормиться. Логика, которая сохранится на несколько тысячелетий.

Любая налоговая система требует механизма принуждения для обеспечения исполнения указаний Субъекта. И в Ветхом Завете содержится их в избытке. Высший Законодатель одновременно является и Высшим Судьей: «Иегова – наш Судья, Иегова – наш Законодатель, Иегова – наш Царь». Но функции исполнения Он делегирует людям. Здесь проступает остов трансформации руководства древних текстов в три современные ветви власти большинства нынешних государств.

В древнем Израиле существовала целая система исполнения приговоров:

– свидетели должны были первыми участвовать в казни (Левит 24:14-16; Второзаконие 17:2-7), что создавало коллективную ответственность и указание о неизбежности наказания свидетелю;

– судьи и цари имели власть казнить преступников;

– "Мститель за кровь" – специальная фигура, ответственная за осуществление правосудия в случае убийства.

Законы, данные Моисею (особенно в книге Исход, глава 21), регулировали буквально всё: от обращения с рабами до наказания за убийство, от компенсаций за телесные повреждения до ответственности владельцев скота. Это был единый кодекс, покрывавший все сферы жизни. В современном обществе кодексы даже тиражировались по «отраслям применения».

Примечательно, что даже ритуальные предписания (о чистом и нечистом, о жертвах, о праздниках) несут контрольную функцию. Они задают ритм жизни, структурируют время, определяют, что можно и что нельзя. Человек постоянно находится в поле действия правил.

Особое место в конструкции занимает фигура царя. Это не просто правитель – помазанник Божий. История Давида и Саула – идеальная иллюстрация того, как работает этот механизм. Саул преследует Давида, хочет его убить. И вот Давид получает возможность расправиться с врагом. В пещере, где Саул зашел "по нужде", Давид отрезает край его одежды. Но вместо убийства он останавливает своих людей. Почему? Вот его слова: «Да не попустит мне Господь сделать это господину моему, помазаннику Господню». Помазание создает неприкосновенность! Фигура царя сакральна независимо от его личных качеств. Саул – плохой царь, он одержим, он нарушает заповеди, он пытается убить праведника. Но он – помазанник. Трогать нельзя. Бог сам уберет его, когда сочтет нужным.

В этой логике заключен мощный стабилизирующий механизм. Если власть дана свыше, то любые попытки захватить её снизу – бунт против Бога. Смена правителя возможна только в рамках "божественного плана". Инакомыслие становится святотатством. Есть защитные механизмы на этот случай: «Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил сие пророк по дерзости своей, – не бойся его» (Втор. 18:22) и «Если пророк допустит обольщение и скажет слово, то Я, Господь, допустил пророка того обольститься, и простру на него руку Мою и истреблю его из народа Моего, Израиля» (Иез. 14:9). Т.е. Субъект решит, насколько нужно цензурировать данного пророка, насколько он легитимен в служении Субъекту, и только он может его выкинуть из системы. Это хорошо прослеживается как Иеремия, получив слово Божие, обличил Анания, который умер через два месяца – система сама устранила ложный элемент.

Неожиданный ракурс: такое ощущение, что логика идеальна, но что-то осталось за кадром. Когда осмысливаешь ветхозаветные тексты как инженерные чертежи, начинаешь замечать странные умолчания. Система детально описывает, что человек должен Богу, храму, священникам. Но почти ничего не говорит о том, что Бог должен человеку (кроме общих обещанных благ защиты и плодородия в случае послушания), если, конечно, это рассматривать как единую инженерную структуру. Система регулирует поведение, но не интересуется внутренним миром Объекта, достаточно, чтобы человек соблюдал ритуалы и платил десятину, внимал истинным пророкам, Единственное право – не верить лжепророкам, не получившим доверие Субъекта. И здесь идеология для борьбы с ними готовит своих «сынов пророческих» (4Цар. 2:3).

Система выстраивает жесткую иерархию, но оставляет за кадром вопрос: а что, если человек хочет напрямую общаться с Богом, без посредников? Ветхий Завет знает таких людей (Авраам, Моисей, пророки, или особо приближенные к Субъекту), раз они пророки, то структура подтверждена. Для обычного человека прямой доступ закрыт.

И самое главное такая система создает колоссальный разрыв между верхом и низом, но маскирует его ритуалами единства. Общие праздники, жертвоприношения, молитвы создают иллюзию общности там, где на деле работает жесткая машина изъятия ресурса.

Этот чертеж поражает своей стройностью. Но самое удивительное впереди. Когда начинаешь присматриваться к современным государствам – к их налоговым системам, к их иерархиям, к их идеологиям, к их способам легитимации – начинаешь замечать странные параллели. Те же шестеренки. Те же принципы. Даже те же проблемы. Неужели мы до сих пор живем по чертежам, составленным тысячелетия назад? И если да – то есть ли из этой архитектуры выход? Или любая власть обречена воспроизводить одну и ту же конструкцию?

