Посланники тени

Глава 1 – Ночная смена

Ночь опустилась на город, набросив на осенний мегаполис сумеречный покров. Но

ярко горели фонари, разгоняли мрак витрины магазинов, мелькали фары бесконечного потока автомобилей, играя тенями. И пока одна жизнь забивалась по каморкам и предавалась сну, другая спешила показать себя. Начиналось полуночное существование тех, кому лунный свет заменял свет солнца.

Двое разомкнули глаза в тёмной комнате – пришёл их час работы. Ночная смена.

Она была ангелом и недолюбливала мрак, потому первой включила свет. Люция. Молодая, белокурая дева, некогда рожденная в Энрофе человеком и заступившая на службу свету ещё при жизни.

Второй напарник поморщился свету. Он – олицетворение пути тьмы. Потомственный аристократ, носитель силы Шестого легиона. Получил её не по заслугам, но по праву рождения, когда проклятого нарекли Сарконом. Он демон, который никогда не падал с неба, но был рожден под землей, купаясь в проклятых водах Геенны Огненной и лишь недавно показавший себя в Энрофе – мире земном, полным как слабых существ, так и весьма привлекательных.

Вместе Саркон и Люция были самой странной парой за всё время присутствия обоих миров в Энрофе. Их группа называлась АиД, сокращённо от «ангел и демон». Они же – самая необходимая пара равновесия за всю историю Столкновения. И самая странная по мнению обоих лагерей.

Изначальный демон в третьем поколении, так и не заслуживший за годы своего существования крыльев, хвоста и больше трёх рогов, привычно гневался. Саркон был старше Люции на три столетия, но превзойти в регалиях партнёршу не мог. И каждый день в земном мире он пытался это исправить, подкалывая её в мелочах.

Ангел знала об этом и лишь подтрунивала над демоническим неудачником в ответ, всякий раз указывая на его место.

– Ангелы выше демонов и с этим не поспоришь, – заявляла она, начиная новый «день».

– Зато нам больше снизу видно, что у ангелов под юбкой, – острил демон.

Обычные колкости, ставшие привычным распорядком рабочей ночи и совместного сна в одной комнате, давно не задевали ни одного, ни другую. Но стали привычны, как возможность дышать.

Впервые ангел и демон работали вместе больше, чем один день. Больше, чем один бой. При том, что спали в одной комнате, происходило это на разных кроватях. И никогда один не касался другого, уважая личное пространство союзника, который в любой момент мог стать оппонентом. Был бы приказ.

Они восстанавливались вместе, без жажды смерти друг другу. И никто: ни человек, ни демон, ни ангел, ни сами кураторы не могли без их ведома посетить убежище группы АиД. Ибо впервые их союз одобрили во имя высших целей и берегли от проникновения посторонних и для каждого из миров их квартира была недоступна, давая возможность полноценно восстанавливать силы, а не тратить их на защиту.

И всё же отдыхать полностью не получалось в силу разных причин.

– Я не выспалась, – протянула Люция, сладко потягиваясь и расправляя крылья. – Может, отпуск взять? Я слышала, современные люди любят ездить на море. Или отдыхать у воды. Ты знал? Или вы только в огненных реках купаетесь?

– Мы плаваем под пристальным взором Сефирота, – пробасил демон. – Но это не отдых. Это ритуал. Слабые больше не выходят на берег. Температура той реки может убить даже демонов.

– Сурово у вас там в Антимире.

– А у вас как? – прищурился демон. – На Небе нет испытаний для тела и духа?

– Я не знаю, – призналась ангел. – Я живу в основном здесь. Уровень моего посвящения не достаточный, чтобы вознестись.

– Не доросла ещё до путевки наверх, – пробасил демон довольно. – А мной помыкаешь, значит?

– Кто бы говорил, рогоносец, – хмыкнула ангел. – Как только уцелел в своей первой огненной реке с такими маленькими рожками?

Он зарычал, подскочил и тут же белоснежные крылья заполонили узкую комнатку.

Небесной деве едва хватало места, чтобы расправить их полностью. И всё же даже с такими крыльями Люции едва удавалось летать. В основном она парила над землёй. Но сейчас её глаза засветились опасным белым светом Благодати. И демон поднял руку, защищая глаза от него.

Он прожигал мелкую нежить и нечисть насквозь, а демонов слепил. Такова сила небесных посланников!

Ангел улыбнулась, убирая свет.

Как же эта пара крыльев была мала по сравнению с крыльями архангелов! Высшие чины летают свободно в полных доспехах, преисполненные благодати. И спокойно поднимают груз больше своего веса даже в материальном воплощении. А про шестикрылых серафимов с крыльями цвета крови и говорить нечего: безумно сильны те существа. Нет предел их могуществу. Это даже люди знали, описывая подобные встречи в своих Священных текстах.

«Может, они – просто легенды»? – мелькнуло в белокурой голове ангела.

Люция не доверяла легендам. Верила только в то, что видела. И жизнь её в физическом мире на события не скупилась.

Серафимов она никогда не встречала, однако, имела дело только архангелом. Он же был её куратором. Отмеченный Небом и непогрешимый как слеза младенца, вездесущий Алрониил, который знал о каждом её шаге.

– На Небе отоспишься, – пробурчал демон, скребя клыки когтем.

Запаса энергии демону не хватало. Хотелось сырого мяса или крови. Тёплой, почти горячей. Раз собственный эгрегор так скуп на чистые энергии, приходилось работать с тем, что было под рукой. Питаться плотью, например.

– В этом холоде физического мира не до глубокого сна. Я просыпаюсь разбитым, – признался демон.

– Свитер у Сефирота попроси, – съязвила Люция, показала язык и скрылась в ванной.

Зажурчал душ. Ангел – не ангел, а плескаться любила, как никто другой из небесных в командировке.

Демон скривился. Её мечты об отдыхе в воде наверняка были связаны с отголосками прошлой жизни. Но о ней Люция почти ничего не помнила. Была, существовала, обратили. Вот и все воспоминания, какие удалось достать.

– Вот же бестия, – пробурчал Саркон. – Какой из тебя ангел? Совсем у них наверху народ на крепких духом иссяк? Первых попавшихся в армию света набирают. С такими защитниками Небо падёт. И мы легко войдём в Сияющую Цитадель. Тогда я и устрою тебе купание.

– В душ сначала зайди, – донеслось от Люции. – Уверяю тебя, это гораздо легче.

– Хватит читать мои мысли!

– Ты просто слишком громко думаешь.

Демон повел шеей, настраиваясь на работу. В висках кольнуло. Пошёл сеанс связи. Тело научилось принимать сигналы внешнего мира в поисках вибраций, схожих с демоническими. Это лучше, чем действовать самому, шаря в чужом мире, как слепой котёнок после рождения в поисках соска с молоком.

С поддержки Антимира весь Энроф купался в грязных энергиях, как свинья в корыте. Схожие потоки расширяли возможности демона, показывая точки перехода и критически-уязвимые места. Потенциальные точки сбора энергии Сопряжения.

Демоны могли использовать любые низкие вибрации, но обязаны сдать большую часть собранной энергии вниз, на «кормление» господам. Иначе никакой новой командировки уже не будут и сожрут самого исполнителя воли тёмных.

А вот и клиент… Снова самоубийца. Шагнула в окно, наивно полагая, что решила все свои проблемы и миру без неё будет лучше. Малодушная, слабовольная девчонка, не разобравшаяся в жизни. Неокрепшая душа, принявшая вызов глупой игры.

Принято считать, что самоубийцы попадают в ад. Но нет. Саркон точно знал, что их там нет. Конечно, Люция не слышала ни об одной такой и в раю.

Они оставались на земле. Влачили жалкое существование между жизнью и смертью,

чтобы в полной мере ощутить всю боль, которую причинили своим преждевременным уходом живым.

Кара Дарителя за то, что прервали жизненный путь, неумолима. Куда там пыткам жестокого и беспощадного Антимира.

Люция вышла из душа нагая. Молочная кожа блестела, отражая свет, льющийся из-под потолка. Лёгкая улыбка розовых губ едва-едва обозначилась. Сверкали бусинки белых зубов. По человеческим меркам смотрелась просто прекрасно.

Саркон готов был поспорить, что немало людишек, культивирующих плотские утехи, отдали бы души ради одной ночи с ней. Как мужчины, так и многие женщины. Людям только дай возможность прикоснуться к ангелу. Падки на запретное и непорочное до скрипа зубов.

По мнению же самого демона, Люции не хватало хотя бы маленького хвостика. А мокрые сложенные крылья вполне могли быть и перепончатыми, как у его отца. Это же гораздо красивее этого образа пернатого недоразумения, который использовали ангелы.

Но как же заблуждался тот, кто считал, что крылья состоят из пуха. Эта был сам свет, который совсем не собирался воспламеняться от поднесённой зажжённой спички.

– Курица! – на всякий случай сказал демон.

Потому что мог. Потому что так учили. Не поддел ангела – ночь прошла зря.

– Юнец безусый, – хмыкнула ангел, намекая на то, что демоны напрочь лишены волосяного покрова.

Все жители Антимира были с огнеупорной кожей. Встречала Люция и экземпляры с чешуей. А ещё хвостатых, рогатых и даже крылатых… её клинки помнили всех.

Но выжил лишь один. Самый ехидный, но единственный, кому готова подставить спину.

Демон пытался называть Люцию ангельшей. Но ангелы не имеют рода – бесполы. Внешне она осталась той самой ведьмой, которую обратили на свою сторону в конце восемнадцатого века «пернатые». Разве что русые волосы стали белокурыми – не блондинистыми, не седыми, просто абсолютно белыми от чудовищных потоков энергии.

Сероглазый ангел с длинными ногами могла быть умелым воином, если бы не большая грудь с торчащими после холодного душа сосками.

Как по мнению демона, она мешала ей маневрировать.

Всё остальное подло отняли. Потому Саркон немного грустил. Будь небесная дева доступна для него, он не испытывал бы проблем с энергиями. В Антимире деления на полы только приветствовалось.

Здесь же оставалось только эстетическое наслаждение. Смотри, но не трогай. Но какой к черту смотри? Стоило Люции открыть рот, и вся благопристойность ангела сдувалась как туман сильным порывом ветра.

Демон точно знал, что по характеру ангел так и осталась ведьмой, несмотря на «чин» и муки очищения грешной плоти.

– Что, ещё работу подкинули? – прервала мысль демона Лю, как он вкратце называл напарницу, когда горло душило какое-нибудь не желающее признавать субординацию существо.

Она же в ответ звала его Сар, а чаще совсем по-свойски – «Сыр». Хотя бы за дырку на среднем из рогов, которая никак не желала зарастать из-за недостатка энергий.

Саркону не везло с охотой в Энрофе, а значит, не везло и с повышением. У него было целых три рога, что означало большой потенциал, но они никак не росли из-за редкой добычи. Всё бы ничего, терпимо, но в средний рог на прошлой неделе попала освященная стрела обезумевшего паладина. И началось… подколы, издевки, смешки. А убить в ответ нельзя.

Стрела оказалась не смертельной, ибо веры в каждом человеке на донышке. Но обидно за дырку. Потому Саркон не спешил возвращаться в Антимир и представать перед братьями в таком виде. Лучше мёрзнуть в Энрофе в одиночестве, перебиваясь редкими охотами, чем восстанавливаться в пылающей реке под издевки ненавистного брата Икзара.

Откуда взялся безумный паладин? История умалчивает. Довольно молодой парень, чистый от грехов и скверны, просто вдруг решил, что мир наводнили одни бесы и принялся убивать людей направо и налево, «изгоняя» те сущности из тел.

Кто показал ему истинную картину мира? Исполнитель ушёл. Группа АиД нашла лишь последнюю ниточку. Ей оказался морок, играющий с разумом человека. Уничтожив морока и освободив душу паладина Малым развоплощением, душе дали второй шанс. Но вопрос о «прозрении» оставался открытым.

Большое развоплощение или, как его чаще называют, «Переплавка» – это когда сама душа неизлечима и не может попасть ни в ад, ни рай. Но не может и остаться или переродиться. Это само уничтожение бессмертной души. Оно возможно лишь в тех случаях, когда обе «стороны» дают согласие на ликвидацию.

Последнее такое происшествие был ещё до рождения Саркона. Хотя и в двадцатом веке было немало претендентов. Но в последние моменты все кровавые тираны, палачи и душегубы благодаря попечительству Антимира получали лишь Малое развоплощение и длинную путевку по «нижним» этажам.

Демонические кланы расхватывали такие сущности, устраивая к себе «на побывку». Вновь и вновь там чёрные души купались в Огненной реке под пристальным взглядом бессмертного Надсмотрщика.

Они желали лишь возвращения в Энроф. Да кто им позволит?

– Сар, ты меня вообще слышишь? – донёсся голос Люции. – Ты чего, рогатый, совсем слух потерял? Сейчас я тебе уши-то прочищу от серы твоей невыносимой! Иди мойся. Воняешь как стадо свиней! Хоть с открытой форточкой спи.

Демон тряхнул головой, отгоняя лишние мысли прочь.

Коротко обронил:

– Самоубийца у меня. Душ потом. От работы мне давно не отмыться.

– Неужели?

– Пошли, прогуляемся, – поднялся демон.

– А потом забудешь и как всегда спать ляжешь грязным, – осуждающе протянула Люция.

Но демон был непреклонен.

– Ладно, идём, грязнуля, – сдалась ангел, не упустив возможности залезть крылом в нос.

– От пернатой слышу! Что за культ чистоты ты устроила? Горячая вода греет, это понятно, но ещё ты… – демон вздохнул, а затем перечислил с лёгкой заминкой. – …используешь шампунь, пену и вообще лежишь в ванной. Потом воняет мокрой курицей на всю квартиру! А ещё эти отбеливатели, освежители, увлажнители. Своей заботой о земном теле ты просто сводишь меня с ума.

– Но это же так приятно! Понежиться в ванной, – обняв себя же, ответила ангел. – Давай снимем квартирку побольше. С джакузи. Ты будешь в ней греться, а я нежиться. Ну или можешь спать в коридоре.

– Вот ещё, – хмыкнул Саркон и оставил разговор.

Доказывать пустоголовой курице, что правильно, было бесполезно. Ладно кровь смыть, одежду застирать, чтобы сильно не выделяться среди людей. Это демон понимал. Но плескаться ради удовольствия?

Ради удовольствия он эту самую кровь проливает! Нет ничего лучше, чем выпивать жизнь из тела врага, глядя как застывают навсегда глаза или растворяется в небытье невоплощённое тело сущности.

Другое дело.

Они быстро накинули привычную неброскую людскую одежду: джинсы и футболки, а поверх – кожаные плащи. Как раз по осенней погоде. Межсезонье.

Ей плащ подходил, чтобы прятать пушистые крылья. На демоне же свободный покров маскировал костяные наросты на спине, пластины на груди, и роговые шипы на плечах. А для мелких рогов отлично подходил капюшон. Накинул – и не видно.

Сколько Саркон не пытался использовать для тех же целей шляпу, кепку или бандану, она постоянно слетала от резких движений. Или сгорала от первого боевого гнева.

Собрались. На поясах напарников свободно висело оружие. У демона – старые огненные перчатки из кожи саламандры на случай серьёзной схватки. У ангела же на бёдрах примостились клинки, которые можно было скрыть под плащом.

Саркону прятать было нечего. Хвоста отродясь не бывало. Его род не из таких. Те демоны – с чешуей или шерстью. Низшие твари. Он же из подземных «аристократов».

Оба вышли на улицу, запечатав однокомнатную квартирку коконом непрогляда. Не спеша побрели по закоулкам.

Блуждая в самых тёмных местах в поисках выхода одного из источников сил, они сверяли свои ощущения с данными обоих лагерей и вносили корректировки в случае искажений. Часто на полученную информацию влияли природные места силы или люди с мощными энергетиками.

Они буквально портили всю картину восприятия мира.

Но ничего необычного по дороге в это раз не попалось. Они постепенно подходили к двору, где покончила с жизнью десятиклассница Татьяна – ещё одна потерявшаяся душа мира Чистилища.

