Евгения Горовая
Как рождаются звёзды

Глава 1

Дьявол кроется в мелочах,

Спрятавшись в тоннах могильного мусора.

Но истину зная и веру в груди зачав,

Будет легко избавляться от этого груза.

Кто-то сгорает, а кто-то торчит в сети,

Выложив тропку замерзшими, ломкими ветками.

Ну, а другим освещает дорогу в пути –

Огонь души, вырывающийся из клетки.

Эта зима выдалась чрезвычайно снежной. Огромные грязные сугробы окружали сузившиеся до одной полосы городские магистрали, а крыши потрепанных хрущевок то и дело протекали и ломались под тяжестью снежного одеяла.

Уже к февралю маленький город был измотан и зол. Дорожники не справлялись, а коммунальщики даже не старались. Люди вооружились лопатами, которые стали таким же дефицитом, как туалетная бумага в ковидные времена.

«Хоть не как на Камчатке», – переговаривались жители во время утренних сборов по причине откапывания транспортных средств и демонстрировали друг другу ужасающие видео с полностью поглощенными снегом машинами и выходами из подъездов.

Люди с нетерпением и одновременно ужасом ждали весны. Всем очень хотелось погреться в лучах проснувшегося солнца. А вот оказаться в зоне, где бы властвовал проигравший весне снег – не хотелось никому.

Сегодня начало теплеть. Заветные плюс два подчистили дороги и на пару миллиметров уменьшили осточертевшие всем сугробы.

Внезапная февральская оттепель напомнила о том, что зима не будет вечной.

Теперь улицы превратились в опасный квест, в котором нехотя играли все горожане. Прыжки через лужи при переходе дороги, поиск обходных путей вокруг нерастаявшего льда и, конечно, ловушки, нависающие прямо над головой.

Мира шла по типичной улочке, которая, кажется, не менялась еще с советских времен. Пятиэтажка, торцом стоящая около проезжей части, оказалась почти полностью завалена снегом. У управляющей компании хватило сил только на узкую тропинку, сойти с которой не представлялось возможным даже при встрече с другим прохожим, что, конечно же, было частью командной игры и сближало горожан не меньше совместных утренних разминок с лопатами.

Сегодня она побывала в «фильме ужасов». Вернее, так она назвала статью, которую уже мысленно писала в своей голове. Жаль, конечно, что передать весь колорит этого места ей не позволит редакция.

Маленький желтый домик, сосульки, размером с этаж, разбитая лестница и отсыревшие комнаты. Рядом, девчушка, в чунях и свитере. Она с любопытством выглядывала из-за двери и ловила выбегающих из квартиры котят, пока журналистка разглядывала тазы и тряпки, разбросанные по полу. Сверху сыпалась штукатурка и огромными каплями стекала вода. Все стены, потолки и полы «плыли» под напором трескающейся от мокрого снега крыши.

Чпок – и смачная капля упала в таз, расплескавшись на любопытного серого котенка. Тот со страхом отпрыгнул, упал и помчался за спину измученной кошки.

– Сразу видно – многодетная мать, – засмеялась Мира.

Эти любопытные морды хоть немного делали ситуацию не такой удручающей.

С грохотом открылась подъездная дверь и в нее ввалились трое – маленькая полная женщина с блокнотом и в безобразном черном пальто, лысый мужик с наглой скошенной рожей и худощавый подросток, сразу видно, «на побегушках».

– Кто тут губернатору настрачивает? – прогремел лысый, – живете в аварийных домах и живите! Жалуются они! Денег с вас не возьмешь, с двухэтажек, а требуете, будто в элитках живете!

Девочка тут же скрылась за дверью.

– Странно выходит, деньги-то вам платят. Коммуналка ни у кого не просрочена, – начала Мира, – и повежливее, пожалуйста. Вы детей пугаете.

– А вы кто такая, из какой квартиры такая умная? – визгливым голосом процедила тетка и подошла ближе, ударив в нос дешевым противным парфюмом.

