Оливия Секлум
За гранью фокуса

Глава 1 Выкройка из тумана

Февраль 2010-го. Месяц-пустота, лишающий мир красок и резкости. За окном — серые, глухие декорации. Голые ветки деревьев переплетаются, точно ржавая проволока. Сверху давит тяжелая ватная масса туч. Кажется, скудный свет больше не планирует возвращаться. Снег опускается на асфальт и тут же сдается, превращаясь в грязную, ледяную воду.

Форточка открыта. Ледяной порыв ветра ворвался в комнату, и радужный тюль встрепенулся пойманной птицей. Рука замерла, так и не захлопнув створку. Холодные снежинки рассыпались по коже серией микроскопических уколов. Настойчиво и резко, будто природа пыталась достучаться до онемевшего тела: «Встряхнись. Проснись. Выходи».

Окно закрыто, свист ветра отсечен, но по руке продолжает бежать электрический холод. Контакт состоялся. Раскодировка началась, и остаться дома теперь значило проиграть этот раунд самой себе.

— Нет, на улицу не пойду, — шепот в пустую тишину. — Останусь здесь.

Лишь попытка обмануть время. Обещание девчонкам и долг перед дружбой уже висят над плечами, заставляя собираться. Взгляд падает на экран смартфона. Тишина. Черный, равнодушный пластик. Эдриан молчит. «Наверное, ему не до меня, — привычное оправдание. — Работает или с друзьями». Горькое осознание обжигает: писать первой больше нельзя. Хватит того, что отношения держатся на моей инициативе. Пусть теперь сам себя проявляет. Но от мысли «не стоит задерживать» в груди становится тесно и жарко.

Снова ретушь. Это настоящая жизнь, скрытая от матери и системы. Аккуратно, пиксель за пикселем, вырезается прядь волос модели. Игра с густотой, исправление ломких линий — попытка сделать мир чуть совершеннее, чем он есть на самом деле.

Опять телефон. Вдруг засветится прямо сейчас? Нет. Молчание. Пятое февраля, пятница. Завтра у него выходной, значит, сегодня он точно с компанией. Тяжелый вздох и потягивание — привычка после долгих лет классических танцев. Хоть что-то в послушном теле остается «правильным».

До встречи с подругами — час. На мониторе застыл кадр, а мысли — о девушке из фотосалона. Как же хочется туда! Это тайный план побега от диплома швеи-мотористки. Мама всё решила сама, отправила в эту «шарагу» ради корочки. Она верит в грубое ателье, а я — в магию кадра. И до боли страшно не отстоять себя без опоры во внешнем мире.

Раздается звонок. Веста. Тело лениво переваливается со стула на прохладную кровать. — Привет! Ты сегодня с нами? — голос подруги собранный, на фоне слышно методичное шуршание плотных страниц. — С вами, конечно. — Он так и не позвонил? — Угу. — Ну, не расстраивайся, объявится, — констатирует она факт. Слышно, как Веста откладывает тяжелую ручку. — Да всё нормально. — Сама позвони! — живо предлагает она. — Сделаю паузу, — до боли закусываю сухую губу. — Слишком много меня было на этой неделе.

Веста рассказывает, что задержится — готовится к летним экзаменам на лингвистику. — Это же будет только летом! — удивляюсь я. — Да, но я хочу туда попасть. Очень хочу.

Укол зависти. У Весты всё под контролем: направление, подмога. У меня — только Фотошоп и мамино жесткое «иди работай как все».

— Хочешь, езжай вперед, — предлагает Веста, — я позже приеду. — Нет уж, дождусь. А то знаю я тебя: зароешься в учебники и передумаешь.

Мы обе негромко смеемся — этот короткий, искренний звук немного разгоняет февральский туман в комнате.

— Хорошо, через час встречаемся у ворот, — подытоживает она.

Не успеваю сбросить вызов Весте, как на второй линии всплывает имя Эдриана. — Привет, — отвечаю максимально спокойно, хотя внутри всё мелко дрожит. — Привет, — его голос сегодня резкий, колючий.

