Akira Dai-kun
Покоритель драконов: Король Севера

Пролог

– ??? г. е.с. –

Когда-то на Севере было огромное количество богов, а их влияние и почитание отличались в зависимости от части света и даже от отдельно взятого дома. Шли годы, всё больше чужаков: путешественников, преступников и беглецов – искали укрытия на этих диких землях. Все они были из совершенно разных стран, но местные же жители окрестили их просто – "южанами". Те приносили с собой свои религии и традиции, со временем постепенно переплетающиеся с обычаями северян и меняющие привычные устои. Это принесло с собой бесчисленные войны, что впоследствии раскололо Север на множество частей, каждая из которых выбирала собственных богов и вождей.

Здесь же, в самом сердце материка, среди густого Вечного леса на склоне спящего вулкана расположился один из немногих оставшихся храмов. Аоран – покровитель огня, силы и ярости, бог войны, что почитается северянами на равных с верховными – матерью смерти Сиоаной и отцом жизни Ктахелем. Они одни из немногих, кто остался от прежней веры. Любой бы назвал местных последователей Аорана безумцами или фанатиками, в бреду придумавших себе священную миссию, но они верили и ждали, когда их бог спустится и заберёт верных последователей в своё царство света, где нет вековых льдов и холода. По крайней мере, об этом говорилось в Допаре – их священной книге.

Мужчина в церемониальных красных одеждах, развевающихся на ветру, словно языки пламени, гордо поднимался к алтарю. Сегодня он получит откровение. Все собравшиеся завидовали и восхищались: Аоран выбрал этого человека, чтобы явить через него пророчество в этот мир. Всё уже было подготовлено к церемонии. В соответствии с четырьмя сторонами света были расставлены четыре столба с привязанными девушками. В центре же лежала пятая, юная девочка, которой не было и тринадцати. Она металась испуганным взглядом по лицам собравшихся, ища в их глазах сочувствие, но те лишь с восторгом и нетерпением смотрели на всё происходящее. На лицах же старших не было ни страха, ни сожаления. Они знали, какой цели служат, для чего их растили, и что бог заберёт их к себе через этот священный костёр.

Было между всеми пятью и что-то общее, то, что объединяло их и так отличало от других, то, почему они были избраны в этот день – их кровь. Боги благословили их, наделив давно утерянными чертами: белоснежными волосами и голубыми глазами – отголосками внешности первых людей. Те были сотворены самими богами. Лишь эти пять девушек были достойны вернуться к ним, став божественной жертвой, и лишь тот, чьи белые пряди виднелись из-под алого капюшона мог быть достойным откровения.

– Аоран! – воскликнул жрец в небо, падая на колени перед алтарём. – Прими сей скромный дар в свои чертоги и приоткрой нам, недостойным рабам твоим, завесу будущего! Даруй нам, презренным, тайные знания, дабы и дальше с почтением восхвалять и прославлять имя твоё великое!

Он широко раскрыл руки в стороны, и двое мужчин глубоко порезали его ладони. Очертив в воздухе ритуальные символы под своё бормотание, жрец подал сигнал, и служители подожгли жертвенные столбы.

Сначала девушки почувствовали лишь приятное тепло, заботливо обволакивавшее их хрупкие тела, но вскоре бледные лица обдало жаром, а губы, изогнутые в нервной улыбке, задёргались. Огонь, вырывающийся из-под длинного подола, словно страстный любовник окутывал девичьи ноги, жадно поднимаясь вдоль платья всё выше и выше. Он крал ценный воздух, наполняя лёгкие тяжёлым и густым дымом, пелена которого застилала четыре пары голубых глаз. Девушки кашляли и задыхались, поддавшись страху и панике. Одна довольно быстро потеряла сознание. Ей повезло.

Белые волосы остальных же вспыхнули, расплавились и, как одежда, облепили тела девушек. Огонь стал разъедать их тонкую кожу, и они не могли сдержать истошный крик, который тонул в радостном хоре собравшихся. Каждая секунда казалась вечностью, а боль от ожогов была столь сильна, что девушки забывали о молитвах. Даже в мыслях они слышали лишь свои крики. Кожа начала вздуваться, лопаться. Высыхая и трескаясь, она приумножала и без того сильные мучения. Ещё две девушки замолчали, не выдержав той боли, что приносил огонь, пожирающий их тела.

Последняя была самой стойкой, живучей. Голос её уже не был нежным, как прежде. Не сможет она больше порадовать им Аорана в молитвах. Хрипы и кашель прерывали крики и плач. Те места, где пламя разъело кожу, заполыхали ещё сильнее, проникая всё глубже. Мышцы девушки иссыхали, сокращались, заставляя тело непроизвольно сгибаться в неестественном положении. Кожа на шее стянулась и душила, словно верёвка. Внутренние органы разрывались, и жидкость из них шипела, соприкасаясь с языками пламени. Боль затихала, догорали нервы, стихал голос. По округе растёкся приятный запах жаренного мяса. Раздался хруст, но уже не хвороста. Это трещали и лопались кости.

Огонь от столбов разошёлся по специально протянутым верёвкам, привязанным к алтарю. Вспыхнув на каменной плите с неистовой силой, как заговорённый, он устремился на несколько метров в небо. Девочка, что плакала от страха, криков и запаха, завизжала от резко окутывавшей боли, пока вокруг продолжали раздаваться радостные возгласы. Она с мольбой смотрела на вознёсшегося над ней жреца, ища спасения, но тот словно не замечал её, заворожённо смотря в глубь горящего пламени.

Словно пытаясь поймать ускользающее будущее, с безумием в глазах он сунул окровавленные руки в огонь. Тот совсем не обжигал, а языки пламени внутри него медленно приобретали силуэты, и чем яснее становились образы, тем более ощутимым становился жар на коже, и раны запекались. Мужчина как зачарованный смотрел на приоткрывшееся его взору будущее. Длинные рукава одежды слабо загорались, нехотя, словно какая-то сила сдерживала дальнейшее распространение огня. Однако в конце концов они вспыхнули, и пламя в считанные секунды распространилось по всему телу.

– Вижу, я вижу! – с радостью кричал жрец.

