Юлия Титова
Helios Shift: Доступно обновление

Землекопы

В разных концах света – от влажных равнин до горных плато – земля вдруг начинает вести себя странно. Там, где вчера еще стоял дом, сегодня зияет воронка. Там, где дети гоняли мяч, – разрастается трещина, похожая на шрам.

Учёные объясняют спокойно и убедительно: карстовые провалы, вымытый грунт, разжижение почвы из-за обильных осадков, заброшенные шахты, забытые туннели, подземные воды, которые меняют русла или просто иссякли. В зависимости от региона – своя причина, свой отчёт, своя диаграмма и логичное объяснение.

Но везде есть одно общее: твердь больше не даёт ощущения незыблемости.

Люди всегда верили в землю как в нерушимую гарантию. Можно сомневаться в правителях, валютах, обещаниях, но земля под ногами, казалась константой. И вот она начинает пульсировать, оседать, уходить, будто тоже сомневается.

Этот общий знаменатель заметил один римский учёный. Он называл себя человеком Возрождения – не из тщеславия, а из упрямства. Ему всегда казалось невозможным выбрать одну науку и предать все остальные. Он изучал геологию и историю, математику и поэзию, климатологию и теорию систем. Все в его системе мира было взаимосвязано, перетекало из одного в другое и имело

причинно-следственную связь.

Его звали Лоренцо Беллини.

Типичное итальянское имя – звучное, как колокол на церковной площади какого-нибудь итальянского городка. Он родился неподалёку от Флоренции, где само слово «Возрождение» до сих пор ощущается не как эпоха, а как способ дышать. В детстве он часами стоял в залах Галереи Уффици и смотрел на картины, на которых мир был цельным: человек, природа и небо вписаны друг в друга.

С возрастом мир стал казаться ему менее цельным, а научные познания показали, что человечество не знает о мире ничего.

Когда появилась информация о провалах – Лоренцо понял, он должен в этом разобраться. Первую странность он заметил, просматривая спутниковые снимки за двадцать лет. Провалы появлялись не хаотично, была в них какая-то скрытая закономерность. Они словно были реакцией что-то – как будто под землёй проходили невидимые линии напряжения. Не только геологического.

– Это просто совпадения, – говорили коллеги ученые.

– Все давно объяснено.

– Это климатические колебания.

Но Лоренцо не верил в «простые решения», хотя зачастую сам считал, что ответы скрыты на поверхности. Но не в этот раз.

Он видел, что трещины чаще возникают там, где совпадают несколько факторов: истощённые водоносные горизонты, интенсивная добыча полезных ископаемых, аномальные осадки, урбанистическое давление. Но было и ещё кое-что, что не укладывалось в отчёты.

Тогда он обратился к старому другу – программисту по имени Марко Рицци. Марко работал с большими данными и моделями сложных систем. Он не верил в поэзию, не любил живопись, но верил в алгоритмы.

Они начали строить модель.

В неё входило всё: осадки, температура, добыча грунтовых вод, плотность населения, экономические индексы, даже частота протестов и миграционных волн. Но чего-то не хватало. В голову приходили даже самые сумасшедшие идеи про эмоциональное напряжение как фактор влияющий на земную константу.

Программа, которую Лоренцо Беллини и его друг Марко Рицци собирали по кускам почти год, упорно выдавала одно и то же:

Ошибка. Недостаточно данных.

Иногда вместо ошибки на экране появлялось слово, которое они не закладывали ни в один модуль.

Scavatori. Землекопы.

– Что за шутки? – раздражённо спрашивал Лоренцо.

– В коде нет такого слова, – сухо отвечал Марко. – Это не библиотека и не переменная. Я проверил.

Они переписывали блоки, чистили датасеты, удаляли «шум» и запускали систему снова. Но в ответ получали уже почти привычное – «неполные данные» или эта нелепость: землекопы.

Иногда модель выдавала абсолютно абсурдные графики – будто что-то поднималось снизу из глубины и вонзалось в кору вертикальными линиями.

– Это просто перегрузка, – говорил Марко. – Слишком много слоёв. – Но Лоренцо чувствовал, что дело не в слоях.

Когда отчаяние подступало слишком близко, он уезжал во Флоренцию. Бродил там по залам Галереи Уффици, от одной картины к другой разговаривал с ними или сам с собой.

В юности он часто думал: почему Возрождение? После чего – возрождение?

Ему говорили: после тёмных веков, после чумы, после столетий страха. После времени, когда смерть была обыденностью.

Он стоял перед полотнами и вдруг понял – художники не просто рисовали людей. Они впервые за долгое время снова рисовали небо, солнце, свет.

