Полукровка: Последняя из рода "Зов Крови"

✧･ﾟ: ✧･ﾟ Книга 2 ･ﾟ✧:･ﾟ✧

♪ Плей лист ♪

♪ Rain - Sleep Token

♪ Can You Feel What I Feel - Oryn Etheria

♪ Only Love Can Hurt Like This - Paloma Faith

♪ Beautiful mess (slowed) - Kristian Kostov

♪ Hero - Skillet

♪ Another Life - Motionless In Whit

♪ How You Remind Me - Nickelback

♪ Fallen Circuit - drunken night

♪ ROYALTY - Dj Mans

♪ Under - Alex Hepburn

♪ Let Me Down Slowly - Alec BenjaminYou’re Mine - Chrisco Entertainment

Продолжение истории...

Сердце сжимается от боли — так сильно, будто чья-то невидимая рука медленно выкручивает его, выжимая последние капли жизни. А вокруг только темнота. Густая, осязаемая, она заполняет лёгкие вместо воздуха, не давая сделать даже самый слабый вдох.

Всё, что я так отчаянно хотела сказать Люку, теперь превратилось в прах.

Мои признания, страхи и надежды навсегда останутся запертыми в том злосчастном неотправленном письме. Каждое слово, которое я не успела произнести, сейчас жжёт изнутри сильнее любого яда.

«Нет… Это всё не правда. Я не верю», — пульсирует в голове единственная связная мысль.

Сквозь вязкую черноту, откуда-то с самой границы сознания, пробивается звук. Знакомый голос. В нём больше нет привычной серьёзности — только дрожащие нотки острого, почти невыносимого переживания. Он зовёт меня, тянет обратно, в мир, где боль станет реальностью.

Но я не хочу возвращаться.

Я хочу остаться здесь, в этой спасительной пустоте, наедине со своим разбитым сердцем.

глава 1

“Королевство Донброеса”

Рой

Сон этой ночью обходил меня стороной. Я сидел в кресле, глядя на то, как угасают угли в камине, а перед глазами раз за разом прокручивались кадры сегодняшнего дня. Каждое воспоминание жгло сильнее огня.

«Я всех подвёл. Всё, что случилось – на моей совести».

Эта фраза превратилась в навязчивое эхо, в бесконечный вихрь, который с каждым кругом всё яростнее разрывал сознание на части. Вина была почти осязаемой, тяжелой, как свинец. А потом, из пепла этих горьких раздумий, возник её образ. Та самая служанка. Её лицо, её движения … И меня прошиб холодный пот. Что, если она – не случайная? Что, если таких, как она, десятки?

Я резко выпрямился, впившись пальцами в подлокотники кресла. Сонливость как рукой сняло. В голове заработал холодный, лихорадочный расчёт. Я начал перебирать в памяти каждое лицо, каждый разговор, каждую мимолетную встречу. Я искал изъяны, искал те самые едва заметные отличительные черты, которые могли бы выдать врага в толпе знакомых.

Почему они решились на удар? Какую цель преследуют на самом деле? И, чёрт возьми, почему именно сейчас? Вопросы сыпались один за другим, пока я взглядом пытался выжечь ответы в тлеющем пламени камина, по крупицам восстанавливая хронологию этого проклятого дня.

****

– Ты снова заставляешь её бегать? – усмехнулся Кэй, нагоняя меня после завтрака.

– Она сама хотела тренироваться, – шёл я на тренировочное поле с серьёзным лицом.

– Да, но она девушка. Может, нужно как-то по-нежнее?

Я резко остановился, и Кэй врезался носом в мою спину.

– Ауч … Совсем? Мой нос, – схватился он за лицо.

– Думай, что говоришь, Кэй. Я маг, какая тебе, к чёрту нежность? – посмотрел я на него и сложил руки на груди.

– Ну посмотрите на него, – выпрямился тот. – Маги умеют создавать семьи, а значит, нежность им тоже известна.

Я покачал головой и направился дальше. – Будешь болтать – будешь бегать рядом с ней!

Он выпучил глаза и поднял руки в верх. – Сдаюсь. Я бегал вчера.

Войдя на площадку, я заметил Каталину. Она размахивала деревянным мечом, атакуя столб.

– Не плохо для девчонки, – заметил Кэй.

– Ты, наверно, хотел сказать «плохо»? – усмехнулся я.

И тут она нас заметила и нахмурила брови.

– Упс … Кажется, она услышала, – протараторил Кэй и ушёл в другом направлении, насвистывая мелодию под нос.

– Ты сегодня рано, – направился я к ближайшей лавке около неё.

– Нет, Рой! Это ты пришёл поздно. Ты обещал после завтрака. А время уже обед, – размахивала она мечом, как палкой.

– Ты делаешь не правильно.

– Я делаю так, как считаю нужным, – продолжала она упорно бить по столбу.

– Так ты ничего не добьёшься. Только руку вывихнешь, – закатил я глаза.

– Тебе задницу надрать смогу, – резко она махнула мечом и ткнула мне в грудь концом.

Я посмотрел на неё сквозь прищуренные глаза, а потом расхохотался. В одно движение я выхватил у неё меч и уложил на лопатки. Она взвизгнула от испуга и зажмурила глаза.

– Не бойся, ромашка, – отступил я от неё на шаг, поднимая её оружие.

Она приподнялась на локтях, и её щёки пылали. Я не совсем разобрал, от чего это. Толи она злилась, толи смущалась.

– Ты … – она подскочила на ноги и налетела на меня с кулаками. Её атака была неожиданной, но я был быстрее её взмахов. Она выплёскивала всю ярость. И тут я что-то заметил. Что-то блеснуло в её глазах, а может, это был свет от солнца, пробивающийся сквозь пасмурные тучи. Я отвлёкся на её глаза и пропустил удар. Он был не сильный, еле заметный, но ощутимый, чтобы вернуть меня в реальность. Её кулак попал ровно мне в правую скулу.

Она замерла, тяжело дыша. Видимо, сама не ожидала, что сможет достичь своей цели.

– Ты в порядке? – начала она осматривать то место, куда попала. Она приблизилась так близко, что я ощущал её тяжёлое дыхание. Я на мгновение остановил взгляд на её растерянных глазах и усмехнулся.

– Всё нормально, ромашка, – отошёл я на шаг назад, потирая место удара. – Но, возможно, будет синяк.

Она тут же пришла в себя, прокашлялась и подняла свой меч. – Ты заслужил, – ткнула она мне мечом и направилась обратно к столбу.

Я проводил её взглядом, ещё потирая скулу. Такая маленькая, а удар на удивление сильный.

– Давай, бросай свою затею, – крикнул я ей. – Сегодня ты бегаешь десять кругов.

– Какого чёрта, Рой? – перевела она на меня строгий взгляд. – Я не собираюсь бегать.

Я вытаращил глаза от её ругательства. – Я попрошу Кэя с тобой не общаться. Он на тебя плохо влияет.

Она лишь фыркнула и отвернулась.

– Я просила помочь мне в тренировке, а не гонять, как загнанную лошадь, – бросила она через плечо. В её голосе слышалась сталь.

– Одной тренировки мало, ромашка. Твои мышцы должны работать. Какой толк в твоих костях? Ты даже деревянный меч не можешь держать дольше десяти минут. – Поэтому клади своё оружие и побежала, – сел я на лавку, смиряя её весёлым взглядом.

Она кинула в мою сторону взгляд, полный ненависти, и бросила меч мне под ноги. – Сам уберёшь, – прошипела она и побежала по площадке.

Меня забавляла её непокорность. Её стержень и воля добиваться своего. Она была красива и сосредоточена даже в гневе. Её лицо начало покрываться небольшим румянцем от прохладного воздуха, брови были нахмурены, будто она о чём-то думала. Её стройная фигура была обтянута кожаной чёрной униформой, подчёркивая свои сексуальные изгибы. Она бежала медленно, шаг за шагом, не сбивая темпа. Упрямая, но такая послушная. Я улыбнулся своим мыслям.

– Так, а теперь прибавь темп. Иначе далеко с такими шагами мы не убежим, – издевался я над ней.

– Иди к чёрту, Рой, – шикнула она, но всё же прибавила темп.

Я рассмеялся так громко, что стражники, стоящие поодаль, обернулись.

Их взгляды скользнули по нам с лёгким недоумением, но я лишь махнул рукой.

Ещё около часа я гонял её по полю. Она кидала ругательства, но, стиснув зубы, всё равно выполняла мои требования. Я уверен, она мечтала повторить свой коронный удар. Когда её дыхание стало ровнее, я остановил её.

– Хватит.

Она остановилась, тяжело дыша, упёршись руками в колени. Волосы прилипли ко лбу, на щеках – алый румянец, но в глазах – только вызов.

– Ты изверг, – сказала она, бросив взгляд, и прошагала мимо, покидая площадку.

Только я решил направиться в свою комнату, как ко мне подбежал Роберт.

– Господин Рой! Вас вызывает к себе король. Он будет ожидать в тронном зале.

– Хорошо, сейчас приду. Спасибо, Роберт.

Он поклонился и удалился в том же направлении, от куда прибежал.

Я поднял голову к небу и тяжело вздохнул. Потянувшись руками в верх, направился в тронный зал.

В зале было полно народу: король с королевой и Алан восседали на своих тронах. Советники стояли поодаль. За спинами королевской семьи стояли гвардейцы и военачальник.

В воздухе повисло напряжение. Я прошагал к трону и припал на одно колено.

– Ваше величество!

– Рой, у меня есть к тебе просьба! – выпрямился король, переведя взгляд на советников. – Это письмо необходимо отвезти самому Королю Камелота. Я подготовил для него несколько сундуков с помощью, о которой он просил. И это дело я могу доверить только тебе. Тебя будут сопровождать пятеро моих солдат.

– Да, дядя. Выполню.

– Думаю, тебе известно, что там не работает ни какая магия. Поэтому будь всегда на чеку.

– Конечно, я справлюсь.

– Отъезжаете через двадцать минут.

Мои глаза расширились от этого заявления. – К чему такая срочность?

– Король уже в плохом состоянии, и ему нужна помощь как можно скорее, – проговорил дядя.

Поклонившись ему, я направился в след за военачальником. Меня ввели в курс дела – кратко, чётко, без лишних слов. Время уже поджимало. Погрузили сундуки, вручили под командование небольшой отряд опытных солдат – молчаливых, сосредоточенных, готовых к походу.

Раздав последние распоряжения, я наконец оставил суету коридоров и скрылся в тишине своих покоев. Времени на раздумья не осталось. Каждый предмет, отправлявшийся в сумку, выбирался с холодным расчётом: только самое необходимое, ничего лишнего, что могло бы замедлить меня в пути. Прежде чем покинуть дворец, нужно было сделать ещё кое-что. Каталина. Я не мог уехать, не предупредив её о том, что наши занятия временно прекращаются.

Я подошёл к её покоям и коротко, властно постучал. Дверь распахнулась почти мгновенно, словно она ждала удара, но совсем не от меня.

– Я же сказала!.. – выпалила она, но осеклась на полуслове. Её глаза округлились от изумления, а гневная тирада застряла в горле, когда она увидела мой дорожный облик.

– Рой, ты … – она высунула голову в коридор и посмотрела по сторонам.

– Кого-то ждёшь? – выгнул я бровь.

– Да так, заходи, – отошла она в сторону, пропуская меня в комнату. – Пришёл опять раздавать задания?

– Нет, я наоборот, хотел обрадовать тебя, – прошёл я к окну, разглядывая цветочный сад. – Король отправляет меня в Камелот, поэтому тренировок пока не будет. Кэя я заберу с собой.

– В Камелот? – переспросила она, подойдя ближе, и в её глазах пробежала грусть. – Могу я поехать с тобой? – подняла она на меня голубые глаза с надеждой.

– Извини, ромашка, но нет! – отрицательно я покачал головой.

Она резко отвернулась, и я увидел, как побелели её костяшки, когда она сжала кулаки. Плечи её едва заметно дрогнули, словно от удара, но когда она заговорила, голос был пугающе ровным:

– Почему?

Я сделал шаг вперёд, сокращая разделявшее нас расстояние, и осторожно коснулся её плеча. Под моими пальцами я чувствовал натянутую, как струна, решимость.

– Путь предстоит долгий, – произнёс я, стараясь придать голосу твёрдость. – Я должен сосредоточиться на деле, Каталина. Я не смогу выложиться на полную, если буду поминутно оглядываться, проверяя, в безопасности ли ты. Это дело не терпит отлагательств, и я обещаю: я не задержусь там надолго.

В комнате воцарилась тишина. Тяжёлая, душная, она давила на нас, мешая дышать. Каталина не поднимала глаз, лишь безостановочно сжимала и разжимала пальцы, будто вела внутренний бой сама с собой. Внезапно она резко обернулась. В её глазах, только что смотревших в пол, теперь горел отчаянный огонь.

– Я хочу повидать Люка! – выпалила она, и в этом возгласе было столько мольбы и надежды, что моё самообладание на миг пошатнулось. – Прошу тебя, Рой. Позволь мне поехать.

– Нет, Каталина! – более сурово посмотрел я на неё. – Я не просто еду в поход. И у меня будет для тебя просьба.

– Какая ещё просьба? – сложила она руки на груди. – Бегать по двадцать кругов, пока тебя нет?

Я рассмеялся, а потом сделал серьёзное лицо. – Идея, конечно, мне нравится, но нет. Мне нужно, чтобы ты давала лекарство королеве каждый вечер и каждое утро. Заготовки я тебе сейчас принесу. Если что-то понадобится, возьми в кабинете.

Спустя пять минут я снова стоял на пороге комнаты Каталины.

– Этого хватит до моего приезда, – поставил я маленькие стеклянные бутылочки ей на комод.

– Хорошо, – кивнула она и взяла одну из бутылочек.

– Ладно. Не прощаемся, – направился я в сторону выхода и замер в дверях. – Ты его любишь? – вырвался у меня вопрос, который вечно крутился в голове.

Она замерла, а потом медленно повернула голову в мою сторону.

– Я … У меня … Ты не поймёшь, если я тебе скажу. У меня определённые чувства.

Кивнув ей, я покинул комнату и направился к отряду, который уже ждал меня за воротами.

Сидя уже на своём чёрном коне, ко мне вдруг подбежала Каталина, она оставалась босая и в одном лёгком платье, точно такой, какой я оставил её в комнате.

– Рой, – остановилась она около коня, запыхавшись.

– Ты сошла с ума, почему в таком виде? – нахмурил я лоб и спрыгнул к ней с коня.

– Я не успела написать письмо Люку. Я бы хотела …

– Прости, ромашка, но мне нужно уже ехать, – отозвался я с грустью.

– Рой, передай хотя бы словами, – вдруг опустила она голову.

Выслушав её, я подтолкнул в сторону дома.

– Я прикажу Эмбер закрыть тебя в комнате, если ты будешь ходить в таком виде, – прорычал я ей в спину. На что она только бросила мне злой взгляд.

Усмехнувшись, я направился в след за отрядом.

Дорога до Камелота была не близко, и нам необходимо было останавливаться два раза на ночлег.

Добравшись до нужного места, я обвёл территорию взглядом. Тут было тихо. Вокруг замка стоял большой каменный забор, который был окружён магической силой. За пределами забора магия уже не работала, на сколько бы сильным ты ни был. Это древняя магия, оберегающая это место уже сотни лет.

– Ну что? Готов попрощаться со своей властью и силой? – поиграл бровями Кэй.

– Думаю, она мне и не понадобится, – холодно отозвался я. – Ненадолго задержимся. Кэй? – перевёл я на него взгляд. – Как прибудем, найди мне Люка Дэвиса, он капитан армии у короля.