Перед его глазами мелькало множество событий на огромной скорости. Он видел войны, видел мирное время, видел свою смерть, как его тело окутывало пламенем, что лилось с неба. Аоран, он примет его с распростёртыми объятиями! Жрец уже чувствовал, как горит, чувствовал эту боль и запах собственной горелой плоти и запекшейся крови, но, не обращая на это внимания, продолжал смотреть. Он хотел знать истину, он был готов принять всё, что его бог покажет ему, жертвуя своим телом, что всё больше и больше поглощал огонь.

Неожиданно для всех раздался громкий хохот сошедшего с ума жреца. Он упал на снег, объятый пламенем. Люди сбежались вокруг него, стараясь затушить бесконтрольный огонь, а мужчина всё продолжал смеяться.

Будущее. Сколько всего интересного оно в себе несёт? Сколько правителей и богов падёт в войне, что развяжет ребёнок, которого обвинят во всех грехах старого мира. Любимое дитя богов, что будет ими же проклято. Герой, что занесёт меч над собственный головой, до последнего защищая народ, предавший его. Мальчик, чья шея сломается под тяжестью отвергаемой короны. Аоран, что сойдёт на грешную землю и будет царствовать!

Обгоревшие руки жреца больше не в силах прочувствовать облегчение от прохлады падающего снега. Его тело навсегда останется покрыто страшными ожогами, которыми бог огня одарил своего последователя. Мужчина обезумел, его губы скривились в страшной улыбке от знаний, что переполняли его голову, разрывая её на части. Он встретится с ним, он сделает всё для этого!..

Часть 1: Юг. Глава 1

– 483 г. е.с. –

– Иттер, поздоровайся с Даркхардом, – Аксел подтолкнул сына вперёд.

Мальчик неуверенно протянул руку парню напротив. Тот усмехнулся, но всё же подал ладонь в ответ. Даркхард сжал её с силой, и Иттер невольно пискнул:

– Ай!

Аксел негромко и тяжело выдохнул.

– Что ж, поиграйте пока вместе, а мы с Орвейном займёмся своими делами.

Два князя направились в тронный зал, оставив своих наследников на улице.

Север никогда не принадлежал человеку. Задолго до людей здесь правила природа. Затем Аоран заселил эти холодные земли величественными крылатыми существами, что вышли из жерла вулкана и извергали огонь из пастей. Своих безупречных созданий он назвал драконами, и те стали царствовать в снегах, согревая земли Севера своим пламенем. Но отца Ктахеля и матерь Сиоану это не устроило. Они считали людей венцом своего творения, и лишь им готовы были дать бразды правления. Разве могут столь строптивые и непокорные дети Аорана почитать богов и следовать их воле? Отец слепил идеальную фигуру из снега, а матерь выточила глаза из самого чистого льда. Так и выглядели первые люди Севера – светлая кожа, белоснежные волосы и голубые, как кристаллы льда, глаза.

Поначалу божьим детям удавалось сохранять мир на этих землях, но с приходом чужаков из-за Ледяного океана их жизнь стала меняться. В те годы лишь южные земли были пригодны для жизни, остальную же часть материка покрывали вечные толщи льда и снега. Это и послужило поводом для начала затянувшейся войны южан с северянами. Кто-то из последних покорно ушёл на необжитые земли вслед за драконами. Некоторые южане добровольно отправились исследовать новые территории, жадно присваивая каждый клочок, устанавливая свои порядки и власть. Те же, кто остались на южной части материка, продолжали воевать за свои устои и земли. Однако битва между людьми была не столь серьезной, как угроза в лице драконов. Север, что они всегда считали своим, сейчас нагло делили между собой люди, которым теперь не было пощады.

Войны за религию, территорию и банальное выживание продолжались бы ещё долго, если бы не Аарон. Очередной южанин, бежавший на Север в попытках спрятаться от прошлого. Этот человек тогда совершил немыслимое: он стал первым, кто убил дракона. Это пугало и восхищало людей одновременно. Северяне, что до последнего держались за свою веру, кричали, что тот навлёк на всех проклятье, убив сына Аорана. Но какое дело чужеземцу до богов дикарей? К тому же, их осталось совсем немного: большинство давно перемешались кровными узами с южанами, сменив не одно поколение. Победа над драконом придала Аарону уверенность, и он повёл за собой народ. Не переставая удивлять, он вновь сотворил невообразимое – объединил людей под своим началом, провозгласив себя королём. Взяв в жёны "дикарку", он узаконил свой статус и для коренных северян. Несогласные же с этим покинули земли, отправившись на север материка. Так Аарон Великий стал первым королём, а год с его коронации стали считать первым со дня единства Севера.

Но ни Аарону, ни следующим королям не удавалось объединить весь Север под своим началом. Они обретали новые земли, теряли их и всё по новой. Но ни что не вечно, особенно такая хрупкая вещь как мир, и вот, два столетия спустя, король Эзар Второй исчез вместе с последним драконом. С ними исчезло и уже шаткое к тому времени единство Севера. В традиции королей было убивать драконов, но раз их больше нет, то как ещё можно было доказать свою силу, свои права на трон? Да и раз драконы вымерли, так ли нужно поддерживать иллюзию единства?

Со смертью Эзара желающих заполучить корону было слишком много, и в конечном счёте Север условно разделился на княжества, соответствующие частям света. На юге продолжали существовать две древние могущественные семьи: Хэрворды – потомки Аарона Первого Великого, что в прошлом сражали драконов, и Первородные – последовавшие за первым королем "дикари", представительницей которых была Эниса – жена Аарона, в честь которой он назвал столицу уже давно падшего королевства, находившуюся в центре материка. Именно Первородные захватили власть на юге после распада королевства на правах истинных северян, хоть их кровь давно смешалась с иноземной.

Иттер Хэрворд – сын Аксела Воинственного Хэрворда и Асы Первородной, будущий князь южных земель. Принц, на которого обе семьи возлагают большие надежды, ведь, помимо безупречной родословной, его внешность была олицетворением самого севера. Княжна наградила сына своей уникальной, уже редкой для южных земель внешностью: Иттер обладал белоснежными волосами и удивительными глазами, которые, в отличие от обычных голубых глаз матери, сверкали, как ледяные кристаллы. Вот он – первый человек, сотворённый богами! Разве его появление спустя столько лет не знак их благосклонности?

