Флора Шац
Сдвиг Матрицы

22 июня 1941 год. Украина

Июнь выдался жарким. И не только из-за погоды. Утро 22 июня 1941 года – дата, которая поломала ни одну жизнь. Сотни, тысячи, миллионы. Поломала, оборвала…

Деревня недалеко от города Луцка. Фашисты шли сквозь деревню быстро. Она не была их целью. Заброшенный сарай с соломой стоял в стороне от дороги и не привлекал их внимания. В этом сарае, без особой надежды на спасение, спряталась семья: Татьяна, Сергей и маленький Коля – их сын. Сергей стоял у стены сарая и смотрел в щель между досками на идущих вдали фашистов. Татьяна сидела на соломе и крепко прижимала к себе сына. В голове у неё, не было ни каких мыслей, кроме короткой молитвы: Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!

– Уходят, кажется. Сволочи. Что ж вас так много-то? Не пересчитать.– Сергей не отводил взгляда от дороги. Ему казалась, что если он отвернётся, то всё пропало – их заметят и… Сергей не знал, что последует за этим «и». Не знал и не хотел этого знать.

– Господи, что же с нами будет? Серёжа, это что, война? Что же делать, Серёженька? – Татьяна посмотрела на мужа и вдруг отчётливо поняла, что видит его в последний раз.

Сергей отошёл от стены и присел рядом с Татьяной. Он пытался её успокоить, его голос был тихим, но уверенным.

– Спокойно, моя девочка! Всё будет хорошо! Не бойся. Я что-нибудь придумаю. Сейчас они уйдут, и мы пойдём в Броды. Там стоит наша военная часть. Всё хорошо, моя девочка! Всё хорошо!

– Серёженька, они идут уже 3 часа. Мне страшно.

Коля проснулся и начал тихонечко плакать. Он не знал, что происходит, но мамин страх окутал и его. Первый большой страх в его жизни.

Сергей должен был вернуться к стене и продолжить следить за дорогой. Но он не спешил. Поцеловал жену, погладил её по голове, чтобы как-то успокоить. Взял ручку сына и поцеловал тонкие пальчики.

– Ничего не бойтесь, я с вами. Просто надо ещё немного потерпеть.

Потом Сергей встал и пошёл к стене сарая. И вдруг, сквозь щель он увидел, что к сараю идут два немца с автоматами. Слышна немецкая речь. Они уже близко. Сейчас зайдут и…

– Танюша. Сейчас спокойно спрячьтесь с Колей в соломе. Только быстро.

Татьяна с ужасом смотрит на Сергея?

– Они идут сюда?

– Быстро, я сказал!

Татьяна встаёт, прячет Колю в соломе. Шепчет ему ласковые слова, целует. Закрывает его соломой. Встаёт, подходит к Сергею. Слышна автоматная очередь. Татьяна и Сергей падают.

Дверь сарая резко открывается, и входят два немца с автоматами. Один из них, голубоглазый блондин плотного телосложения, подходит к телу Татьяны и долго смотрит на неё. У Татьяны в области живота кровавое пятно.

– Ганс, смотри какая красивая девушка.

Ганс осматривая помещение, краем глаза взглянул на тело Татьяны.

– Она была бы ещё красивее, если бы была жива. В следующий раз сначала смотри, а потом стреляй. Пойдём, Освальд, здесь больше никого нет.

– Странно, мне кажется, что я её где-то видел. Такое знакомое лицо.

– Может быть во сне? А может ты просто влюбился в мёртвую русскую?

Ганс засмеялся и хлопнул друга по плечу.

– Пойдём, парень, нас ждут. Нельзя отставать от своих. Неизвестно, чего можно ждать от этих русских…

Освальд не двигался с места.

– Иди, я догоню.

Наконец, Освальд очнулся, как от какого-то сна, наклонился над Татьяной и закрыл ей глаза. В углу в стоге сена послышался шорох. Из сена появилась голова маленького Коли. Освальд и Коля смотрели друг на друга какое-то время. Потом Освальд медленно встал, развернулся и ушёл.

