Крис Хилл
Эденисты. Рудники скверны

Глава 1. Штерн

Стук в дверь раздался неожиданно, настолько, что Александра при всей своей суровости невольно вздрогнула.

– Не сейчас, – усталым, но при всем при этом властным голосом она рыкнула пытаясь отмахнуться от временного наваждения.

На какое-то время повисла тишина, как-будто бы самой этой тишине стало неловко от всего происходящего. Но не смотря на смущение в пространстве вновь раздался глухой, пробивающий неловкость стук о деревянную поверхность.

– Да кого там занесло, Дениис тебя побери. Войдите!

Дверь медленно распахнулась и легким шагом в кабинет вошла девушка, вне всяких сомнений абсолютно знакомая Александре.

– Что ты ругаешься с утра пораньше?

Она улыбнулась. Легко, тепло, практически невесомо, так, когда ты рад видеть старого друга.

Александра вздохнула:

– Лея, ну что это за вздор, – она потерла виски. – Почему нельзя просто сказать, что это ты, а не загадочно ломиться в мою дверь?

– Кто знает в каком ты настроении.

– Ах, так ты считаешь, что у тебя больше шансов узнать в каком я настроении, несколько раз надоедая мне стуком?

Лея лишь по-доброму ухмыльнулась:

– Не ворчи, у меня для тебя подарок.

Александра наконец подняла на нее взгляд, все еще пытаясь сохранять суровость. Она обвела взглядом контур кожаных доспехов своей гостьи, заметив несколько потертостей на плечах.

– Ты небрежно выглядишь, – фыркнула она с заботой в голосе.

– Ах простите Ваше Превосходительство, – Лея скорчила виноватую гримасу, но улыбка не сходила с ее лица. – Положено по долгу службы.

– Да что ты говоришь?

Атмосфера в комнате становилась легче, но заканчивать дружескую перепалку никто не спешил.

– Да, понимаете, моя правительница отправила меня во всеми забытые деревни, где, чем боги не шутят даже дорог нет.

– Ага…

– Да… А еще куча разбойников и нелегалов.

– Ага…

– И амсы вешаются от скуки.

– Довольно.

Александра подняла руку вверх, приказывая остановиться. Но на этот раз ее взгляд сильно разнился с медленно поднимающимися уголками рта, предательски выдающими ее желание засмеяться.

– Показывай, что там у тебя.

Жестом она подозвала девушку к себе, на что та, знакомым легким шагом подошла к ней. Еще раз поклонившись, на этот раз уже по всем правилам, она протянула ей небольшой бумажный сверток с печатью.

Кусок закрученной бумаги аккуратно упал в руки Александры и черные перчатки аккуратно нащупали восковую печать.

– Это…

– Да, – голос Леи на этот раз был серьезным. – Штерн ваш. Протестующих нет.

На секунду повисла тишина. Александра потирала большим пальцем восковую печать, вырисовывая на ней бессмысленные узоры. Наконец кончиками пальцев другой руки она аккуратно сорвала затвердевший на бумаге воск, и расправила слегка испачканный листок.

Какое-то время ее глаза бегали по документу то и дело останавливаясь на каких-то словах. Спустя где-то минуту она элегантно приложила кончики пальцев к подбородку, уставившись куда-то в пустоту. Лея стояла смирно ладонью опираясь на рукоять меча. Лишь изредка смотря на свою начальницу, ожидая приказа. Сердце ее слегка ускорило темп, ведь новости были безусловно потрясающими, но абсолютная без эмоциональность Александры в такой, казалось бы важный и долгожданный момент, тревожила ее. Она уже было хотела нарушить тишину как вдруг увидела взгляд направленный прямо на нее.

– Мне даже не доложили, что ты в городе.

Лея была обескуражена.

– Это действительно то, о чем ты хочешь сейчас поговорить?!

Александра рассмеялась.

– Да, знаешь, было бы неплохо если бы ты объяснилась чем занимаются твои гвардейцы.

Она улыбалась. Улыбалась легко и без привычной ей осторожности. Взгляд ее смягчился и казался уже не таким как обычно. Не иссушающим все живое. Она была рада, она была очень рада. Но эмоции так долго были ей непозволительны, что сейчас она словно не знала, что с ними делать, с какой стороны к ним подступиться. Груз, который так долго висел на ее сердце, наконец исчез. Но самое сложное было еще впереди. И это сложное, даже в такой радостный момент не давало ей полностью расслабиться. Но все получилось. Это непокорное промышленное и родное ей государство склонило перед ней колени. Государство эдена, металла и технологий. Еще год назад она не смела бы и подумать, что ее тюрьма станет ее крепостью. И все это оказалось легче чем она предполагала, но от того ей почему-то и было беспокойней.