Сосуществуя вместе с Энрофом, Чистилище было здесь и не здесь одновременно. Закрытое от глаз посторонних, оно скрывалось в тени мира. Надо лишь знать куда смотреть.

«Межмирье» лучше видно там, где меньше всего источников света. Если центр города сиял, как разноцветная ёлка (там нечисть и демоны легализованы, работают по договору) то здесь же, на периферии спальных районов, чаще всего беснуются без повеления, укрываясь в той же тени, точно знал Саркон. Но страдающие души не ищут укрытия. Они сияют как маяки для всех сил, привлекая тех, кто жаждет полакомиться их страданиями.

Ангел вздохнула, не желая влезать в чужую работу. Самоубийцы – это не для ангелов. Вот поддерживать жизнь, спасать, выручать – это всегда пожалуйста. А тут и по району видно, что мрак начинается.

«Где нет контроля, там нечисть и нежить всякую стоит вразумлять, сражать и переправлять на первичное место проживания, используя клинки или Малое развоплощение», – так учил Люцию куратор.

Алрониил вообще много чему учил, кроме того, что отбирать у демонов их работу не стоит. Это уже само пришло.

Как не учил он и взаимоотношениям с серыми ангелами и магами.

Многое ей пришлось постигать самой. Одним сносило крышу и они начинали убивать людей, воспламеняясь фанатичным огнём, который никакой договор не волен потушить. Вторые баловались с реальностью на свой страх и риск с помощью внутренней силы, неосознанно провоцируя катаклизмы и катастрофы.

Люди сильные создавали трагедии часто по наитию. Но спрос с них за это был не меньший.

«Всякий проклянувший своё получит. Незнание не освобождает от ответственности», – тоже слова куратора.

– Я устала. Пойдём, посидим в кафе, погреемся, – подала голос Люция, застёгивая плащ на все застёжки и пуговицы.

Погода стояла слякотная, дул пронизывающий ветер. Температура с заходом солнца неумолимо падала, вытягивая из тела последнее тепло.

– Земля выкачивает из нас изначальные силы, но это ничего не значит. Надо выполнять свою работу, – по инерции ответил Саркон, отмечая, что ноги сами ведут на оживленную, освещённую улицу поближе к тёплым забегаловкам.

Люди любят уют. Но с каких это пор Люция стала на него влиять?

– Вот поражаюсь тебе. Ты же демон! – воскликнула ангел как упрёк, хотя для Саркона это служило лишь похвалой. – Откуда такая ответственность? Я вот ангел и жутко ленивый. Но всё равно ногой бы не двинула, если бы не приказ Алрониила и награда в качестве увеличения мощи крыльев за доблестную службу.

– Всё ещё рассчитываешь получить «Ветер туч»? – обронил демон, который сам давно не рассчитывал на новые рога или повышение крепости тела.

Отогреться бы. И будет.

– За доблестную службу! – взвизгнула ангел. – А под доблестной службой моё начальство подразумевает соседство с тобой на протяжении всего этого времени. А это, согласись, не простая задача.

– Неужели? – прищурился демон.

– Но это я, а это ты! А ты толстый и мощный, – заметила Люция. – Ты должен быть ленивым, Сар. А сам трудоголик, как говорят люди… И не стыдно?

– Я и сам не прочь вернуться домой, чтобы восстановить силы в пламени Геенны, – сквозь зубы прошипел демон, сдерживая ответный выпад. – Но мои заслуги не велики. У нас не понижают. У нас в лучшем случае развоплощают Малым заклинанием. А есть и что похуже. Наткнуться на презрение братьев, например. Изгой среди демонов это… – он вздохнул. – Ты всё равно не поймёшь.

– У тебя хоть есть «свои», – вздохнула ангел. – Я же своей так и не стала. Даже куратор держит меня на расстоянии.

За разговором показался двор самоубийцы. Зрение обычного человека не выловило бы ничего в сером мире. Но мир тонких энергий для всех прочих сущностей вокруг окрасился в печальные тона.

На этом клочке физического мира ещё долго не будет улыбок. Неприкаянная душа, не зная, куда податься, подчиняясь горю и эмоциям, выделяла огромное количество духовной энергии, которая преобразовывала мир вокруг.

Чувствительные к энергетике люди будут ощущать здесь уныние. Дети откажутся играть, старикам станет дурно, а зимой ни один человек поскользнется (обязательно неудачно!), ломая кости.

В лучшем случае получит вывих или растяжение.

– Что же ты, Татьяна, наделала? – пробормотал Саркон.

– Самоубийцы, – вздохнула Люция.

Их наказывают даже за чужие жизни. Испорченные жизни близких людей. Карают за причиненное им горе.

Молодая девушка с длинными, светлыми волосами стоит посреди двора в окружении людей, визга полиции и «Скорой помощи». И ничего не понимает. Считает случившееся дурным сном.

Саркон вздохнул, быстро оценив рабочую обстановку. Душа онемела, не спеша расставаться со своими тонкими телами. Теперь сбросит их не скоро. Не уйдёт по истечении сорока дней, как положено всем смертным после исхода.

Привязала себя к физическому миру тяжёлым якорем боли преждевременной смерти.

Татьяна нависала над разбитым телом. Своим телом. После падения с седьмого этажа оно не выглядело так же хорошо, как при жизни. Кровавая лужа под ним быстро остывала. Мозг девочки почти умер, но сердце и отбитые внутренние органы ещё работали. Состояние клинической смерти.

Оно прервётся смертью в больнице под аппаратами искусственного дыхания ближе к утру.

Саркон облизнул клыки, ощущая тень агонии и боли, которую душа будет переживать ещё очень долгое время.

Вновь и вновь!

Глава 2 – Пытай мою больную душу

Люция ушла, шепнув демону на ухо о новом приказе. Ей достался персональный вызов. Место неподалеку. Прогуляется.

У ангелов хватает работы: спасать, защищать, наставлять, поучать, вразумлять. Порой человеку лень заботиться о себе самому и он призывает пастырей, перепоручая им эту работу. Таков закон сохранения потенциала.

Саркон проигнорировал ангела, стоя за спиной девочки. Он уже полностью был поглощен работой. Читал мысли Татьяны, листая её как открытую книгу.

Этот клубок противоречий невольно заставлял умиляться. Что за мысли? Просто чудо для демона! Самоубийца считала, что причины, по которым ушла из жизни, веские. Наиглавнейшие!

Смерть казалась ей единственным выходом. Как иначе?

Как можно жить, когда нет парня? С подругами поссорилась, отец не любит, мать нагрубила, давно перестав её понимать, а сестра никогда не понимала. В школе ещё вышел конфликт с классным руководителем, а одноклассники смеются над внешним видом. Серая мышь, последняя девственница в классе. Завтра будет только хуже.

Стоит ли ждать завтра или покончить со всем сегодня?

«Сегодня»! – посчитала девушка в свои неполные шестнадцать лет и игра послужила триггером.

Игра? Сообщение в социальных сетях. Комментарий под фотографией – «такой уродине лучше умереть. Сыграй в игру. Или слабо»?

Это была игра, в которой нет победителя. Что ещё может заинтересовать подростков, как не мгновенное решение проблем?

Переходный возраст и депрессивный образ мыслей помешал искать другие пути, склонил к одному решению – в этой жизни ей не место. Проще шагнуть в распахнутое окно, чем со всем разобраться. А провокаторы из социальной сетей, (мелкие бесы по совместительству), лишь подлили масла в огонь.

Татьяна совершила шаг, который изменил всё. Умереть, она считала, просто – раз и нет. Всё будет позади, все горести, печали. Все что угодно, лишь бы уйти от проблем, уйти от этой жестокой жизни.

Но после свершенного вернуть возможности для решения невозможно. И одним лёгким движением смахнув себя с подоконника, она лишила душу любых шансов на счастье.

Себя и близких, чью любовь не сумела вовремя понять и оценить.

Последнее, что Татьяна слышала, был крик. Пронзительный крик. Чей? Она не знала. Может, это кричала ее душа?

Еще самоубийца запомнила мимолетное ощущение полёта. Затем резкая боль во всем теле пронзила насквозь. Мелькнул свет и снова серый мир, как будто и не было ничего. Никакого туннеля разглядеть не удалось.

«Может, люди просто вбили себе в головы, что он должен быть»? – раздумывала она.

А потом увидела серый двор и тело. Своё тело.

Шок!

И только глядя на него со стороны, смогла заметить, что была не такой уж и страшной, как думала. Или это смерть так расслабила тело, что ушла внутренняя напряженность?

«С падением исчезли все рамки и барьеры»?

Осталась лишь она сама. Наедине с собой.

Саркон схватил девушку за плечо, безжалостно отрывая от последнего взгляда на тело. Перед тем как его унесут санитары, рявкнул:

– Дура! У тебя могли быть дети. Знаешь, сколько тебе теперь мучиться за три отнятые жизни? Отнятые по твоей воле!

Девушка вздрогнула, поворачиваясь и разглядывая мощную фигуру демона, который в данный момент был незрим для столпившихся людей. Невидим, как и она. Но только не для неё. И от его вида было не по себе.

– Ты убийца! Серийная! – продолжил нагнетать демон.

Саркон был грозен. Жёлто-карие глаза смотрели безотрывно, с вызовом. Острые зубы, сплошь клыки, скалились в хищной ухмылке. Она предпочла бы волчий оскал, чем это.

– Ты… вы… за мной? В ад… да? – заикаясь, выговорила Татьяна, не задавая себе вопросов, чем же она говорит, если тело – вот оно, рядом. – Я же выполнила условия игры.

– Какой к чертям игры?! – рявкнул демон.

Девушка не ответила.

– Видно, ты лишилась ума? – продолжил Саркон. – Тебя взяли на слабо. Развели. Забыла слова матери в детстве?

– Какие?

– «Все прыгнут с девятого этажа, и ты прыгнешь»?

– А… да.

– Глупые люди, не можете даже этого запомнить.

Татьяна повертела головой. К чему нравоучения?

– Я займусь организаторами ваших игр со смертью позже, – пообещал демон. – А сейчас разберёмся с тобой.

Сознание девушки ещё не оправилось от шока и полностью ассоциировало себя с телом. Живым телом.

О возможностях души девушка не задумывалась.

– Меня спасут! Вон скорая помощь!

– Кому ты там нужна? Ты – жалкое, ничтожное существо! – даже не думал отступать Саркон. – Полчаса назад всё было в твоих руках. Ты могла взяться за учебу, заняться спортом и найти новых подруг, помириться с родителями, в конце концов. Но ты решила, что проще загнать себя в тупик, из которого нет выхода. Гордость не позволила попросить помощи?

– Не надо нотаций, – привычно огрызнулась Татьяна, забывая, с кем разговаривает.

– Их не будет, – демоническая улыбка вогнала девушку в дрожь. – Ты сама всё увидишь. Будет весело, обещаю.

Татьяна сложила руки на груди.

– Забирай мою душу и убирайся!

– Ты видно забыла, что твоя душа это и есть ты.

– Что?

– Ты после смерти тела! – охотно объяснил демон. – Твоё сознание, мысли, чувства, весь чертов клубок противоречий, страхов и сомнений. Мне нечего забирать… так что я просто заберу тебя!

– Но как же реинкарнация? Второй шанс? Искупление?

– Давай подумаем над этим вместе, пока я устрою тебе персональный ад на земле!

Скорая помощь уехала, забрав тело. Следом за ними покинула двор полиция. Народ начал расходиться – шоу закончилось. Дело возбуждать не стали – стопроцентное самоубийство, а значит, и делать здесь больше нечего. Так, формальности для протокола. В лучшем случае заглянут в переписку в социальных сетях… но за недостатком улик дело вновь уйдёт в долгий ящик.

Провокаторам весело. Исполнителей больше нет.

Демон расхохотался:

– Ты всё ещё ничего не поняла? Я пришёл заставить ТЕБЯ страдать. Сейчас покажу в чём заключается моя работа. Мне уже не терпится…

Знакомый двор сменился ровной поляной с мёртвой серой травой. Ночь сменилась днём, но днём сумрачным. В воздухе носился аромат горьких трав. Слишком горьких для поздней осени.

«И как она вообще ощущает эти запахи? У души же нет носа? Или это все причуды демона? Зачем ей ощущать эту горечь?» – не оставляли вопросы.

Татьяна с демоном стояли посреди поляны. Никого вокруг. Девушка, ничего не понимая, уже хотела было повернуться к рогатому, чтобы спросить, зачем он перенёс её сюда, но в следующий момент рядом появился маленький мальчик.

Это был кудрявый голубоглазый карапуз лет двух-трёх. В джинсовом комбинезоне. Он протянул пухленькую ручку к Татьяне, и она, улыбаясь, протянула свою в ответ… Но руки не встретились.

Духи не могут касаться друг друга.

– Это твой сын, – громыхнул Саркон. – Первенец. Родился бы на четвёртом курсе института.

– Какого института?

– Педагогического. Ты могла стать учительницей, поступила бы с первого раза. Пробилась своими силами, а затем повстречала его. Парня с голубыми как небо глазами. И это – плод вашей любви.

По щекам Татьяны потекли безмолвные слезы. Она хотела обнять карапуза, прижать к себе и ощутить тепло, но руки проходили сквозь него. Всё, что оставалось делать, это смотреть в осуждающие голубые глаза. Такие родные, знакомые.

Её глаза! У него были её глаза!

«Несостоявшаяся мама».

Рядом появилась маленькая девчушка с заплетенными косичками, радостной улыбкой, ямочкой на щеке. Она расставила руки и требовательно потянулась к Татьяне. Но дважды несостоявшаяся мама лишь обреченно рухнула на колени, содрогаясь в рыданиях.

– Дочь. В любви и согласии, – смаковал каждое слово Саркон. – Ты же придумала им имена? Ещё несколько лет назад, не так ли? Ну, скажи, Таня! Назови их по имени! – демон резко сорвался на оглушающий рев. – Обними покрепче!!! Ну, чего же ты валяешься у них в ногах и ревёшь, бесполезная ты скотина?! Смотри им в глаза и ощущай то, чего у тебя больше НИКОГДА не будет!!! Н-И-К-О-Г-Д-А!!!

Татьяна захлебнулась в рыданиях.

Демон ухмыльнулся и совсем спокойно добавил:

– Их духи будут навещать тебя каждый день. Чтобы не скучала. День ото дня. Каждый день… Ммм, как мне нравится это слово – бесконечность. А ты не сможешь их обнять никогда. Никогда – это ведь так долго. Не правда ли?

Дети исчезли. Поляна с пожухлой травой и увядшими цветами тоже. Они снова находились посреди опустевшего двора. Саркон возвышался во весь рост, а Татьяна стояла на коленях и тыкалась лбом в асфальт, как молящийся юродивый.

Уже не ночь была, а лишь ранний вечер.

– Ты не любила старшую сестру? Ты считала, что она тебя ненавидит? Тогда смотри, что она пережила! – и он схватил её плечо, больно сжал (дух ли, душа ли, но когти демона отчетливо ощущались на коже, впиваясь остриями, вспарывая кожу), рывком поднимая на ноги. Сильные пальцы подняли подбородок и направили взгляд на верхние окна.

Там девушка с косой стояла на подоконнике и смотрела вниз. Ещё миг и она – живая Татьяна – сделает шаг и…

Демон развернул Татьяну в противоположную сторону. С магазина в сопровождении подружки шла старшая сестра Марина. Едва увидев на подоконнике сестру, Марина бросила полные продуктов сумки и кинулась к подъезду.

«Остановить! Только бы успеть остановить»! – слышали её мысли и демон и сестра.

– Нет! Нет, Таня! НЕ НА-А-АДО!!!

Крик оглушил Татьяну. Она отчетливо увидела ужас на лице старшей сестры. Её крик застыл в ушах.

– Хочешь узнать, что она ощущала? – демон рывком толкнул Татьяну.

Она неожиданно оказалась в теле сестры.

Ужас овладел Татьяной. Она смотрела глазами сестры на окно седьмого этажа. Она видела, как девушка сделала шаг, расправила руки и тяжело полетела вниз.

