Галина Рубежанская
Сосуд из другого мира

1. Пробуждение в мире Наруто

Я открываю глаза. Вокруг – вязкая, прозрачная жидкость. Я в какой‑то колбе, словно экспонат в музее. Паника накатывает волной, дыхание сбивается.

«Где я? Что происходит?»

Пытаюсь пошевелиться – тело будто не моё, мышцы не реагируют. В голове мешаются обрывки воспоминаний: офис, домашние дела, последняя серия «Наруто»… Я уснула. Точно уснула! Так почему я здесь?

Сосредотачиваюсь, пытаюсь вспомнить что‑то ещё. Ничего необычного. Перед глазами вспыхивают образы: белые стены, люди в масках, странные символы на полу… Ритуал. Они что‑то делали со мной.

Страх превращается в нечто иное – в жар, который растекается по венам. Внутри будто просыпается что‑то древнее, мощное. Я чувствую, как энергия собирается в кончиках пальцев, как давит на стенки колбы.

Не контролирую себя. Просто отпускаю.

Взрыв. Стекло разлетается вдребезги, жидкость выплёскивается наружу. Лаборатория вокруг начинает рушиться: стены трескаются, оборудование искрит и взрывается. Я падаю на пол, кашляю, отплёвываюсь от остатков жидкости.

Вокруг хаос. Сирена воет, где‑то вдалеке слышны крики. Я встаю на дрожащие ноги, оглядываюсь. Всё разрушено. И я… я сделала это. Но как?

2. Прибытие Анбу

Трое в масках появляются в проёме через некоторое время. В чёрных плащах, в масках в виде животных, катаны наготове. Один из них подходит ближе, осторожно осматривает меня.

– Кто ты? – его голос звучит глухо из‑под маски.

Я дрожу, прижимаю руки к груди.

– Я… я не знаю. Я просто проснулась здесь.

Второй из Анбу подходит к останкам оборудования, изучает символы на полу.

– Ритуал Ооцуцуки. Они пытались провести воскрешение.

– И она… – первый кивает на меня. – Она сосуд?

– Похоже на то. Но ритуал прервался. Энергия высвободилась.

Третий Анбу подходит ко мне, протягивает руку.

– Пойдём с нами. Хокаге должен знать об этом.

Я киваю, цепляюсь за его рукав. Ноги не держат и я снова отключаюсь.

3. Больница Конохи

Яркий свет. Белёсые стены. Запах антисептиков. Я лежу на койке, подключённая к каким‑то приборам.

Над головой склоняется мужчина с тёмными волосами, шрам пересекает его лицо. Ибики Морино. Я узнаю его сразу.

– Проснулась, – его голос низкий, ровный. – Хорошо. Теперь расскажешь, кто ты и что делала в лаборатории Ооцуцуки.

Я сглатываю.

– Меня зовут Томэй. Я… я не из этого мира. Я уснула у себя дома, а проснулась в колбе.

Ибики прищуривается.

– Из другого мира, значит.

– Да. Я смотрела «Наруто», это аниме у нас. И вдруг… всё это.

Он хмыкает.

– Забавная история. Очень.

– Это правда! – я сажусь, хватаю его за рукав. – Я не хотела сюда попадать. Я не знаю, как здесь оказалась.

Ибики отстраняется, изучает меня.

– Ладно. Допустим, я тебе поверю. Но Хокаге решит, что с тобой делать.

Он встаёт, подходит к двери, стучит. Входит шиноби в форме Анбу.

– Доложи Шестому Хокаге. У нас особый случай.

4. Встреча с Какаши

Дверь открывается через час. Он входит —высокий, в плаще Хокаге. Седые волосы слегка растрёпаны, взгляд внимательный и спокойный. Какаши Хатаке. Мой любимый персонаж из аниме.

У меня перехватывает дыхание. Я тут же одёргиваю себя: «Спокойно, Томэй. Ты не школьница на встрече с кумиром. Держи лицо. Тем более возможно это все происходит у тебя в голове и ты сладко спишь дома».

Какаши подходит к кровати, смотрит на меня. Его глаза – тёмные, проницательные – изучают меня внимательно, без осуждения.

– Значит, ты говоришь, что из другого мира, – его голос спокойный, глубокий.

Я киваю, стараюсь говорить ровно, без дрожи в голосе:

– Да, Хокаге‑сама. В моём мире вы – персонаж аниме. Я смотрела сериал про Коноху и другие скрытые деревни, про вас, про войну, про события до того, как вы стали Шестым Хокаге.

Он слегка приподнимает бровь, на лице – лёгкая тень любопытства.

– Аниме?

– Это… как движущиеся картинки с озвучкой. История, которую рассказывают через такие вот изображения. В моём мире про вас сняли сотни серий.

Какаши делает шаг ближе, опирается на край кровати, скрещивает руки.

– И ты знаешь, что было?

Я облегчённо выдыхаю – наконец‑то он не считает меня сумасшедшей, хотя со стороны я кажусь поехавшей на голову.

– Да. Я знаю про Четвёртую мировую войну шиноби. Знаю, как вы победили Десятихвостого. Знаю про Пейна, про Акацуки, про Саске и Наруто… Знаю, что вы стали Шестым Хокаге после Цунаде.

Он кивает, будто сверяет мои слова с чем‑то в голове.

– То есть ты знаешь прошлое. А будущее? Что будет дальше?

Я хмурюсь, качаю головой.

– Не совсем. В моём мире история закончилась на моменте, когда вы уже стали Хокаге. Дальше – только слухи, теории фанатов, да пара намёков в спин‑оффах. Но точной хронологии нет. Есть большой временной скачок между событиями. Я не знаю, что случится завтра. Не знаю, появятся ли новые угрозы, не знаю, как изменится деревня.

Какаши задумчиво смотрит в окно, потом снова переводит взгляд на меня.

– То есть ты не угроза с точки зрения знания будущего, но потенциально ценный источник информации о прошлом?

– Именно так, —я стараюсь говорить уверенно, но чувствую, как теплеют щёки. Быстро отвожу взгляд, чтобы он не заметил.

– Но есть проблема, – добавляю я тише. – Я не просто «источник информации». Похоже что Я – сосуд для Кагуи Ооцуцуки. И я не знаю, какие последствия это может иметь.

Какаши слегка наклоняет голову, его взгляд становится острее.

– Ты чувствуешь в себе её присутствие? Голоса? Посторонние мысли?

Я закрываю глаза, прислушиваюсь к себе.

– Нет. Ничего такого. Только сила. Она… странная. Будто спит внутри, но иногда прорывается сама по себе. Как в лаборатории.

Он молчит несколько секунд, потом кивает.

– Хорошо. Допустим, я тебе верю. Но если ты останешься в деревне, нужно убедиться, что ты контролируешь эту силу. И что она не представляет угрозы.

Ибики, стоящий у стены, хмурится.

– Вы всё ещё планируете оставить её под своим личным наблюдением, Хокаге‑сама?

Какаши бросает на него короткий взгляд.

