Алексей Мануйлов
Мгновения жизни

Записная книжка

Мне кажется, что я схожу с ума. Кажется, что больше это повторяться не может. Словно что-то пошло не так, словно что-то надорвалось во мне, выпуская наружу из самой глубины моей внутренней темноты всё то, что я так отчаянно пыталась запрятать. Я не могу, я просто не могу.

Это случилось не так давно (Боже, а ведь прошла как будто целая вечность!), когда мне казалось, что для меня настала новая жизнь. Школьные годы закончились, 11 лет пролетели быстро – и вот я уже несу документы в университет. Проходит ещё немного времени – и я уже еду на собрание первокурсников. Кажется, тем утром сердце от волнения было готово выскочить у меня из груди.

Помню, как сильно я тряслась, когда ехала в университет, помню, как долго стояла возле двери в аудиторию, не в силах сделать шага внутрь. Но всё же мне удалось пересилить себя – и вот я внутри. Как я тогда растерялась, когда взгляды всех одновременно устремились на меня! Но вот я сделала шаг, другой, третий… и как-то сами собой полетели дни и недели.

Прошло полтора месяца, студенческая жизнь захлестнула меня. Новые знакомства, новые предметы, сначала мне казалось, что я всё никак не могу понять, где я нахожусь. Занятия по полтора часа казались мне чем-то невозможным, материал – объёмным, а новые знакомые вызывали оторопь. Но постепенно я привыкла.

Группа у нас была небольшая – двадцать пять человек, примерно поровну и мальчиков и девочек. Первые сразу же стали объектом нашего пристального интереса, образовалось даже несколько пар, впрочем, быстро разбежавшихся. Какие же глупости они творили – зная, на что идут, когда впереди ещё несколько лет учёбы! Что касается меня, то я никого особо для себя не приметила, хотя однажды во время перерыва одна из моих однокурсниц, Лиза, с которой мы сильнее всего сдружились, отвела меня в сторону и сказала:

– Женя, а знаешь, что Миша, похоже, на тебя запал?

– Миша? – я даже опешила. – Но мне казалось, что ему нравится Ангелина…

– Ну, он подходил ко мне и расспрашивал про тебя. Так что будь осторожней.

– Хорошо. – сказала я, для виду усмехнувшись. Когда я входила в аудиторию, то впервые обратила внимание, что Миша слишком долго смотрит в мою сторону. С этого момента мне довелось частенько ловить на себе его взгляды.

Я не маленькая девочка, в начале октября мне исполнилось восемнадцать, и я наконец-то стала совершеннолетней. И всё же извечная тема почему-то обошла меня стороной. Среди одноклассников мне не нравился никто – наверное, сказывались долгие годы сидения за одной партой. Да и я не привлекала никого из своих знакомых мужского пола. Конечно, мы много времени проводили вместе, в классе у нас была хорошая компания. А когда мы стали постарше, среди нас пошла мода на алкоголь. Впервые я попробовала пиво в восьмом классе. Помню, не рассчитала по времени и когда явилась домой, от меня всё ещё попахивало. Тогда мне серьёзно попало от родителей, да так, что я почти четыре года не то, что пить – в руки брать алкоголь не хотела. Помню, как все вокруг удивлялись – мол да ладно тебе, ты чего, выпей с нами, выветрится же. А я ни в какую. Нельзя сказать, что это как-то повлияло на мои отношения с одноклассниками, и всё же я стала всё чаще ощущать себя чужой в их компании.

Странное дело – уже вскоре после моего поступления родители стали смотреть гораздо проще на то, за что раньше я могла бы подвергнуться серьёзному наказанию. И как-то быстро я отказалась от своих школьных убеждений. Несколько раз поздно приходила домой, а однажды – задержалась с ребятами в баре (идея была не моя, но я сама удивилась, с какой охотой её поддержала) и явилась после полуночи. Помню, как мама сказала мне тогда:

– Женя, ты уже взрослая девочка, и мы не видим смысла пытаться держать тебя всё время при себе. И ты достаточно умная, чтобы не позволить себе уходить за грань, я ведь права?

– Конечно, мам. – совершенно искренне ответила я тогда, энергично кивая головой. Помню, затем разговор пошёл о мальчиках из университета и я, как мне кажется, весьма убедительно дала родителям понять, что об этом говорить ещё очень рано.

– Неужели тебе никто не нравится из твоих однокурсников? – спросил папа.

– Кажется, нет… – сказала я, на мгновение вспоминая Мишу. Нет, абсурд.

– А ты кому-нибудь?

– Кажется, тоже…

– Ну, я надеюсь, ты знаешь, что нужно делать, когда кажется. – сказала мне мама и рассмеялась.

Разговор этот состоялся холодным октябрьским вечером, когда последние листья – полустёртые следы зелёного лета – опадают с деревьев, а первый снег уже не кажется чем-то неожиданным. Когда я шла домой по тёмным улицам, то несколько раз слышала, как под ногами похрустывал лёд.

На следующее утро я проснулась в плохом настроении, не помню почему, но мой день не задался ещё до завтрака. Разругалась с родителями по какому-то глупому поводу, кое-как собралась и отправилась на учёбу. На улице было темно, сыро и холодно, уже пройдя половину пути до метро, три раза пожалела, что забыла взять с собой перчатки. Руки заледенели очень быстро, кончики пальцев как будто отмёрзли намертво. Сколько себя помню, всегда была ужасной мерзлячкой.

Чудом было уже то, что добралась до метро, прошла турникеты, спустилась на платформу. Поезд приехал быстро. Как обычно, ни одного свободного места – что бывает, когда живёшь в одной остановке от конечной. Через толпу входящих пробралась к стене вагона, кажется, случайно даже наступила кому-то на ногу.

Устроилась как могла, достала наушники (физически не могу читать в переполненном вагоне), включила музыку. Как будто бы стало полегче. Поезд тем временем уже замедлял ход перед следующей станцией.

В предчувствии, что сейчас будет только хуже, как могла, въелась в стену вагона. Двери открылись, повалил народ и…

Почему-то сначала я обратила внимание только на куртку. Она была обычного тёмно-синего цвета, железные пуговицы, карманы на молнии, но что-то в ней завладело моим вниманием. Что это было – я не могу сказать этого даже сейчас. Затем я подняла глаза – и посмотрела на его лицо.

Островатое, чуть вытянутое вперёд. Мой взгляд скользил по заострённому подбородку, тонким, натянутым в недовольной гримасе губам, ровному, слегка загнутому носу. Чересчур большие надбровные дуги роняли тень на глаза, не давали мне возможности разглядеть их цвет. Я прищурилась, но тут же хватилась и поспешно отвернулась.

Прошло, наверное, минут пять, прежде чем я решилась снова осторожно посмотреть на него. Кажется, он не заметил моего взгляда. Кажется, пронесло.

Всю дорогу до моей пересадки я украдкой бросала на него взгляды. Но, кажется, он даже и не думал смотреть по сторонам. Читал что-то, уткнувшись в свой телефон, время от времени растягивая в улыбке губы. Интересно, что же это такое он там читает?

Когда поезд подъезжал к моей пересадке, я стала протискиваться к выходу и тут краем глаза увидела, что он делает то же самое. Стараясь не оглядываться и как можно более невозмутимо, я вышла на станцию и направилась в переход. Пройдя несколько поворотов, решилась, наконец, посмотреть назад. Его там не было.

Удивительное дело – стоило мне сесть в поезд и проехать пару остановок – как вполне чёткий образ в моей голове стал понемногу тускнеть, а когда я была уже на подходе к институту – исчез из головы окончательно. Черты лица, одежда – всё это исчезло напрочь. Остался лишь цвет волос – угольно-чёрные, непослушные, зачёсанные как-то необычно. Но как – так и не смогла вспомнить.

Помню в тот день я особо часто обращала внимания на взгляды, которые бросал на меня Миша – в какой-то момент совершенно неожиданно я словно бы увидела себя со стороны – стою такая в тесном вагоне, изредка бросая короткие взгляды на симпатичного мальчика, стоящего напротив… Боже, а ведь как глупо я, должно быть, выглядела со стороны!

День прошёл быстро, а к вечеру я уже и думать забыла о случившейся с утра встрече. Но так получилось, что… на следующее утро всё повторилось! И снова заполненный поезд, снова он заходит на следующей станции, снова всю дорогу сосредоточенно смотрит в экран телефона, изредка улыбаясь. Кажется, в этот раз я позволила себе излишнюю смелость – не отводя взгляд почти пять минут смотрела на него, и только когда он неожиданно поднял глаза, поспешила отвести взгляд.

Когда поезд подошёл к пересадочной станции, я постаралась сделать так, чтобы он вышел раньше меня. Не знаю зачем – может быть, хотелось узнать, пойдёт ли он дальше туда же, куда и я или нет. Однако он пошёл в другой переход.

Снова ловлю на себе взгляды Миши во время учёбы, снова задаюсь одним и тем же вопросом – неужели он не понимает, как глупо выглядел и выглядит всё это время?

Когда ехала домой – всё думала о том, встречу его или нет, встречу или… нет, не встретила. Подъезжая к его станции, что-то – да что же это? – буквально вытолкнуло меня из вагона. Помню, как стояла на платформе, то и дело оглядываясь и пропуская поезда один за другим. И только когда шестой из них с шумом скрылся в туннеле – словно вернулась из транса. Я что, действительно стояла, как дура, на чужой станции и ждала, пока он появится из толпы? Ну нет! И я поспешила сесть в прибывший поезд и отправиться домой.

Уже вечером, роясь в своём письменном столе, неожиданно наткнулась там на большую, обтянутую толстой обложкой записную книжку. Кажется, её мне подарила бабушка несколько недель назад, когда приезжала в гости. И почему я до этого ни разу не воспользовалась ей?

Открыла первую страницу, провела по бумаге ладонью. Приятное шуршание, тёплое прикосновение ладони. Когда я в последний раз так поступала? Уже и не помню. Кажется, то ли в шестом, то ли в седьмом классе. А почему? Не помню.

Вытянула из-под груды тетрадей ручку, устроилась поудобней и принялась писать. Сколько себя помню, на мой почерк всегда жаловались – сначала воспитатели детского сада, затем классная руководительница в начальной школе, а следом за ней – и все остальные учителя. Пишет как курица лапой, мелко, сжато, ничего не разобрать. Кажется, за это мне снижали оценки, кажется, это даже злило родителей.

Остановилась только когда исписала пять с половиной страниц. Пролистала, посмотрела каждую. Не ожидала, что за раз смогу столько написать.

На утро наступила пятница – последний учебный день. И снова к первой паре, как и два дня до этого. Не могу описать своё настроение, когда шла к метро – оно было одновременно и каким-то подавленным, и вместе с тем – приподнятым. Ждала ли я, что снова увижу его напротив себя, сосредоточенного на созерцании своего телефона и напрочь игнорирующего всё, что происходит вокруг? Сейчас уже могу сказать смело – да, я этого ждала. Но тогда одна такая мысль казалась мне дикой и невозможной.

Как обычно, полно народу в первом вагоне, только на этот раз не получилось пробраться к стене вагона – любимому месту, лучшему для наблюдений. Пришлось забиться возле противоположных дверей и кое-как устроиться тем между двумя парнями, один из которых начал сразу же проявлять к моей персоне активное внимание (раздражало!).

Вот поезд замедляет ход, вот останавливается на станции, вот открываются двери, заходят люди, я пытаюсь отыскать среди них его – и не нахожу. Нигде. Какое-то неприятное чувство начинает давить меня изнутри. Ощущение, словно я зря вообще вышла сегодня из дома, что весь оставшийся день теперь обречён на уныние и серость.