Лея все еще стояла молча уставившись на нее. Чуть склонив голову она проговорила: – Ваше превосходительство да вы никак сошли с ума. Но ничего мы обязательно подберем вам лучшего эдениста-целителя.

Александра улыбнулась и кинула сверток в деревянную коробку на ее столе.

– Ты уходишь от темы, – она окинула девушку мягким взглядом.

Лея тяжело вздохнула:

– Боги….

– Не актуально, – улыбаясь отрезала Александра. – А разве положено так говорить со своим правителем?

– С правителем Штерна, – парировала Лея. – С моими правителем-управителем было можно, но теперь… Теперь…

Осознание приходило медленно. Осознание приходило к ним обеим. Какое-то время они просто смотрели друг на друга не находясь что сказать. Все слова, обозначающие защитные реакции закончились и тишина, разбиваемая лишь дыханием, заполнила комнату.

– Ты можешь в это поверить? – прошептала наконец Александра.

– Конечно могу.

Из голоса Леи окончательно исчезло все что так или иначе напоминало юмор:

– Конечно могу, Боги, Александра ты сделала это!

В ответ она лишь посмотрела в окно, обрамленное причудливыми металлическими узорами. Где-то вдали раздавался счастливый гул города.

– Мы сделали, – она вновь перевела взгляд на Лею.

– Прекрати, ты…

– Мы. Сделали.

Голос ее был серьезен, но противоречив. Лея поймала себя на мысли, что только голос Александры может быть холодным и заботливым одновременно. По-крайней мере других таких примеров ей встретить не посчастливилось.

– При всем уважении…

– При всем уважении прекрати говорить со мной так, словно ты мне чужой человек, – Александра встала со стула. – При всем уважении прекрати делать вид, что ты не перебила половину предателей, чтобы они не дошли до меня. При всем уважении обрати внимание, что ты объездила всю страну собирая печати, чтобы ни у кого с какого-нибудь Центрального Континента возникли вопросы к этой революции. При всем уважении…

– Я поняла, – перебила она, поднимая на нее виноватый взгляд. – Я поняла, прости. Ты же знаешь. Это бывает тяжело. Столько лет…

Она запнулась не найдя в себе силы продолжить.

– Я знаю… – голос Александры стал до неузнаваемости мягким. – Я знаю именно поэтому прошу тебя постараться. Нам нужно идти дальше. А ты до сих пор склоняешь колено.

Лея пошатнулась:

– Я отвечаю за твою безопасность, – ее голос был едва слышен.

– Отвечай, никто не против. В конце концов безопасность моя и этого государства входят в твои прямые обязанности. Но ты должна понять, что ты… Нет, мы. Мы больше не там. И этим, – одним шагом она оказалась у стола доставая из коробки недавно раскрытый сверток. – Этим мы скинули с себя последний камень, что тянул нас на дно.

***

Город счастливо гудел. Прошло всего несколько дней с счастливых вестей о великом объединении Штерна. Казалось, что одна эта весть пробудила всех от долгого сна и многие жители носились по улицам передавая новости из рук в руки, радостные от того, что на их век выпало такое историческое событие. Столица же звенела металлом как никогда раньше, днем и ночью жители не переставали праздновать, само собой не забывая о работе. Патриоты, революционеры, эденисты, приверженцы прогресса все слилось в одно большое празднование. Не смотря на это, на улицах все еще периодически происходили стычки простых людей и благословленных. Но по сравнению с прошедшей гражданской войной это было скорее остаточным явлением. По крайней мере людям хотелось в это верить.

Данте не спеша шел по мощеной камнями улице недалеко от цитадели. То и дело оглядывая знакомые дома, что чудесным образом совмещали в себе строения из дерева и металла. Вагонетки скрежетали над его головой в переулках, напоминая о том в какой стране он живет, что наполняло его сердце безмерным чувством спокойствия и воодушевления. Он свернул на знакомую улицу, прошел по металлическому мосту, что служил переправой через врезанные в землю производственные строения. И наконец спустя каких-то пару минут оказался на центральной улице.

Центральная площадь, которую так прозвали местные, на площадь вовсе и не была похожа. Скорее это напоминало огромную длинную металлическую пластину, освещенную голубоватым светом «благословленной» реки, что представляла собой огромный поток эдена, на самом деле крайне опасный, но отделенный несколькими плотными слоями закаленного стекла. «Река» же эта, если можно так ее назвать текла вдоль всей улицы и от основной зоны отделена металлическим забором. Конечно же сделано это было не зря, ведь всякие особо одаренные люди любили испытывать это стекло на прочность, часто раздражая патрульных. В некоторых местах небольшие мосты вели к полукруглым смотровым площадкам, где в полной мере можно было насладиться видом этого чудного промышленного города. Шаг за шагом, отстукивая случайный ритм Данте то и дело уворачивался набегающих на него «мастеров», пытавшихся всучить ему всякий безусловно полезный хлам. Также его внимание настоятельно пытались заполучить и «Торгаши», которые конечно же по их словам «регулярно расширяли ассортимент товаров с Центрального Континента». Увернувшись от всех далеко не прелестного вида личностей, он наконец вышел на более спокойную часть улицы, где не переставал обращать внимания на вновь образовавшиеся строения, на уже знакомых ему домах.