– Да. Так будет безопаснее для всех. Если она действительно из другого мира и не знает будущего, она не сможет его изменить. Но её знания о прошлом могут помочь нам избежать ошибок. А её сила… мы найдём способ её контролировать.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Жить с Какаши? Рядом с ним? Старательно прятать свои чувства, притворяться, что он просто наставник, а не герой детства?

«Спокойно, – напоминаю себе. – Ты взрослая девушка. Ты справишься».

Какаши поворачивается ко мне, его взгляд смягчается.

– Собирайся. Мы идём ко мне домой.

Я встаю, ноги чуть дрожат. Делаю шаг вперёд, стараясь держать спину прямо.

– Хорошо, Хокаге‑сама, – отвечаю я, стараясь говорить ровно.

Какаши чуть склоняет голову, в его голосе появляется непривычная теплота.

– Раз уж ты будешь жить у меня, давай без формальностей. Просто Какаши. Договорились?

Я на мгновение замираю. Внутри всё трепещет, но я стараюсь сохранить внешнее спокойствие.

– Договорились… Какаши, – произношу я чуть тише, чем собиралась.

Уголок его рта чуть приподнимается.

– Отлично. Тогда идём.

Я делаю глубокий вдох, киваю и следую за ним. Внутри – ураган эмоций, но снаружи – спокойствие. Почти.

5. Первый день в доме Какаши

Мы выходим из больницы. Тёплый ветер шевелит мои волосы, солнце слепит после тусклого освещения палаты. Я невольно щурюсь, оглядываюсь по сторонам. Коноха… Настоящая. Не на экране, а вокруг меня.

Какаши идёт рядом, руки в карманах, взгляд спокойный, будто он не ведёт домой девушку из другого мира, а просто возвращается с обычной прогулки.

– Здесь недалеко, – бросает он через плечо.

Я киваю, но молчу. Внутри всё дрожит: я иду в дом Какаши Хатаке. Того самого Какаши, которого я годами считала идеалом. Стараюсь дышать ровно, не выдавать волнения.

Дом оказывается небольшим, аккуратным, с небольшим садом у входа. Какаши открывает дверь, пропускает меня вперёд.

– Располагайся. Ванная – направо, кухня – прямо, моя комната – в конце коридора. Твоя – рядом с ней. Раньше это был мой кабинет, но я подготовил его для тебя.

Замираю на пороге комнаты. Оглядываюсь вокруг с любопытством.

Это действительно бывший кабинет, переоборудованный в спальню: массивный деревянный стол у окна отодвинут к стене, на его поверхности ещё видны следы от чернильных клякс и царапин от перьев. Над ним – полка с книгами по тактике и свитками с картами. Теперь здесь стоит простая, но удобная кровать с мягким покрывалом светло‑серого цвета, рядом – небольшой шкаф с резными узорами на дверцах. На подоконнике – несколько книг и маленький горшок с цветущим растением, будто кто‑то специально добавил сюда нотку уюта.

Подхожу ближе к окну. С улицы доносятся голоса детей, лай собак, скрип телег. Вдыхаю глубоко: запах дерева, старой бумаги и чего‑то едва уловимого – спокойного, домашнего.

– Красиво, – шепчу я.

– Рад, что тебе нравится, – Какаши стоит в дверях, слегка опираясь на косяк. – Я попросил Ямато помочь с обустройством. Он сказал, что девушкам важно, чтобы место было… гармоничным.

Улыбаюсь.

– Он очень внимательный.

– Да, – Какаши чуть склоняет голову. – Ты можешь брать любые книги, если хочешь узнать больше о мире. Или добавить что‑то своё – если захочешь сделать комнату более личной.

Оглядываюсь снова. На стене – пустые крючки, видимо, раньше здесь висели карты или схемы миссий. Теперь они ждут, что я повешу сюда что‑нибудь своё.

– Спасибо, – я оборачиваюсь. – Я… постараюсь не доставлять проблем.

– Проблем пока нет, – он скрещивает руки. – Но есть вопросы. Ты говорила, что не знаешь будущего. Но ты помнишь, что было до Четвёртой войны?

Сажусь на край кровати – она чуть прогибается, но держит отлично. Собираю мысли.

– Да. Я знаю про Акацуки, про Пейна, про Саске и его уход. Знаю про Цунаде, про Джирайю…

Какаши кивает.

– Хорошо. Это может быть полезно. Но главное сейчас – твоя сила. Ты сказала, она вырывается сама по себе.

– Да, – сжимаю пальцы. – В лаборатории я не контролировала её. Просто почувствовала страх, жар – и всё взорвалось.

– Значит, будем учиться контролю, – он подходит ближе. – Завтра начнём тренировки. Ямато поможет – он умеет работать с нестабильной чакрой.

– Ямато? – я невольно улыбаюсь. – Он добрый.

– Да, – Какаши чуть прищуривается. – Но не думай, что тренировки будут лёгкими.

– Я и не жду, – поднимаю взгляд. – Я готова. Правда.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом кивает.

– Отлично. Отдыхай. Ужин через час.

– Хорошо, Какаши, – стараюсь произнести это имя спокойно, но голос чуть дрожит.

Он уходит, закрывает дверь. Я делаю несколько шагов по комнате, провожу рукой по спинке кровати, подхожу к окну.

«Это мой угол в этом мире. Не лаборатория, не палата, а дом. Комната, которую подготовили для меня».

Глубоко вдыхаю, сажусь на кровать. Книги на полке, растение на подоконнике, вид на Коноху за окном.

«И я больше не зритель. Я – часть этой истории».

6. Ужин с Какаши

Ровно через час я стучусь в дверь кухни. Какаши стоит у плиты, помешивает что‑то в большой сковороде. В воздухе витает аромат специй, риса и чего‑то ещё – тёплого, домашнего.

– Заходи, – он не оборачивается, но голос звучит мягче, чем обычно. – Садись.

Я осторожно опускаюсь на стул у небольшого деревянного стола. На нём уже стоят две тарелки, чашки, миска с нарезанными овощами и свежий хлеб. Всё просто, но аккуратно – будто кто‑то старался сделать этот вечер чуть более особенным.

Какаши ставит сковороду на подставку, раскладывает еду по тарелкам. Одну пододвигает ко мне, вторую оставляет перед собой, но не притрагивается к ней.

– Надеюсь, тебе понравится. Ничего сложного – просто рис с овощами и тофу.

– Выглядит очень вкусно, – я беру палочки. – Спасибо, что готовишь.

Он садится напротив, но не начинает есть. Лицо скрыто под привычной маской – она закрывает нижнюю половину, оставляя видимыми только глаза и седые волосы. Его поза расслаблена, но в движениях чувствуется настороженность.

– Расскажи подробнее про свой мир, – говорит он, откладывая палочки. – Как он устроен? Есть ли там шиноби?

Я задумываюсь, подбирая слова.

– В моём мире нет чакры. Совсем. Люди не умеют летать, создавать клонов или вызывать животных. У нас другие технологии: телефоны, интернет, самолёты…

– Телефоны? – он приподнимает бровь, взгляд остаётся внимательным, изучающим.

– Это… маленькие устройства, чтобы разговаривать с кем угодно, где бы он ни был. А интернет – огромная сеть знаний. Можно найти всё что угодно за секунды.