Небесная канцелярия. Отдел Возврата душ. Отдел Воплощения

Души убитых всё прибывали и прибывали. Небесная канцелярия работала на полную мощность. Война, знаете ли… Она даёт работу всем и на земле и на небе.

Работники отдела Возврата душ были очень сосредоточены. Надо всё учесть, записать и ни чего не перепутать. Деловая атмосфера офиса действовала успокаивающе на души, которые прибыли на небо, оставив на земле свои истерзанные войной тела. Души были растеряны, удивлены, испуганы и молчаливы.

И вдруг, это спокойствие было нарушено самым бесцеремонным образом. В канцелярию ворвалась душа, убитой Татьяны. Все замерли.

– Пропустите меня. У меня там остался ребёнок. Он один, понимаете? Он маленький, а кругом немцы. Кто здесь главный? Что вы все молчите? Мне нужна помощь! Я понимаю, что я наверно умерла, но сейчас я не могу себе этого позволить. Пропустите же меня к самому главному!

– Пойдём, я провожу тебя. – Рядом с Татьяной стояла красивая девушка и улыбалась.

В кабинете начальника Отдела Воплощений Кармуса было всё очень просто – два кресла, маленький журнальный столик, а в середине большой экран, на котором можно проследить любую человеческую жизнь. Кармус стоял у экрана. Но когда вошла душа Татьяны, он повернулся и сделал шаг ей навстречу.

– Простите, я там шумела.

– Я слышал.

– Мне надо срочно обратно на землю. Там мой сын. Он такой маленький. И совсем один. А кругом немцы. Отпустите меня, пожалуйста. Вы можете.

– Конечно, могу. Но хочешь ли ты этого на самом деле?

– Разумеется, хочу. Я же говорю, что там остался мой сын…

– Я знаю, знаю. С ним всё хорошо. Его судьба прописана. Он будет жить долго и счастливо. Если не наделает глупостей, конечно.

– Глупостей? Каких глупостей? Ему три года и он там один в сарае. Он пока не может делать глупости, он слишком мал для этого! Он в опасности. И пока я говорю с вами, там может быть всё что угодно. Отпустите меня. Пожалуйста. Я умру, если с ним что-нибудь случится.

– Ты не можешь умереть. Ты уже умерла. Тебя убили.

Кармус сделал ещё пару шагов по направлению к Татьяне. Теперь он стоял совсем рядом и внимательно смотрел за каждым движением её души.

– Да, я знаю, меня убили. Только я ни чего не помню. Я подошла к Серёже, и что-то сильно ударило меня в живот. Дальше пустота…

– Тебя убил немец с красивыми голубыми глазами. Он даже не видел тебя. Просто выпустил автоматную очередь.

– Откуда вы знаете?

– Просто это я придумал историю твоей жизни и смерти. В следующем воплощении ты встретишься с ним, и вы полюбите друг друга. Вы будете счастливы. У вас будет трое детей…

– Вы хотите сказать, что я выйду замуж за своего убийцу и буду с ним счастлива? Да ещё и рожу ему троих детей? Но он мой убийца!

– Ну, да! Это его миссия. Ну, не только эта конечно! Он ещё много чего там понаделал. Но это один из ключевых моментов. После того, как он понял, что убил тебя…

Татьяна отступила назад. Ей было невыносимо слушать то, что говорил Кармус. И он говорил это так спокойно, как будто о каких-то обыденных вещах. Будто Татьяна не в Небесную канцелярию попала, а вышла в магазин за хлебом. Её Душа рвалась на землю к сыну. Она ещё не переключилась. Земная жизнь казалась ей реальностью, а это… А что это?

– Перестаньте! Я не могу это слушать! Просто отпустите меня, я хочу обнять своего ребёнка!

– Я могу отпустить тебя. Но всё сложится не так, как ты это себе представляешь. Пойми одну простую вещь – ты умерла. Тебя нет. Твоя следующая жизнь уже прописана. Я не собираюсь переписывать её из-за твоих капризов! Матрица составлена. Я не могу изменить её без серьёзных на то оснований.

– Без серьёзных оснований? А безопасность ребёнка – это не основание? Я его единственная надежда!

