Севиль Костина
Дверь

Авторское предисловие

Эта история не о том, как изменить жизнь. И не о том, как сделать правильный выбор. Она о моменте, в котором человек вдруг останавливается и замечает, что всё это время жил – не исчезая, но и не присутствуя до конца. Иногда мы думаем, что ищем выход.

Иногда – что ищем смысл. Иногда – что ищем себя.

Но чаще всего мы просто слишком долго не позволяли себе быть собой. В этой повести нет героев и злодеев. Нет правильных и неправильных путей.

Есть разные состояния, в которых может оказаться человек, и одна точка, в которой он перестаёт убегать от себя – в силу, в компромисс, в борьбу, в ожидание. Эта книга не требует веры. Она не просит соглашаться. Она не обещает ответа. Она лишь предлагает остановиться и посмотреть туда, куда обычно не смотрят – внутрь момента, в котором ты уже находишься. Если в каком-то месте тебе станет неуютно – это нормально. Если станет тихо – тоже. Эта история не зовёт идти дальше. Она напоминает, что дверь никогда не была снаружи.

Глава 1. Серые дни без названия

Жизнь была. Все как у всех. Была череда дней и ночей, сложных и не очень. Ее жизнь шла по расписанию: утро, дела, разговоры, обязанности, вечер. Всё складывалось правильно, логично, «как у людей». Настолько правильно, что не оставалось места для вопроса – а я-то где здесь? Снаружи это выглядело как обычная жизнь. Даже благополучная. Внутри – как длинный коридор без окон. Каждый день был похож на предыдущий, но не потому, что в нём не происходило событий. События были. Просто они не оставляли следа. Как будто жизнь проходила сквозь неё, не задерживаясь. Как вода сквозь пальцы – ты чувствуешь прохладу, но не можешь удержать. Фоном жила усталость. Не резкая, не драматичная – тихая, ровная, постоянная. Та самая, к которой привыкают и перестают замечать. Усталость не от дел – от самого факта существования. От необходимости всё время функционировать. Она выполняла роли. Жена. Мать. Дочь. Работник. Взрослый человек. И еще бесконечное множество других .

Каждая роль была выучена, отрепетирована, доведена до автоматизма. И чем лучше она с ними справлялась, тем дальше от себя оказывалась. Жизнь, как кем то прописанный алгоритм стала функцией. Если нужно – включалась. Если ждали – отвечала. Если требовали – делала. Радость тоже случалась, но какая-то приглушённая. Без всплеска. Без глубины. Как будто даже хорошие моменты проходили через фильтр: не слишком ли? не вовремя ли? не мешает ли кому-то? Иногда появлялось странное ощущение – будто она живёт чужую жизнь. Не плохую, не трагичную, а просто… не свою.

Как одежда, которая по размеру вроде бы подходит, но носить её неудобно: жмёт в плечах, тянет в груди, мешает дышать. Она не жаловалась. Потому что вроде бы не на что. Именно это и было самым опасным. В такие периоды не кричат и не плачут. В такие периоды привыкают. Привыкают к тому, что желания откладываются «на потом». К тому, что тело всё чаще просит тишины.

К тому, что слово «хочу» звучит внутри всё тише, пока почти не исчезает. И все чаще она вспоминала Блока, которого когда то читала. « Живи еще хоть четверть века , все будет так. Исхода нет».

Иногда, в редкие паузы – между делами, перед сном, в дороге – появлялся вопрос. Он был без формы, без слов, скорее как тяжесть в груди: А это точно моя жизнь, которую я хочу? Вопрос пугал, поэтому она его отодвигала. Завтра, потом, не сейчас.

Жизнь же идёт. Всё работает. Значит, так и должно быть. Серые дни не кричат о себе. У них нет названий, дат, поводов.

Но именно в них человек медленно теряет контакт с собой – не заметно, шаг за шагом. И именно здесь, в этой ровной, бесцветной тишине, уже начинает рождаться трещина.

Пока ещё почти незаметная. Но она есть.

Глава 2. Люди, которые ждут от неё силы

От неё всегда чего то ждали: решений чужих проблем, ее ответственности, ее силы.

Не потому, что она обещала. А потому, что она могла. Родственники знали: ей можно позвонить и она обязательно ответит и поможет. Друзья – что она выслушает и даст дельный совет. Даже чужие люди каким-то образом чувствовали: здесь не оттолкнут, не отмахнутся, не скажут «мне сейчас не до тебя». Она была удобной опорой. Надёжной. Тихой.

Той, на кого можно опереться всем весом – и быть уверенным, что выдержит. Ты же сильная. Ты справишься. Ну кто, если не ты? – ей так часто говорили. Эти слова звучали как комплимент. И она принимала их – сначала с гордостью, потом с привычкой, а потом уже без всяких чувств. Сила стала её ролью. Обязанностью. Функцией, от которой нельзя отказаться. Чужие проблемы входили в её жизнь без стука. Она слушала. Понимала. Искала решения. Поддерживала. Успокаивала. И почти никогда не задавала встречного вопроса – а у меня самой сейчас есть ресурс? Когда ей было тяжело, она просто… собиралась. Как собираются перед долгой дорогой: подтянула ремни, глубже вдохнула – и пошла. Иногда тело пыталось подать сигнал. Усталость становилась плотнее. Сон – поверхностнее. Появлялось раздражение – не на людей, а на саму себя за то, что она порой не справляется с возложенной на нее не понятно кем ответственностью за весь мир. Но всё это списывалось на «период», «нагрузку», «надо просто переждать». Первый сбой случился не громко. Это был обычный день.

Кто-то снова рассказывал о своих трудностях – подробно, эмоционально, с ожиданием поддержки. Она кивала, подбирала слова, делала всё правильно. И вдруг поймала себя на странной мысли: А если я сейчас замолчу – что будет? Мысль испугала.

Не потому, что она была плохой. А потому, что за ней вдруг обнаружилась пустота – там, где раньше автоматически включалась сила. Она всё равно продолжила разговор. Дослушала. Поддержала. Но внутри что-то сместилось. Позже, уже дома, она сидела на кухне и смотрела в чашку с остывшим чаем. Никакой трагедии. Никаких слёз. Просто ощущение, будто день прошёл через неё, снова не оставив следа. И вдруг – совсем тихо – появилось осознание: Я есть для всех. Но где в этом всём – я для себя? Вопрос был не обвиняющий. Он был усталый. Она поняла, что никто специально не забирал у неё силы. Она сама отдавала – потому что умела, потому что привыкла, потому что иначе казалось неправильным. Но в тот вечер впервые возникло непривычное чувство – лёгкое, почти незаметное сопротивление внутри. Как если долго держать тяжёлую сумку и вдруг подумать: а ведь я могу поставить её на пол

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.