Так, стоп. Стоп, стоп и стоп!

Почему, откуда такие мысли? Всё хорошо, неужели только из-за этого может испортиться настроение? Ну не может же, не может! Просто не стоит думать об этом, просто не стоит – и всё.

Несколько остановок я простояла, стараясь выбросить из головы все мысли и сконцентрироваться на прослушивании музыки, но в итоге поняла, что это у меня не получается. А что, если он здесь, просто сел в другой вагон? Или вообще в этот же, просто через другую дверь?

Я начала пробираться между плотно стоящими людьми – вагон был забит, а до первой пересадочной станции было ещё далеко. Кажется, пару раз наступила кому-то на ноги. Прошла весь вагон, всё время осматриваясь. Так его и не нашла. Зато на следующей станции освободилось одно сидение, я сразу же села на него и просидела с закрытыми глазами, погружённая в музыку, до своей пересадки.

Занятия сегодня были интересные, а в перерыве произошло событие: Лиза снова вывела меня в коридор и сказала, убедившись, что нас никто не сможет слышать:

– Миша снова расспрашивал меня о тебе.

– Что? – кажется, я выглядела удивлённой, но про себя не так уж и сильно удивилась – мне казалось, что ничего необычного в этом нет.

– Он спрашивал меня, почему ты вдруг так странно себя начала вести. Обычно со всеми общаешься хорошо, а вчера и сегодня – ходишь как в воду опущенная. – сказав мне это, Лиза подняла брови. – Я тоже переживаю. Всё в порядке, Жень?

– Да. – поспешила ответить я, кажется, слишком быстро. Брови Лизы снова поползли вверх. – Да, конечно. Просто не высыпаюсь – вот и всё.

– Я тоже. Вчера вообще в три ночи только уснула. – ответила мне Лиза сочувственно. – Ладно, в таком случае я рада, что у тебя всё хорошо.

Кажется, я даже улыбнулась тогда ей в ответ.

Весь день и весь вечер провела как окружённая сплошной темнотой. Со мной общались, мне что-то говорили, но отвечала всем и всегда словно на автомате, односложно и не задумываясь над ответами. Так и не могла заставить себя поверить – неужели из-за одного только того, что в ближайшие два дня я не увижу его стоящим напротив меня в вагоне и улыбающемуся чему-то смешному, что он видит на экране своего телефона – неужели только из-за этого все мои сегодняшние мытарства? Тогда я вспомнила вчерашний день, то, как вышла на его станции, как ждала несколько поездов подряд – и мне стало страшно.

Что могло заставить меня так поступить? Ответ я знала, но не могла заставить себя поверить, что всё могло быть именно так. Этого не может быть, до этого ещё слишком рано. Чёрт, а с чего я вообще решила, что это должно произойти!? Может быть, потому что я запомнила очертания его лица?

Вечером, придя домой, я сразу же кинулась к своему столу, достала записную книжку и начала писать. Забыла даже о том, что ужасно хотела есть, настолько хотелось поскорее записать всё, что я думаю.

На этот раз всё растянулось почти на шесть страниц – события целого дня. Немало места оставила я на наш разговор с Мишей. После занятия он подошёл ко мне в коридоре (я стояла с телефоном возле входа в аудиторию) и сказал:

– Как у тебя дела?

– Нормально. – сказала я, даже не поднимая глаз. Не то чтобы я не хотела смотреть на него, но вот разговаривать с ним не хотелось мне уж точно.

– Что с тобой происходит? – спросил он меня. Я решила дождаться, пока он закончит, но он молчал. Тогда я подняла глаза и посмотрела на него. Взгляд у него был пугливый, такие взгляды никогда мне не нравились.

– Ты это о чём? – спросила я, кажется, слишком резко.

– Ты сегодня неразговорчивая какая-то…

– У меня просто плохое настроение. (и снова очень резко. Не надо так, не надо!)

– Но почему?

Кажется, он интересовался искренне, ему действительно было не всё равно, почему я весь день хожу как в воду опущенная. Но я так и не нашла, что ответить, за исключением:

– Забей. Скоро пройдёт.

– Ну хорошо. – ответил он и вошёл в аудиторию. Несколько секунд я смотрела ему вслед. Всё-таки не надо было вести себя с ним так, в конце концов, я ему симпатична, а он теперь будет полагать, что я его не переношу, а это не так.

Дописав последнее слово, я поставила точку, пересмотрела написанное. Коряво, несвязно, некрасиво и слишком эмоционально. Но, написав это, я почувствовала некоторое облегчение. И тут же вспомнила, что очень хочу есть.

Выходные тянулись очень долго; наверное, во всём виновато то, что я все два дня просидела дома. Пыталась занять себя фильмами, интернетом, книгами, рисованием – ничего не получалось. Бросала всё на половине. Вечером в субботу вышла прогуляться по своему району – и сама не заметила, как дошла до метро. Села и проехала одну остановку. Вышла и бесцельно слонялась по станции, должно быть, не меньше часа. Вглядывалась в лица спускающихся, входящих и выходящих из поездов. Ничего, абсолютно ничего.

Когда я вернулась домой, родители накинулись на меня с расспросами:

– Женя, с тобой всё в порядке? На тебе лица нет.

– Почему не предупредила, что будешь так долго гулять? Мы волновались.

– Что с тобой случилось?

Я отмахнулась от них, не хотела говорить об этом. Просто ушла в свою комнату, достала записную книжку и сделала несколько пометок прежде, чем лечь спать.

Следующие две недели тянулись долго (впрочем, сейчас я недоумеваю, как быстро всё же они пронеслись). Каждое утро я, прижимаясь к стене вагона, отыскивала его глазами едва поезд отходил от его станции. Это стало для меня ритуалом. Не всегда, но я находила его. Всё то же улыбающееся лицо, тот же взгляд, упёртый в монитор телефона. Через несколько дней телефон сменила книга (интересно, какая?), а пару раз мне приходилось довольствоваться лишь видом его спины, пока он слушал музыку и смотрел куда-то в сторону.

Иногда мы садились. По одному, то он то я, а иногда и оба. Но только если освобождались места в одном ряду – я не хотела попасться на созерцании его из параллельного ряда. О чём же я тогда думала, все эти долгие минуты тряски в забитом до отказа людьми тесном погребе на колёсах, с шумом мчащемся по туннелю? Всё никак не могу вспомнить. Кажется, пару раз я корила себя за то, что трачу своё время на такие глупости, а ещё пару раз – что приятнее занятия у меня ещё никогда не было. Не помню, уже ничего не могу вспомнить.

Ноябрь переходил в декабрь, но не плавно, а слишком резко – ударили морозы, пошёл снег. Наш двор завалило в первую же ночь, и утром, выходя из подъезда, я слышала, как тихонько матерился себе под нос наш дворник, выгребая белые завалы чтобы освободить проход. Тот день был четверг – тогда я это запомнила хорошо. Потом забыла напрочь, но вот сейчас снова вспомнила и уже навряд ли когда-нибудь забуду.

С тёмного неба летели белые хлопья снега, оседали на одежде, порошили лицо, превращаясь в сгусток мерзкой холодной воды. Я ненавижу, когда лицо мокрое – едешь вся перемазанная, идёшь в таком виде по улице, и только в женском туалете в учебном корпусе можешь снова подкраситься. Поэтому, натянув капюшон как можно сильнее на лоб, я ускорилась и, по счастью, уже через пять минут была у входа в метро. Сердце моё радостно билось, и не только потому, что буран остался позади. Наскоро стянув с себя шапку и поправив волосы, я нырнула в уже ставший привычным душный мир забитого под завязку людьми вагона.

Как обычно, опершись о стену, закрыла глаза – считала секунды. Туннель казался мне бесконечным. Но вот, наконец, поезд замедляет ход. Громкий, уже ставший привычным шум – и он вылетает на станцию. Я почувствовала, как сильнее начинает биться моё сердце. Каждый день это происходит – и всё никак не могу привыкнуть к этому.

Двери открываются – вваливается поток пассажиров. Судорожно ищу его глазами – вот он! Входит одним из последних, но не останавливается, идёт дальше, в центр вагона. Я чувствую, что ноги мои сами, непроизвольно несут меня за ним. Пытаюсь протиснуться сквозь толпу, кажется, снова задеваю кого-то, слышу даже приглушённую брань. И тут…

Я даже и не могу сказать, как это произошло. Слишком быстро и слишком неожиданно. Помню только, как подкосились ноги, как в одно мгновение я осознала, что потеряла опору и через секунду, растолкав всех, окажусь на полу. Заваливаюсь всё ниже – и тут чувствую, что падение прекратилось. Не сразу же осознала, почему это произошло.

Я смотрела на пол, но стоило мне поднять глаза – и я сразу же всё поняла. Он стоял рядом, так близко, что я увидела, как широко раскрылись его глаза, обнажая ярко-голубой с жёлтыми крапинками зрачок. Он держал меня за плечи, не давая упасть.

Всё произошло за какую-то долю секунды, вот я ещё наклоняюсь, а вот уже стою в полный рост, не в силах ничего сказать и лишь смотрю в его по-прежнему широко раскрытые глаза. Кажется, все вокруг сверлили нас взглядами, но это сейчас было так неважно.

– С тобой всё в порядке? – спросил он. У него был тихий, густой голос, мне казалось, что он даже не разжимал губ. Слова его пронеслись в моей голове и на мгновение мне почудилось, словно я забыла только что им сказанное, что не могу произнести ничего внятного в ответ. Я выпрямилась, посмотрела на него. Наконец-то я могу осмотреть его полностью и не прятать взгляда!

– Да, всё хорошо. Спасибо большое.

Что руководило мной тогда, что заставило замолчать и начать отворачиваться от него? Я отчётливо помню, как уже почти повернулась к нему боком, когда он сказал:

– Эти старые поезда постоянно трясутся, трудно устоять на ногах.

Я резко (слишком резко!) повернулась к нему, улыбнулась. Или мне только так казалось? Он хочет продолжать говорить со мной! Что, что мне нужно ему сказать?

– Да, очень неудобно.

Свободной рукой я схватилась за поручень, начала покачиваться в такт движению поезда. Он взялся рукой за тот же поручень, улыбнулся.

– Что, тоже в универ к первой паре?

– Ага. Каждый раз так лень вставать.

Боже мой, что я несу!

– И ещё в такую темноту. – он скорчил недовольную гримасу. Потом снова улыбнулся. – Меня Артём зовут.

– Женя. – произнесла я и улыбнулась в ответ (интересно, насколько глупо я сейчас выглядела?)

– На кого учишься?

– На журналиста. А ты?

– Финансовый аналитик.

– Ого. – похоже, говоря это, я выглядела слишком потрясённой. Его брови поднялись, он окинул меня ехидным взглядом.

– Тебя что-то смущает?

– Да нет, просто… у меня нет ни одного знакомого, кто бы учился на финансового аналитика. И как, сложно?

– Не сказал бы. В первом семестре почти все предметы лёгкие, вот дальше пойдёт сложнее… но для этого нужно сначала сдать сессию. – он усмехнулся. – А тебе сложно?

– Да нет, – ответила я, пожимая плечами.– у меня тоже сейчас сплошные лёгкие предметы.

Тут нам обоим пришлось посторониться, чтобы пропустить встающего со своего места мужчину – поезд как раз подъезжал к первой пересадочной станции.

– Если хочешь, садись. – сказал он мне, кивком головы указывая на освободившееся место.

– Не, не хочу. – сказала я, улыбаясь. Его улыбка в ответ словно пустила по всему телу горячий поток, с головы до пят окутавший меня. Он отвёл взгляд, посмотрел в окно, за которым с шумом неслась мимо темнота туннеля, с секунду молчал, затем неожиданно прыснул.