– Будет выполнено, – кивнул он.

Что мне сегодня нравилось в Кэе, так это то, что он не задавал лишних вопросов. Я был не в самом лучшем расположении духа после разговора с Каталиной. Поэтому попадаться мне под горячую руку я не советовал.

Подойдя к воротам, нас уже ожидала армия короля. Нас досмотрели и пропустили за ограждение. Спустившись с коня, я передал его конюху и направился, в сопровождении королевского помощника, к самому королю.

Король Камелота был уже стар. Наследников у него так и не родилось, и он всеми силами искал себе замену.

– Здравствуйте, ваше величество, – присел я на одно колено и склонил голову. – Я прибыл к вам от короля Тениза Грейсона.

– Здравствуй, Рой Корвус. Наслышан о тебе, – выпрямился тот, сидя на троне.

– Король передал вам кое-какие вещи и письмо, – достал я его из внутреннего кармана и передал через помощника королю.

Король надломил печать на конверте и стал вчитываться в слова. Сначала его брови хмурились, потом распрямлялись, потом снова хмурились, и под конец на лице расплылась улыбка.

– Благодарю тебя, Рой, за приятные вести, – ты можешь сходить отдохнуть. Тебя проводят в покои, – указал он рукой на служанку, которая стояла у стены: я её сразу и не заметил.

Доведя меня до комнаты, она поклонилась и ушла в неизвестном мне направлении. – Странная она, – подумал я про себя и вошёл в комнату.

Гостевые комнаты были скромные, без какого-либо обилия лепнины или золотых орнаментов. Обычная комната с камином, большой кроватью с балдахином, книжным шкафом. Около кровати стояла тумбочка и комод для одежды. В покоях была отдельная комната, где располагались умывальня и ванна.

Приведя себя в порядок и приняв душ, я стал ждать Кэя. Чтобы не терять времени, решил написать письмо – всё, что передавала Каталина. Думаю, этому «индюку» будет проще прочитать это на едине, чем слушать из моих уст. Я думал, что не выдержу, выслушивая её слова. Как вообще можно такое через меня передавать? Спустя пятнадцать минут я изложил речь на листе и положил его во внутренний карман. И тут постучал Кэй.

– Рой, – зашёл он бесцеремонно в мою временную комнату, оглядывая её. – У тебя, смотрю, тоже скучновато по сравнению с запросами твоего дяди. Да и у тебя в королевстве поинтереснее будет, – расхаживал он.

– Кэй, пожалуй, тебя надо не только магии учить, но и этикету, – зажал я переносицу пальцами. – Ты нашёл его?

Кэй кивнул и плюхнулся на кровать. – Ай! – подскочил он. – Какого чёрта? – откинул он одеяло и увидел обычные доски, заправленные простынёй. – У них что, настолько плохо, что даже матрасов нет?

Я засмеялся над его неудачей, но тоже был шокирован такому приёму гостей.

– Так что с «индюком», Кэй?

– Сказал, что зайдёт после ужина, – покрыл он доски обратно одеялом и поправил постель, как было. – Будешь спать, спи так. Иначе в седло не сядешь.

– Ты заметил служанку, которая тут была? – перевёл я на него взгляд.

– Ты про ту черноволосую, молчаливую?

– Да. Тебе не показалось, что она какая-то странная?

– Ещё какая! Даже не пала от моей улыбки, – поправил он свою рыжую шевелюру.

Я закатил глаза и дал ему подзатыльник. – В твоей голове только ветер. Думаю, Эмбер не одобрит.

Услышав её имя, он тут же смутился. – Да я же пошутил, – стал он отнекиваться.

– Ладно, расслабься, – треснул я его ладонью по спине. – Не скажу твоей Эмби, – моя улыбка напоминала оскал.

– Ну и злой же ты. Твоя ромашка поэтому от тебя и шарахается.

При упоминании Каталины я замер. Моя ромашка? Она … Разозлившись, я треснул кулаком в ближайший шкаф.

– Воу … Ты чего, зверь? – отошёл в сторону Кэй. – Чего злишься?

– Да так. Извини.

Спустя время мы направились в зал, где король собрал нас на ужин. Он рассказал нам о своих планах для королевства, передал письмо для короля Тениза и устроил небольшой праздник с вином и танцовщицами. Мне это было совсем неинтересно, поэтому я оставил Кэя и направился в комнату ждать Люка. Полтора часа я ожидал, не зная, чем заняться, поэтому отправился искать его сам. Проходившая мимо служанка объяснила, где я могу его найти, и я направился по коридорам.

– Войдите, – прокричал Люк, когда я постучал в дверь.

По его лицу было видно, что он не ожидал меня увидеть.

– Ты? – его лицо скривилось от недовольства.

– Прежде чем бросишь оскорбление, скажу! Я пришёл по делу, – вошёл я в комнату и достал лист.

– Эти слова передала тебе Каталина. Точнее, она не успела написать: поездка организовалась довольно быстро, а она узнала поздно. Поэтому я записал все её слова сюда, – протянул ему пергамент. – Если тебе есть что ей передать или сказать, то давай. Завтра на рассвете я уеду! Буду ждать в своей комнате, – я направился к выходу и снова повернулся к нему. – Она ждала от тебя письма пол года. Если ты забыл про неё, то скажи, чтобы не ждала, – в моём голосе звучала сталь. Я вышел из комнаты и громко хлопнул дверью.

Дойти до своей комнаты я не успел: в меня на всём лету врезалась та самая служанка. – Извините, – пропищала она писклявым голосом и побежала дальше.

– Да что с ней такое, – бурчал я.

Я сидел весь вечер и пол-ночи у камина, читал книгу и размышлял о своём положении. И вдруг ко мне наведался Люк.

– Знал, что ты не спишь, – вошёл он в комнату после моего разрешения.

– Потому что я всё время начеку, или потому что у вас нет матрасов?

Люк сначала оцепенел, перевёл взгляд на кровать и расхохотался.

– Ну, магов принято встречать с изюминкой, – подошёл он чуть ближе и уселся на соседнее кресло.

– Ты пришёл попрощаться? Или есть ещё что сказать? – выгнул я бровь, откладывая книгу на столешницу.

– Я пришёл передать письмо, – протянул он конверт с печатью. – Если ты думаешь, что я тебе её отдам, то забудь. Я буду выезжать через неделю после вас, и заберу её с собой.

Мои кулаки невольно сжались, и это не укрылось от Люка. Он лишь усмехнулся уголком губ, принимая победу.

– Почему ты думаешь, что она поедет? – усмехнулся я, повторяя его вырождение.

– Я это знаю, маг, – встал он с кресла и направился из комнаты. – Я знаю, что она меня ждёт.

– Не думаешь, что слишком поздно для признаний? – встал я следом за ним.

– Может быть! Но я всё же рискну, – бросил он мне эти слова как данность и вышел.

Моя ярость кипела. Но я не мог выплеснуть магию. Поэтому я подошёл к графину с водой и залпом выпил стакан.

Рано утром мы уже выдвигались. Кэй после праздника был ещё слегка хмельной, но в седле сидел устойчиво. Я окинул замок взглядом и увидел ту самую продавщицу из лавки. Она рыхлила землю и пересаживала цветы.

– Мадам, – подошёл я к ней. – Почему вы так рано уже в саду?

Она перевела на меня уставший взгляд и привстала. – Доброе утро! Господин Рой, правильно я запомнила? – посмотрела она вопросительно, поправляя платок на голове.

Я кивнул и стал ждать ответа на вопрос.

– Мне что-то не спалось сегодня. Всю ночь в голову лезли дурные мысли. Поэтому решила провести время с пользой, – улыбнулась она. – Подскажите, как там мои девочки? Я отправляла письмо, но ответ ещё не получила.

– Всё хорошо, не волнуйтесь. Мы о них заботимся, – постарался я утешить садовницу.

Она кивнула и продолжила работу.

Попрощавшись с ней, я заметил в дверях ту самую служанку. Она молча стояла в тени колонн и провожала нас немым взглядом.

Мы отъехали довольно далеко, и только тогда наша магия стала возвращаться.

– Кэй, ты как? – спросил я, глядя на его бледное лицо.

– Всё отлично, учитель, – с каплей иронии перевёл он на меня взгляд. – Пожалуй, я не рассчитал.

Кивнув, я согласился с его словами. И тут случилось то, чего мы совершенно не ожидали. Вдалеке что-то громыхнуло. Мы перевели взгляд назад и увидели чёрный густой дым над территорией замка. Кэй тут же оживился и устремил на меня шокированный взгляд.

– Что за нахрен? – выругался он.

– Нам стоит вернуться, – нахмурил я брови и тут же развернул коня. Отдав команду сопровождавшему нас отряду, мы ринулись назад. Взрывы начали учащаться, по мере приближения к замку стали доноситься крики и звуки разрушений.

– Рой, перенеси нас! – орал Кэй, подгоняя коня. Я попытался, но у меня ни чего не выходило. Мы были слишком близко к территории. Добравшись до замка, мы обнаружили хаос. Все бегали и кричали, амбары и конюшни горели. Я спрыгнул с коня и побежал в сторону центрального входа.

Пробегая около цветочного сада, я увидел ту самую садовницу. Она лежала без признаков жизни там, где я её последний раз видел. В её животе торчал кинжал, а изо рта стекала струйка крови.

Кэй подбежал следом, и его глаза широко распахнулись.

– Это же … Твою мать … заорал он, хватаясь за голову.

– Кэй, будь на чеку, – крикнул я ему сквозь шум и хаос, и мы разделились. Я огляделся и заметил, кто устроил весь этот ужас. Это были они, те самые, о которых перестали говорить, те самые, которые многие сотни лет не показывали носа.

ВЕДЬМЫ.

Они убивали всех без разбора, их магия … Она работала. И я заметил разрушенную часть стены.

Я стал жадно искать Люка. Я понимал, что обязан вытащить его от сюда. Со всех сторон бежали ведьмы, и я прорывался сквозь толпу к королевским гвардейцам. Он должен быть где-то здесь. И я его нашёл. Из моих рук выпал меч, и я помчался в его сторону. Он лежал на лестнице у входа в замок, весь в крови и грязи. На его груди и животе были глубокие раны. Я пытался помочь, пытался хотя бы немного залечить, но ничего не выходило.

– Люк … ЛЮК! – кричал я на него, пытаясь привести в сознание.

– Рой, – приоткрыл он глаза, и из его рта потекла кровь.

– Держись, я помогу. Только держись, ладно? – потащил я его в сторону дверей.

– Рой, прошу, – сквозь кашель пытался вымолвить он слова. – Береги её … Сбереги мой цветочек… – после этих слов он обмяк, и его тело замерло.

Я ещё какое-то время пытался его растормошить, но он ушёл, ушёл навсегда, так и не выполнив своего обещания.

– Что мне ей сказать, Люк? – кричал я. – Что я должен сделать, Люк? – тряс я его. И тут я вздрогнул от прикосновения.

– Рой, оставь. Не нужно, – прошептал Кэй. Его голос дрожал.

Я аккуратно положил Люка на землю, и мы ринулись в бой. Мои глаза застилала пелена ярости. Забор, удерживающий магию за пределами замка, разрушился, и я выплеснул всё, что мог.

– Кэй, броня! – заорал я ему, и из моих ладоней вышла тень. Но он не успел – к нему подобралась та самая служанка. Она уже была одета в чёрное платье, чёрные как смоль волосы развевались на ветру, и она полоснула его по груди своим кинжалом. Таким же, какой торчал в теле садовницы.

– Кэй! – ринулся я к нему. Он пошатнулся, издал глухой стон и рухнул на землю, хватаясь за грудь.

Я окутал его своими доспехами, и девку отбросило тенями на колонну замка. Она ударилась с глухим стуком, ахнула и замертво упала.

Я подбежал к нему и осмотрел рану. – Держись, понял? – рявкнул я ему. – Не смей закрывать глаза.

Я отстранился от него и выпустил последнюю волну магии, при этом укрыв своим щитом невинных. От переизбытка магии я пошатнулся и упал на колени. Немного отдышавшись, я дал указания королевскому отряду и закинул Кэя на плечо. Он застонал от боли, но ни чего не сказал.

– Идём домой, – пробормотал я скорее себе, чем кому-то ещё.

Шаг за шагом мы покидали место битвы. За спиной оставались разрушенный забор, разбитые колонны и безжизненные тела. Я больше не хотел оставаться здесь ни на секунду. Воздух пропитался горечью поражения и запахом крови. Каждый вдох давался с трудом, будто сама атмосфера пыталась удержать меня в этом аду.

Мы потеряли всех своих солдат в этой битве.

Собрав последние крохи сил, я попытался переместить нас сразу домой. Но усталость взяла своё: вместо парадного входа во дворец мы оказались в густом лесу, в нескольких километрах от стен.

– Чёрт… – выдохнул я, оглядываясь.

И нам ещё битый час пришлось скакать на коне. Кэй за это время потерял сознание, и я старался как можно быстрее доставить его в лечебницу Донброеса. Я гнал коня, игнорируя боль в мышцах и резь в глазах.

Наконец впереди показались башни Донброеса. Я пришпорил коня, и уже через несколько минут мы были у ворот. Убедившись, что Кэй в надёжных руках Эмбер, я прямиком направился к Каталине. В моей голове крутилась вина. Я, как могущественный маг, не смог защитить её любимого.

Мне было тяжело смотреть в её глаза, было сложно видеть её реакцию. Я ждал, что она снова возненавидит меня, и был к этому уже готов.

****

Очнулся от воспоминаний, когда наступал рассвет. Моё тело затекло от долгого пребывания в одном положении. Я встал с кресла и перевёл взгляд на кровать. В моей постели спала Каталина. Когда я нашёл её в лесу, то был шокирован происходящим. Она выжгла пол леса и превратила его в поле. И как она попала туда, я тоже не знал.

Я подошёл к кровати и сел на край, беря её руку в свою. Она была горячая и нежная. Её лицо было спокойным, умиротворённым. Наклонившись к ней, я поцеловал её в щёку и прошептал: – Тебе придётся мне многое рассказать, ромашка. Всё то, что вы утаивали с Эмбер.

глава 2

“Королевство Донброеса”

Каталина

Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась, словно по ней били молотом, а в горле поселилась невыносимая сухость – казалось, я наглоталась раскаленного пепла, который теперь царапал слизистую при каждом вдохе.

Я с трудом заставила веки разомкнуться, но тут же зажмурилась: безжалостный солнечный свет из окна ударил по глазам, усиливая тошноту.

Я попыталась опереться на локти, но тело не слушалось, оно казалось чужим, онемевшим и тяжёлым, как мокрая глина. Кое-как сфокусировав зрение, я поняла, что обстановка вокруг незнакома, но очень похожая. Это была не моя кровать. Комната Роя? Что я здесь делаю?

В углу, в глубоком кресле, я заметила Эмбер. Она была полностью поглощена чтением, её лицо оставалось сосредоточенным и спокойным. Я открыла рот, чтобы окликнуть её, но вместо имени из груди вырвался лишь жалкий, надрывный хрип.

Эмбер вздрогнула, будто от электрического разряда. Её взгляд метнулся к кровати, и на мгновение мне показалось, что книга сейчас выпадет из её ослабевших пальцев.

– Каталина! – она сорвалась с места, в два мгновения оказавшись рядом. В её глазах читался такой неприкрытый страх, смешанный с надеждой, что мне стало не по себе. – Как ты?

– Почему я здесь?.. – мой шёпот был едва различим, я судорожно вцепилась в её ладонь, ища опору.