Несмотря на именитых родителей и божественную "одарённость", с великим будущим принца многие могли поспорить. Вопреки великим воинам в прославленном роду отца, мальчик родился со слабым здоровьем и худощавым телом. Это уже давало повод усомниться в его твёрдом правлении. Как он сможет участвовать и побеждать в войнах, будучи таким? Так считал и Даркхард, с которым и оставили бедного Иттера.

Даркхард Растелл – сын Орвейна Тихого Растелла, пожалуй, единственного князя за всю историю Севера, избегающих войн. В отличие от враждебных правителей-соседей, мужчина старался наладить с ними мир, и Аксел был единственным, кто решил рассмотреть его предложение.

Вот только ни в восточном княжестве, ни в южном дети не были похожи на своих отцов, они скорее были их полными противоположностями. Так, Иттер, будучи сыном воинственного и грозного правителя, был скромным и весьма робким мальчиком, с большим сердцем полным добра и любви к окружающему. Даркхард же был старше своего брата по княжеской крови на пять лет и презирал отца за слабость и пассивность в войнах Севера. Принц востока верил, что достойный правитель должен быть жёстким и решительным, а не выпрашивать мира у соседей. И всё же, пока Орвейн был князем, юноша обязан подчиняться, тем более, что тот его отец.

Возраст, мировоззрение, характер. В общем, было много причин для разногласия двух принцев. Поэтому Даркхард часто задевал Иттера и издевался над ним.

– Ну же, хватай её! – приказал Даркхард.

Иттер прыгнул на курицу, загнанную в угол, и неуклюже поймал её. Та испуганно вырывалась и клевалась, пытаясь освободиться.

– Держи её за крылья, – сказал Даркхард, подходя к пню и вытаскивая из него ржавый топор. – Неси сюда.

– Ч-что ты задумал? – заикнулся Иттер.

– А ты не догадываешься? – усмехнулся парень. – Ох, или ты думал, я с тобой поиграть решил? Тащи. Сюда.

– П-послушай, если хочешь, наши повара приготовят тебе…

– Живо! – прикрикнул принц.

Иттер вздрогнул и нервно поднёс курицу.

– Вот так, держи ровнее, а то могу и промахнуться, – едко улыбнулся Даркхард.

Он занёс топор над птицей, которая недавно его клюнула, и резко опустил. Остриё от силы удара легко вошло в пень.

– Что ты творишь? – его тон был настолько спокойным, что пугал.

– П-прости, она сама вырвалась, я н-не смог удержать её, – соврал Иттер.

– Это глупое животное должно было пойти мне на ужин, а ты только что лишил меня его.

– И-извини.

Даркхард глубоко вздохнул, осматриваясь по сторонам.

– Ладно, ничего. Должно быть, ты и в правду не в силах справиться с такой огромной курицей, – он сказал это с нескрываемой насмешкой, осматривая с головы до ног хилое тело Иттера.

Парень отошёл в сторону и ловко поймал жирного цыпленка. Нежно поглаживая его белые перышки, он аккуратно вручил птенца в объятия маленького принца. В руках мальчика он успокоился, не чувствуя угрозы, и даже прикрыл чёрные глазки.

– Ты только посмотри, – улыбнулся Даркхард, – разве он не похож на тебя?

Иттер расслабился, но в ту же секунду перед его лицом с блеском промелькнуло остриё. Тонкое лезвие кинжала ювелирно снесло голову цыплёнка. Даркхард аккуратно протёр небольшой клинок и вложил его обратно в ножны, с интересом уставившись на принца.

Голубые глаза Иттера задрожали. Он не мог оторвать взгляда от тонкой шеи, из которой пульсирующе вытекала вязкая алая кровь. Её горячие капли попали на одежду и даже на лицо мальчика. Его ноги подкосились от дрожи и уронили лёгкое тело хозяина, которое оказалось неподъёмной ношей в эту минуту. Звуки вокруг исчезли, а в ушах громко зазвенело. Выронив обезглавленную тушу цыплёнка, Иттер взглянул на свои руки. Все они были в крови, и ему казалось, что она растекается по всему телу, поглощая его самого. Дыхание стало резким и прерывистым, словно он захлёбывался. На глаза выступили настолько крупные слёзы, что ему даже не приходилось моргать, они сами падали на мёртвое тело птенца. Иттеру хотелось кричать, но голос пропал, и вместо него горло обдало какой-то мерзкой горечью, отчего принц громко закашлял. Губы дрожали и невольно кривились. Казалось, наружу сейчас выйдет не просто завтрак, а душа вместе с внутренними органами. Этот запах, эта кровь на его руках, всё приводило мальчика в ужас. Раздались хрипы, и Иттера стошнило на снег.

– Тц, слабак, – брезгливо бросил Даркхард, – из тебя выйдет никчёмный князь.

Он поднял ещё неостывший труп цыплёнка и резко дёрнул на себя Иттера, поднимая с земли.

– Молись, чтобы наши отцы заключили мир. Иначе твоё правление будет самым коротким в истории Севера, – процедил он на ухо юному принцу.

Забрав цыплёнка с собой, он кинул на Иттера презрительный взгляд. Вытерев большим пальцем кровь с его лица, Даркхард отправился в сторону замка.

– Почему ты так выглядишь? – Аксел недовольно осмотрел трясущегося сына с покрасневшими глазами, который словно недавно плакал.

– П-прости, отец.

– Хватит заикаться, веди себя достойно.

Перед княжескими семьями накрыли на стол. Даркхарду всё-таки подали убитого им цыплёнка, и он победоносно вонзил в его нежное мясо нож. Орвейн лишь тяжело покачал головой, недовольный жестокостью своего отпрыска. Иттеру же поставили скромную тарелку с овощами, от которой подозрительно пахло. Раздвинув зелень, он увидел кусочки мяса. Мальчик косо посмотрел на Даркхарда, который ответил издевательской ухмылкой. Аппетит сразу пропал, и Иттер так и не смог заставить себя протолкнуть в свою горло даже кусочек еды.

– Почему не ешь? – заботливо поинтересовался Ингард, бывший князь южных земель.

– Я не голодный, – соврал внук.

– Ешь, – строго приказал Аксел, – и так отказался от мяса, а теперь и вовсе голодовку объявил?

– Аксел, не хочет, пусть не ест, не заставляй его, – подключился к разговору принц Бранд, сын Ингарда и дядя принца по материнской линии.

– Давайте не будем при гостях устраивать разборки, – строго осадил их князь.

