Айрина Лис
Страх, трепет и ипотека. Хроники мрачного риелтора

Пролог. Подпись кровью (и шариковой ручкой)

Запах мокрого асфальта смешивался с горечью кофе, который уже три часа стоял в пластиковом стаканчике. Алина Серова сидела в своем кресле, которое помнило задницы десятков риелторов до нее и, судя по скрипу, не собиралось умирать в одиночестве, и смотрела, как по стеклу офиса ползут капли дождя. За ними, в мутной мгле вечерней Москвы, угасали огни рекламных вывесок, превращая проспект Мира в реку расплавленного золота и гудрона.

В офисе было тихо. Коллеги разбежались еще в шесть, как тараканы при свете, оставив после себя запах дешевого парфюма и запах безнадежности, который не выветривался никогда. Алина осталась одна. Как всегда.

Она потерла переносицу, чувствуя под пальцами сухую, уставшую кожу. Тридцать четыре года. Тридцать четыре года, а ощущение, что все семьдесят пять. Глаза горели от монитора, в висках пульсировала тупая боль – верный признак того, что пора либо спать, либо умереть. Она склонила голову и уткнулась лбом в стопку неподписанных договоров, пахнущих типографской краской и канцелярским клеем.

«Я продам душу дьяволу, – подумала она без тени пафоса, просто констатируя факт. – Господи, пожалуйста, пусть придет дьявол и заберет меня отсюда. Всего за один вечер тишины. Чтобы никто не звонил, никто не просил показать квартиру с "отличным ремонтом" (который сделан из картона и соплей), никто не торговался за тридцать тысяч, как за кусок собственной печени».

Она даже не заметила, как проговорила это вслух. Слова упали в тишину офиса и растворились в шуме кондиционера.

Дождь за окном усилился. Казалось, кто-то огромный и злой поливает город из гигантской лейки. Алина подняла голову и посмотрела на свое отражение в черном стекле монитора. Темные круги под глазами, стертая помада, выбившаяся прядь волос. «Красавица», – хмыкнула она.

Звук открывшейся двери заставил ее вздрогнуть.

На пороге стоял мужчина. Высокий, в идеально сидящем черном костюме, который стоил дороже, чем вся мебель в этом офисе, вместе взятая, включая древний кулер с водой. Ткань костюма была настолько глубокого черного цвета, что, казалось, впитывала свет, не отражая ни блика. От мужчины пахло дождем и чем-то еще, сладковатым и тяжелым, как запах лилий на похоронах.

– Вы Алина Серова? – спросил он.

Голос был низким, без интонаций, как автоответчик в банке. Алина машинально отметила про себя: «Дорогой клиент. Очень дорогой. Не местный. Явно не с Авито».

– Да, – она постаралась придать голосу бодрости, хотя внутри все сжалось от необъяснимой тревоги. – Присаживайтесь. Вы по поводу квартиры на Соколе? Или вас интересует коммерческая недвижимость?

Мужчина не сел. Он прошел к ее столу, и его шаги не издавали ни звука на линолеуме. Будто он шел по воздуху. Он положил перед ней тонкую папку из темной, очень старой на вид кожи. На папке не было никаких надписей.

– Меня интересует один объект, – сказал он. – Я представляю интересы… хозяина. Он хочет продать недвижимость. Довольно специфическую.

Алина оживилась. Специфическая недвижимость – это хорошие комиссионные. Она отклеила лоб от договоров и включила режим «профессионал».

– Мы работаем с любыми объектами. Коттеджи, таунхаусы, земельные участки… В чем специфика?

Мужчина чуть наклонил голову, и Алина впервые заметила его глаза. Они были черными. Не карими, не темно-серыми, а абсолютно черными, без зрачков и белков. Как две бездонные ямы.

– Это замок, – сказал он. – В другом мире. Называется Тенебрис.

Повисла пауза. За окном громыхнуло, но гроза была далеко, где-то за Кольцевой. Алина смотрела на черные глаза, и где-то в глубине ее уставшего сознания зазвенел сигнал тревоги. Но другая часть, та, что отвечала за выживание в профессии, уже включила циничный фильтр.

«Прикол? – подумала она. – Скрытая камера? Или просто псих? Час пик, клиент с приветом. Комиссионные ему не светят, но если он буйный, придется вызывать охрану».

– Другой мир, значит, – спокойно переспросила она, стараясь не смотреть ему в глаза, а рассматривать костюм. Ткань была странной – без единой ниточки, без швов. Будто выращенная. – И какая площадь объекта?

– Трудно сказать. Замок Вечного Шепота. Он живой. Его метраж меняется в зависимости от фазы луны и настроения.

«Живой. Ну конечно. Бинго, Алина, ты нарвалась на буйного».

– Ясно, – она кивнула, делая вид, что записывает что-то в блокнот. – Жилой, значит. Коммуникации? Свет, вода, отопление?

– Магические. Свет дают заклинания, вода берется из Источника Скорби, отопление – драконьим огнем, но дракон в прошлом году улетел на юг и не вернулся. Так что зимой холодно.

– Да, с отоплением сейчас везде проблемы, – машинально поддержала разговор Алина, лихорадочно соображая, как бы помягче выпроводить этого типа на улицу. – Газ, говорите, драконий? У нас тут тоже с газом перебои. А цена вопроса?

Мужчина открыл папку. Внутри лежал лист пергамента, желтого, с неровными краями. И на нем был текст, написанный от руки чернилами, которые поблескивали в свете лампы тусклым багрянцем. Алина не стала вчитываться. Она увидела только сумму, выведенную внизу, и цифры заставили ее сердце пропустить удар.

Это была нереальная сумма. За такие деньги можно было купить пол-Москвы, а может, и всю. Ее комиссионные с этой сделки сделали бы ее миллионером в долларовом эквиваденте. Она даже забыла про черные глаза на секунду.

– И вы готовы заключить договор прямо сейчас? – спросила она, и голос ее сел.

– Да, – кивнул мужчина. – Хозяин очень торопится. Он устал.

– От чего? – спросила Алина, уже протягивая руку к папке.

– От бессмертия. И от сквозняков. В башне некромантии течет крыша. Уже триста лет течет. Ни один кровельщик не выживает.

Алина нервно хохотнула. Шутки у него, конечно, специфические. Но ради такой суммы можно и пошутить. Она пробежала глазами по пергаменту. Буквы плясали, складываясь в странные слова. «Нижний мир», «юрисдикция Совета Теней», «неподсудно законам смертных», «залог – душа». Она решила, что это просто разыгравшееся воображение. Мелкий шрифт. Кто его вообще читает?

– Мне нужна ручка, – сказала она, лихорадочно шаря в ящике стола.

– Не нужна, – остановил ее мужчина. – Здесь пишут кровью.

Алина замерла. Мужчина смотрел на нее своими черными глазами. В них не было угрозы. В них вообще ничего не было.

– Кровью? – переспросила она. – Это что, символически? Типа «кровью подписываю»? Я могу просто гелевой, шариковой? У меня синяя есть.

– Кровью, – терпеливо повторил он, как объясняют ребенку, что дважды два – четыре. – Вашей.

Алина выдохнула. Конечно. Это какая-то дурацкая ролевая игра. Богатые тоже с приветом. Она достала из сумки маникюрные ножницы, которые носила с собой на всякий случай (в работе риелтора бывает всякое), и, поморщившись, уколола палец. Выступила капелька крови.

– Куда ставить?

– На строку «Согласна на вечное владение».

Алина прижала палец к пергаменту. Кровь впиталась мгновенно, не оставив и следа. Буквы на пергаменте на миг вспыхнули алым, и тут же погасли.

Мужчина удовлетворенно кивнул, забрал папку и спрятал ее во внутренний карман пиджака. Карман был бесконечным, как черная дыра.

