А.В. Манин-Уралец
"Три кашалота". В матрешке. Детектив-фэнтези. Книга 38

I

К генералу Брееву, начальнику ведомства «Три кашалота», имеющего три портала в прошлое «Миассиду», «Атлантиду» и «Гиперборею», еще с утра был приглашен начальник производственного управления нарративами комплексных трансформирующихся раритетов «Пунктир» капитан Игорь Христианович Сиюминуткин. Ближе к обеду секретарь генерала позвонила в отдел и напомнила ему о назначенной встрече.

Начальник отдела вздохнул, собрался с духом и пошел в приемную.

Высокая, стройная, с гладко зачесанными назад соломенного цвета волосами, собранными в хвост, увенчанным у затылка золотой заколкой, двадцатитрехлетняя секретарь Кира Петровна Якир лениво оглянулась. Она была в бежевом платье, еще больше подчеркивающем ее летний загар, с несколькими рядами жемчужных ниток на шее над открытым, с низкой прорезью декольте и в туфлях на высоких каблуках. Она поливала цветы в горшках, установленных в плетеные кашпо, и сверху вниз поглядела на задержавшегося.

– Здрасьте, Кира.

– Вас же с утра вызыва-али, вы что, забы-ыли? – мягко, но иронично пропела она, пролив несколько струек мимо горшка с геранью. Вода, упавшая на листья, покатилась вниз и вдруг брызнула в сторону посетителя. Он незамедлительно переложил небольшую кипу тонких разноцветных папок из одной руки в другую.

– Нет, не забыл. Вот я здесь.

– Вы, как всегда, ей-бо-огу! Пока не прика-ажешь, боитесь сюда нос показа-ать! А речь может идти о золоте партии! – Она, несомненно, пошутила. Но что-то внутри него вздрогнуло.

– Так что, доложите обо мне?

– Да идите уже-э!

– А не поздно, Кира? Я могу и потом прийти.

– Да в самый ра-аз, генерал не раста-ает, если даже и пропустит обед.

– Спасибо, успокоили! – Приободрившись оттого, что кто-то может столь запанибратски обращаться с шефом, а это делало шефа в глазах Сиюминуткина еще более человечным, он смелее выдохнул, поправил галстук, наклонив голову, взялся за золоченую блестящую ручку и толкнул дверь.

– Можно, товарищ генерал?

– Входите, входите, Игорь Христианович, вы, как всегда, точны.

– Приходится оправдывать фамилию. Это наш родовой бич.

– Приходится? – спросил с иронией Бреев.

– Виноват! У вас я обязан быть точным. Но в жизни, поверьте, приходится столько опаздывать! – Толстоватый, рыхлый, с лицом, будто потравленным оспинками, но принявшим выражение, какое бывает у очень удивленного и обрадованного вниманием начальства человека, Сиюминуткин пошел от двери и предстал перед генералом. Бреев молча кивнул на соседний стол, предлагая садиться, и со своего, чуть откинувшись на высокую кожаную спинку крутящегося кресла, с улыбкой наблюдал за начальником отдела. Тот разложил по краю стола, сбоку, несколько папок с текстом. – Вот… Ух! Слава богу, успел подготовиться!

– А куда вы так сильно спешили, я просил вас прийти до обеда.

– Так обед только… через… э-э-э… – Сиюминуткин повернул голову и посмотрел на стену с часами. – О! Уже через полторы минуты?!.. Как быстро бежит время!

– Ладно. Обед вас теперь немножко подождет. Докладывайте, что у нас на повестке дня?

– Есть!.. На повестке у нас сразу три дела. Первое связано с указанием в книге ученого историка Викулова Самойлы Соломоновича на значительную вероятность обнаружения в районе древнего Аркаима, едва не затопленного под водохранилище, некоего «золота неразумных хазар».

– Насколько я помню, это дело получило индекс «аномального» в связи с совершенным в доме данного ученого, после его смерти, какого-то преступления?

– Так точно! В тот день во время гулянки его сына писателя Никиты Самойловича Викулова и двух собутыльников, мужчины и женщины, получила смертельное отравление его, так сказать, пассия, некая поэтесса Виринея Расщекина, урожденная Варвара Герасимовна Капитонова. Обвинен был хозяин квартиры, а свидетелем, соответственно, был третий из них. В действиях Викулова были обнаружены следы состава преступления, он попал под следствие, отсидел в тюрьме, а впоследствии прописался в психиатрической лечебнице.

Недавно возле Аркаима академиком антропологом Арнольдом Вальдемаровичем Праховым была найдена могила святого хазара Зямы с артефактами, указывающими на место схрона сокровищ иудеев хазар.

Это первое, товарищ генерал. Теперь второе, – продолжал капитан. – Тот же академик в свое время, правда, не очень давно, а именно пять месяцев тому назад был в Саудовской Аравии. Там он нашел интересный могильник, которым очень заинтересовалось одно высокопоставленное лицо, а именно – главный советник в Башкортостане Сабирзян Ахметзянович Алиахмет-Мухаммедов. От него, через высшее руководство республики поступила просьба к президенту России получить хоть какие-нибудь сведения о его дальней родственнице, жившей триста лет тому назад, причем в Аравии, на родине ислама. Этот советник считает себя потомком пророка Мухаммеда, но в его роду всегда были озабочены одним очень странным обстоятельством, которое не позволяет ему войти в элиту тех потомков Мухаммеда, родословная которых не запятнана. Считается, – и это, конечно, наговоры, – что одна из его родственниц, якобы, бросила жениха ради одного чудовища в человеческом обличии. Это зафиксировано даже их совместным захоронением, там же, в Аравии. В настоящее время, когда нашими археологами был обнаружен этот могильник, туда выезжали представители Академии наук, в том числе академик Арнольд Вальдемарович Прахов. Но информация не разглашалась. О ней не все было сообщено даже арабской стороне. Однако все было задокументировано и взяты различные пробы. Может, до Алиахметова просочились какие-то сведения, ведь неслучайно его просьба к нашей стороне поступила именно сейчас. В службе президента России попросили нас выяснить все возможное.