«Лучше бы вообще не пользовалась духами», – подумала Мира и представилась. Тетка молниеносно подобрела, а у лысого лицо встало на место. Только у подростка не дрогнул ни один мускул, он еще не «часть корабля».

Беседа выдалась эмоциональной, но бесперспективной. Поняв, что орать на них сегодня не будут, люди повылезали из квартир и обхаивали управляйку на чем свет стоит. Те терпеливо слушали, понимая, что еще успеют высказать им все, что считают нужным, но потом, когда будут уверены, что об этом не напишут в газете.

Завтра городское руководство опубликует обещание, что проблема жителей этого дома будет решена. С крыши торжественно скинут последнюю сосульку, залатают крышу досками и выложат фото в местных СМИ. А то, что будет следующей весной – это будет следующей весной.

Глава 2

Грязно-желтая «сталинка» смотрела на прохожих своими печальными глубокими глазами. Они чернели безысходностью среди серых пятен, облупившейся краски и вековой штукатурки так, будто сама тьма смотрит на тебя и приглашает зайти.

Однако, вместо случайного путника, очарованного этим «томным взглядом», под гул людских речей и шуршание колес, дом, с противным свистом изрыгнул из себя помятого человека в драповом пальто и темно-зеленом берете.

Оглядевшись вокруг, он вынул из правого кармана пачку сигарет, а из левого – синюю зажигалку, и, торопливо прикурив, смачно вдохнул вонючий плотный дым. Затем он резко «выплюнул» его над собой и застыл, обреченно подняв глаза к плотно зашторенному грязными тучами небу.

Мимо пролетела крикливая стайка пронырливых галок, с крыши курлыкнул отбившийся от своих голубь, а из окна последнего этажа, с зашторенным пеленкой окном, выглянула встревоженная бабулька.

Город встретил весну как нежданного гостя. Она согревала людей, будто теплое сердце страждущих.

– Мужчина, курение в общественных местах запрещено, – напомнила мамочка, таранившая прогулочную коляску по снежной жиже.

– Прошу прощения, – улыбнулся незнакомец, – давайте я вам помогу.

Приподняв коляску, он аккуратно перетащил ее ближе к подъезду, чем сильно порадовал маленького пассажира.

– Меня Саса зовут, – протянул тот. – Саша, – поправила мать.

– А меня Миша, будем знакомы!

Чуть поодаль он заметил лавочку и с силой плюхнулся на нее. Мимо, словно река, текли потоки людей, а с ними и то, что он до сих пор считал своем не диагностируемым психическим расстройством.

Вот прошли две девчонки 15-ти-16-ти лет. У каждой из них вокруг головы кружилась воронка. Она начиналась с переносицы и возвышалась над телом словно шапка. Такое он видел, в основном, у подростков. Мысли в хороводах бегали вокруг них и не могли собраться в кучу. Их буквально сносило невидимым для других ураганом.

За несколько лет, Миша привык делить людей на несколько категорий. Это те самые «ураганы», «огоньки» – у кого четко вырисовывалась линия, похожая на пламя свечи, «ангелы» – нечто похожее на нимб. Были еще некоторые, у которых над головой было черное облако. От таких он старался держаться подальше. Но сегодня его коллекция пополнилась.

По тротуару шла она. Нет, девушка поразила его не красотой, хотя была весьма привлекательна: худощавая, среднего роста, очень бледная. Узкие красные губы будто были вырезаны на ее лице, а острый нос украшали небрежно брошенные веснушки, которые казались особенно яркими на фоне медных ниточек непослушных волос.

Она шла среди огоньков и воронок, но у нее не было ни того, ни другого. Из ее макушки торчало тонкое пульсирующее щупальце. Оно как насос качало что-то невидимое ей в голову. Так она прошла пару метров, как в один момент щупальце резко отсоединилось, издав характерный звук, и быстро втянулось в небо. Девушка остановилась, растерянно посмотрела вокруг на несколько секунд закрыла глаза, открыла их и пошла вперед.