Какаши кивает, будто записывает это в памяти.

– Значит, вы обходитесь без дзюцу. Но как тогда воюете?

– У нас другое оружие: пули, бомбы, танки… Всё основано на физике, а не на чакре. Войны жестокие, но другие.

Он хмурится.

– И ты смотрела про нас как… развлечение?

– Как историю, – поправляю я. – Для меня это было что‑то вроде легенд. Герои, подвиги, дружба, жертвы… Я восхищалась вами. Особенно тобой.

Замолкаю, понимая, что сказала лишнее. Какаши чуть наклоняет голову, но не выглядит раздражённым.

– Почему мной? – спрашивает он спокойно.

– Ты… не идеальный герой. Ты ошибаешься, грустишь, теряешь близких. Но продолжаешь идти вперёд. Это вдохновляло.

Он молчит несколько секунд, потом кивает.

– Понятно.

Мы начинаем есть. Я беру палочки, пробую еду – действительно вкусно. Какаши же просто сидит, сложив руки на столе, не притрагиваясь к своей порции. Маска по‑прежнему на месте.

Вдруг Какаши снова поднимает взгляд.

– Ты говорила, что знаешь события до моего становления Хокаге. Что ещё ты помнишь из того, что уже произошло? Может быть, какие‑то детали, которые мы упустили?

– Я помню многое, – я ставлю чашку на стол. – Например, как вы с Гай‑саном соревновались, кто быстрее добежит до ворот деревни после миссии. И ты нарочно замедлился на последнем метре, чтобы он выиграл.

Какаши удивлённо моргает, потом тихо смеётся – я вижу, как слегка прищуриваются его глаза.

– Так вот откуда он взял эту историю… Я думал, он её придумал.

– Нет, это было на самом деле, – улыбаюсь я. – Ещё я помню, как Ямато пытался научить Наруто готовить рамен по‑своему рецепту, а в итоге сжёг кастрюлю.

– О, это я помню отлично, – Какаши качает головой. – Ямато потом неделю ходил с виноватым видом.

– А ещё, – продолжаю я, – я помню, как ты подарил Наруто книгу Джирайи после его возвращения из путешествия с ним. Ты сказал тогда: «Может, это поможет тебе понять кое‑что важное».

Какаши замирает, смотрит на меня пристально. Его пальцы слегка сжимают край стола.

– Ты действительно помнишь детали… Не только крупные события, но и мелочи.

– Да, – киваю я. – И это помогает мне понять: всё, что я видела, было по‑настоящему. Даже если раньше казалось просто мультфильмом.

Он задумчиво крутит чашку в руках.

– А что насчёт твоей силы? Ты сказала, что она связана с Кагуей. Что ты чувствуешь сейчас? Нет ли… позывов? Голоса? Видения?

Я прислушиваюсь к себе.

– Ничего такого. Только иногда тепло в груди, будто что‑то спит внутри. Но оно не враждебно. Пока.

Какаши смотрит на меня долго и внимательно. Его глаза – единственное, что выражает эмоции. Маска скрывает всё остальное: улыбку, напряжение, сомнения.

– Хорошо. Будем работать с тем, что есть. Завтра с Ямато начнём тренировки. А пока – ешь. Еда остывает.

– Да, конечно, – я улыбаюсь. – И спасибо. За ужин. За комнату. За то, что даёшь мне шанс.

Он чуть заметно кивает в ответ.

– Пока рано благодарить. Но я рад, что ты здесь.

Мы продолжаем: я ем, он наблюдает. За окном темнеет, в доме зажигаются фонари. Я чувствую, как напряжение дня постепенно уходит. Впервые за всё время здесь я ощущаю… дом. И рядом – человека, который пока не готов показать лицо, но уже готов дать шанс.

7. Тренировка с Ямато

Утро встречает меня мягким светом, пробивающимся сквозь занавески. Я просыпаюсь и несколько секунд просто лежу, привыкая к новой реальности: я в Конохе, в комнате, которую для меня подготовил Какаши. Вспоминаю вчерашний ужин – его внимательный взгляд поверх маски, сдержанность, но и проблески доверия.

Встаю, умываюсь, одеваюсь в простую одежду, которую нашла в шкафу – похоже, Ямато позаботился и об этом. Выхожу на кухню: Какаши уже там, пьёт чай, всё так же в маске.

– Доброе утро, – говорю я.

– Доброе, – он кивает. – Ямато ждёт нас на тренировочной площадке у леса. Пойдём.

Мы выходим из дома. Утро в Конохе тихое, свежее. Где‑то вдалеке слышны голоса детей, пахнет выпечкой из ближайшей пекарни. Какаши идёт рядом, руки в карманах, взгляд скользит по улицам – привычно, настороженно.

Ямато уже на месте: стоит у большого дерева, сложив руки на груди, улыбается нам.

– Доброе утро, Томэй, – он слегка кланяется. – Готова к первой тренировке?

– Да, – я стараюсь говорить уверенно. – Что нужно делать?

Какаши отходит в сторону, прислоняется к дереву.

– Покажи ей основы контроля чакры, – говорит он Ямато. – Она не шиноби по рождению, но в ней есть сила. Нужно понять, как она работает.

Ямато подходит ближе, жестом приглашает сесть на траву.

– Начнём с простого: закрой глаза и прислушайся к себе. Найди в теле точку, где чувствуешь тепло или движение. У большинства это центр живота, но у тебя может быть иначе.

Я закрываю глаза, дышу ровно. Через несколько мгновений ощущаю знакомое тепло в груди – оно едва заметно, но есть.

– Здесь, – показываю на грудь. – Как будто что‑то спит.

– Хорошо, – Ямато кивает. – Теперь попробуй представить, что это тепло – река. Она течёт спокойно, плавно. Не пытайся её толкать или ускорять. Просто наблюдай.

Я сосредотачиваюсь. Тепло действительно начинает двигаться – не резко, а медленно, по кругу. Оно спускается к рукам, возвращается обратно.

– Чувствую! – открываю глаза. – Оно движется!

– Отлично, – улыбается Ямато. – Это первый шаг. Теперь попробуем направить его в ладонь. Представь, что тепло собирается там, как капля воды.

Я снова закрываю глаза. Сосредотачиваюсь на ладони. Тепло откликается – скапливается, пульсирует.

– Есть! – шепчу я. – Оно там!

– Теперь медленно отпусти, – командует Ямато. – Пусть вернётся туда, откуда пришло.

Тепло плавно отступает. Я открываю глаза, улыбаюсь.

– Получилось!

– Неплохо для первого раза, – Какаши подходит ближе. – Но это только начало. Ямато, что скажешь?

Ямато задумчиво трёт подбородок.

– Её чакра… необычная. Она не течёт, как у обычных шиноби. Скорее, пульсирует, как сердце. И в ней чувствуется что‑то древнее.

– Кагуя, – тихо говорю я. – Это её сила.

– Возможно, – кивает Ямато. – Но мы можем научить тебя её контролировать. Давай попробуем ещё раз, но теперь – с движением. Встань и сделай шаг вперёд, направляя тепло в ногу.