Падала некрасиво и слишком быстро. Совсем не так, как в красивых, лживых фильмах.

«Где же этот момент замедленной съёмки? Где расставленные как крылья руки»? – не понимала Таня.

– Да-да, знаю, что ты хочешь насладиться этим моментом. Просто знаю, – донеслось от демона, и он замедлил падение тела и время.

Теперь это была их реальность.

Татьяны и демона.

Жертвы и мучителя.

– Сколько раз повторим? Сотню? Тысячу? Как насчет миллиона? – расхохотался Саркон.

– Не надо! – надрывно закричала Татьяна.

Крик сестры лишь усилился. Демон взялся за работу как следует.

Глава 3 – Назад дороги нет

Падение длилось вечность. За это время сердце Марины, а с ней и Татьяны, сотни раз холодело, больно било в грудь и волны ужаса гуляли по телу живого человека и самого духа в нём.

Момент шока растянулся до бесконечности. Муки лучше для самоубийцы придумать было нельзя. Татьяну цепляло за самое близкое, родное, живое… всё ещё живое для неё.

После падения на крик из дома выбегут родители.

Плач, рыдания…

Отец попытается взять разбитую голову на колени. Волосы на висках родителя поседеют на глазах. Мать упадет рядом в лужу крови. Так продлится до момента, пока скорая помощь не заберет тело.

Это будет повторяться до той поры, пока демону не надоест…

Татьяна видела это уже сотни, тысячи раз, а настырный демон раз за разом прокручивал каждую деталь, смакуя эмоции.

Мучитель комментировал, наставлял. Он был полновластным режиссёром этого фильма и пытался донести до единственного зрителя каждый момент, каждый кадр.

Это был не последний туз в рукаве демона. Пока кидал лишь мелкие карты, без картинок. Джокер впереди.

Когда тело самоубийцы рухнуло в очередной раз на асфальт, и череп с сухим стуком раскололся, Саркон вытащил Татьяну из тела сестры и двор сменился помещением реанимационного отделения.

Об этом оповещала тусклая табличка над входом. Суетящиеся врачи и медперсонал не оставляли в этом никакого сомнения.

Ярко освященный коридор. Белые двери. Стены окрашены в тёмно-зелёный. На стульях у палаты сидят мать с отцом.

Опершись о колени, он зажал голову руками. Крупные слёзы катятся по щекам. Она не плачет – застыла.

Татьяна не могла припомнить случая, чтобы отец рыдал. Ни одного. Но сейчас он выл как раненый зверь.

«Неужели ничто не в силах его остановить? Видимо, только время».

– Или алкоголь? Много алкоголя! – напомнил о себе Саркон за плечами. – Что, любил тебя папашка, выходит? Ещё как любил, слепое ты ничтожество! – бросил в спину демон. – Не эти ли слёзы говорят, что обожал? А теперь он начнёт пить. Пить и пенять твоей сестре за то, что она не успела… Молодец, умница, Татьяна. Ты одним своим шагом развалила семью. Самостоятельная же. Единолично приняла эгоистическое решение. Хвалю! Ни один демон не сделал бы больше.

В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате. Отец Татьяны, смахнув слёзы рукавом, поднялся навстречу ему и что-то тихо спросил. В ответ хирург лишь плотно сжал губы и медленно покачал головой.

Отец опустился обратно на стул. Лицо побелело.

Возобновившиеся рыдания матери прокатились по отделению.

Прорвало.

– О, какая ирония! – хмыкнул демон. – Ты только что окончательно умерла. Хочешь посмотреть на то, как медсестра прикроет глаза? Я же знаю, что хочешь. Не скромничай. Пойдём, красавица. Посмотрим на твоё окончательно мёртвое тело. Конфетка перед вскрытием.

Он взял за руку и завёл в палату.

Кровать. Окровавленные повязки. Аппаратура. Недавно пикавшая, теперь смолкшая, погружённая в молчание.

Больше не борется за её жизнь. Ушла жизнь.

Санитары ввозят носилки. Белое тело небрежно и бесцеремонно бросают с кровати на каталку. Ему теперь всё равно, а сотрудникам и подавно.

– Теперь морг, патологоанатом и могильщики – последние «друзья» тела. Наведут лоск – посмертный грим. О, нет. Ты не хочешь смотреть на палату? – откровенно веселился Саркон. – Ты хочешь посмотреть на своё вскрытие? Подглядеть, как поддатый санитар тебя обмывает?

– Нет!

– Знаю, ты хочешь вкусить всю прелесть ритуальных услуг! – даже не слушал её демон. – Будешь в лучшей одежде. Красавица такая, напомаженная и накрашенная. Тебе даже улыбку сделают, словно умерла в объятьях мужа. А черепушку поставят на место. Насколько возможно. Чем-нибудь заклеят. Гости на похоронах не увидят рваных швов на твоём теле… Красота, да?

Тане хотелось стошнить, вывернуться наизнанку. Но духи, увы, не способны извергать из себя хоть что-то.

Таня хотела упасть в обморок, но духи не могут.

Таня хотела вонзить себе нож в сердце, но ДУХИ НЕ МОГУТ!

Только явь!

Только самое жуткое из возможных ощущений реальности вокруг!

Вместе с красноречивым экзекутором они появились на новом кладбище. Пустырь с подтопленными дождями могилами и покосившимися крестами. Просто ещё одно место, выделенное муниципалитетом для города мёртвых.

– О, отличное местечко. Его как раз ещё не благоустроили, – любезно подсказал мучитель. – В соседях у тебя безымянные бомжи и алкашня. Мать будет вновь и вновь рыдать, терзая душу отцу. Спрашивать, почему он не выбил для любимой дочери места получше?

– Почему?

– А он не мог, Танечка. Не смог! Хорошие места дорого стоят, а твои похороны и так основательно опустошили заначку семьи. Ах да, это были твои деньги на институт. Или на большой подарок, если поступишь на бюджет как отличница. Ты же была отличницей, Танечка? Да, умница ты моя?

Татьяну рвало на части. Демон издевался и подначивал, не прекращая пытку. Он не давал передохнуть и мгновения. Карусель пыток с единственным рубильником в его руке вращалась и не думала останавливаться.

Незримые наблюдатели пристроились в конце скорбной процессии. Пошли сквозь толпу лиц, провожающих самоубийцу. Никто не замечает её присутствия. А если и чувствует что-то, списывает на стресс.

Те, кого Татьяна касалась, передавали ей свои ощущения, мысли, чувства:

«Такая молодая, вся жизнь ещё впереди».

«Дура, так и родители скоро рядом лягут».

«Жить бы ещё да жить»!

«Ещё же совсем ребёнок».

«А такой милой девочкой была».

«Такое будущее могло быть»!

Много эмоций, много страданий, много мнений. Всех объединяет печаль. Каждый ощущает себя чуть ближе к могиле. Каждый пропитывается страхом смерти и проникается теми мыслями, что когда-то и его понесут в гробу, чтобы закапать в землю.

– Лично ЕГО в эту самую сырую землю. Чтобы стал прахом, тленом, – обронил Саркон.

Демон посмеивался, подталкивал к краю могилы. Туда положили гроб. Двое копателей с безразличием ожидали, пока скорбящий народ отдаст дань уважения, покидав по горсти земли.

Поскорее бы закопать самоубийцу и вернуться домой. Там принять горячую ванну, отужинать и посидеть в кругу семьи за телевизором, оставив весь этот ужас здесь, а горе – лишь её семье.

– Человек ко всему привыкает, – добавил демон. – Работающие в индустрии смерти тоже люди. У них тоже есть семьи и другая жизнь.

У Тани не осталось эмоций. Демон выжег изнутри, выдоил до последней капли, осушил. Девушка просто вглядывалась в лица и впитывала все эмоции присутствующих на своих похоронах, как губка.

Им так будет проще. Ни о чём не думать, а ей уже всё равно.

«Хоть от кого-то откусить кусочек боли, убрать негатив, которым я всех пропитала. Сделать хоть что-то для живых. Может, когда-нибудь… хоть когда-нибудь простят меня».

Внезапно девушка-самоубийца заметила среди людей хмурого парня. Он не рыдал, стоял чуть вдали от всех, но на белом лице читалось столько боли и горечи, что казалось – парень лил слёзы внутри себя.

– Лёша? – удивилась Татьяна. – А что он здесь делает? Я бы никогда не подумала, что он может прийти ко мне на… похороны.

– А-а, этот? – протянул демон, почесывая подбородок. – Это твой несостоявшийся муж. Пришёл попрощаться с тобой, потому что жизнь его скоро пойдёт под откос.

– Алёша?! МУЖ?! Но почему? Почему он здесь??? Это… это невозможно! – впала в истерику девушка.

– Потому что ты была ему дорога, дура. Стал бы он так просто твоим мужем? А?

Вопрос риторический.

– Глупая ты, – добавил демон. – Разве завели бы вы двоих детей, если бы не любили друг друга? Брак по расчёту не для семей со средним достатком. Вы же не из «золотого миллиарда», так ведь, моё маленькое ничтожество? Значит, что всё могло быть только по любви.

– Что?! – опешила Таня, срываясь на истерику. – Нет! Ты ошибаешься! Он не мог быть моим мужем. Он… слишком… красив, – непонятные слёзы задушили её, оборвав слова.

Она и слезами-то их называла лишь по инерции. Эта гамма ощущений за пределами тела была гораздо большего спектра. Рвало на части саму её душу.

– Ха-ха! – веселился демон. – Красив и умен! А ты тупа и мертва. Вот незадача! Вам уже не быть вместе.

– Он ко мне ни разу не подошел даже! – выпалила Таня, находя в себе силы для хриплого голоса. – Я же даже не нравлюсь ему!

– Единственный человек, которому ты не нравишься, это ты сама, – спокойно ответил Саркон. – Человек не всегда способен понять другого человека. Более того, почти никогда не понимает. А когда думает, что понимает, то чаще всего ошибается. А здесь ошиблась ты. Не много ли ошибок для одной глупой девочки?

Самоубийца ощутила новую порцию боли. Она пришла из ниоткуда и была подобна второй смерти.

– Ты боялась с ним заговорить, – продолжил довольно демон. – А почему ты думаешь, что он не боялся? Ты делала вид, что не замечаешь его. А как он мог узнать, что нравится тебе? Его пугало то, что ты посмеешься над его чувствами, только и всего. Вы, люди, странные существа. Внешне часто не проявляете никаких ощущений, но внутри у вас творится то, чего и сами не признаете, скрываете даже от себя. У меня просто слов не хватает, чтобы описать, насколько вы бываете неправы.

– Это не честно! Я не знала!!! – прокричала что есть сил Таня и вновь сокрушенно опустилась на холодную землю.

– Честно. Всё было в твоих руках, – напомнил Саркон. – Твой выбор. Или ты думала, что «чёрная полоса» никогда не заканчивается? А была ли она такой уж бесконечной? Или ты просто шла вдоль неё? Подумай. Времени у тебя будет много. Оно все теперь лишь для раздумий. А ещё ощущений. Ешь полной ложкой!

Ветер хлестал по лицу вполне ощутимо. Татьяна смотрела лишь на Алексея, который тихо стоял в окружении людей, не привлекая внимания.

Парень стоял одинокий, поверженный. Как птица, у которой отняли крылья.

– Лёша… – тихо прошептала она. – Ну почему всё так? Вот дура!

– О, первая разумная мысль за день, – добавил демон. – Устроим перерыв… Ха-ха. Шучу. Давай лучше покажу тебе, что случилось с Лёшиком вскоре после твоей смерти? Уверен, ты не устала. Ты же так любишь смотреть это кино. Ты наслаждаешься им.

– Нет!

– Но это всё, что тебе осталось.

Омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Только начало осени, а листья уже чёрные и безжизненные. И мир вокруг серый и жестокий. Хмурый и подавленный. Уничтоженный и обездушенный. И можно искать сколько угодно много сравнений. Главное, что в нём совсем нет жизни, как и в самой Татьяне.

«Моя жизнь осталась на асфальте во дворе», – думала девушка.

– Что могло случиться с Лёшей? – всхлипнула Таня. – Он хорошо учится и вообще красавчик. У него будет лучшая жизнь, чем… чем могла быть со мной.

Слова её звучали слабо и неуверенно.

– Ну, как тебе сказать? Смерть близких иногда меняет людей, – и демон хлопнул в ладоши. – Посмотрим, что же ты подарила своему Лёшке? Такой небольшой подарочек. Нежданный сюрприз, ломающий психику.

Отныне – вечерний парк с ненастной погодой и редкими прохожими. Скамейка, забитая пьянствующей молодежью. Пиво гуляет по рукам, бутылки пустеют на глазах. То и дело над головами поднимается в воздух облачко дыма. Огоньки сигарет мелькают чаще, чем слова.

– В этой компании не курят электронных сигарет, – обронил демон и отступил, позволяя самой рассмотреть.

Алексей сидел в компании изрядно подвыпивших приятелей и допивал бутылку водки. Самой дешёвой, пахнущей примесью нищеты. Морщился, но допивал, хлебая прямо с горла. Взгляд был отсутствующим. Парень смотрел прямо перед собой, не замечая мира вокруг.

– Во ботан дает. Выжрал за раз, – донеслось от собутыльника. – Алкаш! Я же говорил, что все отличники так бухают, когда срываются.

– Он же, сука, последнюю выхлебал, – ещё один собутыльник щёлкнул Леху по лбу, и компания закатилась пьяным смехом.

– Отвали, – обрубил Леха, не меняя хмурого выражения лица.

Даже не посмотрел на обидчика.

– Да харе из себя страдальца строить! Сорок дней прошло, начинай новую жизнь! Мы тебе такую деваху найдём, закачаешься. С во-о-от такими сиськами, – ещё один кореш показал грудь, не существующую в природе.

Компания вновь заржала.

– Заткнись, – прохрипел Алексей, просверлив хохочущего холодным взглядом. – Это вы, ушлепки, её довели! Каждый раз ржали, издевались над тем, как выглядит, что говорит. Бараны тупые. Затюкали девчонку, вот и прыгнула в окно… Сволочи!

– Чего? – буркнул один.

Поток ругательств превысил допустимую «норму», и пора было напомнить, что почём.

Но Алексей не унимался. Напротив, ткнул в одного из притихших опустевшей бутылкой.

– А ты, Рыжий, её больше всего доставал! Сраный садист!

– Ты за базаром-то следи!

– А кто её мышью постоянно называл?! А, тварь?!

Глаза Алексея сверкнули. Он перевернул бутылку и ударил о край скамейки. По асфальту разлетелось стекло. В руке осталась «розочка» с острыми краями.

Резко вскочив со скамейки. И не особо понимая, что делает, Алексей ткнул розочкой в глазницу рыжего здоровяка.

– Что, сука, получил? Кто теперь мышь? А?! – прокричал обезумевший от внутренней боли одноклассник Татьяны, вынимая розочку и снова втыкая в лицо мучителя любимой.

Хватило бы и одного удара.

Вся компания, застыв, смотрела, как лицо дружбана покрывается кровью и превращается в мясо. Никто не мог отвести взгляда. Всех словно парализовало ужасом.

Татьяна стояла, опешив. Рот открывался, чтобы что-то сказать, но не могла издать и звука…

– Умышленное убийство с крайней жестокостью, – ввёл в курс дела демон. – Шестеро свидетелей. Пятнадцать лет колонии строго режима. Проживёт там восемь месяцев, а потом сорвётся, наделает ошибок и получит заточку в бок… Довольна? – любезно поинтересовался демон и коснулся плеча. – Конечно, довольна!

Родная квартира. Поздний вечер.

Мать сидит на диване в темноте и плачет, плачет.

– Она постарела и не понимает, зачем дальше жить, – продолжил Саркон. – Только если ради старшей дочери. Но едва та выйдет замуж и переедет, как твоя мать сломается. Потеряется последняя связующая нить.

– Последняя? А где отец? – одними губами прошептала Татьяна.

– Нет больше папашки. Сердце-то не резиновое. Боль да водка равно инфаркт.

Таня безмолвно открыла рот.

