Максим Журавлёв
Из Майами с любовью без права на славу

Максим Журавлев

Из Майами с любовью

Без права на славу

© Максим Журавлев, 2026

Русский разведчик-нелегал Дмитрий Волков (он же Дэнни Вульф, владелец турфирмы в Майами) получает задание выявить каналы финансирования провокаций в Причерноморье. Его расследование ведёт к Маркусу Шефферу – бывшему аналитику АНБ, разработавшему план «Авалон»: алгоритм, способный обрушить мировую экономику и спровоцировать полномасштабный конфликт между Россией и США.

Случайная встреча с Еленой Марковой, американским юристом из Нью-Йорка, перерастает в любовь, которая ставит под угрозу и легенду, и жизнь обоих…

18+

Максим Журавлев

Из Майами с любовью

без права на славу

Роман

Сочи

17. 02.2026

Посвящаю этот роман моей маме, с которой я не успел попрощаться, улетая в командировку в Майами. Мама, прости, что не сказал самого главного вовремя.

Эта книга – мой запоздалый разговор с тобой. Моя исповедь. Моё прощание. Моя попытка вернуть время.

Тем, кто служит в тени – без имени, без права на ошибку. Тем, для кого слово «Родина» выше собственной жизни. Всем незримым солдатам, выбравшим долг ценой личного счастья, они платят самую высокую цену – право быть с теми, кого любят.

Разведчикам-нелегалам посвящается.

Автор выражает глубокое уважение к реальным разведчикам-нелегалам,

чей подвиг вдохновил на создание этого художественного произведения.

При этом автор подчёркивает, что все описанные события и персонажи

являются вымышленными, а любые совпадения – случайны.

Настоящее произведение является художественным вымыслом.

Все персонажи, события, организации, географические названия

и обстоятельства, описанные в романе, включая имена, фамилии,

биографии, диалоги и сюжетные линии, полностью вымышлены автором.

Любые совпадения с реально существующими или существовавшими лицами

(живыми или умершими), реальными событиями, документами,

организациями, учреждениями, а также с фактами, которые могут быть

истолкованы как имевшие место в действительности,

являются случайными и непреднамеренными.

Автор не ставил целью описать реальные события, произошедшие

с конкретными людьми, дать оценку деятельности каких-либо

государственных органов, специальных служб, должностных лиц,

общественных или политических деятелей.

Упоминания исторических событий (в частности, обмена разведчиками

в 2010 году) используются исключительно как художественный фон

и не претендуют на документальную точность. Все сюжетные линии,

связанные с этими событиями, являются плодом творческого

воображения автора.

Настоящая редакция романа выпущена в 2026 году и содержит

уточнения, внесённые автором с целью исключить любые возможные

ассоциации с реальными людьми и событиями.

Книга не направлена на оскорбление чьих-либо чувств,

умаление чести и достоинства, а также не содержит призывов

к экстремизму, насилию, разжиганию вражды или совершению

иных противоправных действий.

Любое сходство имён персонажей (в том числе Северцев, Градов,

Корсаков и др.) с реальными фамилиями является случайным.

Все описываемые организации, как российские, так и зарубежные,

являются плодом воображения автора, а их возможные совпадения

с реально существующими структурами – непреднамеренными.

Автор и издательство не несут ответственности за возможные

ассоциации, возникающие у читателей, и за интерпретацию текста,

противоречащую данному уведомлению

Пролог. Лето 2010-го

Всё мимолетно: и тот, кто помнит, и то, о чём помнят.

Марк Аврелий

Где-то в Европе, 2010 год

В одном из европейских судов за закрытыми дверями проходил процесс над бывшим сотрудником местных спецслужб. Его обвиняли в попытке передать секретную информацию иностранному государству. Дело получило широкую огласку, но многие детали так и остались засекреченными.

США, лето 2010 года

В разных городах Америки – от Нью-Йорка до Бостона – в один день прошли аресты. ФБР задержало десять человек. Мужья и жёны, отцы и матери, годами жившие под чужими именами, строившие карьеру и растившие детей, оказались российскими разведчиками-нелегалами. Их легенды сгорели в одночасье.

Вена, аэропорт, июль 2010 года

Два самолёта стояли на взлётной полосе нос к носу. Между ними, как в немом кино, курсировал чёрный фургон, перевозящий пассажиров. С одной стороны – десять нелегалов, которых меняли возвращая на родину. С другой – несколько человек, осуждённых в России за шпионаж в пользу Запада.

Через полтора часа самолёты разлетелись. Десять разведчиков вернулись в Россию. Их контрагенты отправились на Запад.

Москва, август 2010 года

В кабинете на Лубянке сидели двое. Полковник Северцев – тогда ещё майор – и человек в штатском.

– Мы потеряли десять человек, – глухо сказал Северцев. – Десять нелегалов. Лучших. И всё из-за того, что кто-то…

– Тихо, – оборвал его человек в штатском. – Не здесь.

– А когда?! – Северцев вскочил. – Кто-то в Центре сливал информацию. Это не могло быть совпадением.

– У тебя есть доказательства?

– Нет. Только ощущение.

– Забудь этот разговор, – человек в штатском встал. – Это игра, Северцев. Долгая игра.

Северцев сжал кулаки, но промолчал. Он знал правила игры. Но с того дня он начал своё расследование. Тихое, незаметное, на свой страх и риск. И через десять лет оно привело его к Дэну.

Часть 1. Солнечный город

Глава 1. Шашлык по-майамски

Искусство жить похоже более на искусство борьбы, чем танца, потому что надо стоять твёрдо и с готовностью к неожиданному.

Марк Аврелий

Санни-Айлс-Бич[1], Флорида, воскресенье, 14:30

Океан дышал лениво, как сытый кот. Волны накатывали на белый песок с таким равнодушием, будто им не было никакого дела до того, что творилось на берегу. А на берегу творилось много чего.

Дэнни Вульф – для местных просто Дэн, а для пары человек в этом мире Дмитрий Андреевич Волков – переворачивал шампуры над длинным мангалом, который сам же и сварил из нержавейки три года назад. Мясо шкворчало, роняло жир на угли, и запах стоял такой, что прохожие сворачивали с набережной и шли на него, как лососи на нерест.

– Дэн, ну когда уже? – крикнул Лёва-риелтор, развалившийся в шезлонге с банкой «Короны» в руке. – У меня от этого запаха уже слюни текут, клиенты жалуются!

– А ты клиентам скажи, что хорошее дело надо выдерживать, – отозвался Дэн, не оборачиваясь. – Как невесту. Или как сделку. Торопыгам только секонд-хенд доверять можно.

Компания заржала. Здесь, на этом клочке пляжа между 163-й улицей и причалом для яхт, собирался весь цвет русскоязычного Санни-Айлс. Точнее, не цвет, а скорее хороший такой букет: бывшие инженеры, ставшие риелторами, бывшие врачи, ставшие страховыми агентами, бывшие «цеховики», ставшие уважаемыми пенсионерами, и действующие бизнесмены, которые предпочитали не уточнять, чем именно они занимаются в девяносто пятом.