Кармус вышел из себя! Но должна она хоть что-то помнить. Не первый раз умирает.

– Я! – его единственная надежда,… а не ты. Ты выполнила свою миссию и тебя убрали. Твоё возвращение на землю приведёт к сдвигу матрицы. Не только ты пострадаешь! Ты даже не представляешь, какие последствия ожидают всех вас. Даже я этого не представляю! Как всё запутается…

Они оба перешли на крик. Это было немыслимо для Небесной Канцелярии. Ну, могли ещё неопытные души повздорить со служащими Канцелярии. Но чтобы Кармус – начальник отдела Воплощений ругался с Душой, которая только что вознеслась – такого, ни помнил, ни кто.

– Я не хочу ничего знать! Я хочу спасти своего ребёнка! Неужели это так сложно понять?!

– Ты рассуждаешь, как человек! Очнись! Это не твой ребёнок. Ты просто послужила проводником его появления на свет. Всё! Твоя миссия окончена. Ты ушла. Он должен пройти свой путь. И тебя на нём нет…

После этих слов Татьяна как-то обмякла, если можно так сказать про Душу, закрыла лицо руками и тихо сказала:

– Отпусти меня.

Кармус подошёл очень близко. Убрал руки с её лица. Татьяна не сопротивлялась. Она потеряла свою волю и решимость.

– Посмотри на меня. Неужели ты ничего не помнишь, Алмо? Посмотри на меня, пожалуйста.

Татьяна подняла взгляд. Она смотрела прямо в глаза Кармуса.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. Просто отпусти меня. Там мой ребёнок.

– Хорошо! Я отпущу тебя.

Кармус отшатнулся, будто его ударило током. Он принял решение, которое мог, но не хотел отменять. Он не отменит его, даже если его разжалуют до простого служащего.

– Я отпущу тебя! Лоз, принеси мне матрицу Алмо. Да, и подыщи подходящее тело для её нового воплощения.

Неслышно появилась та красивая девушка, которая привела Татьяну в отдел Воплощений

– Алмо снова воплощается? Зря ты это делаешь – шеф будет недоволен.

– Я не просил у тебя совета! Я просил матрицу!

– О! Сейчас разразится гроза, я чувствую. И чтобы её избежать… Уже иду. Только проанализирую список людей, потенциальных проводников.

Кармус подошёл к Татьяне. Он говорил тихо, но от этого Душа Татьяны сжалась в комочек от страха.

– Я отпущу тебя, но тебе придётся прожить чужую жизнь. И, самое главное, ты в своём новом воплощении не встретишь душу, которая была твоим сыном. Он уйдёт раньше, чем вы встретитесь.

– Я не встречу своего сына? Но почему?

– Потому что на земле прошло уже много лет. Твой сын вырос. Он проживает жизнь, которая ему предначертана. Он должен был родиться у тебя в новом воплощении. Но ты воплощаешься раньше, и он не успевает умереть. Поэтому вы не встретитесь.

Опять неслышно вошла Лоз. Она отдала матрицу Кармусу и, с жалостью посмотрев на Татьяну, тихо сказала:

– Прости, всё что могу. Срочный вылет он всегда такой… корявый. Но тело я тебе подобрала красивое! Будешь красоткой.

Татьяна стояла, как замороженная, с ужасом осознав перспективу, которая ей теперь предначертана.

– Значит, сейчас я там ему не нужна?

Голос Лоз звучал четко, ясно и бесстрастно:

– Если честно, то сейчас там ты не нужна никому. Даже своей матери, у которой ты родишься.

Кармус взял новую матрицу и начал внимательно изучать её.

– Кстати, кто она?

– Зоя Афанасьевна Романова. 39 лет. Не замужем. Пришлось в срочном порядке вводить в её жизнь Дмитрия Николаевича Гришко. Как вы понимаете, это будущий папа, который так и не увидит свою дочь.

– Лоз, а попроще никого не было? Почему именно Зоя? С ней девочка обречена на раннее одиночество и отсутствие любви. Я уже не говорю про папу. Он просто эпизод в жизни Зои. Мы же не хотим сделать её сиротой при живых родителях.