– Контракт заключен, – объявил он. – Поздравляю. Хозяин ждет вас.

– В смысле ждет? – опешила Алина. – А показ? А осмотр? Когда мы поедем смотреть объект? Мне нужно составить описание, сделать фотографии…

– Уже, – сказал мужчина и щелкнул пальцами.

Вспышка света была не яркой, но какой-то всепроникающей. Она шла не откуда-то снаружи, а изнутри головы Алины. На секунду ей показалось, что офис, стул, стол, компьютер – все это стало прозрачным, как кисель, а потом и вовсе исчезло.

Алина зажмурилась от резкой боли в висках. Ее вывернуло наизнанку, но не физически, а пространственно. Она проваливалась в воронку из звуков – скрежета, шепота, криков, и все это смешивалось с запахом озона, грозы и сырой земли.

Она упала.

Больно. Очень больно. Колени и ладони обожгло холодом и чем-то острым.

Алина открыла глаза. Мир качался и плыл.

Она стояла на коленях на грязной, размокшей дороге. Вокруг была темень, но не московская, подсвеченная огнями города, а абсолютная, беспросветная. Небо нависало низко, тяжелое, как крышка гроба, и на нем не было ни звезд, ни луны. Только чернота.

В лицо ударил порыв ветра. Он пах иначе, чем дождь в городе. В нем была сладкая гниль, сырой камень, и что-то металлическое, как запах крови, но очень далекий, почти неуловимый.

Алина медленно поднялась на ноги. Ее любимые туфли-лодочки на каблуках увязли в грязи по щиколотку. Чулки порвались. Дождь, холодный, как лед, тут же промочил тонкий плащ насквозь.

– Охренеть, – выдохнула она.

Она полезла в карман за телефоном. Телефон был на месте, экран горел. Но связи не было. Ни одной палочки. «Нет сети». Она ткнула в навигатор – спутники не определялись.

– Господи, это какой-то розыгрыш. Просто розыгрыш. Сейчас выйдут из кустов с камерами, – пробормотала она, но голос ее звучал глухо и неубедительно.

В следующую секунду небо полоснула молния. На секунду стало светло, как днем. И Алина увидела ЕГО.

Он стоял на холме, в сотне метров от нее.

Замок.

Он не был просто зданием. Он был чудовищем, вросшим в землю, словно клещ. Из черного, будто обожженного камня, с острыми шпилями, которые царапали небо. Множество окон, узких и высоких, смотрели на нее. Они не были темными – в них горел тусклый, болезненный свет, и от этого казалось, что у замка сотни горячечных, воспаленных глаз. Плющ, черный и жирный, оплетал стены, как вены, и, казалось, пульсировал. Молния погасла, замок снова стал силуэтом, но ощущение, что он смотрит на нее, не исчезло. Наоборот, усилилось. Взгляд был тяжелым, голодным и каким-то… обидчивым.

Алина сделала шаг назад. Туфли противно чавкнули в грязи. Где тот мужик в костюме? Она обернулась. Дорога уходила в темноту, в лес, который шептал. Деревья там не просто шумели – они шептались на разные голоса, басами и дискантами, и ветки тянулись к ней, как скрюченные пальцы нищих.

– Спокойно, – сказала она себе вслух, чтобы хоть как-то заглушить этот шепот. – Это просто стресс. Я переутомилась. Я сплю. Я просто сплю. У меня была тяжелая неделя, я съела на ночь острую пиццу, и мне снится кошмар.

Она ущипнула себя за руку. Больно. Очень больно. Кошмары не должны быть такими реалистичными.

– Черт.

Она снова посмотрела на замок. И тут же, словно получив команду, от ворот замка отделилась тень. Ворота были огромными, коваными, с узорами из шипов и черепов. И они начали открываться.

Никто их не толкал. Никто не стоял рядом. Они просто медленно, с душераздирающим скрипом, поползли внутрь, открывая черную пасть входа. Из этой пасти пахнуло теплом. И сыростью. И чем-то еще – запахом старой пыли и заброшенности.

Алина стояла и смотрела, как открываются врата ада. Ее всю трясло. Зубы выбивали дробь. Но где-то глубоко внутри, под слоем ужаса, начало просыпаться что-то другое. Профессиональное.

«Ну и объект, – подумала она, глядя на кривые башенки и обвалившуюся кладку на углу. – Это же полный неликвид. Фундамент, судя по крену правого крыла, поплыл. Крыша – одна сплошная дыра. Плющ стены разрушает. Коммуникаций нет. Ремонт будет стоить как новое строительство. И место… Лес, ни дорог, ни инфраструктуры. До ближайшего города, наверное, сотня километров. Ипотеку на такое не дадут. Только если ведьмы скооперируются».

Эта мысль – абсурдная, циничная, сугубо профессиональная – подействовала лучше любого успокоительного. Страх немного отступил, сменившись привычным раздражением.

– Ну и зачем я здесь? – спросила она у темноты. – Я риелтор, а не экзорцист! Я по квартирам специализируюсь! По вторичке!

Из темноты открытых ворот донесся звук. Это было дыхание. Тяжелое, хриплое, словно кто-то очень большой и очень старый с трудом вдыхал и выдыхал воздух. Дыхание приближалось.

Алина хотела побежать, но ноги не слушались. Каблуки предательски увязали в грязи. Она сделала шаг назад, другой, и тут краем глаза заметила движение справа. Из леса, из клубов тумана, который начал выползать на дорогу, на нее смотрели. Не глаза, а просто светлые пятна в темноте. Там кто-то был. Много кто-то.

Замок звал. Лес не пускал.

Выбора не было. Алина, матерясь сквозь зубы всеми риелторскими проклятьями, которые знала, вытащила ногу из грязи, оставив туфельку на дороге («Восемь тысяч рублей, между прочим, на распродаже брала!»), и, хромая, босиком, пошла к открытым воротам.

Чем ближе она подходила, тем отчетливее слышала дыхание. Оно шло не изнутри замка. Оно шло от самого замка. Стены дышали. Камни дышали. Ворота дышали.

Она переступила порог. Под босыми ногами был каменный пол, ледяной и гладкий. Как только она вошла внутрь, ворота за ее спиной с грохотом захлопнулись. Звук ударил по ушам, как выстрел.

Свет погас.

Алина замерла во тьме, такой густой, что она казалась осязаемой, липкой, как патока. В ушах зазвенела тишина. А затем, где-то в глубине коридора, зажегся огонек. Один. Потом второй. Они были зелеными, как глаза кошки, и горели без фитилей – просто языки пламени, пляшущие на голых стенах.

Зеленый свет выхватил из тьмы холл. Огромное пространство, уходящее ввысь, к сводчатому потолку, теряющемуся в темноте. Каменные колонны, увитые той же черной растительностью, что и снаружи. Лестница, широкая, из черного мрамора, уходила наверх и там, на середине, обрывалась – ступени вели в пустоту. Вдоль стен стояли рыцари в доспехах, но доспехи были пусты, а в забралах горел тот же зеленый огонь. Картины в тяжелых рамах висели криво, и с них на Алину смотрели портреты людей с печальными глазами и белыми лицами.

И тут сверху, с той самой лестницы, которая никуда не вела, раздался звук шагов. Тяжелых, медленных. Шаг. Шаг. Еще шаг.

Алина смотрела на пустоту, откуда доносились шаги, и чувствовала, как волосы на затылке шевелятся. Во рту появился привкус медной монеты – тот самый, о котором она читала в книгах, но никогда не испытывала.

Где-то рядом, в тени колонны, послышалось урчание. Не злое, скорее, требовательное.

Алина медленно повернула голову.