Тяжелое молчание. Пауза затягивается настолько, что становится страшно: а вдруг он просто положит трубку, не найдя повода для разговора? — Ты дома? — наконец спрашивает он с нахальной усмешкой. — Пока да. — Куда собираешься? — Как обычно, в центр. С девчонками. — Угу. У меня на тебя другие планы, — отрезает он, не дослушав. — Хочу забрать тебя с собой, мы тут с пацанами на тачках собираемся.

На заднем фоне — гул заведенного двигателя, хлопки дверей и грубый мужской смех. «Не, она согласится, куда денется», — бросает Эдриан другу в сторону, не прикрывая трубку. Тошнит от этого самоуверенного тона. Он говорит обо мне как об объекте, чьё согласие уже лежит у него в кармане, как запасной ключ от машины.

— В общем, заскочу через пару часов. Не против же? — Это звучит не как вопрос, а как команда, обернутая в тонкую фольгу вежливости.

Молчу, переваривая наглость. Внутри всё кричит «нет», но губы привычно выдают другое: — Приезжай. — Ты чего, без настроения? — в голосе слышится снисходительное раздражение. — Всё нормально, — отвечаю грубо. — Просто думала, мы вдвоем побудем. — Ну зай, не начинай. Успеем еще. Хочу тебя с друзьями познакомить. Наберу.

«На связи», — сбрасываю вызов.

В груди тесно. Зачем тащить меня туда? Быть «декорацией» на фоне его громких друзей и выхлопных газов.

Пора собираться. Как же я ненавижу краситься! Хочется быть красивой без этого липкого «грима», но кажется, что без него я просто невидима. Перед зеркалом — бледное отражение: светлые ресницы, невидимые брови... Лица просто нет. У Весты и Луны — природный шарм, а я?

Со вздохом достаю тушь. Пытаюсь «проявить» глаза на фарфоровом холсте. Волосы пушатся, пробор ложится криво. Быть мне вечной простушкой в этой системе координат.

Вдруг в голове вспыхивает образ. Высокий, темноволосый парень. Он смотрит мягко, и в сердце разливается странная, бархатная нега. Словно у нас с ним были чувства — настоящие, глубокие, где не нужно заслуживать право на «вдвоем».

«Что за фантазии?» — встряхиваю головой, отгоняя наваждение. Никогда его не видела. У меня есть Эдриан. Надо быть довольной тем, что вообще ему приглянулась. Хватит мечтать о сбоях в программе.

Снег на черном асфальте растворяется, не оставляя следа. Веста выходит из ворот легкой походкой. Волосы распущены — непривычно, мягко. — Привет! Классно выглядишь. — Да ну, обычно... — она прячет подбородок в шарф, но глаза светятся.

Мы идем к центру. Наш район за пару лет посвежел: серые многоэтажки теперь жмутся к крепким деревянным домам из прошлого века. Уютный свет в окнах, резные наличники... сейчас они смотрятся диковинным винтажным декором на фоне наступающего будущего. Ветер прошивает пальто насквозь. Под ногами — разбитый асфальт Верноводска, города четырех стен, где жизнь теплится только в паре ярких точек.

В центре всё иначе. Рекламные щиты режут темноту, а на углу высится наша местная гордость — новый торговый центр. Нелепое нагромождение желтой штукатурки и ядовито-синего стекла. Его фасад выгнут дугой, как бок огромного пластикового кита, выброшенного на грязный февральский берег. В зеркальных окнах отражаются огни такси и наши размытые силуэты. Город обрастает этим нарядным стеклом, пытаясь казаться «приличным», но для меня он всё равно остается золоченой клеткой.

— Опять ты про эту швейку? — Веста замечает мой поникший взгляд. — Это так нелепо, Вест. Мама уже всё зашила в мой план на жизнь. Иглы, нитки, бесконечный оверлок... — А ты просто возьми и пойди туда, куда тянет! — Не могу. Моё место в Альт-Сити, но для мамы это другой мир. — Видимо, по её логике, мир спасет не красота, а вовремя подшитые штаны, — Веста горько ухмыляется и резким жестом поправляет сумку на плече. — Но ты не сможешь строчить швы десять лет, Ниол. Есть «глагол действия». Ты либо сама его произносишь, либо тебя вписывают в чужое предложение второстепенным членом. Без права голоса. Мы тут обе как инородные слова. Но если сдашься — проживешь чужую жизнь.