– Вот же ж как бывает.

– Ты это о чём? – и словно не было горячего потока, вмиг внутри меня всё точно похолодело.

– Вот так вот познакомиться, тёмным утром, в тесном, забитом вагоне метро.

– Ничего странного. – сказала я, тоже переводя взгляд на окно и тут же чуть не шлёпнула себя ладонью по губам – зачем только я такое сказала? Теперь он будет думать, что для меня всё это ничего не значит!

Он повернулся ко мне и на мгновение мне действительно показалось, что в глазах его промелькнула грусть.

– На самом деле я часто тебя видела. – сказала я то, что уже давно вертелось у меня на языке. – Почти каждое утро. Ты всё время что-то читаешь по дороге.

– Да? – он негромко рассмеялся и грусть в его лице тут же исчезла, не оставив и следа. – И как же это только я тебя не замечал?

– Может это и хорошо… Я не люблю, когда на меня обращают внимание.

Он хотел что-то сказать, но тут поезд остановился на очередной станции и людской поток прижал нас к стене вагона. Так мы и простояли возле неё, болтая о том о сём, до тех пор, пока поезд не остановился на нашей пересадке.

– Мне тут выходить. – сказал он, глядя на столпившихся у дверей людей. В голосе его прорезалась горечь.

– Мне тоже.

Он сразу же оживился.

– Отлично! Давай буквально на минуту отойдём…

Он говорил это, уже когда мы начали протискиваться сквозь бурный людской поток. Остановившись в относительно свободном от людей месте, он посмотрел мне в глаза и произнёс:

– Может обменяемся контактами? Мне бы очень хотелось ещё с тобой поговорить.

Я никак не ожидала услышать такое и чуть не воскликнула «Да!», но всё же сдержалась и произнесла, улыбаясь:

– Давай. Мне тоже было очень интересно с тобой.

И мы обменялись контактами.

– Ну ладно, теперь уже точно надо бежать. – сказал он, взглянув на время. – До вечера, Женя.

– До вечера… Артём. – сказала я, и он, улыбнувшись и помахав мне рукой, развернулся и скрылся в толпе.

Всю оставшуюся дорогу до учёбы я провела словно в тумане. В голове у меня постоянно прокручивался наш диалог – отдельные реплики, фразы, его и моя реакция на них… иногда я чувствовала стыд – мне казалось, что где-то что-то, сказанное мною, было невероятной глупостью, настолько ужасной вещью, что только из-за этого он теперь ни за что со мной не захочет разговаривать. Но сразу же я вспоминала его последние слова, его улыбку мне на прощание – и страх испарялся так же неожиданно, как и появлялся.

Почти весь тот день совершенно вылетел у меня из головы, хорошо помню только последнее занятие – как раз перед ним ко мне неожиданно подсел Миша (обычно я сижу с Лизой, но сегодня она заболела и пришлось сидеть одной) и все полтора часа пытался начать разговор.

Я забилась в угол, поближе к окну, достала телефон и почти всё время изучала его профиль в социальных сетях. Что ему интересно, какую музыку он слушает, какие видео смотрит, фотографии – осколки прошлого, превращающие его в настоящее.

Я так увлеклась, что совершенно потеряла счёт времени, на все тихие реплики Миши отвечала односложно и отвлеклась лишь тогда, когда почувствовала, что в локоть мне упёрлась сложенная вдвое бумажка. Отвлеклась от телефона, посмотрела на Мишу, затем на бумажку, взяла её, развернула.

«Долго ты ещё будешь сидеть в телефоне?»

Не знаю почему, но эта фраза меня невероятно разозлила. Какое ему дело, чем я занимаюсь!? Я взяла ручку и написала коротко:

«Не знаю.»

Передала ему и снова вернулась в телефон. Но не прошло и минуты, как я вновь почувствовала толчок. Похоже, на этот раз взгляд мой говорил о многом, так как дружелюбная улыбка Миши тут же исчезла с его лица. Прямо под моей записью было нацарапано:

«Мне скучно»

– Так займи себя чем-нибудь. – сказала я ему и вновь вернулась в телефон.

По-видимому, мой взгляд и то, как я ответила, подействовали хорошо – почти до конца занятия он ни разу больше не предпринял попыток отвлечь меня от телефона. А я продолжила своё изучение.

Похоже, ему нравилось много читать – столько любимых книг в соответствующем разделе и такие разные. Среди них мне удалось найти лишь несколько прочитанных мною. Список фильмов тоже был внушительный, но я так же хорошо разбираюсь в кино, как Лиза – в том, что говорят преподаватели, поэтому даже и не пыталась искать здесь свои немногочисленные любимые фильмы. А вот его плейлист поверг меня в полный восторг – столько совпадений! Боже мой, да здесь же полно моих любимых песен! Надо будет ему обязательно сказать. Если, конечно, он сам этого не увидит.

– Жень. – послышался шёпот.

– А? – я повернулась к Мише.

– Что с тобой такое?

Ответить я ничего не ответила, но похоже он понял, что взбесил меня сильно. Убедившись, что он отвернулся и даже не помышляет о продолжении разговора, я в который раз вернулась к телефону.

Когда преподаватель наконец отпустил нас, я сама не заметила, как собрала вещи и быстрее и раньше всех выскочила из аудитории. В голове было уже очень много мыслей

В поезде я тщетно пыталась заснуть – в очередной раз не получилось выспаться перед занятиями. Но сон всё никак не мог прийти, и я, в конце концов, сдалась. Достала телефон. Может быть, он решил написать пораньше? Может быть, не захочет ждать до вечера? Увы, ничего.

Всё же мне удалось подремать, когда я уже пересела на свою линию. Так не хотелось выходить на мороз, когда подъезжала к своей станции. Небо затянуло серыми тучами, редкие снежинки падали на грязную траву. Похоже, вечером будет снегопад.

Дома никого не было – родители на работе. Только кошка настойчиво требовала еды. Покормив её, я пошла в свою комнату, опустилась на кровать, снова достала телефон. И снова ничего. А может быть, это всё приснилось мне сегодня утром, спросила я саму себя, откладывая телефон и поворачиваясь на спину. Уставилась в белый потолок. Сон всегда отражает то, что происходит с нами наяву, но иногда он показывает, как сбываются желания. Вот и со мной также – просто заснула, прижавшись к стене вагона – и очутилась в мире, где всё происходит так, как я хочу.

На секунду задумалась – а хотела ли я этого? Да, очень. Тогда почему общалась с ним как какой-то неандерталец? Что он обо мне подумал? Хотя с другой стороны – не предложил бы обменяться контактами, если бы не хотел продолжать общаться со мной.

Я снова взяла телефон, проверила ещё раз. Ничего. Отложила, повернулась на бок, закрыла глаза…

Ужасно болела голова. Неприятное ощущение, будто глазные яблоки взяли в кулак и сдавливают всё сильнее и сильнее. Я поднялась с кровати. Кошка, свернувшаяся клубком в ногах, спрыгнула на пол и посмотрела на меня своим обычным недовольным взглядом.

– Рано тебе ещё есть. – сказала я и посмотрела на часы. Шесть вечера. Почти три часа проспала. Скоро должны вернуться родители. И ужасно хочется есть.

Я пошла на кухню, открыла холодильник. Разогрела еды, быстро поела. Сходила в душ, переоделась в домашнее. Делать было нечего, и я снова легла. Взяла телефон, который, пока я спала, едва не провалился под кровать. Посмотрела. Три сообщения! Быстро проверила все.

Одно от Миши (лёгкое раздражение полоснуло сознание), ещё одно от Лизы (приятные новости – выздоровела, завтра будет), одно от старшего брата, который живёт в другом городе. Неторопливо ответила брату, Мишу решила игнорировать. Лизу оставила на самый конец.

И тут совершенно неожиданно – новое сообщение. От него!

«Привет, что делаешь?»

Такая банальность, но почему-то так всё равно! Наскоро набираю:

«Привет, ничего, а ты?»

Глупости, обычные глупости, которые следует сделать. Но будет ли что-то после них? Или же они будут первым и последним, что я увижу от него?

«А я только домой вернулся, совершенно безумный день»

Нет, не последнее!

«Согласна. Сегодня на парах чуть не уснула. А ещё погода…»

«Погода не радует. Кстати, я тут заметил, что ты любишь…»

Дальше пошло несколько книг, которые я отметила у себя как любимые. Получается, он тоже изучал меня в социальных сетях? Ничего себе!

«Да, это мои любимые. Я, кстати, посмотрела, у тебя тоже несколько книг, которые мне нравятся»

И перечислила те, которые приметила для себя ещё днём.

«Ахах, да, всё верно. Я смотрю, мы оба любим читать»

«Похоже на то»

Ответа от него я ждала долго. Видимо, что-то отвлекло его или… но я не хотела об этом думать. Никогда не понимала, как можно вот так просто взять и прекратить разговор, хотя и сама часто этим грешу. Я отложила телефон, села за стол и включила компьютер. Проверила, приходило ли что от преподавателя на почту и зашла в социальные сети. Сообщение. От него!

«А какие ты фильмы любишь?»

Наскоро застучала пальцами по клавишам – выводила долго, подробно объясняла. Затем подумала – глупо. Стёрла, ответила кратко. Перечислила свой скромный список любимого кино. На этот раз ответ не заставил себя долго ждать.

«Забавно, в первый раз встречаю человека, который так мало смотрит фильмов. А сериалы какие-нибудь любишь?»

Вот это уже была моя стихия!

«Конечно! Самые любимые…»

Перечислила ему все, что смотрела за последние полгода.

«Здорово, я тоже люблю…»

Ещё больше совпадений, чем в любимых книгах!

После этого мы обсуждали каждый наш общий любимый сериал, персонажей и актёров, их игравших. Время летело быстро, и вот я уже слышу звонок в дверь.

«Прости, мне надо отойти, родители вернулись с работы, скоро вернусь»

«Да, конечно», ответил он.

Я вышла в коридор. Как обычно, упрёки от матери, что забыла прибраться в квартире (кажется, действительно забыла, или она просто по инерции), шуточки от папы (никогда их не любила).

– Сходи поставь нам чаю, чего стоишь? И отнеси продукты на кухню.

Наконец, сделав всё, что от меня хотели, я снова вернулась в комнату. В компьютере меня ждало новое сообщение.

Перечитала дважды и принялась писать сообщение. Писала долго. Наконец отправила. И почти сразу же пришёл его ответ.

Не помню, сколько времени прошло, но когда я взглянула на часы, то с удивлением обнаружила, что уже почти девять вечера.

«Ничего себе, как поздно», затем: «Я совсем потеряла счёт времени, общаясь с тобой»

«Я тоже», ответил он.

«У тебя много дел по дому?»

«Неа, совсем нет. А у тебя?»

«Надо сделать пару заданий к завтрашнему дню и всё»

«Тогда принимайся, не буду тебя отвлекать»

«Ты и не отвлекаешь»

С домашним заданием справилась быстро – предмет был лёгкий. Убрав тетради в сумку, откинулась на спинку стула. Посмотрела на монитор. От него ничего не приходило. И как-то снова стало грустно. Может быть, написать ему самой? Хотя вдруг он занят чем-то…

Размышляя, я открыла верхний ящик стола, достала оттуда записную книжку. Через двадцать минут, выпрямившись и отложив ручку, взглянула на новые страницы. Их было девять с половиной. Перечитала. Надеюсь, родители не будут рыться в моём столе и не найдут её. Впрочем, они уже давно не делали такого. Да и я уже давно не вела дневник.