Из-под тяжелой бархатной портьеры, висящей на стене, вышел кот. Огромный, рыжий, пушистый. Он сел посреди холла, посмотрел на Алину зелеными (натуральными, не магическими) глазами, широко зевнул, продемонстрировав внушительные клыки, и сказал хриплым прокуренным голосом:

– Опаздываешь. Ужин уже остыл. Хозяин будет недоволен.

Алина смотрела на кота. Кот смотрел на Алину.

– Ты… говоришь, – выдавила она из себя.

– А ты думала, я буду мяукать, как дурак? – фыркнул кот. – Сними уже плащ, он течет на пол. И так сырость, потом плесень заведится, Домовой ругаться будет. Кстати, Домового не бойся, он старый ворчун, но безобидный. В основном. Туалет – налево, но я бы не советовал, там унитаз кусается. Лучше во дворе, но там кладбище. Так что терпи до утра.

Алина моргнула. Потом еще раз.

– У меня галлюцинации, – констатировала она. – Говорящий кот. Это классика. Скоро появятся гномы и феи.

– Феи? – кот скривился, как от зубной боли. – Ты в Тенебрисе, милая. Здесь фей давно съели. Ими закусывают. Так что радуйся, что я веган. Ну, почти. Ладно, давай, раздевайся, проходи. Чего встала, как вкопанная?

Шаги на лестнице стихли. Алина подняла глаза. На том месте, где обрывались ступени, стоял силуэт. Высокий, темный, в развевающемся плаще. Плащ шуршал, хотя в холле не было ни малейшего ветерка. Силуэт смотрел на нее сверху вниз.

Кот проследил за ее взглядом и вздохнул.

– О, явился, – без особого энтузиазма сказал он. – Лорд Валериус Мрачный собственной персоной. Хозяин замка, повелитель теней, гроза некромантов и прочая, и прочая. А это, – он мотнул пушистой головой в сторону Алины, – наш новый риелтор. Говорит, продаст Замок за неделю. Лично я ставлю на то, что она продержится до завтрака. Спорим на банку сметаны?

Тишина стала еще более тяжелой. Силуэт на лестнице шагнул вперед, прямо в пустоту, и начал спускаться по воздуху, словно по невидимым ступеням. Плащ развевался за ним черным шлейфом.

Алина смотрела, как он приближается, и чувствовала, что где-то глубоко внутри нее тоненько завывает сирена, но сил бежать уже не было. Она была риелтором. А риелторы не бегают от клиентов. Даже от таких.

Мужчина – если это можно было назвать мужчиной – спустился и остановился в трех метрах от нее. Он был высок, бледен до синевы, с длинными черными волосами и глазами такими же черными и бездонными, как у того типа в офисе. Только у этого в глубине этих бездн горели крошечные красные искорки. На вид ему было лет тридцать. Красивое, но мертвенно-спокойное лицо.

Он окинул ее взглядом с головы до ног, задержавшись на босых, грязных ногах, на промокшем плаще, на размазанной туши под глазами. Бровь его едва заметно дернулась.

– Вы Алина Серова? – спросил он. Голос был глубоким, рокочущим, как далекий гром, и совершенно безжизненным.

– Она самая, – ответила Алина, стараясь, чтобы голос не дрожал. Получалось плохо. – А вы, надо полагать, тот самый хозяин, который устал от бессмертия и сквозняков в башне некромантии?

Повисла долгая пауза. Кот хмыкнул и начал умываться лапой, с интересом наблюдая за этой сценой. Глаза лорда Валериуса на миг расширились – видимо, он не привык, чтобы с ним так разговаривали, особенно существа, стоящие по колено в грязи и дрожащие от холода.

– Именно, – наконец ответил он. – Контракт подписан. Добро пожаловать в Тенебрис. Добро пожаловать в мой дом.

И тут люстра, огромная, кованая, с сотнями свечей, которая висела под самым потолком, с оглушительным треском сорвалась и рухнула вниз. Алина даже не успела вскрикнуть. Она просто зажмурилась.

Грохот был чудовищный. Зазвенело стекло, заскрежетал металл.

Алина открыла глаза. Люстра лежала в метре от нее, расколов каменный пол в щебень. Острые осколки хрусталя веером разлетелись по холлу. Один из них впился в подол ее плаща. Если бы она стояла на шаг левее…

Лорд Валериус даже не пошевелился. Он лишь медленно поднял глаза к потолку, где на цепи, с которой сорвалась люстра, теперь раскачивалась лишь жалкая железяка.

– Замок, – устало сказал он, обращаясь к пустоте. – Прекрати. Она наша гостья.

Из стен донесся приглушенный, обиженный вздох. Сквозняк пробежал по холлу, задув половину зеленых свечей.

– Он просто хотел поздороваться, – пояснил кот, зевая. – И проверить тебя на вшивость. Ты прошла. Не завизжала и не обмочилась. Это хороший знак.

Алина перевела взгляд с люстры на лорда, с лорда на кота. Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту в голове и неожиданное, почти истерическое спокойствие.

Она отлепила от плаща осколок, выпрямилась, насколько позволяли закоченевшие ноги, и окинула холл профессиональным взглядом.

– Люстра, конечно, красивая, – сказала она ровным голосом, глядя на груду металла и стекла. – Но в стиль интерьера не вписывается. Слишком пафосно. И вообще, эти черепа по краю – безвкусица. Пыль с них не стряхнуть. А вам, – она повернулась к лорду, – я бы посоветовала заменить освещение на что-то более теплое. Зеленый цвет старит. И добавляет синющих кругов под глазами. Хотя вам, судя по цвету лица, уже ничего не поможет.

Кот поперхнулся собственной слюной и уставился на нее с неприкрытым восхищением. Лорд Валериус Мрачный, повелитель теней и хозяин проклятого замка, просто стоял и молчал. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает. Но красные искорки в глазах на миг погасли, сменившись чем-то, отдаленно напоминающим… растерянность?

Алина, пользуясь паузой, сделала шаг к лестнице, поскользнулась на мраморе, выругалась и спросила:

– Так где тут у вас ванна? Мне нужно отмокнуть и подумать, как продавать эту развалюху. И, кстати, ипотека здесь берется? Есть местный банк? Или вы сразу натурой платите – душами там, печенью?

Из темноты коридора, ведущего вглубь замка, донесся новый звук – шаркающие шаги, и скрипучий старческий голос проворчал:

– Опять грязь натоптали. Кто будет мыть? Я, что ли? Я триста лет полы натирал, а они… бр-р-р… Совсем распоясались.

Алина замерла. Из темноты проступил полупрозрачный силуэт старика в фартуке, с тряпкой в одной руке и ведром в другой. Он был почти невидимым, и ведро, и тряпка тоже были полупрозрачными.

– Домовой, – прокомментировал кот. – Не обращай внимания. У него вечные ПМС.

– А ну цыц, окаянный! – замахнулся тряпкой призрак, но кот ловко увернулся и запрыгнул на плечо к Алине, вцепившись когтями в мокрый плащ.

– Больно, – сказала Алина.

– Терпи, – ответил кот. – Это я тебя спасаю. Он если тряпкой попадет, будешь неделю икать именами умерших.

Лорд Валериус молча развернулся и пошел вверх по лестнице, которая теперь вела на второй этаж (видимо, замок смилостивился и достроил путь). На полпути он остановился, не оборачиваясь.

– Ванна в конце коридора. Вода горячая только по четным числам. Сегодня четное. Полотенца в шкафу, но не берите те, что с вышивкой – они душат по ночам. Завтра в семь утра – осмотр помещений. Не опаздывайте.

И он исчез во тьме верхнего коридора, только плащ сверкнул напоследок.

Алина стояла посреди холла с котом на плече, напротив полупрозрачного ворчливого старика, среди обломков люстры. Ее трясло от холода, от страха, который только сейчас начал отпускать, и от абсурдности происходящего.

Она посмотрела на кота.

– Слушай, а как тебя звать-то?