– Знаешь, что? – демону начинало это надоедать. Наелся. – Ты оставайся здесь, смотри на мать, наслаждайся сделанным. У меня ещё таких, как ты вагон и маленькая тележка. И всем надо показать их любимый фильм. Так что пойду я, Танечка. А тебе на прощание скажу, что из-за стресса, пережитого твоей сестрой, она никогда не будет иметь детей. Это последнее наследие, которое ты привнесла в свой дом глупой смертью.

– Не делай этого!

– Тебе следовало сказать это раньше, – хмыкнул демон. – А теперь прощай, Татьяна. Прощай, как ты сказала своей жизни.

– Нет! Стой… Подожди. НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!!!

Демон больше не слушал, оставив её в замкнутом мире боли один на один с собой.

Мгновение для Антимира и Саркон, полный сил и энергии, вышел из двора. Шагнул как из портала.

Теперь там два мира. Обычный и страдальческий – вотчина самоубийцы. Душа девушки сможет выйти из него только тогда, когда сама сумеет простить себя.

Но ей сейчас не до этого. Душа честнее разума человека. Не ищет себе оправданий, предпочитая полное очищение от скверны сделанного «головой».

Демон порой думал, что человек сам создает себе и рай и ад. Раз Даритель наделил его душою, то прощение может случиться сегодня, а может не случиться никогда. Возможно, она могла бы простить себя раньше, но с теми картинками, с теми иллюзорными мирами, что показал ей, самоубийца выйдет из воображаемого мира совсем нескоро.

В этом суть работы демонов. Менять картинку. Все страдания души Татьяны напитают ещё ни одного беса, прежде чем она иссякнет окончательно.

Человек – самая мощная энергетическая установка. Но даже она имеет пределы.

«Всё в мире имеет предел», – раздумывал демон.

Рядом возникла Люция:

– Привет, Сыр. Что-то ты сегодня долго возился. Целых полчаса трудился. Поймал кайф от работы? По светящимся глазам вижу, что понравилось.

То, что тянулось для Тани бесконечно долго, для обычного мира растянулось на полчаса, не более. Время в разных вариациях миров течёт по-разному. Антимир – не исключение.

– Зато сколько сил! – повеселел напитавшийся энергией демон. – А тебе кто достался?

– Двое. Любящая пара. Насилу примирила. Хорошая, крепкая семья будет, – Люция улыбнулась лучезарной улыбкой ангела.

Саркон заметил, что куш сорвала не меньший, чем он.

«Что ж, у каждого свои методы».

Жаль только, человек как источник всего один.

Глава 4 – Второе дыхание

Дождь. Мелкая нудная морось сыпалась на плащи, собираясь в капли. Холодная, непонятная погода, рассада простудных заболеваний. Длинные локоны Люции намокли. Белые пряди торчали из-под капюшона и свисали на груди, набирая влагу и вес. Ангел щурилась от порывов ветра и прижималась к напарнику. Он большой – пусть защищает от ветра и непогоды.

Саркон хмурился, но ангела не отстранял. Наоборот, расстегнул плащ и прижал к себе, делясь теплом, грея своим постоянно жарким телом. И признаться честно, объятие напарницы, вопреки привычке демонов считать ангелов уродами, было приятно.

«Если не поделиться с этой мокрой курицей теплом, с кем потом работать? Дадут урода ещё похуже», – прикидывал Саркон.

Её дыхание обжигает. Не пламя Преисподней, конечно, но от прикосновений тонких ручек по грубой коже странные ощущения.

Приятно.

Вспомнить, когда с ним было подобное, он не мог.

«Она словно ласкает льдом».

Демон ненавидел холод, но этот терпеть почему-то мог.

«Как бы не заболеть ничем в этом Энрофе».

Люцию как новообращенную никто не воспитывал в духе ангельских сообществ. В кровь вместе с постулатами ангелов ненависти к демонам не привили. Сар грел, и этого было достаточно, чтобы считать его своим.

«Большой и тёплый добрый мишка, хоть и вредный», – всё больше очеловечивалась она.

Новый улов состоял из студента. Молодой человек в очках по жизни ничем тёмным не отметился. Но теперь он восседал на груди извивающегося сатаниста. Левой рукой студент вцепился жертве в горло и душил. Старался наверняка, чтобы лишить жизни.

Правая рука уже была занесена для удара. Острый нож в виде распятия, уже пропитавшись кровью, чуть дрожал в этой руке. Вероятно, юноша так увлёкся удушением, что начисто забыл про более быстрый способ лишения жизни. Его забавлял вид противника – выпученные в страхе глаза, искривлённый рот.

Студент развлекался, поняла Люция.

Ещё двое жертв лежали чуть в стороне, истекая кровью и уже без сознания.

– Ещё один религией загрузился под завязку! – на бегу бросила ангел. – Он мой!

– Что-то очень похоже на тот случай с развоплощением, – прокричал в ответ демон. – Как бы чего не было.

Оба стали видимыми.

Фанатик, ослепленный яростью, не заметил гостей за плечами. Он уже был готов вонзить в жертву лезвие ножа. Но ангел ногой в берце врезала ему в живот. Мститель мгновенно сложился пополам от мощного удара и закашлялся. Острое распятие звякнуло об асфальт.

Люция быстро притронулась ко лбу обезумевшего, на секунду вспыхнул свет – студент мгновенно уснул, отключившись.

Сатанист, почувствовав свободу, отполз в сторону, но увиденное поразило его до дрожи. Он расплылся в безумной улыбке, дёрнул головой. И мир потух в его глазах.

Ему снились ангелы.

Люция же видела его дальнейшую нить судьбы… Через семь минут молодого фанатика обнаружит патруль. Студент столько наговорит сгоряча, что не избежит психиатрической экспертизы. Состоится суд, который признает его невменяемым и немалую часть жизни он проведет в психиатрической лечебнице. Где и сможет вести миссионерскую деятельность среди слабоумных и читать им проповеди сколько захочет.

Но это будет позже, а сейчас двое посланников вновь стали невидимыми для посторонних глаз.

– Любопытные экземпляры, – подал голос за спиной ангела Саркон, поглощая энергию носителей своего эгрегора – трёх сатанистов.

Без жалости демон выпил всех почти до дна.

Люция повернулась, кивнув. Демон присел перед павшими душами и вновь прочитал тех, как открытую книгу.

Вслух произнес:

– Этот убил свою бабушку ради квартиры. А этот зарезал любимую девушку после того, как она сказала, что беременна. Оба умрут до приезда скорой помощи.

– Мы можем спасти.

– Нет… я забрал слишком много. И только спасенный тобой сатанист ограничился резней кошек. Видимо, ему дали шанс выжить, поэтому его добивали последним.

Люция устало повела плечами, буркнула:

– Каждый сам выбирает свою судьбу. Ты-то хоть поел сейчас немного, а я снова совсем голодная. И почему «твоих» всегда больше? Энроф полон грязи! Но так мало благодати.

– Да разве это энергия? – пробурчал демон. – Мелкая шваль. Вот когда тебе встречаются светлые экземпляры, ты сыта несколько дней. Мне чаще, тебе больше. Баланс.

– Я есть хочу! – заканючила ангел. – И замерзла!

– Горячий капучино ещё никто не отменял, – напомнил демон.

– Откуда ты знаешь?

– Они подают его демонически-горячим. Люди часто страдают от первого глотка… Поэтому он мне нравится.

Двое вышли на освещённую улицу, побрели вдоль рядов фонарей и света окон от квартир. Ночь только начиналась. Работы ещё предстояло немало.

Ноги вновь повели к кафе. Там тепло, там свет.

Впереди прошла неслабая девушка-маг, понятия не имеющая о своей силе. Она была в скверном настроении, мыслями создавала вокруг нестабильное поле. В лучшем случае изменит в городе погоду, в худшем – вызовет массовую катастрофу и погубит людей.

При мысли об угрозе все мечты о тепле и отдыхе улетучились. Люди даже не подозревают, насколько влияют на мир вокруг себя. Каждый из них.

Саркон кивнул напарнице. Переглянулись. Кафешка снова отменяется. Оба стали видимыми и неспешно побрели за магиней, переговариваясь, перекидываясь шуточками, как обычная молодая пара. И внимания не привлекут, шагая в отдалении, и следить можно, не отставая.

Сбылся худший из возможных вариантов. Девица своими невеселыми мыслями привлекла внимание группы пьяных отморозков.

«Эти теперь не отстанут, почуяв её внутреннюю силу и страх», – подумала Люция и нахмурилась.

Ангел распознала в одном из пьяных нечисть, накинувшую личину собутыльника для прочих. Он и подстрекает компанию на «подвиги». А потом все не могут вспомнить «с чего всё начиналось».

– Кажется, сейчас закрутится, – сокрушенно протянула ангел. – Сделаешь что-нибудь?

– Я не могу его просто убить, – напомнил Саркон. – Не имею права.

– А я не могу её просто защитить, – вздохнула ангел. – Повода нет. Молитву не творит. Силы Неба не призывает.

– Тогда смотрим спектакль, – пожал массивными плечами демон.

– Девушка, дай закурить, – процедил сквозь зубы один из пьяной компании.

Она обернулась. Ангел и демон увидели немного растерянное лицо, открытый взгляд, пирсинг-гвоздик в носу.

– А не дашь – сами возьмём, – добавил подстрекатель магине, гулко хохотнув.

Сфера над головой магички пропиталась страхом. Тёмное облако смешалось с недавними эмоциями: «да что бы вы все сдохли!», «когда уже рухнет этот мир?», «как же все это надоело, хоть под колеса прыгай!».

Девица в растерянности остановилась. Саркон прибавил шагу, надевая боевые перчатки. Сможет вмешаться после первого удара. Лишь бы он не оказался фатальным.

Страх пропитал эмоции тёмной силой, сфера увеличилась в размерах.

– Что делать? – крикнула ангел, хватаясь за клинки.

– Ждать, – бросил демон.

Девушка что-то испуганно ответила пьяной четвёрке. Подстрекатель подтолкнул ещё одного «другана» из компании. Тот придвинулся в жертве, готовый к действиям.

Люция сконцентрировалась. Судя по развитию возможной линии событий, через тридцать шесть секунд, когда девушка попытается вырваться, нападавший ударит её кулаком по лицу. Сфера лопнет от волны страха и произойдёт крупная катастрофа.

Люди не понимают, что каждой эмоцией вызывают целую бурю в тонком мире энергий. Что-нибудь вблизи обязательно взорвётся, разобьётся, уничтожится. Нет ничего случайного. И нити вероятных событий будут тянуться гораздо дальше, чем способен просчитать посланник другого мира.

«У девушки есть только один шанс вспомнить о чём-нибудь хорошем, иначе вмешательство Саркона неизбежно», – подумала ангел: «Лучше уж четыре убийства на прожор демонам, чем катастрофа для сотен людей».

Принцип меньшего зла. Огненные перчатки телепортируют чёрные души в ад. Как неспособных сокрушаться самим, их будут пытать совсем другие сущности. Где черти постараются, где бесы помогут. Отголоски этих изобретательных мук и есть понимание ада в людских умах, которые описываются и даже зарисовываются людьми, видящими тонкий мир, уже тысячи лет подряд.

Люция прикрыла глаза, концентрируясь на радужных мыслях, на тепле и свете, на добре и помощи, на свободе и ощущении полета. Светлый шар полетел в тёмную сферу, но почти весь растаял. Попала лишь капля.

Впрочем, этого хватило. Из переулка вынырнул парень с массивными наушниками на половину головы. Музыка играла на всю мощность. Лицо незнакомца было радостное, расслабленное. Парень, судя по быстрому пружинящему шагу, был в хорошей форме. К тому же спортсмен пребывал в бодром расположении духа. В той стадии, когда от переизбытка сил тянет на подвиги.

Не останавливаясь, он на ходу пригляделся к компании и девушке. Оценил обстановку…но не свернул.

Пошёл прямо к компании, на ходу сбрасывая наушники.

– Помогите, – жалобно обронила девушка почти одними губами, полуобернувшись.

Парень кивнул, ускорил шаг. Не останавливаясь, тяжёлым ботинком «камелот» дал под колено нечисти-подстрекателю, пристающему к девушке.

Массивный кулак прорезал воздух, сбивая с ног второго нахала ещё до того, как тот повернулся.

Третий нападающий оказался проворнее, обхватил сзади, давая возможность четвёртому врезать парню под дых.

Но меломан не стал ждать удара, сполз вниз как капля воды, плечами раздвинув захват. Схватил за ногу державшего его и потянул вверх. Третий рухнул на асфальт, ударяя темечко о мокрый бордюр.

Четвёртый тут же получил по печени кулаком, а когда согнулся, то вдобавок коленом в нос. Завалился на землю.

Парень оглядел поверженных противников, подобрал с дорожки наушники – магиня услышала боевые напевы и ритм барабанов.

«Рыцарь» приблизился, подхватил спасенную под руку и заговорил приятным баритоном:

– Добрый вечер, миледи. А я иду, главное, с тренировки, смотрю – Хича освободился. Скверный человек ещё со школы. Ой, думаю, беда с девушкой будет… Как вас зовут? – спросил он так, словно ничего и не было.

Только чуть сбивалось дыхание и сердце стучало по рёбрам, выдавая пережитое волнение.

– Милослава, – улыбнулась пораженная девушка.

– Какое доброе имя. А меня Арий. Отец фанат рока. Металлюга ещё тот… Скажите, Милослава, а можно пригласить вас в кафе погреться? Вас не ранили? Я обязан вас осмотреть… на предмет ран, конечно же.

Улыбнулись. И парень потянул девушку прочь от места столкновения, не дожидаясь ответа. Разгоряченное адреналином тело действовало быстрее рассудка.

– Насчёт кофе не имею ничего против. Можно на «ты», – продолжила Милослава, последним взглядом окинув поверженный квартет.

Люция застыла, всматриваясь в парочку. Тёмная сфера над головой магини растаяла, как будто и не было.

Невероятно! Такого быть не могло.

По крайней мере, так сразу.

– Какие непредсказуемые эти Свободные! – обронила Люция.

– Их и людьми-то уже сложно назвать, – поддержал демон.

Самостоятельные регуляторы реальности контролю поддавались мало. Таких бунтарей кидали по тюрьмам или садили в тёмные кабинеты работать на благо правительств.

Саркон стянул огненные перчатки и опустил руку на плечо напарнице. Произнёс тоном поверженного:

– Ну, вот. Ещё один Свободный. Один ноль в пользу людей.

Помимо основных источников сил – Неба, Преисподней, внутренней человеческой энергетики, магии серых нейтралов, природных стихийников и некромантии существовали группы, не подходящие под эти стандарты.

Они обладали чем-то иным, не подвластным познаниям Люции. «Свободные» как раз были одними из таких. То ли космос давал им силы, то ли сами генерировали с помощью дополнительных «источников питания». В этом никто не мог разобраться тысячи лет. Рядовым служителям, вроде Люции и Саркона оставалось только гадать и самим строить разные версии происхождения подобных людей. А вышестоящие всегда отмалчивались.

Ангел тяжело вздохнула. Самыми непонятными для нее существами в мире были эти люди.

– Действительно, куда там серафимам! – бурно отреагировала она и снова вздохнула.

Ночная смена на этом не закончилась. Хмурая осенняя ночная погода убивала Люцию. Да, она не могла умереть как простой человек, замерзнув, но неприятные ощущения вгоняли ее в тоску. Крыльям света не доставало тепла, а телу сухости.

Проклятая погода!

Иномирцы остановились у кафе, прижавшись друг к другу, как молодожены. Со стороны – так просто лобзающая друг друга пара. Разве что третий час ночи сбивал с толку.

Что им здесь нужно?

Мерзкая погода мало подходила для прогулок. Вдобавок, пара то исчезала с посторонних глаз, то появлялась, экономя силы.

До утра ещё много работы. Надо беречь припасы. Начальство спросит за всё, если уйдут с дежурства раньше времени.

Они были на испытательном сроке, как экспериментальный дуэт. С посланников тени особый спрос.

– Сыр, – протянула ангел.

– Сама ты сыр, – возмутился Саркон.