Звук пришедшего сообщения,

«Ладно, пойду спать, а то завтра рано вставать. Спокойной ночи»

вернул меня в реальность. Боже мой, почти одиннадцать часов! И как это я не заметила?

«Хороших снов»

Отправив сообщение, я стала думать, что ещё можно успеть сделать. И решила, что лучше уж отложить всё на завтрашний день. В конце концов, книги не умрут без меня. Чувствуя на душе невероятную гармонию и покой, я отправилась в ванную, а через полчаса уже лежала в кровати, засыпая.

На следующий день я проснулась в прекрасном настроении, даже родители удивились, когда я, сияя, вышла из комнаты.

– Определённо встала сегодня не с той ноги. – с улыбкой констатировал отец, но даже его подколки не могли вывести меня из себя. Быстро позавтракала, собралась, но только на выходе из дома вспомнила о самом главном и достала телефон.

«Ну что, сегодня на том же месте в тот же час?», спрашивал он. Я не смогла сдержать улыбку.

«Конечно!», и побежала к метро. До рассвета ещё оставалось время, но судя по чистому тёмно-синему предутреннему небу и алой полоске света на горизонте, день будет ярким и солнечным. Наваливший за вечер и ночь снег уже успел подтаять, но я не обратила никакого внимания на эту противную чёрно-серую кашицу под ногами. Ловко обходя лужи и грязь, я вбежала в метро и посмотрела на часы. Как раз как я обычно прихожу, отлично.

Когда из туннеля на станцию с шумом вырвался поезд, достала телефон:

«Сажусь в поезд»

«Хорошо, жду на станции»

Я улыбнулась и села в первый вагон.

Место возле стены снова оказалось занято, зато пара сидячих были свободны. Но стоило мне сесть на него и закрыть глаза, как я тут же почувствовала, как кто-то дотронулся до моего плеча. От удивления чуть не подпрыгнула, повернулась. Это оказался какой-то незнакомый парень, только что севший рядом. Мне очень не понравилось, как он на меня смотрит.

– Хорошая сегодня погода, не заметила?

– Эээ… да, хорошая. (Что ему от меня надо?)

– На самом деле я не это хотел сказать, просто ты мне очень понравилась, ещё на станции, ну вот я и решил не молчать…

Я снова посмотрела на него. Видимо, в моём взгляде мелькнуло что-то, так как он тут же сник.

– У меня уже есть молодой человек. – сказала я и встала со своего места. Не оглядываясь, прошла к дверям и пристроилась в углу. Почему я назвала его своим парнем? Не знаю почему, но настроение моё тут же испортилось.

Впрочем, едва поезд остановился на станции, а двери раскрылись, впуская новых пассажиров, я сразу же забыла про этого странного парня (который как раз с пустым выражением лица проталкивался к выходу из вагона).

Вот он! Я подёрнулась в его сторону, но он уже успел заметить меня. Лицо его расплылось в улыбке.

– Доброе утро, Женя. – произнёс он тихо.

– Доброе утро. – прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

– Видела какое небо? Похоже, сегодня будет отличный денёк.

– Да, очень красивый восход.

Он посмотрел куда-то в сторону, затем повернулся ко мне. Мне показалось, что я заметила промелькнувшее в его взгляде сомнение.

– А что ты сегодня после пар делаешь?

Вопрос этот застал меня врасплох – боже мой, неужели он уже сейчас хочет пригласить меня на свидание!?

– Прости, у меня после занятий дела. – тихо сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза. И только потом смогла заставить себя посмотреть. Похоже, он был расстроен.

– Печально. Ну ладно, всякое бывает.

– А что, были какие-то предложения? – спросила я, улыбаясь.

– Да я просто подумал, мы могли бы погулять немного, раз такая хорошая погода, но раз у тебя планы…

– Извини. Сегодня правда не получится. Давай как-нибудь в другой раз, например в среду. – При этих словах я подёрнулась. Трудно, очень трудно было пересилить себя и предложить ему это. И всё-таки мне казалось, что я всё делаю правильно.

Он мгновенно просиял.

– Да, конечно, у меня как раз занятия рано заканчиваются.

– Ну вот и отлично, у меня тоже до часу пары.

Тут же условились, во сколько и где встретимся. Настроение мигом поднялось, и пока мы ехали до пересадки, я, похоже, проулыбалась всю дорогу. Говорили всякую чепуху, много смеялись, рассказывали истории, уже успевшие порядком накопиться на его и моих курсах.

– Слушай, а кто ты по знаку зодиака? – неожиданно спросил он.

– Весы, а ты?

– Скорпион.

– И что там у нас с совместимостью? – спросила я и засмеялась.

– Если честно, не знаю. – он тоже засмеялся в ответ. – Но надеюсь, что всё хорошо. Ладно, похоже, наша остановка.

И правда, мы так заболтались, что я даже не заметила, как поезд прибыл на станцию, где нам снова придётся разойтись.

– Когда будешь сидеть на скучной паре, жди от меня сообщения. – сказал он, улыбаясь.

– Ну хорошо. Если только я не напишу тебе первой!

– Тогда мне будет приятно вдвойне. – сказал он и заговорщически подмигнул. – Ладно, побегу, а то опоздаю, пока!

– Пока!

И снова толпа разделила нас.

Я побрела по переходу, не переставая корить себя за то, что сказала ему. И зачем только отказалась увидеться сегодня? Какие ещё дела, откуда у меня вообще появились такие мысли? А может быть, я просто испугалась? Не захотела, чтобы это произошло так рано? Нет, не может такого быть, сколько раз я уже думала об этом, представляла себе момент, а тут вот такое…

Когда я на своей остановке выходила из вагона, неожиданно раздался телефонный звонок. Это оказалась Лиза.

– Привет, ты где?

– Привет. Вот выхожу из метро, а ты?

– Тоже. Давай я подожду тебя у выхода, пойдём вместе.

– Давай.

Через несколько минут мы уже шли по залитой солнечным светом улице. Застрявшие в пробке машины то и дело сигналили и звук этот ужасно раздражал.

– Давай свернём и пойдём через дворы? Терпеть не могу эти мерзкие гудки. – предложила Лиза и я легко согласилась. Дворы в это время были пустынны, и, если бы не погода, заставляющая одеваться теплее, прогулка могла бы оказаться гораздо приятней. Некоторое время мы шли молча.

– Что с тобой происходит, Жень? – неожиданно спросила меня Лиза

– Ты о чём? – спросила в свою очередь я, стараясь не смотреть в её сторону.

– В последние дни ты как-то странно себя ведёшь, ни с кем не общаешься, отвечаешь неохотно. А ещё мне Миша на тебя опять жаловался.

– В смысле жаловался? – я даже оторопела. Миша… а я уже успела забыть о его существовании.

– Говорит, что несколько раз писал тебе, но ты отвечала неохотно и ему от этого очень неприятно. – она промолчала и спросила: – У тебя появился кто-то?

– Ммм… – я замялась, не зная, как в этом случае поступить правильнее. – Нет, никого у меня нет.

– И кто же он?

– В смысле кто? Я же сказала тебе, что у меня…

– Женя, – Лиза снисходительно улыбнулась мне. – неужели ты думаешь, что это не видно? Давай рассказывай, а то мы уже почти пришли.

Что мне оставалось делать? Неужели по мне всё действительно так хорошо видно? Я быстро, кое-как пересказала Лизе всё, что произошло за последнее время, слушала она очень внимательно, ни разу не перебила и только иногда кивала. Закончив, я посмотрела на неё, ожидая реакции.

– Покажешь мне его, когда придём? Я хочу посмотреть, что он из себя представляет.

– Но я же тебе рассказала…

– Да, но я хочу сама посмотреть. Ну, так покажешь?

– Да, хорошо, покажу.

Лиза посмотрела на меня и улыбнулась.

Когда мы вошли в аудиторию, до начала занятий осталось меньше пяти минут. Мы заняли места подальше от преподавательского стола, как всегда делали, когда не хотели, чтобы нам мешали тихо общаться между собой. Почти сразу же за нами в дверях показался Миша. Окинув взглядом аудиторию, он заметил нас и поспешил отвернуться. Мне показалось, что в этот момент лицо у него приняло разочарованное выражение. Он устроился за одной из первых парт, а через мгновение вошёл преподаватель.

Лекция была скучной, и поэтому я, решив не терять времени, положила сумку так, чтобы не было видно, что лежит на столе, достала тетрадь, телефон, открыла его страницу в соцсетях и передала телефон Лизе, а сама взяла ручку и стала делать вид, что записываю. Запустив пальцы в волосы и облокотившись, краем глаза наблюдала, как Лиза увлечённо и сосредоточенно изучает его личные данные. Наконец она передала мне телефон, наклонилась ближе и сказала:

– Мне он не нравится.

– Почему? – я даже оторопела. – Почему не нравится, Лиз?

– Ну… это трудно объяснить, Жень. Просто настораживает в нём что-то. Хотя он вроде и умный и с ним наверняка интересно общаться («очень!» – чуть не вырвалось у меня, но я смолчала), но что-то… что-то мне не нравится. Советую тебе приглядеться к нему.

– Хорошо. – только и нашла, что ответить я и забрала у Лизы телефон. Больше до конца занятия мы с ней не говорили.

В перерыве я пошла в столовую купить себе чего-нибудь перекусить, так как плохо позавтракала. На кассе, к моему удивлению, я встретила Мишу. Тот стоял и с унылым видом вертел в руках шоколадный батончик.

– Привет. – сказала я ему, подходя ближе. – Чего такой грустный?

– А, это ты. – он положил батончик на место и отвернулся. Поступок этот сильно меня огорошил. Расплатившись, он вышел из магазина, даже не повернувшись в мою сторону. Выйдя за ним следом, я уже хотела было догнать его и расспросить, что с ним такое, но решила не делать этого – в конце концов, причина его обиды была мне предельно понятна.

На следующем занятии я написала и протянула Лизе записку:

«С Мишей что-то не то»

«В каком смысле?» – написала она под моей записью.

«Он не хочет со мной разговаривать»

«Ну это понятно почему. Ты ему нравишься, а он тебе – нет»

«Да, но… неужели это повод обижаться?»

Слова эти заставили Лизу усмехнуться и снова до конца дня мы с ней не разговаривали.

В два часа, когда последнее занятие кончилось, я быстро собрала вещи, и, не глядя ни на Мишу, который, похоже, тоже заторопился уйти, ни на Лизу, вышла из аудитории. Быстро дошла до метро, села в вагон и достала телефон. Увидела сообщение. Артём. Чёрт, мы же хотели списаться во время занятий…

«Уже жду не дождусь среды»

«Почему?»

Ответ пришёл не сразу.

«Потому что мы с тобой увидимся»

«А, да, точно…»

Нужно было написать что-то ещё, но я упорно не знала, что. Почему-то появилось сильное желание послушать музыку и не отвечать сейчас никому. Я достала наушники.

«Всё хорошо?» – пришло через некоторое время от него.

«Да, нормально»

«А то у тебя как будто настроение плохое»

«Почему ты так решил?»

«Мне так кажется»

Я снова не знала, что на это можно написать и потому предпочла заглушить неприятную пустоту в голове музыкой. Прошло минут пятнадцать, от него больше ничего не приходило.

Перейдя на свою линию и сев в поезд, я достала телефон и набрала:

«У меня всё хорошо»

Отправила ему и снова погрузилась в музыку. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем я получила его ответ. Он был краток:

«Это хорошо»

Не знаю почему, но после этого сообщения мне вдруг резко расхотелось общаться с этим человеком. Я не писала ему всю дорогу, не писала пока шла до дома, не писала, придя домой и включив компьютер и весь вечер также не отправила ему ни строчки, точно также, как и он мне.