Кот поудобнее устроился на ее плече, выпустив когти в ткань плаща.

– Барсик, – сказал он. – Демон Бездны Барсик. Но можно просто Барсик. Слушай, хозяйка, а у тебя виски случайно нет? А то я после таких спектаклей нервный.

– Виски у меня в другой сумочке остался, – вздохнула Алина. – В другом мире.

– Жаль, – вздохнул кот. – Тогда хотя бы молока. Только парного. И без цианида. Домовой опять, гад, молоко травит.

– Я не травлю! Я дезинфицирую! – донеслось из темноты ворчливое.

Алина, перешагивая через осколки, побрела в указанном направлении. Туфли было жалко. Жизнь было жалко. Но где-то глубоко внутри, под слоями усталости и ужаса, зарождалось странное, дикое, совершенно неуместное чувство. Ей было интересно. Впервые за последние пять лет.

Дверь в ванную оказалась высоченной, дубовой, с ручкой в виде бронзовой змеи. Змея лениво подняла голову, посмотрела на Алину мутными глазками и прошипела:

– Пароль?

– Катись в баню, – устало ответила Алина.

Змея подумала, кивнула и отползла в сторону, позволяя ручке повернуться. Дверь со скрипом открылась.

За ней оказалась вполне приличная ванная комната. Гигантская, правда, с мраморной ванной на львиных лапах, кранами в виде драконьих голов и огромным зеркалом в потемневшей раме. Пахло сыростью и лавандой.

Алина закрыла дверь, задвинула тяжелый засов и только тогда позволила себе сползти по стене на пол. Она сидела на холодном кафеле, дрожа всем телом, и смотрела в одну точку.

– Я в аду, – прошептала она. – Я просто в аду. Я подписала контракт кровью и попала в ад. И здесь говорящий кот, призрак-уборщик и хозяин-вампир с проблемами с крышей.

Из зеркала на нее смотрела бледная, мокрая, перепуганная женщина с дикими глазами. Алина показала зеркалу язык. Язык был чистым, без налета. Хоть что-то.

Она с трудом поднялась, подошла к ванне и повернула кран. Из пасти дракона полилась вода, горячая, почти кипяток. Пар заволок комнату.

Алина разделась, забралась в ванну и погрузилась в воду с головой.

Сидеть под водой и не дышать было так спокойно. Тишина. Только стук собственного сердца. Она вынырнула, отфыркиваясь, и тут заметила, что на краю ванны сидит Барсик и внимательно наблюдает за ней.

– Ты как сюда попал?! – заорала она, прикрываясь мочалкой.

– Сквозь стены, – равнодушно ответил кот. – Я же демон. Не полностью материальный. Слушай, я тебе вот что скажу. Хозяин, конечно, мрачный тип, но не злой. Замок вредный, но не смертельно. Домовой – зануда. Но ты здесь не просто так. Ты должна продать эту развалюху. Иначе…

– Иначе что?

Кот отвел глаза и принялся вылизывать лапу.

– Иначе сюда придут другие. Из Гильдии. Они не будут церемониться. Замок снесут, хозяина упокоят с особой жестокостью, а тебя… ну, ты же подписала контракт. Твоя душа теперь заложена. Если сделка не состоится, она отойдет им. На опыты.

Алина молчала. Вода остывала.

– И давно ты продаешь этот… объект? – спросила она наконец.

– Триста лет, – вздохнул Барсик. – Покупателей не было ни одного. Все, кто входил, либо сбегали, либо сходили с ума, либо их съедал Замок. Ты первая, кто дожил до ванны.

– Спасибо за оптимизм, – буркнула Алина, закрывая лицо руками. – Просто спасибо. Я риелтор. Я продавала квартиры с убийствами, квартиры с привидениями, квартиры с затопленными соседями. Но замок, который ест клиентов… это новый уровень.

Она отняла руки от лица и твердо посмотрела на кота.

– Ладно. Допустим. Где здесь мел? Я пойду рисовать объявления на заборах. Дайте мне план объекта, технический паспорт, историю обременений. Кто собственник? Этот ваш Валериус? Какие документы у него?

– Документы? – кот выглядел озадаченным. – Какие документы?

– Правоустанавливающие, – рявкнула Алина. – Свидетельство о собственности! Выписка из реестра! Кадастровый паспорт! Без этого я даже на порог никого не пущу! Это же база!

– Э-э-э… – кот спрыгнул с ванны и попятился. – Я, пожалуй, пойду. Хозяин зовет.

– Стоять! – крикнула Алина, но кот уже растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах серы и кошачьей шерсти.

Алина откинулась на бортик ванны и уставилась в потолок, с которого капало. Из крана, который она забыла закрыть, все еще текла вода. Где-то в доме часы пробили полночь. Или не полночь. Или вообще не часы.

Она закрыла глаза.

– Я продам этот замок, – пообещала она неизвестно кому. – Я продам его к чертовой матери. Или умру. Что, в принципе, одно и то же.

В ответ из-за стены донесся тихий, едва слышный шепот. Множество голосов, перебивающих друг друга, повторяющих ее имя, ее мысли, ее страхи.

«Алина… продай нас… мы не хотим уходить… алина… здесь холодно… алина… не уходи… останься…»

Шепот Замка Вечного Шепота.

Алина зажала уши руками и нырнула под воду с головой, чтобы не слышать. Под водой было тихо. Но в тишине этой стучало только одно слово, отбивая ритм с ее сердцем:

«Продай. Продай. Продай».

Глава 1. Дом, который кусается

Алина вынырнула из воды, жадно хватая воздух ртом. Шёпот стих, но в ушах всё ещё стоял звон, будто после удара током. Вода в ванной остыла окончательно, превратившись в ледяной кисель, и кожа покрылась мурашками, которые не имели никакого отношения к температуре.

Она вылезла из ванны, дрожа и стуча зубами, и завернулась в первое попавшееся полотенце. Оно оказалось огромным, махровым, но пахло сыростью и нафталином. На всякий случай она обошла стороной те, что с вышивкой – про душащие свойства Барсик предупредил чётко, а врать демон-кот, судя по всему, не любил. По крайней мере, по пустякам.

В зеркало она старалась не смотреть. Во-первых, потому что боялась увидеть там что-то лишнее, а во-вторых, потому что и так знала: выглядит она как оживший труп. Растрёпанные мокрые волосы, синяки под глазами, искусанные от волнения губы. «Красотка, – подумала она. – Прямо невеста на выданье. Для некроманта, может, и сойду».

Спальню ей выделили, видимо, ту самую, куда вела «дружелюбная» лестница. Комната оказалась огромной, с высоченным сводчатым потолком, теряющимся в темноте, и кроватью под балдахином из тяжёлого тёмно-бордового бархата, который, казалось, впитывал свет единственной свечи на прикроватном столике. Свеча горела ровным, не мигающим пламенем, хотя ниоткуда не сквозило. Странно.

В камине, сложенном из чёрного камня, уютно потрескивали дрова. Алина подошла ближе и поняла, что дрова не горят в привычном смысле – они тлели синим огнём, и от них не шло тепла. Вообще никакого. Холод исходил от камина, как из открытой морозилки.

– Прекрасно, – пробормотала она, залезая под одеяло. – Отопление драконьим огнём, значит. И где этот дракон? Сдох, наверное, от тоски по югу.

Одеяло было тяжёлым, пахло пылью и лавандой, но грело. Или ей просто казалось от усталости. Алина свернулась калачиком, накрылась с головой и провалилась в сон без сновидений. Провалилась, как в чёрную, вязкую смолу.

Разбудил её звук. Нет, не звук – ощущение. Чьё-то присутствие.

Алина открыла глаза. В комнате было темно, только синий огонь в камине отбрасывал причудливые тени на стены. И в этом сумраке она увидела силуэт. Высокий, тощий, с неестественно длинными руками, он стоял в углу и, кажется, смотрел на неё. У него не было лица – только гладкое пятно там, где должны быть глаза, нос, рот.