Я встаю, сосредотачиваюсь. Шаг – тепло течёт в ногу, делает шаг уверенным. Ещё шаг – оно поднимается выше, к спине. Я чувствую себя легче, сильнее.

– Работает! – я оборачиваюсь к Какаши. – Я чувствую её!

Он чуть наклоняет голову, и хотя маска скрывает его лицо, я вижу, как теплеет его взгляд.

– Хорошо. Продолжайте. Я посмотрю.

Следующие несколько минут всё идёт гладко. Я делаю шаги, прыжки, стараюсь удерживать поток. Но вдруг что‑то меняется: тепло в груди резко усиливается, становится горячим, почти обжигающим. Я теряю контроль.

– Ямато! – кричу я, но слишком поздно.

Из моей ладони вырывается мощный всплеск энергии – ярко‑белый, с фиолетовыми всполохами. Он летит прямо в Ямато. Тот мгновенно реагирует:

– Мокутон: Древесный щит!

Перед ним мгновенно вырастает массивная стена из переплетённых ветвей. Всплеск ударяет в неё с оглушительным грохотом, дерево трещит, но держит. Ямато отшатывается, но остаётся на ногах.

Какаши в мгновение оказывается рядом со мной, хватает за плечи.

– Дыши! – его голос звучит резко, но спокойно. – Сосредоточься. Верни её внутрь. Представь барьер, стену, что угодно – останови поток!

Я задыхаюсь, пытаюсь собраться. Вижу встревоженное лицо Ямато за повреждённым щитом, напряжённый взгляд Какаши. Закрываю глаза, представляю толстую каменную стену внутри себя. Тепло замедляется, пульсирует всё слабее, отступает к центру груди.

– Всё, – шепчу я, открывая глаза. – Остановилось.

Ямато подходит, осматривает меня.

– Ты в порядке?

– Да… – я дрожу. – Простите. Я не хотела.

– Это нормально, – Какаши ослабляет хватку, но не отпускает сразу. – Такая сила не подчиняется за один день. Но теперь мы знаем, с чем имеем дело.

Ямато кивает.

– Да. И теперь мы будем тренироваться с учётом этого. Томэй, ты молодец, что смогла остановить выброс.

– Спасибо, – я вытираю пот со лба. – Было страшно.

– Нам тоже, – неожиданно признаётся Ямато с лёгкой улыбкой. – Но теперь мы понимаем, как действовать дальше.

Какаши наконец отпускает мои плечи.

– На сегодня достаточно. Отдохнёшь, поешь. Завтра продолжим – но уже с новыми мерами предосторожности.

– Да, Какаши, – я киваю, всё ещё дрожа, но чувствуя, как возвращается уверенность.

Мы идём обратно в деревню. Солнце уже высоко, воздух прогревается. Я смотрю на свои руки – они всё ещё хранят отголоски тепла. Впервые я чувствую, что эта сила – не угроза, а часть меня. И я готова учиться с ней жить.

8. Вечер в баре

После тренировки, когда усталость уже не такая острая, а в голове прояснилось, я решаюсь:

– Какаши‑сама… то есть Какаши, – поправляю себя, – может, сходим куда‑нибудь? Я бы хотела немного расслабиться после всего этого. В баре, например.

Он смотрит на меня, слегка наклонив голову.

– Бар?

– Да. Просто посидеть, выпить чего‑нибудь. Я… давно не была в таком месте. И, кажется, мне это нужно – особенно после работы.

Какаши молчит несколько секунд, потом кивает.

– Хорошо. Знаю одно тихое место недалеко отсюда.

Мы идём по улицам Конохи. Солнце уже село, фонари зажигаются один за другим, в воздухе пахнет жареным мясом и свежими овощами с вечернего рынка. В баре – полумрак, деревянные столы, запах пива и чего‑то пряного. Мы садимся у окна.

– Что будешь? – спрашивает Какаши.

– Пиво с лимоном, если есть, – я улыбаюсь. – Давно его не пила.

– Тогда я возьму чай, – он кивает официанту.

Когда напитки приносят, я выдавливаю дольку лимона в пиво, размешиваю, делаю первый глоток. Холодное, с лёгкой кислинкой – именно то, что нужно после напряжённого дня.

– Спасибо, что пошли со мной. После того всплеска… я до сих пор под впечатлением.

– Это нормально, – Какаши делает глоток чая – быстро, почти незаметно, пока я смотрю в сторону окна. Он тут же возвращает маску на место, будто ничего и не было. – Ты быстро учишься. И главное – смогла остановить выброс. Это говорит о силе воли.

– Но всё равно… – я кручу бокал в руках. – Я боюсь не того, что специально навредю кому‑то. А того, что просто не смогу контролировать силу в нужный момент. Что она вырвется неожиданно – и кто‑то пострадает. Из‑за меня.

– Поэтому мы тренируемся, – голос Какаши звучит твёрдо. – И будем тренироваться дальше. Контроль – это навык. Его можно развить.

Наступает короткая пауза. Какаши смотрит в окно, потом снова на меня.

– Ты говорила, что в твоём мире нет шиноби. А как там живут люди? У тебя была семья? Друзья? Работа?

Я делаю ещё глоток пива, собираю мысли.

– У меня были мама и папа, – говорю тихо. – Но я одна в семье. Ни братьев, ни сестёр. Мама – домохозяйка. Она создавала уют, пекла пироги по выходным – каждый раз разные: шоколадные, яблочные, с корицей… Знала сотни рецептов и всегда встречала меня улыбкой после работы. Её объятия и чашка какао могли вылечить любую грусть.

– Звучит… по‑домашнему, – Какаши чуть склоняет голову. – В этом есть своя сила. Стабильность, забота, традиции.

– Да, – я улыбаюсь, вспоминая. – А папа работал управляющим поместьем – следил за порядком, решал хозяйственные вопросы, помогал людям, которые там жили. Он учил меня ответственности: «Если взялся за дело – доведи до конца». Они не сражались с монстрами, не спасали мир, но для меня они были настоящими героями. Всегда рядом, всегда готовы выслушать, поддержать.

– А работа? – Какаши откидывается на спинку стула.

– Я работала ассистентом в архитектурном бюро. Помогала с чертежами, организовывала встречи, следила за сроками проектов. Ничего героического, но мне нравилось видеть, как из линий на бумаге вырастают настоящие здания.

– Практично, – кивает Какаши. – Умение воплощать идеи в реальность – это тоже своего рода сила.

– Наверное, – я пожимаю плечами. – Просто в какой‑то момент поняла, что хочу чего‑то большего. Чего‑то, где я смогу не просто помогать, а действительно менять что‑то.

– А друзья?

– Пара близких подруг, да. С одной учились вместе, с другой познакомились на курсах йоги. Мы часто встречались по выходным, ходили в кафе, обсуждали книги и фильмы…

– А парень? – он задаёт вопрос как бы между прочим, но я чувствую, что он действительно интересуется. – Кто‑то был?

Я замираю с бокалом у рта, потом ставлю его на стол.

– Нет, – смеюсь неловко. – Не было.

– Почему? – Какаши чуть наклоняется вперёд. – Ты умная, сильная, интересная.

Я краснею, отвожу взгляд.