– Рой … Он нашёл тебя в лесу. Ты была совсем плоха. Твоя сила … – Эмбер запнулась, её голос дрогнул. – Каталина, я всё ему рассказала. Он давил на меня, требовал ответов. Сказал, что без правды не сможет тебя излечить. Ты так долго не приходила в себя, я … – она не выдержала, слёзы покатились по её щекам, и она уткнулась лбом в мою руку, плечи её затряслись от рыданий. – Боги, я так рада, что ты вернулась.

Холод прошёл по моей спине. Рой теперь знает.

– Сколько я спала, Эмб? – я предприняла ещё одну попытку сесть, но мышцы просто отказали.

– Шесть дней, – шмыгнула она носом, осторожно подхватывая меня под спину и поправляя подушки, чтобы я могла хотя бы полусидеть.

Шесть дней из жизни – просто стёрты. Я смотрела на неё, не в силах скрыть нахлынувшего ужаса.

– Эмб … – мой голос сорвался, и горячие слёзы сами собой потекли по лицу.

– Да, Лин. Это правда, – прошептала она, глядя на меня через пелену слёз. Мы обе понимали, что теперь всё изменится. Мы больше их не увидим. Я никогда не увижу Люка.

Вдруг в памяти вспыхнул обрывок. Кэй. Его неподвижное тело.

– Как Кэй? – сердце пропустило удар.

– Он в порядке, – Эмбер поспешно вытерла лицо рукавом кофты. – Ещё очень слаб, не встаёт с постели, но Рой его подлатал. Его жизни больше ничего не угрожает.

Я облегчённо откинула голову на подушку. Жив. Это единственное, что сейчас имело значение.

Эмбер пробыла со мной ещё какое-то время. Она принесла горячий чай, который немного смягчил боль в горле, и негромко почитала вслух свою книгу, стараясь вернуть мне чувство реальности. Но идиллия не могла длиться вечно.

– Мне пора навестить Кэя, – она поднялась, поправляя юбку. – И я должна позвать Роя. Он велел немедленно сообщить ему, как только ты откроешь глаза. У самой двери она замерла и обернулась. В её взгляде была глубокая печаль и сочувствие.

– Лин … тебе придётся всё ему рассказать. Самой.

Когда за Эмбер закрылась дверь, тишина в комнате Роя навалилась на меня всей своей тяжестью. Я попыталась сбросить оцепенение и, превозмогая слабость, приподнялась на локтях. Каждый дюйм пространства казался мне чужим и в то же время пугающе интимным. Комната была большой, арочное окно, занавешенное плотной тканью, едва пропускало дневной свет, оставляя углы во власти теней. На прикроватном столике застыл натюрморт моего долгого беспамятства: чашка с недопитым, уже ледяным чаем, россыпь склянок с горькими настоями и та самая книга, которую оставила Эмбер. Несмотря на внешнее спокойствие и уют этого убежища, воздух здесь казался наэлектризованным. Мир замер в хрупком равновесии, которое вот-вот должно было рухнуть.

– Что я должна сказать? – прошептала я в пустоту, и мой собственный голос показался мне чужим. – Когда я сама ничего не понимаю …

Тихий, вкрадчивый скрип петель заставил меня вздрогнуть. Я резко вскинула голову, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел.

На пороге стоял Рой. Он не спешил входить, заполняя собой дверной проём. Его взгляд, обычно непроницаемый и твёрдый, как гранит, сейчас напоминал тёмную воду, в глубине которой плескалось то, что он так тщательно пытался спрятать от всего мира – неприкрытая, острая тревога. Мы смотрели друг на друга, и я поняла: время оправданий закончилось. Настало время правды.

– Очнулась? – его голос, низкий и вибрирующий, разрезал тишину, когда он сделал уверенный шаг в комнату.

– Рой … – я попыталась произнести его имя, но оно надломилось. Слова превратились в камни, которые было невозможно вытолкнуть из пересохшего горла.

Он подошёл вплотную. Его рука, тёплая и сухая, обхватила моё запястье. Пока он нащупывал пульс, я почти перестала дышать, заворожённо наблюдая за ним. Рой не смотрел на меня – его брови были сосредоточенно сдвинуты к переносице, он словно вёл внутренний подсчёт каждого удара моего сердца. Затем он поднял взгляд. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала кожей его дыхание. Сердце, которое он только что проверял, предательски пустилось вскачь – и это был не страх, а какое-то новое, пугающее волнение, от которого кружилась голова. Словно наша нить натянулась.

– Как чувствуешь себя? – в его интонации промелькнуло нечто непривычное. Неужели это … тревога? Настоящее беспокойство за меня?

– Нормально, – выдохнула я почти в самые его губы, не в силах отстраниться.

Мгновение он всматривался в мои глаза, словно искал там ответ на вопрос, который не решался задать, но потом внезапно, почти грубо, отпрянул. Его черты мгновенно окаменели, маска безразличия снова скрыла все чувства, будто он захлопнул перед моим носом тяжелую дверь.

– Раз чувствуешь себя нормально, значит, сможешь ответить на мои вопросы, – отрезал он, скрестив руки на груди. В его позе теперь сквозило лишь холодное недовольство. С резким, металлическим скрежетом Рой придвинул стул вплотную к моей кровати. Он сел, по-хозяйски закинув ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя власть над ситуацией.

Я чувствовала себя уязвимой в этой огромной постели, но, подавляя тошноту и слабость, заставила себя выпрямиться. Я сложила руки на коленях, стараясь унять дрожь в пальцах – мне отчаянно хотелось сохранить хотя бы видимость достоинства и силы, которых внутри почти не осталось.

– О чём ты хочешь спросить? – я попыталась вложить в голос нотку недоумения, но он прозвучал хрипло. Сердце в это время испуганной птицей билось о рёбра, грозя выдать мой страх.

– Давно это у тебя? – Рой не тратил времени на предисловия. Его взгляд был прямым и тяжёлым, как удар; он не оставлял мне пространства для манёвра или привычного уклонения от ответа.

– Больше года … – прошептала я. Признание сорвалось с губ само собой, прежде чем я успела выстроить в голове хоть сколько-нибудь правдоподобную ложь. Я тут же опустила голову, не в силах больше выносить тяжесть его глаз.

Он издал шумный, рваный выдох и резко откинулся на спинку стула. Я видела краем глаза, как он с силой провёл ладонью по лицу, словно этот жест мог помочь ему сбросить груз внезапно обрушившейся правды или стереть мои слова из реальности. Наступила тишина. Она была не пустой – она была густой, вязкой, почти осязаемой, будто воздух в комнате превратился в свинец. Рой молчал мучительно долго, буквально сверля меня взглядом, от которого невозможно было укрыться. Он продолжал сидеть в своей расслабленной позе, но я заметила, как его пальцы судорожно вцепились в подлокотник, выдавая бурю внутри.

– Почему не сказала раньше? – этот вопрос повис в воздухе, как предгрозовое марево.

В голосе Роя я, вопреки собственным страхам, не почувствовала ожидаемой вспышки ярости. Вместо неё по комнате разлилась едкая горечь – глубокое, почти физически ощутимое недоумение, смешанное с острым разочарованием. Он смотрел на меня так, словно я не просто утаила опасный секрет, а совершила предательство чего-то невидимого, но бесконечно важного, чего я сама ещё не успела осознать.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как горло сковывает спазм. Слова застряли где-то в груди, превратившись в бесформенный ком. Как подобрать правильные фразы? Как описать тот первобытный, всепоглощающий ужас, который заставлял меня молчать все эти месяцы?

– Боялась, – выдохнула я едва слышно, наконец заставив себя поднять на него взгляд. – Боялась, что от меня отрекутся … все. Я и сама не знаю, что это за сила. Она просыпалась редко, каждый раз иначе, пугая меня своей непредсказуемостью.

Рой медленно выпрямился, его плечи напряглись, будто он только сейчас в полной мере осознал масштаб моего заблуждения.

– Я маг, Каталина, – отчеканил он сурово, впиваясь взглядом в мои глаза. – С чего бы мне или кому-то из моего окружения отрекаться от тебя из-за силы? Или дело в Люке? Ты боялась, что он узнает правду и возненавидит тебя так же яростно, как ненавидит всех остальных одарённых? – последние слова он бросил с неприкрытым презрением, и в глубине его зрачков на миг вспыхнуло нечто неуловимое – то ли острое раздражение, то ли всё та же горькая обида.

– Не смей говорить о нём в таком тоне! – вспыхнула я.

Ярость, жаркая и неудержимая, мгновенно вытеснила слабость. Внутри меня словно детонировала искра, и я, забыв о недавнем бессилии, рывком вскочила с постели. Воздух в комнате в одно мгновение уплотнился, стал густым, а по стенам, вопреки зашторенным окнам, зазмеились призрачные синеватые всполохи моей проснувшейся силы.

– Ты ничего о нём не знаешь! – прошипела я.

Рой даже не вздрогнул. Он остался сидеть в той же позе, лишь слегка прищурился, фиксируя каждое моё движение с пугающей точностью исследователя. Его глаза начали стремительно темнеть, наливаясь чернотой, в которой теперь читалась лишь холодная, предельная сосредоточенность хищника, встретившего достойного противника.

– Так вот оно что ... – произнёс он тихо, почти про себя, с огорчением.

– Почему ты злишься, Рой? – кипела я от ярости. – Потому что я не сказала тебе? Или потому что это из-за него? Сам-то ты много чего рассказываешь? Почему тебя вообще волнует, из-за кого это? Что тебе вечно от меня надо? – вскипела я не на шутку.

– Ты не знаешь, о чём спрашиваешь, – вскочил он с той же яростью, что даже стул упал. – Ты копила силу, сдерживала её всё это время, – его голос сорвался на крик. – Ты спалила пол-леса, и я не знаю, как ты там оказалась, но это могло произойти в стенах дворца, Каталина! – прорычал он моё имя. – Ты могла убить всех, живущих в этом доме. И ради чего? Ради того, чтобы Люк не смог тебя возненавидеть?

– Уходи! – только и крикнула я ему. Мой голос сорвался на визг, и по комнате прокатилась волна дрожи: подсвечники на столе задребезжали, а в углу что-то с тихим звоном разбилось.

Рой поднял стул и молча вышел из комнаты, так ни чего мне и не сказав. Я тяжело дышала, а после упала на колени, хватаясь за голову.

– Он прав, – подумала я, закрывая глаза. – Я должна была сказать. Смогла бы я себе простить смерть окружающих, и дорогих мне людей?

Ещё какое-то время я сидела на полу у кровати и прокручивала происходящее.

«Я была в комнате и резко оказалась в лесу. Получается, я могу перемещаться, как Рой? Или это опять мимолётный всплеск?»

«Кто я, чёрт возьми?» – ударила я кулаками по полу, и следом от них побежали ораньжево-голубые искры.

Спустя время решила навестить Кэя. Будет глупо оставить его без внимания. Я зашла к нему в комнату. Он лежал без рубашки, в одних штанах, на его груди красовалась большая повязка, которая скрывала половину туловища.

– Мышонок Лин, – улыбнулся он мне и попытался сесть.

Быстрыми шагами я подошла к постели и помогла ему.

– Вообще, тебе лучше лежать, – осмотрела я его с ног до головы. – Как ты себя чувствуешь?

– Я бодрячком, – показал он бицепс на своей свободной руке. – Мы их всех разнесли … – с восторгом заключил он, после чего посмотрел на меня и запнулся. – Чёрт, прости, – опустил он глаза. – Как ты? – в его голосе прозвучало беспокойство. – Я знаю, что ты злишься на него, но он пытался. Мы пытались …

– Знаю, знаю, Кэй. Я … Я не злюсь. Просто … – села я на край кровати и свесила голову. – Я должна извиниться перед Роем, я понимаю. Просто пока не готова. – Где Эмбер? – вдруг отвлеклась я от темы.

– Ох, эта прекрасная девчонка не даёт мне покоя, – растянулся он в счастливой улыбке. – Она превратила меня в мумию, – ткнул он пальцем на повязку.

– Да, Эмбер умеет залечивать раны, – рассмеялась я. – Однажды в воспитательном доме меня … – запнулась я и заломила пальцы до побеления, – в общем, она неделю мазала мне вонючие мази, – хихикнула я, переведя на него весёлый взгляд, и поморщила нос.

Кэй разразился хохотом, после чего его скрючило от боли.

– Ой, прости, – тут же подскочила я с кровати и помогла ему снова лечь. – Ты лучше отдыхай, ладно? Если будет что-то нужно, пусть служанка меня найдёт.

– Спасибо, мышонок Лин, – подмигнул он мне. – И да, Лин, – остановил он меня у выхода. – Я сочувствую вашей утрате, – его глаза выражали печаль. Кивнув ему, я вышла за дверь.

Из-за своих спутанных мыслей я направилась в сад. Я хотела побыть одна. Тишина меня успокаивала. Холодный ветер остужал голову, но неожиданно ко мне подсела …

– Ваше величество! – подскочила я с лавочки.

– Успокойся, дитя, присядь, – указала королева Элиза на лавочку. – Присядь. Как ты себя чувствуешь?

– Я … Спасибо , всё хорошо. Простите, я пропустила так много времени. Ваш сад … – тараторила я, чувствуя вину.

Она молча положила мне ладонь на колено и тем самым успокоила мой поток слов.

– Ты молодец, Лина, – посмотрела она на меня. – Ты сделала так много, что я очень рада. Благодаря тебе моя болезнь отступает.

– Мне? – удивилась я. – Но я ни чего не сделала. Давала то, что наказывал Рой, – совсем впала в ступор.

– Пришлось поднажать на нашего Роя, и он рассказал, что произошло. Когда я узнала, мой пазл сложился. Я думаю, ты целитель, Каталина! После трёх твоих лекарств я полностью почувствовала себя хорошо, и хворь не возвращается.

– Может, это совпадение? – вытаращила я глаза.

– Возможно, – улыбнулась она. – Но мы это проверим. Для тебя есть задание.

– Задание?

– Да! Ты должна приготовить лекарство для Кэя, – нахмурила она брови и посмотрела на меня с серьёзностью. – Рой сказал, что его лечение может затянуться на месяцы. Я хочу проверить свою догадку. Если из-за твоих лекарств он выздоровеет раньше, значит, догадка верна. Если нет, то … Сама понимаешь.

– Я не знаю, королева, – начала я теребить край кофты.

– Просто попробуй, – она похлопала меня по коленке и также тихо удалилась.

А я смотрела ей в след и проматывала её слова: «Целитель». – Да ну, бред, – рассмеялась я про себя. – Или нет?

«Просто попробуй», – звучали в ушах её слова.

– Иди в дом, заболеешь! – пронеслось около меня недовольство, и я вздрогнула.

Я медленно перевела взгляд и увидела Роя. Он стоял, скрестив руки, прямо у меня за спиной.

– Ты что тут делаешь? – мой голос задрожал.

– Мимо проходил, – сухо ответил он и направился в сторону дома.

Я смотрела ему в спину в полном недоумении, а потом спохватилась и побежала следом.

– Рой, подожди! Ну же, Рой … Да чтоб тебя, ты чёртов … – прошипела я и тут запнулась на слове.

Он стоял в дверях дворца и ждал меня.

– Я хотела поговорить, —тут же опустила я плечи от стыда, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Рой молча смотрел на меня, и в его взгляде не было ни раздражения, ни снисхождения – только холодная настороженность. Это молчание давило сильнее любых слов.

– Я хочу извиниться.