Алина замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, птицей, бьющейся о прутья клетки. Она хотела закричать, но голос пропал. Хотела зажмуриться – не могла. Глаза словно приклеились к этому существу.

Силуэт сделал шаг вперёд. И ещё один. И ещё. Алина уже чувствовала исходящий от него холод, запах сырой земли и тлена, как вдруг силуэт споткнулся обо что-то на полу, выругался знакомым прокуренным голосом:

– Тьфу ты, чёрт, вечно этот стул под ногами путается! – и зажёгся свет.

Это был Барсик. Только стоял он на задних лапах, вытянувшись во весь свой кошачий рост, и держал в передней лапе малюсенький фонарик, который светил ярко, как прожектор.

– Ты чего орёшь? – недовольно спросил он, опускаясь на четыре лапы и выключая фонарь. – Я думал, ты уже привыкла к местным красотам. А ты в истерику.

– Я не орала, – просипела Алина, хватая ртом воздух. – Я вообще молчала. А ты… ты что тут делаешь? И почему ты на двух ногах ходишь?!

– Лапы затекли, – пожал плечами Барсик, запрыгивая на кровать. – Подвинься. Холодно. У вас, у смертных, одеяла тёплые, а мы, демоны, мерзлявые. И вообще, я пришёл тебя будить. Хозяин ждёт. Завтрак стынет. Или не стынет. Там суп светится, он вообще не остывает. Физика магии, понимаешь.

– Сколько времени? – Алина села в кровати, кутаясь в одеяло и пытаясь унять дрожь.

– Понятия не имею, – кот зевнул, обнажив клыки. – У нас время относительное. Солнце не встаёт, когда хочешь, а когда Замку вздумается. Судя по тому, что Домовой уже начал греметь вёдрами в коридоре, утро. Или вечер. Какая разница?

В подтверждение его слов откуда-то из-за стены донеслось громыхание и старческое ворчание: «Ироды, наследили, понимаешь, натоптали, пыль развели, а убирай опять я…»

– Ладно, – Алина спустила ноги с кровати и с ужасом обнаружила, что до сих пор голая, только в полотенце, которое за ночь превратилось в тряпку. – А где моя одежда? Мне в чем идти?

Барсик окинул её оценивающим взглядом и хмыкнул:

– А тебе идёт. Драный стиль. Но если хочешь, в шкафу что-то есть. Предыдущие жильцы оставляли. Правда, некоторые из них были призраками, так что вещи могут быть с душком. В прямом смысле.

Алина подошла к огромному платяному шкафу из тёмного дерева, с резными русалками, которые, кажется, шевелились в свете свечи. Дёрнула створку. Та не поддалась.

– Откройся, – сказала она.

– Пароль, – проскрипел шкаф голосом, похожим на скрип несмазанных петель.

– Какой ещё пароль? – опешила Алина.

– Тот, который я забыл, – вмешался Барсик, спрыгивая с кровати. – Давно уже. Примерно лет двести назад. С тех пор шкаф не открывается. Хозяин хотел его выломать, но шкаф обиделся и пообещал убиваться во сне. Так и стоит.

– Гениально, – выдохнула Алина. – Просто гениально. Мебель с характером. Что дальше? Унитаз кусается, шкаф не открывается, камин морозит. И где мне, интересно, взять одежду?

– Можно у скелетов попросить, – предложил кот. – Они в подвале висят на крючках. Но они, боюсь, маловаты будут. Или у Домового. У него в чулане залежи всякого барахла. Он коллекционирует вещи забывчивых гостей.

– Каких ещё гостей?

– Ну, которые заходили и… ну, не выходили.

Алина закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом плюнула и пошла к двери. В полотенце. Потому что выхода не было.

– Пошли, – сказала она коту. – Веди к Домовому. И если он предложит мне одежду с того света, я тебя лично в этот самый свет отправлю.

– Агрессивная, – одобрительно кивнул Барсик, вышагивая впереди. – Нравишься ты мне всё больше.

Коридор оказался ещё более жутким, чем холл вчера. Длинный, узкий, с низким сводчатым потолком, с которого капала вода, собираясь в лужицы на каменном полу. Стены здесь были обиты тканью, которая когда-то, наверное, была зелёной, а теперь превратилась в бурую, плесневелую ветошь. Факелы горели тускло, и их свет выхватывал из темноты картины. Картины были странные – на них люди играли в карты, пили вино, смеялись, но у всех были пустые глазницы, и казалось, что они наблюдают за Алиной сквозь веки.

– Не смотри на них, – предупредил Барсик. – Ночью могут вылезти и попроситься в гости. А у тебя комната маленькая, не поместятся.

Алина послушно уставилась в пол. Босые ноги мерзли на холодном камне, и каждый шаг отдавался эхом, которое, казалось, множилось, повторялось, догоняло её сзади.

– А здесь кто живёт? – спросила она шёпотом, чтобы не привлекать внимания.

– Все, – ответил кот. – И никто. Понимаешь, Замок – он как большой организм. У него есть комнаты, которые он показывает гостям, а есть свои, личные, куда лучше не соваться. Там может быть всё, что угодно. Например, библиотека, где книги кусаются. Или зал, где пол – это портал в бездну. Или просто кладовка с вареньем. Никогда не угадаешь.

– А твой хозяин тут всё контролирует?

– Валериус? – Барсик фыркнул. – Он тут главный только по названию. Замок старше его. Замок был здесь всегда. Валериус просто… смотритель. Типа дворника, только с магией. Он может договориться с Замком, но не командовать. Замок сам решает, пускать кого-то или съесть.

– Съесть? – переспросила Алина, останавливаясь.

– Ну да. Ты думаешь, куда делись все эти люди с портретов? – кот махнул лапой в сторону стены. – Некоторые слишком навязчиво просились в гости. Замок не любит навязчивых.

Алина сглотнула. Желудок сжался в холодный комок, и во рту снова появился привкус медной монеты.

– А я? Я навязчивая?

– Ты пока нет, – успокоил её Барсик. – Ты вообще первая, кто не полез целоваться с портретами и не пытался украсть подсвечники. Замок таких уважает. Пока.

Они спустились по лестнице, которая на этот раз никуда не обрывалась, а привела их в холл. Вчерашняя люстра всё ещё лежала грудой металлолома на полу, но осколки кто-то смел в угол. Видимо, Домовой поработал.

– Сюда, – Барсик свернул в неприметную дверцу под лестницей, которую Алина вчера даже не заметила. Дверца была маленькой, почти кукольной, и коту пришлось протискиваться боком.

Алина нагнулась и шагнула внутрь.

Чулан Домового оказался огромным. Во много раз больше, чем можно было предположить снаружи. Это было целое помещение, заваленное хламом до самого потолка, который терялся где-то в темноте. Здесь пахло пылью, нафталином, старой бумагой и чем-то сладковатым, напоминающим сухофрукты.

В центре этого хаоса, на продавленном стуле, сидел сам Домовой. Полупрозрачный старик в фартуке и с тряпкой на плече, он сосредоточенно штопал носок. Носок был огромный, мужской, явно не его размера.

– Чего надо? – буркнул он, не поднимая головы. – Опять наследили? Я ещё вчерашнюю грязь не отмыл.

– Здравствуйте, – вежливо начала Алина, стараясь не смотреть на то, как сквозь старика просвечивают висящие на стене скелеты. – Мне нужна одежда. Моя… ну, она не пригодна.

Домовой поднял голову. Его лицо, полупрозрачное и морщинистое, выражало глубочайшую степень недоверия.

– Одежда? – переспросил он скрипучим голосом. – А что, своя не нравится? Вон ты в чём, в тряпке какой-то ходишь, полы пачкаешь. У меня тут, между прочим, порядок!