Он опешил. Такое он видел и слышал впервые! Обычно фантомные создания не издают никаких звуков, так как их как бы нет. Эта же штуковина оказалась более осязаема. Настолько, что ее отсутствие почувствовал сам носитель.

– Тоже больная? – прошептал он, приподнялся с лавки и уставился на нее.

Девушка прошла мимо, даже не заметив такого повышенного интереса, а потом повернула за угол и быстро скрылась из вида. Прямиком за ней устремилась «черная туча».

Миша немного поколебался (все-таки представители этого видения были ему максимально неприятны) и побежал за незнакомкой. Та как раз направлялась во двор. Поравнявшись с «тучей», Миша попытался скрыть свой взгляд, но тот все понял и начал разговор первым:

– Ладно, в этот раз она твоя, – ухмыльнулся тот и свернул в другую сторону.

«Они будто сами осознают свою сущность», – подумал Миша и осознал, что уже не может вспомнить лица и голоса этого мужика. Огляделся и понял, что девушка пропала – зашла в один из подъездов.

«Подожду», – решил он и сел на ближайшую лавку.

Глава 3

Через старую тюль ночной город смотрелся будто в загадочной дымке. Было в нем что-то мистическое и волшебное. Будто звезды – хранители важной информации, хватай любую и пользуйся. Но рост не велик, да сил не хватает. Никак не дотянуться.

Мира вздохнула.

– Никогда мне в жизни не везло, даже не стоит начинать, – подумала она, глотая остывший чай и закрыла рабочий ноутбук.

На кухне закипал чайник и вокруг ног кружилась вечно голодная серая кошка.

– Фроська, отстань! Ты ела только что, – возмутилась Мира, взяла пушистую хулиганку на руки и выглянула в окно.

«До сих пор там, странный какой-то», – подумала она, глядя на незнакомца, уже который час восседающего на лавке перед соседним подъездом, а тот, словно читая ее мысли, вдруг поднял голову и посмотрел прямо на нее.

От неожиданности Мира выпучила глаза и плотно прижала подбородок к шее, а затем молниеносно завесила окно яркой малиновой шторой, навернув стоящий на подоконнике кактус, из-за чего непоседливая Фроська испугалась и вырвалась из ее рук, а затем, пулей метнувшись к дверному проему, не рассчитав траекторию врезалась в стену, предварительно пытаясь оттормаживаться всеми конечностями.

Суматоха была не заметна на улице, но открытое окно позволило всем желающим и нежелающим услышать все, что Мира думает о кошках и о кактусах, а также о непонятных мужиках, которые сидят около подъездов и пугают людей.

«Странный мужчина» сидящий на лавочке улыбнулся, встал и пошел в сторону ближайшего хостела.

Впервые за несколько лет он чувствовал в груди приятное тепло. И оно не оставалось на одном месте, оно, словно мягкое пуховое оделяло окутывало все тело.

Миша засунул руки в карманы и неестественно поднял широкие плечи, а затем, глупо улыбаясь, начал играть в футбол помятой консервной банкой.

– Я не сумасшедший, – вскрикнул он и засмеялся.

– В этом я, милок, сомневаюсь, кричишь как бешеный, – прочирикала бабуля, сидящая на лавочке со своими пожилыми подружками и те ехидно захихикали.

В сумерках, при скудном свете фонарей, у него в душе сияло солнце.

«Как его? Счастье что ли?».

Глава 4

– Не люблю тут бывать, – сказал галантный мужчина на входе и, открыв Мире пластиковую серую дверь, продолжил: но меня же никто не спрашивает, что я хочу. Особенно эти голоса в голове.

Телесные стены, советская плитка на полу. Закрытые наглухо окна. Люди рассредоточились по коридору как фонарные столбы на дороге. Причем глаза одних еще излучали свет, а другие потухли и источали только темноту и страх.