– А почему у тебя нет хвостика?

– Это ты так греешься? – хмыкнул демон. – Или это обыск?

Голос демона чуть понизился. Появились даже оттенки некоего смущения, чего раньше Люция за ним не замечала.

– Ну… мне же интересно, – хихикнула довольная Люция.

Похоже, она нащупала его слабое место.

– Все ангелы такие любопытные?

– Все демоны задают встречные вопросы? Это прерогатива земных женщин. Запомни. И не спорь. Учить тебя ещё и учить.

– Я не просил меня учить, – вроде и не отступил, но в то же время пошёл на попятную демон, привыкший, что спорить с ангелом себе дороже.

– Тогда признавайся, – развеселилась Люция, потирая руки. – Сейчас я из тебя все вытяну.

– Наш род не из хвостатых, Лю, – ответил Саркон и на этом допрос прервался.

Потому что большего он сказать не мог даже напарнику, если не хотел иметь дело с Кланом.

Ангел вздохнула и обняла ещё крепче. Демон понял, что вроде надо отстраниться как гордому потомку своего бесхвостого рода, но проклятые руки не разжимались.

Объятья ангела как заколдованные. Как ей удается так поступать с ним?

– Что? И это вся информация? – Люция попыталась ущипнуть, но роговую броню особо не подденешь, разве что освященным мечом.

Те режут её, как свежий хлеб нож шеф-повара.

– А что ещё? – Саркон приподнял бровь.

Без растительности на лице та выглядела немного странно. Но люди в последнее десятилетие так изгаляются над своими бровями, что никто этого даже не заметит.

– Я видела хвостатых чертей, бесов. Больше никого, – честно призналась Люция. – Хвостатые на дне вашей иерархии, выходит?

– Ещё бы! Хвосты для мелкой нечисти.

– А ты, значит, нечисть крупная?

– У меня три рога! – напомнил демон.

Люция отстранилась, скрывая улыбку.

– Да какие рога? Так, рожки.

– Большие сложнее скрыть, – сделал вид, что оскорбился, Саркон. – Так бы с крупнорогими по городу шастала? Мороки больше. Ты же понимаешь, что демон в шляпе выглядит как гриб? А какие грибы в городе?

– Значит, с тобой мне ещё повезло? – сделала вывод ангел. – Хотя бы с тем, что не показываешь мне свой гриб.

– Ты не в моём вкусе, – напомнил демон и грубо отстранился.

Разговор прервал новый «приказ». Сразу обоим. Первой спохватилась ангел, получив координаты и уточняя задачу.

– Ладно, оставим наши прения, – предложила Люция. – Начальство шлёт новый наказ… Не понимаю только, почему мы должны этим заниматься?

– Искушение… – протянул демон. – Да что там у них совсем рабочих рук не осталось?

– Наверное, мы ближе всех… Идём. Там видно будет.

Замерцало синее марево телепорта.

Шаг. Пустота.

Глава 5 – Искушение

Двое иных вышли на другом конце города. И пошли по городу, как будто простая парочка на прогулке. Кто взглянет, не отличит от типичной парочки на ночной прогулке.

Но едва они оказались в спальном районе, как тут же почти скрыли тела от посторонних глаз. Если бы кто взглянул со стороны теперь, то увидел бы лишь дымку. И, по обыкновению, посчитал, что показалось. Игра воображения, пляска теней. В дождь в ночи чего только не увидишь.

Редкие прохожие бредут усталые, а то и вовсе пьяные. Этим чего только не мерещится, точно знала ангел. А вот и несколько панельных домов, соединенных буквой «П». Серый тёмный дворик утонул в лужах. Покореженная детская площадка, куски асфальта вместо дорожки, протоптанные тропки среди высокой жухлой травы. Подъезд без фонаря. Темень. Домофон вырван с корнями. Дверь отворилась от одного рывка. Пахнуло сыростью и мочой. Люция поморщилась, пройдя под рукой любезно придержавшего дверь демона.

– Господи, в какие места мне приходится лазить, – вздохнула ангел.

– Можешь оставить клиента мне, – предложил Саркон, поднимаясь по ступенькам следом. – И не участвовать… Заключим сделку? Мой-твой, мой-твой.

Ангел резко откинула капюшон, обязательно стараясь, чтобы капли попали на лицо Сару. Демон оскалился:

– Не шали, накажу.

– Бе-бе-бе, – Люция вполне по-человечески показала язык. – Никаких «мне-тебе», понял? Мы будем действовать, исходя из ситуации. То есть я не против, если ты разносишь убийц, пытаешь самоубийц, остепеняешь маньяков, психов, но я никогда не уступлю тебе детей, беременных, семьи и тех, кто нуждается в свете.

– А что же старики?

– Что с ними?

– Они ещё нуждаются в свете или свет для них уже на исходе? – уточнил пытливый демон.

– Ой, замолчи!

– Да брось, нет ничего ближе к переходу, чем старость.

– У людей она приходит рано, только умнеть начинают. Старики – самые опытные.

Лифт не работал. Пошли пешком. Переступив спящего на третьем этаже человека (год назад выглядел вполне по-человечески), добрались до искомой лестничной площадки на пятом этаже.

Источник задания находился за дверью.

Саркон расплылся в усмешке:

– Чувствую предтечу грехов. Спорим, ты останешься без обеда? Сфера уныния давит на виски. И питают ее как раз твои подзащитные. Таким свет не нужен. Таким грех подавай.

– Разберёмся, – обрубила ангел, стянув губы в линию.

– Чего тут разбираться? – добавил демон. – Оставь клиента мне. Следующий будет твой. Договорились?

Люция поправила клинки и, не удостоив напарника ответом, первой шагнула сквозь дверь.

Двухкомнатная квартира. Комнаты наполнены унынием. Скорбь и печаль словно въелась в стены. В семье из троих человек около года как не стало матери. Отец и дочь словно не замечают времени. Шлейф тоски не угасает.

«Они не отпускают её», – поняла ангел: «Она страдает, застряв между мирами и боль эта чувствуется повсюду».

Страдания душ почувствовал и шагнувший следом демон. Усмехнулся. Ещё бы – его рабочая обстановка!

Запах уныния привлекал мелких бесов. Они шныряли повсюду, прячась в тенях от Люции и подмигивая демону на периферии её зрения.

Ангел недовольно поморщилась, шикнув на наиболее ретивых. Бесы умчались под потолок и спрятались за Саркона, корча рожи и показывая языки ангелу. Обращать на них внимания смысла не было. Главное – суть.

Демон схватил одного беса, задевшего его за ухо, и размазал по стене. Мелкое проворное создание пискнуло и рассыпалось по полу грязью и пылью.

Беса можно почувствовать, бесконечно убираясь в комнате, но вновь и вновь ощущать грязь и пыль. Убрать это можно только положительными эмоциями. Но где из взять в скорбящей семье, что всегда будет жить в прошлом?

– Теряешь прислугу, – хмыкнула ангел.

– Даю тебе фору, пернатая, – не сдержался в колкости демон, ненавидя этих мелких существ ничуть не меньше, чем младшего брата.

Небесная дева первой вошла в комнату. Двое людей лежали в одной большой кровати. Отец лет сорока и дочь шестнадцати-семнадцати лет.

– Ещё пару веков назад таких отдавали замуж, – заметил демон. – Они уже нянчились с первенцами и стояли на хозяйстве.

– Но в современности эти половозрелые создания считаются несовершеннолетними, – добавила Люция.

Она прекрасно помнила, сколько страстей у нее было в голове в этом возрасте.

За окном стояла беспросветная темнота. Ни звёзд, ни полумесяца в тумане. Нудный дождь продолжал стучать по крыше. Барабанной дробью отвечал старый подоконник. Сквозняк свистел сквозь приоткрытое пластиковое окно.

«Прохладно», – заметила Люция и приосмотрелась.

Отец крепко спал. Дочери, чтобы закрыть окно, вставать не хотелось вовсе.

Люция прошла до кровати и села на край, концентрируясь на девушке. Она очень грустила по матери, но ещё больше любила отца.

Эта любовь заставляла её каждую ночь под разными предлогами оставаться в его кровати. Она сама не знала, чего хочет. Странные ощущения тянули к разбитому горем родителю, желая помочь.

«Но благими намерениями вымощена дорога в ад», – прекрасно понимала Люция: «И этот ад бурлил внутри юной особы».

Демон подошёл вплотную и присел рядом, ожидая реакции напарницы.

– Нет, – прошептала дева неба. – Не делай этого. Он спит. Его не потянет к собственной дочери.

– Несмотря на всё отчаяние? На дикое желание, что иногда накатывает и погружает с головой? – усмехнулся демон. – Ты, конечно, пернатая, но умом вроде не хвораешь. Она…

– Вероника, – добавила Люция. – Её зовут Вероника.

– Она нуждается в тепле, он отстраняется, – обронил демон. – Не дополучая душевного тепла, она ищет его более низкую форму в жалкой попытке согреться. Он же… не говори мне, как его зовут. Они все для меня на одно лицо.

– Неужели?

– Он догадывается, для чего она каждую ночь принимает душ и якобы случайно забывает надеть нижнее белье. Или одевает совсем не то, что стоит носить маленьким девочкам. Ты бы видела, что у этой «лолиты» в голове.

– Я была в этом возрасте. Это просто надо пережить.

– Не меняет сути, – продолжил демон. – Она прислушивается к его дыханию и сейчас под предлогом холода закинет на него ногу, прижавшись плотно-плотно. А ты знаешь, в чём она сегодня? Отгадай!

– Он спит и ничего не заметит, – напомнила ангел. – Убери бесов, Сар. Не зли меня! Жаждать тепла – нормально. А быть рядом, не значит всегда грешить. Не смешивай все в кучу, демон. Твои попытки не имеют под собой основания. Здесь не было греха.

– Всё человечество сотворено во грехе, Лю, – рассмеялся басовито Саркон. – Змей постиг Еву. Ева вкусила запретный плод и познавала сыновей, как Адам познавал дочерей… Иначе откуда взяться человечеству?

– Сейчас их в мире чуть больше, чем двое, – напомнила ангел. – Разгони бесов, Сар!

– В этой квартире слишком долго не звучал смех. Уберу одних, придут другие. Сдавайся. – Саркон присмотрелся, оскалился. – Она уже приступила к своему дерзкому плану. Сердце её стало стучать быстрее. Старается дышать как можно тише… Слышишь её мысли? Чувствуешь запах её возбужденного тела?

Люция и сама уже видела, как Ника залазит под его одеяло. Пора было напомнить о своём существовании.

Ангел скинула плащ и легла рядом с Вероникой, прошептала на ухо девушке:

– Одумайся, Ника… Ничка… Ведь так в детстве называла тебя мама? Ты любишь папу… Конечно же, ты его любишь… Но это уже не любовь…. Это в тебе просыпается женщина. Но ты женщина не для этого мужчины! Не спеши взрослеть! Он – твой отец! Услышь голос разума! Опомнись, дитя мое! И да вернут тебя помыслы на пути света!

Саркон обошёл кровать, разговаривая на волне напарницы. Даже если бы он закричал в этот момент, никто из людей в комнате его бы просто не услышал.

– Да брось, Лю. Дочери часто влюбляются в отцов. Это естественно для человечества – брать в пример тех, кто рядом. Смотри, как она осторожно трется о его ногу. Что ты там ей бормочешь? Думаешь, сквозь туман этой похоти что-то слышно? Это сильнее людей. Сколько Книг им написали, чтобы боролись со своими слабостями. А все без толку.

– Я не признаю Книг! – вспылила Люция.

– Ангел не признает Священных писаний?! – не поверил своим ушах демон. – Да что ты такое говоришь? Тебе же начальство выщиплет все перышки.

– Отпили рога! – обрубила ангел. – Кровосмешения не будет!

– Всё будет так, как захочет молодой организм, – запротестовал демон, не желая упускать лёгкую добычу. – Понимание придёт позже.

– Что начинается с развлечения, часто заканчивается падением душ в бездну, – сквозь зубы процедила ангел. – Ты не видел тех искореженных душ! Они не могут жить далее полноценной жизнью. Эти сорванные цветы умирают быстрее прочих. Не губи девочку!

Саркон сложил руки на груди, посмотрел с вызовом.

– И что? Тебя это напрягает? Её жалкая душонка? Это серый несформированный комочек перводуши? Плевок, а не сознание! Жалкая тщедушная оболочка!

– Отойди, Саркон! – предостерегла обеспокоенная настойчивостью напарника Люция.

– Не могу. У тебя свое задание, у меня свое. Каждый должен выполнять свою работу как положено.

Ангел поднялась:

– Нас хотят стравить! Разве ты не видишь?

– Каждый должен делать свою работу, – ответил демон.

Ника проникла под одеяло и закинула ногу на отца. Медленно, осторожно прижалась. Отец во сне что-то буркнул, приподнял руку, обнял, прижимая к себе, как новый источник тепла в эту холодную ночь.

На глаза ангела навернулись слёзы. Сердце у дочери стучало, как у загнанного зайца, щеки пылали. Ошалев от адреналина и желания, Ника прикусила губу. Совсем осмелев, принялась тереться о ногу. По телу прошла волна жара. Соски напряглись, перед глазами поплыло.

– НЕТ!!! – закричала Люция. – НЕ НАДО, НИКА! САРКОН, Я ОБРАЩУ КЛИНКИ ПРОТИВ ТЕБЯ!

Демон хохотнул, приглаживая светлые локоны девушки.

Забормотал её на ухо:

– Чему быть, того не миновать.

Ангел отпрянула от кровати и выхватила клинки.

Глаза Люции загорелись синим пламенем, голос поднялся на уровень выше:

– УЙДИ, САР! Последний раз предупреждаю!!! Или я прокляну тебя на познание любви! Сам опробуешь этот яд!

– Ты не сделаешь этого.

– Ещё как сделаю!

Демон прыгнул. Сильные руки перехватили запястья ангела. Клинки упали на ковер, пропоров линолеум, воткнувшись лезвием в цементный пол.

– Да будь ты проклят! – прозвучало с уст ангела.

– Я и так проклят, – спокойно принял он этот факт. – По праву рождения. Успокойся, Лю ! Это её выбор!

– Она – ребёнок! – запротестовала обезоруженный ангел, вырывая руки и врезая демону ногой в ботинке под дых.

Саркон отскочил.

– Ничего себе ребёнок, почти третий размер груди! Признай акселерацию. Если бы у тебя такие были в таком возрасте, в ведьмы не потянуло бы!

– Заткнись!

– От женихов бегала бы по лесу. В столбовые дворянки подалась бы. В то время ты давно разродилась бы тройней от человека, что был бы по возрасту схож с её отцом.

– Человеком, но не отцом.

– Какая разница?

– Ты забываешься, демоническое отрепье! – приструнила ангел и вдруг вспомнила, что у них были дворяне в округе.

Бледная элита, которая никогда не работала в поле. А сама она и без напоминаний демона познавала любовь на сеновалах. Тело просило, сознание принимало. Ничего нового, кроме того, что она никогда не смотрела на своего отца.

Воспоминания нахлынули. В груди стало жарко. Но ещё жарче её тело сделал гнев.

Демон отпустил руки, расценив заминку, как проявление уступка. Повернулся боком, глядя на кровать.

– А давай ничего не будем делать. Пусть всё идет, как идёт. А мы посмотрим со стороны.

Ангел недоверчиво повернулась. Огонь в глазах подугас, но не исчез.

– Что ты знаешь о людях! – вскрикнула она и прыгнула, откинув демона ударом в бок.

Саркон врезался плечом в стену. Но дальше ангел атаковать не стала, лишь подняла клинки и, пересилив себя, повесила на пояс, предупредив:

– Еще один комментарий по теме и меч будет между твоих рёбер!

– Только после того, как я сломаю тебе эту куриную шею! – пообещал в ответ демон, потирая бедро.

Перчатки он всё же доставать не стал. Люция это отметила. Долго выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Затем ангел сделала шаг от кровати и встала рядом с демоном, пытаясь вести себя отстранённо.

– Чёрт с тобой, я не буду вмешиваться… Дам ей шанс.