Дэн окинул взглядом «поляну». Лёва – свой в доску, но язык без костей, может ляпнуть лишнего под градусом. Сёма Исаакович – пожилой, солидный, в панаме и с дорогими часами, которые он носит с такой небрежностью, будто это «Сейко» с толкучки. Рита из агентства недвижимости – женщина бальзаковского возраста с идеальным маникюром и умением выудить из любого мужчины всё, что ей нужно. Раввин Яков – сухонький, с седой бородкой и глазами, которые видели слишком много, чтобы чему-то удивляться. И пара молодых, которых Дэн знал только в лицо – то ли дети кого-то из местных, то ли новые ребята, приехавшие за длинным долларом.

– Дэн, – Сёма Исаакович подошёл ближе, осторожно ступая по песку в начищенных туфлях (на пляже он был единственным, кто не снимал обуви), – ты же у нас турагент? Организовать можешь тур в Европу? Для меня и одного… партнёра.

– Легко, – Дэн убрал готовые шампуры с огня, переложил мясо на большое блюдо. – Куда именно?

– Баден-Баден, – Сёма понизил голос. – Но не по каталогу. Нужно, чтобы всё было тихо. Встреча, отель, никаких лишних глаз.

– Сёма, для кого я работаю? – Дэн улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. – «Санни Турс» – это не «Кока-кола», у нас индивидуальный подход. Сделаем. Когда летишь?

– Через две недели. Я тебе потом детали скажу. И… – Сёма замялся, – это конфиденциально, понимаешь?

– Сёма, я могила. – Дэн приложил руку к сердцу. – Ты меня не первый год знаешь. Кто тебе в прошлом году виллу на Капри снимал? Кто билеты в Париж организовывал, когда у внучки была свадьба? Всё пучком.

Сёма кивнул и отошёл к шезлонгам, где Лёва уже разливал водку по пластиковым стаканчикам.

Дэн понёс мясо к столу. Внутри у него включился другой режим – тот, который местные никогда не видели. Баден-Баден. Не просто курорт. Там любят встречаться те, кому есть что скрывать. И «партнёр» Сёмы, судя по всему, не просто знакомый из Вены. Надо будет проверить, кто именно. И, судя по тому, как Сёма оглядывался, дело пахнет не туристической поездкой.

Вечером, когда гости разошлись, а солнце утонуло в океане, Дэн зашёл в русский магазин «Матрешка»[2] на Коллинз-авеню. Взял пакет кефира, чёрный хлеб, банку килек в томате – стандартный набор для холостяка. На кассе сидела Инна, местная знаменитость, работавшая медсестрой в клинике Майами-Бич, а по совместительству – главная сплетница района.

– Дэнчик, – она протянула ему сдачу и вместе с мелочью просунула сложенную вчетверо бумажку. – Тут телефон мастера, который холодильники чинит. Ты же спрашивал?

– А, да, спасибо, – Дэн убрал бумажку в карман, даже не взглянув.

Дома, в своей квартире на четырнадцатом этаже с видом на океан, он развернул бумажку. Там был только номер – 17. И время – 23:00.

Ровно в одиннадцать Дэн вышел на балкон с бокалом виски. Прокурил пять минут, глядя на огни ночного Майами, потом чиркнул зажигалкой и поджёг бумажку. Пепел упал в пепельницу. В тот же миг в наушнике раздался щелчок и голос, которого он не слышал уже три месяца:

– «Вулкан», приём. Как слышно?

– «Гейзер» на связи, – тихо ответил Дэн, продолжая смотреть на океан. Со стороны могло показаться, что он разговаривает сам с собой.

– Объект «Семён» подтверждён. Твой выход в Баден-Баден[3] – приоритетная задача. По данным из Центра[4], его «партнёр» – курьер Маркуса Шеффера. Настоящее имя – Хайнц Фогель, австрийский финансист, работал на АНБ[5] в девяностых. Теперь вольный стрелок. Задача: установить слежку, выяснить детали транзакций. Легенда прикрытия – турагент. Всё чисто.

– Что по Шефферу?

– Информации мало. Бывший аналитик АНБ, уволен после скандала в две тысячи десятом. С тех пор частный консультант. Активы размыты по офшорам. Последние пять лет часто мелькает в Майами. Снимает яхту в заливе Бискейн. Есть подозрения, что он использует местную русскоязычную общину для обналички крупных сумм. Твой Сёма – один из звеньев.

– Понял. Что по Елене?

Пауза.

– Твоя личная инициатива, «Вулкан». Центр не комментирует. Но будь осторожен. Она – юрист крупной фирмы, связанной с фондом, который нас интересует. Совпадение?

– В нашем деле совпадений не бывает.

– Верно. Конец связи. Следующий сеанс – через неделю. Будь здоров.

Щелчок. Дэн убрал наушник в тайник под подоконником и допил виски. Внизу шумел океан. Где-то в этом городе, среди пальм и небоскрёбов, сидел человек, который хотел взорвать мир. А где-то в Нью-Йорке жила женщина, которую Дэн не мог выкинуть из головы с того самого вечера в Париже. Елена. Имя звучало как пароль.

Он посмотрел на океан и вдруг вспомнил строчку из песни, которую когда-то слышал в старой записи Аукцыона:

«Я сам себе и небо, и луна, долгая дорога, да и то не моя…»

Усмехнувшись, Дэн погасил свет и лёг спать. Завтра начиналась новая игра.

[1] Санни-Айлс-Бич (Sunny Isles Beach) – район в Майами (Флорида), известный высокой концентрацией русскоязычных жителей. Неофициально называется «Маленькая Москва» или «Маленькая Одесса». Идеальное место для легенды разведчика.

[2] Явка – конспиративная квартира или место для тайной встречи агентов. В данном случае магазин «Матрешка» выполняет функцию явочной точки.

[3] Баден-Баден – знаменитый курорт в Германии. С XIX века традиционное место отдыха европейской знати и русской аристократии. В шпионских романах часто служит местом тайных встреч.

[4] Центр – на жаргоне разведчиков так называют штаб-квартиру разведки.

[5] АНБ (National Security Agency, NSA) – Агентство национальной безопасности США. Сверхсекретное ведомство, занимающееся радиоэлектронной разведкой, криптографией и защитой информации. Сотрудники АНБ разрабатывают системы слежки и взлома, подобные «Авалону».

Глава 2. Парижское кафе

Какие уж привелись обстоятельства, к тем и прилаживайся, какие выпали люди, тех и люби, да искренно!

Марк Аврелий

Париж, Монмартр, три месяца назад

В тот день Дэн не планировал ничего особенного. Обычная командировка: сопровождать группу vip-туристов из Майами – трёх пожилых дам, которые хотели увидеть Париж своей мечты, то есть Эйфелеву башню, «Мулен Руж» и магазин Louis Vuitton на Елисейских Полях. Дамы были сговорчивы, чаевые оставляли щедрые, и к вечеру третьего дня Дэн чувствовал себя почти отпускником.