Ужин продолжился в неприятной для Иттера атмосфере, хотя такая бывала не редкой за семейной трапезой последние пару лет. Аксел пытался воспитать из сына достойного наследника, и ему не нравилось, когда родственники почившей жены лезли в его методы.

После ужина совет во главе с князем, снова вернулся к переговорам о мире, и, на удивление, кажется, это будет первый случай, когда два княжества о чём-то договорились. Аксел проводил Орвейна с его сыном на корабль, и те возвратились на восток. Иттер тоже наконец смог вернуться в комнату, где Даркхард подготовил прощальный подарок в виде окровавленных белых перьев и обглоданных куриных косточек. Подавив очередные рвотные позывы, принц аккуратно завернул остатки в кусок ткани. Попросив проветрить застилавшие кровать шкуры, пропитавшиеся запахом крови и мяса, Иттер отправился в Вечный лес.

Он служил некой нейтральной территорией, так как из-за размеров и неприступности было трудно определить чёткие границы или обжить его. Лес уходил глубоко в центр материка, где стоял огромный спящий вулкан, издавна гревший земли Севера. Но со смертью драконов он постепенно стал остывать, а почва приносила всё меньше урожая, доставляя глобальные проблемы всем северянам. Не заходя далеко, Иттер закопал глубоко в снег подарок Даркхарда.

"Жалкий".

Иттер чувствовал себя таким с тех пор, как умерла княжна Аса – его мать. Прошло уже два года, но боль от разлуки с ней не становилась меньше. Убийство женщины на глазах собственного сына отпечатывается на сердце на всю жизнь вне зависимости от возраста. С четырёх лет, оставшись с отцом вдвоём, Иттер чувствовал, как их отношения стали меняться. Как и подход Аксела к воспитанию единственного сына.

Аса была из правящего дома Первородных. Как и её коренные предки когда-то, она уродилась с белыми волосами и голубыми глазами, которыми в будущем смогла поделиться с сыном. Все думали, что следующим князем и приемником Ингарда станет его сын Бранд, но, неожиданно для всех, князь выдал Асу замуж за старшего сына из дома Хэрвордов, объявив их своими преемниками. Семья Аксела славилась своими навыками ведения боя и немалой силой, что во времена королей помогало убивать драконов. Да и сегодня выходцы этого дома были умелыми мечниками. Они даже создали отдельную гвардию Красных мечей. Помимо членов семьи, лишь лучшие воины могли стать частью элитного отряда, защищающего княжескую чету.

Ингард оставил свой трон, выдав старшую дочь замуж и уйдя на заслуженный отдых. С рождением Иттера Аса всецело посвятила себя любимому сыну, оставляя бразды правления мужу. Принц хоть и смутно, но с теплом вспоминал то время, которое они проводили втроём. Люди говорили, что его рождение сблизило родителей, которые изначально вступали в брак без любви. Именно поэтому смерть княгини была огромным ударом по хрупким семейным узам.

Дома никто не выказывал к Иттеру пренебрежения, каждый просто был убит горем и завален делами юга, потому до юного принца никому не было дела. Аксел до сих пор скорбел по жене, часто забывая о сыне, а когда вспоминал, то старался воспитать в нём воина, достойного своего рода и будущего трона. Перед дядей, несмотря на хорошее отношение со стороны Бранда, Иттер чувствовал вину. Сначала Ингард забрал у того трон и отдал старшей сестре и её мужу, а после смерти её сын был первым в очереди на престол. К тому же, пока рядом с ним был Аксел, никто даже не думал воспользоваться краксаром.

Огромное самолюбие к себе и уверенность в собственных силах подтолкнули Аарона Первого к принятию этого закона. Он гласил о том, что любой желающий может бросить вызов королю и, в случае поражения действующего лидера, занять его место. Огромная редкость, когда краксар заканчивался проигрышем короля, но в случае Иттера это было бы неизбежно. Благо, его отец был величайшим воином, который не только пугал своей силой, но и вызывал уважение. Несмотря на то, что народ обязан принять любой исход краксара, того, кто пошёл на это, клеймили предателем, а в случае победы он не будет в почёте, пока не докажет обратное делом.

Чувствуя вину перед дядей и тяжесть предстоящей ответственности, Иттер часто говорил, что не собирается править, и что добровольно уступит место на троне, из-за чего получал неодобрение и ругань со стороны отца. Друзей у него почти не было. Из-за нескончаемых воин на Севере люди там по большей части были суровые и жестокие. Почти всё окружение Иттера было вынужденным и неприятным, таким как Даркхард. Хоть Аксел и получил прозвище Воинственный, он не был безумцем с жаждой крови. Он желал мира своему народу, особенно для мягкосердечного сына. Поэтому он готов был принять перемирие от Орвейна, и с тех пор князья пытались сдружить своих наследников.

В родных же стенах замка Иттера ни чуть не удручало одиночество. Он часто читал книги в своей комнате или проводил время в Вечном лесу. Здесь он всегда был в окружении природы и животных, которые почему-то не боялись его. Сам же он объяснил себе это тем, что те привыкли к нему, и всегда подбегали в надежде полакомиться чем-нибудь вкусным.

Любовь Иттера ко всему живому досталась от матери. Когда они с отцом ходили на охоту, он слышал, как Аса ругала того за прививание жестокости, ведь их сын был ещё совсем ребёнком. Боясь её разочаровать, он отстранялся от отца, а со смертью матери он и вовсе не мог есть мясо, за что, разумеется, получил выговор от князя. Тот долго причитал, мол, каким воином тот будет, если заморит себя голодом. Казалось, Аксел мог насильно затолкать в сына мясо, если бы не Ингард с Брандом. Те всегда заступались за Иттера, и, по словам князя, слишком баловали его.

Уже темнело, и температура падала с каждой минутой. Печально посмотрев на закопанные останки цыплёнка ещё раз, Иттер поспешил домой.

Глава 2

– 489 г. е.с. –

Южное княжество, пожалуй, имеет одно из самых выгодных положений. Относительно других частей света – здесь теплее, что помогает хоть и скудному, но все же фермерству. От востока жители отделены горами, а от запада непроходимыми лесами. Даже с моря от вражеских кораблей замок защищен высоким обрывом. С трех других сторон территория окружена высокими стенами и башнями. Однако выше всех расположилась большая арена. Она стоит чуть поодаль от обрыва, на утёсе в бухте, недалеко от порта. Именно поэтому в старые времена она славилась лучшим местом для убийства драконов. Баллисты, что украшали каменный круглый пол были направлены в разные стороны, чтобы как можно скорее сбить чудовище. А какое счастье, если тот рухнет прямо на арену! Убить дракона – вот главная цель каждого короля и великий подвиг для героя.