– Иди за мной, – бросил он мне и направился в перёд. Он вёл меня через коридоры для служанок, а потом мы попали в его кабинет. Здесь всегда пахло сушёными травами и старой бумагой – запах, который я невольно ассоциировала с надёжностью и знанием.

– Садись, – указал он на кресло возле стола.

Выполнив его просьбу, я посмотрела на него. – Ты … В общем …

Он положил палец к губам, показывая, чтобы я не говорила.

Он подошёл ко мне и опустился на колени между моих ног. Я вытаращила глаза от такого жеста. А потом он взял мою руку в свою и закатал рукав моей кофты.

Он одним быстрым движением взял свой маленький кинжал и сделал надрез на моей руке. Это было так быстро и неожиданно, что я вздрогнула, но боли не почувствовала. По моей руке потекла тонкая струйка крови.

– Красная, – с едва уловимым облегчением произнёс он. Затем поднялся и отступил на шаг. – Теперь говори, – бросил он, повернувшись ко мне спиной.

– Зачем ты это сделал? – смотрела я на стекающую каплю как заворожённая. И даже не шевелилась.

– Мне нужно было кое-что проверить, – только и сказал он.

Опустив рукав, я перевела взгляд на его спину, а после встала прямо за ней.

– Прости меня. Я … Я знаю, что не должна была срываться на тебе. И прости, что не сказала. Ты прав, я боялась из-за Люка, – я уткнулась головой ему в спину, и по моей щеке потекла слеза. – Прости меня …

Он развернулся и взял моё лицо в свои ладони. Мои глаза были закрыты, я боялась увидеть в них разочарование во мне, а ещё хуже – ненависть.

– Посмотри на меня, – тихо, но твёрдо произнёс он.

Я медленно открыла глаза. В его взгляде не было ни разочарования, ни ненависти – только глубокая, почти болезненная нежность.

– Не ужели ты так ни чего и не поняла? – с какой-то тоской произнёс он.

Он медленно провёл ладонью по моему лицу, задержавшись на скуле, словно пытался запомнить каждую черту.

– То, что я здесь … Всё время рядом … Просто я не могу иначе … Почему ты не видишь, Ромашка? – он прижался своим лбом к моему. – Ты всегда была особенная, а теперь ещё больше. И он был бы дураком, если бы возненавидел …

В горле встал ком – такой большой, что слова застревали, не желая выходить. Я пыталась что-то сказать, но получалось лишь беззвучно открывать рот.

– Я знаю, что ты пытался спасти его … Спасибо, – прошептала я ему. – И спасибо, что лечил меня.

– По-другому я не мог, – его дыхание коснулось моих губ. На миг он зажмурил глаза, будто боролся с невидимым противником, затем отстранился. – Я помогу тебе, – развернувшись к столу, он начал что‑то искать. – Мы выясним природу твоей силы, и ты начнёшь тренироваться. Я не позволю тебе уничтожить себя и всё вокруг.

– Спасибо, – кивнула я и подошла к столу. – Значит, ты простил? – заглянула я в его глаза.

Он лишь улыбнулся, и в его глазах мелькнули искры.

Я смотрела на него как заворожённая и подумала: «Теперь это точно начало нового».

глава 3

“ Топь забвения”

Два месяца назад

Таллин

Спустя неделю пришло время окончательно признать поражение: мне приказано покинуть королевство. Семь дней я отчаянно пыталась замять инцидент с Блэйзом, но Алан остался непоколебим в своём решении. Сгребя в охапку жалкие остатки вещей, я в последний раз окинула спальню холодным взглядом и вылетела вон, с силой захлопнув за собой дверь.

– Проклятый Алан! – прошипела я, задыхаясь от ярости. – Из-за его грёбаной бдительности всё, что я планировала, пошло прахом.

У самого выхода дорогу мне преградила эта мелкая замухрышка.

– Ой, неужели наша «принцесса» уже уезжает? – с ядовитой ухмылкой протянула Эмбер.

– Сгинь с дороги, сиротка, – отрезала я, едва сдерживаясь, чтобы не ударить её.

– Фи … Какая грубость … Похоже, жизнь во дворце так и не привила вам хороших манер, – не унималась она.

– Это не конец, и я ещё вернусь! – бросила я, вкладывая в каждое слово яд своего презрения. Проходя мимо, я намеренно ударила её плечом, заставив покачнуться, и даже не обернулась. – И когда это случится, вы узнаете, кто такая Таллин.

Путь домой пролетел как в тумане: все мысли занимал предстоящий разговор с матерью. Дорога заняла около двух часов, и за это время я перебрала в голове сотни оправданий, но ни одно не казалось убедительным. Остановившись у порога, я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и бесшумно проскользнула в дом. Внутри царила зловещая, почти гробовая тишина. Быстро скинув вещи в своей комнате, я отправилась на поиски мамы. Я заглянула в кладовую, проверила библиотеку и учебный корпус – пусто. Лишь когда я приблизилась к обеденному залу, до меня долетели яростные крики и шум спора. Осторожно приоткрыв тяжёлую дверь, я вошла; в ту же секунду все разговоры смолкли, и несколько пар глаз уставились на меня с нескрываемым удивлением.

– Таллин? – мать решительным шагом направилась ко мне, её голос звучал угрожающе. – Что ты здесь делаешь? Почему ты не во дворце?

– Это всё Алан! – выпалила я, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. – Этот чёртов гордец просто выставил меня вон!

– Как это «выставил»? – возмутилась мать, вскинув брови. – Что, чёрт возьми, произошло?

– Ну… – я постаралась придать лицу максимально невинное выражение, – он застукал меня с его братом.

– Что?! – зал буквально содрогнулся от её крика. Мать уже не скрывала ярости. – Ты совсем лишилась рассудка, Таллин? У нас был чёткий план, каждая деталь была продумана! И ты посмела всё разрушить из-за минутной слабости?

– Мама, он смотрел сквозь меня, как на пустое место! – сорвалась я, и в моём голосе зазвенела сталь. – Алан вёл себя словно ледяное изваяние, для которого я была лишь досадным шумом в ушах. Я шла туда, чтобы стать Королевой, полноправной хозяйкой этого трона, а не его комнатной собачкой или послушной пешкой, которую передвигают по доске, не спрашивая согласия. Моё терпение выгорело дотла – я тоже хочу счастья!

– Какого ещё счастья?! – не унималась она, переходя на ультразвук. – Ты что, не могла потерпеть до свадьбы? Тебе нужно было просто довести дело до конца!

– Нет, мама, представь себе, не могла! – выкрикнула я в ответ и, демонстративно игнорируя её гнев, прошагала к столу, с вызовом глядя ей в глаза.

Воздух в зале был настолько густым от запаха жжёных трав и коллективного гнева, что дышать становилось трудно. Десятки ведьм – от совсем юных до древних старух с пергаментной кожей – заполнили пространство. Они не просто разговаривали, они яростно спорили, перекрикивая друг друга и активно жестикулируя над разложенными свитками и картами.

– О чём вы ведёте речь? Что здесь происходит? – я попыталась вклиниться в этот хаос, обращаясь к матери, чей силуэт отчетливо выделялся в центре толпы.

Она резко обернулась. В её глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плясали искры нескрываемой ярости. Губы матери сжались в тонкую линию, прежде чем она процедила ответ:

– Мы обсуждаем крах нашей осторожной стратегии, Таллин. Тот план, который должен был сработать идеально и незаметно под прикрытием твоей свадьбы, теперь висит на волоске. Из-за твоего безрассудства нам придется наносить удар немедленно, не дожидаясь торжества. Теперь у нас больше нет времени на подготовку – ты сама его у нас украла.

Её слова ударили наотмашь. Чувствуя на себе осуждающие взгляды ковена, я молча скользнула к краю массивного дубового стола. Стараясь не издавать ни звука, я опустилась на жёсткий стул и превратилась в слух. Гул голосов возобновился, и теперь, когда я была совсем рядом, до меня стали долетать подробности:

– … времени почти нет, луна уже на исходе … – донеслось слева.

– … всё испорчено! – злобно шикнула другая. – Она всё разрушила, девчонка не понимает, что наделала…

– … другой надежды не осталось, только прямой удар … – голос матери дрожал от сдерживаемой ярости.

– … план надо менять, и немедленно! – чьи-то сухие пальцы скребли по дереву стола.

– … всё прахом… – тихий стон утонул в шуме отодвигаемых стульев. – Слишком поздно для осторожности …

– Мы обязаны застать Камелот врасплох, пока предутренний туман ещё скрывает наши следы, – голос матери звучал как сталь. – Выступим в кратчайшие сроки, чтобы оказаться у подножия цитадели на самом рассвете.

Одна из старейших ведьм скептически хмыкнула: – Стены охраняются круглосуточно. На камни наложено древнее заклинание защиты, которое не под силу снять ни одному живому существу. Оно держит замок мёртвой хваткой.

– Значит, мы не будем его снимать, – отрезала мать. – Мы просто превратим эти стены в пыль. Подготовьте все необходимые травы: корень огневицы, сушеный аконит и пыльцу чёрного разлома. Смешивать их в чашах заранее – самоубийство. Это нужно сделать прямо у фундамента, одновременно. Контакт этих компонентов вызывает мгновенную детонацию такой силы, что магическая защита захлебнётся в собственном огне. Стена рухнет, и замок окажется беззащитен.

– Пробить стену – это лишь половина дела, – ледяным тоном произнесла Амарана, верховная ведьма, чьи глаза в полумраке казались двумя застывшими льдинками. – Нам не нужно слепое побоище. Нам нужен свой человек внутри цитадели, тот, кто станет нашими глазами и ушами в самом сердце врага. Кто-то, кто сможет передавать информацию о передвижении стражи и укажет на самое слабое звено в их обороне до того, как осядет пыль от взрыва.

Мать медленно обвела присутствующих тяжелым взглядом, который в итоге остановился на мне.

– Для этой роли не подойдет обычная ведьма, – чеканила она каждое слово, словно вбивала гвозди. – Нам нужна достаточно юная, чтобы не вызывать подозрений у гвардейцев, но при этом безупречно владеющая клинком. Нам нужен «невидимый убийца», способный не только подслушивать за портьерами, но и мгновенно устранить любого, кто встанет на пути нашего плана.

– Кияна, – произнесла я после недолгих раздумий, и это имя повисло в напряженном воздухе зала. – Она на пару лет младше меня, но не позволяйте её возрасту обмануть вас. Всё своё свободное время она проводит не за гаданиями, а в подвалах, изучая баланс клинков и остроту стали.

Спустя несколько минут тяжелые двери столовой отворились, и в комнату ввели девушку. На первый взгляд она казалась почти прозрачной: тонкая, хрупкая фигура, смоляно-чёрные волосы, обрамляющие неестественно бледное, миловидное личико с большими глазами. Она выглядела как фарфоровая кукла, пока взгляд не опускался на её уверенную походку и мозоли от рукояти меча на ладонях.

Мать и Амарана вкратце изложили ей суть задания – шпионаж, диверсия, кровь. Кияна слушала молча, лишь едва заметный блеск в её тёмных глазах выдавал азарт.

– Я согласна, – коротко кивнув в знак согласия, она развернулась и так же бесшумно, как и вошла, покинула зал, чтобы собрать свои вещи для смертельно опасного похода в Камелот.

Когда гул голосов в зале наконец стих и ведьмы разошлись, тяжёлое предчувствие бури повисло в воздухе. Я понимала: медлить нельзя. Подготовка «травяной бомбы» требовала предельной точности, и я сразу направилась к себе. Сбросив платье, я переоделась в удобный облегающий костюм и накинула глубокую чёрную мантию – идеальный камуфляж для ночных вылазок. Мой путь лежал к старым, почти забытым болотам. Стоило мне выйти за порог, как меня поглотил древний, непроходимый лес. Деревья здесь стояли так плотно, а их кроны были настолько густыми, что за этой живой стеной совершенно не было видно заката – лишь густеющие тени. Я долго бродила среди коварных топей, отыскивая редкие, пахучие травы, которые станут сердцем нашего взрывного состава. Только когда мешочек на поясе отяжелел от нужных кореньев, я повернула назад. Вернувшись, я смыла с себя болотную грязь, переоделась и с тяжелым сердцем направилась на ужин, где тишина обещала быть не менее напряженной, чем недавние крики.

Едва я ступила на нижнюю ступеньку лестницы, как меня захлестнула волна чужой ярости. Голоса внизу не просто спорили – они рвали тишину в клочья.

– Алара, признай очевидное: твоя дочь абсолютно бесполезна! – голос Амараны, пропитанный ядом, эхом разлетался по холлу. – Она – слабое звено, которое планомерно уничтожает всё, что мы строили годами. Один её неверный шаг – и наши планы превратились в прах.

– Это не так, – в голосе матери прорезались властные, грозные нотки, но в них слышалась натянутая струна. – Она ещё может принести пользу ковену.

– Давай начистоту! – Амарана почти рычала, и я буквально видела, как вокруг неё сгущается тёмная энергия. – Мы отправили её в самое сердце врага с миссией, от которой зависели наши жизни. Наша свобода. И что в итоге? Она не просто провалилась – она подставила под удар каждую из нас! Она привела смерть к нашему порогу! Что, если они узнают, кто она?

Наступила секундная тишина, а затем я услышала тихий, надломленный голос матери, в котором сквозило ледяное разочарование: – Она ещё слишком глупа … и безнадёжно неопытна.

Эти слова обожгли меня сильнее любого проклятия. Громко откашлявшись, я вышла из тени, заставив их обеих вздрогнуть и обернуться. Мой взгляд встретился с глазами матери, но я быстро перевела его на верховную ведьму.

– Прошу прощения, что прерываю вашу столь содержательную дискуссию, – мой голос сорвался на угрожающий рык. – Но я уже в том возрасте, когда способна сама нести ответственность за свои поступки. Если у вас есть претензии ко мне, Амарана, высказывайте их мне в лицо, а не моей матери.

Амарана медленно обвела меня взглядом, в котором читалось бесконечное презрение.

– Что ж, Таллин, если ты так жаждешь правды, я повторю её тебе: ты безнадёжна. В тебе нет ни капли той силы и хитрости, что нужны истинной королеве. Ты – досадная ошибка в нашем сценарии. Позор клана.

Я почувствовала, как внутри закипает первобытная злость. Я сделала шаг вперёд, и мой голос прозвучал тише, но гораздо опаснее: – Может быть, вы и правы. Я могу быть бездарной в ваших глазах. Но запомните одно: если я не надену эту корону, то и короля у этого государства не будет. Я уничтожу всё, прежде чем вы успеете наложить на него свои руки. Фыркнув от ярости, я оставила их стоять в оцепенении, чувствуя, как за моей спиной разгорается новый пожар. Аппетит исчез бесследно, вытесненный горьким привкусом унижения.

Оставив ведьм переваривать мою дерзость, я почти бегом поднялась к себе и, не зажигая огня, рухнула на кровать. В комнате царил полумрак, но в моей голове бушевал настоящий шторм. Я чувствовала, как злость, словно раскалённый свинец, разливается по венам. Перед глазами стояло лицо Алана – чёртов Алан! Это из-за него всё пошло прахом. Его холодность, его игнорирование … он стал тем камнем, о который разбилось моё будущее, и теперь из-за него меня мешают с грязью в собственном доме.

– Они ещё будут умолять меня, – прошептала я в пустоту, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Они думают, что я – бесполезная пешка? Они ещё не знают, на что способна загнанная в угол ведьма.

Мысли метались от жажды мести к ледяному расчёту. Обида на мать и презрение Амараны сплелись в одно ядовитое желание. Если мир, который они строили, не примет меня как королеву, значит, этого мира не должно существовать вовсе.