Глава 2. Первичное: Вера и Страх как инструменты управления.

Страх как точка отсчета. Интересно, что первая эмоция, прямо названная в Библии – это страх. Не любовь, не радость, не умиление. Страх! После того как Адам и Ева вкусили от древа познания, они спрятались от Бога. И на вопрос «где ты?» Адам отвечает: «голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся» (Бытие 3:10).

Богословы скажут: это результат грехопадения, поврежденность человеческой природы. Социолог скажет иначе: страх – это первичный механизм самоограничения. Человек, который боится – управляем. Он не делает того, что может навлечь на него наказание. Он прячется. Он подчиняется.

Ветхий Завет фиксирует этот момент с удивительной точностью. Страх возникает одновременно с нарушением запрета. Система (Бог, Закон, правило) уже существует. Человек нарушает ее правила – и немедленно получает сигнал по рефлексии эмоции в виде страха. Идеальный контур управления.

Два лица страха: рабский и сыновний. Первый – страх наказания. Его называют «рабским». Человек боится, потому что не хочет страдать и испытывать боль. Это низший, но самый надёжный уровень мотивации. Он работает всегда и со всеми. Как писал святитель Игнатий Брянчанинов, «страх законополагается нам как средство, существенно нужное, необходимое для нас». Второй – страх оскорбить любящего. Его называют «сыновним». Человек боится не боли, а разрыва отношений. Это более тонкий инструмент, но он требует уже сформированной привязанности, психологически более ощутимый, тем телесное заживление.

Для инженера власти первый тип – базовый, «железобетонный». Он закладывается в конструкцию изначально. Страх как политический инструмент в Ветхом Завете, который даёт поразительные примеры того, как страх используется для управления массами и элитами:

– Фараон. Он боится роста численности израильтян. Что он делает? Усиливает угнетение. Логика: страх перед потенциальным бунтом превращается в политику террора. «Рабы должны бояться больше, чем надеяться» (Исход 1);

– Саул. Царь, потерявший легитимность, боится Давида. «И стал бояться Саул Давида, потому что Господь был с ним, а от Саула отступил». (1Цар 18:12). Страх парализует волю, толкает на иррациональные поступки, расшатывая власть изнутри. Но пока страх есть – система держится на том, что все боятся друг друга больше, чем царя;

– Пророки. Они используют страх как инструмент обличения. «Чего страшится нечестивый, то и постигнет его» (Притчи 10:24). Это работает как механизм обратной связи: страх перед наказанием – уже половина наказания.

Конечно, нужно определить еще один подвид – Страх Божий: Сакрализация контроля. Но самый мощный ход ветхозаветной архитектуры – это страх Божий. Не просто страх перед начальником или врагом, а страх перед Самим Источником власти. Псалмы полны этого чувства: «Служите Господу со страхом и радуйтесь [пред Ним] с трепетом» (Пс 2:11). Книга Притч называет страх Господень «началом мудрости» (Притчи 1:7, 9:10).

С инженерной точки зрения – это интернализованный контроль. Внешнего надзирателя можно обмануть, убежать от него, убить его. Но от Бога, который видит всё и наказывает «до третьего и четвёртого рода», убежать нельзя. Он встроен в сознание.

Пророк Иеремия передаёт слова Бога: «вложу страх Мой в сердца их, чтобы они не отступали от Меня» (Иер 32:40). Обратите внимание на формулировку: Бог сам вкладывает страх через Пророка. Это не эмоция, возникающая спонтанно. Это закладываемый при сборке системы модуль, институализирующий пророка и его непогрешимость слова Божьего.

В христианской традиции страх Божий считается одним из семи даров Святого Духа (Ис 11:2-3). То есть это не проклятие, а благодатный инструмент, позволяющий человеку оставаться в рамках – «и страхом Господним исполнится, и будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела».

Для нас же важно другое: этот механизм делает систему саморегулируемой и замкнуто-герметичной. Человек сам себя ограничивает, сам себя наказывает (через чувство вины), сам себя возвращает в стадо. Это гениально.

Если страх – это кнут, то вера – пряник. Но как инструмент особый. Ветхозаветная вера – это не столько «доверие Богу» в новозаветном смысле, сколько лояльность Завету. Вера в Библии почти всегда связана с послушанием. Авраам поверил Богу – и пошёл в неизвестность. Израиль поверил – и принял Закон. «Верою Авраам повиновался призванию идти в страну, которую имел получить в наследие» (Евреям 11:8). Вера и повиновение здесь – синонимы.

В инженерном смысле вера выполняет три функции:

– легитимация. Человек верит, что правила установлены не произволом, а высшей справедливостью. Налоги (десятина) становятся не грабежом, а служением. Как вера в «доброго справедливого царя» центра истинных решений;

– мотивация. Вера в обетования – что будет «хорошо тебе и будешь долголетен на земле» – заставляет соблюдать правила даже тогда, когда надзиратель не видит. И это Вера, насажденная, не подтвержденная опытным путем;

– идентификация. В ней есть своя идентичность на чем строятся почти все религии. Вера отделяет «своих» от «чужих». Свои платят десятину, соблюдают субботу, или, например не едят свинину. Чужие – вне системы, с ними можно воевать, их можно не жалеть. Это повторяется и во многих других конфессиях.