– Моя испорчена, – терпеливо объяснила Алина. – И я замёрзла.

– Замёрзла она, – проворчал Домовой, но взгляд его смягчился. – В камине, небось, огонь синий жгли? Я ж говорил хозяину, что дракон улетел – надо магию перенастраивать, а он всё машет: «Потом, потом». Вот и мёрзнут теперь гости. Ладно, поглядим.

Он слез со стула и, шаркая полупрозрачными тапками, побрёл в глубь своего царства. Алина и Барсик последовали за ним, лавируя между горами старой мебели, стопками книг в плесени, ржавыми доспехами и непонятными механизмами, которые тихо позвякивали.

– Вот, – Домовой остановился у огромного сундука, обитый почерневшей кожей. – Здесь вещи тех, кто… ну, кто не рассчитался за проживание. Бери, не жалко. Всё равно некому носить.

Он откинул крышку. Из сундука пахнуло затхлостью, но Алина, пересилив себя, заглянула внутрь. Там лежали самые обычные вещи. Платья, рубашки, штаны, даже несколько пар обуви. Ничего не шевелилось, не пыталось укусить, и это уже было победой.

Алина порылась и извлекла на свет простое шерстяное платье тёмно-зелёного цвета, почти новое, и кожаные сапоги на толстой подошве, чудом подошедшие по размеру.

– Спасибо, – искренне сказала она Домовому.

– Не за что, – буркнул тот. – Только потом не забудь вернуть, когда своё постираешь. У меня учёт, понимаешь. Инвентаризация раз в сто лет.

– Обязательно, – пообещала Алина, хотя возвращать вещи с того света ей совсем не хотелось.

Она оделась тут же, в чулане, не обращая внимания на присутствие кота и призрака. Скромность в такой ситуации была непозволительной роскошью. Платье село идеально, будто на неё шито. Сапоги тоже были впору.

– Красота, – хмыкнул Барсик. – Прямо местная. Осталось только душу продать, и полный комплект.

– Уже, – огрызнулась Алина. – Продала. По акции, можно сказать.

Она вышла из чулана и направилась в столовую, которую вчера мельком видела, когда Валериус вёл её к ванной. Барсик трусил следом, комментируя каждый её шаг.

– Налево не ходи, там зал с привидениями, они в карты играют и жульничают. Направо – кухня, но туда лучше без Домового не соваться, он собственник. Прямо – столовая. Давай, давай, шевелись, а то суп остынет, хотя он не остывает…

Столовая оказалась именно такой, как её описывают в романах ужасов. Огромный дубовый стол, способный вместить человек пятьдесят, тянулся вдоль всего зала. Над ним висела люстра – на этот раз целая, с десятками чёрных свечей, горящих кроваво-красным пламенем. Стены были увешаны гобеленами с сценами охоты, но охотились там не на оленей, а на людей, и гобелены, кажется, двигались.

В дальнем конце стола, во главе, сидел лорд Валериус. Вчерашнего плаща на нём не было, только простая чёрная рубашка с высоким воротом и такие же чёрные штаны. Вид у него был не менее мрачный, чем вчера, но в свете свечей Алина заметила, что кожа у него не мёртвенно-бледная, как показалось сначала, а просто очень светлая, почти фарфоровая. И глаза – чёрные, но с искрами, которые сегодня отливали не красным, а золотом.

– Садитесь, – кивнул он на место рядом с собой.

Алина села. Перед ней стояла тарелка с супом. Суп действительно светился – слабым зеленоватым светом, и от него шёл пар, пахнущий мятой и металлом.

– Ешьте, – приказал Валериус.

– А это не опасно? – спросила Алина, подозрительно разглядывая содержимое тарелки.

– Если бы я хотел вас отравить, я бы выбрал что-то менее энергозатратное, – спокойно ответил он. – Это суп из крапивы с добавлением эссенции забвения. Безвредно. Почти.

– Почти? – переспросила Алина, не притронувшись к ложке.

– Может вызвать лёгкие галлюцинации. Но вы их и так будете видеть, так что разницы никакой.

– Обнадёжили, – вздохнула Алина и, зажмурившись, отправила ложку в рот.

Суп оказался… странным. На вкус он напоминал грибной крем-суп, но с отчётливым привкусом мяты и послевкусием, от которого слегка закладывало уши. Однако, горячий и сытный, он пролился в желудок теплом, и Алина поняла, что умирает с голоду. Она заработала ложкой, не обращая внимания на свечение.

Валериус молча смотрел на неё. Кот устроился под столом и вылизывал миску, которую поставил туда Домовой.

– Итак, – начал Валериус, когда Алина опустошила тарелку и отодвинула её. – Что вы думаете о моём доме?

– Это катастрофа, – честно ответила Алина, промокая губы салфеткой (салфетка оказалась обычной, не кусалась). – Объект неликвидный. Требует капитального ремонта, смены имиджа и полной перестройки маркетинговой стратегии. У вас есть технический паспорт?

Валериус моргнул. Похоже, такого ответа он не ожидал.

– Паспорт? – переспросил он.

– Документ, в котором указаны характеристики объекта. Площадь, этажность, материал стен, коммуникации. Без этого я не могу начать работу. И ещё мне нужен план БТИ. И выписка из реестра прав собственности.

– Право собственности у меня есть, – медленно проговорил Валериус. – Я владею этим замком уже триста лет. Но никаких… паспортов у меня нет.

– Плохо, – Алина покачала головой. – Очень плохо. Как вы собираетесь продавать объект без документов? Покупатель потребует подтверждения. И ипотека. Кстати, об ипотеке. Здесь есть банки? Кредитные организации? Кто вообще выдаёт ипотеку в Тенебрисе?

Валериус смотрел на неё с выражением, которое можно было бы назвать лёгким шоком, если бы его лицо вообще умело выражать эмоции. Он открыл рот, чтобы ответить, но его перебил Барсик, высунув морду из-под стола:

– Ипотека? Ты серьёзно? Милая, здесь даже денег нормальных нет. Расплачиваются душами, магическими артефактами или услугами. Какая ипотека?

– Значит, нужен лизинг, – не сдавалась Алина. – Или рассрочка. Или обмен. Кто ваша целевая аудитория? Кому вообще может понадобиться этот замок?

Валериус задумался. По-настоящему задумался, будто впервые задал себе этот вопрос.

– Ну… – протянул он. – Темным магам, нуждающимся в уединении. Некромантам, которым нужно место для практики. Демонам, ищущим постоянную прописку в мире смертных. Иногда приходят вампиры, но им не нравится, что в подвале сыро.

– А почему сыро в подвале?

– Потому что там течёт источник магии, – пожал плечами Валериус. – Кристалл. Он даёт силу Замку, но он же создаёт повышенную влажность.

– Понятно, – Алина достала из кармана платья блокнот и огрызок карандаша, чудом уцелевшие после вчерашнего. – Значит, так. Первое: нам нужны документы. Я составлю описание объекта сама, но мне нужны точные данные. Второе: надо составить договор купли-продажи, адаптированный под местные реалии. Третье: нужна рекламная кампания. Кто у вас занимается распространением информации?

– Информации? – Валериус выглядел всё более растерянным.

– Ну, слухи, объявления, магическая рассылка. Есть у вас что-то типа городской газеты? Или магического телеграфа? Сарафанное радио?

– Есть гильдия глашатаев, – неохотно признал Валериус. – Они разносят вести по всему Тенебису. Но они… дорогие. И берут оплату не душами, а услугами. А у меня сейчас нет времени на услуги.

– А что вы умеете? – спросила Алина, поднимая глаза от блокнота.

– Я тёмный маг, – сухо ответил Валериус. – Я умею проклинать, воскрешать мёртвых, призывать демонов и насылать кошмары.