Но драконов больше нет, и баллисты и прочее громоздкое орудие, что сковывало драконов, хранятся глубоко в пещерах утёса. Теперь же арена отошла во владение воинов, в особенности Красных мечей, а немногое, что осталось за прошедшие три сотни лет, – глубокие царапины на полу, – осталось как напоминание о драконах и толстая сеть из цепей, растянутая по верх арены.

Для такого занятого человека, как князь, большая арена – слишком далекое место. Он не может позволить себе тратить драгоценные минуты свободного времени. Поэтому здесь, в замке, недалеко от центрального входа была организована небольшая площадь, переделанная под малую арену. В основном она использовалась князем и его братом для их тренировки с сыновьями, ровно как и сейчас:

– Держи спину прямее, а меч выше. Запомни: оружие легче опустить, чем поднять, – твёрдо произнёс Аксел.

Хоть Иттеру эти тренировки и были чужды, он старался, дабы не огорчить отца лишний раз.

– Сколько можно упражняться с чучелом? – на арену гордо зашёл Эдгар.

Он был старшим сыном Давида, главы Красных мечей, что по совместительству приходился младшим братом нынешнему князю. Что сын, что отец – оба прекрасные представители своего прославленного дома Хэрвордов: пронесённые сквозь века черты первого короля – тёмные волнистые волосы и зелёные глаза и безупречное владение казалось любым видом оружия. Даже среди воинов Севера редко про кого говорят, что тот родился с мечом в руках. Эдгар же был одним из таких. К огромному сожалению Иттера его кузен, ко всему прочему, перенял скверный характер от матери.

Разница всего в два года, статусы и родственные связи должны были сделать из Иттера и Эдгара закадычных друзей, вот только их отцы не учли противоположность их нравов и взглядов. Зажатый и терпеливый Иттер никогда бы не стал жаловаться старшим на неподобающие поведение и действия Эда в свою сторону, чем тот успешно пользовался. Поэтому Иттер и не мог терпеть своего кузена, стараясь избегать его или же сводить их контакт к минимуму.

– Давай, братец, устроим поединок, – зазывал Эдгар принца.

Иттер с молящим взглядом обернулся к отцу.

– Иди и хотя бы попробуй, – вздохнул Аксел. – Что толку от твоих занятий, если не можешь применять их в бою?

Иттер расстроенно отвёл глаза. Он тренировался для спокойствия отца и не собирался участвовать в настоящих битвах, по крайней мере, надеялся избежать их в будущем и обойтись дипломатией. Но Аксел был непреклонен. Встав напротив брата, принц неуверенно сжал свой меч.

– Это? Серьёзно? – Эд усмехнулся лёгкому клинку в руках кузена.

– У меня нет другого, – до этого Иттер не обращал внимания на своё оружие, но слова брата словно пристыдили его.

– Хах, ну конечно нет.

Эдгар издевательски усмехнулся, а затем выхватил меч брата и, ловко прокрутив свой блестящий новый клинок, протянул рукоять Иттеру. Тот достался ему по случаю недавнего дня рождения Эдгара, и, разумеется, что ещё мог придумать глава Красных мечей в качестве подарка своему старшему сыну нежели новый клинок?

Иттер, пытаясь подавить волнительную дрожь в руках, скромно принял оружие. Оно оказалось тяжелее, чем тот предполагал, и парень чуть не уронил его, едва удержав, но тонкое остриё всё же со звоном ударилось о каменный пол.

– Сиоана всемилостивая, упаси нас от грядущих войн, – закатил глаза Эд.

Он отошёл метра на три и направил на Иттера его же оружие. Тот сглотнул и неуверенно поднял тяжёлый меч двумя руками. Эдгар резким выпадом сократил дистанцию и слишком легко выбил клинок из рук брата, который вновь разрезал своим лязганьем тишину на арене.

– Поднимай, – строго приказал Эд.

Иттер оглянулся на отца. Аксел молча наблюдал, и по его извечно хмурому лицу как обычно не было ничего ясно.

"А стоит ли?" – прикинул в голове Иттер.

Он неохотно нагнулся за мечом и вновь направил его на брата. Но тот снова в считанные секунды обезоружил принца.

– Ещё раз.

И опять.

– Ещё!

Снова поражение, Иттер не продержался даже минуты.

– Довольно, – вмешался Аксел, – молодец, Эдгар, прекрасное мастерство.

– Спасибо, дядя.

Князь подошёл к сыну и забрал у него меч, возвращая хозяину.

– И подобающее умелому воину оружие, – Аксел с интересом осмотрел в руках клинок, отмечая искусную работу мастера. – На сегодня закончим. Спасибо за демонстрацию.

Эд довольно кивнул, направляясь дальше к краю арены, где часто занимался со своим отцом. Аксел поднял меч сына и подошёл к нему. Иттер взялся за рукоять, но князь не отпускал её. Нагнувшись, мужчина тихо спросил:

– Что это было?

– Что? – отвёл взгляд Иттер.

– Ты понял. Конечно, тебе далеко до его уровня, но ты мог бы продержаться хоть сколько-то. Не помню, чтобы у тебя были проблемы с защитой.

– Можно я пойду домой? – Иттер старательно уходил от ответа.

Да, он был слабым на вид и физически уступал Эду, не говоря уже о старших. Но это никак не влияло на его умения. Настойчивые и местами тяжёлые тренировки князя, и личное усердие его сына, что боялся разочарования отца, давали свои плоды. Хоть Иттер и не был так силён, как остальные, он был достаточно ловким и изворотливым, и часто пользовался этим. Именно поэтому Аксел выбрал такой лёгкий клинок, подстать хозяину.

Отсутствие даже попытки уйти от атаки Эдгара сильно удивило князя. Иттер не хотел объяснять причину этого, да и отец всё равно не примет её. Он поступил так, просто чтобы в будущем избежать стычек с братом. Пусть тот считает его слабым и немощным, зато быстрее отстанет.