– Я в курсе. Что третье?

– В последнее время в средства массовой информации просачивается имя писателя Варфоломея Худоярова, который являлся свидетелем по делу писателя Викулова…

– Один из троих собутыльников?

– Так точно. Его именуют «писателем-чертистом», от слова «черт» и от понятия «сатанист», так как он часто употребляет названия всякой нечисти в своих произведениях. К тому же, посещает темные тайные общества. Его видели на лекции Прахова в центральном доме железнодорожников. Он бывал в районе заилекских «пятимаров», пяти древних курганов, которые когда-то пытался тщательно обследовать Прахов. Пути их каким-то образом пересекаются, хотя репутация академика не запятнана, она, можно даже сказать, кристально чистая.

– Академика Прахова мы хорошо знаем. Мы тщательно отследили его путь в Уграйск сразу после того, как он нашел золотой череп Монтана, в котором имелась капсула с указанием на одно из хранилищ «золота партии».

– И, как выяснилось, нашел его в той же могиле святого хазара Зямы, на которую после тщательно анализа документации ЦК КПСС указала наша электронно-аналитическая система «Сапфир»!

– Неужели? Хм!.. Нам это не было известно… Очень странно!

– Мы также не могли ответить на вопрос, что является первичным: события или описание этих событий до их совершения. Помнится, товарищ генерал, именно вы задались этим вопросом после того, как Прахов и его компания в поезде задали нам головоломку. Там также шла речь о том, что не всегда ясно, когда причиной является причина, а когда следствие…

– В конце концов, пришлось прийти к выводу, что нет ни причин, ни следствий? Но ведь это в рамках чьих-то гипотез!..

II

– Безусловно! Теперь мы это можем быстро выяснить, – сказал Сиюминуткин и, слегка наклонившись, взял со стола другую, желтую папку и, сделав шаг, положил ее на стол, ближе к генералу. – Это отчет по обнаружению плана написания романа писателя Викулова накануне совершения убийства. Плана, созданного, вероятно, той же трагической ночью. Как утверждал Викулов, он работал до утра, писал. Учитывая то, сколько было выпито, на это не обратили внимания и уже никакие его аргументы не были приняты в расчет. К рукописи даже не притронулись. Да и где она была, никто не знал, а позже выяснилось, что никто ее, якобы, и не видел.

– Да, свои вопросы остаются…

– Несомненно! И вот из психиатрической больницы сообщают, что писатель Викулов затребовал к себе любого компетентного сотрудника Федеральной службы безопасности…

– Все это имеет отношению к драгоценным металлам, надеюсь?

– Самое прямое, товарищ генерал.

– Продолжайте!

– Это сообщение просочилось к нам…

Улыбка быстро промелькнула в прямом внимательном взгляде Бреева. Он сделал жест рукой:

– Что значит просочилось?

– Виноват. В базе данных службы «Сократ» полковника Халтурина имеются все сведения о преступлениях, связанных с известными лицами. Центральная анализирующая и реконструирующая информационная система извещения о дополнительных аномалиях «Царица Исида» передала этот сигнал, и к Викулову под видом сотрудника ФСБ прибыл наш агент, Сергей Митрофанович Плющин. Плющин получил от писателя то, что, по его утверждению, является планом романа, который они дружно, все вместе, то есть втроем, сочиняли той ночью. Плющин сообщил, что Викулов крайне напуган, утверждал, что до него могут добраться писатели-чертисты и забрать рукопись. Судя по состоянию этой рукописи, товарищ генерал, написана она Викуловым совсем недавно, в больнице. Но настолько подробно, со всеми деталями, что невольно возникает предположение либо о проявившемся у больного феномене чудесной памяти, либо о проникновении писателем в некое информационное поле своей квартиры в ту ночь, где остается записанной вся информация о каждой минуте и секунде их беседы и распития спиртного…

– Либо о том, что это хороший мастер сочинитель. Так? – Бреев усмехнулся. – Считаю, что слишком много разных «либо»!.. По-вашему, нам стоит пересмотреть это дело?

– Это как прикажете!.. Но судите сами, товарищ генерал. Дело было закрыто очень быстро, с заключением о неумышленном смертельном отравлении женщины, которая утром не проснулась в его постели. Он также перенес отравление, но выжил. Третий же, Худояров, утверждал, что он вообще не взял в рот ни капли и ушел до наступления полуночи.

– Так. Понятно, капитан. Ну, и с какого же места предлагаете начать сыск нашего золота?

«Нашего золота»!.. Генерал, как всегда, неподражаем!» – подумал Сиюминуткин.

– Викулов обещает нам указать на место, где его нужно искать, как только поймают и разоблачат писателя-чертиста Худоярова. Но он утверждает также, что эта тайна зашифрована в его плане написания романа.

– Это все?

– Никак нет. Самое странное, что в этом плане, похожем на рукопись повести, описаны многие из тех событий и с теми же персонажами, которые нам стали известны из дела «Хождение Вероники и ее компании».

– В самом деле? Невероятно!

– Так точно!

– Впрочем, за понятием «невероятно» у нас всегда, к счастью, следуют выводы, где все разложено по полочкам. Не так ли? Поэтому мне следовало бы сказать: «Здорово!» Но генералу это, согласитесь, не к лицу.

– Да, вас могут не понять.

– Так точно! Мы говорим: «Невероятно!» Но в то же время, за этим стоит наша самая серая будничная работа!

– Я могу идти?

– Идите, я ознакомлюсь с вашими отчетами.

Сиюминуткин помялся, вяло развернулся и пока дошел до двери через длинную ковровую дорожку, ведущую к ней, невольно сделал небольшой зигзаг. Посередине пути он вдруг остановился, показал пальцем на настенные часы и замер, словно отсчитывая секунды.

– Ну, что еще, Сиюминуткин?

– Товарищ генерал, мы проговорили весь обед!

– Так ступайте и пообедайте! Или вам нужен приказ в письменной форме?