Он сидел в маленьком кафе на площади Тертр, пил эспрессо и лениво наблюдал за уличными художниками, которые рисовали портреты туристов. Парижское солнце золотило крыши, где-то играл аккордеон, пахло круассанами и кофе. Идиллия.

Она появилась из ниоткуда – как будто сошла с фотографии в журнале. Тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, большие солнечные очки, лёгкое белое платье, открывающее загорелые плечи. Она несла в одной руке багет, в другой – маленький блокнот и явно искала свободное место.

– Excusez-moi, – обратилась она к официанту, но тот лишь пожал плечами – все столики были заняты.

– Садитесь сюда, если хотите, – Дэн указал на свободный стул напротив себя. – Я как раз собирался уходить.

– О, спасибо, – она улыбнулась и сняла очки. У неё были огромные серые глаза, в которых плясали солнечные зайчики. – Если не помешаю.

– Нисколько.

Она села, заказала кофе и круассан, раскрыла блокнот. Дэн заметил, что она что-то пишет – судя по всему, рабочие заметки. Юридические термины, ссылки на какие-то директивы. Он не хотел подглядывать, но глаз сам выхватил слово «санкции».

– Вы юрист? – спросил он, кивнув на блокнот.

Она подняла глаза, слегка нахмурилась.

– Простите, не хотел вмешиваться, – Дэн поднял руки. – Просто у меня знакомые юристы есть, они всегда так же сосредоточенно пишут. Как будто от каждой запятой судьба мира зависит.

Она усмехнулась.

– Примерно так и есть. Если ошибёшься в запятой в санкционном праве, можно случайно разморозить счета террористов. Или наоборот – заморозить счета детского фонда.

– Звучит ответственно.

– Скучно, если честно. – Она отложила блокнот. – А вы? По акценту – не местный. Американец? Русский?

– Смесь, – Дэн улыбнулся. – Русский, который живёт в Майами и возит туристов по Европе.

– Турагент? – она удивилась. – Не похожи.

– А на кого я похож?

– Не знаю… Может, на бывшего военного. Или на человека, который слишком много знает и слишком мало говорит.

Дэн внутренне напрягся, но вида не подал.

– Это комплимент? – усмехнулся он.

– Просто наблюдение. Я тоже слишком много знаю и слишком мало говорю. Наверное, поэтому мы здесь встретились.

Они проговорили два часа. Оказалось, её зовут Елена, она из Нью-Йорка, родители эмигрировали из Приморска в девяностых. Она окончила Гарвард, специализируется на международном праве и санкциях, приехала в Париж на конференцию. Она любит джаз, не любит футбол, обожает итальянское кино и терпеть не может, когда мужчины заказывают за женщин в ресторане.

– А вы, Дэн, – она допила кофе, – верите в судьбу?

– Я верю в случайности, – ответил он. – Но в нашем деле случайности – это чаще всего чей-то тщательно продуманный план.

– В туристическом бизнесе?

– Везде, – он улыбнулся. – Даже в Париже.

Она рассмеялась. У неё был звонкий, какой-то очень живой смех.

– Вы опасный человек, Дэн.

– Я безобидный турагент.

– Турагенты так не смотрят.

– А как они смотрят?

– Как будто оценивают, можно ли тебе доверять. И одновременно – как будто уже всё про тебя знают, но молчат.

Дэн промолчал. Потому что она была права.

Они обменялись контактами. «Если будете в Нью-Йорке, – сказала она, – заходите. Я угощу вас кофе». «Если будете в Майами, – ответил он, – я угощу вас шашлыком. Лучшим в Санни-Айлс».

Она ушла первой, оставив на столе визитку с названием юридической фирмы. Дэн посмотрел на неё и убрал в карман. Вечером, в гостинице, он пробил её по закрытым каналам. Елена Маркова, тридцать лет, не замужем, без судимостей, без связей с разведкой, без компрометаций. Чистый лист.

Слишком чистый. В его мире чистых листов не бывает.

Но почему-то именно эту чистоту ему захотелось испачкать. Не в плохом смысле – а просто прикоснуться к чему-то настоящему, нелегендированному, живому.

– Ты идиот, Волков, – сказал он своему отражению в зеркале ванной. – Ты старый, битый жизнью идиот. Влюбиться в объект, который проходит по касательной к твоему заданию. Это самоубийство.

Отражение согласно кивнуло.

Перед сном он вспомнил слова раввина Якова, сказанные как-то в шутку: «Какие уж привелись обстоятельства, к тем и прилаживайся, какие выпали люди, тех и люби». Дэн тогда не придал значения, а теперь эти слова звучали иначе.

Он заснул с мыслью о серых глазах, в которых плясали солнечные зайчики

Глава 3. Ницца – Флоренция

Её глаза на звёзды не похожи, в них бьётся мотыльком живой огонь…

Би-2, «Её глаза»

Ницца, Франция, два месяца спустя

Дэн стоял на набережной Англичан и смотрел на Средиземное море. Оно было совсем другим, чем океан в Майами – спокойнее, что ли. Или просто он сам был не в том состоянии, чтобы замечать разницу.

Сёма Исаакович со своим «партнёром» из Вены должны были встретиться в Баден-Бадене через неделю. У Дэна было время. И когда в телефоне всплыло уведомление: «Елена Маркова сейчас в Ницце» – он сначала выругался, а потом понял, что уже набирает сообщение.

«Привет, юрист. Я в Ницце по делам. Ты как?»

Она ответила через минуту:

«Турагент, ты издеваешься? Я тут на конференции. Вечером свободна. Если хочешь увидеть настоящую Ниццу – приходи в 19:00 к отелю Negresco.»

Он пришёл. Она ждала у входа в платье цвета морской волны и с такой улыбкой, от которой у Дэна внутри что-то ёкнуло – и это было плохо, очень плохо для человека его профессии.

– Турагент, – сказала она, оглядывая его с ног до головы, – а ты ничего. Для турагента.

– Юрист, – ответил он, – а ты для юриста даже слишком хорошо выглядишь. Обычно вы в очках и с папками ходите.

– Это стереотипы.

– Знаю. У меня их много.

Они гуляли по Старому городу, ели мороженое, слушали уличных музыкантов. Она рассказывала про свою работу: про сложные дела, про клиентов, которые вечно пытаются обойти санкции, про то, как устала от цинизма большого бизнеса.

– А ты, Дэн? – спросила она, когда они сидели на парапете и смотрели на яхты в порту. – Ты правда возишь богатых старушек по Европе?

– Правда.

– И тебе не надоело?

– Иногда надоедает. А иногда встречаешь интересных людей, и становится не так скучно.

– Я интересный человек?

– Ты – самый интересный человек, которого я встретил за последние пять лет.

Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором читалось что-то большее, чем просто любопытство.

– Дэн, ты странный. Ты говоришь как простой парень, но иногда у тебя такие глаза… как будто ты видишь меня насквозь. Это пугает.

