Геннадий Долбин
Баба Яга и таблица умножения

– Дедушка, а тебе сколько лет?

– Много, внученька, ой, много…

– Нет, ну сколько, а? – канючила внучка. – Нам в школе сказали древо построить… генеа… логическое.

– Ой, мать честная! – всплеснула руками бабушка. – Чего опять выдумали, сперва таблицу эту, как ее?

– Умножения. – подсказала внучка.

– Ее самую, – благодарно кивнула бабушка. – Таблицу множения, стало быть, всей семьей учили. А теперь еще древо какое-то строить! Таблица эта совсем бестолковой оказалась, а я-то надеялась, я-то изо всех сил ее применяла, думала, что куры в курятнике приумножатся, если к ним таблицу эту, прости господи, множительную, применить, а приумножились только тараканы за печкой. Вон, вчера выметала их и валенком давила. На грядках токмо сорняки намножились, да гусеницы в капусте. Нет, вредная таблица! Зря учили.

Бабушка еще поворчала, потом рукой махнула и пошла тесто на блины заводить, а внучка все к деду с расспросами:

– А отца твоего как звали?

– Кузьмой.

– А деда?

– Егором.

– Ага… – внучка от усердия высунула кончик языка и старательно выводила буквы в тетрадке. – Так и запишем: Егор Кузьмич. Или правильно Кузьмович?

– Не знаю, – поскреб в затылке дед, – Егором звали, потом дедом Егором, а по отчеству не величали. Может и Кузьмович. Не знаю я.

– Эх, – внучка сдвинула бровки, отчего те образовали на лбу не домик, а целую двускатную крышу с вертикальной морщинкой вместо конька, и сокрушённо вздохнула, – хоть к бабе Яге иди с расспросами.

– Не ходи к ней, она тебя съест! – испугалась бабушка.

– А если я древо первого дня не принесу, меня Варвара Петровна в школе съест! – воскликнула внучка, оправила сарафан красный, повязала косынку синюю с маками, притопнула лапотками и выскользнула за дверь.

– Ну, чего уши-то развесил! – накинулась бабка на деда, – иди за ней следом, да тишком, тишком иди-то, в отдалении, ей на глаза не показывайся, но и с глаз ее не выпущай!

Дед, сокрушенно помотав головой, спешно натянул зипун на меховой подкладке, сунул ноги в стоптанные валенки и пошаркал к двери.

– Стой! – вскрикнула бабка, – ты чего, очумел что-ли? Лето на дворе! Взопреешь так, что удар хватит, ни приведи господи!

Под бдительным присмотром старик переобулся в лапти, и, пока бабка возвращала зипун на вбитый в стенку гвоздь, прикрыл лысину картузом и поспешил вслед за внучкой.

Между тем шустрая девчонка уже миновала огород и вот-вот скроется за розовой кипенью иван-чая, а там до темного леса рукой подать. Поднажать придется деду, а то внучка в лес войдет одна да там и сгинет-потеряется!

Семенит дед, то за одним, то за другим кустиком спрячется, словно тать какой, а сам глаз с внучки не спускает.

Внучка же сквозь кусты не ломится, по оврагам не хоронится, идет себе по тропке, лапотками пылит, песенку поет:

Было у матушки двенадцать дочерей,

Было у матушки двенадцать дочерей.

Ишь ты, поди ж ты, двенадцать дочерей,

Ишь ты, поди ж ты, двенадцать дочерей.

Марьюшка, Дарьюшка, Аннушка-душа,

Олюшка, Полюшка, Зинаидушка.

Ишь ты, поди ж ты, Зинаидушка,

Ишь ты, поди ж ты, Зинаидушка…

Тропочка лентою узенькой вьется через лужок, через мелколесье, да прямо в темный лес уводит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.