Настроение было паршивое, родители несколько раз отрывали от любимого сериала, на ужин была настолько отвратительная еда, что я отказалась доедать, чем изрядно обидела маму и только запершись в своей комнате, дала волю слезам, которые почему-то всё шли и шли и даже не думали останавливаться.

Я лежала на кровати, уткнув лицо в подушку, всхлипывая и теребя края одеяла. В какой-то момент мне показалось, что стало легче, но стоило мне подняться и подойти к своему столу, как снова слёзы полились из моих глаз. Я села, достала из ящика записную книжку, открыла на последней чистой странице и принялась писать. На этот раз исписанными были почти десять страниц, самая большая запись за всё время.

Отложив ручку, я убрала записную книжку и снова улеглась на кровати. Делать ничего не хотелось. Неприятное чувство никак не покидало, а только наоборот, всё усиливалось. Сказанное Лизой всё никак не хотело покидать сознание:

«Мне он не нравится»…

Телефон подал сигнал. С замирающим сердцем я схватила его, открыла сообщения… это была Лиза.

«Что с тобой происходит?»

Вздохнув, я написала:

«Ничего»

Больше в этот вечер мне от неё ничего не приходило.

Через полчаса мне кое-как удалось заставить себя подняться с кровати и взяться за домашнее задание: на завтра нужно было сделать много. То и дело отвлекаясь на интернет, закончила лишь через два часа. Посмотрела в окно. Пока я корпела над работой, уже успело стемнеть. Ворох мыслей носился в голове, я почувствовала, что мне просто необходимо дать им выход.

Я вышла из комнаты, прошла в прихожую. Взяла с вешалки куртку. Из гостиной раздался крик матери, силящейся перекричать телевизор:

– Ты куда?

– Пойду прогуляюсь.

– Оденься потеплее, на улице очень холодно.

– Хорошо, мам.

Прохладный ветер приятно теребил волосы на голове, руки в тёплых перчатках сжимали телефон. Поставив любимую музыку, я пошла уже привычным за многие годы маршрутом, которым ходила каждое утро, мимо детского сада, трамвайных путей, оживлённой улицы, поликлиники… ровно через пять минут, в очередной раз свернув, я оказалась у ворот своей школы. Окна её ярко светились, возле входа стояло двое людей и о чём-то оживлённо разговаривали.

Обойдя здание вокруг, я развернулась и пошла обратной дорогой к дому, свернув не доходя до него и направившись в сторону метро. Другие маршруты для прогулок я знала, но ходить по ним в темноте было неприятно и небезопасно. Дойдя до оживлённого перекрёстка и оказавшись возле входа на станцию, я остановилась. Сильное желание зародилось внутри меня, но я как могла заставляла себя не думать о том, что так упорно сейчас просилось в мысли. Отступив на несколько шагов, достала телефон, посмотрела, есть ли новые сообщения. Ничего. И от него тоже. Хотела было что-то написать, но передумала.

Развернувшись, я направилась домой. Настроение было ужасное. Что со мной? Почему слова Лизы так сильно на меня повлияли? Или это были всего лишь слова, а я сама об этом думала, но боялась признаться себе?

На следующее утро у меня болела голова. Будильник зазвонил как обычно в семь утра, но я не помню, как отключила его, а когда открыла глаза, то было уже десять часов. Вскочив с постели, я уже хотела было броситься одеваться и собирать вещи, но в какой-то момент неожиданно решила, что это бессмысленно. Что толку торопиться к третьей паре, когда их сегодня всего три? Родителям можно сказать, что мне надо было ко второй сегодня, всё равно они раньше ушли на работу и ничего не заметят.

Рассудив так, я, как и была, в пижаме, пошла на кухню, чтобы приготовить себе что-нибудь на завтрак. Сидя на стуле и медленно потягивая горячий чай, я взяла телефон и проверила почту. Два пустых сообщения, одно от однокурсницы, другое от бывшей одноклассницы. Снова собирает у себя народ и зовёт присоединиться в субботу. Не очень-то хочется…

Я посмотрела его сообщения. Ничего. И тут пальцы сами, непроизвольно потянулись к клавиатуре. Рука дрожала, когда я набирала текст. Всё готово, осталось только нажать кнопку «отправить». Ну, давай же, решайся.

«Прости, вчера очень устала.. Как у тебя дела?»

Прошло десять минут, двадцать, полчаса. Ответа всё не было. Я сидела в комнате за компьютером, на котором был открыт сериал и то и дело бросала взгляды на телефон. Ну что же это?

И вот – наконец! – звуковой сигнал! В нетерпении схватила телефон… но это оказалось сообщение от Лизы.

«Ты придёшь сегодня?»

«Нет, не смогу»

«Что-то случилось?»

«Нет, всё хорошо. Проспала»

«Ахах, бывает»

И так далее в этом же духе.

Наконец, отложив телефон, я снова принялась за сериал. И снова сигнал! На этот раз сообщение от него… от него!

«Всё хорошо, я понимаю. Как ты сейчас? У меня всё хорошо»

Прочитав это, я вдруг ощутила, как по телу моему, от головы до пят, пробегает приятное тепло. Словно пресловутая сжатая внутри пружина мгновенно разжалась. Всё прошло, всё осталось позади!

«У меня всё отлично. Вот пары проспала» – написала я и поймала себя на мысли, что непроизвольно всё это время продолжала улыбаться. Его ответ, так поразивший меня, пришёл буквально через полминуты:

«Может не будем ждать завтрашнего дня, а увидимся сегодня?»

Я перепрочла сообщение два раза. Не помня себя, дрожащими пальцами набрала ответ:

«Да, конечно, давай»

Тут же посмотрела на часы. Почти полдень.

«У меня занятия в 15:50 заканчиваются. Давай встретимся…»

И он назвал время и место встречи.

«Да, отлично»

«Тогда до встречи»

«До встречи»

Где-то внутри я понимала, что это не всё, что на этом заканчивать нельзя, что нужно написать ещё что-нибудь, иначе он может подумать, что что-то опять не так, но… я не знала, что можно было бы ещё написать.

Откинувшись на спинку стула, я уставилась в монитор и сама не заметила, насколько сильно задумалась. К жизни меня вернул лишь телефонный звонок. С неохотой отрываясь от созерцания монитора, я взяла телефон. Звонила мама.

– Привет, мам.

– Жень, как у тебя дела?

– Всё хорошо.

– Ты успела на занятия?

– Ну да, у меня сейчас вторая пара как раз закончилась.

– Хорошо. Ты во сколько сегодня вернёшься?

– Ещё пока не знаю, мы с однокурсниками хотели погулять после занятий…

– По такому холоду?.

– Мы недолго, мам. Давай, пока, я вам позвоню, если что.

– Пока.

Я отложила телефон. Своими звонками родители часто ужасно раздражали, хотя я и понимала, что они всего лишь беспокоятся и переживают, в сущности, что нормальные родители и должны делать. Иногда мне было очень стыдно за подобные чувства, но я всегда старалась в таких случаях увести мысли подальше.

До встречи ещё четыре часа, ещё есть время посмотреть пару серий и даже пообедать. Через полтора часа я вошла на кухню, нашла в холодильнике оставленную родителями вчера для меня еду, разогрела её, быстро поела и побежала в душ. Удивительно, но я была совершенно спокойна, как будто собиралась на обычную прогулку с друзьями.

Спокойствие не покидало меня когда я мылась, когда я, накинув халат, вышла из ванной и пошла в свою комнату, когда я искала в шкафу и наконец нашла то, что показалось мне наиболее подходящим для сегодняшней встречи. Не покидало оно меня даже когда я, спустя полчаса, стояла возле большого зеркала в прихожей, наносила последний макияж и готовилась выходить.

Ещё утром я глянула в окно и увидела, что небо было затянуто тёмно-серыми тучами, грозившимися продержаться так весь день. Однако, к моему удивлению, сейчас на улице ярко светило солнце. Я прикрыла лицо ладонью и улыбнулась – словно это было сигналом для меня, что вечером произойдёт что-нибудь хорошее.

Времени оставалось много, поэтому я решила не спеша дойти до метро. К тому же, сокращать дворами было чревато испачкать ещё вчера тщательно отмытые ботинки и новые джинсы.

Улицы были полупустые – разгар рабочего дня. Через пятнадцать минут я добралась до метро, спустилась на станцию, села в полупустой поезд, удивившись количеству свободных мест, и целиком ушла в свои мысли.

До встречи оставалось ещё сорок минут. Сильно ли я волновалась? Да, пожалуй, очень сильно. Я бросила взгляд на сжимаемый в руках телефон. Он слегка трясся. Освободила одну руку, приподняла её и поднесла поближе к глазам. Дрожит. О том, что будет дальше, не хотелось и думать, но я упорно внушала самой себе, что всё будет хорошо.

Так прошло несколько минут.

Немного успокоившись, я откинула голову назад, закрыла глаза и уже хотела было целиком погрузиться в мир музыки, который сейчас царил в моей голове, как вдруг совершенно неожиданно мелодичные звуки заглушил низкий голос Лизы:

«Мне он не нравится».

От удивления я широко раскрыла глаза. На первый взгляд ничего не изменилось – те же люди с безразличными лицами вокруг, тот же поезд, покачивающийся в темноте туннеля, та же музыка, ревущая где-то внутри головы. Но всё-таки что-то успело поменяться. Неожиданно пропал весь настрой, возникло резкое желание развернуться и поехать домой. Я достала телефон, зашла на его страницу. Он был онлайн. Открыла сообщения, набрала:

«Я сегодня не смогу, прости»

Мой палец завис на кнопке «отправить». Я заколебалась. С полминуты просидела, застывшая, как манекен. Затем отодвинула палец на другую кнопку и стёрла сообщение. Вышла с его страницы, заблокировала телефон и убрала его в карман. Нет, раз уж решила встретиться сегодня, то отказываться уже нельзя.

«Мне он не нравится»…

– Заткнись! – сквозь зубы прошипела я и закрыла глаза. Так и просидела до пересадки, не меняя позы, затем перешла на другую линию, проехала две остановки и вышла на станции, на которой мы условились встретиться. Окинула взглядом зал. Вот он, стоит в самом центре возле информационного табло и смотрит куда-то в сторону. Я хотела уже было прибавить шаг, но вместо этого замедлилась. Поспешно зашла за мраморную стену так, чтобы он не видел, расстегнула куртку, приложила ладонь к груди. Сердце билось как неугомонное.

– Успокойся. – тихо произнесла я, сделала несколько глубоких вдохов и поспешила навстречу ему, стараясь выбросить из головы все мысли. Уже на подходе он заметил меня, медленно двинулся в мою сторону, улыбаясь.

– Привет. – жизнерадостно произнёс он, осматривая меня.

– Привет. – сказала я, чувствуя, как расплываюсь в улыбке. – Куда мы пойдём?

– Давай просто прогуляемся? Такая хорошая погода.

– Конечно, давай.

Он снова улыбнулся и, поманив меня за собой, двинулся в сторону выхода со станции. Я шла рядом, стараясь на смотреть ему в глаза, но краем глаза мне казалось, что он всё пытается поймать мой взгляд.

– Как у тебя дела? – спросил он.

– Хорошо… вроде бы. А у тебя? Как занятия?

– Скука смертная сегодня была, ужасно хотелось спать. – сказал он и усмехнулся. – Ну в общем как обычно.

Я улыбнулась, хотя его слова не показались мне смешными.

– А у тебя как заня… а, ты же сегодня не ходила в универ.

– Ну да. – только и сказала я, поворачивая голову в сторону. Отчего-то мне вдруг ужасно захотелось оказаться сейчас дома, лёжа в кровати, или хотя бы у монитора компьютера.