– Я просто наблюдательный.

– Нет. Ты не просто наблюдательный. Ты – человек, который привык оценивать риски. Я таких знаю. Мой отец был таким. Он работал в милиции в Приморске, потом мы уехали. Он всю жизнь смотрел на людей так, будто они могут быть опасны.

– И я на тебя так смотрю?

– На меня – нет. На меня ты смотришь иначе. Как будто я – не опасность, а… спасение. Так бывает?

Дэн не ответил. Потому что не знал, что сказать. Она была права.

На следующий день она уехала в Париж, а он – во Флоренцию. Перед отъездом она сказала:

– Через неделю я буду во Флоренции. У меня там клиент. Если хочешь увидеть настоящую Италию – приезжай.

– Приеду, – пообещал он.

И поехал.

Флоренция, Италия, неделю спустя

Они встретились у Понте Веккьо на закате. Солнце золотило Арно, ювелирные лавки сияли огнями, туристы щёлкали фотоаппаратами. Дэн увидел её издалека – она стояла у перил и смотрела на реку. В белом платье, с распущенными волосами, она была прекрасна до невозможности.

– Ты приехал, – сказала она, оборачиваясь.

– Я же обещал.

– Ты всегда выполняешь обещания?

– Всегда.

– Это редкое качество.

– В наше время – да.

Они ужинали в маленькой траттории, где подавали пасту с трюфелями и кьянти из местных погребов. Она рассказывала про Флоренцию, про Медичи, про то, как влюбилась в этот город ещё в студенчестве. Он слушал и ловил себя на мысли, что ему всё равно на задание, на Сёму, на Шеффера. Есть только она, этот вечер и это вино.

– Дэн, – сказала она вдруг, – а ты когда-нибудь любил?

Вопрос застал врасплох.

– Было дело.

– И что случилось?

– Она не захотела жить с человеком, который никогда не бывает дома. Который вечно в командировках, вечно занят, вечно с секретами. Я её понимаю.

– А ты не думал… ну, бросить всё? Найти нормальную работу, жить обычной жизнью?

– Думал. Но я не умею по-другому. Я привык быть в движении. Наверное, это болезнь.

– Или просто характер.

– Может быть.

Она взяла его за руку.

– Знаешь, я тоже привыкла быть одна. Работа, клиенты, конференции… Иногда кажется, что вся жизнь – это бесконечный перелёт из одного города в другой. Но когда я с тобой… мне не хочется никуда лететь.

– Это опасно, Елена.

– Почему?

– Потому что я могу исчезнуть так же внезапно, как появился.

– Тогда не исчезай. Останься.

Он посмотрел в её глаза и понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно.

– Останусь, – сказал он. – Хотя бы на эту ночь.

Флоренция, номер отеля, глубокая ночь

Они вошли в номер, и дверь за ними закрылась с мягким щелчком. За окном горели огни Флоренции, в открытое окно доносился шум фонтана с соседней площади. Елена стояла у кровати, и лунный свет серебрил её плечи.

– Дэн, – прошептала она, – я не знаю, что мы делаем. Ты – турагент, я – юрист, у нас нет будущего…

– Забудь про будущее, – он подошёл ближе. – Есть только сейчас.

Он коснулся её лица, провёл пальцами по щеке, по губам. Она закрыла глаза и прильнула к его ладони. Потом подняла руки и расстегнула молнию на платье. Ткань упала к ногам, и Дэн увидел её всю – стройную, сильную, желанную.

Он подхватил её на руки и опустил на прохладные простыни. Поцелуи – сначала нежные, потом всё более жадные – покрывали шею, ключицы, грудь. Она выгибалась навстречу, запуская пальцы в его волосы, тихо стонала.

– Ты даже не представляешь, – выдохнула она, – как долго я этого ждала.

– Представляю, – ответил он, встречая её губы. – Потому что сам ждал всю жизнь.

Они слились в медленном, тягучем ритме, словно у них была вечность. Флоренция дышала за окном, и где-то вдалеке пел пьяный турист, но для них двоих не существовало ничего, кроме друг друга.

Он целовал каждый сантиметр её тела, изучая, запоминая, впитывая. Она отвечала с такой страстью, что у него перехватывало дыхание. В какой-то момент она оказалась сверху, и он смотрел на неё снизу вверх – распущенные волосы, разгорячённое лицо, глаза, в которых отражался лунный свет.

– Я хочу запомнить этот момент навсегда, – прошептала она.

– Запомни, – ответил он, притягивая её к себе.

Потом, когда всё стихло, она лежала у него на груди, водя пальцем по шраму на ребре.

– Откуда это?

– Старая история. Не спрашивай.

– А это? – она коснулась другого шрама, на плече.

– Тоже старая.

– Ты очень опасный турагент, Дэн.

– Я уже говорил: в нашем деле случайностей не бывает.

Она приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза.

– Кто ты на самом деле?

– Тот, кто хочет быть с тобой.

– Этого мало.

– Большего я пока не могу сказать.

– Хорошо, – она поцеловала его в уголок губ. – Я подожду.

Они заснули под утро, переплетённые телами, и Флоренция тихо дышала за окном, храня их тайну.

Утро

Дэн проснулся первым и долго смотрел на спящую Елену. Она была прекрасна – растрёпанная, беззащитная, настоящая. Внутри боролись долг и чувство. Он знал, что должен уехать, что задание важнее. Но ноги не слушались.

Она открыла глаза и улыбнулась.

– Доброе утро, турагент.

– Доброе утро, юрист.

– Ты уезжаешь?

– Надо.

– Я знаю. – Она села, натянув простыню. – Но ты вернёшься?

– Вернусь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он оделся, подошёл к кровати, поцеловал её долгим поцелуем.

– Береги себя, – сказала она.

– Ты тоже.

У выхода он обернулся. Она сидела на кровати, поджав колени, и смотрела на него с такой нежностью, что у него защемило сердце.

– Елена, – сказал он, – что бы ни случилось, знай: это было по-настоящему.

– Я знаю, – ответила она. – Иди. Я буду ждать.

Глава 4. Баден-Баден

Я сам себе и небо, и луна, голая довольная луна, долгая дорога,

да и то не моя…

Аукцыон, «Дорога»

Баден-Баден, Германия, две недели спустя

Старые курортные города пахнут временем. В Баден-Бадене этот запах особенно силён: смесь дождя, нагретой солнцем листвы и дорогого парфюма, которым пропитаны вестибюли отелей. Дэн стоял у окна своего номера в отеле «Бреннерс Парк» и смотрел на горы Шварцвальда.

Сёма Исаакович поселился этажом выше. «Партнёр» из Вены – Хайнц Фогель – должен был приехать завтра. У Дэна были сутки, чтобы подготовиться.

Он разложил на кровати технику: миниатюрный диктофон, камера, спрятанная в авторучке, жучок, который можно было прилепить на любую поверхность. Всё это он провёз в чемодане с двойным дном – стандартный набор для нелегала, работающего под прикрытием турагента.