– Я же извинилась и сказала: Всё что могу! Впрочем, там есть, кому её любить. Бабушка – Мария. Пару воплощений назад была её матерью. Осталась привязанность и чувство любви.

Кармус потёр руки. Он был в каком-то странном возбуждении. Ему явно это всё нравилось. Или наоборот, не нравилось. Лоз наблюдала за своим начальником и не понимала, что происходит, хотя и догадывалась. Но это неточно.

– Ну, что ж! Всё готово. Такой экстренный случай предполагает неслучайную случайную встречу, внеплановую связь.

Татьяна уже жалела о свое просьбе и пыталась как-то это исправить.

– Внеплановую связь… Я могу изменить своё решение о воплощении? Я не знала всех правил этой… игры.

Кармус направил в сторону Татьяны свой указательный палец и чётко произнес:

– Ты знала, Алмо! Ты всё прекрасно знала. Да, и уже поздно. Они встретились и страсть вспыхнула. Так что, давай! Топай на старт. Да, и такое неповиновение надо наказывать. Хотя, там столько наказанных получается….

– Ещё шефу объяснительную записку писать. – Лоз собирала бумаги в очень аккуратную стопку.

– Можно мне один вопрос? Почему вы зовёте меня Алмо?

– Ты даже это не помнишь? Это имя твоей Души. Оно не меняется, в отличии от имён, которые дают нам родители там на земле. Всё! До встречи. – Кармус сделал знак Лоз, чтобы та поторопилась. То ли хотел быстрее перейти к другим делам, то ли боялся передумать.

Июль 1963 года. Тбилиси

Зоя Афанасьевн Романова не жила иллюзиями до того момента, как встретила его. Это произошло случайно. Как-то подружки затащили, почти в прямом смысле, её в ресторан на её же день рождения.

Всё было весело и прекрасно. Поздравления, смех, шампанское… За соседнем столиком мужчины восточной наружности поглядывали на подружек и передали через официанта бутылочку Советского полусладкого. Они ждали выхода музыкантов, чтобы пригласить девочек на танцы.

Зоя в этот вечер была необыкновенно хороша. Ни кто не дал бы ей 39 лет. Стройная брюнетка с вьющимися волосами. Загорелая и смелая она привлекала мужские взгляды. Но больше всего возбуждало мужчин то, что она не замечала своей красоты, не обращала на них внимания и просто наслаждалась моментом.

Вышли музыканты, настроились. Зоя сидела к сцене спиной, но когда заиграл саксофон, она невольно обернулась. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что главный подарок на свой день рождения в виде саксофониста, она сегодня получит.

Он был очень красив. Блондин с голубыми глазами – банально, но действует безотказно. Ещё и саксофон, неспешный джаз. Зоя была обречена.

Как только заиграла музыка, мужчины встали и пригласили подружек танцевать. Зое достался жгучий красавчик. Он прекрасно танцевал и вёл Зою, которая была послушна в его руках. Но мысли её были там, на сцене в объятиях голубоглазого блондина. Она танцевала только для него, была во власти его музыки.

Но красавчик расценил этот танец с Зоей, как приглашение в постель. Он был уверен в победе. И каково же было его удивление, когда Зоя отказалась пересесть к нему за столик. В его голове не сходились факт принятия шампанского, сногсшибательный танец и отказ. Его внутренний монолог был примерно следующим: – Чего ей ещё надо?! Что она капризничает? Возможно, хочет, чтобы я поднажал.

Подумал и сделал. Разразился скандал с привлечением охраны, расцарапанным Зоей лицом красавчика и разбитой о чью-то голову бутылкой шампанского, пустой к тому времени, но не менее увесистой.

Зоя с подружками выходили из ресторана через служебный вход. Музыканты в то же самое время вышли на улицу покурить.

– О, девчонки-скандалистки! Было весело! – ударник Федя не скрывал своего восхищения.

– Зря вы сейчас уходите. Наверняка, джигиты поджидают вас неподалёку. – саксофонист загасил сигарету.

– Девочки, у нас сейчас последний выход, предлагаю подождать, а потом мы проводим вас домой. Как вам такое предложение? – клавишник приобнял Лену, подругу Зои и та закивала головой.