– Я уничтожу Донброес! Сравняю с землёй! – эта клятва прозвучала тише вздоха, но в ней было больше магии, чем во всех заклинаниях ковена. – Раз и навсегда. Я сотру это королевство с лица земли, и пусть оно станет моим прощальным костром. Если мне не суждено править этим местом, я стану его погибелью.

глава 4

“Королевство Донброеса”

Каталина

Я замерла перед зеркалом на дверце шкафа, пытаясь разглядеть в отражении ту, кем я становлюсь. Комната уже наполнилась мягким утренним светом, который просачивался сквозь тонкую ткань штор и рассыпался по полу ломаными золотистыми узорами. Мои пальцы то и дело поправляли юбку, разглаживая несуществующие складки, но внутреннее недовольство не проходило. Я хмурилась, вглядываясь в детали: всё казалось правильным, но в то же время – чужим. Чего-то не хватало для финального штриха.

– Значит, ты всё-таки решилась на радикальные перемены? – донёсся до меня ленивый голос Эмб.

Она по-хозяйски расположилась на моей кровати. Книга в её руках изредка шуршала страницами, а сама подруга выглядела совершенно расслабленной, хотя я кожей чувствовала её любопытство. В её глазах, прикрытых напускным безразличием, горел живой интерес к моему «эксперименту».

– Не совсем, – бросила я в ответ, продолжая вертеться перед зеркалом в поисках того самого идеального ракурса.

Эмб не выдержала: отбросив книгу, она одним гибким движением соскочила с кровати и оказалась за моей спиной. Её внимательный взгляд скользнул по мне снизу вверх, она чуть склонила голову, словно оценивая произведение искусства. На её губах заиграла едва заметная улыбка, и она, подавшись вперёд, нежно заправила за ухо непослушную прядь, которая успела выбиться из моей причёски.

– Выглядишь отлично, – она одобрительно кивнула, и в её голосе прозвучала та уверенность, которой мне сейчас так не хватало. – Так, какие у нас на сегодня грандиозные планы?

Я невольно отвела глаза, и весь мой боевой настрой мгновенно улетучился. Тяжело вздохнув, я уставилась на свои носки, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.

– Рой вызывал меня к себе, – призналась я, почти переходя на шёпот. – Он всё ещё в ярости из-за того случая … Формально, я ведь его не обманывала. Ну, не совсем. Я просто … Недоговорила.

Эмб отреагировала в своём репертуаре: она издала страдальческий стон, так театрально закатив глаза, будто я только что сообщила о конце света, и всплеснула руками.

– У-у-у, дорогая … – протянула она с ехидной искрой в глазах. – Ну, раз на повестке дня экзекуция в кабинете босса, может, стоит сменить тактику? Надень что-нибудь более … откровенное?

– Он просто посмотрит на тебя, оценит этот безупречный вид и в ту же секунду напрочь забудет, зачем вообще тебя вызывал на ковёр, – выдала она с такой уверенностью, будто мой гардероб обладал магической силой стирания памяти.

– Ты просто невозможна, – я не сдержала усмешки и в унисон ей закатила глаза. Но затем я присмотрелась к ней повнимательнее, и подозрение кольнуло меня.

– И вообще, посмотри на себя: юбка едва прикрывает … а блузка? С таким вырезом, что дух захватывает. Ты ведь нарядилась ради встречи с Кэем, признавайся?

– Конечно, нет! – Эмб отреагировала мгновенно. Она вспыхнула так ярко, что густой румянец залил её лицо от самой шеи до кончиков ушей. Она шутливо пихнула меня локтём в бок, пытаясь изобразить возмущение, но я успела поймать этот жест: как она невольно коснулась волос, поправляя и без того идеальную причёску, и как её губы тронула мечтательная улыбка.

– Прости … настроение сегодня такое, понятно тебе? – пробормотала она, внезапно увлекшись разглядыванием собственных туфель.

– Ну-ну, верю-верю, – я заговорщицки подмигнула ей.

На душе стало чуть светлее. Её смущение и этот девичий секрет подействовали на меня как успокоительное – страх перед тяжелым разговором с Роем наконец начал отступать, сменяясь лёгким азартом.

Рой уже ждал меня, и, судя по его виду, ожидание было долгим. Он вальяжно расположился в массивном кожаном кресле у окна, неспешно потягивая чай. Я решила не давать ему фору: вошла без стука, по-хозяйски, буквально ворвавшись в тишину кабинета и заставив дверь громко хлопнуть о косяк.

– Рой, у меня ещё целая гора дел, так что давай ценить время. Говори, зачем звал, – я демонстративно скрестила руки на груди и нахмурила брови.

Внешне я старалась казаться воплощением невозмутимости, но глубоко внутри всё предательски дрожало – напускная дерзость была моим единственным щитом.

Он не спеша поставил чашку на столик и медленно повернулся ко мне.

– Разве тебя не учили сту … – фраза оборвалась.

Рой запнулся на полуслове, и я почувствовала, как его взгляд, словно физически, прошёлся по мне – от кончиков туфель до макушки. Он изучал меня так внимательно, что мне захотелось поёжиться, но я выдержала этот осмотр.

– Выглядишь иначе, – наконец произнёс он, и в его голосе промелькнуло странное выражение. – У нас сегодня какой-то праздник, о котором я не знаю?

– С чего вдруг такие выводы? – я вызывающе приподняла бровь, стараясь удержать на лице маску безразличия. – Разве мне нужен особый повод или разрешение свыше, чтобы просто сменить образ?

– Конечно, нет, – Рой едва заметно улыбнулся, и в этой полуулыбке не было привычной строгости. Он поднялся с кресла тем самым плавным, хищным движением, которое всегда выдавало его уверенность в собственной силе. Обойдя массивный дубовый стол, он занял своё законное место и жестом пригласил меня сесть.

– Присаживайся, Каталина. Нам предстоит обсудить кое-что важное.

Его голос стал глубже, серьёзнее. В этот момент я мысленно послала Эмб воздушную благодарность – её совет про «безупречный вид» стал моей бронёй. Я решила принять вызов и вступить в эту негласную игру, правила которой мы устанавливала прямо сейчас.

Я подошла к стулу не спеша, чеканя каждый шаг, чтобы он успел ещё раз рассмотреть мой новый образ. Но вместо того, чтобы послушно занять место поближе к столу, как я делала всегда, я ухватилась за спинку и с резким сухим звуком отодвинула стул на пару шагов назад. Теперь между нами была дистанция – не слишком большая, чтобы это выглядело бегством, но вполне достаточная, чтобы Рой понял: я больше не та девочка, которой можно диктовать условия.

Я плавно опустилась на сиденье и, сохраняя маску абсолютного спокойствия, закинула ногу на ногу. Это движение вышло нарочито расслабленным, почти вызывающим – я буквально кожей чувствовала, как меняется воздух в кабинете.

Рой, не отрываясь следивший за каждым моим жестом, на мгновение замер. Я поймала тот самый бесценный миг, когда его зрачки расширились, а уверенность дала трещину. Он вдруг поспешно прокашлялся, словно подавившись собственными словами. В его взгляде вспыхнуло чистое, неподдельное изумление – похоже, он не ожидал, что я решусь на такую открытую дерзость и так мастерски воспользуюсь своим новым образом.

Он быстро взял себя в руки, возвращая лицу привычную непроницаемость, но от меня не укрылось, как едва заметно дрогнули уголки его губ. Раздражение? Или он оценил мой выпад? Рой сложил руки в замок перед собой, и я заметила, как его пальцы начали мерно постукивать друг о друга. Этот жест выдавал его с головой: он лихорадочно обдумывал следующий ход в нашей внезапной дуэли.

– Итак, – наконец произнёс он, подаваясь чуть вперёд и пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. – Раз уж ты так торопишься к своим «делам», перейдем к сути. Как часто твоя магия проявляется? И когда именно?

Я замерла, и на мгновение мне показалось, что сердце пропустило удар. Внутри всё сжалось в тугой узел. Вот он … Тот самый вопрос, который я так тщательно задвигала в самые дальние уголки сознания, надеясь, что до него не доберутся. Моя напускная вальяжность испарилась в секунду.

Непроизвольно я качнулась вперёд и пододвинула стул ближе к столу – эта внезапная дистанция, которой я так гордилась минуту назад, вдруг стала казаться мне опасной пустотой, а не защитой. Мне отчаянно нужна была опора. Стараясь сохранить хотя бы видимость самообладания, я зеркально повторила его позу: сложила руки в замок прямо перед собой. Я чувствовала, как предательски дрожат пальцы, но мёртвой хваткой вцепилась в собственные ладони, заставляя их замереть.

– Нечасто, – ответила я, заставляя себя не отводить глаз и выдерживать его тяжёлый, сканирующий взгляд. – И, честно говоря, я сама не всегда понимаю природу этого явления. Чаще всего это происходит внезапно. Всплеск – и всё. Как будто что-то внутри меня срывается с цепи, не спрашивая разрешения.

Я замолчала, гадая, заметил ли он, как охрип мой голос на последней фразе.

Рой слегка наклонился вперёд, и пространство между нами сократилось до предела. Его взгляд теперь не просто изучал – он буквально сканировал моё лицо, стараясь уловить малейшее изменение мимики или тень сомнения в глазах.

– Опиши подробнее, – мягко, но пугающе настойчиво попросил он. – Что именно ты чувствуешь за мгновение до того, как это происходит? Есть ли какой-то триггер? Жар, холод, быть может, шёпот в голове?

Я почувствовала, как горло перехватило. Воспоминания о тех моментах, когда контроль ускользал из рук, нахлынули душной волной. Нужно было отвечать, и отвечать убедительно, ведь Рой видел ложь за милю. Я сжала замок из пальцев так сильно, что костяшки побелели.

Я замолчала на мгновение, пытаясь выудить из памяти те обрывки ощущений, которые обычно старалась забыть как страшный сон. Подбирать слова было физически трудно – они казались слишком блеклыми для того хаоса, что бушевал во мне.

– Обычно всё начинается с боли, – начала я, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы. – Резкая, как удар, она вспыхивает где-то глубоко в груди или пульсирует в висках. А потом накатывает жар, такая удушливая волна, что воздух вокруг кажется раскаленным свинцом. И следом … следом мир трещит по швам. Видения, тени, чьи-то голоса, шепчущие прямо в затылок. Однажды прямо передо мной ударила молния – всего один раз, в самую землю, но я до смерти боюсь признаться себе, что это была я. В тот раз моя рука … она горела, Рой. Буквально полыхала изнутри. И каждый раз, когда это случалось, меня либо душила ярость, либо накрывало такой беспросветной грустью, что хотелось исчезнуть.

– То есть это напрямую связано с твоими эмоциями? – перебил он, и сухой стук его пальцев по столешнице в тишине кабинета прозвучал как выстрел.

Он откинулся на спинку кресла, задумчиво провёл ладонью по подбородку. Я ждала гнева, но в его глазах застыл напряжённый расчёт. Он не собирался меня наказывать – он решал задачу, сопоставляя мой сбивчивый рассказ с какими-то своими, ведомыми только ему, схемами и знаниями.

– Понятно, – наконец выдохнул он, и это слово прозвучало как приговор. – Значит, контроля нет? Совсем? Никакого рычага или предохранителя?

Я вздохнула, не выдержав его пронзительного взгляда, и уставилась на свои пальцы. Костяшки побелели от того, как сильно я их сцепила.

– Не могу я её контролировать. Она живёт сама по себе.

– Ты ведь понимаешь, что это означает, Лина? – Его голос стал непривычно мягким, и от этой мягкости мне стало по-настоящему страшно.

– Что именно? То, что я окончательно перестала быть человеком? – я вскинула голову, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. – Это и так уже всем очевидно. Меня мучает другое: почему сейчас? Почему всё это проснулось только теперь?

– Не знаю, – Рой медленно покачал головой и впервые за весь разговор отвёл глаза, разглядывая что-то на своём столе. – Твою магию необходимо обуздать. Её нужно тренировать, пока она не разрушила тебя или всё вокруг. Вполне возможно, что ты, как и Кэй, – полукровка с определённым даром. Но вот что это за сила и к чему она нас приведет … Это нам ещё предстоит выяснить.

– Ты мне поможешь? – посмотрела я на него с испугом.

Рой лишь кивнул и достал книгу. – Вот, для начала изучи это. Сделай себе пометки, а потом покажешь мне.

– Серьёзно? Читать книгу? – выгнула я бровь. – Разве нельзя как-то сразу её изучать на практике?

Он усмехнулся и покачал головой.

– Жду вас с Кэем в тренировочном зале через двадцать минут. А до этого изучи книгу, – твёрдо произнёс Рой.

Я лишь коротко выдохнула. Не говоря больше ни слова, покинула его кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

Следующие пятнадцать минут я провела, погрузившись в изучение книги. Сидела за столом, а солнечный свет падал на страницы, создавая причудливые блики. Я внимательно читала, подчёркивала ключевые фрагменты, делала пометки. В голове царил настоящий хаос: мысли неслись вскачь, цепляясь одна за другую, и этот нестройный поток полностью поглотил меня. Я настолько глубоко ушла в свои размышления, что окружающий мир просто перестал существовать, а время коварно растворилось. Из этого оцепенения меня вырвал лишь резкий звук – в коридоре гулко раздались чьи-то шаги и обрывки громкого разговора. Реальность обрушилась на меня внезапно, и я с ужасом поняла, что все мыслимые сроки вышли: я безнадёжно опаздывала. В панике я сгребла в охапку разбросанные листы с записями, прижала к груди тяжёлую книгу и вскочила с места.

Я неслась по коридору, не разбирая дороги, и едва не впечаталась в Алана, который возник на моём пути словно из ниоткуда.

– Эй, Лин! – воскликнул он, едва удержав равновесие. – Ты куда так летишь?

– Прости, я катастрофически опаздываю! Правда, извини, некогда объяснять! – бросила я через плечо, даже не притормозив, и скрылась за поворотом. Один поворот сменялся другим, я неслась по коридорам, едва касаясь пола, а затем была лестница – я буквально летела вниз, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки за раз. Дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась, а из прически выбилось несколько прядей, но мне было всё равно. Щёки пылали не только от бега, но и от странного, бьющего через край азарта.

Наконец я ворвалась в тренировочный зал, но мой стремительный бег оборвался в ту же секунду. Я замерла на пороге, судорожно хватая ртом воздух и во все глаза глядя на открывшуюся картину. Удивление мгновенно вытеснило всю спешку.

Зал изменился до неузнаваемости. Вместо привычного пустого пространства для манёвров, у стены теперь красовался тяжёлый стол. На его поверхности в строгом беспорядке были разбросаны исписанные листы, стояла чернильница с торчащим из неё пером и лежала стопка увесистых фолиантов. Обычные лавки обросли стульями, и только в самом центре остался свободный пятачок – крошечный островок для отработки техники. А за столом, словно вросший в этот новый интерьер, сидел Кэй. Вид у него был привычно-кислый и недовольный. Лениво подперев голову рукой, он меланхолично листал какую-то книгу, явно не ожидая моего столь эффектного появления. Услышав мой шумный вдох, он медленно перевёл взгляд на меня, красноречиво изогнул бровь и едва уловимым движением покачал головой.

– Ты опоздала, – чеканно произнёс Рой.

Его голос донёсся от дальней стены, где он замер, небрежно скрестив руки на груди. Он наблюдал за моим триумфальным появлением с едва уловимой, мягкой усмешкой, в которой, к моему облегчению, совсем не чувствовалось злости.

– И, судя по твоему взмыленному виду, ты не просто шла, а буквально соревновалась с ветром.