Поднимались мы долго, всё это время он стоял на эскалаторе на одну ступень ниже меня и всё пытался поймать мой взгляд, хотя я упорно старалась смотреть куда угодно, только не на него.

– С тобой всё нормально? – спросил он и я вынуждена была повернуться и посмотреть на него в упор. Тень сомнения пробежала по его лицу.

– Да, просто… я вспомнила, что мне нужно будет сделать пару дел дома, так что долго я сегодня гулять не смогу.

– А, понимаю… ничего, я тоже долго не смогу. – сказал он, глядя на меня и улыбаясь и всё же я успела поймать его разочарованный взгляд.

Поднявшись, мы вышли из подземного перехода и неспешно пошли по широкой улице. Машины с шумом проносились мимо, крыши высотных зданий упирались в затянутое облаками небо. От сиявшего ещё какой-то час назад солнца не осталось и следа.

– Забавно, когда я шёл к метро, то было ещё очень солнечно. – сказал он, задирая голову к небу.

– Да, я тоже видела. – машинально ответила я, наверное, слишком безразлично, так как он тут же обернулся и ещё более внимательно посмотрел на меня, а я же продолжала прятать от него свой взгляд.

– Нет, с тобой всё-таки что-то не то. – произнёс, наконец, он после недолгого молчания. – Что-то случилось?

– Я же говорю, всё хорошо. – произнесла я, поворачиваясь и бросая на него взгляд, хотя мне ужасно не хотелось этого делать. Даже мне самой показалось, что мои слова, особенно последнее, были сказаны слишком жёстко. Он лишь пожал плечами и отвернулся.

В молчании прошло несколько минут. Неожиданно он остановился возле входа в переулок.

– Давай пойдём сюда, хотел показать тебе пару хороших мест.

– Давай.

Мы свернули и двинулись кривым и узким переулком. Мест для прохода здесь было очень мало, но хотя бы движение было односторонним.

Ещё несколько минут прошли в молчании. Наконец я заметила краем глаза, как он повернулся и посмотрел на меня.

– Часто ты по центру гуляешь?

– Не очень.

– А была в …?

– Если честно, нет.

– Хочешь сходим?

– Давай.

Он явно приободрился, мне же было совершенно безразлично, куда идти, главное, чтобы поскорее появился повод уйти. Я целиком погрузилась в свои мысли, размышляя, отчего со мной могла произойти такая перемена. Ещё полчаса назад я не могла унять сердцебиение, а сейчас мне вдруг стало всё равно, куда бы мы не пошли и чего бы мы не делали. Почему? Что поменялось за это время?

Я ещё раз прокрутила у себя в голове всё произошедшее с момента нашей встречи. Ожидание, резко сменяющееся разочарованием, он сам заметил это, но… почему?

– Хочешь есть? Может быть, зайдём там же в ресторанный дворик?

Есть мне не хотелось, но всё же я пожала плечами и сказала, что почему бы и нет. Украдкой посмотрела на его лицо. Он выглядел напряжённым и каким-то расстроенным.

Спустя какое-то время мы прошли через двери торгового центра. Поднявшись на верхний этаж, мы пристроились в очереди одного из многочисленных кафе.

– Всё-таки что-то пошло не так. Тебе что-то не нравится. – сказал он и эти слова окончательно развеяли последние мои сомнения.

– Всё хорошо, хватит постоянно говорить, что то-то пошло не так.

В ответ он лишь коротко кивнул.

Наступила наша очередь. Он взял себе еды, посмотрел на меня, я подошла к кассе и сделала заказ. Похоже, угощать меня он не собирался.

Сидя за столиком, я изредка незаметно смотрела на него. Ел он медленно, понурив голову и упёршись глазами в поднос. Иногда поднимал взгляд и смотрел на меня, но тогда я специально отворачивалась.

– Предлагаю сходить в… тут недалеко.

– Если у меня будет время. – говоря это, я достала из кармана телефон. На время мне было, честно говоря, всё равно, но надо было сделать вид, что меня это действительно волнует.

– Сколько ты ещё сможешь гулять?

– Совсем немного.

– Понятно. – и он снова опустил голову. Я снова глянула на него, поражаясь, как сложно мне теперь узнать в нём того человека, кто столько дней безраздельно властвовал над моим сознанием.

Когда он наконец управился с едой, я уже чётко знала, что скажу ему, когда мы выйдем на улицу. По-видимому, он догадывался о чём-то подобном, так как предложил пройтись внутри торгового центра и посмотреть магазины. Сомневаюсь, что ему самому хотелось этого, но перспектива разойтись через час после прогулки его явно не радовала.

– Смотри, интересно. – то и дело повторял он, когда мы шли по одному из нижних этажей. Я не обращала особого внимания на его отклики, и в конце концов он сдался, и, видимо, предпочёл смириться.

– Ты сейчас уже поедешь?

– Скорее всего.

– Давай я провожу тебя до метро.

– Давай.

Тогда мне показалось, будто на душе стало немного легче, однако едва мы вышли на улицу, как моя выдержка подверглась ещё одному испытанию.

Пока мы были внутри, тучи, окаймлявшие небо, успели почернеть, и проливной дождь лил столбом. Потоки воды неслись по улице к канализационным люкам, укрытые зонтами редкие прохожие спешили куда-то по своим делам, а те, кому не посчастливилось взять с собой зонта, столпились под навесами, надеясь переждать непогоду.

Он посмотрел на небо, присвистнул. Повернулся ко мне:

– Вот уж неожиданность – дождь в декабре!

– Ага, и не говори.

– У тебя есть с собой зонт?

– Нет.

– У меня тоже. Может перебежим?

– А может не надо?

– Да вон же подземный переход, а там дальше вход в метро. Пойдём.

Он двинулся первый и попытался взять меня за руку, но едва я ощутила его прикосновение, как одёрнула руку с такой быстротой, что он даже повернулся и недоумённо посмотрел на меня. Мы пробежали к спуску в подземный переход, но он оказался перекрыт красно-белой лентой. Там шли строительные работы.

– Чёрт, не везёт. – промычал он, уже успев изрядно промокнуть. Окинул взглядом улицу и указал пальцем на другой спуск. – Вон туда.

Я покорно пошла за ним, размышляя на ходу, надо ли иметь много ума для того, чтобы предложить переждать дождь у входа в торговый центр. Очевидно, всё-таки надо.

Когда, спустя пять минут, мы, вымокшие, стояли на эскалаторе на спуске в метро, я достала из сумки складное зеркало и внимательно осмотрела своё лицо. Да, тушь всё-таки успела изрядно протечь. Достав салфетки, я попыталась стереть грязные места, но лишь ещё больше размазала их по лицу. Всё это время он безмолвно наблюдал за мной и только под конец произнёс:

– А по-моему не так уж и сильно испачкалось…

Я оставила его слова без ответа.

Спустившись на станцию, мы вышли в центр зала. Он посмотрел на один из путей.

– Мне туда, а тебе туда, да?

– Да.

– Ладно… – он подался было вперёд, но я отступила на шаг и тогда он тоже. – Давай, до встречи.

– Пока. – сказала я, силясь натянуть на лицо улыбку. Вышло, по-видимому, не очень убедительно.

Едва я оказалась в мчащемся прочь от этой станции поезде, как сразу же ощутила блаженное облегчение. Быстро надела наушники, с удовольствием откинулась на спинку сидения, закрыла глаза и позволила музыке овладеть моим сознанием. Непередаваемое ощущение свободы и лёгкости, осознание того, что самое ужасное осталось позади. Отбросив с лица мокрые волосы и положив на колени промокшую сумку, я наслаждалась тем покоем, что подарило мне, наконец, моё сознание, подарило после нескольких недель бесполезного блуждания в темноте сомнения, в веренице глупостей. Наверное, из этого стоило бы извлечь какой-нибудь важный урок, вот только на душе у меня было так легко, что не было никакого желания думать обо всём произошедшем. Исчез куда-то даже съедавший меня в последние полчаса гнев.

Когда я приехала домой, квартира была пуста: родители ещё не успели вернуться с работы. Тем лучше. Не переодеваясь, я прошла в свою комнату, уселась за письменный стол, достала из верхнего ящика записную книжку и принялась писать. Рука скакала над строчками, выводя слова с невероятной лёгкостью и поразительной быстротой. Оторвалась я лишь тогда, когда раздался дверной звонок, быстро перелистала исписанное. Почти пять листов. Улыбнувшись про себя, я побежала открывать двери.

На утро я не встала, а буквально вскочила с кровати – будто чья-то невидимая сила управляла мною в то утро. Быстро собравшись и позавтракав, я выбежала на улицу, навстречу восходящему солнцу. Добежала до метро, зашла на станцию и, не задумываясь, села в самый последний вагон. Там оставалось одно свободное место, которая я поспешила занять. Достала из сумки книжку и углубилась в чтение. Оторвалась лишь тогда, когда объявили мою пересадку, вышла из вагона и, не оглядываясь, нырнула в межстанционный переход.

Когда я входила в аудиторию, то мне показалось, что всё вокруг играет яркими красками, а лица всех присутствующих озаряются улыбками. Я поспешила улыбнуться всем в ответ и села на наше с Лизой уже ставшее традиционным место. Искоса посмотрела на наблюдавшего за мной Мишу, затем развернулась и во весь рот улыбнулась ему, вызвав на лице последнего гримасу растерянного удивления.

Лиза пришла через несколько минут, бросила на меня подозрительный взгляд, но всё-таки села рядом. Когда вошёл преподаватель и началось занятие, она протянула мне записку:

«Ты вся сияешь. Виделась с ним?»

Я прочла эту фразу, улыбнулась, уже в который раз за утро, схватила ручку и тщательно вывела:

«Да. Ты была права, Лиза»

Она скептически посмотрела на меня, усмехнулась и написала:

«И как всё прошло?»

Вместо ответа я достала из сумки большую тетрадь и протянула ей. Она удивлённо посмотрела на неё, наклонилась ко мне и шёпотом спросила:

– Что это такое?

– Это моя записная книжка.

декабрь 2016 – февраль 2017

Закаты в раю

Мне снились закаты в небесном раю,

что в слёзы бросают тебя поутру,

расставив ненужное вновь по местам,

не давши отдаться безвольно мечтам,

разлив повседневность, развеявши сон,

мгновенья разбив о железобетон –

и вновь без тебя, потерян, уйду,

но как же прекрасны закаты в раю…

Хвалебный гимн правопорядку

К Мишиному дому подошли в начале восьмого. Успели на последний автобус – без пяти минут шесть водитель закрыл двери, и, не смотря на протестующие крики бегущих от метро пассажиров, вклинил недовольно урчащий автобус в жиденький поток уличного движения.

У перекрёстка остановились – пустовала железная будка дежурного по светофору. На покрытой жёлтой, потрескавшейся краской двери висела большая табличка: «ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ».

– Попали, теперь ждать час, не меньше. – обречённо произнёс Олег, откидываясь на старое, покрытое кожзамом кресло.

– Там никого нет, езжайте! – донеслось откуда-то спереди.

– Не положено. – раздражительно-спокойно ответил водитель, не оборачиваясь в салон. – Без согласования ехать дальше не могу.

От нечего делать я стал пялиться в окно. Проезжающие мимо водители удивлённо смотрели на нас, сочувственно качали головами и исчезали впереди, начисто игнорируя помидорно-красный сигнал светофора. Спустя какое-то время к нашему заднему бамперу пристроился ещё один автобус, пустой – водитель закончил развоз пассажиров по району и теперь устало ехал в автопарк.

– Сколько можно, мы тут что, будем целую вечность стоять? – снова раздался недовольный голос Олега. Я оторвал взгляд от окна, посмотрел на часы, на приятеля.