– Дело не в этом. Просто… я всегда сравнивала. С героями. С вами.

– Со мной? – он приподнимает бровь.

– Не только с вами. С Наруто, Саске, даже с Гаем. Они такие… настоящие. Отдаются делу целиком, защищают близких, не боятся быть уязвимыми. И при этом – сильные.

Какаши молчит, слушает внимательно. В какой‑то момент я ловлю себя на мысли: интересно, какое у него выражение лица под маской? Улыбается ли он? Хмурится?

– И я поняла, что не могу встречаться с кем‑то, кто не дотягивает до этого уровня. Кто не готов идти до конца, кто не верит в идеалы. Кто просто… живёт день за днём без цели.

– Высокие стандарты, – он слегка улыбается – я вижу это по глазам, хотя маска скрывает всё остальное.

– Да, – я вздыхаю. – И в итоге оказалось, что никто не подходит. Все казались… недостаточно искренними, недостаточно смелыми. Или просто… обычными.

– Обычные люди тоже могут быть замечательными, – замечает Какаши. – Не все должны быть героями.

– Может быть, – я пожимаю плечами. – Но я так привыкла к этим образам, что уже не могу иначе.

Он кивает, как будто понял что‑то важное.

– Значит, ты искала кого‑то, кто вдохновляет.

– Да, – я поднимаю взгляд. – Именно. Кто будет рядом не потому, что так удобно, а потому, что он сам выбрал этот путь. Как вы выбрали быть Хокаге. Как Наруто выбрал защищать деревню. Как Саске выбрал искупление.

Какаши задумчиво крутит чашку в руках. Снова делает короткий глоток – так быстро, что я едва успеваю заметить движение. Маска мгновенно возвращается на место.

– Интересно, – говорит он тихо. – Получается, ты пришла в наш мир, но принесла с собой свои идеалы. И они здесь, возможно, более реальны, чем там.

– Да… – я улыбаюсь чуть грустно. – Здесь герои – не картинки на экране. Они настоящие. И я… я рада, что могу быть рядом с ними. С вами.

Он молчит несколько секунд.

– Томэй, – его голос становится мягче, – ты тоже можешь стать героем. Не потому, что подражаешь кому‑то. А потому, что у тебя есть свои принципы, своя сила и своё видение. И то, что ты не нашла подходящего человека в своём мире… может быть, это знак. Что твоё место – здесь. Где идеалы не просто слова.

Я чувствую, как теплеет внутри – не от силы Кагуи, а от чего‑то другого. От понимания, что меня услышали.

– Спасибо, – шепчу я. – Это… много значит.

– Не за что, – Какаши поднимает чашку. – За новые начала.

– За новые начала, – я чокаюсь с ним бокалом пива.

Мы пьём, и на этот раз тишина между нами не неловкая – она спокойная, почти уютная. Я делаю ещё глоток пива с лимоном, ощущаю приятную прохладу и лёгкую горечь. Смотрю в окно: по улице идут шиноби, смеются дети, зажигаются фонари. И впервые я чувствую не тоску по дому, а что‑то другое.

Принадлежность.

9. У магазина Ино

Мы выходим из бара, и вечерняя Коноха встречает нас мягким светом фонарей и лёгким ветерком. Я глубоко вдыхаю – после напряжённого дня и душевного разговора с Какаши на душе удивительно легко.

– Спасибо, что выслушали, – говорю я, поглядывая на Какаши. – Мне правда стало легче.

– Не за что, – он чуть наклоняет голову. – Иногда просто выговориться – уже половина решения проблемы.

Мы идём по улице, и вдруг мой взгляд цепляется за яркую витрину:

– О! – невольно вырывается у меня. – Магазин Ино… с цветами!

Я останавливаюсь, заворожённо глядя на витрину. Там – целая радуга красок: пышные пионы цвета утренней зари, нежные тюльпаны, строгие ирисы, россыпь ромашек и, конечно, розы всех оттенков – от белоснежных до тёмно‑бордовых. В центре композиции – изящные лилии, их лепестки будто подсвечены изнутри.

– Какие красивые… – я подхожу ближе к стеклу, невольно улыбаясь. – Я так люблю цветы. Они ведь как маленькие истории: каждый со своим характером, настроением, тайной.

Какаши останавливается рядом. Он не говорит ничего, просто стоит и смотрит – то на цветы, то на моё лицо. Я продолжаю:

– Вот эти пионы, например, – я показываю на крупные розовые цветы. – Они такие пышные, уверенные в себе. А тюльпаны – более нежные, трепетные. А лилии… в них есть что‑то торжественное, благородное.

Я оборачиваюсь к Какаши и замечаю, что он внимательно слушает, запоминает каждое слово. В его глазах – не просто вежливое внимание, а настоящий интерес.

– Вы когда‑нибудь дарили кому‑то цветы? – неожиданно для самой себя спрашиваю я.

– Было дело, – он чуть пожимает плечами. – Но я не особо разбираюсь в них. Для меня они просто… красивые.

– А для меня – живые, – я снова перевожу взгляд на витрину. – Каждый цветок – как человек. У каждого своя судьба, свой путь. И когда даришь цветы, ты передаёшь не просто букет, а частичку своего настроения, чувств.

На несколько секунд повисает пауза. Я вдруг осознаю, что слишком разошлась:

– Простите, я, наверное, слишком много говорю…

– Вовсе нет, – Какаши впервые за время разговора улыбается – я вижу это по глазам. – Это… интересно. Видеть мир так, как видишь его ты.

Он делает шаг ближе к витрине, вглядывается в цветы внимательнее, словно пытается увидеть их моими глазами. Я замечаю, как он мысленно отмечает что‑то – может, те самые лилии или пионы, о которых я говорила.

– Пойдём? – мягко предлагает он спустя минуту. – Уже поздно, а завтра у нас тренировка с Ямато.

– Да, конечно, – я отрываюсь от витрины с лёгкой грустью и мыслью: «Вот бы когда‑нибудь получить цветы от Какаши…» Мысль мимолётная, робкая, но она согревает где‑то глубоко внутри. Я тут же одёргиваю себя – слишком рано, слишком наивно, – и всё равно улыбаюсь. – Спасибо, что позволили мне помечтать немного.

Мы продолжаем путь к дому. Я иду и украдкой поглядываю на Какаши – кажется, он всё ещё мысленно там, у витрины с цветами. Но никаких действий не предпринимает: ни намёка на покупку букета, ни обещания как‑то это обыграть в будущем. Просто запомнил. И этого почему‑то достаточно.

Когда мы подходим к дому, Какаши останавливается:

– Спокойной ночи, Томэй. Отдохни как следует.

– И вам, Какаши, – я киваю. – Спасибо за вечер.

– Кстати, – он делает паузу, – мне ещё нужно поработать. Так что можешь пару часов провести одна и не ждать меня.

– Хорошо, – я чуть улыбаюсь. – Тогда до завтра.

– До завтра, – он слегка склоняет голову и разворачивается, чтобы уйти.

Я смотрю ему вслед, пока его фигура не растворяется в вечерних сумерках. Внутри – странное сочетание усталости и бодрости, грусти и надежды.