– Отлично, – кивнула Алина. – Значит, вы можете наложить проклятие на того, кто откажется от сделки. Или воскресить его, чтобы он передумал. Это плюс.

Валериус молчал, и Алина впервые заметила на его лице нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Кривую, горькую, но улыбку.

– Вы необычная, – сказал он наконец.

– Я риелтор, – отрезала Алина. – Для нас необычное – это норма. Ладно, после завтрака мне нужна экскурсия по объекту. Я должна увидеть всё своими глазами. Каждую комнату, каждый угол. И я хочу поговорить с Замком.

– С Замком? – переспросил Валериус. – Он не очень… разговорчив. И обидчив.

– Тем более. Нужно наладить контакт. Если объект настроен враждебно, его не продать. Надо сделать так, чтобы он захотел, чтобы его купили.

Барсик, который с интересом слушал этот диалог, хмыкнул:

– А вот это будет весело. Замок обижается на всех подряд. Один раз я сказал, что у него сквозняк в спальне, так он неделю прятал мою миску.

– Разберёмся, – твёрдо сказала Алина и встала из-за стола. – Ведите.

Экскурсия началась с холла.

Валериус шёл впереди, и его шаги не отдавались эхом – звук просто исчезал, проваливался куда-то. Алина шла следом, стараясь не отставать и записывать всё в блокнот.

– Холл, – монотонно перечислял Валериус. – Площадь примерно триста квадратных метров. Высота потолков – двадцать метров. Используется для встречи гостей. Но гости не ходят.

– Почему?

– Потому что люстра падает, – ответил он, указывая на груду металла в углу. – Замок не любит гостей.

– Это мы исправим, – пообещала Алина, делая пометку: «Заменить люстру, успокоить Замок».

Они поднялись по лестнице, которая на этот раз никуда не сворачивала. Валериус открыл первую дверь:

– Бальный зал.

Алина вошла и ахнула. Это было огромное помещение с высоченными окнами, выходящими в никуда – за ними была только серая мгла. Пол был выложен чёрно-белой плиткой в шахматном порядке, и плитка, казалось, дышала, слегка приподнимаясь и опускаясь. По углам стояли канделябры в рост человека, и в них горели свечи, хотя никто их не зажигал.

– Красиво, – признала Алина. – Но плитка неровная. И окна надо мыть. Кто этим занимается?

– Домовой, – вздохнул Валериус. – Но он один. И он призрак. Ему тяжело.

– Надо нанять персонал.

– Некого. Все, кто сюда приходит, либо умирают, либо сбегают.

– А вы? Вы же маг. Не можете призвать слуг?

– Могу, – кивнул Валериус. – Но они либо сбегают, либо умирают. Замок не любит чужих. Домовой – исключение, он был здесь ещё до меня.

Они прошли дальше. Библиотека оказалась настоящим сокровищем – тысячи книг в кожаных переплётах, от пола до потолка. Но книги были странные: они шевелились на полках, и когда Алина приблизилась, одна из них раскрылась сама собой, и с её страниц донёсся шёпот:

– Алина… Серова… Москва… риелтор… умрёт в одиночестве…

Алина отшатнулась.

– Не обращайте внимания, – равнодушно сказал Валериус. – Книги знают всё. Но часто врут. Им скучно, вот они и развлекаются.

– А что это за комната? – спросила Алина, указывая на дверь в конце коридора, обитую железом.

– Туда нельзя, – резко ответил Валериус.

– Почему?

– Потому что там подвал. И кристалл. Это опасно.

– Для кого?

– Для всех. Особенно для тех, кто не владеет магией.

– Ясно, – Алина сделала пометку в блокноте: «Подвал – опасная зона. Требуется доступ?» – А что за комната напротив?

– Детская, – неохотно ответил Валериус.

– Детская? – удивилась Алина. – У вас есть дети?

– Нет, – голос его стал ещё более мрачным. – Были. Давно. Они стали призраками и теперь живут в подвале. Иногда выходят поиграть.

Алина промолчала. В блокноте появилась новая запись: «Пункт для торга: наличие призраков. Для кого-то минус, для кого-то плюс».

Они спустились на первый этаж, прошли через кухню (огромную, с печью, в которой горел синий огонь, и разделочными столами, на которых лежали ножи, явно следящие за посетителями), и вышли во внутренний двор.

Двор был завален камнями, зарос бурьяном, а в центре его возвышался фонтан, из которого текла… кровь. Или что-то очень на неё похожее.

– Это что? – спросила Алина.

– Фонтан слёз, – пояснил Валериус. – Питается магией. Если долго на него смотреть, начинаешь плакать. Бесполезная штука, но Замок его любит.

– Снести, – решительно сказала Алина. – Или замаскировать под что-то более приятное. Например, поставить скамейки, разбить клумбы.

– Здесь ничего не растёт, – возразил Валериус. – Земля мёртвая.

– Тогда искусственные цветы. Я видела у Домового в чулане целый склад пластиковых роз. Сойдёт.

Экскурсия продолжалась ещё часа два. Алина осмотрела больше пятидесяти комнат, три башни (в одной из них действительно текла крыша), подземную часовню (где вместо алтаря стоял саркофаг) и даже темницу с ржавыми цепями. К концу осмотра ноги гудели, голова раскалывалась, а блокнот был исписан мелким почерком.

Они вернулись в холл. Алина устало опустилась на ступеньку лестницы, не обращая внимания на холод камня.

– Ну что? – спросил Валериус, стоя над ней. – Есть шанс?

– Шанс есть всегда, – устало ответила Алина. – Объект сложный, но интересный. Уникальный. Для ценителей. Надо искать не просто покупателя, а фаната. Кто-то, кто мечтает о настоящем готическом замке с историей, с характером, с… ну, с сюрпризами.

– С сюрпризами, которые могут убить?

– Это добавляет остроты, – отмахнулась Алина. – Ладно, я составлю план действий. Первое – документы. Вы, лорд Валериус, садитесь и пишите всё, что знаете об этом месте. Когда построено, кем, какие были владельцы, легенды, слухи. Это создаст легенду объекта. Второе – реклама. Нужно дать объявление в эту вашу гильдию глашатаев. Что у вас есть из ценного для оплаты?

Валериус задумался.

– Есть старый демонический артефакт. Кольцо. Оно позволяет вызывать одного демона раз в сто лет. Но я им не пользуюсь.

– Отлично. Пошлём их с этим кольцом. Третье – надо подготовить Замок к показам. Убраться, причесать, поговорить с ним, чтобы не кусался. Этим займусь я и Домовой. Четвёртое – ищем покупателя.

– И где вы его будете искать? – скептически спросил Валериус.

– А вот это, – Алина встала и отряхнула платье, – моя работа. Риелтор не просто продаёт. Риелтор создаёт спрос.

В этот момент из коридора донёсся шум. Как будто кто-то большой и тяжёлый волочил по камню что-то металлическое. Звук приближался.

Алина насторожилась. Валериус напрягся.

Из темноты появился Домовой, но не один. За ним, подпрыгивая на каждой ступеньке, двигалась… люстра. Та самая, которая вчера рухнула. Она ползла, перебирая своими металлическими лапами, и выглядела при этом до жути целеустремлённой.

– Вот, – прокряхтел Домовой, останавливаясь. – Починил. Просится обратно на потолок.

Люстра замерла перед Алиной и, кажется, посмотрела на неё. Своими многочисленными рожками. Потом она слегка наклонилась, будто кланяясь, и из неё донёсся мелодичный звон.

– Она… просит прощения? – догадалась Алина.

– Извиняется, – подтвердил Домовой. – Говорит, что погорячилась. Ты ей понравилась. Не завизжала, не убежала. Уважает.

Алина растерянно посмотрела на люстру. Потом на Валериуса. Тот выглядел так, будто впервые в жизни видит подобное.

