Божественная поэзия

Глава

ТЫ РАССКАЖИ-КА МНЕ, ГОСПОДИ

Старообразные росписи,

белый кисельный туман…

Ты расскажи-ка мне, Господи,

как люди сходят с ума?

Золото плачет осинами

в серых речных камышах;

Очи твои темно-синие

снились Рублёву в мечтах.

Господи, на колоколенке

ангелы тихо поют.

Эти места-то намолены -

светел осенний приют.

И тень монаха-отшельника

следует, словно душа,

из городского забвения

в райский запущенный сад.

КУПОЛОВ РАЗБИТА СКОРЛУПА

Цвет в окне сменяется на дождь,

Золото – на полную разруху.

Где приют твой, Боже? Как живешь?

Отовсюду гонят, словно муху.

Осенью забиться бы в нору,

слушать лисьим ухом шорох листьев,

что летят в такую пустоту,

где молчание колокола виснет.

Куполов разбита скорлупа;

И снуют, как беглые монахи,

на развалах божьего гнезда

небом обездоленные птахи.

А ЕСЛИ, БОГ, ТЫ ЕСТЬ

А если, Бог, ты есть, то почему

ты глух и нем, ты облако в пейзаже?!

Осенний лист ложится на Неву,

и я брожу по вымершему пляжу.

Ботинками, чей цвет зовут бордо,

я комплимент балтийской панораме.

Потертый замш в гармонии с пальто…

Осенний сплин к лицу столичной даме.

Осыплется весь праздник золотой

сусальной ненадежной позолотой.

Но в изголовье крест: на нём Христос,

как птица, ждёт свободного полёта.

До неба я касаюсь в тишине

мелодией, насвистанной печалью.

А если, Бог, тебя в природе нет,

то кто тогда нам все грехи прощает?!

ВЫДОХ ЯНВАРЯ

Молочный полдень. Выдох января

из пушки над петровским казематом.

Флотилия крыш уходит за моря

под крики растревоженных пернатых.

Собор Петра и Павла, как вертеп:

В нем спят цари, наследники, царицы

младенцами в библейской простоте.

Их век земной уже не повторится.

Бесстрастно время, стрелки не спешат;

С высот собора в пику атеистам

колоколами говорит душа,

И Ангел негасим, как божья искра.

ЛИШЬ ЗИМА

Ни вздоха, ни упрека, лишь зима

чугунную ограду в пене кружев

выводит на прогулку, как Бестужев

невесту с одобрения двора.