Захожу в дом, зажигаю лампу и под её тёплый свет сажусь у окна. В голове всё ещё крутятся образы цветов: пионы – пышные и уверенные, тюльпаны – нежные и трепетные, лилии – торжественные и благородные. Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как Какаши вслушивался в каждое моё слово, как пытался понять, что я вижу в этих цветах.

«Может, когда‑нибудь…» – думаю я, но тут же останавливаю себя. Сейчас важнее другое: я чувствую, что становлюсь частью этого мира. Что люди здесь – не просто персонажи из аниме, а настоящие друзья. И что даже если цветы так и не появятся на моём столе, этот вечер уже подарил мне что‑то ценное – понимание, что меня слышат и принимают такой, какая я есть.

Решаю провести эти свободные часы с пользой: достаю блокнот и начинаю записывать мысли о контроле силы, о том, что сегодня поняла на тренировке. Параллельно рисую маленькие эскизы цветов – те самые пионы, тюльпаны, лилии. Линии ложатся легко, будто сами собой, и постепенно тревога о неконтролируемой силе отступает, сменяясь тихой уверенностью: всё получится. Шаг за шагом.

10. Утро после вечера в баре

Я просыпаюсь от мягкого солнечного луча, пробившегося сквозь занавеску. В голове – приятная ясность: вчерашний разговор с Какаши и остановка у магазина Ино с цветами будто расставили какие‑то внутренние точки над i.

Быстро собираюсь, умываюсь холодной водой, чтобы окончательно прогнать остатки сна, и выхожу на улицу. Воздух свежий, пахнет росой и древесной корой – идеальное утро для тренировки.

У места встречи уже стоят Какаши и Ямато. Какаши, как всегда, чуть в стороне, с книгой в руках. Ямато машет мне рукой:

– Доброе утро, Томэй. Готова к новому дню?

– Более чем, – улыбаюсь я. – Что сегодня будем отрабатывать?

Какаши отрывается от книги:

– Контроль чакры в движении. Ямато поможет тебе стабилизировать потоки, а я буду отслеживать ошибки.

– Звучит серьёзно, – я потягиваюсь, разминая плечи. – Но я готова.

Мы начинаем с разминки: бег по периметру поля, прыжки, растяжка. Ямато внимательно следит за моим дыханием, подсказывает, как синхронизировать его с движением чакры.

Представь, что чакра – это река, – говорит он. – Она не должна бурлить и вырываться, но и не должна застаиваться. Плавное, равномерное течение.

– Поняла, – я закрываю глаза на мгновение, сосредотачиваюсь. – Река…

Начинаю двигаться – сначала медленно, потом быстрее. Чувствую, как чакра откликается, течёт вдоль меридианов, но где‑то на уровне груди возникает знакомый узел – предвестник неконтролируемого выброса.

– Стоп, – раздаётся голос Какаши. – Томэй, обрати внимание на плечи. Ты их зажимаешь, когда пытаешься удержать поток. Расслабься. Представь что‑то спокойное.

Я замираю, делаю глубокий вдох. В голове сами собой всплывают образы: витрина магазина Ино, пионы – пышные и уверенные, тюльпаны – нежные и трепетные, лилии – торжественные и благородные. Их цвета, формы, едва уловимый аромат…

– Цветы, – шепчу я.

– Что? – переспрашивает Ямато.

– Я представила цветы. Это помогает. Они как будто задают ритм.

Какаши чуть заметно улыбается – я вижу это по глазам:

– Попробуй ещё раз. С этим образом.

Я снова начинаю двигаться. На этот раз всё иначе: чакра течёт ровно, без рывков. Узел в груди распускается, словно бутон, и энергия распределяется по телу гармонично. Я чувствую, как мышцы работают в унисон с потоком, как дыхание становится глубже и ровнее.

– Получилось! – Ямато одобрительно кивает. – Видишь? Иногда ключ – в чём‑то неожиданном.

– Да, – я улыбаюсь, чувствуя прилив сил. – Спасибо.

Какаши закрывает книгу:

– Неплохо. Думаю, на сегодня достаточно базовых упражнений. Давай попробуем применить этот контроль в боевой ситуации. Ямато, будешь противником?

– Конечно, – тот потирает руки. – Только без фанатизма, ладно? Томэй ещё учится.

Мы расходимся на позиции. Я делаю несколько глубоких вдохов, снова мысленно возвращаюсь к цветам – к их спокойствию, красоте, внутренней силе. И когда Ямато атакует первым, я уже готова: уворачиваюсь, контратакую, удерживая чакру в равновесии.

После тренировки, когда мы сворачиваем маты, Какаши подходит ко мне:

– Ты хорошо справилась. Тот образ с цветами… он действительно работает.

– Да, – я смущённо пожимаю плечами. – Не думала, что это будет так эффективно.

– В контроле важна не только сила, – он чуть наклоняет голову, – но и то, что тебя уравновешивает. Для кого‑то это медитация, для кого‑то – воспоминание. Для тебя – цветы.

Я чувствую, как теплеет внутри:

– Спасибо, что заметили. И что дали шанс попробовать.

– Это часть моей работы, – он улыбается шире. – И, кстати…

Он делает паузу, достаёт что‑то из кармана плаща. Я замираю: в его руке – небольшой букет. Не пышный, не броский, но удивительно гармоничный: несколько розовых пионов, пара белых тюльпанов и одна лилия в центре.

– Это… мне? – я не верю своим глазам.

– Да. Раз уж цветы помогают тебе контролировать чакру, пусть будут рядом. Считай это… инструментом тренировки.

Я осторожно беру букет, вдыхаю тонкий аромат. В груди разливается тепло – не от силы, а от чего‑то гораздо более важного.

– Спасибо, Какаши, – говорю тихо. – Это… больше, чем просто цветы.

– Возможно, – он пожимает плечами, будто это ничего не значит, но я вижу, что он рад. – Отдохни немного перед следующим этапом.

Я стою, держа букет в руках, и смотрю, как они с Ямато уходят в сторону штаба. Солнце светит ярче, птицы поют, а в душе – непривычная, но такая правильная уверенность: я на верном пути. И, кажется, в этом мире у меня появляются не просто учителя или союзники. А настоящие друзья.

И кто знает, может, Какаши увидит во мне не только угрозу деревне и чакру Кагуи, но и девушку, готовую отдать всё ради него… Мысль эта вспыхивает в голове робко, почти стыдливо, и я тут же стараюсь отогнать её – сейчас не время для таких размышлений. Но она уже оставила тёплый след где‑то внутри.

Осторожно подношу букет к лицу, вдыхаю тонкий аромат пионов и лилии. Цветы действительно помогают сосредоточиться – их красота, гармония форм и оттенков словно задают какой‑то внутренний ритм. Решаю, что возьму их с собой: поставлю в вазу у кровати, чтобы каждое утро начинать с этого образа.

По дороге домой обдумываю тренировку. Впервые за долгое время чувствую, что прогресс возможен. Не какой‑то далёкий, призрачный – а реальный, ощутимый. Я нашла свой якорь, свою точку опоры – те самые цветы, которые теперь держу в руках.