– Успокойся, прошло только пять минут.

И тут передняя половина салона загудела – параллельно моим попыткам воззвать к благоразумию, к серо-зелёной тушке автобуса подошёл мужчина в форме и с огромным блокнотом в руках. Остановился напротив окна водителя, перекинулся с ним несколькими словами. Протянул через опущенное стекло блокнот. Быстрый росчерк – и дежурный направился к заветной будке.

По салону пронёсся гул – наконец-то! – и вот мы продолжаем свой прерывистый путь, а мужчина в форме, вновь переведя сигнал на красный, приближался к своей очередной транспортной жертве.

– Надеюсь, дальше без приключений. – бросил Олег. На этот раз я не стал комментировать – чего толку словами выражать солидарность, когда можно просто кивнуть?

Оставшиеся полчаса действительно прошли без приключений – все ответственные были на месте. Дежурный обмен любезностями, дежурный росчерк в блокноте – и вот мы уже едем дальше, не обращая внимания на недовольные гудки с параллельных полос и дальних рядов. Лучший способ борьбы с авариями – поменьше держать включённым зелёный свет.

– Городское муниципальное клиническое учреждение для граждан, достигших возраста полутора месяцев. – раздался в салоне холодный голос, уже при первых словах которого часть пассажиров – а следом за ними и мы – потянулись к дверям. Когда те с шумом разъехались, я и Олег оказались в самом конце небольшой очереди, тянущейся к столу начальника остановки.

Привычным движением люди доставали из сумок, рюкзаков и карманов паспорта, готовили их к проверке. Наклоняясь над путевой книгой, старались как можно быстрее начеркать необходимые слова и, облегчённо вздыхая, отправлялись по делам.

– Добрый вечер, ваши документы, пожалуйста. – произнёс дежурный, когда дошла очередь до меня. Я протянул паспорт. Сидящий быстро пробежал глазами по основной странице, закрыл. Вернул мне, сказал: –Всё в порядке, прошу вас отметиться.

Я быстро написал на чистой строке путевой книги свою фамилию, имя и отчество, год рождения и номер телефона (необязательный пункт). Поставил подпись, отошёл, освобождая место Олегу. Когда и он выпрямился, откладывая ручку, мы двинулись по тропинке к ближайшему дому. У подъезда позвонили Мише, узнали и ввели код домофона, и, готовясь к самому худшему, распахнули тяжёлую ядовито-зелёную дверь.

– Молодые люди, – тут же окликнули нас из крошечного окна высокой будки. – вы к кому?

– Михаил Сергеевич здесь проживает? – раздражённо бросил Олег. Женщина преклонных лет склонилась ближе к окну, осуждающе посмотрела на него. зашуршала бумагами. Глухо стукнулись о бетон две шариковых ручки с затёртым корпусом и изжёванными колпачками

– Заполняйте. Образца нет, всё интуитивно понятно. – сказала женщина.

Мы взяли протянутые листы, отошли к доске объявлений в дальнем конце подъезда.

– Чушь, абсолютная чушь. – сказал Олег нарочито громко, пробежав глазами по пунктам. Я пожал плечами, опёрся листом о стену и принялся заполнять.

Стандартные пункты: «ФАМЛИЯ», «ИМЯ», «ОТЧЕСТВО», «ГОД РОЖДЕНИЯ», «МЕСТО РОЖДЕНИЯ», «ПРОЖИВАЮЩИЙ ПО АДРЕСУ». Видели много раз, заполняли – ещё больше.

Далее шли паспортные данные. «БУМАЖНЫЙ ИДЕНТИФИКАТОР ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ ФИЗИЧЕСКОГО ЛИЦА». Серия, номер, когда и кем выдан, номера печатей на листе согласования… заполняется быстро, если набить руку. А это у нас делается ещё быстрее.

Далее – цель посещения. И здесь тоже пара секунд – главное знать положенные формулировку И вот, наконец, подпись, дата, согласие на обработку персональных данных. Ещё одна подпись, ещё одна дата – и всё, можно сдавать.

В ожидании пока Олег дозаполнит свою анкету, я стал изучать содержимое доски объявлений. Вырезка из титульного листа «Районных Ведомостей» –когда-то они назывались «Районная Правда»:

За текущий квартал текущего года Районным автобусным парком было перевезено 317.78 тысяч человек, что на 4.78% больше, чем в текущем квартале прошедшего года. Из всех перевезённых пассажиров – 50.8% –граждане женского пола, 33.9% –граждане мужского пола. Среди граждан мужского пола…

И так далее и тому подобное. Всё это проходило на титульной странице под огромным заголовком ПОКАЗАТЕЛИ КАЧЕСТВА РАСТУТ ГОД ОТ ГОДА. И ведь они действительно растут, разве у кого-то могут быть сомнения?

Тем временем Олег закончил, и мы вдвоём подошли к окошку дежурной.

– Пожалуйста. – с этими словами мой друг чуть не швырнул женщине свою анкету. Вновь осуждающий взгляд. Я протянул медленно и спокойно. Взгляд не менее осуждающий.

– Ожидайте, сейчас принесу листы прибытия. – сказала дежурная, встала со своего места и скрылась где-то в глубине комнаты.

Мы стали послушно ожидать. Олег достал сигареты.

– Ты что, хочешь неприятностей? – предостерегающе спросил я. Впрочем, он и сам не особо горел желанием, достал больше для вида. Почти сразу же мятая пачка вновь исчезла в его кармане.

У двери пискнул звуковой сигнал, мы оглянулись. Зашёл высокий мужчина в куртке, сжимая в руках паспорт – жилец. Поглядел на нас, скорчил недовольную гримасу, произнёс:

– Не местные?

Мы отрицательно покачали головой.

– Понятно.

Мужчина отошёл в дальний угол подъезда, где на высоком подоконнике стояла старая консервная банка. Достал сигареты, закурил. Через минуту запах дешёвого табака долетел и до нас, и Олег начал с завистью поглядывать на стоящего.

Прошло несколько минут, и в будке снова послышалось движение. Через мгновение дежурная заняла своё место, в руках она сжимала два небольших бланка.

– Подписи здесь и здесь. – сказала она, наклоняясь ближе, и тут же замерла.

Только не это, пронеслось у меня в голове…

– Кто вам разрешал курить?

Женщина наклонилась к самому окну, густые брови сдвинуты к переносице, взгляд прищурен, губы чуть подёргиваются. Я посмотрел на Олега. Тот ошеломлённо молчал.

– Я спрашиваю – кто вам разрешал курить?

– Это не мы. –сказал Олег, но как-то тихо, словно и сам был не уверен в сказанном. Потянулся за бланком.

– Тогда кто? – грозно произнесла женщина, резко убирая бумаги. Она не видела стоящего в углу, а мы с Олегом, то и дело бросая на него взгляды, не решались обратить на него её внимание.

– Развернулись и вышли отсюда. – вынесла, наконец, вердикт дежурная. – И чтобы я вас здесь больше не видела.

– Успокойтесь уже, я это. – неожиданно раздалось за нашими спинами. Жилец вышел из угла и приблизился, пока мы выслушивали несправедливые обвинения. Протянул паспорт. – Пишите.

Женщина, прищурившись, посмотрела на него, но покорно взяла ручку и стала записывать что-то в лежащей перед ней толстенной книге, на ходу причитая:

– Сколько раз я говорила – не курите в подъезде, ведь я же потом получаю от АХО. Нет, им как об стену…

Закончив записывать, она вернула мужчине паспорт, и тот, так и не произнеся больше ни единого слова, прошёл мимо нас в сторону лифтов. И вновь настала наша очередь.

– Подписи здесь и здесь. – раздражённо произнесла дежурная, бросив нам два бланка, на которых было отпечатано «Начальнику управления контроля учёта посетителей дома № такой-то по улице такой-то от…» и дальше от руки записаны все наши паспортные данные.

Я быстро поставил две закорючки, Олег – тоже, и вот, наконец, мы миновали высокую будку и, поднявшись по ступеням, прошли в тёмный недлинный коридор. Возле старых раздвижных дверей торчала чёрная пластмассовая кнопка, висело объявление, подписанное начальником управления транспортного обеспечения дома, напоминающее о скором собрании по вопросу замены лифта.

Отдавив кнопку и услышав где-то высоко слабый грохот, я посмотрел на Олега. Тот невозмутимо разглядывал ровные ряды почтовых ящиков. На каждом висел клочок бумаги с печатью и подписью начальника отдела корреспонденции дома – без его санкции почтальон не мог передать ни одного письма.

Ждать пришлось долго – с нескольких этажей в лифт успело набиться любителей вечерних прогулок, поэтому, когда двери открылись, молодая пара, мужчина с крупной немецкой овчаркой и закутанная в тёплый шарф пожилая дама с маленькой весёлой девчушкой прошествовали мимо нас и потянулись к будке дежурной.

Мы зашли в кабину, нажали на кнопку нужного этажа. С грохотом захлопнулись двери, и лифт, покачиваясь, начал движение.

– Хорошо ещё тут не додумались будку поставить. – усмехнувшись, сказал Олег, поглядывая на себя в засаленный осколок некогда целого зеркала. Я снова не нашёлся, что ответить.

Через несколько минут мы стояли у двери квартиры и жали на звонок. Миша открыл практически сразу – стоял и ждал нас всё это время что ли?

– Ну наконец-то, –воскликнул он, улыбаясь и отходя в сторону, давая нам проход. – я уж думал, наша карга вас впустить отказалась.

– Она хотела, но у неё не получилось. – сказал я, снимая туфли на старом ковре и в одних носках с крохотной дыркой на большом пальце проходя в дальний конец коридора.

– Сейчас всё расскажете, –произнёс Миша, закрывая дверь и жестом приглашая нас пройти за ним.

В старой гостиной царил полумрак. Шторы задёрнуты наглухо, единственные источники света – монитор компьютера и небольшая настольная лампа.

– Я тут что-то заработался, звиняйте. – Миша распахнул занавески, впуская в комнату солнечный свет, подошёл к столу, погасил лампу, принялся щёлкать мышью. И неожиданно рассмеялся.

– Что там такое? – спросил Олег, подходя ближе.

– Смотрите, как совпало. – с этими словами Миша отодвинулся, открывая нам экран. На сайте городской хозяйственной организации был раскрыт раздел «электронные сервисы». Под большим, сделанным синем на бежевом фоне заголовком

ЗАЯВЛЕНИЯ

Списком значилось:

1.) ПРИЛОЖЕНИЕ №1 Уведомление об осуществлении…

2.) ПРИЛОЖЕНИЕ №2 Уведомление об осуществлении…

3.) ПРИЛОЖЕНИЕ №3 Уведомление об осуществлении…

4.) ПРИЛОЖЕНИЕ №4 Уведомление об осуществлении…

5.) ПРИЛОЖЕНИЕ №5 Уведомление об осуществлении…

6.) ПРИЛОЖЕНИЕ №6 Уведомление об осуществлении…

– Мда, –сказал Олег, цокая языком и выпрямляясь.

– И самое главное – это шесть заявлений на шесть абсолютно разных государственных услуг! –произнёс Миша, уже успевший рассесться на диване. – А какое вы скачали – узнаете только когда откроете на компьютере. Но да ладно, вы мне тут обещались рассказать, что у вас произошло с Тамарой Ниловной. – он потянулся к стоящей на полу бутылке, сделал несколько глотков. – Так что внимательно вас слушаю.

– Да на самом деле ничего такого…

– В смысле ничего такого? – в негодовании воскликнул Олег, взглянув на меня. Снова повернулся к Мише. – Мало того, что эти идиотские анкеты по десять раз надо заполнять на каждый вход-выход, так нас ещё чуть не выставили за дверь!