– Никакого леса, ступай прямо к себе, – тяжело выдохнул Аксел.

Иттер устало кивнул и медленно побрёл в замок.

– Как успехи у нашего воина? – у самого входа его встретил Ингард.

– Чудесно, если ты про Эдгара, – хоть и без злого умысла, но ответ принца прозвучал немного едко.

– Аксел снова ругал тебя?

– Нет, он просто, просто… Это я виноват, я слишком мало тренируюсь.

– Иттер, милый, подойди.

Принц короткими шаркающими шажками добрался до деда и поднял голову. Ингард с тяжёлым вздохом, полагающийся его возрасту, опустился на колени.

– Не слушай никого. То, что, как говорят, выходцы дома твоего отца рождаются с мечом в руках, не означает, что ты должен быть таким же. Я, например, хочу считать, что в тебе больше от меня! – улыбнулся мужчина.

Иттер вздохнул, понимая, что сейчас начнётся.

– В любом случае, Аксел желает тебе только хорошего, хоть его методы и довольно резки. Он лишь надеется, что ты станешь лучше него.

Принц шмыгнул носом, и Ингард спросил его:

– Как думаешь, я хороший отец?

– Конечно, – не задумываясь, ответил Иттер.

– Уверен, Аса и Бранд поспорили бы с тобой. Одну я насильно выдал замуж, второго всячески отодвигаю от трона, как он любит говорить.

Он заметил уставший взгляд внука и постарался закончить на чём-то хорошем:

– Знаешь, я рад, что ты пошёл в Асу. Её доброты слишком не хватает этому миру. Уж как она не хотела, чтобы ты вырос в войне, и как мечтала о мире для своего сына. Воинов у нас хватает, а хороший князь в первую очередь должен думать трезвой головой, а не опьянённой битвами. Акселу до сих пор это трудно даётся, и поверь, в этом ты точно превзойдёшь его.

"Не думаю, что отец согласится с этим", – хотел ответить Иттер, но понимал, что разговор только затянется. Поэтому кротко кивнул, делая вид, что принимает слова деда, и отправился в комнату. Хоть Ингард и учил его любить и принимать себя любым, но больше всего принц не хотел видеть разочарования в глазах окружающих. Поэтому он будет продолжать стараться угодить отцу и стать тем, кем его хотят видеть. К тому же, родившись в княжеской семье, тебе не даётся право выбора. Иттер станет следующим князем, это неизбежно. Если он не сможет полюбить свою роль, уготованную богами, то обязан смириться и прогнуться, делая всё во благо народа. Ведь так поступает хороший князь, ведь так говорит отец.

Подходя к комнате, он остановился. Дверь была приоткрыта, и из неё тянулся слабый запах мокрой шерсти. Иттер радостно залетел внутрь. У самого входа, активно маша хвостом, его встречал волум. Это была Тиара. У неё была самая красивая окраска из всех её представителей: светло-серая мягкая шёрстка с темными, а местами и вовсе черными узорами. Да и характером она была крайне покладистой.

Волумов имели и разводили только члены семьи Вилморд. Оттуда была жена принца Бранда, отца Аиши, которой и принадлежала Тиара. Кузина была старше Иттера на четыре года и очень похожа на отца: такие же тёмные прямые волосы и серо-зелёные глаза. Остальным же девушка пошла в мать. Спокойная, статная, умная, без безумных амбиций отца. Аиша была кротка и послушна, всегда старалась угодить чересчур требовательному Бранду, ведь он, будучи княжеских кровей, растил и одевал её как принцессу. Девушка же прекрасно справлялась с возложенным на неё нежеланным грузом.

– Мы проходили мимо и решили навестить тебя, – Аиша вернула рассматриваемую книгу обратно на полку, разворачиваясь к хозяину комнаты.

Иттер оторвался от активного почёсывания волума, радостно подбежал к сестре и приветственно протянул ей руку. Та посмотрела на его грязную от собачьей шерсти ладонь, и парень смущённо спрятал её за спину, поспешно поклонившись, как подобает этикету.

– Спасибо, что зашли, я рад вам обеим, – признался он.

– Не стоит, мы же семья, – она лёгким движением руки отряхнула с него шерсть, и даже в этом простом движении ощущалась вся её грация.

– Ох, сейчас!

Иттер опомнился и торопливо скинул вещи со стола, освобождая место, пододвинул два стула и пригласил сестру. Она учтиво села, а Тиара послушно прилегла рядом, не переставая махать хвостом от радости встречи с Иттером.

– Я попрошу принести нам чего-нибудь.

– Не стоит, я ненадолго. Эдгар здесь?

– Д-да, должен быть, – он немного растерялся от упоминания о нём. – Вы обычно не общаетесь. Что-то случилось?

– Отец хочет, чтобы в будущем мы заключили брак.

– В-вот как, – Иттера шокировала эта новость. – И правда, тебе ведь уже шестнадцать. Что ж, он из влиятельного дома, да и мечник хороший. Дядя выбрал тебе лучшего.

– Я тоже в это верю, – по её голосу было понятно, что идея с замужеством была ей чужда. Подловив себя на том, что могла выдать эмоции, она решила отвлечь Иттера какой-нибудь хорошей новостью. – Кстати, ничего не замечаешь в Тиаре?

Он внимательно осмотрел волума. Она была толще обычного, хотя скоро наступала зима, поэтому это не удивительно. Но не спроста же Аиша акцентировала внимание брата на Тиаре? Иттер присмотрелся:

– Она?..

– Да, – кивнула Аиша. – Трудно не заметить твою любовь к животным, особенно к Тиаре. Но так как она моя, отец подумал, что было бы отличной идеей сделать тебе подарком её щенка.

– Я был бы очень счастлив! – через мгновение улыбка сошла с его лица. – Правда, не думаю, что мой отец позволит держать его в замке.

– Уверена, дедушка сможет его уговорить. Кстати, если что, это было секретом, так что постарайся выразить удивление.

– Конечно, спасибо! – Иттер снова почесал довольную собаку.

– Что ж, если не занят, будь добр, проводи меня к Эдгару.