Ардетайн, тот самый город, что и являлся столицей Штерна славился своей густонаселенностью и креативностью. Со всех городов, деревень и свободных селений люди, простые и благословленные, переезжали сюда в поисках лучшей жизни. Кто-то по своей воле, кто-то по обязательному приглашению. Более того, город кипящий промышленностью, редко, но принимал эденистов из других стран. Если у тех был соответствующий документ на руках, утверждающий, что те не беглые преступники, а честные и добропорядочные личности, желающие расширить свой кругозор, пожив в другой стране, изучая новые грани эдена. Вот собственно из-за перенаселения люди вынуждены расширять пространство так как это только возможно. В основном выстраивая небольшие само собой металлические круглые строения, чуть выше уровня крыши, в которых пусть и со скрипом, но может поместиться новоприбывший на службу стране человек.

Наконец Данте взглядом встретился с местом в которое он держал путь. Поднявшись по небольшой металлической лестнице, он аккуратно дернул тяжелую резную дверь на себя и вошел внутрь.

Не успел он зайти, как из-за стойки его встретил знакомый голос:

– Данте!

Тот лишь засмеялся

– Надя! – воскликнул он подражая ее интонации.

Не спеша он подошел к стойке, сел на потертый высокий стул с потрепанный обивкой и почти что театрально стукнул кулаком по металлу:

– Как обычно.

Надя, девушка среднего роста, с короткими темными волосами – управляющая этого примерного питейного заведения. Между прочим одного из самых известных питейных в Ардетайне. Контингент конечно тут был очень разный. Центральная улица приносила сюда самых разных посетителей в связи с чем стычки между определенными слоями населения в были не редкостью, но частый гвардейский патруль быстро сглаживал все конфликты. Нужно отметить, что со своими задачами она справлялась прекрасно, и очень часто сама стояла за стойкой наслаждаясь царящим вокруг хаосом.

– А поздороваться? – она грозно поправила очки уставившись на Данте.

– Ах, прости, солнышко, – он улыбнулся. – Привет. Как обычно.

Надя показательно нахмурилась:

– Манеры?

– Все при мне.

– Как скажешь.

Улыбаясь она взяла кружку и повернулась к стойке с бочками. Наполнив кружку плотной темной жидкостью она довольно поставила ее напротив гостя. Данте лишь расхохотался.

– Ты сегодня сама доброта! – парень ловко подхватил кружку и сделал пару глотков. – Отменно как всегда.

– Спасибо, – она ухмыльнулась. – Стараемся. Ты со службы?

– Ну конечно со службы, когда было по-другому, – Данте сделал еще глоток. – Вот все шутят, а там без меня реально все развалится. Благословленных не хватает.

Надя жестом передала официантке знак, чтобы та подменила ее, после чего уставилась на Данте.

– Ты хочешь сказать, что в стране не хватает эденистов? – она нахмурилась

– Так как бы не так. Их много, но полезных очень мало.

– Полезных?

– Сильных эденистов, Надя. Сильных, – он потрепал нашивку на своей куртке. – Из-за того что страна восстанавливается после всего… этого. Производство наращивается слишком быстро. Многие ребята были переведены не в их профиль, просто, чтобы хоть как-то помочь.

Надя вздохнула, поправляя очки. Она посмотрела на Данте, после чего вновь коснулась своей оправы кончиками пальцев. Золотой металл засветился нежным голубым светом. Окинув взглядом своего знакомого она вновь нахмурилась:

– Ты истощен. Как ты вообще на ногах стоишь, – она убрала пальцы с оправы, после чего синее свечение исчезло и она вновь облокотилась на металлическую стойку.

– У меня не то что бы есть выбор, – проворчал Данте. – Но лучше так чем война. Я уверен, что они знают, что делают.

Надя окинула взглядом своего друга. Крупный, сильный, обычно с прямой спиной и широкой улыбкой… Сейчас он скорее напоминал ходячую вату. Она аккуратно потрепала его по руке.

– Я надеюсь. Скоро должно стать полегче. А где.. твой…

– А! Конечно. Он отдыхает, – спохватившись Данте аккуратно погладил себя по правому плечу. – Выходи малыш.

Куртка Данте зашевелилась в области груди. Небольшой бугорок внезпано образовавшийся под курткой, лениво пополз вверх до плеча, и наконец из под воротника показался маленький зеленый чешуйчатый нос. Этот нос также лениво изучал обстановку, маленькие ноздри сдувались и раздувались, после чего видимо посчитав обстановку благоприятной, из под воротника показалась пара маленьких черных глаз.