Сиюминуткин, блаженно улыбаясь во весь рот, больше не оборачиваясь, подошел к двери, наклонил на бок голову, взялся за золоченую гладкую ручку, открыл дверь и вышел в хозяйство секретаря Киры.

– Вы чего так сияете, Игорь Христианович? – спросила она, в ту же минуту сервируя большой поднос, как накрывают обеденный стол: укладывая на него, поверх цветной скатерки, чайник, тарелку с бутербродами, сахарницу, хлеб.

– Да так, премия мне светит, Кира Петровна. И большая!

– Переда-айте от меня поздравления жене-е.

– Сделаю это сразу же, как только она вернется ко мне!

– Извини-ите, я не зна-ала.

– А-а! Личная жизнь – пустяки! – сказал он как можно более небрежно и грубо по-мужски, но не избежав при этом тяжкого вздоха, чтобы, на всякий случай, разжалобить. – Хотите, Кира, пойти сегодня ко мне? Сами убедитесь, что можно жить и без женщины!

– Иди-ите уже, Игорь Христиа-анович! – протянула она и без запинки резко резюмировала: «И этот туда же! Умник!..»

Мысленно насвистывая, Сиюминуткин пошел к себе в отдел по длинному коридору. Впереди ему предстояло куда-нибудь вновь не опоздать. Иначе обязательно придерутся к его звучной фамилии, которой так стеснялась его жена. Она стеснялась в нем всего. Даже его превосходного отчества – Христианович. Да, она была и остается красавицей, словно писаной Васнецовым! Да и что ей – всего-то тридцать четыре года! А он в свои сорок три потускнел, отпустил живот, нарастил мешки под глазами, двойной подбородок, по одной толстой складке на боках. «Ну и что, пусть я чудовище! Пусть ты – красавица! – восклицал мысленно Сиюминуткин. – Но ведь это и хорошо! Мужское уродство только подчеркивает женскую красоту! И я еще найду ту, которая поймет эту непреложную истину!..»

III

Начальник отдела турбулентных систем визуальных и виртуальных единовременных типизаций «Отсвет» капитан Леонид Олегович Чистогаров, шагая по коридору к генералу, вдруг представил себя в спортивном зале, как он подходит к штанге, докладывает по дополнительному тяжелому «блину», поднатуживается, поднимает ее и устанавливает личный рекорд. Капли пота заструились у него по шее из-под от природы мелко завитых темных волос, коротко подстриженных. Это, казалось, было легче, чем теперь отчитываться перед генералом. Под пиджаком играли большие мускулы, и в кабинет он вошел слегка расставляя руки, словно тут же желая схватить что-либо самое тяжелое и показать всем, кто он есть. Не у всех же мозги, как у этого… как его?..

Сейчас он откроет папку, и все встанет на свои места. Он увидит фамилию этого умника, кажется, из НАСА, заявившего, что весь мир – это не жизнь, а сложнейшая цифровая программа. И еще он сказал…

– Мы в гигантской компьютерной симуляции, товарищ генерал, – докладывал Чистогаров, назвав и имя «умника» Тэрича, что было лишне, поскольку эту мысль можно было бы приписать себе. Правда, она была не близка Чистогарову, так как он собрался жениться и вовсе не желал, чтобы его невеста, лишь он прижмет ее к себе, оказалась бы дымом, миражом из единиц и ноликов. – Последние открытия ученых, товарищ генерал, – бодро говорил он, читая из папки, – свидетельствуют, что наш мозг нас обманывает. Вот! И, значит, все, что мы видим, по сути, – ничто!

– Попробуйте все это описать поточнее! – попросил Бреев издали, но громко, прямо от своих шикарных, почти во всю стену, и высоких до потолка окон с видом на Кремль.

– Есть, товарищ генерал! Все, что я вижу: вас, товарищ генерал, солнце в вашем окне, Кремль, – хотя из этого вижу что-то и мысленно, – все это есть только сигналы в наш… виноват… в мой мозг. Но вот «подследственный», подозреваемый в убийстве поэтессы Виринеи Расщекиной молодой писатель Никита Викулов, который пока определен в психоневрологическую клинику, на этот счет другого мнения. Озвучить его?

– Какого же он мнения? Это даже интересно! Только если это, конечно, приближает нас к результату в поисках каких-либо драгоценностей!

Чистогаров этой реакции ждал, но был до конца откровенен.

– Честно говоря, не могу досконально знать, – сказал он. – Чужие мозги, как и чужая душа, – потемки. И вы, товарищ генерал, это знаете лучше меня. Это же подтверждает и Викулов, утверждая, не хуже этого американца… неважно кого… что если нормальным людям сигналы поступают в мозг через известные органы чувств, то пациентам его клиники не через свет, звук, обоняние или осязание, а иначе. Да и предметы, которые мы видим, – с его слов, – не есть одно лишь отражение света, попавшее к нам в голову через органы зрения, но есть нечто, что продиктовано нам богом, а именно, каким, по его первоначальному замыслу, мы должны видеть весь этот мир!

– Это уже понятней. Продолжайте. Но не забудем и о золоте партии!

– Слушаюсь!.. В той же клинике вместе с Викуловым мы были вынуждены досконально изучить дело другого пациента Вилена Акимовича Хижнякова, бывшего автора автоматизации секретного хранилища документов ЦК КПСС, переквалифицировавшегося в специалиста по компьютерной цифровизации, который превращает в игровую систему все, что попадается ему под руки. С помощью обычных книг, шахматной доски, горшочного цветка и электрической лампочки он изобрел игру, в которую играет с Викуловым сутки напролет. Он говорит, что лет через тридцать все в мире будет сплошная игра, даже выборы президента, и тем забивает голову Викулову. Палаты он тоже называет запрограммированными «микросхемами-платами». При этом заявляет, что старая власть вернется только тогда, когда будут расшифрованы какие-то микрокристаллы, хранящие схему захоронений золота партии коммунистов.

– Это чрезвычайно любопытно!

– Еще бы! Может, пока рассадить их по разным палатам, пока речи о золоте партии не достигли чужих ушей?