Парень грустно выдохнул, но всё же выполнил просьбу сестры. Завидя Эда в конце коридора, Иттер поспешил скрыться, оставляя Аишу одну. Спрятавшись за ближайшей дверью, он оказался в библиотеке. Хоть она и была настолько же просторной, насколько и старой, кроме мейстеров сюда редко кто заходил. Иттер любил книги, особенно сказки, которые, как правило, заканчивались хорошо. Но таких здесь не было. Когда в детстве он просил маму почитать ему, он не знал, что Аса брала книгу с красивой обложкой и придумывала историю на ходу.

Проходя вдоль пыльных стеллажей, Иттер заметил тихо сидящего на окне Салана со старой книгой в руках. Пока его брат тратил своё свободное время на лишние тренировки на арене, Сал, в силу своего сдержанного и спокойного характера отца, предпочитал оставаться в библиотеке, где никто не смел его беспокоить.

Салан был всего на несколько минут младше Эдгара, о чём тот с присущей ему глупой гордостью постоянно напоминал. Эд в принципе старался кичиться всем, что имеет. Он конкурировал со своими младшими братьями и не любил их, ведь те были слабаками, недостойными именитого рода Хэрвордов: Салан предпочёл мечу книги как и его мать, что наградила второго сына своими светлыми волосами, Иттер такой же – трус, что избегает любого оружия и зарывается в книгах, кружа меж старых стеллажей библиотеки словно между высокими деревьями Вечного леса, а про Лиюса и вовсе вспоминать не хотелось. Младший брат Салана и Эдгара, которому было уже одиннадцать лет, был слишком зависим от матери и её точной копией. Голубые глаза, светлые кудрявые волосы, да даже никаких талантов к владению мечом – сплошной позор. Вот только так считал лишь Эдгар. Его братьям же было всё равно как на него, так и друг на друга. Хотя, когда дело касалось никчёмного Иттера или любимого сыночка своей матери – Лиюса, двойняшки объединялись, дабы подколоть их или поиздеваться.

– Привет, – робко поздоровался Иттер с кузеном.

Салан, не отрываясь от чтения и продолжая медленно покачивать ногой, неохотно промычал в ответ. Хоть у них были и не такие обострённые отношения, как с Эдом, Сал не горел желанием общаться с Иттером, показывая это всем видом.

– Как прошла тренировка? – неожиданно спросил парень.

Иттер был удивлён и одновременно рад вниманию со стороны кузена. Он уже было открыл рот, как запнулся. Они оба знали, что Эд тратил любую свободную минуту на лишние занятия с отцом, а значит, Салан догадывался, что их старший брат "спугнул" тренировку Иттера с князем.

– Хорошо, – поникнув ответил он, – полагаю, как обычно.

Салан издал звук похожий на смешок и громко захлопнул книгу, оставляя её на подоконнике. Спрыгнув, он неторопливо направился к выходу. Иттер с интересом постарался прочитать затёртое название книги, брошенной братом, но такие символы он видел впервые.

– Ты не против?

Иттер взял и прижал к груди книгу, обращаясь к Салану. Тот обернулся и скучающе пожал плечами:

– Да делай что хочешь.

Принц облегчённо выдохнул и поспешил покинуть библиотеку вслед за братом. Разумеется, им посчастливилось наткнуться на Эда.

– Вы только посмотрите, – тот даже прервал беседу с Аишей, завидя причину для насмешек, – два книжных червя вылезли из своей норы. Я всё думал, почему там мало книг? Видимо, вы решили объединить усилия.

Он усмехнулся, явно оставшись довольным своими словами. Тиара, словно чувствуя от него угрозу, зарычала, но Аиша, шикнув на неё, быстро осадила волума.

– Какая жалость, что храм знаний был осквернен присутствием такого недалёкого человека как ты, братец, – скептически поднял светлую бровь Сал.

– Какая жалость, что ни один из моих младшеньких не в состоянии ранить врага. Острые словечки, вместо меча, Сал? – передразнил брата Эд, сокращая дистанцию.

Салан протянул руку в сторону Иттера, ожидая чего-то. Рефлекторно тот сунул ему в руки захваченную из библиотеки книгу. Сал ловко прокрутил её и в ту же секунду зарядил брату по лицу, от чего тот отшатнулся.

– "Порой, знания ранят больнее меча", – Салан процитировал их отца, грубо возвращая книгу кузену. – Добро пожаловать в семью, – лукаво улыбнулся он Аише, проходя мимо них.

Иттер поспешил удалиться следом. На выходе они столкнулись с Давидом – младшим братом князя и отцом двойняшек. У него были типичные черты для Хэрвордов: тёмные вьющиеся волосы, зелёные глаза, высокий рост и крупное телосложение. На его фоне мальчик и девочка, что шли рядом, выглядели уж очень маленькими и беззащитными.

– Как прошла тренировка? – поинтересовался мужчина, встречая парней.

– Кому как, – с улыбкой ответил за двоих Сал.

Давид осадил сына недовольным взглядом и подбадривающе потрепал Иттера по светлым волосам.

– Где Эд?

– С невесткой, – лениво зевнул Сал.

– Не называй её так. По крайней мере пока.

По тону Давида было понятно, что он не рад идее породниться с членом семьи Вилморд. Скорее, не столько с ними, сколько с ребёнком Бранда. В отношении к сыну Ингарда, оба брата из дома Хэрворд были схожи.

– Ладно, забери Лиюса и поезжайте домой, – мужчина подтолкнул белокурого мальчика, которого привёл с собой, в руки второго сына. – А тебя, Иттер, кажется, искал Аксел. Но сперва проводи Энису к себе.

Он погладил девочку рядом по чёрным волосам и оставил детей одних. Сал забрал брата и сразу ушёл, не попрощавшись, и Иттер остался наедине с Энисой.

– Как твоё здоровье? – спросил он.

– С каждым днём всё лучше, – она мило улыбнулась, – спасибо.

Девочка появилась во дворце всего два года назад. Тогда Аксел неожиданно для всех привёл её в дом. Иттеру никто ничего не говорил, а он был просто рад наконец-то найти близкого друга. Да и кроме самого князя об истинном происхождении гостьи знали даже не все члены совета, но кто точно был в курсе, так это Давид и Ингард. От принца Бранда же, по приказу Аксела, продолжали скрывать.