– Да, было бы здорово! Этот парень меня напугал – Зоя не верила своему счастью. Наверняка, блондин тоже пойдёт их провожать.

– Нельзя быть такой красивой в Грузии – жди неприятностей – сказал саксофонист, заходя в помещение.

– Девчонки, идите за нами и ни чего не бойтесь! – Федя пропустил девушек вперёд и плотно закрыл дверь.

Это был вечер, который изменил жизнь Зои. Вечер, который наспех был прописан там, в Небесной Канцелярии. Голубоглазый саксофонист и яркая брюнетка стали проводниками в жизнь души Алмо.

Март 1964 года. Уральский военный городок где-то под Свердловском

Лето кончилось и Диме, так звали саксофониста, надо было уезжать к себе в Кропоткино – он приезжал поработать на лето по приглашению друзей. Он не бросал Зою. Ему действительно надо было уехать. И если бы она согласилась, то он взял бы её с собой. Но она не согласилась. И не сказала ему, что ждёт ребёнка. А потом ждала Диму всю жизнь в своих иллюзиях и мечтах.

Зоя уехала из Тбилиси вскоре после отъезда Димы. Ей было больно, страшно, тоскливо, но она маниакально скрывалась от Димы и… ждала его. Они должны были расстаться. Так решили в Небесной Канцелярии. Дима продолжал жить по ранее прописанному сценарию. Только изредка возвращался мыслями в тот памятный вечер. И хранил в памяти время, проведённое с красавицей Зоей.

Он знал, что у него родилась дочь. Это всё.

Маленькая больница. Родильное отделение. Суета врачей. Голос рожающей женщины. Крик родившегося ребёнка. «Поздравляем! У вас девочка!» «Ой, какая хорошенькая!» Родившая женщина плачет. То ли от счастья, то ли от горя. Так воплотилась Душа Алмо.

Зою попросили на время родов быть рядом с родными людьми. Она была поздно родящей матерью-одиночкой. Так она оказалась в больнице военного городка где-то под Свердловском.

После выписки, Зою с ребёнком забрала к себе сестра Светлана. На пару дней. Там же была их мама – Мария. Бабушка сразу влюбилась в малышку.

– Красавица. Просто ангел.

– Я не знаю, что мне делать. Всё так неожиданно. – Зоя сидела за столом и по её щекам текли слёзы. Они лились ручьём после рождения дочери. Она действительно не знала, что ей делать и зачем ей такое счастье.

– Что делать? Радоваться! Дочка теперь у тебя. Вон, какая красавица. Всё будет хорошо. – Светлана пыталась её утешить, но как-то неуверенно.

– Я не знаю, что со мной. Я ничего не чувствую. Я беру её на руки, кормлю грудью, и мне всё равно. Вот забери её сейчас и я о ней даже не вспомню. Мне даже страшно становится. Как будто чужой ребёнок. Слёзы ещё эти, текут и текут…

– Ну, подожди. Вот она подрастёт. И всё наладится. Дима не объявлялся? – Светлана перешла на шёпот, чтобы мама не услышала про Диму.

– Нет. Я ему не сказала, что беременна. Зачем я ему. Я на 10 лет его старше, с ребёнком.

– Что вы там шепчитесь? Я всё слышу. Хватит, слёзы-то лить! Раньше надо было думать, когда в постель ложилась. Теперь-то чего… И сказать надо было! Сам бы решил, нужна ты ему или нет.

– Мама! Перестань! Без тебя тошно!– Светлана прикрикнула на мать. Ей было жалко сестру. У неё самой-то был муж и уже трое детей.

– Тошно им.– Мария перепеленала ребёнка и взяла её на руки: А нам не тошно, да, моя девочка! Нам очень даже хорошо. Сейчас мы кушать будем. Хватит реветь, пора Олюшку кормить.

– Какую Олюшку? – не поняла Зоя.

– Дочку твою. Я её Ольгой назвала.

– Назвала и забирай её себе. – Зою раздражал оптимизм матери. Неужели она не понимает, как ей тяжело и обидно? Неужели маме ничуть не жаль её, свою собственную дочь?