Синтез двух первичных механизмов Веры и Страха как двухтактный двигатель системы. Страх останавливает от плохого, вера толкает к хорошему. Вместе они создают предсказуемое поведение. Вся ветхозаветная архитектура держится на этом. Можно рассмотреть это и как сообщающиеся сосуды. Чем меньше веры – тем больше нужно страха. Чем больше страха – тем меньше нужно надзирателей и легче принимается вера.

Самое интересное, что эта двухтактная модель не осталась только в древности. Новый Завет не отменяет её, а закрепляет. В послании к Римлянам апостол Павел пишет удивительные слова: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога… Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от неё… И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести. Для сего вы и подати платите» (Римлянам 13:1-7).

Павел прямо связывает:

– власть – божественное установление;

– страх – инструмент власти («страшны для злых»);

– налоги – рента за то, чтобы власть защищала.

Здесь нет ни капли новозаветной «свободы во Христе». Здесь чистая ветхозаветная инженерия: Бог – власть – страх – налоги. Павел просто констатирует, как работает система. И не призывает её менять.

Для нашего технического исследования это ключевой паттерн. Он показывает, что раннее христианство (в лице апостола) полностью принимало ветхозаветную архитектуру управления как данность.

Ветхий Завет построил вроде бы на этом идеальную машину. Но машина требовала топлива для динамики и развития. И это топливо дал Новый Завет – Надежду как инструмент смыслов. Без неё система слишком жестока, слишком прозрачна в своём принуждении – система жертвоприношений (сакральная экономика) работала, пока храм был центром. Но когда жертва стала формальностью (фантиком для пророков), машина дала сбой, потребовав «нового чиновника» – нового пророка. Это заложило основу для будущего кризиса и появления Нового Завета, как аттрактора, мечты о достижении недостижимого, но постоянно влекущей к себе.

Думаю, для этого нужно выделить отдельную главу, о том, что Надежда – то, что заставляет терпеть сегодня ради завтра. То, что превращает раба в добровольного служителя. То, что позволяет системе работать не только на кнуте, но и на прянике, который вечно впереди.

Но сперва подумаем, а что боимся мы сейчас? Страх перед увольнением, перед болезнью, перед чужим мнением – откуда он родом? Как Страхом как инструментом манипулируют сознанием современного Объекта перед очередными выборами депутаты от различных политических партий?

Глава 3. Объект вне контура: обратная сторона чертежа.

Любой инженер знает: создавая механизм, неизбежно приходиться чем-то жертвовать: ради скорости – комфортом, ради прочности – гибкостью, ради управляемости – свободой.

Ветхозаветная архитектура власти – идеальный механизм управления. Она отлажена тысячелетиями, она работает без сбоев, она самовоспроизводится. Но у неё есть обратная сторона. Чтобы машина работала гладко, из неё пришлось выкинуть всё, что делает человека Человеком.

Не потому, что создатели архитектуры были злодеями. А потому, что эти элементы становятся неуправляемыми и могут осознать себя. Они нарушают предсказуемость, создают риски, требуют индивидуального подхода, а машина работает с массами.

Давайте попробуем определить так ли идеальна созданная система если Объект станет Субъектом, какие неудобные шестеренки были удалены ради незыблемой работы логики системы:– минус первый – ценность человека. В архитектуре человек важен ровно настолько, насколько он полезен. Лозунг – ты ценен, пока ты полезен. Узнаваемо и в наши дни, что человек на пенсии становится бесполезным для системы или система просто не оценила его компетенции и не создала, например, Университет серебряного наставничества? Функции Объектов ветхозаветной системы:

Нет функционала Объекта, который не может платить, не может воевать, не может рожать и не может работать – системе он бесполезен. Он становится обузой. В лучшем случае – объектом милостыни, которая тоже является актом системы (демонстрация добродетели, а не признание ценности), но ренты не платит.

В Ветхом Завете это видно с пугающей ясностью: прокажённые – вне стана, увечные священники не могут служить у алтаря (Левит 21:16-23), бесплодные женщины – позор, старики – обуза, если не передали мудрость.

Что удалено: Человек важен сам по себе, вне зависимости от его функций. Но для Объекта не вносящего ренту в архитектуре для них нет места. Современная проекция: ВВП, экономический рост, эффективность. Человек – "человеческий капитал", "трудовые ресурсы", "налогоплательщик". Если ты перестаёшь быть "ресурсом", система списывает тебя. Пенсии – это не признание ценности, это социальный амортизатор, чтобы оставшиеся Объекты не боялись, о поддержании минимальных органических потребностей система выделит ресурсы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.