Я приобнимаю её, пряча лицо от ветра. Хочется верить, но внутри только холодный вакуум. — Так что там Эдриан? — спрашивает она уже тише, когда мы подходим к дверям кафе. — Позвал к друзьям. Боюсь прийти и понять, что я там — просто декорация. Удобный фон, который не мешает им пить пиво. Веста толкает меня плечом, заставляя улыбнуться. — Даже если ты «декорация», ты — лучшее, что случится с ними за вечер. Если станет тесно — просто уходи.

В кафе бьет в лицо запах жасмина и выпечки. Бри и Луна уже заняли столик у окна. Бри — рыжеволосая бестия — машет нам, её каре полыхает в свете гирлянд-сеток. — О, явились! Ниола, ты что, ресницы по одной приклеивала? — Бри громко смеется, и на нас оборачиваются от соседнего столика.

Я выдавливаю улыбку, усаживаясь на край стула. Рядом с Бри пространство всегда кажется слишком тесным, а я — слишком прозрачной. Пока они обмениваются новостями, я молча кручу в руках меню. Хочется рассказать про новую ретушь, про то, как я научилась «проявлять» свет, но слова вязнут в горле. В этой комнате уже есть лидер, и это не я.

— Я всё в учебниках, — Веста нервно отодвигает чашку, её пальцы мелко дрожат. — Вчера до трех ночи зубрила. Страшно до тошноты. Если не пройду — значит, я посредственность? — Будешь секретаршей со знанием английского, — Бри откидывается на спинку стула, обдавая нас своей уверенностью. — Будешь говорить клиентам: «Lord, give me strength».

— О, смотрите, — я все-таки решаюсь и выкладываю телефон на стол, прямо между чашками. — Сделала для Луны.

На экране — лицо Луны, вплавленное в портрет знатной дамы XIX века. Она долго разглядывает снимок. Ее движения кажутся тягучими, словно она плывет в толще воды. — Красиво, Ниол... — Луна возвращает телефон, едва коснувшись экрана кончиками пальцев. — Жаль, в реальности все прозаичнее. Пришлось уволиться. Платят копейки, а долги растут. Чувствую, как земля уходит из-под ног.

Веста тут же подается вперед, едва не задевая ложечкой край чашки. Звон керамики кажется слишком резким в наступившей тишине. — Насколько все серьезно? Завтра же сядем за вакансии, я помогу составить список.

Бри скептически фыркает, изучая свой безупречный маникюр. — Лун, с твоим лицом — только на панель. За неделю закроешь все хвосты. Луна вздрагивает, и Бри тут же меняет тон, примирительно накрывая ее ладонь своей: — Да шучу я. Мы рядом, что-нибудь придумаем. Не давай этой системе сожрать тебя раньше времени.

Луна опускает взгляд. Чтобы занять руки и скрыть дрожь, она лезет под воротник свитера и вытягивает тонкую цепочку. На свету тускло блестит кулон — подарок Северина. Она перебирает его пальцами, как четки, словно ища в холодном металле ответ. — Мы вчера гуляли... Почти не разговаривали. Чувствую, как нить между нами истончается. Я теряю его.

Меня передергивает. Северин. За этой «роковой» харизмой и растянутыми футболками из рок-магазина прятался обычный ленивый придурок. Он раздражал меня до зуда в ладонях, но я молчала, глядя, как Луна с каким-то мазохистским упоением смакует это страдание.

Бри обнимает Луну, и в этом жесте слишком много опеки. Она ведь сама когда-то отшила Северина, зная его мудацкую натуру, но Луне преподнесла его как «сложного и глубокого парня». Теперь этот долг вины гонит ее утешать ту, чью жизнь она сама немного подтолкнула к обрыву. — Он просто в своем футляре, Лун. Не принимай его безответственность на свой счет.