– У любых стен есть уши. Попросту надо все выяснить немедленно! Что еще в его деле?

– Планы Хижнякова мирные. В его деле указано, что он не видит различий в реальных и виртуальных людях, признавая реальным только бога; хочет выйти на контакт с богом и преподнести ему в дар игру, чтобы господу было веселее жить. Так же, как и всем нам, оказавшимся в главной матрешке, полной своих сюрпризов.

– Действительно, очень даже гуманно. В чем смысл игры, в которую они играют с Викуловым?

– Оба они представляют себя детьми и видят окружающий мир глазами детей, не думая ни об отражении света в мозг, ни о том, что все видимое есть продукт его переработки в сером веществе. Вокруг просто жизнь. Правда, они не отрицают маленького человечка в голове…

– Вы знаете, Чистогаров, что сказал Франциск Асисский?

– Разумеется, нет, товарищ генерал.

– Он спросил: «Кто же сидит внутри нас?»

– И смог ответить?

– К сожалению, нет.

– А я думаю, что это – маленький бог! Большой и маленький боги, как мысль и повелитель событий в двух лицах, и одновременно в одном лице, воздействуют на окружающую реальность. Это сказал некий… – Чистогаров посмотрел в папку, -Хью Эвере еще в середине прошлого века, а ученые Оксфорда это, вроде бы, даже доказали, а именно – реальностей столько же, сколько ситуаций. А поскольку варианты альтернативных сценариев отреагировать на каждую из ситуаций бесконечны, то, я полагаю, маленьких богов может быть также очень много, как матрешек в матрешке. Одна реальность рождает другую, накладывается на нее, рождается третья, и так далее. Представим себе… Разрешите?..

– Попробуйте.

– Представим себе, что нам нужно послать агента-астронавта, аватара, в одну из матрешек. Микро- и макромиры связывают невидимые волны, и мы уменьшаем своего агента в несколько десятков, даже в сто раз, чтобы он мог с помощью волновых колебаний, вибрацию которых улавливает его тело, находиться там в своей реальности!

– Вы здесь готовы что-то предложить, Леонид Олегович?

– Так точно! Если потребуется, я, Георгий Иванович, готов сейчас же перейти портал!

– Это ни для кого не проблема. Но для чего? Чтобы в матрешке появилась еще одна, кажется, третья ипостась?

– Только для дела, без всяких помыслов о собственном величии и могуществе. Хотя моих мускулов и того, что в голове, хватит, чтобы и в состоянии маленького человечка я выполнил свою задачу.

В ответ на это Бреев опять улыбнулся и в сомнении покачал головой.

– Я продолжаю… Мы знаем, товарищ генерал, что мирные помыслы могут быть маской. Мы выяснили, что свидетель по делу об убийстве Капитоновой-Расщекиной, ранее подозреваемый самим Викуловым, писатель Варфоломей Худояров до этого встречался с пациентом Виленом Хижняковым. А Худояров, сегодня перешедший из свидетелей в подозреваемые, теперь нами заподозрен и в покушении на хазарское золото!

Учитывая научную тему ранее здорового Хижнякова, когда он учился в НИИкосмосе, его связь с Худояровым может таить большую опасность. Ведь это, ни много ни мало, – «Прибор изменения частоты реальности для влияния на иную реальность». Если представить, что он включит свой прибор, то всем, кто когда-либо с головой подключался к любым компьютерным системам, придется вправлять мозги…

– Иначе им, невольно заполнившим мозги виртуальными «единицами» и «нулями», грозит участь жертв жестокого компьютерного стирателя.

– Приблизительно так, товарищ генерал! Целью разработки темы Хижнякова являлось стирание из мозгов космонавтов, вернувшихся на землю, того, что попало в них в качестве видений и образов возникавших ниоткуда мегаполисов, таинственных свечений, золотых гор и так далее. А также и самих себя, то есть собственных двойников, за которыми можно было наблюдать в иллюминатор уже со стороны космоса. Вы же знаете, что космонавт Кричевский увидел себя в качестве динозавра, видел свои лапы, ощущал на спине движение мускул под имеющемся острым хребтом. Вроде бы это душа животного переместилась в него, или это влияние сильного космического излучения, возбудившего структуру мозга. По гипотезе Хижнякова – это и есть тот эффект превращения, что вызывается изменением живой матрицы мозга на виртуальную. Побудь в качестве динозавра человек подольше, и места на спускаемом аппарате для него могло бы не хватить. Психологическая кома!

– Не шутите так с выводами, капитан. Это отвлечет нас от главного. А я все еще жду его!

– И хотелось бы пошутить, товарищ генерал, но боюсь, что и сам Хижняков теперь вряд ли объяснит, если я попрошу его рассказать, как он дошел до сумасшествия, впал в психологическую кому и застрял в своей ужасной лечебнице! Правда, он дает некоторые ответы, но при этом они невольно умножают вопросы. В частности, спросив себя, откуда в коллайдере появилась скорость выше скорости света, он заявил, что помимо нашего трехмерного пространства существуют еще до тридцати-сорока других пространств. Это уже из материалов бесед комиссии экспертов-психиатров. Правда, реальностей он насчитал даже раз в сорок больше, но отчего-то перед комиссией этого не озвучил. Он сообщил, что побывал, как минимум, в десятках таких реальностей, облетая вселенную не хуже космонавта, и, разумеется, был в зонах, где они соприкасаются друг с другом. Он именует их «междумирьем», утверждая, что в первой же получил безграничный разум и увидел бога.

– Значит, в каждом междумирье можно увидеть по некоему «божеству»? Как в одной главной матрешке еще целый ряд других? Любопытно!

– Так точно! Речь не идет о том, как это бывает в зеркальных отражениях. И это, по-видимому, становится фундаментом его новой гипотезы. Психиатрия от нее в восторге, фиксирует новый феномен воображения, когда можно оказаться в конечной точке, не начав движения, все время видя на часах ноль часов, ноль минут и ноль секунд… Что касается зеркал, товарищ генерал, тут не все так просто. Ими наш фигурант интересовался тоже.