В тот день он переходил из зала в зал и внезапно почувствовал, что именно этого нет в модели.

Они учитывали осадки, давление, добычу, даже социальное напряжение, но они не учитывали источник всей энергии системы – небо и солнце.

Он позвонил Марко прямо из галереи.

– Нам не хватает Солнца.

– В каком смысле?

– В прямом.

Они начали собирать данные по солнечной активности: циклы пятен, вспышки, корональные выбросы массы, потоки высокоэнергетических частиц. Гамма-излучение, рентгеновские всплески, протонные события, изменения магнитного поля. Все добавлялось в расчеты. Сначала это казалось блажью, очередной нитью, которая никуда не приведет.

– Сейчас ты скажешь, что Рафаэль всё предвидел, – усмехался Марко.

– Не Рафаэль. Физика, – отвечал Лоренцо.

Они добавили новые переменные.

Программа зависла на несколько часов, потом – заработала и больше не писала «неполные данные».

График изменился. На экране появилось нечто, от чего у Лоренцо пересохло во рту. Пики солнечной активности – особенно мощные корональные выбросы и потоки высокоэнергетических частиц – совпадали с аномалиями в колебаниях магнитного поля Земли. Эти колебания, в свою очередь, коррелировали с микроскопическими изменениями тепловых потоков в мантии. Это не означало, что Солнце «прожигает» Землю напрямую. Но модель показывала: при определённой конфигурации магнитных и гравитационных факторов всплески энергии усиливают нестабильные зоны в глубине.

Как будто ядро отвечает.

Энергетический импульс проходит через мантию, достигает ослабленных участков коры – и там, где система уже перегружена водой, пустотами, шахтами, – происходит срыв.

Провал.

– Это невозможно, – прошептал Марко. – Землекопы…

– Я знаю, – сказал Лоренцо.

Они перепроверили всё: удалили половину параметров, и запустили модель заново. Результат был тем же. Тогда Лоренцо ввёл в систему новую задачу – прогноз.

Программа посчитала вероятностную зону нестабильности на ближайшие 48 часов. На карте появилась геометка – регион, густо застроенный, пересечённый дорогами.

– Это не может так работать, – сказал Марко слишком быстро.

– Конечно, – ответил Лоренцо.

Они старались шутить.

– Ну что, землекопы выйдут на работу?

– Да, из ядра. Как только лопатами магму разгребут.

Никто не засмеялся. На следующий день они смотрели новости. На экране – съёмка с дрона. Воронка размером в несколько футбольных полей. Асфальт провалился, как тонкая сахарная корка. Машины лежали под углом, будто игрушечные.

Журналист привычно говорил о вымытом грунте, об аномальных осадках, о старых коммуникациях.

Лоренцо молчал.

Марко медленно открыл ноутбук. Сравнил координаты: отклонение – менее двух километров. В тишине комнаты было слышно, как загудела система охлаждения ноутбука.

– Запусти ещё один прогноз, – сказал Лоренцо.

Марко не хотел, но запустил с учетом новых данных о солнечной активности и климатических переменных. Новая геометка появилась почти сразу. Чуть севернее предыдущей. С пометкой вероятности и временем: через 72 часа.

Они посмотрели друг на друга.

Если модель верна – это значит, что Земля не просто реагирует на локальные факторы. Она входит в фазу энергетической нестабильности, связанной с солнечными циклами. А впереди – пик активности.

– Это циклично, – прошептал Марко. – Значит, это уже было. Лоренцо вспомнил свои детские вопросы в залах Возрождения.

После чего? После чумы. После похолоданий. После массовых исчезновений городов, о которых почти не говорят.

Он медленно произнёс:

– Если это фаза…, то мы только ее в начале.

На экране модель строила график на годы вперёд. Пики становились выше.

Интервалы – короче.

Землекопы. Лоренцо вдруг понял, что слово может быть не ошибкой. Это не существа, не фантазия, а процесс.

Как будто из глубины планеты что-то прокладывает новые ходы, перестраивает напряжения, двигает границы. Но не против людей, а просто – без учёта их существования.

И самый тихий, самый липкий ужас был не в том, что земля уходит из-под ног.

А в том, что это – не случайность, не следствие плохих или устаревших коммуникаций. Не ошибка инженеров.

Это часть большого, космического механизма, который работает миллионы лет – и в который человечество встроилось слишком недавно, чтобы быть учтённым.

Программа снова мигнула. Появилась следующая геометка, и Лоренцо почувствовал, как холодный пот проступил на спине.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.