Саркон потер плечо, кивнул:

– Разумно… Правда, не по-ангельски. Пернатые все глупые курицы. Лезут на рожон до последнего, пока из них гриль не выходит. Зачем вы подпаливаете свои перышки?

– Просто заткнись!

Ника не выдержала накала эмоций, сжалась и вскрикнула, расплываясь по кровати. Довольная улыбка была ножом в сердце небесной девы.

Но ещё больше удивился Саркон. Отец Ники откинул одеяло, сел на край кровати.

Зрачки Ники расширились – поймал! Попалась!

Оба посланника ощутили, как сердце девчонки затрепетало быстро-быстро, лицо запылало краской пуще прежнего. Она уткнулась в подушку, сгорая от стыда.

Медленно, подбирая слова, мужчина заговорил негромко:

– Сейчас ты идёшь в душ. И после обязательно одеваешься в ночнушку. С завтрашнего дня, Ника ты спишь здесь.

– А ты?

– А я в зале.

Отец поднялся, Ника тут же бросилась на шею, ловко целую в щеку. Захватила в объятья.

– Я люблю тебя! – сорвалась она на крик.

Отец вздохнул, осторожно отстраняя руки дочери.

– Я тоже тебя люблю, но то, что ты делаешь, это неправильно. У тебя будет парень, муж, дети. Не делай то, о чём можешь пожалеть. Давай не будем…

– …калечить свои души в угоду телам, – договорила недосказанные слова ангел.

– Тебе нужна женщина! – в слезах вскричала Ника, выражая протест.

– Да. Но ты-то здесь причём?! – отец привстал, поворачиваясь к ней.

Старался разглядеть в темноте глаза. Свет включить рука не поднималась. Дочь, наверняка, голая. А тьма, она словно скрывала пеленой, отгораживала от чего-то неправильного. Воображение даже рисовало ангела и демона с обеих сторон. Оба шептали что-то… каждый своё.

Добро и зло. И каждый со своей стороны плеча.

– Я… женщина… я… – задыхаясь, произнесла дочь.

– Что?! – повысил голос отец. – Ну что ты несешь?! Не пори ерунды! Да, ты почти женщина.

– И???

– Но… не для меня!

Ника упала на кровать и зарыдала в подушку. Как назло, в окно заглянул месяц и в бледном свете обозначил её белое, нагое тело. Упругое, нежное, родное, но – табу.

Отец взвыл и отвернулся к окну. Вонзил ноготь в кожу, ощущая боль, чтобы перенаправить мысли.

– Глупая… Какая же ты глупая! – прошептал он тихо у окна, отвернувшись от дочери.

– Папа… – протянула она и подняла лицо от подушки. – Кто, если не я?

– Кто угодно, но не ты, – твёрдо ответил отец.

За спиной он услышал лёгкие шаги. Тёплые руки обхватили за живот, её груди коснулись спины. Упругие, горячие.

Или это все тело вдруг стало гореть?

Отец обхватил руками лицо, выдохнул. Рука дочери опустилась ниже пояса.

– НЕТ, НИКА! – вскричал он и, резко повернувшись, оттолкнул её.

Девушка отступила на пару шагов и рухнула на кровать.

– Ты… ты в порядке? – поспешно забормотал отец.

– Ты же… ты… ты принял объятие… и не как дочери.

– Замолчи! Что с тобой? Ника, прекрати! Это не моя дочь! Что в тебя вселилось?

Люция повернулась к демону, грозно сверкнув синими очами. Руки легли на клинки, сжали эфесы.

– Ах ты, подлый лицемер! Ты говорил, что не будешь вмешиваться. В неё вселился суккуб?

– Здесь только бесы, – хмуро ответил демон. – Но и они иногда такие затейники. Сам порой удивляюсь.

– Я порублю тебя на мелкие кусочки!

Дождь за окном усилился, форточку закрыло ветром. Снова полумесяц скрыли тучи, погружая комнату в полную темноту. Свет окон соседних домов давно потух.

В комнате не видно ничего.

– Ника, сейчас я иду на кухню пить чай, а ты в душ, потом наоборот и ложимся спать. Каждый в разных комнатах. А утром все взвесим и нормально поговорим. Ты меня поняла?

– Я всё равно люблю тебя… – протянула она таким голосом, словно давно все решила.

– Я никогда к тебе не притронусь! – вспыхнул отец. – Выбрось эту нелепость из головы!

– Я… Нет, ты не можешь так говорить… я…

– Ты уезжаешь к бабушке в деревню! – поспешно добавил он.

– Нет, я останусь с тобой!

– Тогда я уезжаю в командировку! Надолго.

– Надолго?

– Пока не образумишься. Доучишься этот год в деревне. А к лету…

Она молчала.

– К лету мы что-нибудь придумаем, – добавил отец. – Возможно, переедем. В другую квартиру. В этой тоскливо. Вот и тянет на всякие… воспоминания. Нам нужно больше пространства.

– Я и в трехкомнатной квартире буду хотеть тебя! – сказала Ника голосом победительницы, уверенной в своих силах.

– Перехочешь! – закричал отец. – Сумасшедшая! Найдёшь парня в деревне, там и успокоишься!

– Никаких парней, только ты, – запротестовала Вероника.

– Ника, хватит! Я найду новую жену!

– Ты не посмеешь! А как же мама?

Отец повернулся, бросив резко:

– О матери вспомнила?!

Ангел улучшила момент и озарила комнату ярким светом, на миг ослепляя всех бесов.

Саркон поморщился:

– Потратила весь заряд? Дрожать как курица будешь. Я тебя домой не понесу.

По щекам дочери побежали крупные слёзы.

– Папа… прости меня, – совсем другим голосом сказала Ника и, поднявшись с кровати, вновь прижалась к отцу. Только без страсти. Как к родителю. К любимому, родному, человеку.

– Папа, – уже более тихо продолжила она.

Отец, чуть подождав, обнял. И крепко прижал к себе. Словно какая-то пелена спала с глаз и пала стена отчужденности. Для обоих. Отец решительно потянулся к выключателю, и свет резанул по глазам. Теперь он мог смотреть в глаза дочери, полные слёз раскаяния. И на тело её теперь мог смотреть без боязни всколыхнуть что-то со дна души.

– Ну ладно, забыли, – продолжил отец. – Одевайся, поедем в деревню вместе. Давно мы с тобой последний раз на берегу речки не сидели, да? Рассвет встретим у костра. Порыбачим.

– Как в детстве, – улыбнулась Ника.

Его родная Ничка.

Люция треснула в бок Саркона, беззаботно улыбаясь, как ребёнок. Но затем ноги ослабли, упала.

Застыла на коленях, подняв с вызовом голову:

– И только попробуй, рогатый, погоду испортить!

– Тоже мне, спасительница, – пробурчал демон, крепко схватив выпавшего из девушки недозрелого суккуба за шею.

Скользкое, краснокожее существо с небольшими крыльями и маленьким хвостиком, совсем как у черта, извивалось, шипело.

Приблизив его к себе, демон почти прорычал:

– Как ты закрылась от моего взора? Отвечай!

Суккуб усмехнулась разбитыми в кровь губами и посыпалась на пол чёрной пылью.

– Что? Что за чёрт?! – Саркон с нескрываемым удивлением посмотрел на пыль в руке.

Никакая суккуб прежде не распадалась пылью на его глазах. Демон перевел взгляд на ангела.

– А так бывает? – напарница была удивлена не меньше.

Дрожь в теле ослабла. Люция поднялась.

– Прежде не было… – протянул демон. – Суккуб ещё совсем неразвитая. Ей и человека-то едва под силу подчинить. Но как от меня укрылась?

– Укрыли? – натолкнула на мысль Люция.

Двое переглянулись. Возникла небольшая пауза. Ненадолго. Почти сразу вспыхнули в головах новые задания, оставляя вопросы на потом.

– Соло, – прошептали оба.

В эту ночь не хотелось расставаться, но приказ есть приказ. Каждому предстояло индивидуальное поручение. Беседу пришлось отложить.

Демон первым создал портал и шагнул подальше от странной квартиры. Ощущение проигрыша не оставляло его ни на миг. Но не поражения от этого глупого спора с ангелом, а от чего-то посерьезней. Собственный источник силы давал неверную информацию!

Люция задержалась, получая силу от отца девчонки и самой Ники. Себе оставила совсем немного, в основном пуская полученное на окончательную очистку квартиры от бесов.

Здесь не бывать их пляске!

Глава 6 – Спусти крючок

Саркон вышел в той части света, где вечер только начинал укутывать в темноту большой город. Метро уносило и выплевывало людские реки. Народ спешил домой, потоками обходя демона, как фонарный столб. Вроде место посреди толпы было пустым, но никто не спешил его занять и в последний момент отскакивал в сторону, хотел он того или нет.

Демон застыл чуть в стороне от шоссе, погруженный в мысли. Первый раз на его памяти – а это без малого шестьсот лет! – нечисть закрылась от него.

Причём, нечисть гораздо слабее его уровня. Это не могло не настораживать.

Проверка от своего лагеря? Слишком просто для проверки. Если Семья ставила под сомнения кого-то из своего выводка, она просто лишала его жизни. Без всяких поводов.

Что вообще от него хотели на том задании? Почему послали на задание вместе с напарницей? Бесы и сами могли справиться, медленно, но неумолимо, день за днем подтачивая стойкого человека.

Упорные, те сломают кого угодно, если он не меняет свой мысленный фон и не создает положительную динамику. Если в подмогу была суккуб, то задание и вовсе становилось странным. По итогу – как бы срыв операции с его стороны и никакой подпитки. И тут же без перерыва – новое задание.

«Что за чёрт? Ещё и на другой край этого физического мира. Демонов, что ли, мало в Энрофе? Совсем обленились конкурирующие семьи»? – подумал демон.

Клиент вышел из метро. Худощавый, с бритой головой. Походка качающаяся. Устал после тяжёлой работы. Кожаная куртка, джинсы с цепями, высокие ботинки. Под одеждой не видно больших татуировок, покрывающих почти треть тела. Центральная татуировка на спине с большой свастикой, чёрной.

«Чёрное солнце». Обратный круг. Символ тьмы. За поясом пистолет системы «Беретта». Куплен легально. Для самообороны. В этой западной стране можно все.

«Как же легко оружие для защиты становится оружием нападения», – подумал Саркон и пошёл следом за человеком, разглядывая бритый затылок клиента.

В плечо врезался спешащий подросток, остановленный, словно танком. Паренёк покрутил головой, не понимая, во что врезался, поднялся.

«Молодость всегда спешит и сшибается с каждой стеной. Потому к старости сил и не хватает. Таковы люди», – прикидывал демон.

Клиент, тем временем, свернул с оживленной улицы в переулок. Там синим неоновым светом горела вывеска бара. Питейное заведение, где на входе не стоят детекторы металла. Кивнув сидящему в углу охраннику, мужик сел за стойку бара и заказал пива. Во всем зале было всего лишь три человека. Они негромко болтали о своём, не замечая вошедшего.

Бар!

Но даже в баре Саркона ждала работа. Демон присел рядом с клиентом, вглядываясь в его лицо: серые глаза, бледная физиономия, сухая кожа, местами в оспинах, как земля после бомбежки.

Как на вид, так измучен жизнью и трудностями. И после выпитого залпом бокала пива клиент заказывает скотч. Но куртку не снимает. В безрукавке увидят татуировки на плечах, и пистолет за поясом будет оттопыриваться. Как бы ни пьянел, всё равно держит себя в руках.

«Ещё стаканчик и на улицу, проветриваться. Знает меру. Стойкий человек. Похвально».

Но только не в смену Саркона. Задание есть задание.

Демон начал действовать, влияя на вероятностные события. Стоило рассмотреть нити возможного будущего и далеко за неприятностями ходить не пришлось. Они бродили неподалеку, стоило только притянуть парочку именно к своему клиенту.

Спустя пару минут в бар ввалилась группа пьяных людей в цветастых майках национальной футбольной команды. Охранник приподнялся, недовольно бурча, но тут же сел на место. Один ничего не сделает, да и владелец в связи с малыми доходами приказал пускать всех. Посетители есть посетители, хоть и пришли пьяными.

«Больше закажут. И буянить пока не начали. Вроде всё в порядке».

Демон оглядел футбольных фанатов, повел призывно пальцами и трое из пяти сразу же подошли к стойке, сев рядом с клиентом. Двое принялись заказывать выпивку, а третий недружелюбно оглядел бритого.

– Ты за какую команду болеешь?

– Мне начхать на футбол, – легко и просто ответил скинхед, не кривя душой.

– Тогда какого чёрта тебе надо в моем баре? – добавил вызывающе футбольный болельщик.

– Я просто хочу выпить. Отвали, ублюдок, – глухо обронил худощавый клиент, почти не обращая внимания на собеседника.

В затылок тут же врезался бокал с пивом. Осколки посыпались на стойку и пол, пенный напиток окатил голову и полился за шиворот. Бритый клиент, покачавшись на стуле, свалился на пол. Мир поменял месторасположение.

Откуда-то сверху послышался смех. Трое довольных, красных рож нависли над ним с улюлюканьем и угрозами. Клиент Саркона, морщась, коснулся затылка. Пальцы предстали перед глазами в обрамлении красного, начало подташнивать. То ли перебрал алкоголя, то ли получил легкое сотрясение. Может, и все сразу.

– Вставай, нацик! – приказал один из фанатов. – Разговор есть. Я расскажу тебе о нашем клубе и о том, что мы делаем с уродами вроде тебя. Мы не любим двух типов людей. Тех, кто почитает фюрера и тех, кто не любит нашу сборную по футболу…так что тебе не повезло вдвойне.

Посланник тени склонился над самым ухом клиента, горячо зашептав:

– Вся твоя жизнь – череда ошибок. В школе ты был заводилой, стремясь выделиться, но смекалки не хватало, и ты вылетел со школы, не закончив ее. В юности подался в скинхеды, разглядев в них силу. Но за десяток лет служения этой идеологии нашел лишь слабость каждого из них вне толпы. Уйдя от них, ты все равно оставался одним из… Для окружающих, для встречных, даже для этих дебилов, которые втаптывают тебя в грязь в день, когда ты поссорился с любимой младшей сестрой. Единственной, кто относился к тебе как к человеку. Тебе не понравился её парень. Он не такой, как ты, и детей заводить от слабаков ты бы ей не советовал. Но это был её выбор, и она выставила тебя вон. Не твой день…

– Не мой день, – послушно повторил скинхед.

– Но сегодня ночью больше никто не сможет над тобой посмеяться, – продолжил Саркон. – Сегодня ты силён. Ведь вчера ты получил оружие. Доставай и покажи им всем, чего ты стоишь. Покажи, кто ты есть на самом деле.

Бывший скинхед под смешки фанов достал из-за пояса пистолет и в появившейся тишине щелкнул предохранителем.

– Спусти крючок! – скомандовал демон.

Во лбу парня, говорившего с бывшим скинхедом, как с грязью, появилась дырка. Всего лишь небольшая дырочка, а затылок позади снесло, и часть мозга оказалась на потолке.

Клиент повёл оружие в сторону, и тот, кто бил бокалом, получил вторую пулю в висок. Рука не дернулась даже тогда, когда третий, собравшись убежать, повернулся спиной. Просто две пули прошили его лёгкие.

«Нечего убегать от неприятностей, которые сам создал».

Скинхед приподнялся. И уже не смог остановиться. Гнев, ярость и жажда крови оказались выше пошатнувшегося сознания.

За простреленное горло схватился бармен. Несколько пуль в большой живот получил охранник. Обойма кончилась. Рука нырнула за следующей. На пол со стуком свалилась пустая обойма, щелкнула новая, ловко влетая в пистолет. Всё выходило легко и просто. Даже слишком просто. Как будто руками руководил демон.

Боль в затылке ушла. На лицо натянулась улыбка. Хищная. Под стать той, что была у демона рядом. Глаза убийцы загорелись. Мир вокруг словно замедлился, пропали все звуки, только щелчок курка, выстрелы и вскрики умирающих – оставшихся фанатов, посетителей, парня с девушкой, что показались в дверях и тут же упали. Сначала молодой парень, интуитивно прикрывший грудью возлюбленную, потом девушка. Пуля вошла ей в глазницу. Несостоявшийся муж не смог прикрыть собой ее всю.

