Лисандра Морн
Агенство «Почти»

Глава 1. Пятьдесят четвертая ступенька

Самые тяжелые вещи – не те, что у нас есть. А те, что мы не решились взять.

Лестница всегда пахла пылью и почти неуловимым запахом чьих-то духов. Даромир знал этот запах лучше, чем запах собственного дома. Он поднимался не спеша, отсчитывая шаги. Пятьдесят один, пятьдесят два, пятьдесят три…

На 54 ступеньке он всегда делал паузу. Лифт мимо пролетал бесшумно, смазанным серебристым пятном. Цифра «4» на табло никогда не загоралась. Лифт не видел этот этаж. Люди не видели эту дверь.

Даромир достал ключ. Холодный металл привычно лег в ладонь. Он повернул замок, толкнул тяжелую дверь и шагнул внутрь.

Тишина.

Она была приятной. В луче света, пробивавшемся через пыльное окно, танцевали ворсинки. Даромир снял пальто, аккуратно повесил его на вешалку, где крючок должен смотреть строго вправо, и прошел к столу.

Первым делом он ставил чайник. Вторым – проверял журналы учета. Третьим – смотрел на нижний ящик шкафа.

Он не открывал его. Просто проводил ладонью по шероховатому дереву. Там лежал билет. Тот самый, из прошлого.

– Чай будет через пять минут, – сказал он в пустоту.

Это была его привычка. Проговаривать действия, чтобы убедиться, что голос еще работает.

Он пошел к столу, чтобы достать чашки, и замер.

На его стуле сидела девушка.

Она не скрывалась. Не пряталась в тени. Она просто сидела, положив ноги на нижнюю перекладину стула, и рассматривала его коллекцию коробок. На ней была простая куртка, какие носят осенью, и длинная теплая юбка. Обычная. Слишком обычная для места, куда нельзя попасть случайно.

Даромир не испугался. Страх требовал суеты, а суета была для него незнакомым действием. Он просто медленно поставил чайник на стол.

– Лифт не ходит на этот этаж, – сказал он тихо.

Девушка подняла голову. У неё были светлые волосы и глаза, в которых читалось спокойствие, знакомое Даромиру до боли.

– Я по лестнице, – ответила она. Голос звучал четко, но будто чуть тише, чем должен был.

– Лестница закрыта для посторонних. Пространство их возвращает.

Она улыбнулась. Уголок её губ дрогнул.

– Меня зовут Мира.

Даромир посмотрел на её ноги. Они стояли на полу. Посмотрел на дверь. Она была закрыта. Посмотрел на стену за её спиной.

Тень от девушки лежала на полу. Но когда она чуть наклонилась вперед, тень осталась лежать там, где была секунду назад. Будто ленясь повторить движение.

Даромир моргнул. Тень дернулась и догнала хозяйку.

«Странно. Пространство реагирует на неё иначе»

– Даромир, – представился он автоматически. – Вы ошиблись этажом.

– Нет, – Мира встала. Она обошла стол и взяла в руки чашку, которую он только что приготовил. – Ты всегда ставишь чашку слева от заварочного чайника.

– Откуда вы знаете?

– Угадала, – легко сказала она. – Можно мне чаю? С чабрецом. Ты же завариваешь с чабрецом.

Даромир посмотрел на закрытую дверь. Потом на девушку, которая знала его привычки лучше, чем он сам. В офисе стало чуть теплее. Или ему показалось.

– Только один стакан, – сказал он. – Здесь нельзя задерживаться.

– Я никуда не тороплюсь, – ответила Мира и села обратно на его стул. – Расскажи, что в этих коробках?

Даромир вздохнул. Впервые за десять лет его рутина была нарушена. Но почему-то тишина больше не казалась такой тяжелой.

Пар поднялся вверх, смешиваясь с пылинками в луче света. Он придвинул вторую чашку к краю стола – ровно параллельно краю столешницы.

– В этих коробках то, чего не было, – сказал он наконец. – Несказанные слова. Непройденные дороги. Люди теряют их, а они падают сюда.

– Падают? – Мира взяла чашку. Она держала её двумя руками, будто согреваясь, хотя в офисе было тепло. – Разве сожаления имеют вес?

– Имеют. Иначе они бы не помещались в коробки.

Даромир кивнул на ближайшую полку. Там стояли ряды одинаковых серых ящиков. Некоторые тихо гудели, некоторые издавали слабый звон, будто внутри билось стекло.

– Можно посмотреть? – спросила Мира.

– Лучше не стоит. Они могут… вызвать эмоции.

Она поставила чашку и подошла к полке.

Даромир хотел её остановить. Правило номер один гласило «Не касаться чужого «Почти» без перчаток». Но слова застряли в горле.

Мира протянула руку к небольшой коробке с биркой «Почти остался». Её пальцы коснулись картона.

Ничего не взорвалось. Ничего не загремело. Наоборот, тихий гул, исходивший от коробки, оборвался. Она стала просто коробкой. Мертвой и тихой.

Даромир моргнул. Впервые за десять лет он видел, чтобы «Почти» успокоилось от прикосновения. Обычно они вырывались, жгли холодом, требовали внимания.

– Что ты сделала? – спросил он тихо.

Мира обернулась. В её глазах отражался свет лампы.

– Не знаю, кажется, забрала их боль. – Она еще пару секунд посмотрела на коробку, а потом снова обернулась к нему. – Они же тяжелые, Даромир. Зачем хранить их такими острыми?

Она вернулась на стул и взяла чашку.

– Наливай себе. Чай остывает.

Даромир посмотрел на коробку. Она лежала спокойно. Потом посмотрел на Миру. Она сидела так, будто была здесь всегда. Будто этот стул был сделан для неё.

Он налил чай себе. Руки не дрожали.