– Поясните!

IV

– Слушаюсь!.. Начну с одного из членов комиссии, Саввы Матвеевича Кульдобина, оставившего о пациенте наиболее благоприятные отзывы. Он является владельцем горбатого «Запорожца» и участвовал на нем в гонках раритетов по маршруту Москва-Мадрид. Это, впрочем, прямого отношения к делу не имеет, но тот же Кульдобин вступил в общество «Поклонников зеркал Козырева».

– Вероятно, он задался целью поставить эксперимент на самом себе и познать, что заставляет нормального человека становиться его пациентом. Хижняков, разумеется, так же интересовался такими опытами. Понимаю.

– Несомненно, это так, товарищ генерал! Однако в отличие от ученого Хижнякова, Кульдобин, побывав в зеркале Козырева, сообщил, что там он наблюдал за Сириусом, видел его свет и понял, что тот идет до земли с невероятной задержкой, хотя погрешность и составляет целые годы, ведь свет от звезды идет сотни и тысячи лет. А теперь, товарищ генерал…

– Да, да, конечно! Приступайте к главному, капитан Чистогаров! – Попросив об этом, Бреев, до того неспешно, ступая как кот, и неслышно, уже совершив два похода к своему знаменитому окну с видом на Кремль, теперь вновь расположился за столом.

Капитан, считавший главным все, о чем говорил, на этот раз собрался, как только мог.

– Я хотел сказать, что для успеха необходимо учесть многое!.. Это касается и наладки новой программы креатива реальности оптимальных виражей «Покров». Мы изучили образ жизни, привычки и наклонности наших моделируемых объектов, чтобы погрешность при воспроизводстве момента убийства была минимальной. Однако…

– Однако здесь требуется достичь эффекта постоянной константы, способной учитывать все до секунды и меньше! – продолжил мысль Бреев.

– Это так! Но при всем при этом мы не можем не учитывать той реальности, что нашу вселенную пронизывают потоки, идущие – подчеркиваю – с разной скоростью!

– Если общая реальность – это, так сказать, большая матрешка, и в каждой свой божок, то и скорости событий и явлений в каждой, разумеется, должны быть разными.

– Вполне может так и быть, товарищ генерал! Зафиксировано, что скорость является малой в зонах с «хронической усталостью», то есть в зонах, представляющих собой не одну стенку соприкосновения нескольких разных реальностей, а две, как это всегда имеет место, когда складываются матрешки и их разделяют либо две стенки голов кукол, либо две стенки их оснований…

– Вы уверены, что нам обо всем этом важно знать? – с подозрением спросил Бреев.

– Ну… Думаю, товарищ генерал, никому из нас не лишне знать, чему служит так называемое «нечто», чем оно восполняется и для чего вокруг столько пустого пространства, как в реальном космосе. Возможно, более важное «нечто» сосредотачивается в образующихся зонах особой плотности, и главные процессы протекают именно в таковых. Так, известно, что и в мозгу активность мышления перемещается из одной зоны в другую с разной скоростью: то легче думать, то труднее.

– Допускаю, что сейчас все это творится только в вашем мозгу, капитан Чистогаров, – вяло резюмировал Бреев, поняв, что доклад исчерпал себя и пришел к своему тупику.

Чистогаров видел, что генерал слушал его уже в пол-уха, но не прервал бессмысленного разговора единственно для того, чтобы отомстить: еще подержать его, офицера, в узде.

Да, Брееву этого хотелось. Но осуществлять это было всегда непросто. Кто тут над кем сейчас измывался, ответить мог бы только очень опытный психиатр, например, тот же Савва Кульдобин, что лучше других понял пациента Худоярова. Но Худояров был далеко, а «клиника» была здесь, как и всюду в мире, в любом кабинете, где представали друг перед другом начальник и подчиненный, подчиненный и его командир. Каждый перед лицом начальства не мог обойтись как без трепета и осторожности, так и без ерничанья, даже если оно представало за самым преданным выражением лица готового в точности выполнить любой приказ. И эта практика давала свои хорошие результаты. Чем расслабленнее чувствовали себя приходящие в этот кабинет с докладами офицеры, тем легче сообща выходили на решение любой, даже невероятно сложной задачи. А раскрываемость любых криминальных дел с учетом того, что при выполнении главной задачи по розыску драгоценностей эти дела часто передавались полиции и прокуратуре, равнялась ста процентам.

Сейчас Бреева, никогда не забывающего о плане, больше всего интересовало то, как из всех этих «матрешек» или же из «межматрешечного пространства», о котором говорил Чистогаров, получить золото, серебро, самоцветы или, на худой конец, мимоходом обнаружить незаконно изъятую у государства значительную сумму валютных средств.

Видя недовольство генерала и произнеся: «Так точно!» – это касалось замечания насчет того, что в мозгу капитана мышление могло протекать медленнее, чем в мозгу генерала, – и «Виноват, товарищ генерал! Разрешите продолжить?», Чистогаров не свернул со своей линии и гнул свое, как чрезвычайно важное:

– При этом, товарищ генерал, мы не можем не заложить в программу предстоящей виртуальной беседы троих фигурантов – Викулова, Худоярова и их несчастной жертвы, критика и поэтессы Расщекиной-Капитоновой, имевшей и другой псевдоним Фаины Фатьяновой, – тут Бреев в удивлении поднял брови, а затем поморщился, как от кислого, – и следующего фактора.

– Хорошо, я послушаю.

– Так вот!.. Все мироздание, товарищ генерал, оно как спираль, разделенная вдоль пополам; по одну сторону наш мир, по другую – волновой, с энергетическими двойниками всех людей, всех событий и, – позволю себе утверждать, – ситуаций. Есть там, несомненно, и та, которая и привела к гибели молодого дарования Фатьяновой…

– Вы решили оставить для нее именно этот вариант из целого ряда ее псевдонимов?

– Так точно!

– Хорошо. Продолжайте.