– Это почему же?

– Один из твоих соседей курил, а бабка та подумала, что это мы. Честное слово, если бы он не подошёл и не сказал… И что тут смешного?

Но Миша уже не слушал Олега. Комнату заполнили громовые раскаты его смеха, и было его так много, что он, не в силах удержаться в рамках одного помещения, выбрался на открытую лоджию, и оттуда разлетался настолько, насколько хватало глаз.

– Ну вы, конечно… –произнёс хозяин квартиры, тяжело дыша и протирая потный лоб тыльной стороной ладони. – и что же, думаете, это самое худшее, с чем вы могли бы столкнуться?

Мы с Олегом переглянулись, вновь перевели взгляд на Мишу. Тот хлопнул себя по колену, встал во весь свой немаленький рост и сказал, зевая и потягиваясь:

– Вот вы говорите, что всё надоело, формальности не дают прохода… А я вот знаете, что думаю? Я думаю – как бы вы взвыли, случись вам столкнуться со всем этим раньше. Я вот за себя расскажу – довелось мне когда-то давно побыть в вашем возрасте, и случилось со мной один раз вот что…

***

Дело это было на первом курсе. Едва поступил, отходил первые занятия. Получил отсрочку – вы сами знаете, как это бывает…Но вот подошло время оформлять документы. И началось.

Беготня по инстанциям, сбор бумаг. Сюда придёшь – перерыв на обед, туда прибежишь – закрыто на переучёт, в третье место – приём по чётным дням недели по предзаписи… ладно, чёрт с ним, собрал. Всё. Ну, вроде как всё. Можно идти сдаваться.

В то утро я проснулся в отличном настроении. Умылся, побрился, поел – непростительно сытно – а затем, одевшись и предвкушая от жизни только самые лучшие её проявления и порывы, в соответствующем настроении вышел из квартиры. И вот бы уже тогда окружающему меня мирозданию взять и объяснить мне, что, мол, не положено уж так сильно радоваться, что стоило бы и честь знать в своём лучезарном прекраснодушии. Но нет, жизнь решила учить меня в этот раз по-другому, и поэтому приготовила ограниченный ряд острых воспитательных моментов.

Первый тревожный звоночек я получил уже в подъезде – огромная очередь к дежурному. Теперь на выход нужна была не просто роспись в книге учёта, нет –на этот раз всё было по всей строгости и беспощадности административного регламента. Из слов соседей я узнал, что вчера у нас была проверка. Нашли массу нарушений, поувольняли половину аппарата дома, а новые так боятся, что требуют соблюдения всех инструкций.

Ну ладно, подумал я тогда, это ничего, это переживаемо. Через час подошла, наконец, моя очередь. Быстро заполнил три заявления, согласие на обработку, сфотографировался, поставил подпись – и вот, наконец, смог выйти из подъезда. Что ж, решил тогда, досадная неприятность, дальше будет легче.

Второй тревожный звоночек – закрыта автобусная остановка. Та самая, на которую вы приехали. Сейчас там один дежурный по учёту, а тогда их было трое, и каждый даёт своё заявление на заполнение. Строго по одному. Не успел и пропустил автобус – твои проблемы, в конце концов, форму можно и с официального сайта скачать… Но вот так получилось, что все трое не работали. Почему? А потому что проверка, инвентаризация и переобучение рабочего персонала. Одновременно. И на каждое мероприятие по одному сотруднику, вот так.

Народ, конечно, подходил, ругался, да вот толку от этого? Кто-то стал ловить машину, иные пошли до следующей остановки. Ну а я посмотрел на часы и подумал – времени полно, пройдусь-ка пешком. В сорок минут доберусь до метро, если буду идти быстрым шагом. А он у нас вроде ещё пока никак не регламентирован. И двинулся, значит, в путь.

Хоть и неблизко, а всё равно приятно – деньки сентябрьские стояли, погожие, почти летние. Тепло, ветерок приятный, солнце светит. Аж куртку снял и пошёл в одной рубашке – лепота какая была. Дошёл даже быстрее, чем думал, полчаса – и станция виднеется. Подхожу к вестибюлю, толкаю дверь – и вот вижу.

Толпа. Огромная. У турникетов яблоку негде упасть. А сзади люди всё напирают и напирают. Ну, думаю, надо что-то делать, и бочком-бочком, лавируя-лавируя добрался-таки до прохода. Карточку приложил – вздохнул спокойно, шумная толчея осталась позади. Только вот ненадолго.

Едва подошёл к лестнице вниз – как снова так и встал на месте. Людей тут было ещё больше, чем до этого. И все шумят, все недовольны, матерятся на чём свет стоит.

– А что случилось? – спрашиваю у одного из стоящих впереди. Тот даже не оглядывается на меня, но ответ даёт быстро и исчерпывающе.

Третий тревожный звоночек. Санитарная обработка станции.

Вы сейчас уже и не знаете, наверное, что это такое. Хвала небесам, всё это теперь перенесли на ночное время. А вот раньше… Просто вообразите: в какой-то момент проём, ведущий на платформу, просто берут и перекрывают. Вход же в метро закрывают не сразу – ждут согласования с руководством подземки. И всё это время – беспрепятственный проход пассажиров. Толпятся на входе – ну, это привычно – проходят через турникеты, и только уже на лестнице понимают, во что умудрились вляпаться. А уйти нельзя – если не надавили идущие сзади, так двери на выход всё равно закрыты – для них согласования никакого не нужно…

Но что-то я отвлёкся.

В общем, удалось мне спуститься на несколько ступеней, а дальше – всё, финиш, ни туда, ни сюда. Остаётся только стоять и ждать, а сдавили так, что дышать больно. Смотрю вперёд – и понимаю, что удачное, однако, я место выбрал – вся станция сквозь железные прутья видна как на ладони. А там уже вовсю кипит работа.

Сотрудники в спешке убегают в подсобные помещения, последние успевшие зайти пассажиры набиваются в поезд – уйдёт он в туннель, а сразу за ним – технический состав… и уж тут никто из персонала не виноват, всех пассажиров заблаговременно предупредили… только на бумаге, конечно, но предупредили.

Смотрю на всё это и прямо даже переживать начинаю – а вот вдруг кто не успеет, не сможет протиснуться – и без них вагоны забиты по крышу. Нет, слава богу, все уместились. Закрылись двери, привычный шум – составы быстро скрываются в туннелях. И дальше тишина. Но не приятная, а такая, знаете, пугающая. Словно боишься чего-то, а чего именно – непонятно. Хотя, казалось бы, всё так привычно уже стало…

Несколько минут ничего не происходило, и тут – вижу. Мигает что-то в дальнем конце станции, как раз там, где темнота туннеля начинается. И медленно выезжает. Корпус красно-жёлтый, по бокам эмблемы санитарной службы метро, движется медленно и гудит. Но не мотор, а огромная установка на крыше. И хлещет мощным потоком воды, перемешанным с пеной. Напор такой, что кого хочешь снесёт, будь ты даже под сто кило весом. Стою, смотрю на всё это и чувствую – ударило в нос сыростью. Крошечные брызги, незаметные, но ощутимые, всё же долетают до лица. Не повезло тем, кто в передних рядах, подумал я тогда, особенно если едут на работу и оделись по дресс-коду…

А гудящая машина тем временем продолжает движение. И несутся в потоках воды, словно подхваченные ветром, скопища грязи, пыли, позабытые кем-то бутылки и банки… что-то меня на излишнюю описательность потянуло, прошу прощения. В общем, представляете вы себе, на какое зрелище мне тогда довелось попасть. И чем ближе зверь к нашей половине, тем сильнее напирает спереди толпа – никому не хочется попасть под струю, проходящую в каком-то сантиметре от тела. Ругань, гам стоят – хоть святых выноси. Но всё-таки двигается народ, понимает, в положение стоящих у самой решётки входит. Всегда мне это нравилось в наших людях, всегда.

И как, помогло, спрашиваете? Конечно, попал народ под раздачу, попал… потом, когда уже впустили на платформу, видел я очень недовольных людей, оглядывающих свою мокрую и испачканную одежду. Кто-то даже кричал, что будет жаловаться. Жаль только его стало, долго придётся ждать, пока истекут положенные на рассмотрение сто сорок рабочих дней…

В общем, закончилось всё, скрылся технический состав в туннеле, впустили нас всех на станцию. И вовремя. Входные двери так и не закрыли на поверхности, и народу уже там набилось до самых дверей, ещё немного, и на улицу бы очередь вытянулась, а там сами понимаете, не положено… Иду по платформе – ноги шаркают в лужицах, сыро вокруг и блестит, переливается в свете висящих под потолком ламп. Отражаются они от пола, словно парад белых планет выстроился под самым потолком… всё-всё, прекращаю поэтизировать.

А нам тем временем объявляют, что следующий состав через пять минут будет. Перевожу дух, можно сказать, ну наконец-то, одну станцию осталось проехать, а там уже и до места недалеко. Вижу, открылись двери в подсобные помещения, начал выбираться на свет божий персонал. Дежурные по будкам расходятся, полиционеры патрулировать неспешно начинают. А уборщицы в синем вытащили швабры, вёдра и начинают пол протирать. Отворачиваюсь, смотрю в туннель. Темнота. Времени ещё порядочно. Достаю из кармана наушники…

И тут слышу – ругань, крики. Гляжу – а к уборщицам уже во всю прыть мужик бежит, высокий, с брюшком, стрижка ёжиком и в очках. Бежит и орёт им что-то, не могу понять что. Не я один заинтересовался между тем, и быстренько перемещаемся поближе, так сказать, к эпицентру конфликта. А там уже в самом разгаре:

– Вы что делаете, дуры!? Кто распорядился!?

– Пол моем, весь грязный после этой поливки.

– Это не поливка, а утверждённый порядок уборки! А вот то, что вы делаете, никто не согласовывал!

– Разве нужно чьё-то разрешение чтобы помыть…

– Представьте себе, нужно! Вы какой день работаете? Распоряжение начальника управления уборки станции видели?

– Это же маразм…

– Значит так, убираете сейчас всю эту вашу санэпидемстанцию и идёте к начальнику отдела влажной уборки, он выдаст вам дальнейшие распоряжения. И чтобы я больше подобного не видел, не то сразу же напишу в контроль, и вы вылетите отсюда, не успеете тряпку выжать! Всё, свободны.

И седовласый с брюшком поспешно куда-то убрался, а девушки в синих халатах, недовольно переговариваясь, двинулись к двери в подсобку, причём одна из них поносила всё на свете начальство на чём свет стоит, сетуя на то, что столько инструкций и согласований даже у частника на работе не видела.

Оглядываюсь на остальных, кто стоял рядом и слышал – на лицах у всех недоумение. И тут один говорит:

– Ну а что? Будто забыли, в какой стране живём.

Кто-то в ответ рассмеялся, кто-то никак не отреагировал, я лишь улыбнулся и пожал плечами – неприятный осадочек после произошедшего всё же остался.

А между тем и поезд подъехал – народ столпился у дверей, ждёт, когда откроются. Хорошо хоть состав свежий, из депо только поданный – у нас что ни посадка – так вечно забито под завязку, вне зависимости от того, какое время суток. И что народу дома не сидится?..

В общем, завалились мы все в вагон. Сидячее место занять не успел – слишком неушлый оказался. Ничего не поделаешь, пришлось встать у стены. Но это ничего – ехать всего пару остановок. Включаю музыку, начинаю оглядываться по сторонам. Народ сидит хмурый, насупившийся – все спешат, все куда-то торопятся. И все уже опоздали из-за уборки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.