Большого секрета как такого нет, скорее лишняя перестраховка двух старых князей, которые только осваивают мирное время. Эниса была младшей дочерью Орвейна, и он, вместе с Акселом, решил поженить детей в будущем, дабы мирное время выпало и на их долю. Девочка часто болела и почти никогда не покидала свои покои дома, так что даже там её мало кто знал и видел. Пока наследники двух княжеств были ещё совсем юны, про их возможную помолвку не заводили разговора. Однако, уже сейчас их старались сблизить, поселив под одной крышей и приняв в свой дом.

Эниса была ровесницей Иттера, но из-за болезненности выглядела меньше своих сверстников. Она редко выходила в люди и здесь, на юге. Первое время принцесса очень тосковала по дому. Её отлучили от отца и брата, с которыми она хоть и не была близка, но любила. Здесь же было незнакомо абсолютно всё: люди, дома, даже храм Отца и Матери сильно отличался от того, что на востоке. Постепенно Эниса всё же открывалась югу в силу возраста и любознательности и достаточно быстро подружилась с Иттером. Тому же и в голову бы никогда не пришло, что его новая знакомая сестра того самого Даркхарда. Да, поставь их рядом, и схожесть будет очевидна: у них одинаковые черты лица, серо-голубые глаза и чёрные прямые волосы. У Даркхарда лишь была в них белая прядь, спадающая на лоб, которую он ненавидел и всячески старался зачесать и скрыть.

Неизвестность её происхождения и постоянное умалчивание со стороны князя породили слухи среди народа о том, что Эниса возможная внебрачная дочь Аксела. И это не удивительно: даже после свадьбы с Асой, их отношения были не близки. Но брак на Севере был свят и нерушим. По религии считалось, что отец Ктахель дарует тебе одну жизнь, а матерь Сиоана одну супругу. Поэтому дети, рождённые вне семьи, считались бастардами, а неверность супруга порицалась в обществе. Не важно, был брак по любви или нет, его благословили боги, а измена – всё равно, что пойти против их воли.

Да, с годами, подобное трактование брака вместе с богами по-немногу стирались и забывались, и общество стало меньше акцентироваться на том кто с кем спит и сколько детей имеет, да и в случае смерти супруга ребёнок от другого уже не считался греховным. Но когда дело касается знати, а особенно княжеской четы и борьбы за правонаследие вспоминают всё, что только можно. Аса – первый ребёнок прошлого князя, девушка с идеальными чертами, что были когда-то у Первородных и Бранд – сын служанки и с её внешностью. Когда нужно укрепить власть, выбор наследника очевиден, тем более, во втором влиятельном доме был подходящий жених.

Как и принца Бранда, новоприбывшую Энису в народе считали княжеским бастардом. Разумеется, эти сплетни дошли и до Иттера, но ему было всё равно. Он прекрасно знал об отношениях родителей, но в любом случае он не мог себе позволить обвинять отца хоть в чём-то. Сестра или нет, Иттер уже полюбил её.

– Что у тебя за книга? – поинтересовалась Эниса.

– А, это? – он растерянно глянул на название. – Честно, не знаю. Салан читал её.

– Зачем тогда взял? – она протянула руки, и Иттер передал ей книгу.

– Не думаю, что могу объяснить это. Просто показалось, что мы сблизимся таким образом?

– Ты не можешь заставить других полюбить себя, – Эниса грустно посмотрела на того, кто почти стал ей вторым братом и задумчиво пролистнула страницы книги в руках.

Иттер печально пнул землю, неохотно осознавая сказанные ею слова.

– Ты можешь её прочитать? – закинул он обнадёживающий вопрос, когда увидел увлечённость Энисы.

– Трудно сказать, книга старая, буквы почти стёрлись.

– Но ты знаешь язык?

– Это язык древних. На нём говорили ещё задолго до появления первых людей с Юга. Но сегодня его носителей уже нет. Хотя раньше я пыталась его изучать.

– Ох, в таком случае может попросим Салана? Раз он читал её, должно быть ему интересен язык древних? Будем изучать вместе и, может, сблизимся?

Эниса безнадёжно взглянула на парня. Она знала, что Салан откажет, а может и обсмеёт идею Иттера. Но его рвение поладить с братьями было знакомо. Так что она просто улыбнулась, оставляя Иттера без конкретного ответа.

У самых покоев их встретили служанки, среди которых была ещё одна девочка на пару лет старше двоих. Сигрид приставили к Энисе, чтобы той было легче прижиться на юге, и за эти два года они неплохо поладили. У неё были удивительные глаза янтарного цвета, которые блестели на солнце как золото, и красивые тёмно-рыжие волосы. Девушка, вопреки остальному окружению принца, была не из знатной семьи. Она была единственным ребёнком у родителей и хотела как и отец стать храбрым воином Севера. Не то, чтобы это было запрещено или невозможно, просто в основном на войну шли мужчины.

Сигрид была упёртой, храброй и амбициозной. Не сразу, но медленно и верно она бы добилась своего. К сожалению, в своём положении всё, что она могла, – наблюдать за воинами и пытаться повторить упражнения за ними уже дома, но с тех пор, как она стала прислуживать принцессе, у неё не оставалось свободного времени. Зная о пристрастии своей новой подруги, Эниса часто ходила на арену с книгой в руках под предлогом встречи с Иттером. Это позволяло Сигрид продолжать наблюдать за тренировками Красных мечей, изучать их движения и тактики. Там Иттер и встретил её впервые.

Она всегда была так увлечена процессом, что почти никогда его не замечала. Так или иначе, Сигрид была близка с Энисой, и они часто проводили время вместе, а потому и с Иттером ей всё же пришлось познакомиться. Казалось, что кроме тренировок и общения с принцессой девушку больше ничего не интересовало, и из-за этого принц так и не смог с ней сразу подружиться. Хотя она не относилась к нему с таким пренебрежением, как его братья или Даркхард, а это уже что-то да значило. Мысль о потенциальном друге радовала Иттера, и он пытался быть максимально дружелюбным и открытым с девушкой.

Вот и сейчас, встретив Сигрид у покоев Энисы, он с лёгкой улыбкой приветливо помахал ей. Та принуждённо поклонилась и, взяв принцессу под руку, быстро скрылась за дверью её комнаты, из которой в скором времени раздались оживлённые голоса.

– Мой принц, – окликнула задумавшегося парня служанка. – Ваш отец желает вас видеть.

Иттер негромко выдохнул, предвкушая тяжёлый и долгий разговор, медленно развернулся и неохотно поплёлся в тронный зал.