«Зеркало души не обманывает», – поежилась Мира, – не зря заброшенные психиатрические клиники пользуются бешеным интересом».

– Девушка, вы к кому? – отвлеклась регистратор от бородатого старичка, громко доказывающего что-то важное.

– К Михаилу Викторовичу. Я журналист.

– Вам в десятый кабинет, только у него может быть пациент, постучитесь, – напомнила милая та.

– Спасибо, – сказала Мира и, сжимаясь под тяжестью низких потолков, пошла по длинной «кишке» с маленькими окошками.

Это не то место, где люди ставят штампики в справочки для автошкол и риелторов. Это место, где дают назначения и направляют в стационар. Тут пахнет не лекарствами и спиртом, а затхлостью и потом.

Мимо тяжелой походкой прошла тучная женщина в вонючей коричневой куртке. Из-под нее торчали засаленные пижамные штаны в клеточку, а по ним, словно каскадер по канату, взбирался рыжий блестящий таракан.

– Девушка, у вас из головы торчит палка с пупырками – сдержанно обратилась к Мире престарелая особа в малиновом длинном свитере с большими пуговицами и зеленой вельветовой юбке.

– Что, простите?

– Палка. Палка в голове, – серьезно повторила женщина и как курица наклонила свою голову в бок, выпучив глаза, а затем пальцем подтолкнула огромные очки с толстыми линзами с края носа до переносицы.

Под пристальным взглядом серьезной, но безумной женщины, Мира сделала еще несколько шагов и нырнула в десятый кабинет проигнорировав все наставления девушки-регистратора.

Спиной к окну за огромным столом, усыпанным бумагами и медицинскими картами сидел светловолосый мужчина. Он тут же поднял глаза на незваную гостью и, широко улыбнувшись, поздоровался.

– Здравствуйте, я вам звонила насчет интервью. Мирослава Потемкина, – представилась Мира и засеменила к доктору, протягивая свою белую ладонь.

– Как у вас тут страшно, – на ходу продолжала она, у меня тут уже палку в голове какая-то тетенька разглядела.

– А, вы с нашей Машенькой пообщаться успели. Она плохо видит, – кивнул доктор, продолжая калякать что-то на сером листе бумаги.

Не желая отвлекать врача, Мира присела на уголок деревянного потрепанного стула начала медленно качаться на нем, рассматривая кабинет.

– И много у кого Машенька палки в голове видит?

– Я уверен, что только у вас, – не отрывая глаз от своей писанины сказал мужчина и, нервно откашлявшись, продолжил: как я говорил, она плохо видит, она не смогла рассмотреть щупальце.

Мира перестала качаться и уставилась на Михаила.

– Да, я тоже это вижу, – обреченно сказал он, – только не убегайте, я расскажу много интересного.

– А вы точно доктор?

– Я порой в этом сомневаюсь, но утром именно я надел белый халат. Тут этого достаточно, – засмеялся мужчина.

Глава 5

– Люди часто приходят к какой-либо вере, когда слабы и беспомощны. Также, как больной ребенок приходит к отцу и матери за утешением. Ведь когда у тебя все получается, ты вряд ли придешь открывать душу родителю. Но там тебя примут и поддержат», —сказал Миша и, повернув голову вправо, посмотрел на Миру, – Я оказался там, где выбор был только один.

Двое сидели на старой зеленой лавке под большим раскидистым, но пока еще лысым деревом. «Что это такое? Дуб, ива, тополь?», – задумалась девушка.

В ее голове не укладывалось, то, о чем так долго рассказывал доктор.

Он нудно вещал про аварию и клиническую смерть, после которой его посещают видения в виде различных фигур, которые кружатся над головой человека. Про то, как поставил себе диагноз, конечно же, не сказав об этом никому, а еще, как увидел ее, первую, кто чувствовал это нечто, также, как и он.