– Эта ситуация в мире тонких энергий, как вы понимаете, будет не в физической оболочке, но голос она подаст, будьте уверены! Всегда легче найти искомый персонаж, если он один из точно зафиксированного семейства тех же «матрешек».

– Уж надеюсь, Чистогаров, уж надеюсь!

– Этот вывод адресуется не только вам, товарищ генерал, а, так сказать, вообще!

– Мы все надеемся, Чистогаров. Мы все надеемся выполнить план, найти золото, а также хорошо бы спасти и всех тех виртуальных созданий, если таковым, как вы утверждаете, также грозит какая-то опасность по ту сторону нашей реальности.

– Это не сугубо мое желание, а тем более утверждение, товарищ генерал. Но вы правы, все это очень серьезно и очень важно! Вспомните, что сталось с командой из ста восьмидесяти человек на эсминце в Норфолке, когда вокруг него попытались изменить всего лишь электромагнитное поле…

– Да, да, испытывая всего-то лазерные пушки!

– Выжили только двадцать человек, остальные смешались со всем, к чему в тот момент прикасались…

– Да, да, из палуб и стен торчали различные части их тел.

– Вот! А Худояров может уничтожить весь потусторонний мир. А он – существует!..

– Он существует, и мы все это знаем, – сказал, вздохнув, Бреев и прошел от окна, где уже стоял минут пять, обратно к столу. Помедлив, он вновь сел, откинувшись на высокую спинку кресла на колесиках, и положил руки на подлокотники. – Но мы, бывая там, ни разу не столкнулись ни с какими человечками, Чистогаров.

– Но голоса-то оттуда идут!

– Идут, вы уверены?

– Лишь сославшись, например, на этого… – Он взглянул в папку, – на Тесла, как бы его запомнить, наконец!..

– Вы очень много сил отдаете спортзалу… Так что он, Тесла-то?

– Он слышал радиоэхо, мужской голос, как бы голос робота. Но не эхо, а четкий голос, достигавший его ушей систематически! Вот тут сказано: диапазон частот от тринадцати до тридцати метров, а это как раз те частоты, которые способны перенести сигнал за пределы ноосферы. Лично Тесла предположил, что это двойники из параллельной реальности. Теперь мало кто в этом… кроме вас, я гляжу… сомневается, товарищ генерал. Если бы построенная им башня в этом… Верденклифе ушла побольше в высоту и пониже в глубину, ему не составило бы труда не только наладить связь с двойниками, но и создать систему реконструкции исторических событий, используя реальные матрицы этих событий – двойников других миров, как самостоятельных сфер.

– Да, и мы сейчас продвинулись бы в этом направлении гораздо дальше. Однако же и того, что мы имеем, нам будет достаточно, надеюсь, чтобы выполнить план?

– Так точно, товарищ генерал. Без всяких сомнений! Без всяких сомнений!..

– Вы повторяетесь, это лишнее. Я и без того вам верю.

– Рад стараться! Но, к счастью, не только этот великий серб был семи пядей во лбу, – продолжал капитан, – но и древние китайцы.

Бреев опять поднял свои черные ровные брови, и в глазах его появилась веселость. При этом он взглянул на часы.

– Китайцы?

– Да, Георгий Иванович, древние китайцы!.. Использование постулатов их учения «Оседлать линию дракона», то есть получить информацию из параллельных миров, – а ци – это жизненная энергия, – позволил нам установить в нашей новой системе, правда виртуально, хорошие передатчики в параллельных мирах и хорошие приемники в нашем. Кстати, злоумышленник Худояров также воспользовался этим древним учением, соорудил установку, вырабатывающую некий поток энергии, который, по его утверждению, способен продлить жизнь всем существам на земле и за счет того, что уменьшит часть этой жизни в параллельном мире…

– В других матрешках?

– Так точно! И это уже не наука, а почти свершившийся факт его реального бизнеса. И, пожалуй, еще…

– Вот что мы сделаем, капитан Чистогаров! – внезапно перебил его Бреев. – Против атаки Худоярова мы заложим в программу соответствующий антивирус, а заодно сможем воспрепятствовать и его бизнесу… Хотя, ведь он, как вы говорите, в самом деле сможет продлевать жизни?

– Это так! Но совершенно очевидна связь, что за счет ее резкого сокращения в других мирах… С другой стороны, товарищ генерал, вы правы. Можно было бы и оставить его в покое. Глядишь, прибавит всем годков по двадцать-тридцать. Кто бы отказался пожить побольше отмеренного?

– Тем более те, у которых вся супружеская жизнь впереди. Ну, как, Леонид Олегович, вы уже подготовились к своей свадьбе?

– Подготовился! От имени будущей семьи большое спасибо за премиальные. Сумма оказалась слишком даже значительная. Правда, это чуть не повлияло на характер невесты. Она попросила спросить у вас, нельзя ли принять на работу в «Три кашалота» и ее саму?

– Я уже изучил ее дело, впрочем, как и всех, с кем тесно соприкасаются наши сотрудники. Шансы у нее, безусловно, есть. Пластический хирург – профессия редкая. Мы подумаем, в чем может заключаться ее роль у нас. Однако мне всегда приятнее думать, что все вы у меня трудитесь в поте лица не только ради денег, но и с заботой о государственном плане.

– Можете не сомневаться: план для нас – всему голова! Тем более когда нет необходимости впустую затрачивать время на то, чтобы элементарно выжить. Ведь денежные поступления идут столь регулярно, что мы уже почти и не замечаем их.

– Хорошо. Покончим на этом. Но скажите, капитан, вы и впрямь готовы принять виртуальный облик накануне свадьбы? А что, если и впрямь придется вести ваш образ под венец в лучах голограммы?

– Главное, чтобы не было замечено подмены! – весело отвечал Чистогаров. – Но, конечно, придется как-то отвечать перед супругой, ну, когда разойдутся гости…

– Об этом и речь! Так что хорошенько подумайте, что вам важнее: хорошая брачная ночь или план. Только знайте, хорошие премиальные вам, как и всегда, гарантированы.

– Дело! Только спасение человечества! То есть жителей любых миров!..