Скинхед улыбнулся. Он неплохо стрелял для новичка благодаря меткому зрению и урокам стендовой стрельбы ещё в школе.

Стрелок застыл у стойки с натянутой улыбкой. Вытянутая рука устала под весом пистолета. По шее и спине текли пиво и кровь. Саднил разбитый затылок, крики стихли. Лишь недобитый посетитель стонал под столиком в углу, но стрелок его не слышал.

Мир вокруг вдруг словно умер. Ведь в вошедшем скин запоздало узнал парня любимой сестры. А за его спиной… сестра!

Скинхед выронил пистолет с опустевшей обоймой, больше не спуская рефлекторно крючок. Силы покинули его. Свалился на колени, обхватив голову руками. И завыл. Отчаянно и неумело.

Сердце сдавило холодной лапой, слезы задушили. Подхватил пистолет и приставил к виску. Но не осталось для себя последней пули. Все потратил на врагов. На внешний мир.

«Последняя пуля, пущенная его рукой, забрала жизнь у любимой сестры».

Саркон вдохнул полной грудью, ощущая бешеную подпитку от горя обречённого. Этот больше не жилец. Три дня будет умирать, коря себя за потерю контроля над ситуацией, и даже отгрызет себе указательный палец за решёткой. А на третий день найдет способ повеситься в камере, не дожидаясь суда. Убийства и самоубийство плотным грузом потащат его душу на дно миров. На искупление, переплавку, долгие, почти вечные муки и страдания.

«Страдания из-за одного лишь движения пальца».

Демон расправил могучие плечи и, переступая остывающие тела, вышел из бара. За этой душой он вернётся позже.

Новое задание не заставило себя долго ждать.

Глава 7 – Поставщик радости

Это был странный сон. Царство снов сулило каждый раз что-то новое. Зыбкая грань между пробуждением и царством Морфея ощущалась и сейчас.

Здесь возможно всё!

Но Майк никак не мог понять, проснулся он или ещё спит? Огромные крылья за его спиной были словно живыми. Он чувствовал их и мог двигать по своему усмотрению, словно они всегда были с ним. С самого рождения!

Наверное, это дар незримых духов, богов, а то и самого Создателя.

Откуда им ещё взяться?

Нет, это были не крылья ангела. Но и на крылья демона они тоже не походили. Если люди вообще когда-то могли наблюдать тех и других в реальности, а не в тех же снах, видениях, откровениях и прозрениях.

Почему человек не летает? Да потому что не хочет, а он, Майк, хочет.

Хочет и умеет! И поэтому у него есть крылья.

Сейчас он полетит. Воспарит в облаках совсем как птица. Небо поддастся человеку! Падёт под его натиском!

Всё просто. Мир прост. Он только кажется сложным и непознаваемым. Но крылья живые. Просто часть тела.

Не перепончатые, как у летучей мыши. И совсем не как у доисторического птеродактиля. Но и не пернатые, птичьи. Просто такие родные, живые крылья, как руки или ноги. Своё, часть тела.

Вряд ли Майк мог бы описать их человеческим языком. Юноша получил то, о чём мечтал каждый человек с момента появления на свет.

Так «почему люди не летают?» Этот вопрос уже не для Майка. Сейчас он покажет, что человек может и должен летать.

Должен!

– Рождённый ползать, да обрящет крылья и воспарит! – закричал Майкл.

Из открытой балконной двери ударила струя прохладного воздуха. Утренняя свежесть приятно взбодрила. Майк на всю ширь распахнул окна, разглядывая с высоты семнадцатого этажа ночной мегаполис. Блеск неоновых огней слепил.

Солнце ещё не показалось из-за крыш домов. Только пятый час утра. Совсем скоро люди проснутся и пойдут на работу. А другие люди придут с работы и лягут спать.

Майк давно не мог отнести себя ни к первому, ни ко второму типу. Работать он не любил, да и необходимости не было. Отец обеспечивал всем необходимым, давал каждую неделю денег ровно столько, чтобы хватало на хорошую жизнь с избытком. Часть даже можно было откладывать. Поэтому бывший студент не особо беспокоился о работе. Диплом в кармане, колледж за плечами, а жизнь что-нибудь да подкинет. Не забудет про затерянного в людском мире бедолагу.

О, одиночество! Наверное, именно ты подтолкнуло первый раз сказать «да» бледному очкарику, который продавал траву на «пятачке». «Божественная трава» отодвигала одиночество на второй план. Она подружилась с Майком и стала его проклятьем.

Обман. Всё обман! Но понимание этого пришло гораздо позже.

Чем больше одинокий юноша покупал травы, тем крепче одиночество брало в ежовые рукавицы. Отступало на время, а потом всегда возвращалось и с новой силой вышибало почву из-под ног, било наповал.

Било сильно и точно, без колебаний, как опытный боксёр. Раз – и ты уже на полу, даже не успев понять, как же так получилось.

Как-то раз барыга-очкарик на «пятачке», заметив страдания Майка с травой, предложил вместо обычной травки «чудо-порошок». По доброте своей показал, как правильно его варить, как набирать в шприц. Помог даже первый раз уколоться.

Этот миг Майк не забудет никогда. Казалось, одиночество было повержено раз и навсегда. Оно будто ушло в сторону, открыв потерявшемуся в жизни новую дорогу. Но чем больше парень кололся, тем меньше времени оставалось на путешествия по стране грез и тем ближе подбиралось всесильное, крепнущее с каждым днем, одиночество. Не позволяя ему приблизиться, Майк увеличивал дозы и победно смеялся над поверженной пустотой.

Недолго… Пришлось пробовать новые, более сильные порошки. Время проходило и неизбежное настигало вновь. Нужна новая доза!

Однако сегодня Майк победит одиночество окончательно. Он купил у очкарика сразу несколько доз и попрощался с единственным «другом». Барыга понял всё с одного обреченного взгляда. Хмуро пожелал удачи в новом мире и молча отвернулся.

На этом их дружба закончилась.

Майк устроил себе передозировку. И вот теперь у него есть крылья, а всё человечество во всем мире пусть так и остается прозябать в жалком двуногом существовании.

Сегодня он всем покажет кто в этом мире жил, а кто просто был.

Майк перекинул ноги через парапет, расправил крылья и… полетел.

Полетел навстречу небу.

«Крылья, машите! Машите! Ну же»! – пронеслось в голове.

Подлая земля, отказываясь понимать его чувства, оказалась сильнее, властно притягивая к себе.

Полёт длился долгие… четыре секунды.

После «парения» тощее тело раздробило об глупый, жёсткий асфальт, который никак не хотел понимать, что у Майка есть крылья и он свободен. Он несоизмеримо свободнее любого человека на этой одинокой планете.

Подлый, лживый мир…

Толпа, жаждущая зрелищ, с любопытством взирала на разбитое вдребезги тело, лужу крови, раздробленный мозг и застывшие в последнем прозрении глаза. Застывшее выражение лица Майка навсегда запечатало понимание нелепости совершённого. Понимания, что он сделал что-то не так. Но он так и не понял – что.

Саркон вздохнул, разглядывая тело. Поморщившись, с большой неохотой подхватил грязную, слабую душонку. Даже работать не пришлось.

Зачем вызвали? Для подстраховки? Но разве здесь могло быть иначе? Наркоман обречён на смерть. Они всегда обречены. Все. Соскочить может тело, но душа уже деформирована и ей просто невыносимо жить.

«Маленький, изуродованный кусочек бытия», – подумал демон, не ощущая никакого удовольствия от порабощения этой мутной душонки.

Прибывший первым патруль в момент растолкал толпу, обнес место смерти желтой лентой и лишь короткий диалог полицейских обозначил происходящее:

– Ну что, Марк, ещё один нарк копыта отбросил?

– Да, Джон, ещё одна жертва очкарика.

– Пора бы его уже приструнить.

– Да, наверное… Давай после завтрашнего уикенда.

Полицейский довольно почесал пузо, поинтересовался:

– А твоя жена снова сделает эти замечательные гамбургеры и слайсы с тунцом?

– Конечно, Джон.

– Отлично! А потом уже займёмся работой. Она ведь никуда не денется, верно?

– Правильно говоришь, Джон. Поставщик никуда не денется. А выходные – это святое.

Демон вздохнул и создал портал, спеша избавить город от своего присутствия. Новое задание надавило на виски в то же мгновение. «Мщение обречённого», как классифицировал он такие для себя в последнее время.

Эти души были на порядок сильнее.

Глава 8 – Смерть с доставкой на дом

Доктор поднял глаза, и пациента пробрала дрожь. Не частый пациент больниц, травматических пунктов и прочих поликлиник, он прочитал всё в пустых зрачках профессионала от медицины. По спине побежал мерзкий пот, а грудь сдавило так, что едва не потекли слёзы.

Гадко и мерзко. Холодок, от которого не получается избавиться. Не требовалось слов, чтобы понять, что результат повторился. И весь окружающий мир стал бессмысленным, серым и пустым.

– К сожалению, медицина бессильна, Алексей Иванович. Рак крови… Да ещё на такой стадии. Но вы отлично держитесь. Почти не проявляется на внешнем виде.

В висках стучало. Так сложно дышать. Захотелось упасть на пахнущий хлоркой кафель, свернуться в клубок и лежать, не двигаясь. Это снаружи полон жизни и цветёшь как майский ландыш, а внутри уже подтачивает червяк, прокладывая каналы неотвратимой смерти.

«Чёртовы клетки, возомнившие себя организмами! Внутренние повстанцы! Где все эти нано-технологии, которые спасут всех и вся? Куда смотрит медицина»? – пронеслось в голове.

– Сколько мне осталось? – прервал пациент, не слушая болтовню доктора.

В ушах стоял гул и слышался только грохот сердца, которое гоняло по венам вместе с жизнью отраву. Никаких вирусов, никаких болезней или наркотиков, просто генетический сбой тела. Как нелепая шутка, обернувшаяся трагической случайностью.

– Может, неделя, – сухо ответил доктор. – Я выпишу вам сильные обезболивающие.

«Почему именно я? Господи, за что? Я не убийца, не вор, с чужими женами если и прелюбодействовал, то исключительно по обоюдной любви. Провидение, за что караешь? За неконтролируемые, животные вспышки страсти? Но об этих встречах вряд ли знает кто-то помимо Господа. Кому навредит»? – вереница мыслей пронеслась в голове.

Заверещал сотовый доктора, он извинился и вышел в коридор, оставляя молодого, преуспевающего предпринимателя, который едва встал на ноги и начал жить, один на один с тяжёлым известием.

«Профессионал, черт бы его побрал! Как патологоанатом, который идет обедать в строго отведенное время, несмотря на то, что только-только мог разбирать труп по запчастям. Эксперт!» – вновь пронеслось в голове.

И вот один на один со смертью. Это как бревном по голове и в долгий полёт. Из тела выбрасывает, и никак не можешь понять – здесь ты или это всё сплошной кошмарный сон?

«Где это чертово утро? Жена, разбуди»!

– Нет, нет, нет. Ну, не может быть. Ну, что за чёрт? Я ещё не жил, – зашлёпали бессмысленно губы.

Пациент бессильно громыхнул по столу, крича и не сдерживая себя в крепких словах. Теперь стесняться некого, барьеры все рухнули. Тем, кому терять больше нечего, стоящим одной ногой в могиле, бояться некого.

Хотелось бежать, сопротивляться, воевать до последнего, но этот внутренний червяк убеждал, что всё бессмысленно.

«Пистолет к виску, что ли, чтобы не мучиться? У шурина дома ружье. Поймёт. Даст», – ещё порция мыслей: «А о чём думать? Об аде, рае? Или перевоплощении? Неужели совсем скоро сам узнаю, что там, за чертой? Она уже близко. В церковь, что ли, сходить? Последний раз был там на крещении племянника. Лет этак семь назад, сразу после армии.

Мысли, мысли, мысли.

«М-да, хреновый из меня христианин. Или напиться? Да так, чтобы на всю неделю. Вот же черт, не охоч до алкоголя. Уколоться? Дворовая шпана должна знать, где торгуют порошком, с деньгами проблем нет. Но нет, не уколюсь. Даже на пороге смерти. Чего же сделать, что можно успеть за неделю»?

Руки обхватили голову, почти вырывая волосы.

«Как составить план последних дней жизни? Всегда хотел побывать в Европе, но тратить время на визы, толкучки в аэропорту. Нет, время слишком дорого. И почему нет книги по руководству умирающим? Наподобие: «что можно успеть за неделю?». Купил бы пару экземпляров, право слово».

Вошёл сияющий доктор. Звонила любовница, не иначе. Не может даже сдержать улыбки. Лишь в последний момент вспомнил, что в кабинете живой труп. Чуть посуровел, наверняка прокручивая в голове спектр предложений от «порядочного патологоанатома» до «приличного бюро ритуальных услуг».

– Алексей Иванович…

– Вы не перепутали анализов с другими пациентами? – оборвал резкий голос.

Почему-то захотелось предположить, что кому-то могло повезти, и он получил отрицательный ответ на рак вместо «положительного». Остро захотелось порадоваться за человека, который живёт каждым днем, не подозревая о своей болезни.

За человека, который бы умер, не подозревая от чего, и до последнего не предполагая, что умрёт. Так проще, так гуманнее.

Так вернее!

«Вот почему доктор сказал эту ужасную весть мне, водрузив горы на плечи? Я не хотел этого знать! Верните всё обратно, и я пойду дальше жить эту тихую, размеренную жизнь».

– Нет, Алексей Иванович. К сожалению, рак именно у вас, – ответил доктор. – Мне жаль. Могу посоветовать приличное бюро… Просто… подумайте о семье, не обременяйте.

«Чёрт, да мне пора в пророки записываться. Посмертно. Или у них у всех стандартное мышление, передающееся через труды Гиппократа»?

– Обременять? Не, не буду. Доктор, у вас всё?

Он молча кивнул.

Пациент поднялся, и шумный коридор окунул в волну жизни. Она кипела, не замечая его: говор пациентов, ругань технички, разговоры по сотовому, приметил даже жужжание мухи.

Это всё есть, но уже не для него.

«Говорят, лучше умереть молодым, чем в старости, разваливаясь на запчасти, но… дать бы в морду всем этим мыслителям, философам, черт бы их всех побрал. Сейчас я хочу жить как никогда ранее! Почему мне обрезали крылья, едва я начал нормально летать? ПОЧЕМУ ИМЕННО Я?!

Обречённый вышел на улицу, под палящие лучи солнца.

Народ ходит загорелый, в большинстве своем веселый. Рядом парень только что узнал, что скоро станет отцом. Отключив телефон, он разразился бранью, наверняка раздумывая, как уболтать вторую половину «не создавать лишних проблем».

«Радуйся, дурак, думаешь, это проблемы? Это радость, чёрт возьми! Жизнь – всегда радость. Рождение новой жизни – радость вдвойне! Не было дня лучше, когда я сам стоял у роддома, и толстая тётка вынесла сверток с мелким, розоватым существом, который порядком встряхнул жизнь, научив ценить сон и свободное время».

Всё познается в сравнении, но Алексей Иванович был счастлив, что не избежал «проблем».

Пациент едва попал ключом в замок автомобиля, забыв в раздумьях отключить сигнализацию. Гнев богов прокатился по всей улице, народ неодобрительно загудел. От группы студентов докатилось:

– Эй, придурок, проспись!

«Доктор прав в одном – семья. И я вернусь к семье попрощаться, раздать завещанное и скончаться где-нибудь на коврике рядом. Так принято, так положено. Но называть придурком мёртвого? Меня – придурком?!»

Гнев возобладал. До разговора с доктором Алексей Иванович внимания не обратил бы на шпану, но сейчас, ощутив дикий адреналин, сжал связку ключей в кулак и бросился на троих довольно крепких парней и просто начал бить.