Я попыталась унять бешеный стук сердца и судорожно вздохнула, заправляя непослушную прядь за ухо. Нужно было срочно вернуть себе хоть каплю достоинства и собраться с мыслями.

– Что ж, раз ты всё-таки до нас добралась, давай выясним, насколько плодотворно ты провела время за книгами, – продолжил Рой, поворачиваясь ко мне всем корпусом и выжидающе приподнимая бровь.

– Рой, ну серьезно … я же всё это сто раз проходил! Можно я пойду, а? – внезапно заныл Кэй.

Он театрально закатил глаза и начал мелкими шажками пятиться к выходу, словно надеялся, что если будет двигаться достаточно медленно, то станет невидимым. В этот момент он до смешного напоминал капризного ребёнка, который готов на любые уловки, лишь бы увильнуть от скучных уроков.

– Вот и отлично, – ничуть не смутившись, отрезал Рой, даже не сменив позы. Его невозмутимость была непробиваема. – Значит, закрепишь пройденное, а заодно побудешь наставником для Каталины. Поверь, лишняя практика тебе только на пользу, особенно когда дело касается контроля над магией. Кэй шумно выдохнул, демонстративно закатил глаза и, подойдя ко мне, ткнул меня локтём в бок.

– Ты раньше свою силу показать не могла, когда я всё это зубрил? – пробурчал он под нос. Кэй притворно нахмурился, пытаясь изобразить глубокую обиду, но я заметила, как в самой глубине его глаз вспыхнула лукавая искорка. Я не выдержала и коротко рассмеялась, несильно толкнув его плечом в ответ. Это вышло как-то само собой, легко и просто.

– Извини, я же не знала, что он решит помучить и тебя тоже, – заговорщицки прошептала я ему на ухо, стараясь, чтобы мой шёпот не долетел до слуха Роя, сохранив нашу маленькую солидарность против скучных уроков.

Но Рой, как и всегда, оказался куда проницательнее, чем пытался казаться. Нашим секретам не суждено было остаться незамеченными: уголки его губ дрогнули в едва уловимой, понимающей усмешке.

– О, даже не переживайте на этот счёт, – вмешался он, и в его голосе зазвучали нотки лёгкой иронии. – Если бы Каталина проявила свои способности раньше, боюсь, интенсивность ваших тренировок возросла бы вдвое. Так что, Кэй, считай, тебе крупно повезло отделаться лишь этим.

Кэй шумно выдохнул. На этот раз в его вздохе не было прежнего колючего раздражения – похоже, меткое замечание Роя всё-таки разрядило атмосферу.

– Ладно, – буркнул он, с напускным смирением поправляя рукав рубашки и принимая правила игры. – С чего начинаем? Что именно нужно делать?

– Для начала – садитесь за стол и пишите, – Рой безапелляционным жестом указал на столешницу и размашисто открыл тяжелый фолиант.

– Ненавижу читать … – простонал Кэй, закидывая голову, но всё же поплёлся к своему месту, словно на каторгу.

Я лишь тихонько усмехнулась, глядя на его страдания, и придвинула стул рядом с ним.

– Кэй, освежи нам память: каков основной свод правил в магии? – неожиданно спросил Рой, резко поворачиваясь к нему.

Мой напарник озадаченно почесал затылок и уставился в потолок с таким сосредоточенным видом, будто надеялся, что правильный ответ начертан прямо там, среди теней на балках.

– Концентрация, внимательность и … – он сделал паузу, хмуря брови, – и …

– И знания? – предположила я, переводя взгляд на Роя в надежде на подсказку.

Рой, стоявший у книжных полок с толстым фолиантом в руках, мягко усмехнулся и покачал головой.

– Не совсем так, – Рой отложил книгу в сторону и неспешно подошёл к нам.

Заложив руки за спину, он замер над столом, и его фигура в этот миг показалась мне особенно внушительной. Голос его зазвучал глубже, наполняясь поучительной строгостью.

– Фундамент всего – это железная концентрация, предельная внимательность и абсолютный самоконтроль. Но самое главное, – он сделал короткую паузу, глядя прямо на нас, – это умение владеть собственными эмоциями. Стоит вам дать слабину, и магия превратится в дикого зверя: она станет непредсказуемой, коварной, а порой и смертельно опасной.

В зале воцарилась тишина. Я почувствовала, как по коже пробежал холодок от его слов, и невольно выпрямила спину, осознавая всю серьёзность предстоящего урока.

Кэй тяжело вздохнул, откинулся на стуле и запустил пальцы в свои растрёпанные волосы. Было видно, что теоретические занятия его утомляют – он то и дело поглядывал на окно, за которым ярко светило солнце.

Я же, напротив, сидела выпрямившись, полностью поглощённая словами Роя. Аккуратно расположив перед собой лист и перо, я старательно записывала каждое его слово – выводила аккуратные строчки, подчёркивала ключевые фразы и даже рисовала небольшие схемы, чтобы лучше запомнить. Рой заметил мою увлечённость и слегка улыбнулся.

– Сначала – концентрация на образе источника. Затем – внимательность к потоку энергии, который ты направляешь. И, наконец, самоконтроль: ты должен оставаться спокойным, даже если что-то идёт не так. Эмоции усиливают магию, но без контроля они её искажают.

Время бежало незаметно. Рой показывал свою магию и заставлял Кэя её повторять. У того очень ловко получалось, и Рой довольно кивал.

– Пойдём, Каталина, – негромко позвал он меня, и я замерла на мгновение, охваченная внезапной растерянностью.

Я поднялась со стула и, стараясь унять дрожь в руках, медленно направилась к ним. Я совершенно не понимала, что от меня требуется.

– Кэй, ты можешь идти, – бросил он, не отрывая взгляда от меня. – Дальше мы справимся без тебя.

– Вечно ты на самом интересном гонишь меня, – фыркнул тот и направился прочь, плотно прикрыв дверь.

– Давай, подойди ближе, – поманил он рукой, а я встала как вкопанная.

Тогда Рой, не долго думая, подошёл сзади, взял мою руку в свою и поднял её на уровне глаз. – Ты должна сосредоточиться, дышать ровно и позвать то, что внутри тебя.

Его шёпот щекотал мне ухо, вызывая россыпь мурашек вдоль спины. Я закрыла глаза, стараясь полностью сосредоточиться на звуке его голоса – он звучал так близко, будто касался кожи, но в то же время оставался где-то далеко, словно доносился из другого мира. Я глубоко вдохнула и попыталась проникнуть вглубь своего сознания, отыскать тот источник силы, о котором он говорил. Мысленно потянулась к нему, ощупывая пространство внутри себя – но там не было ничего. Только тишина и пустота.

– Пусто, – тихо отозвалась я и, разочарованно склонив голову, опустила плечи.

– С первого раза почти никогда не получается, – мягко, но настойчиво произнёс он. – Давай ещё раз.

Я сделала ещё несколько попыток – вдыхала, задерживала дыхание, мысленно выстраивала образы, но всё было тщетно. Внутри по-прежнему царила глухая пустота. Напряжение нарастало, а вместе с ним – и чувство досады.

– Всё, я больше не могу, – с горечью вздохнула я, отступила на шаг и направилась к выходу, сжимая кулаки.

– Я тебя не отпускал, ромашка, – в его голосе прозвучала нотка строгости, брови нахмурились.

– А я и не спрашивала, – бросила я через плечо, не оборачиваясь, и ускорила шаг.

Но не успела я сделать и трёх шагов, как внезапно ощутила резкий рывок – будто невидимая сила схватила меня за плечи и дёрнула назад. В следующее мгновение я уже стояла прямо перед Роем, едва не врезавшись в него.

– Это что ещё за фокусы? – вспыхнула я, увствуя, как во мне закипает раздражение.

— Я же сказал: я не отпускал тебя, – спокойно повторил он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было злости – только твёрдость и уверенность. Я сжала губы, перевела дыхание и медленно кивнула. Глубоко вдохнула, закрыла глаза и снова попыталась прислушаться к себе – теперь уже с новой решимостью.

– Нет … Снова ни чего … Всё, я ухожу, ясно?

– Давай ещё раз, – не унимался он.

– Да ты издеваешься надо мной! – мой голос сорвался на крик, эхом отразившись от стен комнаты. – Я же сказала – хватит! Сколько можно?!

Не дожидаясь ответа, я резко развернулась и зашагала к выходу быстрыми, нервными шагами, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Но Рой, как всегда, не собирался так просто меня отпускать. В мгновение ока он оказался прямо передо мной – я даже не успела осознать, как это произошло. С размаху врезалась носом в его грудь и отшатнулась, потирая ушибленное место.

– Да сколько можно, Рой?! – воскликнула я, пытаясь оттолкнуть его. Но он стоял неподвижно, словно высеченная из камня статуя – твёрдый, непреклонный, абсолютно неуязвимый. Перекрыв проход, он преградил мне путь к отступлению. Я злилась – сильно, почти до дрожи. Но сама не могла понять, на кого больше: на него, за эту непреклонность и упрямство, или на себя – за собственную беспомощность и неспособность совладать с ситуацией. Гнев внутри нарастал, закипал, словно бурлящая лава, и с каждой секундой становился всё неудержимее.

Внезапно острая боль пронзила виски – резкая, пульсирующая, знакомая. Я инстинктивно схватилась за голову, пальцы впились в кожу, пытаясь унять эту внезапную вспышку. Ноги подкосились, и я упала на колени, тяжело опираясь на пол. В тот же миг за окном оглушительно громыхнуло – одинокий, мощный разряд молнии прорезал небо, озарив комнату на мгновение ослепительным светом. Всё повторилось, как в прошлый раз: вспышка, грохот, волна энергии, прокатившаяся по воздуху. Я почувствовала, как магия рвётся наружу – неукротимая, дикая, готовая вырваться из-под контроля.

Рой замер, в глазах мелькнуло удивление. Он медленно присел рядом, не касаясь меня, но так, чтобы я видела его лицо.

– Тихо, Каталина, – его голос прозвучал неожиданно мягко, но твёрдо. – Дыши. Сосредоточься на моём голосе. Не отпускай это. Направь силу, а не подавляй её.

Я сжала кулаки, пытаясь уловить нить самоконтроля, и глубоко вдохнула, стараясь унять бурю внутри. Но боль была такой сильной, что я не могла остановить это. Вокруг меня появились огненные искры. Они летали, как светлячки. Рой замер, разглядывая происходящее.

– Каталина, тебе нужно успокоиться, – уже более строго произнёс он, и в его голосе дрогнуло волнение.

Но я слышала его голос приглушённо, он доносился обрывками, в голове снова начали мелькать голоса. Их было много, и все они принадлежали женщинам. После чего мою грудь сдавило, и я потеряла сознание.

Очнулась я от громких голосов – резких, напряжённых, почти срывающихся на крик. Постепенно сознание прояснялось: я начала узнавать говорящих и улавливать обрывки фраз.

– Что ты сделал?! – яростно кричала Эмбер, её голос дрожал от гнева. – Как ты вообще посмел? Она тебе что …

– Ты не понимаешь всей серьёзности ситуации, – твёрдо перебил её Рой, стараясь говорить спокойно, но в его тоне чувствовалась скрытая напряжённость.

– Да мне плевать на ваш тренировочный зал! – не унималась Эмбер. – Ты вырубил её своей магией, Рой! Кто вообще так поступает? Это же Каталина, а не мишень для опытов.

– На самом деле, они делают и не такое, – попытался встрять Кэй с кривой усмешкой, явно пытаясь разрядить обстановку. Его шутливый тон прозвучал неуместно и только подлил масла в огонь.

– Пошли прочь из этой комнаты! – Эмбер шагнула вперёд, грозно указывая на дверь. – Живо уходите. Оба!

Я осторожно приоткрыла глаза. Картина предстала передо мной во всей красе: миниатюрная Эмбер, с пылающими от ярости щеками, буквально выталкивала двух высоких мужчин к выходу. Её решимость казалась почти героической на фоне их внушительных фигур.

– Это не маги, – прошипела она, тяжело дыша, – это какие-то изверги! Бесчувственные, бездушные …

Рой на мгновение замер на пороге, бросил короткий взгляд в мою сторону – я поспешно закрыла глаза, сделая вид, что всё ещё без сознания. Он что-то тихо сказал Эмбер – слишком тихо, чтобы я расслышала, – и вышел, опустив голову. Кэй последовал за ним, на этот раз без шуток, с заметно посерьёзневшем лицом.

Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина. Эмбер, всё ещё дрожа от негодования, опустилась на край кровати рядом со мной.

– Ну и ну, – прошептала она уже тише, проводя рукой по моим волосам. – Ты как, подруга? Очнись уже, я тут одна с этими … с этими «магами» не справлюсь.

Я приподнялась на логтях и посмотрела на неё с недоумением.

– Что сделал Рой?

– Он тебя усыпил или отключил. Не знаю точно, что. Но принёс он тебя сюда уже без сознания. Что вообще случилось?

– Я … Не знаю … плюхнулась я обратно на подушку. –Я какая-то не правильная, – с грустью заявила я.

Эмбер плюхнулась рядом со мной и обняла меня. – Ты ведь знаешь, что я всегда рядом?

– Конечно, Эмб, – обняла я её в ответ.

Не знаю, сколько мы так пролежали, но время уже близилось к ужину.

Эмбер убежала к себе в комнату, а я решила привести себя в порядок. Приняла освежающий душ, после чего надела платье цвета звёздного неба с небольшими рукавами, закрывающими только плечи; оно мерцало при падающем свете от свечей и ламп. Разрез подола начинался от пола и заканчивался у самого края бедра. Вырез декольте был глубокий, а спина открыта полностью. Рукава вышиты лёгким кружевом и бусинами. Платье плотно облегало талию и струилось в низ свободной юбкой. Я надела чёрные туфли на высоком каблуке. Собрав волосы в высокую причёску, я бросила взгляд в зеркало: в глазах всё ещё читалась тень недавнего потрясения, но внешний вид получился безупречным. Пора было идти на ужин.

На лестнице я случайно встретилась с Эмбер – она уже успела успокоиться и теперь лучезарно улыбнулась мне. Мы обменялись короткими понимающими взглядами и вместе направились в обеденный зал.

Сегодня ужин оказался особенным: король с королевой решили присоединиться к нам и устроили небольшое торжество. Атмосфера сразу стала более торжественной – даже двери в зал нам открывали гвардейцы в парадных мундирах с вышитыми гербами королевства. Их строгие позы и чёткие движения подчёркивали значимость события.

Войдя в помещение, я невольно замерла под множеством взглядов. Головы поворачивались в нашу сторону, шёпот прокатывался по залу, словно лёгкая волна. Я переводила взгляд с одного гостя на другого – любопытные, оценивающие, дружелюбные лица мелькали перед глазами. Но вдруг я остановилась, поймав взгляд одной пары глаз. Рой смотрел на меня – сначала с явным шоком, потом со смятением, а спустя мгновение во взгляде появилось неподдельное восхищение. Он резко поднялся из‑за стола, небрежно шлёпнул Кэя по плечу (тот лишь усмехнулся и покачал головой) и решительно направился в нашу сторону, прокладывая путь через толпу гостей.

Кэй подхватил Эмбер за руку и утащил вглубь зала, а я так и осталась смотреть на Роя.

– Ты выглядишь великолепно, – произнес с широкой улыбкой.

– Благодарю, – немного смутилась я.

Рой предложил мне свой локоть, и я без раздумий подхватила его и мы направились за стол.

– Прости за сегодня, – шепнул он мне. – Мне пришлось действовать быстро.