Вечером он спустился в ресторан. Сёма сидел за столиком у окна, пил красное вино и читал газету на русском.

– Дэн! – обрадовался он. – Присоединяйся!

– Не помешаю?

– Сидай, сидай. Я тут один, скучно. Жду завтра партнёра, а пока делать нечего.

Дэн заказал ужин и бокал рислинга. Они говорили о пустяках: о погоде, о курорте, о том, какие цены стали в Европе. Сёма жаловался на внуков, которые не хотят говорить по-русски, хвалил медицину в Германии и рассказывал анекдоты про Рабиновича.

– Сёма, – спросил Дэн между делом, – а чем твой партнёр занимается? Если не секрет?

– Да какой секрет? – Сёма махнул рукой. – Финансист он. Помогает с переводами, с инвестициями. Я ему клиентов нахожу среди наших, а он оформляет.

– Выгодно?

– Не жалуюсь. Главное – тихо. Никаких налогов лишних, всё по-честному, но без огласки. Ты же знаешь наших – любят, чтоб никто не знал, сколько у них денег.

– Понимаю.

Ночью Дэн не спал. Он лежал в темноте и прокручивал в голове варианты. Если Фогель – курьер Шеффера, значит, через него идут не просто частные инвестиции, а деньги на финансирование провокаций. Надо будет залезть в номер, установить прослушку, может быть, скопировать документы. Рискованно, но без риска в его работе никак.

Утром приехал Фогель. Высокий, седой, в дорогом костюме, с лицом человека, который привык, что ему подчиняются. Они встретились с Сёмой в холле и ушли в спа-центр отеля – говорить в бассейне, где нет прослушки, старая школа.

Дэн ждал своего шанса. Когда Сёма и Фогель ушли на обед в ресторан, он поднялся в номер Фогеля. Открыть дверь электронным ключом-универсалом было делом тридцати секунд.

В номере – идеальный порядок. Ноутбук на столе, бумаги в папке, телефон на тумбочке. Дэн действовал быстро: сфотографировал документы, вставил флешку в ноутбук и запустил программу-копировщик, прилепил жучок под столик у окна. Три минуты – и он уже вышел.

Вечером он прослушал запись. Фогель говорил по-немецки с лёгким австрийским акцентом:

– Семён, транш должен уйти до конца месяца. Шеффер торопит. Ему нужны деньги на подготовку теракта в портовом городе.

– В портовом городе? – голос Сёмы. – А что там?

– Не твоего ума дело. Твоя задача – найти людей, которые откроют счета в местных банках и не будут задавать вопросов. На каждого – по десять тысяч. За месяц нужно два миллиона.

– Это много. Люди будут нервничать.

– Пусть нервничают. Заплатим хорошо. Если кто-то откажется – скажи, что Шеффер этого не любит. Он умеет убеждать.

– Ладно. Сделаю.

Дэн выключил запись и набрал код экстренной связи.

– «Гейзер» на связи.

– Слушаю, «Вулкан».

– Информация подтверждена. Шеффер финансирует теракт в портовом городе. Через местную общину в Майами. Фогель – курьер. Нужно передать данные в Центр, пусть предупредят наших.

– Принято. Будь осторожен, «Вулкан». Фогель может почувствовать слежку.

– Понял. Конец связи.

На следующий день Сёма и Фогель уехали. Дэн остался в Баден-Бадене ещё на день – для конспирации. Он гулял по парку, дышал чистым воздухом и думал о Елене. Она была во Флоренции. Он мог бы поехать к ней, но нельзя. Задание важнее.

Но когда вечером он ловил такси до вокзала, его пальцы сами набрали сообщение:

«Я в Баден-Бадене. Скучаю. Когда увидимся?»

Ответ пришёл через минуту:

«Турагент, ты неисправим. Я через две недели в Нью-Йорке. Прилетай. Я покажу тебя настоящий Бруклин.»

«Договорились.»

Он убрал телефон и посмотрел в окно. За стеклом проплывали огни курортного города. Где-то там, в Майами, сидел человек, который хотел взорвать мир. А где-то здесь, в Европе, жила женщина, ради которой Дэн был готов этот мир спасти – и, может быть, потерять.

Потому что разведчики не имеют права на любовь. Но он уже давно перестал быть просто разведчиком. Он был человеком. И это было самое опасное, что с ним могло случиться.

В такси заиграло радио – старая песня матрешка, та самая, что он слышал когда-то в юности:

«Я сам себе и небо, и луна, голая довольная луна, долгая дорога, да и то не моя…»

– Выключите, – попросил Дэн водителя. – Слишком грустно.

Водитель пожал плечами и переключил на попсу. Но слова песни ещё долго звучали в голове Дэна, смешиваясь с запахом осеннего Баден-Бадена и мыслями о серых глазах Елены.

Часть 2. Вторжение

Глава 5. Майами – Вашингтон

Радость человеку – делать то, что человеку свойственно.

Марк Аврелий

Санни-Айлс-Бич, Флорида, три дня спустя

Самолёт из Франкфурта приземлился в Майами в три часа дня. Дэн прошёл паспортный контроль, забрал багаж и вышел в терминал. Влажный воздух ударил в лицо, как мокрая простыня. После прохладной Европы Майами показался раскалённой духовкой.

Он взял такси до дома. По дороге смотрел на знакомые пальмы, вывески на испанском и русском, белые кондоминиумы на берегу океана. Всё было как всегда. Но внутри Дэн чувствовал – что-то не так. Тишина в эфире, отсутствие новых указаний от «Гейзера», странное беспокойство, которое не отпускало с самого Баден-Бадена.

Водитель-кубинец болтал без умолку про погоду и про то, что «русо» слишком много платят за квартиры. Дэн кивал, но не слушал. Он прокручивал в голове разговор Фогеля: «Шеффер торопит. Ему нужны деньги на подготовку теракта в портовом городе». Значит, теракт готовится именно там. Надо передать данные в Центр, но через обычные каналы нельзя – слишком горячо.

Дома он первым делом включил кондиционер на полную, достал из тайника спутниковый телефон и набрал код экстренной связи. Тишина. «Гейзер» не отвечал. Это было плохо. Очень плохо.

Дэн переоделся в лёгкие шорты и футболку и пошёл в магазин «Матрешка». Нужно было проверить обстановку, послушать, что говорят местные. Инна на кассе, как всегда, сидела с книжкой.

– Дэнчик! Вернулся! – обрадовалась она. – Ну как Европа? Рассказывай!

– Нормально Европа. Дождливо. А у нас что нового?

– Ой, – Инна понизила голос, – ты не слышал? Сёму Исааковича вчера нашли. В его квартире. Сердце, говорят.

Дэн замер. Лицо осталось спокойным, но внутри всё сжалось.

– Как сердце? Он же здоровый был мужик.

– Ну кто ж знает. Врачи сказали – инфаркт. Ему семьдесят два, всякое бывает. Но Лёва-риелтор говорит, что за день до этого Сёма с какими-то людьми встречался. Не наши, какие-то стрёмные. Может, совпадение.