Последний раз он дрался ещё в армии, лет семь назад. Но этому сложно разучиться. Гнев подскажет. Тело всё помнит само.

Говорливый парень покатился по асфальту, сжимая разбитый нос. Его друг взвыл, баюкая сломанную руку.

– Мужик! Мужик, ты чего? – Третий упал на колени, скуля, как щенок. – Не надо мужик, мы извиняемся. Это мы придурки, мы! А ты нормальный, мужик! Не обессудь за базар. Не правы, мужик! Не правы-ы-ы.

Пациент застыл, выдыхая горячий воздух ноздрями, как огнедышащий дракон. В груди что-то подогрело, словно на печке повалялся. Это было приятное ощущение. Не отказался бы и сдачи получить. Получить по морде только для того, чтобы ощутить себя живым.

Более живым, чем есть.

Кровь кипела. С больницы в его сторону бежали двое охранников, хватая дубинки. Не понимая почему, – раньше бы всегда остался и объяснил, кто прав, а кто виноват – Алексей Иванович рванул к машине, завёл мотор и дал газу, пробуксовывая колесами.

Водитель едва не сбил старушку на выезде и не врезался в «мазду», что летела по главной дороге. Столько визга тормозов не слышал давно. Стёртая резина отметилась на асфальте.

Автомобиль на любителя – «фольксваген-пассат» последнего модельного года. Но Алексей Иванович копил на неё не один год и берёг от любой царапины, даже мыл каждые выходные. А теперь в один момент понял, что – чушь.

Всё это чушь. Обычная игрушка, чтобы доставить задницу из пункта А в пункт Б с комфортом. Кусок железа, который ничего не стоит, кроме бездушной бумаги с циферками.

Захотелось разбить эту игрушку к чёртовой матери. Захотелось огня. Захотелось снова ощутить адреналин, который получал, когда разбивал нос, ломал руку.

Захотелось увидеть максимальную скорость, стрелку на спидометре, что улетает за предел возможностей. Вдавил педаль газа, ткнул пальцем в магнитолу. Заиграла какая-то записанная на диске романтическая мелодия. Тихая и спокойная.

«И как я раньше слушал эту чушь»?

Вытащив диск, обречённый переломил его пальцами и выкинул в окно.

Обычно по радио крутят популярный шлак, но на одной из радиостанций наткнулся на тяжёлый металл.

«Вот это то, что сейчас нужно».

Скорость прибавилась, спидометр, казалось, раскалился. Мотор заревел, как будто в «Феррари» «Формулы-1».

– Блин, да я же Шумахер до аварии! Скорости-и-и!

Пациент дважды спровоцировал аварию, но в последние моменты уходил от столкновения, ощущая космические мгновения заноса. Едва входя в поворот и нарушая все правила, придуманные дорожной инспекцией, он проскакивал на красный свет через хилые потоки людей.

По итогу, оказался в родном дворике раз в пять быстрее, чем заняла бы обычная дорога до больницы. Со злостью хлопнул дверцей автомобиля, почти сожалея, что не разнёс этот кусок металла на колесах в груду железа и сам не пошёл на переработку, пациент пошёл домой.

Миновав дверь с домофоном, он поднялся на одиннадцатый этаж пешком. Никакого лифта! Хотелось ощутить каждую ступеньку, слушать радостно-трепещущее сердце, задыхаться, наконец, из-за усталых лёгких, которые не приняли новую привычку курить на работе «от нервов».

И сердце! Сердце должно было стучать так, что выпрыгивать из груди.

Открывая дверь собственным ключом, Алексей Иванович врезал кулаком по стене. Просто чтобы ощутить боль в костяшке. Понять, что ещё жив.

Войдя внутрь, наткнулся на тапочки соседа.

«Какого хрена этот лысая образина делает здесь»?

Не разуваясь, громадными шагами преодолел коридор и ногой пихнул дверь спальни… Так и есть.

«Давно подозревал! Но чтобы средь бела дня»?!

Мысли ушли внутрь. Глубокие, злые. Давно надо было развестись. Все равно ненавидел эту суку, боясь себе в этом признаться. А теперь всё собственными глазами увидел.

– Лёша!

– Алексей?

Два взволнованных голоса и оба заворочались, выползая из-под общего одеяла.

– Под моим одеялом?!

Захотелось придушить их собственными руками.

«Эту за то, что всю жизнь жила потребителем, не проработав и дня. Наивно полагала, что рождением сына расплатилась на всю будущую жизнь. А этого за то, что каждую субботу пил со мной пиво, смотрел в глаза и улыбался. Да, за подлый взгляд, который как бы говорил, что сосед чмо и ничего в жизни не понимает. Секреты, чёртовы секреты, вместо того, чтобы наконец выяснить правду. А в принципе, что мне мешает забрать обоих с собой на тот свет», – мелькнула в голове простая мысль.

Алексей Иванович резко рванул вперёд. Он и не думал, что шея может быть такой хлипкой. Лысая башка соседа просто с хрустом повернулась, запутался в одеяле. Тело неловко присело как тряпичная кукла. Визг рыжей сучки едва не оглушил. Схватив за волосы, приложил её лбом о стену.

Ещё раз, и ещё. Пока к тупому стуку не добавился смачный хруст черепных костей.

Будильник вдребезги. Пульт вдребезги. А вот основания светильника оказалось попрочнее – металлическое.

Кровью залило недавно клееные обои, что выглядят ублюдочно, но по стоимости будто сделаны из золота.

– Это ты, тупая тварь, их выбирала! Я ненавижу твой жуткий вкус! Могла бы изменять хотя бы с Гришкой с седьмого этажа. Он хоть волосами одарен, выглядит попрестижней. Четыре этажа дальше, чем протянутая в коридор рука, да? Сука ты ленивая! Ничего сама в жизни сделать не могла, кроме как раздвигать ноги.

Она лежала в луже крови, молча уставившись в потолок.

– Пап, мам, я пришел! – послышалось из коридора.

Сердце дрогнуло.

Сын.

«Двенадцать лет. Хороший возраст, чтобы начать жить по уму. Хороший возраст, чтобы начать, если не жить, то хотя бы думать самостоятельно».

Алексей Иванович, вытерев руки об одеяло, вышел в коридор, потемневшими глазами и кровью на одежде вгоняя сына в ступор.

Сухим голосом отец произнес, ничего не скрывая:

– Сын, сегодня ты должен повзрослеть. Считай, детство кончилось.

– Почему?

– Никто не скажет «почему». Просто так решили сверху. А мы лишь подчиняемся обстоятельствам… Не разувайся, мы уходим.

– Что случилось, па?

– Твоя мать была сукой. Еще хуже, чем сосед. Я устал прощать и… убил обоих.

– Ты… что? Убил мать?!

– Да, – легко ответил Алексей Иванович. – Наверное, стоило развестись. Но я хочу, чтобы наследство получил ты, а не она с лысым орком за компанию. Но на этом новости не заканчиваются. Я был в больнице, и врачи обнаружили рак.

– Тебя вылечат?

– Я что, похож на миллиардера? Для обычных людей это неизлечимо. Мне осталась немного… Совсем немного.

– Пап? – в его глазах застыли слёзы.

Понимание придёт позже. Ещё позже – принятие.

– Тебе придётся начать жизнь самостоятельно. Я бы и дальше поощрял твое стремление к спорту, к занятию английским, закрывал глаза на двойки по химии и драки на переменках, но жизнь распорядилась иначе, – пациент склонился перед сыном, положил руки на плечи, глядя прямо в глаза. – Точнее, смерть. Смерть распорядилась иначе. Теперь ты будешь жить сам по себе. Сам за себя все решать.

Слова посыпались общие, слишком ровные, внятные. Никакой истерики, слёз. Холодный, трезвый ум.

– Папа, но как же так? – он словно не поверил в услышанное.

– Жизнь – странная штука. Имеешь – не ценишь, наивно полагая, что завтра будет лучше, а как начинают отбирать, вопишь, что и сегодня, в общем-то, неплохо, – продолжил отец, старясь ощутить в себе сожаление за сотворенное.

Но не нащупал ничего. Не сожалел. Ни капли раскаянья.

«Не Раскольников я. Совсем».

Родитель встал перед наследником на колени, крепко обнимая, но стараясь, чтобы окровавленные ладони не оставили отпечатков на серой майке. В груди защемило. Наконец, эмоции накатили, накрыли.

Зарыдали оба, посылая куда подальше «мужики не плачут».

Это не был плач. Это был рев!

Отстранив сына первым, Алексей Иванович посмотрел в заплаканные глаза, натянуто улыбнулся:

– С кем бы ты хотел жить, сын? С её сумасшедшей матерью, моим ловеласом-стариком? Или…

– С твоей сестрой, – прервал он. – Она… нормальная. Но папа…

– Нет. Не говори ничего. Собери вещи, езжай к сестре, объясни. Я подъеду завтра, позвоню тебе, выйдешь – попрощаемся. Она, наверняка, расскажет всё полиции и правильно сделает, но…

– Не приезжай, пап, – неожиданно сказал сын. – Они тебя… посадят… Я хочу запомнить тебя таким. А не… за решёткой. Я даже не буду говорить про маму…

Отец посмотрел на сына как в первый раз.

«Любит, выходит. Мысли проснулись».

– Я хотел тебе рассказать, что сосед слишком часто заходит… но как-то… пап… – он всхлипывал, но каждое слово било меня битой, вытряхивая дух и позволяя понять, что дети растут гораздо быстрее, чем положено считать.

«Выходит, вообще в своей жизни не замечал главного, что ли? Слепой сукин сын».

– Я понял, сын. Сам как-то откладывал все, что хотел сделать в жизни. Спасибо за понимание. Ты вырастешь настоящим мужчиной. Постарайся меня простить за… мать. И то, что сделал тебя сиротой… – не зная, что ещё сказать, пациент вышел на площадку, пряча слёзы и сдерживая тугой ком в горле.

– Я люблю тебя, папа, – донеслось из коридора.

– Вызови полицию… скорую, – голос сорвался.

Обречённый побежал по лестнице вниз, даже не думаю ждать лифта. До машины добрался как в тумане. Благодарил Бога, что никто не попался навстречу. Вид был всем вампирам под стать: забрызган кровью, глаза горят.

«Ужас для тех, кто не понимает. То есть для всех здоровых».

Пациент сел в салон и попытался немного прийти с себя. Расклеиваться рано, ещё стоит заехать к нотариусу, написать прямое завещание.

«Желательно, с датой на несколько лет раньше, пока ещё не стал убийцей, если к этому придерутся. Вообще не помню, можно ли составлять завещание убийцам? Пусть на всякий случай проставит дату задним числом. Всё должно остаться сыну. Он не должен нуждаться, осуждая меня, что оставил без крыши над головой и средств на институт. Пусть строит жизнь, пусть наградит меня внуками, хоть и не увижу.»

Ком прорвало, слёзы потекли по рулю.

Алексей Иванович забормотал, каясь Богу напрямую, как на исповеди батюшке, только без посредников. Он и сам не ожидал, что столько всего наворотил за тридцатилетнюю жизнь. Но резко вспомнил всё, что происходило.

Руль услышал раскаянье.

«Батюшка бы столько не выдержал. Тайна исповеди – тайной, но есть и предел».

Через двадцать минут Алексей Иванович уже ехал по трассе, с холодком в груди осознавая, что на той скорости, что летел час назад, мог и не попрощаться с сыном.

Частный нотариус попался понятливый и быстро вошёл в курс дела, не осуждая даже за жену.

«Несколько тысяч долларов плотно закрыли его глаза на события последних часов. Сын получит все, и никто не придерётся».

Потом была работа. С земляничным лицом прощаясь с сотрудниками, пациент взял с зама обещание, что похоронами он никого не обременит и всё будет по-человечески.

«Давно копал, намереваясь скинуть с кресла, а тут такой подарок, что не надо складываться на киллера, всего лишь оплатить кремацию и установить гранитную плиту с парой фраз на клочке земли. Оплатит с удовольствием», – подумал обречённый: «Да, именно кремация! Пусть рак сгорит вместе с телом. Чертова хреновина должна быть уничтожена! Никакого векового тления».

Выбив из конторы всё, что мог, расцеловав всех секретарш, Алексей Иванович подарил золотые часы старому охраннику, который проработал вместе с ним со дня основания фирмы. И впервые в жизни выдав техничке тете Глаше комплимент вместе с премией, вышел на улицу.

Презрев автомобиль, побрел по городу пешком.

«Фирма в самом центре, а машина уже может быть отмечена постами ДПС, или по городу могут ходить ориентировки».

Алексей Иванович бродил пару часов. Давно хотел пройтись по остывающим темнеющим улицам, играющим светом вывесок, фонарей. Да все как то времени не было.

«А выходит, времени не было просто жить».

Тепло и уютно. Пахло годами юности, детством. Пациент радовался каждой мелочи, старался прожить каждую секунду, почувствовать ее, понять и отпустить. Лучший в городе ресторан в тот вечер пробудил гурманские наклонности. Язва напоминала о себе, но тело радовалась, поглощая всё, а не выборочно.

Потом была девушка. Алексей Иванович никогда в жизни не мог с ходу познакомиться с девушкой, а в этот вечер отбил ее у довольно привлекательного кавалера, очаровав на всю ночь.

Ночь без сна и имен. Они отдавались друг другу, плавясь как воск.

Он никогда бы не подумал, что секса может быть столько, сколько захочет. А она наверняка думала, что он вернулся с армии… или освободился. Но ответ был не нужен.

Наверное, в ту ночь Алексей Иванович просто помолодел… затем ушёл под утро, не прощаясь.

Забредя на едва открывшуюся почту, он купил ручку, тетрадку, конверты и написал от руки с десяток писем, отправив по разным уголкам страны и «за бугор». Жизнь раскидала друзей по разным городам, но «да как-то времени нет» сейчас не проходило. Он помнил адреса, но не желал серфить в интернете.

Напишет сейчас или никогда.

За те пару часов, что провел на почте, перезнакомился со всеми работницами. Вежливые, немного уставшие, они разговаривали с ним между делом, не гнали прочь. И были весьма приветливы. Везде работают нормальные люди, просто стоит это заметить, проведя с ними чуть больше времени.

Потом были звонки друзьям по городу, родне. Извинения, слёзы, смех, воспоминания. Баланс на сотовом стал отрицательным, прежде чем Алексей Иванович подарил навороченную коробку с микросхемами весёлой молоденькой девчушке на остановке.

«Она наверняка мечтала об этой модели».

Та приняла подарок без подозрений. Это с возрастом появляются всё больше и больше подозрений, а молодость все принимает так, как есть. Пусть даже родители отберут подарок и отругают, но в тот момент пациент получил благодарную улыбку.

С полудня и до вечера Алексей Иванович провел время у старого друга, разругавшись с которым из-за сущей мелочи в студенческие времена, не виделись уйму лет. Проблема, которая замалчивалась годы, испарилась за полминуты, едва он открыл дверь.

– Привет.

– Привет.

– Прости…

– И ты прости.

Под вечер пациент ушел, чувствуя, что в организме неладно. Наверное, так старая собака предчувствует смерть. Поймал такси и поехал к… сыну. С сестре, где он наверняка уже поселился.

Вперёд! Увидеться последний раз, последний раз обнять и вдохнуть запах шелковых волос, затем поднять, или хотя бы приподнять как маленького и ещё раз заглянуть в зелёные глаза.

До смерти Алексей Иванович хотел услышать последний раз слово: «Папа». Даже кордон полиции его не остановит.

В ту ночь шёл сильный дождь. Пациент, вновь и вновь погружаясь в глубокие мысли, сидел на переднем сиденье рядом с молодым водилой. Праворульный автомобиль. Довольно редкое явление в мегаполисе с правосторонним движением.

«Сэкономил, купил со скидкой. Все ищут, где можно заплатить поменьше».

Таксист гнал, получив деньги за скорость. Капли с грохотом расплывались по лобовому стеклу, погружая в воспоминания.

– Есть там кто? – буркнул таксист, собираясь обогнать груженный «КамАЗ».

Японка. Передний пассажир вперёдсмотрящий, пока водила играет в угадайку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.