Я наблюдаю за ними. «А я? Неужели я такая же?» Нет. У нас разные настройки. Луне нужно туманное страдание, а мне — четкость. Раскодировка. Чтобы мой «Enter» наконец сработал.

Бри внезапно выхватывает мой телефон, переключая внимание на себя. — Молодец. Но слушай, Ниола, ты слишком много времени тратишь на чужие лица. Когда своим займешься?

Внутри вскипает досада. Бри всегда все делает играючи, талантом не дорожит, словно это просто сдача в магазине. Но я молча радуюсь: ретушь ей не под силу. Это моя тихая гавань, куда ей не доплыть. — Давай лучше приделай нам сиськи побольше! — Бри хохочет и бесцеремонно хватает Луну за грудь. — Бри, на нас смотрят! — шипит та, заливаясь краской. — И пусть! Сексуальность — это единственное, что делает этот серый город ярче.

Бри переключается на Весту, которая в этот момент усиленно изучает дно своей чашки: — Когда ты уже расширишь границы со своим Ментосом? Он же тебя в лесу изнасилует от воздержания! Твои «беседы» — это круто, но телу нужна разрядка. — У нас духовная близость! — Веста вспыхивает до корней волос. — Мы читаем друг другу вслух. — Ой, не смеши! Близость без секса — как торт без сахара. Вроде красиво, но пресно и бессмысленно.

Луна поднимает глаза. Пар от жасминового чая окутывает ее лицо, делая его еще более призрачным. — Каждому свое, Бри... Тишина между людьми иногда важнее стонов. Веста, сделаешь это, когда будешь готова. Но... вдруг Ментос — это просто твоя «безопасная зона»? Для настоящей страсти нужен совсем другой заряд.

Бри внезапно атакует, не давая опомниться: — А что у тебя с Эдрианом? Три месяца тишины в эфире. Он что, клон? Когда мы увидим твоего спортсмена?

Замираю с чашкой у губ. Горячий пар щекочет кожу, и я медлю с ответом, подбирая слова. — Я не знаю... Он словно ускользает. Мы видимся редко, и каждый раз — как лотерея. То он открыт, то захлопывается, точно раковина. Иногда кажется, что он всё ещё там, в прошлом, со своей бывшей. Или кто-то ещё маячит на горизонте... Я не понимаю.

Бри прищуривается, ловя мой взгляд, а я продолжаю тише: — Самое странное — когда мы остаемся одни. Вроде бы всё идет к близости, воздух накаляется, я уже чувствую это «вот-вот»... и в этот момент он просто отключается. Буквально. Словно натыкается на невидимую стену внутри себя. Отворачивается, переводит тему, и я остаюсь сидеть в этом вакууме, гадая: что со мной не так?

— Отключается? — Бри не смеется, на этот раз в её голосе звучит жесткий интерес. — У него там что, «синий экран смерти» всплывает на самом интересном месте? Ниола, посмотри на свои фото! У тебя потрясающие формы. Ты для него сейчас — заблокированный слой, который он боится даже коснуться. Если он не видит в тебе женщину — у него проблемы со зрением или с кодом.

Слова Бри режут по живому. Вспоминаю, как уходила от него, раздавленная ощущением собственной невидимости. Бри вдруг подается вперед, и её голос становится серьезным: — Альт-Сити — твоя свобода. Но ты не доедешь туда, если будешь чувствовать себя «вторым сортом». Перестань быть для него фоновым рисунком. Ты — главный объект в кадре.

Смотрю на цветок жасмина в чайнике. Сомнения накрывают: а вдруг я и правда лишь временная затычка в его пустоте? Луна мягко накрывает мою ладонь своей. — Не слушай её резкость. У тебя своя скорость. Просто не позволяй Эдриану делать тебя прозрачной. Тишина в отношениях не должна превращаться в твое исчезновение.

В кармане вибрирует телефон. Резкий толчок тока. На экране мигает «Эдриан».

Мир кафе с запахом пряного жасмина трещит по швам. Уютная реальность девчонок осыпается пикселями. Что он скажет? Хватит ли сил не раствориться в его наглом «на связи», как февральский снег на асфальте?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.