– Может, – Дэн взял пакет молока и хлеб. – А где Лёва сейчас?

– На пляже, наверное. Воскресенье же.

Дэн расплатился и вышел. Инфаркт. Конечно. Слишком удобно, слишком вовремя. Сёма вёл переговоры с Фогелем, должен был организовать счета для Шеффера – и вдруг инфаркт. Через день после возвращения в Майами.

Он нашёл Лёву на обычном месте – в шезлонге, с банкой пива и телефоном в руках.

– Дэн! – Лёва отложил телефон. – Слышал уже?

– Да. Инна сказала.

– Херня это всё, – Лёва понизил голос. – Никакой не инфаркт. Я Сёму за день до смерти видел. Он был в норме, даже пиво пил со мной. А наутро – бац, и всё. И главное, дверь была не заперта. Соседка зашла, а он лежит. Врачи приехали, сказали – сердце. Но я тебе говорю: это не сердце.

– А что?

– Не знаю. Может, переволновался. У него какие-то дела тёмные были последнее время. Крутился с этими… инвесторами. Я ему говорил: Сёма, не лезь, добром не кончится. А он только отмахивался.

– Кто эти инвесторы?

– А хрен их знает. Какие-то американцы. Приезжали к нему пару раз. Один вроде на яхте живёт, в заливе. Солидный такой, с сединой. Но Сёма с ним сам не встречался, через Фогеля этого, из Вены.

Дэн кивнул. Маркус Шеффер. Сомнений не оставалось.

– А полиция что?

– Полиция? – Лёва хмыкнул. – Ты знаешь наших полицейских. Приехали, посмотрели, написали «инфаркт» и уехали. Им лишь бы отчёты не писать. А тут русский старик – ну кто будет разбираться?

– Понял. Спасибо, Лёва.

– Ты осторожней, Дэн. Если это не сердце, то эти ребята серьёзные. Могут и до тебя добраться.

– Я аккуратно.

Дэн вернулся домой и запер дверь. Сёму убрали. Значит, Шеффер знает, что за ним следят. Или просто подчищает концы. В любом случае, времени почти не осталось.

Он снова попробовал связаться с «Гейзером». Тишина. Тогда Дэн принял решение: надо лететь в Вашингтон. Там, по данным из Баден-Бадена, у Шеффера есть офис, и там же сейчас должна быть Елена. Её фирма ведёт какие-то дела с фондами, связанными с Шеффером. Может, она сможет пролить свет на схемы.

Он набрал её номер.

– Дэн? – голос Елены звучал удивлённо и радостно. – Ты в Майами?

– Только что вернулся. А ты где?

– В Вашингтоне. По работе. На неделю.

– Я хочу прилететь. Есть разговор.

Пауза.

– Что-то случилось?

– Случилось. При встрече расскажу.

– Хорошо. Записывай адрес. Я остановилась у подруги в Джорджтауне. Прилетай завтра, я освобожусь к вечеру.

Дэн записал адрес и отключился. Он понимал, что втягивает её в смертельно опасную игру. Но выбора не было. Только она, с её доступом к юридическим документам и пониманием санкционных схем, могла помочь расшифровать, куда именно Шеффер переводит деньги.

Наутро он вылетел в Вашингтон.

Вашингтон, Джорджтаун, вечер

Город встретил его прохладой и моросящим дождём. Дэн взял такси до старого района с кирпичными домами в английском стиле, мощёными улочками и уютными кафе. Елена ждала его в маленьком ресторанчике на М-стрит.

Она сидела у окна, пила красное вино и смотрела на дождь. Увидев Дэна, улыбнулась, но в глазах читалось беспокойство.

– Привет, турагент. Ты как-то осунулся. Европа утомила?

– Привет, юрист. – Дэн сел напротив, заказал виски. – Европа – ерунда. А вот Майами – проблемы.

– Рассказывай.

Он рассказал. О Сёме, о его смерти, о Фогеле и Шеффере. О том, что в портовом городе готовится теракт.

Голос Дэна звучал глухо, как будто каждое слово давалось ему с трудом.

– Сёма вышел на них случайно. Он вёл наблюдение за Шеффером по другому заданию, а наткнулся на это. Фогель – технический гений, он собирает устройства, которые невозможно засечь на обычных рамках. А Шеффер… Шеффер – мозг. Он нашёл заказчиков. Людей, которым выгодно, чтобы переговоры не состоялись.

Елена слушала молча, только вино в бокале дрожало в её пальцах.

– Ты хочешь сказать, что это не просто коррупция, а… заговор?

– Именно. Теракт готовят так, чтобы вина легла на Россию. Если во время мирных переговоров прогремит взрыв, если погибнут европейские политики – под раздачу попадёт наша делегация. Мир снова обвинит нас. Переговоры будут сорваны, конфликт разгорится с новой силой, и остановить его станет невозможно.

– Это безумие.

– Это расчёт. Кто-то очень богатый и очень влиятельный хочет, чтобы этот конфликт никогда не кончился. Чтобы мы убивали друг друга вечно. А они будут продавать оружие и качать нефть.

Дэн откинулся на спинку стула и посмотрел Елене прямо в глаза.

– Шеффер работал на структуру, которую мы называем «Наследники». В неё входят бывшие высокопоставленные чиновники из США и Европы. Люди, которые потеряли власть и хотят её вернуть. Они ненавидят идею мира. Для них мир – это поражение. Им нужна большой конфликт, чтобы перекроить карту мира заново. Причерноморье для них – просто разменная монета.

Елена побледнела:

– Боже… Дэн, это же чудовищно. Их же можно остановить?

– Можно. Мы можем. У меня есть координаты. Есть люди в портовом городе, которые ждут сигнала. Но мне нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты вышла на тех, кому доверяешь. На тех, кто тоже хочет мира.

Она молча кивнула, и в её глазах впервые за весь вечер появилась решимость.

Она молчала долго, смотрела в окно на мокрые улицы. Потом допила вино и сказала:

– Я помогу тебе. Но не из-за политики. Из-за того, что если ты прав, то мы все умрём. И ещё… – она посмотрела ему прямо в глаза, – потому что я тебе верю. Хотя ты явно не тот, за кого себя выдаёшь.

– А кто я, по-твоему?

– Не знаю. Но точно не турагент. Турагенты не рискуют жизнью ради спасения мира.

Дэн усмехнулся.

– Может, просто турагент с завышенным чувством ответственности.

– Может, – она улыбнулась в ответ. – Ладно. Давай работать. С чего начнём?

– Мне нужен доступ к счетам фонда «Meridian Group». Они зарегистрированы в Делавэре, но операции идут через Майами. У тебя есть связи?

– Есть. Я знаю человека в банке, который может посмотреть движение средств. Но это нелегально.

– В нашем деле всё нелегально.

Она кивнула.

– Завтра утром я позвоню. А сейчас… – она взяла его за руку, – сейчас давай просто поужинаем. Я устала от разговоров про смерть и заговоры.