– И заберу. Нашла чем испугать.

– Вы чего говорите-то?! Как это от матери ребёнка забрать? У меня трое, я и то никому никого не отдам. А тут единственное дитя… Да ещё такая хорошенькая.

– Пойми, я не знаю, что мне с ней делать. Это чужое для меня существо. Я её даже на руки брать боюсь. Я не готова быть матерью.

– 39 лет. Ни котёнка, ни ребёнка, а она матерью быть не готова! А когда же ты будешь готова-то? Когда на пенсию пойдёшь? – не унималась Мария.

– Мама, ну, перестань! Ты видишь, Зоя в растерянности. Мы должны помочь ей.

– Мам,– голос Зои снова перешёл почти на шёпот – может, ты со мной поедешь? Поможешь мне с… Олей?

– Конечно, поеду. Неужели ты думаешь, что я тебе ребёнка доверю? Корми, давай свою красавицу! – Мария отдала ребёнка дочери и поцеловала её в макушку. В этом незатейливом поцелуе было столько любви и сострадания, что Зоя снова разревелась, но это уже были другие слёзы – слёзы надежды на лучшее. Она взяла свою Олюшку на руки и приложила к груди.

Небесная канцелярия. Отдел Воплощений

Кармуса и Лоз занимались повседневными делами – проверкой соответствия и корректировкой Матрицы земных жизней воплощённых душ. Лоз была не только секретарём Кармуса, она была его давней подругой или другом ещё со времён, когда Кармус был Шекспиром. Тогда Лоз была юношей и одним из актёров в знаменитом театре Глобус. Тогда-то Кармус и начал сочинять судьбы людей. Только в те времена эти судьбы проживали актёры на сцене, а теперь в реальной жизни. «Вся наша жизнь – театр и люди в нём – актёры» – он уже тогда знал, о чём говорил.

Корректировка Матрицы – рутина. Но она просто необходима. Души, перед воплощением на землю сами придумывают себе миссии, которые надо выполнить в новом воплощении. А потом, в потоке жизни забывают, зачем они пришли на землю. И начинают блуждать, не понимая, зачем, собственно, они живут. Задача Кармуса ввести в их жизнь события, людей, болезни, наконец, которые дадут им подсказки, выведут их на путь истинных целей.

– Здесь всё понятно. Кто там дальше по списку? – Кармус уже порядком устал от мелькания чужих историй.

– Дальше Ольга Дмитриевна Романова. Имя духа – Алмо. Прошло 12 земных лет после воплощения. Всё идёт ровно. Бабушка воспитывает девочку в любви и покое. Мама Ольги отлучена от воспитания дочери по собственному желанию. Она занимается своей собственной жизнью на далёком севере.

– И какие уроки прошла Ольга? С какими учителями уже встретилась?

– Кроме того, что не живёт с матерью и эпизодических уроков, которые она с успехом выдержала, никаким другим испытаниям не подвергалась.

– Как мило. А что у нас по плану?

– План Алмо в этом воплощении прописан приблизительно. Ты же помнишь, что это был экстренный вылет.

– Ещё бы не помнить. Шеф был в ярости. Так, с этой минуты, я сам займусь её воспитанием.

– Великий Кармус собирается мстить земной девочке за то, что получил от шефа разнос?!

– Да будет тебе известно, Лоз, что месть и воспитание – это разные вещи! Она должна многому научиться в этом внеплановом воплощении. Она должна пройти заново уроки, которые, как мне казалось, она уже усвоила. И в первую очередь урок, который гласит, что те люди, которых ты любишь, не являются твоей собственностью. Она должна научиться легко расставаться с ними. Она пройдёт урок страдания от любви. Подыщи ей кого-нибудь из новеньких. Воплощение второе-третье. Какого-нибудь разгильдяя, который изрядно помотает ей нервы. Заодно и он чему-нибудь научится.

– Кто бы знал, как я не люблю импровизацию.

– Вся наша жизнь – импровизация, моя дорогая. И на земле и на небе. Надо быть готовым ко всему. Надо, но невозможно…

– Кармус, скажи честно, почему ты тогда воплотил Алмо? Ведь она уже согласилась остаться.