– Всё хорошо. Тебе не за чем извиняться, – сжала я его руку чуть крепче.

Я сильно волновалась: платье, которое Эмбер буквально всучила мне в руки, оказалось неожиданно тесным и немного сковывало движения. Я даже толком не успела его рассмотреть перед тем, как надеть. Ткань плотно облегала фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Но выбора не было – других нарядов у меня не имелось, так что пришлось смириться. Рой учтиво усадил меня рядом с собой за столом. Напротив расположились Кэй и Эмбер. Подруга выглядела слегка смущённой: она то и дело оправляла подол платья и избегала прямого взгляда Кэя. Тот, напротив, буквально светился от счастья: сидел с прямой спиной, улыбался во весь рот и явно наслаждался ситуацией. Он то «случайно» задевал её руку, передавая блюдо, то наклонялся ближе, чтобы что-то тихо сказать. И каждый раз Эмбер чуть краснела и опускала глаза. А когда Кэй галантно предложил ей добавки и сам положил кусочек пирога на её тарелку, подруга едва слышно пробормотала «спасибо» и уткнулась взглядом в скатерть. Меня эта картина невероятно забавляла. Я старалась не улыбаться слишком широко, чтобы не смутить Эмбер ещё сильнее, но внутри всё теплело от этой милой неловкости.

Краем глаза я заметила, что Рой тоже наблюдает за парой с лёгкой ироничной улыбкой – похоже, он тоже оценил разворачивающуюся перед нами маленькую романтическую драму. Он решил не отставать от Кэя и всячески ухаживал за мной. После чего уже со смущением сидела я.

После лёгкого перекуса король жестом подозвал меня к себе. Я бросила короткий взгляд на Роя – он внимательно наблюдал за происходящим – и направилась прямиком к возвышению с троном, чувствуя, как на мне скрещиваются взгляды гостей.

– Я не хотел объявлять об этом перед всеми, поэтому предпочёл поблагодарить тебя наедине, – тихо произнёс монарх, поднимаясь со своего места. Его голос звучал искренне и мягко.

Мы отошли в сторону, подальше от любопытных ушей. Король повернулся ко мне, и в его глазах читалась неподдельная признательность.

– Я бесконечно благодарен тебе за спасение моей жены, – произнёс он с глубоким чувством. – Ты совершила поистине великое дело. Не знаю, какими силами и средствами ты добилась этого, но… Спасибо тебе! – с этими словами он почтительно склонил голову и поднёс к губам тыльную сторону моей ладони.

– Ваше Величество, – чуть смущённо ответила я, слегка поклонившись в ответ, – я и сама до конца не понимаю, как всё получилось. Но я искренне рада, что королева оправилась от этой страшной болезни. Для меня честь быть полезной вашей семье.

Мы обменялись ещё парой тёплых фраз: король расспросил о деталях произошедшего, а я скромно поделилась тем, что могла рассказать. Наконец он мягко улыбнулся и жестом отпустил меня.

– Возвращайся к своим друзьям, дитя. Ты заслужила этот вечер радости.

Я присела в лёгком реверансе, поблагодарила монарха и направилась обратно к столу. Король же, поправив мантию, с заметной нежностью в глазах двинулся в сторону своей супруги.

Едва я успела опуститься на стул, как рядом возник Алан. Его фигура заслонила свет от канделябров, а улыбка показалась мне чуть более широкой, чем обычно.

– Могу ли я пригласить тебя на танец? – произнёс он, протягивая руку и склоняясь в лёгком, почти небрежном поклоне. В его глазах читалось предвкушение.

Рой рядом со мной мгновенно напрягся – я буквально почувствовала, как воздух вокруг него стал тяжелее. Он перевёл взгляд с Алана на меня, задержавшись на мгновение, словно пытаясь без слов что-то сказать. Я лишь пожала плечами, стараясь не выдать внутреннего волнения, и вложила свою ладонь в руку Алана.

– С радостью, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Алан тут же улыбнулся шире, чуть крепче сжал мою руку и уверенно повёл вглубь зала. Мы быстро затерялись среди кружащихся пар, окунулись в ритм музыки и шум голосов – всё вокруг закружилось, а фигура Роя растворилась в пёстрой толпе.

– Ты выглядишь сегодня восхитительно, – улыбался он так широко, что на его щеках проглядывали ямочки.

– Благодарю, принц, – улыбнулась я чуть сдержаннее.

Алан уверенно повёл меня в танце, его движения были точными и грациозными. Я старалась не думать ни о чём, кроме ритма.

– Знаешь, я давно хотел с тобой поговорить, – вдруг снова заговорил он, и его взгляд неожиданно помрачнел. – Я много раз обдумывал то, что происходит между нами. В голове какая-то путаница, я не могу совладать со своими эмоциями … Я всё ещё чувствую к тебе …

Он не успел закончить фразу – в этот миг рядом возник Рой. Без лишних слов он бесцеремонно перехватил мою руку и резко увлёк в другую часть зала, вовлекая в стремительный танец. Алан застыл на месте. На его лице отразились сразу несколько эмоций: сначала искреннее удивление, затем – явное недовольство, почти досада. Он проводил нас взглядом, сжимая и разжимая кулак, будто боролся с желанием вмешаться снова.

– Прошу прощения, но я тебя украл, – усмехнулся Рой, уверенно ведя меня в танце. Его движения были резкими, почти вызывающими, но он ловко лавировал между парами, уводя нас всё дальше от Алана.

– Это было некрасиво по отношению к брату, тебе так не кажется? – я выгнула бровь, стараясь сохранить серьёзный вид, хотя внутри всё трепетало.

– Возможно, но мне не стыдно! – с горделивой улыбкой заявил он, чуть приподняв подбородок.

– Ведёшь себя как ревнивый мальчишка, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. В тот же миг Рой сжал мою талию чуть крепче, а его взгляд внезапно стал жёстче, почти колючим.

– И вовсе я не ревнивый! – отрезал он, но в голосе прозвучала нотка обиды.

– Хорошо-хорошо, – не удержавшись, хихикнула я и качнулась в такт музыке. – Извини.

Мы продолжили танец. Рой держал меня очень крепко – не грубо, но уверенно, будто боялся, что я в любой момент могу ускользнуть. Пару раз в танце меня пытался перехватить другой кавалер, но Рой ловко уводил меня в сторону в самый последний момент – изящно, почти играючи, словно заранее предугадывал эти попытки. Он делал это так непринуждённо, что окружающие, кажется, даже не замечали его манёвров. Он прожигал их взглядом – тяжёлым, почти осязаемым, будто предупреждающим: «Не смейте даже приближаться». В его глазах читалась неприкрытая угроза, словно каждый из этих кавалеров покусился на что-то глубоко личное, принадлежащее только ему. Его поза стала напряжённой, плечи чуть развернулись, закрывая меня от чужих взглядов.

После танцев я решила выйти на балкон веранды. Вечерний воздух, свежий и чуть прохладный, ласково коснулся разгорячённого лица. Он обдувал кожу, остужая её после вихря музыки, движений и тёплого вина – и это ощущение было до того приятным, что на мгновение я закрыла глаза, вдыхая полной грудью.

Облокотившись на перила, я подняла голову к небу. Оно раскинулось надо мной тёмным куполом, и на нём уже вовсю загорались звёзды – одна за другой, словно кто-то зажигал крошечные фонари в вышине. Я замерла, впитывая тишину и прохладу вечера, но мой покой внезапно нарушил едва слышный звук. Краем уха я уловила, как тихо скрипнули и мягко закрылись двери веранды. Я медленно развернулась – и увидела Роя. Он стоял спиной к дверям, чуть в стороне от светового пятна, падавшего из зала. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне тёплого света, а лицо оставалось в тени, отчего образ казался почти загадочным.

– Ты меня напугал, – со вздохом облегчения произнесла я и вновь развернулась к саду, устремив взгляд на клумбы с ночными фиалками и кустами роз, подсвеченными мягким лунным светом. Их очертания в сумерках казались почти волшебными, а тонкий аромат доносился даже сюда, на веранду.

– Прости, ромашка, – бесшумно подошёл он ко мне и встал рядом, чуть касаясь плечом. Его голос звучал непривычно мягко. – Почему ты одна?

– Решила немного проветриться, – ответила я, вдыхая полной грудью прохладный воздух. – В зале слишком душно, музыка оглушает, а от блеска огней и множества лиц кружится голова. Здесь же … так спокойно.

– Тоже верно, а ещё красиво, – произнёс он, не отрывая взгляда от моего лица. В его глазах отражались звёзды, и от этого взгляд казался особенно глубоким. – Ты очень красивая, Ромашка.

Я слегка смутилась, опустив глаза на мгновение, а затем подняла их снова: – А ты почему здесь?

– А я тут из-за тебя, – мягко улыбнулся он. – Увидел, что ты одна, и решил составить компанию. Если ты не против … – Он слегка наклонился ко мне и аккуратно заправил выбившуюся прядь волос за ухо.

Моё сердце на миг замерло. Я глубоко вдохнула и кивнула: – Я совсем не против, – улыбнулась я и повернулась к нему всем телом.

Внезапно я замерла, вглядываясь в его лицо. Никогда прежде я не рассматривала его так пристально: линии скул, изгиб губ, лёгкую тень от ресниц, шрам … Всё казалось новым и удивительно близким.

– Потанцуешь со мной? – он протянул руку и слегка поклонился, сохраняя галантность даже здесь, на тихой веранде под открытым небом.

До нас доносились еле слышные отголоски музыки – приглушённые, почти призрачные, они пробивались сквозь закрытые двери, словно эхо далёкого праздника. Я на мгновение замерла, вслушиваясь в этот мягкий ритм, а затем приняла его руку.

– Я с удовольствием станцую с тобой, Рой, – с лёгкой улыбкой произнесла я и склонилась в изящном реверансе, чуть склонив голову.

Он тут же притянул меня к себе – не резко, а мягко, бережно, будто я была чем-то невероятно хрупким и драгоценным. В этот раз наш танец был совсем иным: нежным, медленным, чувственным. Мы двигались почти незаметно, в такт едва уловимой мелодии, а прохладный вечерний воздух окутывал нас, как невидимая вуаль.

– Я уезжаю через две недели, – вдруг произнёс он, и в его голосе прозвучала такая глубокая грусть, что у меня защемило сердце. – Королева здорова, и мне больше незачем оставаться здесь.

– Уезжаешь? – я резко остановилась, не выпуская его руки из своей. Музыка вокруг будто затихла, а мир на мгновение замер. – Но… как же так?

Он молча кивнул, опустив взгляд, а затем снова поднял глаза – в них читалась искренняя надежда, почти мольба: – Я хочу, чтобы ты поехала со мной! – произнёс он твёрдо, но в то же время мягко. – Я должен закончить твоё обучение магии. И нет лучшего способа сделать это, чем отправиться вместе.

– Но я не могу оставить Эмбер, – тихо произнесла я, опустив взгляд.

– На самом деле Кэй уже предложил ей поехать с ним. И она ответила про тебя то же самое, – усмехнулся он, и в его голосе прозвучала тёплая ирония. – Удивительно, насколько вы разные – и в то же время такие одинаковые.

– В таком случае … я поеду, – я подняла глаза и улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается лёгкость. – Сад королевы, как и сама королева, в полном порядке. Теперь у неё есть сила заботиться о нём самостоятельно. Мне тоже больше незачем здесь оставаться.

Рой, который до этого смотрел на меня с серьёзной сосредоточенностью, вдруг заметно расслабился. Его плечи опустились, напряжение ушло, а взгляд стал мягким, почти нежным. Он прижал меня к себе ещё плотнее — так, что я невольно запрокинула голову, встречаясь с ним взглядом. Голова слегка кружилась – то ли от вина, то ли от близости его лица. Дыхание сбилось, губы чуть приоткрылись, и Рой, словно заворожённый, перевёл взгляд на них. В воздухе повисло что‑то новое, трепетное, почти осязаемое.

И тут Рой сделал то, чего я никак не ожидала. Он медленно склонился ко мне – так неторопливо, что у меня перехватило дыхание. Его взгляд на мгновение задержался на моих губах, затем снова встретился с моим – в нём читался немой вопрос, почти мольба о разрешении. А потом его губы коснулись моих – легко, почти невесомо, словно дуновение ветерка. Это был не страстный порыв, а осторожный, трепетный поцелуй – будто он боялся спугнуть меня, разрушить хрупкий момент. Я замерла, чувствуя, как по коже пробежали мурашки, а сердце пропустило удар. Он отстранился на мгновение и заглянул мне в глаза – пристально, внимательно, словно искал в них ответ, подтверждение. В его взгляде читалась надежда, смешанная с тревогой. Не увидев в моих глазах ни тени отказа, он снова склонился ко мне. На этот раз поцелуй был иным – уверенным, глубоким, наполненным сдерживаемой до этого страсти. Я с готовностью ответила на него, чувствуя, как всё вокруг растворяется в этом мгновении. Его руки крепко, но бережно обхватили меня, прижимая к себе так, будто я была самым драгоценным, что есть в его жизни. Он целовал меня властно, жадно, словно я – единственный источник воздуха, света и тепла в этом мире. Каждое прикосновение губ, властность языка, каждое движение рук говорили без слов: «Ты – всё, что мне сейчас нужно».

Я расслабилась в его объятиях, растворяясь в нежности момента. Все чувства обострились – я слышала биение его сердца, ощущала тепло его рук, вдыхала едва уловимый аромат его кожи … И вдруг грудь пронзил неожиданный импульс – не боль, как бывало раньше, а лёгкий, почти ласковый удар, словно отклик древней силы. Вибрация пробежала по телу волнами, зарождаясь где‑то глубоко внутри и разливаясь до самых кончиков пальцев. В тот же миг нас окутало сиянием – огненно‑голубые ленты закружились вокруг, сплетаясь в причудливый узор. Они мерцали, будто живые, обволакивая нас защитным коконом, и в воздухе повисло ощущение чего‑то древнего, могущественного, пробудившегося от долгого сна.

Рой с явной неохотой оторвался от моих губ, его дыхание всё ещё касалось моей кожи. Он поднял взгляд – сначала на мерцающие огненно‑голубые ленты, всё ещё кружащиеся вокруг нас, затем – на меня, с выражением изумления и настороженности.

– Это что‑то новое, – произнёс он тихо, почти шёпотом, и в его глазах читалось одновременно восхищение и тревога.

Я невольно напряглась, осознавая масштаб происходящего, – и в тот же миг магия, окутывавшая нас, дрогнула. Ленты света замерли на мгновение, а затем начали медленно растворяться, таять в ночном небе, словно их никогда и не было.

– Твоя сила пробуждается от любой эмоциональной перегрузки, – задумчиво произнёс он, всматриваясь в то место, где только что мерцали ленты. – Словно эмоции – ключ, открывающий дверь к магии.

– Что это было? – спросила я с трепетом, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от пережитого.

– Пока не могу сказать точно, – Рой покачал головой. – Никогда не видел такой смеси энергий. Обычно магия чиста и однозначна: если огонь – то только огонь, если вода или лёд – то лишь они. А в тебе … столько всего. Я чувствую и жар пламени, и треск молний, и ещё что‑то … едва уловимое, словно эхо чего-то знакомого.

– Это плохо? – голос невольно дрогнул.

– Хотелось бы верить, что нет, – Рой усмехнулся и неожиданно чмокнул меня в кончик носа – так по-доброму и забавно, что я не смогла сдержать улыбки.

– Ну что, вернёмся к веселью? – подмигнул он.

– Конечно, – рассмеялась я, чувствуя, как внутри всё ещё трепещет от пережитых мгновений.