Они заказали ужин, пили вино и говорили о пустяках. Но в глазах у обоих была тревога. И ещё что-то, что Дэн боялся назвать даже про себя.

Ночью она осталась у него в отеле. И когда Дэн обнимал её спящую, он понимал, что перешёл черту, за которой возврата нет. Он полюбил её. И эта любовь могла стоить жизни им обоим.

За окном шумел дождь, где-то вдалеке гудела сирена, а Дэн смотрел на спящую Елену и думал о том, что сказал бы сейчас Марк Аврелий: «Радость человеку – делать то, что человеку свойственно». А что свойственно ему? Убивать? Следить? Предавать? Или любить?

Он не знал ответа. И это было страшнее любой опасности.

Глава 6. Нью-Йорк

Я – навеки твой, ты – ничья…

Би-2, «Её глаза»

Нью-Йорк, квартира Елены в Бруклине, раннее утро

Они ворвались в квартиру, заперев дверь на все замки. Елена дрожала – то ли от холода, то ли от шока. Дэн обнял её, прижал к себе.

– Тихо, тихо. Всё позади.

– Кто эти люди? – её голос срывался. – Зачем они напали?

– Это люди Шеффера. Они знают, что мы копаем.

– Ты убил человека, Дэн. Ты сломал ему шею. Как? Как ты это сделал?

Он молчал, продолжая обнимать. Потом отстранился и посмотрел на неё.

– Я должен тебе кое-что рассказать. Всё.

– Расскажи.

– Я не турагент[1]. Я сотрудник российской внешней разведки. Нелегал.

Она отшатнулась, как от пощёчины.

– Что?

– Я работаю под прикрытием пятнадцать лет. Моё задание – выявить источник финансирования провокаций в Причерноморье. Шеффер – наш главный подозреваемый.

– Ты… использовал меня? – в её глазах блеснули слёзы. – Наша встреча в Париже… это была операция?

– Нет! – он схватил её за руки. – Париж был случайностью. Я не знал, кто ты. И когда узнал – было уже поздно. Я влюбился.

– Врёшь.

– Не вру. Смотри мне в глаза.

Она смотрела долго, словно пытаясь прочитать правду в его зрачках. Потом выдохнула:

– Боже, во что ты меня втянул?

– В дерьмо. Прости. Но если мы не остановим Шеффера, погибнут миллионы. Ты мне нужна. Не как источник информации – как… единственный человек, которому я могу доверять.

Она закрыла лицо руками. Плечи вздрагивали. Дэн не знал, что делать – утешать? Молчать? Ждать?

Наконец она подняла голову.

– Если ты меня обманываешь, я тебя убью. Сама.

– Договорились.

Она подошла к нему вплотную и ударила кулаком в грудь. Раз, другой, третий. Дэн стоял, не шевелясь. Потом она уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась.

– Дурак… Какой же ты дурак… Я люблю тебя, идиота…

Он обнял её, чувствуя, как её тело сотрясается от рыданий. А потом она подняла лицо и поцеловала его – исступлённо, отчаянно, смешивая слёзы и поцелуи.

– Я хочу тебя, – прошептала она между поцелуями. – Прямо сейчас. Здесь.

– Елена…

– Заткнись. Просто будь со мной.

Они упали на диван, срывая друг с друга мокрую от дождя одежду. В этот раз не было нежности Флоренции – была дикая, животная страсть, смешанная со страхом и недоверием. Она кусала его плечо, чтобы не кричать, он вжимал её в подушки, словно пытаясь доказать, что он настоящий.

Она царапала его спину, он шептал её имя, и в какой-то момент мир перестал существовать – остались только они вдвоём, дыхание, стоны, биение сердец.

А потом, когда всё кончилось, они лежали, тяжело дыша, переплетённые телами, и за окном начинался рассвет над Бруклинским мостом.

– Если мы выживем, – сказала она тихо, – я убью тебя за то, что ты со мной сделал.

– Если выживем, – ответил он, – я позволю.

Она повернулась на бок, положила голову ему на грудь.

– Расскажи мне всё. С самого начала.

И он рассказал. О детстве в Ростове, об отце-разведчике, о его гибели, об училище, о первых заданиях, о долгих годах под чужими именами. Она слушала молча, иногда поглаживая его по груди.

– Ты никогда не жалел? – спросила она.

– Жалел. Часто. Но выбора не было.

– А сейчас есть?

– Сейчас – есть. Сейчас я выбираю тебя.

– Даже если нам придётся бежать?

– Даже если придётся умереть.

Она приподнялась на локте и посмотрела на него.

– Знаешь, есть одна песня… «Я – навеки твой, ты – ничья». Я всегда думала, что это про несчастную любовь. А теперь понимаю – это про нас. Ты мой навеки, а я… я теперь тоже ничья. Ничья, кроме тебя.

– Ты – моя, – сказал он. – И я никому тебя не отдам.

Они снова целовались, медленно, нежно, словно заново открывая друг друга. Утро вступало в свои права, и где-то в городе просыпались люди, которые не знали, что этой ночью двое остановили войну.

Или только начали её останавливать.

Утро, 9:00

Елена первая встала под душ. Дэн лежал на диване, слушая шум воды, и пытался осмыслить всё, что произошло. Он нарушил главное правило нелегала – раскрыл себя. Но у него не было выбора. Или она, или задание. Он выбрал её.

Когда она вышла из душа, завёрнутая в полотенце, мокрая и пахнущая шампунем, он понял, что выбор был правильным.

– Я позвонила своему человеку в банке, – сказала она деловито, как будто прошлая ночь была просто ночью. – Он сможет посмотреть счета фонда сегодня вечером. Но нам нужна информация, куда именно смотреть.

– У меня есть, – Дэн достал флешку. – Здесь данные из Баден-Бадена. Там есть номера счетов, через которые Фогель переводил деньги.

– Отлично. Тогда вечером я встречаюсь с ним. А ты…

– А я пойду с тобой.

– Дэн, это опасно. Если кто-то следит…

– Если кто-то следит, то мы уже покойники. Я пойду с тобой.

Она кивнула, не споря.

Весь день они просидели в квартире, не выходя на улицу. Дэн проверил окна, двери, установил несколько ловушек на случай проникновения. Елена работала на ноутбуке, связываясь с банкиром.

– Он согласился, – сказала она вечером. – Встреча в семь в кафе на Манхэттене.

– Я буду рядом.

Манхэттен, кафе «Le Pain Quotidien», 19:00

Дэн сидел за столиком у окна, делая вид, что читает газету. Елена встретилась с банкиром – нервным молодым человеком в очках – за соседним столиком. Через полчаса он передал ей флешку и быстро ушёл.

– Есть, – сказала она, подходя к Дэну. – Все транзакции. И главное – конечные получатели. Часть денег ушла в офшор на Кайманах, оттуда – на счета в Швейцарии. А оттуда – в компанию, которая зарегистрирована на имя Маркуса Шеффера.

– Этого достаточно?

– Для чего?