– Да, ты права. Я тогда погорячился. Но, теперь уже поздно. Есть у меня одна мысль на счёт Алмо, но она пока до конца не сформировалась.

– Расскажешь, когда сформируется?

– Конечно. Тебе первой.

Апрель 1976 год. Город Киржач Владимирской области

Ольге уже исполнилось 12 лет. Ни чего особенного в её жизни не происходило. Ей было скучновато. Школа – была самым главным событием. И что это за жизнь такая, без приключений, без путешествий. Ей всё время хотелось куда-нибудь уехать. Увидеть другие города, страны. Иногда она просто приходила на вокзал, чтобы посмотреть на поезда. Она представляла себя сидящей в купе, перед ней стоит стакан с чаем, обязательно в подстаканнике. И ложка позвякивает на стыках рельс.

Ольге хотелось плакать от жалости к себе. Особенно сейчас, когда она сидит дома, так как приболела и не пошла в школу.

Звонок в дверь ворвался в её переживания и даже заставил вздрогнуть. Оля побежала открывать дверь. На пороге стоял Андрей – мальчик из параллельного класса, который ухаживал за ней вот уже год. Ни чего особенного между ними не было, просто он ходил за ней, как тень и мог часами смотреть на её окна на втором этаже.

Бабушка Оли Мария тоже была дома. Она всегда была дома, что тоже угнетало Олю. Она очень любила свою бабушку и не представляла жизни без неё, но всё же, хотелось иногда побыть одной без тотального контроля.

– Оленька, кто там?

– Это Андрей, бабонька. – Оля впустила Андрея и поняла, что он чем-то очень взволнован.

– Слушай. Тут это… история такая получилась.

– Какая ещё история?

– Короче, тебя Евсикова бить собирается?

– Меня? За что?

Из комнаты вышла бабушка, проверить с кем её Олюшка разговаривает. Доверяй, но проверяй – это было её кредо.

– Вы чего тут в коридоре-то стоите? Андрюша, проходи на кухню.

– Не, баб Маш, я сейчас домой пойду уроки делать. Зашёл Олю навесить.

– Ну, смотри. Прошёл бы, чайку попил.

– Не, я сейчас только кушал. Мама борща наварила.

– Ну, борщ-то не чай. А я вон плюшек напекла с маком.

– Бабонька, мы попьём чай. Иди. Нам поговорить надо. – не выдержала Оля

– Секреты у них всё. Больно секретные стали. – пробурчала Мария и ушла в комнату очень недовольная.

Она заботилась об Олюшке, а та не ценила её заботу, хотела быть самостоятельной. В 12-то лет. Мала ещё больно. Вон, мать – то её и в 50 ума не нажила. Всё где-то шлындает. То по югам, то по северам. Все профессии перебрала. Сейчас на тракторе работает. Женское ли это дело – на тракторе работать, по сопкам носиться как оголтелая. Свалится оттуда и оставит Олюшку круглой сиротой. Господи, прости! На всё воля твоя.

Тем временем, Оля взяла Андрея за руку и повела на кухню:

– Пойдём чай пить, а то она не отстанет.

Оля закрыла дверь поплотнее и включила чайник.

– Рассказывай, давай, за что меня Евсикова бить собирается.

– Короче, ты же заболела. Мы с тобой не гуляем вместе. И Евсикова решила, что мы поссорились. Сидим мы на математике, и она мне записку присылает. Я разворачиваю, а там знаешь что написано?

– То, что она в тебя втрескалась по уши? Так это и так понятно. Без записок.

– Короче, она написала: «Давай встречаться».

– Вот крыса….

– Ну, я к ней разворачиваюсь и на весь класс говорю: «С тобой что ли, швабра?». Она психанула и тебя теперь бить собирается.

– Нормально! А меня-то за что?

– Ну, я же из-за тебя с ней дружить отказался.

– А шваброй обозвал тоже из-за меня?

– Ладно, хватит умничать. Сейчас я тебя драться буду учить. Короче, она к тебе подходит, ты её сразу под дых бей. Поняла? Представь, что я Евсикова. Ударь меня. Давай, бей!