Произнеся эту фразу, Чистогаров очень напомнил генералу главного героя картины «Сватовство майора»: бравого, подкручивающего усы. Усов у Чистогарова не было, и он пощупал свой крупный ровный нос.

– Может, все же посоветоваться с невестой?

– Повторяю в третий раз – решайте сами.

– Слушаюсь!

– А пока можете идти. Подумайте еще раз хорошенько наедине с самим собой.

«Она ни за что на это не пойдет! – думал капитан, покинув кабинет генерала и направляясь в отдел вероятия зеркальных отражений реальности «Взор». – Хотя… Идея стать агентом и однажды перешагнуть портал мою невесту вполне могла бы заинтересовать!.. Жаль, что пока ни ей, ни кому-то еще нельзя сказать, какая мне предстоит работа…»

V

Начальник отдела «Взор» Константин Андреевич Деев с группой сотрудников налаживал в своей лаборатории сложное оборудование, похожее на зеркальную антенну космического корабля. Это было вогнутое зеркало размером с площадь небольшого фонтана. Из его середки торчало много жгутов, будто струй, и каждый возвращался в какую-нибудь точку зеркала. Если бы в этих точках образовались круги, и их волны расползлись бы по всей поверхности зеркала, то сходство с фонтаном было бы абсолютным.

– Красиво? – спросил Деев, увидев Чистогарова, и показал на зеркало.

– Как все вокруг накануне женитьбы, – вздохнув, ответил тот.

– Может, передумаешь еще?

– Я ее люблю. А зеркало твое – заглядение. Такое бы да Архимеду у Сиракуз. Тогда бы он не стал жечь неприятельские корабли, а попросту переключил бы у римлян мозги.

– Ты прав. Но мы не в Сиракузах, и перед нами виртуальная московская квартира. Хозяин, молодой писатель Викулов встречает приятелей, Худоярова и эту, Виринею…

– Расщекину. Но лучше – Фатьянову!

– Вот, ее!.. При этом они, не подозревая, что к утру первый ее убьет, начинают беседу о том, как выжить в этом изменчивом мире, что именно сочинить, а затем выгодно продать… Они пьют вино… Пьют водку… Напиваются… Это все просто. Но попробуй-ка предугадай ход творческой беседы троих писателей, опившихся вином и водкой! Если еще при этом присутствует женщина, кто-то с ней обязательно переспит и выпустит в нее струю своих белков. Я не Бэкон, который, заглянув в зеркало, затем предсказал микроскоп и то, что наблюдение за эмбрионом в лоне матери будет обычной практикой…

– Но ты, в отличие от него, не монах и имеешь воображение самца. Бэкон увидел в зеркале звезды в форме улитки и, значит, заглянул вглубь галактики в туманности Андромеды и, возможно, Кассиопеи. Ты же увидишь примерно то, что показывают по телевизору в полночь каждый день.

– Я и сейчас это вижу. Но мы должны совместить программы моего «Зеркального фонтана» и твоей машины «Свет» так, чтобы переданное ими на экран, как виртуальная реальность, в то же время повторилась где-то в действительности. А это трудно себе даже представить! Я целыми днями сооружаю эту красоту и боюсь пройти мимо, словно она тотчас же сосчитает каждый мой живой атом, а в случае замыкания разложит мою плоть на эфирный дым!

– Вот это я представляю!

– Да, но чтобы все, о чем будут говорить эти трое в вечер убийства одного из них, в то же время начало проявляться в действительности, это выше моего разума!

– Не переживай, умные люди говорят, что природа сама позаботилась, чтобы у нас имелась возможность наладить связь с высшими силами.

– Ты о чем это? Хочешь дать совет?

– Включи и испытай зеркало на себе!

– Ну?

– Представь, что твой череп имеет вогнутую сферу, и оттуда идет луч, сфокусированный на одну проблему. Ты на что-то уже перестал реагировать, так устроен мозг, а он потихоньку работает, аккумулирует информацию и готов выдать ее тебе в любое время.

– Что он мне может выдать! Я его знаю как облупленного! Если бы Барченко откликнулся на расстоянии, я бы у него попросил ответов.

Чистогаров знал, что в программу «Зеркального фонтана» закладывались, кроме всего прочего, результаты, проведенные еще в начале двадцатого века: Барченко изготавливал конструкции, опробовав разные металлы, для передачи мыслей на расстояние: телепатические образы совпадали с реальными почти на сто процентов. Козырев, спустя восемьдесят лет, в своих замкнутых зеркальных пространствах попытался получить информацию всего человечества. Передача мыслей на остров Диксон через ноосферу благодаря его зеркалам была доказана. В дальнейшем в программе было задействовано до пяти тысяч участников из разных стран мира: Европы, Азии и Америки. И только лишь пять человек из ста не могли прочесть символов, мысленно переданных через все эти пространства. Разумеется, в программу вошли результаты и этого эксперимента, подтвердившего гипотезу о существовании единого мирового информационного пространства над атмосферой планеты.

В рамках программы, которая теперь осуществлялась в стенах «Трех кашалотов» рядом отделов под руководством генерала Бреева, теперь и отдел «Взор» направлял в это информационное пространство, сгустки которого обозначались на специальной карте, свое изделие, свою чашу-антенну. В отличие от зеркал уральского изобретателя Козырева, в нее помещался не человек, а программа виртуальной жизни человека или группы лиц. К тому же здесь пытались отладить некую «трехлинейную связь»: не только передавать информацию из мозга и извлекать ее, но и оживлять отдельные части ноосферы, которые располагались там, как замороженные информационные носители. Иными словами, требовалось запускать их, как пластинки, диски, флэшки и, теперь уже подразумевалось, как «матрешку» или ее составляющие.