– Чтобы ФБР его взяло.

– Если они захотят. А если у него там связи наверху?

– Тогда нам придётся действовать самим.

Она посмотрела на него с тревогой.

– Дэн, я боюсь.

– Я тоже. Но вместе мы справимся.

Они вышли из кафе и смешались с толпой. Вечерний Нью-Йорк сиял огнями, и где-то в этом море света прятался враг, которого предстояло найти.

[1] Легенда – вымышленная биография разведчика, внедрённая в сознание окружающих. Подкрепляется документами, привычками, кругом общения. Дэн Вульф – идеальная легенда для работы в Майами.

Глава 7. Флоренция – провал

Если кто может уличить меня и показать явно, что неверно я что-нибудь понимаю или делаю, переменюсь с радостью. Я же правды ищу, которая никому никогда не вредила; вредит себе, кто коснеет во лжи и неведении.

Марк Аврелий

Флоренция, Италия, неделю спустя после событий в Нью-Йорке

Они вернулись во Флоренцию, чтобы встретиться с источником. Город встретил их тем же золотым закатом, теми же уютными улочками, но настроение было другим. В воздухе висело напряжение, которое не мог развеять даже ласковый ветер с Арно.

Дэн выбрал Флоренцию не случайно. Здесь, на старой явке, его ждал антиквар, который много лет работал на Центр. У него должны были быть новые данные по Шефферу – информация, которую не рискнули передавать через обычные каналы после гибели связника в Майами.

– Ты уверен, что это безопасно? – спросила Елена, когда они подходили к маленькой лавке на узкой улочке за Понте Веккьо.

– В нашем деле безопасного ничего нет, – усмехнулся Дэн. – Но этот человек – профессионал. Он работал с моим отцом.

– С твоим отцом?

– Да. Они дружили. Я ему доверяю.

Лавка называлась «Antichità Fiorentine» – пыльные витрины, старые картины, потемневшие от времени зеркала. Дэн толкнул дверь, и над входом звякнул колокольчик.

Внутри пахло воском, деревом и ещё чем-то неуловимо старым. За прилавком стоял худощавый мужчина лет шестидесяти, с острым взглядом и седыми висками. Увидев Дэна, он едва заметно кивнул.

– Добрый вечер, синьоры. Чем могу помочь?

– Мы ищем старинное распятие, – сказал Дэн условленную фразу. – Шестнадцатый век, флорентийская школа.

– У меня есть одно, – ответил антиквар. – Но оно очень дорогое. Пройдёмте в заднюю комнату, я покажу.

Они прошли через заставленный хламом коридор в маленькую комнатку без окон. Антиквар закрыл дверь и тяжело опустился на стул.

– Волков, мальчик мой, – сказал он по-русски с лёгким итальянским акцентом. – Ты так похож на отца. Я сразу узнал.

– Здравствуйте, Паоло. Это Елена, она со мной.

– Очень приятно. – Паоло кивнул, но в глазах мелькнула тревога. – Девушка… это риск.

– Она в курсе. И она мне нужна.

– Как знаешь. – Паоло достал из-под стола старую шкатулку, открыл двойное дно и извлёк конверт. – Здесь всё, что удалось собрать. Шеффер не один. У него покровители в Вашингтоне и Москве. Имена я не знаю, но есть кодовое название – «Наследники».

– «Наследники»?

– Да. Группа людей, которые хотят большой войны. Они считают, что только через хаос можно построить новый порядок. Шеффер – их исполнитель, но не мозг.

– Кто мозг?

– Этого я не знаю. Но знаю, что следующая встреча «Наследников» пройдёт в Вене через месяц. Там будет человек под кодовым именем «Цензор». Он отвечает за связь с местными радикалами.

Дэн взял конверт.

– Спасибо, Паоло. Я в долгу.

– Не надо в долгу. Твой отец спас мне жизнь в семьдесят девятом. Теперь я с тобой расквитался. – Паоло встал. – А теперь уходите. Здесь небезопасно. За мной, кажется, следят.

– Что?

– Вчера двое людей в штатском интересовались мной в кафе. Спрашивали про старые связи. Я сказал, что ничего не знаю, но они обещали вернуться.

Дэн переглянулся с Еленой.

– Надо уходить.

Они вышли через чёрный ход, но едва ступили на узкую улочку, как услышали сзади шаги. Дэн обернулся – двое мужчин в тёмных костюмах быстро приближались.

– Бежим! – крикнул он, хватая Елену за руку.

Они рванули по переулкам, петляя между домами. Сзади грохотали выстрелы – пули высекали каменную крошку из стен.

– Сюда! – Дэн свернул в арку, потом в проход между зданиями. Они выскочили на площадь, где было полно туристов. Стрелять здесь не рискнули.

– В порт! – крикнул Дэн.

Они бежали мимо кафе, магазинов, людей, которые с удивлением оборачивались им вслед. Выскочили на набережную, где у причалов качались лодки.

– Садись! – Дэн запрыгнул в первую попавшуюся моторку, отвязал швартовы. Елена прыгнула следом. Он дёрнул стартёр, мотор взревел, и лодка рванула в сторону открытой воды.

Сзади, на набережной, появились преследователи. Они стреляли, но пули ложились далеко.

– Ушли, – выдохнула Елена, падая на дно лодки.

– На этот раз, – ответил Дэн, не сбавляя хода.

Они уходили в сторону моря, оставляя позади огни Флоренции.

В лодке, час спустя

Когда город исчез за горизонтом, Дэн заглушил мотор и позволил лодке просто покачиваться на волнах. Елена сидела рядом, дрожа от пережитого.

– Кто это был? – спросила она.

– Люди Шеффера. Или «Наследников». Они прослушивали Паоло. Знали, что мы придём.

– Значит, теперь они знают, как мы выглядим?

– Флоренция – это наш провал. Надо менять легенды, внешность, всё.

– И куда мы теперь?

– В Баден-Баден. Там у меня есть ещё одна явка. Старый знакомый из Австрии.

Она посмотрела на него.

– Ты никогда не останавливаешься, да?

– Не могу. Если мы остановимся, они победят.

Она прижалась к нему.

– А если мы погибнем?

– Значит, вместе.

Лодка качалась на волнах, и где-то вдалеке уже виднелись огни Ливорно. Впереди была долгая дорога в Баден-Баден, полная опасностей. Но они были вместе – и это давало силы.

Дэн вспомнил вдруг слова Марка Аврелия, которые когда-то читал в училище: «Если кто может уличить меня и показать явно, что неверно я что-нибудь понимаю или делаю, переменюсь с радостью». Он ошибся, доверившись старой явке. Теперь придётся меняться.

Но одно он знал точно: Елена – не ошибка. Она – единственно верное решение в его жизни.

Флешбэк. Берлин, пять лет назад

Она была агентом немецкой разведки, внедрённой в ту же сеть, что и Дэн. Работали параллельно, иногда пересекаясь на конспиративных квартирах. Высокая блондинка с холодными глазами и идеальным русским.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.