– Ты что, с ума сошёл? Не буду я тебя бить. Ешь, давай вон плюшки, а то они у бабоньки все посчитаны, если не съешь, хоть одну, она обидится.

Оля налила Андрею полную кружку крепкого ароматного чая с листом чёрной смородины, пододвинула тарелку с тёплыми плюшками и они стали болтать о том, о 66сём, позабыв про Евсикову и те неприятности, которые она обещала.

Небесная канцелярия. Отдел Воплощений

Кармус сидел в кресле в своем кабинете. Все планы на сегодня были выполнены, но какая-то мысль тревожила его.

– Кстати, Лоз, немец, который убил Алмо, как там его, он ведь уже родился?

Лоз посмотрела на Кармуса очень внимательно. К чему этот вопрос? Почему жизнь Алмо тревожит Кармуса? Хотя, какое ей до этого дело? Её не должно это волновать. Просто любопытно. Лоз по дружески любила Кармуса и хотела, чтобы у него всё было хорошо. Она встала с кресла и пошла к дисплею.

– Олег Викторович Розов. Имя Души - Монт. Родится в июне 1976 года.

На экране возник портрет маленького ребёнка. Кармус улыбнулся:

– Симпатичный малыш!

– Кармус, я хотела узнать, что делать с парой, которая так и не дождалась Алмо. У них никто не родится? Может быть кого-нибудь им отправить? Люди уж больно хорошие.

– Кого я им отправлю? И так уже… наотправлялись! Пусть живут бездетными. Заодно пройдут урок терпения и повиновения судьбе.

– Но у них в плане нет такого урока по линии продолжения рода.

– Теперь уже есть.

Лоз осталась недовольна ответом Кармуса. Она понимала, что он устал, но нельзя вот так легко обрекать людей на бездетность, только потому, что ты весь день трудился и тебе хочется просто посидеть и отдохнуть в своём кресле. Кармус просто отмахнулся от проблемы этих людей. А они ждут, между прочим. Лечатся, свечи в церкви ставят и видят по ночам сны, где с ними их девочка… А их девочке уже 12 лет и живёт она в другом городе, и родилась она у женщины, которой и не нужна вовсе.

Кармус смотрел на Лоз и, казалось, читал её мысли.

– Что скривила губки?! Ты ещё заплачь! Нервные какие все стали.

Июнь 1976 года. Роддом в одном из районов Москвы.

Герман очень волновался, когда шёл в роддом к жене. Хорошо ещё, что мужьям не разрешали встречаться с жёнами. Объясняли это тем, что мужья могут занести в родильное отделение какую-нибудь заразу. Но, думается, это было сделано для того, чтобы не отравить новоявленных мамочек крепким мужским перегаром. По этой же причине, палаты располагали не ниже четвёртого этажа. Мужчинам приходилось стоять внизу и, задрав голову, разговаривать со своими жёнами, пытаясь рассмотреть своего новорожденного ребёнка. Больше всего мужчин приходило во время вечернего кормления.

Герман после бессонной ночи празднования рождения сына, оставил друзей допивать остатки водки, а сам пришёл под окна роддома. Там уже вдоль всего здания стояло десятка два мужчин. Все пытались общаться, кто как мог – криком, жестами, большими надписями на плакатах.

– Нина! Нина!

В окне сразу появилась его жена Нина. Видимо, ждала его. Герман радостно замахал руками и почувствовал, как комок подступает к горлу. Этого ещё не хватало.

– Привет! Нам их на кормление принесли.

– Какой он? Красавец?

– Смешной. Волосы торчат в разные стороны. Блондин, как ты. Вообще, на тебя похож. Такой же шкодный. – Нина сопровождала свои слова соответствующими жестами.

– Покажи мне!

– Сейчас.

Нина отходит от окна и возвращается с сыном.

– Почему у него губы зелёные?

– Мы грудь зелёнкой обрабатываем. Вот он и замарался.

– Весь в меня! Я его Олегом решил назвать.

– Нормально. Я рожаю, а он называет. Я ещё ничего не решила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.