– Ну… – сказала Алина, обращаясь к люстре. – Извинения приняты. Но больше так не делай. Договорились?

Люстра радостно звякнула и, подпрыгивая, направилась к лестнице, явно намереваясь занять своё законное место под потолком.

Валериус проводил её взглядом, полным изумления.

– Вы… – начал он. – Замок никогда ни перед кем не извинялся.

– Первый раз? – усмехнулась Алина. – Не последний. Ладно, я пойду составлять план работ. А вы, лорд Валериус, подумайте над моими вопросами. И, кстати, где тут можно помыться? А то после экскурсии я вся в пыли и паутине.

– Ванна в конце коридора, – машинально ответил Валериус. – Вода сегодня нечётная, но я договорюсь.

– Спасибо, – кивнула Алина и направилась к лестнице.

Барсик, который всё это время сидел на перилах и наблюдал за сценой, спрыгнул и потрусил за ней.

– Ну ты даёшь, – восхищённо сказал он. – Люстра извинилась. Хозяин в шоке. Я, между прочим, триста лет здесь живу, и такое впервые.

– Привыкай, – бросила Алина, поднимаясь по ступеням. – Я риелтор. Я умею договариваться даже с неодушевлёнными предметами.

– А с одушевлёнными?

– С одушевлёнными сложнее, – вздохнула Алина. – У них есть характер.

Она уже дошла до двери в ванную, когда из холла донёсся голос Валериуса, негромкий, но отчётливый:

– Алина.

Она обернулась. Он стоял внизу, у подножия лестницы, и смотрел на неё снизу вверх. В свете зеленых свечей его лицо казалось ещё более бледным, а глаза – чёрными безднами.

– Спасибо, – сказал он просто.

Алина кивнула и вошла в ванную.

Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и перевела дух. Барсик тут же материализовался на краю раковины.

– Ну и денёк, – выдохнула Алина. – Я разговаривала с люстрой, составляла бизнес-план для демонического замка, и мне сказали спасибо. Настоящий тёмный лорд сказал мне спасибо.

– Это только начало, – философски заметил кот, начиная умываться. – Вот когда ты продашь этот сарай, тогда и удивишься.

– А что, – Алина повернула кран, и из пасти дракона полилась вода, на этот раз приятно тёплая. – Ты думаешь, у меня не получится?

– Я думаю, что у тебя получится, – серьёзно ответил Барсик, перестав умываться. – В том-то и проблема.

– Почему проблема?

– Потому что если ты продашь Замок, мы все останемся без дома. Хозяин без смысла существования. Я без тёплого местечка у камина. Домовой без работы. А ты без… ну, ты без шанса вернуться домой. Контракт-то подписан. Ты получишь своё вознаграждение, но портал откроется только после сделки. Ты уйдёшь, а мы останемся. С новым хозяином. Который может оказаться хуже старого.

Алина замерла с ногой, занесённой над ванной.

– Я об этом как-то не подумала, – тихо сказала она.

– А ты подумай, – посоветовал кот и исчез, растворившись в воздухе, оставив после себя лишь запах серы и кошачьей шерсти.

Алина долго смотрела на то место, где он только что сидел. Потом медленно разделась и забралась в ванну. Вода была тёплой, почти горячей, и это было приятно. Но мысль, которую оставил ей Барсик, жгла изнутри сильнее, чем любой кипяток.

Она продаст Замок. Это её работа. Это её шанс вернуться домой. Но что будет с ними? С этим мрачным, одиноким магом, который боится мышей (она была уверена, что это не шутка), с ворчливым призраком, помешанным на чистоте, с наглым демоном в теле кота, с самим Замком, который, оказывается, умеет извиняться?

– Чёрт, – выдохнула она, закрывая лицо мокрыми ладонями. – Чёрт, чёрт, чёрт.

Из стены донёсся тихий, утешающий шёпот:

– Не плачь… мы поможем… останься… не уходи…

– Замолчи, – устало попросила Алина. – Дай подумать.

Шёпот стих. В ванной стало тихо, только вода плескалась. Алина лежала и смотрела в потолок, на котором плясали тени от свечей. И впервые за всё время, проведённое в этом безумном мире, она не думала о том, как сбежать. Она думала о том, как остаться. И от этой мысли ей стало по-настоящему страшно.

Глава 2. Ужин с некромантом

Алина вышла из ванной, чувствуя себя если не человеком, то хотя бы существом, отдаленно напоминающим человека. Горячая вода сделала свое дело – мышцы перестали дрожать, а мозг начал соображать. Правда, мысли были не самыми радужными. Слова Барсика застряли в голове занозой: «Если ты продашь Замок, мы все останемся без дома».

– Черт, – пробормотала она, вытирая волосы полотенцем (обычным, не душащим). – Я сюда попала, чтобы сбежать от проблем, а нашла новые. И, кажется, более липкие.

Она натянула то же самое зеленое платье, которое одолжила у Домового, и критически осмотрела себя в зеркале. Зеркало на этот раз молчало, только слегка помутнело, когда она приблизилась. То ли стеснялось, то ли готовилось показать что-то страшное, но передумало.

– Спасибо и на этом, – кивнула Алина отражению и вышла в коридор.

Там ее уже поджидал Барсик. Кот сидел на полу, вылизывая лапу, и вид у него был такой, будто он никуда и не исчезал.

– А, явилась, – прокомментировал он, не поднимая головы. – Хозяин ждет в столовой. Ужин сегодня особенный.

– Чем именно? – насторожилась Алина.

– Тем, что готовил сам. Домовой отказался, сказал, что у него инвентаризация. Так что Валериус колдовал на кухне. Я бы на твоем месте проверил еду на наличие яда. Не потому что он злой, а потому что он маг. А маги и кулинария – вещи несовместимые.

– Обнадежил, – вздохнула Алина. – Ладно, пойдем, посмотрим, чем меня будут травить сегодня.

Они спустились по лестнице, которая на этот раз вела прямо в столовую, без фокусов. Видимо, Замок решил, что с него хватит испытаний на сегодня. В столовой было темно, только на столе горели свечи – десятки черных свечей в высоких подсвечниках, отбрасывающих длинные, пляшущие тени на стены. Тени эти вели себя странно: они не просто повторяли движения пламени, они жили своей жизнью, перетекали друг в друга, шептались. Алина старалась на них не смотреть.

Во главе длинного дубового стола сидел лорд Валериус. На нем была та же черная рубашка, но волосы были влажными, будто он только что вышел из душа. Странно, вампиры (или кто он там) моются? Или просто магия? Алина отогнала неуместные вопросы.

– Садитесь, – кивнул Валериус на место справа от себя. – Сегодня у нас ужин. Надеюсь, вы голодны.

– После такой экскурсии – да, – призналась Алина, усаживаясь. – Но Барсик сказал, что вы сами готовили. Это настораживает.

– Барсик много говорит, – спокойно ответил Валериус. – Но в этот раз он прав. Я не часто готовлю. Обычно это делает Домовой, но у него сегодня выходной.

– У призраков бывают выходные?

– У этого – раз в сто лет. Сегодня как раз такой день.

Алина хмыкнула и посмотрела на стол. Перед ней стояла тарелка, на которой лежало нечто, отдаленно напоминающее мясо. Оно было черным, с красными прожилками, и слегка подрагивало, будто еще живое. Рядом красовался салат из каких-то синих листьев, и отдельно – прозрачный бокал с жидкостью, в которой плавали пузырьки, но не поднимались вверх, а хаотично метались, как испуганные рыбы.

– Это что? – спросила Алина, указывая на мясо.

– Филе теневого вепря, – ответил Валериус. – Очень редкое блюдо. Сам охотился.

– А оно… не убежит?

– Уже нет. Я его заколдовал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.