Захожу в дом, ищу подходящую вазу. Нахожу небольшую, прозрачную – в ней букет смотрится ещё лучше. Ставлю на подоконник, чтобы цветы освещало утреннее солнце.

«Надо будет поблагодарить Какаши как следует, – думаю, отходя на пару шагов, чтобы полюбоваться композицией. – Не просто „спасибо“, а по‑настоящему. Показать, что я ценю не сам подарок, а внимание. То, что он запомнил мои слова, прислушался к ним, использовал это, чтобы помочь мне».

Решаю, что сегодня вечером, если получится, приготовлю что‑нибудь особенное – может, какой‑то десерт, который умела делать мама. Что‑то простое, домашнее, но с душой. Чтобы Какаши понял: его жест не остался незамеченным.

Пока занимаюсь делами по дому, мысли снова и снова возвращаются к утренней тренировке. Раз за разом прокручиваю в голове моменты, когда чакра текла ровно, без рывков, когда движения стали плавными и уверенными. Вспоминаю слова Какаши: «Для тебя – цветы». И понимаю, что это не просто подсказка. Это знак доверия. Он поверил, что я смогу найти свой способ контроля, и помог мне его обнаружить.

Ближе к вечеру, закончив с делами, подхожу к окну. Букет всё так же стоит на подоконнике, цветы не потеряли свежести, а лилия в центре будто стала ещё более торжественной. Улыбаюсь, касаясь лепестков кончиками пальцев.

– Спасибо, – шепчу, не то цветам, не то самому Какаши, который сейчас, наверное, снова за работой в штабе. – Я не подведу. Я научусь контролировать силу. Не только ради деревни, не только ради миссии… но и ради тех, кто поверил в меня. Ради тех, кто видит во мне не угрозу, а человека.

Решимость крепнет внутри, смешиваясь с теплом благодарности. Я знаю, что путь будет долгим и непростым. Но теперь у меня есть не только цель, но и поддержка. И это меняет всё.

11. Вечерний сюрприз

День тянется долго – я стараюсь заполнить его делами, чтобы не накручивать себя перед вечером. Сначала отрабатываю новые техники контроля чакры: снова представляю цветы, слежу за ритмом дыхания и течением энергии. Пионы задают уверенность, тюльпаны – мягкость, лилия – сосредоточенность. На этот раз выброс удаётся предотвратить ещё на этапе ощущения узла в груди – прогресс очевиден.

После тренировки иду на рынок. Воздух наполнен ароматами свежих овощей, специй и выпечки. Оглядываюсь по сторонам, вспоминая мамины рецепты. В итоге выбираю ингредиенты для шоколадного пирога с вишней – одного из самых любимых десертов моего детства.

На кухне всё делаю неторопливо, вдумчиво: просеиваю муку, взбиваю яйца, добавляю какао. Вишня – яркая, сочная – ложится в тесто ровными половинками. Пока пирог печётся, наполняя дом уютным запахом, украшаю его сверху несколькими свежими ягодами и тонкими полосками шоколада.

«Главное – не переборщить с торжественностью, – думаю, раскладывая пирог на блюдо. – Пусть это будет просто знак благодарности. Не больше и не меньше».

Ставлю десерт в небольшую корзину, добавляю чашку свежезаваренного чая в термосе и направляюсь к штабу – знаю, что Какаши часто задерживается допоздна.

У входа встречаю Ямато:

– Томэй? Что‑то случилось? – он удивлённо приподнимает бровь.

– Нет‑нет, всё в порядке, – улыбаюсь. – Просто хотела поблагодарить Какаши‑саму за сегодняшнее утро. Он помог мне найти ключ к контролю чакры… и ещё кое‑что.

– А, цветы, – Ямато понимающе кивает. – Да, он рассказывал. Нечасто Какаши так прислушивается к чьим‑то словам. Думаю, он оценил твою искренность.

– Надеюсь, – я чуть краснею. – Вы не подскажете, где его найти?

– Третий этаж, кабинет 307. Но будь осторожна – он сегодня погружён в какие‑то отчёты с утра.

– Спасибо, Ямато‑сан!

Поднимаюсь по лестнице, стараясь не шуметь. Дверь кабинета слегка приоткрыта, и я вижу Какаши: он сидит за столом, окружённый стопками бумаг, с книгой в одной руке и пером в другой. Свет лампы падает на лицо – оба глаза открыты, взгляд сосредоточен на тексте.

Тихо стучу:

– Какаши‑сама? Можно войти?

Он поднимает голову, на мгновение замирает, потом откладывает перо:

– Томэй? Что‑то случилось?

– Ничего плохого, – я захожу, ставлю корзину на край стола. – Я… приготовила для вас пирог. В знак благодарности. За цветы. За то, что поверили в мой способ контроля. За всё.

Какаши смотрит на корзину, потом на меня. Его глаза теплеют, на губах появляется едва заметная улыбка:

– Это… неожиданно. И очень мило. Спасибо.

– Я знаю, что это не сравнится с вашей помощью, – торопливо добавляю. – Но мне хотелось показать, что я ценю ваше внимание. Что я поняла: вы видите во мне не только носителя чакры Кагуи, а… человека.

Он молчит несколько секунд, потом встаёт, подходит ближе:

– Томэй, – голос звучит мягче обычного. – Я и правда вижу в тебе человека. Сильного, искреннего, способного найти свой путь. И если маленький букет помог тебе сделать шаг вперёд – значит, он был подарен не зря.

– Спасибо, – шепчу, чувствуя, как теплеют щёки. – Правда, спасибо.

– Давай так, – Какаши берёт пирог, ставит на свободный угол стола. – Разделим его здесь. Я как раз собирался сделать перерыв. Принесёшь чашки?

– Конечно! – я киваю, почти радуясь возможности чем‑то заняться.

Пока я хожу за чашками и разливаю чай, Какаши нарезает пирог. Мы садимся напротив друг друга, и на несколько минут наступает уютная тишина – только звяканье чашек, аромат шоколада и вишни, мягкий свет лампы.

– Вкусно, – Какаши делает глоток чая. – Ты хорошо готовишь.

– Мама научила, – я улыбаюсь. – Она всегда говорила, что еда – это ещё один способ сказать «спасибо» без слов.

– Мудрая женщина, – он кивает. – И, похоже, она передала тебе не только рецепты.

Мы снова замолкаем, но теперь это молчание не неловкое – оно спокойное, доверительное. Я смотрю на Какаши и понимаю: что‑то изменилось. Не резко, не очевидно, но ощутимо. Между нами больше нет барьера «учитель‑ученик» или «носитель угрозы – страж деревни». Есть два человека, которые начали видеть друг в друге что‑то большее.

– Мне пора, – встаю, собирая остатки пирога. – Уже поздно, а завтра снова тренировка.

– Да, – Какаши тоже поднимается. – Отдохни как следует. И… спасибо за вечер.

– И вам, – я киваю. – До завтра, Какаши‑сама.

– До завтра, Томэй.

Выхожу в коридор, а в груди – лёгкость и уверенность. Вечерний пирог стал не просто десертом. Он стал маленьким мостом между нами. И я знаю: завтрашний день принесёт новые шаги вперёд – и в контроле чакры, и в чём‑то более важном.