После нить разговора запуталась и Мира не поняла, как они оказались там, где сейчас.

– Я всегда верил, что человек – это информация. Все, что происходит с ним, все его мысли, все его чувства и эмоции – это информация. Она же не может испариться и просто исчезнуть вместе с человеком. Мозг – записывающее устройство. С точки зрения биологии все наши мысли гниют вместе с ним. А если нет? Если это что-то типа компьютерного кода, который пронизывает вселенную нулями и единичками? И просто кто-то типа тебя может этот шифр расшифровывать и, так скажем, класть на бумагу?

– Думаешь я сломанный приемник, который ловит сигналы из Вселенной?

– Может быть это чувства, истории и мысли тех, кто когда-либо жил в этом мире? – продолжал Миша, смотря в небо.

– Но в этом мире жили и не очень хорошие люди? Могут ли они таким образом связаться со мной? – подняла бровь Мира.

Конечно же, она не верила ни единому слову. Она спокойно слушала Мишу, так как боялась его. Он казался безумным ученым, который доказывает свою теорию с горящими, но страшными глазами, которые смотрят сквозь тебя, куда-то в призрачное нечто.

«Наверно безумие заразно», – думала девушка, кивая головой под монотонный гул Мишиного голоса.

Ей хотелось сбежать и спрятаться в своей маленькой угловой квартирке на окраине города, уткнуться носом в мягкий пушистый Фроськин бок и слушать ее успокаивающее мурчание, а не вот это вот все.

– Ты проснулась, также как и я. Я тоже долго не верил в это, но ты стала доказательством. Сейчас – именно тот момент, с которого все начнется. Закрой глаза и отдайся попутному ветру. Именно он приведет нас туда, где то, что было раньше, превратится в сон, который ты с трудом вспомнишь после пробуждения, – закончил свой продолжительный диалог Миша и резко отвернулся от Миры.

В вечерней тишине раздались глухие приближающиеся шаги. Черный силуэт неспеша двигался по узкой заасфальтированной тропинке. Его лицо было не разглядеть, однако Миша знал, там злая ухмылка.

– Смотри. Это «туча». Над ним чернота.

– Если бы я была тут одна он бы меня убил?

– Нет. По своему опыту могу сказать, что каждый «чернеет» по-своему. Одни насильники, другие животных мучают, убивают людей. Но есть и те, кто наслаждается именно психологическими пытками.

Силуэт сравнялся с лавкой, повернул голову на пару и Мира взглянула в его глаза. Обычные глаза, ничего странного или страшного.

«И что я напряглась? Большую опасность представляет сейчас «чокнутый профессор», сидящий рядом со мной», – выдохнула девушка и вслух сказала:

– Знаешь, пора бы уже домой, а то «тучи» ходить начали. Страшно.

– Пока ты со мной тебя не тронут, не бойся, – начал Миша, но Мира не дала ему закончить:

– Завтра вставать рано, мне надо придумать тему для материала.

– У меня идея, давай ты поговоришь с некоторыми моими пациентами? Это будет рассказ о том, как они дошли до такой жизни. Узнаешь, как от человека остается одна тень. Я договорюсь.

Задумка пришлась Мире по душе. Она согласилась, но домой, все же направилась.

По пути голову не покидали разные мысли. А ведь правда, тот ворох слов и предложений, что она выбрасывает на бумагу из своей головы, идут к ней потоком. Иногда прерывистым, как пунктирная линия. Бывало и так, что, потеряв листочек с написанными наработками, вспомнить их, даже примерно, не получалось.

«Будто и мысли не мои», – думала тогда Мира. Ее разрывали на части вера в чудо и здоровый скептицизм, но ни то, ни другое не могло полностью завоевать первенство.

Город накрывала весенняя хандра и все вокруг меньше всего напоминало добрую сказку, однако солнце потихоньку раскрывало свои объятия людям, даруя надежду на хорошее продолжение.