– Привет малыыыш… – внезпано голос Нади стал до неузнаваемости приторным. – Мой хороооший. Как твои дела? Этот дядя тебя обижает?

Зверек с приятным мурлычащим скрипом окончательно вылез из под воротника своего человеческого транспорта и аккуратно расположился на плече Данте. Маленький зверек, походящий на растолстевшую ящерицу с плавниками на спине довольно прикрыл глаза, когда Надя поглдила его по подбородку.

Данте ухмыльнулся:

– Вроде мой муллин… А клянусь Дениисом ты с ним ладишь лучше меня. – После чего он попытался погладить зверька, но тот своей маленкой трепальцевой лапкой аккуратно стукнул Данте по пальцу. – Вот видишь! Вот как это!

Надя рассмеялась в голос.

– Да… характерный малыш ничего не скажешь.

Одна из подопечных подала знак Наде, с просьбой о помощи.

– Скоро вернусь, не скучай, – она улыбнулась Данте и направилась в сторону кладовой.

– А вот это грубо… – недовольно пробурчал он, делая еще один глоток тарновского эля. В баре было шумно, но не шумнее обычного. Большинство столиков были заняты и в большинстве своем эденистами после службы. Истощенные и печальные они часто шли отдыхать куда-нибудь, меняя обстановку, просто потому что иногда в текущих условиях жить практически невыносимо.

Одним из безусловных преиммуществ этого заведения была небольшая сцена, на которой часто выступали достаточно известные музыканты, певцы и певицы Штерна. До революции здесь даже проходили концерты, но когда началось восстание, то многие уехали на центральный континент боясь за свою жизнь.

Многие известные музыканты были эденистами четвертой или пятой ступени усилительного направления. Благодаря своим способностям они могли слегка корректировать свой голос в процессе пения, настраивать его, делая звучание иногда треголосым. И очень часто усиливали само звучание, просто делая его громче. В государственных масштабах эти способности бесполезны, поэтому этих благословленных считали везунчиками. Их не призовешь на службу, нигде они не приживутся, поэтому и предоставлены сами себе.

Данте опрокидывал чашку делая глоток за глотком, не оставляя попыток погладить своего чешуйчатого напарника.

– Твою матьсс… не понимаю чего они все радуютсся. Дебилы. Какая тсо девка у властси, а тутс праздник.

– Да, сраный город, если бы не работа свалил бы уже отсюда на центральный континент. Даже север лучше чем металлическая стружка в зубах

Данте чуть не поперхнулся случайно подслушав данную беседу. Он конечно не любил подглядывать за чужой жизнью. Но данная беседа заинтриговала его слишком сильно. Ему показалось странным, что этот акцент и наречие он раньше нигде не слышал. А значит эти молодые люди были явно издалека.

– Проклятые эденистсссы

Данте больше не мог сдерживаться. Он решил выяснить кто же источник этих прекрасных звуков. Аккуратно, стараясь не обращать на себя вниммание он оглядел своих соседей за стойкой. Два долговязых парня. Явно не местные. Один чуть крупнее другого. Шатены. Лица квадратные.

«По приметам скорее восточное государство… или западное.. Хрен разберешь. Зря я прогуливал уроки становления мира»

Данте продолжал осматривать этих необычных гостей, изучая их форму. Все никак не мог припомнить на какой же службе так одеваются. Вдруг он встретился взглядом с долговязым.

– Э. Тсы че палишь а?

Данте вздохнул: «Давно конечно я не был в перепалке, но ладно попробуем разрешить все мирно».

– А зачем грубить? – Данте аккуратно поднял ладони вверх, в миролюбивом жесте. – Просто пытался понять где я слышал такой акцент… уж очень он нетипичный.

– Пошел ты со своим… ацентом. Поньял. – тот, что покрупнее вмешался в разговор.

Данте начинал вскипать:

– Вы что на общем не умеете разговаривать? Из какой вы деревни, олухи. Общий знают все, во всех пяти государствах. Откуда у вас такие особенности? – он посмотрел на них выпрямляя спину, понимая, что это скоро станет открытой конфронтацией.

– Слышс… Не твое дело понял? А ты че тсакой любопытный.

Вдруг долговязый обратил внимание на куртку Данте, точнее на его нашивку с небольшим кругом и двумя стрелками, направленными к бокам.

– Слышьс брат. Так наш парень эденист. – он толкнул своего друга в плечо.

– Вижу, да. Пьес режима.

Данте росхохотался. Он очень хотел бы разозлиться, но на такие слова было злиться просто невозможно.

Двое незнакомцев оскалились.

– Ты че ржешь падаль? – крупный парень сжал ладони в кулаки.