12. Новая тренировка

Ночь прошла беспокойно – сны крутились вокруг цветов, чакры и тёплых слов Какаши. Но проснулась я с ощущением лёгкости: вчерашний вечер словно снял какой‑то невидимый груз с плеч.

На тренировку прихожу раньше обычного. Солнце только поднимается над деревьями, воздух свежий, наполненный запахом росы и молодой листвы. Разминаюсь, повторяю вчерашние упражнения – представляю пионы, тюльпаны, лилию. Чакра течёт плавно, без привычных рывков.

– Впечатляет, – раздаётся голос за спиной.

Обернувшись, вижу Какаши – он стоит, скрестив руки, и внимательно наблюдает за мной. Маска, как всегда, скрывает половину лица, но по глазам я чётко вижу: в его взгляде – тепло и поддержка.

– Вы рано, – улыбаюсь я.

– Как и ты, – он подходит ближе. – Вижу, вчерашний метод работает.

– Да, – я делаю глубокий вдох. – Я чувствую поток гораздо чётче. Будто цветы задают ритм.

– Хорошо. Тогда сегодня попробуем усложнить задачу.

Какаши достаёт небольшой свиток:

– Это техника создания водяных клинков. Она требует тонкого контроля чакры – нужно не просто сформировать элемент, а удержать его форму в движении. Если твой цветочный якорь поможет с концентрацией – будет идеально.

– Я готова, – я выпрямляюсь, собираясь с силами.

Он объясняет суть техники: нужно собрать чакру в ладони, преобразовать её в воду, а затем придать форму тонкого, острого лезвия. Звучит просто, но я знаю – на практике всё сложнее.

Первые попытки заканчиваются брызгами воды на землю. Я хмурюсь, но Какаши спокойно говорит:

– Не торопись. Представь, что вода – это стебель цветка. Он гибкий, но держит форму.

Закрываю глаза, визуализирую: вот стебель пиона – крепкий, упругий. Вода в моей ладони перестаёт разлетаться, собирается в плотную струю. Ещё усилие – и она вытягивается в тонкое лезвие, мерцающее на солнце.

– Получилось! – я открываю глаза, с восторгом глядя на водяной клинок. Он держится несколько секунд, потом распадается на капли.

– Отлично, – Какаши кивает. – Видишь? Ты можешь управлять даже сложными формами, если найдёшь правильный образ.

Мы отрабатываем технику ещё полчаса. С каждым разом клинок получается чётче, держится дольше. Я чувствую, как растёт уверенность – не только в силе, но и в способности её контролировать.

– А теперь попробуй сделать два клинка одновременно, – предлагает Какаши. – По одному в каждой руке.

Я сосредотачиваюсь, собираю чакру. В правой руке формируется лезвие – ровное, прозрачное. Начинаю создавать второе в левой… но что‑то идёт не так. Чакра вдруг срывается, поток становится хаотичным, энергия ударяет в меня саму.

Мир вокруг меркнет. Ноги подкашиваются, я теряю равновесие и начинаю падать. Последнее, что вижу, – встревоженное выражение глаз Какаши, его стремительное движение ко мне.

Он успевает подхватить меня на руки в последний момент. Я оказываюсь в надёжных объятиях – его руки крепко держат меня, не давая коснуться земли.

– Томэй! – голос Какаши звучит непривычно резко, тревожно. – Ты в порядке?

Медленно открываю глаза. Голова кружится, но тепло его рук и спокойный, уверенный тон помогают прийти в себя.

– Д‑да… – шепчу я. – Просто… чакра вышла из‑под контроля.

– Ничего страшного, – он осторожно ставит меня на ноги, но не отпускает, придерживает за плечи, пока я не обретаю устойчивость. – Такое бывает, когда пробуешь что‑то новое. Ты слишком сильно напряглась, пытаясь удержать два потока сразу.

– Простите, – я опускаю взгляд. – Я думала, что справлюсь…

– Ты справилась, – мягко поправляет он. – Ты создала один клинок, а попытка с двумя показала предел на данный момент. Это тоже прогресс.

Какаши отпускает плечи, но остаётся рядом, готовый поддержать.

– Давай сделаем перерыв, – предлагает он. – Посиди, восстанови силы.

– Спасибо, – я сглатываю ком в горле. – И за то, что поймали…

– Всегда готов помочь, – в его глазах читается искренняя забота. – Помни: прогресс – это не только успехи, но и уроки, которые мы извлекаем из ошибок.

Мы садимся на траву у ручья. Я глубоко дышу, восстанавливая баланс чакры. Какаши молча ждёт, давая мне время прийти в себя. Постепенно головокружение проходит, возвращается ясность мыслей.

– Готова попробовать ещё раз? – спрашивает он спустя несколько минут. – Но на этот раз – только один клинок. Укрепим навык, прежде чем усложнять.

– Да, – я киваю, чувствуя, как возвращается уверенность. – Спасибо, Какаши‑сама.

– Не за что, Томэй, – он слегка улыбается – я вижу это по прищуру глаз. – Мы справимся. Шаг за шагом.

Я снова сосредотачиваюсь на образе пиона. Стебель – гибкий, но прочный. Вода собирается в ладони, формируется лезвие. На этот раз всё идёт плавно, без срывов. Клинок держится дольше, чем раньше.

– Видите? – я поднимаю взгляд на Какаши. – Получается!

– Конечно, получается, – он кивает с одобрением. – Потому что ты учишься слушать не только силу, но и себя.

Солнце поднимается выше, согревая нас своими лучами. Где‑то в глубине души я понимаю: этот момент – не просто тренировка. Это шаг к чему‑то большему. К доверию, к пониманию, к пути, который мы идём вместе.

13. День открытий

После вчерашнего инцидента на тренировке я просыпаюсь с твёрдым намерением действовать осторожнее. Но в то же время во мне крепнет уверенность: я на верном пути. Чакра Кагуи – не проклятие, а сила, которую можно обуздать.

Решаю начать день с медитации у ручья – там, где вчера мы с Какаши видели цветы. Сажусь на траву, закрываю глаза, делаю несколько глубоких вдохов. Представляю пион – его крепкий стебель, пышные лепестки. Затем добавляю тюльпан – нежный, но стойкий. И наконец, лилию – величественную и уравновешенную.

Поток чакры откликается плавно, течёт ровно, без рывков. Я удерживаю образ цветов несколько минут, чувствуя, как энергия распределяется по телу гармонично. Когда открываю глаза, замечаю Какаши – он стоит в тени дерева и наблюдает.

– Впечатляет, – говорит он, подходя ближе. – Ты научилась входить в состояние концентрации самостоятельно.

– Спасибо за вчерашнее, – я поднимаюсь на ноги. – Вы вовремя меня поймали. Это много для меня значило.

– Главное, что ты сделала выводы, – он кивает. – Контроль – это не только сила, но и чувство меры. Сегодня попробуем кое‑что новое.

Какаши достаёт свиток с описанием техники «водяного зеркала» – она требует ещё более тонкого управления чакрой. Суть в том, чтобы создать на поверхности воды отражение, усиленное энергией, и удерживать его неподвижным даже при ветре или течении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.