В этом случае на приемном экране в ведомстве «Трех кашалотов» разматывались бы в обратном порядке события, приведшие к определенному результату, зафиксированному в ноосфере в качестве сгустка некоей информации. Матрешек в одной главной из них могло быть бесконечное множество. Требовалось создать надежный механизм обратной связи – попадания в любую из них без того, чтобы делить на половинки ее более крупных двойников, то есть какое-то количество других матрешек. В этом случае прокрутить события вновь, от прошлого к настоящему, от стадий отмирания к стадиям возвращения к жизни, для компьютера уже вообще не составляло никакой проблемы. Таким образом, все, что было в прошлом, становилось очевидным.

Ноосферу в ускоренном виде можно было бы использовать кусочек за кусочком все двенадцать с лишним миллиардов лет, сколько существовала земля, сколько жило все живое на ней. Но этого не требовалось. Всего-то и нужно было, для начала, воспроизвести вечер трех собутыльников, и из их беседы узнать, где искать «золото неразумных хазар», а может, и сокровища властителей Хазарского каганата.

– Если бы дело было только в том, как получить информацию на расстоянии, – говорил, готовый засмеяться и заплакать одновременно, Деев. – Я получил дополнительные инструкции. Необходимо не только извлечь информацию о золоте хазар, но и воспроизвести беседу наших умников, задумавших написать роман о создателях Новейшего завета! Ни больше, ни меньше!

– Теперь все ясно! А все из-за этого, выжившего из ума ученого Хижнякова, – тут же поддержал Деева Чистогаров. – Он наплел психиатрам о его связях с богом и божествами, да еще успел надиктовать комиссии ряд новых гипотез. Кстати, одну из них, очень любопытную, я не успел выложить Брееву, можешь сделать это за меня… Если в каких бы то ни было мирах мозги остаются в состоянии виртуальной реальности, состоящей из двоичной системы – «единица» – «ноль», как в любом компьютере, то в том мире главным авторитетом становится не бог, а тот, кто приходит под его именем и прельщает. Бог-единица, бог-ноль!..

VI

– Давно был в церкви, Чистогаров? Не забывай, скоро под венец идти.

– Был, конечно. Мы с ней вместе ходим. Свечи зажигаем…

– А покаяние, причастие?

– Ну, само собой, когда случается…

– А я так вообще не хожу. Так что, когда опять пойдете, помолитесь и за меня. Да покрепче. Ладно?

– Ладно.

– Впрочем, лучше за всю команду сразу. Договорились?

– Договорились! А что это вдруг именно сейчас?

– Не худо было бы знать, а еще лучше проследить по приборам, насколько создание «электронной ноосферы», да и проникновение с помощью электронного оборудования в ноосферу реальную угодно высшим силам? Позволят ли они в этом случае и дальше пользоваться знаниями ноосферы? А если угодно, то ноосфера является созданием бога или же сил, бога не почитающих?

– Задача! Может, попросить помощи у лечащего психиатра Кульдобина, он лоялен к потусторонним идеям Хижнякова, потому что сам – активный член «Общества зеркал Козырева» и был в различных его зеркальных конструкциях пять раз. При этом, один раз видел себя, кажется, в образе белорыбицы с белым жирным брюшком, ощущая себя в полном комфорте. Рассказывал, что, однако, этого ему было мало, он постоянно выглядывал из воды и заглядывался на солнце и пальмы: белый свет его жутко притягивал. Он просидел в одном зеркале часов семь и зарисовал с его внутреннего экрана множество проявившихся там знаков и символов, кажется, до тысячи штук.

– Неудивительно.

– Что интересно, многие из них существуют в реальности, высеченные в мегалитах, в наскальной живописи, во всякой оккультной утвари. Больше всего этих знаков в Заполярье. И информации оттуда больше всего: тают льды, а в них – застывшее море древней информации, сам понимаешь. Такие, как и на Южном Урале: в районах Аркаима, в золотой долине Миасса.

– В самую точку! – подхватил Деев. – Вовсе неслучайно нам дано задание особо обратить внимание на зону Москва-Миасс.

– Скорее всего, параллельные события будут протекать в этой зоне в самолете или в поезде…

– Ну, если это произойдет, плакали физики квантовой механики. Не признают результатов Козырева, считают их псевдонаучными. Но я уверен: иные чудесные эффекты квантовой механики проявятся и на уровне нашего мира. Мы тоже пролезем в свои дыры, чтобы выйти из них с двойниками. Требуется лишь заложить в уравнение одну устойчивую погрешность.

– А в чем проблема?

– В отдельных случаях информация приходит с задержкой в несколько часов. Ясно, где задерживается!

– В ноосфере!

– Да! Но почему?..

– Решайте задачу скорее. Бреев потребует ответа и на этот вопрос!

– Но ведь мы – ни Барченко и даже ни Бехтеревы!.. Ты в шутку говоришь о таянии льдов и связываешь это с появлением моря информации. А в Петроградском институте мозга и психической деятельности на деле зафиксированы так называемые «зовы полярной звезды» – полярная истерия. Целые стойбища впадают в транс. Одно слово – меречание!

– Так это же практически изучал и Барченко. Ты должен помнить: он за пару лет лично и неоднократно испытал на себе воздействие этого эффекта меречания.

– Да, помню. Помню и то, что сталинские подручные не пожалели героя: за какие-то неудачи по созданию «зеркальной суммы матрешек» его попросту расстреляли.

– И этот фактор риска тоже в программу включи! – вдруг посоветовал Чистогаров. – Свои хоть и не расстреляют, да кто его знает, сколько их, кто только и ждет наших оплошностей. И мало нам не покажется!

– Учтем.

– И аномалию заполярного Диксона включи! Там есть зона парадоксального времени на семьдесят третьем градусе северной широты. Поистине, прав был Нострадамус, когда произнес: «Север – это особое место, где встречаются иные миры!»

– Да, он знал, что говорил. Теперь-то и мы знаем, откуда он все знал. Соорудил себе зеркальную камеру, ныне известную как «яйцо Нострадамуса», а там и символы тебе, и письмена.

– Только секрет-то он получил от тайного ордена тамплиеров. Они могли еще указать и на Гиперборею, на род древних русов-славян, ариев-славян. Как-то узрел их парадигму влияния на весь мир и выстроил свод правил – не допустить усиления их влияния на мировые события.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.