Мы вышли из укромного уголка и снова оказались в самом сердце праздника: вокруг кружились пары, звенели бокалы, музыка гремела всё громче. Шумный зал принял нас обратно, но теперь между нами витало что‑то новое – тайное, только наше.

На следующий день я проснулась гораздо позже обычного. Голова гудела, будто в ней всё ещё звучали отголоски вчерашней музыки и смеха. Внезапно дверь распахнулась – в комнату вошёл Рой.

– Ты проспала тренировку, – произнёс он и решительным шагом направился к окну. Резко раздвинув шторы, он впустил в комнату яркий свет. Я невольно сморщилась от внезапной вспышки и, застонав, натянула одеяло на голову.

– Ты даже не постучал, – простонала я из‑под одеяла.

Рой ловко сдёрнул одеяло, и я тут же инстинктивно свернулась клубком.

– Эй, я могла быть не одета! – возмутилась я.

Он лишь усмехнулся в ответ: – Вставай уже.

– Я хочу остаться здесь, – я попыталась натянуть одеяло обратно.

– Каталина! – его голос зазвучал резче. – Тебе нужна тренировка.

– Нет, прошу, оставь меня. У меня выходной, – умоляюще повторила я.

Рой раздражённо рыкнул, резко подхватил меня на руки и направился к ванной. Я взвизгнула и вцепилась в его рубашку, пытаясь удержаться. Он без церемоний опустил меня в ванну и включил воду – ледяные струи мгновенно окатили меня, заставив вздрогнуть и задохнуться от неожиданности.

– Какого… – я резко выскочила из ванной, дрожа от холода и негодования, и метнула в его сторону разъярённый взгляд.

Рой внезапно покраснел до корней волос и поспешно отвернулся.

– Эй, за что?! – крикнула я ему вслед, когда он уже направился к двери.

– Тебе лучше переодеться, – бросил он хриплым голосом, не оборачиваясь. Дверь хлопнула за его спиной.

Я опустила взгляд на ночнушку. Мокрая ткань стала прозрачной и липко облепила тело, безжалостно обнажая каждый изгиб. Понимание ударило, как пощёчина: вот почему он так поспешно сбежал – моя нагота теперь почти не была скрыта. «Ну, я тебе ещё покажу», – мелькнула мысль. Я резко сбросила с себя мокрую ночнушку и поспешно завернулась в ближайшее полотенце. Оно оказалось до смешного коротким – едва прикрывало самое необходимое. Не теряя времени, я быстро умылась и направилась в комнату, чтобы наконец переодеться.

Рой сидел за столом и сосредоточенно перебирал мои записи, полностью игнорируя моё присутствие.

– Почему ты ещё здесь? – резко бросила я, одной рукой едва удерживая полотенце на теле.

Он вздрогнул, резко обернулся – глаза расширились от неожиданности.

– Ты… почему не одета? – растерянно спросил он.

– А ты не догадываешься? Моя одежда – вот она! – я ткнула пальцем в сторону шкафа.

Рой медленно поднялся и сделал шаг в мою сторону. Я гордо задрала подбородок, стараясь выглядеть как можно более сурово. Он пригвоздил меня тяжёлым прищуренным взглядом, шагнул почти вплотную – и вдруг резко остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Медленно окинул меня с головы до ног, замер на мгновение, а затем стремительно развернулся и исчез за дверью. Я осталась стоять на месте, растерянно моргая туда, где он только что стоял.

Быстро переодевшись и собрав волосы в высокий пучок, я вышла за дверь. Роя нигде не было видно. Я направилась к тренировочному залу, но вдруг из соседнего коридора донёсся шум. Выглянув из‑за арки, я увидела Алана и Роя. Алан бурно жестикулировал и гневно что‑то выговаривал, а Рой лишь усмехался в ответ. До меня долетели обрывки фраз:

– Ты не можешь забрать её с собой! – прошипел Алан, прожигая брата взглядом.

– Это её выбор, брат. Я лишь предложил, – спокойно ответил Рой.

– Лилит отправила её сюда под нашу защиту, – уже жёстче произнёс Алан. – Я её не отпущу.

– Лилит больше нет, – с горечью отозвался Рой, но тут же взял себя в руки. – Ей нужна тренировка. И я у тебя не спрашивал разрешения.

Алан резко схватил его за грудки и с силой встряхнул пару раз. Рой лишь рассмеялся, но тут же посерьёзнел.

– Хочешь, чтобы она стала твоей пленницей? – произнёс он, пристально глядя на брата. – Ты ведь не поэтому её не отпускаешь, а?

– Заткнись, Рой, – прошипел Алан, сжимая кулаки.

В этот момент оба резко обернулись – они наконец заметили меня, застывшую в проёме арки.

– В чём дело? – я сделала шаг вперёд, разрывая возникшую между ними тишину.

Алан медленно повернулся ко мне. В его взгляде читалась боль, почти отчаяние.

– Ты правда согласилась уехать с Роем? – голос его дрогнул.

– Да это так, – произнесла я твёрдо, но внутри всё сжималось.

– Но почему?! – он шагнул ко мне, сжимая кулаки. – Разве здесь ты не нашла дом? Разве тебе не было хорошо с нами?

– Алан … – я глубоко вздохнула, стараясь говорить мягко. – Моя магия … Мне нужны ответы – ответы, которых здесь нет. Я в любом случае не планировала оставаться тут навсегда. Хочу вернуться в дом Лилит и Люка. – Голос дрогнул, и на мгновение печаль завладела моим лицом.

Я резко отвернулась.

– Довольно бесполезных споров, – бросила через плечо. И быстрым шагом направилась в сторону зала.

«Я вернусь туда»,– подумала я. Но для начала найду все ответы на свои вопросы, а их у меня много …

глава 5

“Королевство Донброеса”

Рой

Завтра я уже возвращаюсь домой. Благодаря отношениям Кэя и Эмб вопрос с Каталиной решён окончательно – она едет со мной. Алан в ярости, он до последнего пытался удержать её, но она твёрдо дала понять ему, что распоряжается своей судьбой сама.

На прошлой неделе брат всё же решился на признание. Приворот Таллин долго отравлял его разум, искажая реальность, но как только магический туман рассеялся, Алан осознал: его прежние чувства никуда не исчезли. Мне искренне жаль его, горько видеть его надломленным, ведь он не заслужил такой участи. Но в то же время внутри меня вскипает эгоистичная, жгучая ревность. Эта «ромашка» стала для меня всем, и я ловлю себя на том, что ревную её к каждому встречному, хоть и понимаю, что не имею на это никакого права.

После той ночи на балу между нами выросла стена. Каталина избегала встреч, и я не стал её преследовать. Я не требовал объяснений и не просил продолжения, хотя память о той нежности до сих пор обжигает. Я всё ещё чувствую вкус её губ и тепло её объятий, но если она решила закрыть эту дверь – я приму её выбор.

– О чём ты сейчас думаешь? – Голос Каталины прозвучал неожиданно мягко, вырывая меня из омута собственных мыслей.

Она сидела рядом на той самой толстой ветке, где мы прятались в день её приезда. Это место стало нашим убежищем – единственным местом, где мир вокруг переставал существовать.

– Думаю о том, с чего начать наше следующее занятие, – ответил я, стараясь придать голосу будничный тон.

Она тут же поморщилась, не скрывая своего разочарования. За то время, что я был её наставником, она научилась усмирять бушующие внутри эмоции и даже подчинила себе капризную магию огня, но любовь к дисциплине в ней так и не проснулась.

– Твои мысли всегда заняты только тем, как бы поинтереснее меня помучить, верно? – Она с вызовом сложила руки на груди, но в глазах промелькнула искорка прежнего задора.

– На самом деле, всё совсем иначе, – усмехнулся я. Я легко спрыгнул на землю и обернулся, глядя на неё снизу вверх. – Идём, пора собирать вещи. Если, конечно, ты всё ещё намерена ехать со мной и не передумала.

Каталина замерла. Она смотрела на меня в упор, не моргая, и в этом молчании была какая-то пугающая сосредоточенность. Казалось, она взвешивает само наше будущее. Каждая секунда её раздумий отдавалась во мне тупой болью. Моё тело непроизвольно напряглось, пальцы сжались в кулаки; я кожей чувствовал, как внутри натягивается струна. Я до смерти боялся услышать «нет».

– И с чего бы мне вдруг передумывать? – отозвалась она, легко спрыгнув с ветки. Каталина приземлилась совсем рядом, так что я почувствовал едва уловимый аромат её волос.

– Я слышал ваш разговор с моим братом, – я намеренно отвернулся, разглядывая лесную чащу. Мне не хотелось, чтобы она заметила вспышку раздражения, которую я не успел подавить при одном упоминании Алана.

– Вы только посмотрите на него! – в её голосе зазвучали лукавые, издевательские нотки. – Великий и ужасный чёрный маг, Рой Корвус, опустился до того, что подслушивает чужие секреты под дверями, точно дворцовая сплетница.

– Это вышло случайно, – я резко развернулся, уязвлённый её нелепым сравнением. Мой тон был суше, чем хотелось бы.

– Ну конечно, я тебе верю, как же иначе, – она звонко хихикнула. Прежде чем я успел вставить хоть слово в своё оправдание, Каталина шутливо толкнула меня кулаком в плечо и зашагала по тропинке в сторону дворца.

– Я не подслушивал! – крикнул я ей в спину, чувствуя, как внутри закипает азарт. Но она лишь обернулась на бегу, показав мне язык, и продолжила настаивать на своём, выкрикивая какие-то колкости.

В одно мгновение я использовал магический рывок. Пространство схлопнулось, и я возник прямо перед ней. Каталина не успела затормозить, и я, перехватив её за талию, одним ловким движением забросил её себе на плечо, как добычу. Она вскрикнула от неожиданности, по инерции ударив меня кулачками по спине, но уже через секунду её испуг сменился заливистым смехом. Я же, не обращая внимания на её шуточное сопротивление, развернулся и быстрым шагом направился ко дворцу, чувствуя, как её радость наконец-то вытесняет мою тревогу. Ещё один магический скачок – и мы оказались в самом центре цветущего сада. Я замер, не успев сделать и шага. Прямо перед нами, словно каменное изваяние, стоял Алан. Ситуация до боли напоминала наше прошлое столкновение. По его лицу было видно: то, как мы дурачились, привело его в ярость.

Я медленно и осторожно поставил Каталину на землю. Прежде чем отстраниться, я нарочито спокойным жестом разгладил складки её юбки, задравшейся во время бега. Она тут же шутливо хлопнула меня по руке, явно смущённая такой неуместной на глазах у Алана нежностью.

– Алан? Как дела? – Каталина попыталась разрядить обстановку, переводя на него растерянный взгляд.

– Всё в порядке, – его голос прозвучал сухо, почти безжизненно. – Хотел было спросить, как дела у тебя, но вижу, что всё замечательно.

– Брат, ты сегодня не в духе? – я позволил себе лёгкую усмешку, прекрасно понимая причину его желчи. – Или отец снова завалил тебя государственными делами?

– Уверен, у тебя работы будет не меньше, как только ты переступишь порог родного дома, – бросил он напоследок холодный, колючий взгляд и, резко развернувшись, зашагал к дверям дворца.

Каталина проводила его недоуменным взором, а затем тихо спросила, повернувшись ко мне:

– Что это с ним? Почему он такой … раздражённый?

– Всё просто: ты разбила ему сердце, – я буднично пожал плечами, словно речь шла о погоде, и двинулся следом за братом.

– Я? Но я этого не делала! – в её голосе послышалось искреннее, почти детское удивление.

– Именно это ты и сделала, – бросил я через плечо, не оборачиваясь.

Я направился в свою комнату, оставив её одну среди цветов разбираться с тем горьким послевкусием, которое всегда оставляет после себя неразделённая любовь.

Наступило время сборов. Мне предстояло упаковать не только те вещи, с которыми я прибыл сюда, но и всё, что накопилось за эти месяцы – книги, артефакты и воспоминания. Ещё на прошлой неделе я получил весточку от матушки: она писала, что дом полностью готов к приёму гостей. Это известие позволило мне выдохнуть – мы могли возвращаться со спокойной душой. Я заранее распорядился подготовить для Каталины покои на этаже для особо важных персон в нашем семейном крыле. Мысль о том, чтобы поселить её в общем корпусе для приезжих магов, казалась мне не просто неудачной, а пугающей. Я не мог допустить, чтобы она находилась среди чужаков, вне зоны моего контроля и защиты.

Когда с основными вещами было покончено, мой взгляд случайно зацепился за край пожелтевшего листа, торчащего из-под кровати. Я нахмурился и вытянул его. Видимо, он выпал из того древнего фолианта, который мама прислала мне из закрытых архивов отца. Я начал бегло просматривать строки, и с каждым словом мои глаза округлялись всё сильнее. Дыхание перехватило, а по спине пробежал неприятный холодок. Я был по-настоящему шокирован содержанием этого документа. Сердце забилось в бешеном ритме от осознания: как я мог не заметить этот лист раньше? Почему судьба подбросила мне его именно сейчас, когда мы уже стоим на пороге дома?

«… послание то … открыть лишь ключом … который у наследницы … синий камень … стена … руны … шар …»

Я вглядывался в пергамент до рези в глазах, но многие слова были безнадёжно размыты временем или сыростью. Смысл ускользал. О каком синем камне идёт речь? Что за послание оставил отец и, главное, где, в каком забытом углу королевства его искать?

Месяц назад нам с Каталиной наконец удалось завершить перевод манускрипта, который я с таким трудом добыл у Паука. Тогда всё казалось проще: я выяснил, что у выжившей наследницы рода Кэйли, остался некий артефакт-ключ. С его помощью она должна открыть тайную дверь и пролить свет на истинные причины гибели своего дома. Но отец в своих записях был невыносимо скрытен – ни слова о том, как выглядит этот ключ и где находится та самая дверь. Если наследница действительно жива, её родовая магия обязана была пробудиться в ту же секунду, когда сердце моего отца перестало биться. Ведь наложенная магия должна была исчезнуть вместе с ним. Я перерыл сотни архивов, проверяя каждую девочку. Единственной одарённой сиротой в списках значилась Онора Астер, но её кандидатуру я отсёк почти сразу. Тщательное расследование показало: за ней нет великой тайны. Обычная дочь полукровок, чьи родители закончили жизнь бесславно и глупо, связавшись с тёмными ведьмами. Больше ни одного ребёнка с магическим даром в сиротских приютах не числилось. Девчонка словно испарилась, растворилась в воздухе. И как, чёрт возьми, со всем этим связано пророчество о чёрных воронах и их владыке?

Вопросы множились, а ответов по-прежнему не было. Спрятав загадочный лист в стопку других записей, я с глухим щелчком закрыл чемодан. До отъезда оставались считанные часы, и тратить их на бессмысленное самокопание было выше моих сил.

Чтобы хоть немного отвлечься, я направился к Кэю – проверить, как продвигаются его сборы (а заодно и подколоть его напоследок). По старой привычке я вошел без стука, совершенно бесцеремонно, но тут же замер на пороге. Картина была красноречивой: Кэй впечатал Эмбер в постель, и их объятия явно вышли за рамки приличия.

– Если ты решишь её съесть прямо сейчас, имей в виду: я не смогу объяснить Каталине, куда внезапно исчезла её лучшая подруга, – подал я голос.

Они подскочили как ошпаренные. Эмбер в мгновение ока стала пунцовой и юркнула за широкую спину Кэя, а тот уставился на меня дикими, напуганными глазами.

– Я вообще-то стучал, – соврал я, картинно закатив глаза.

– А ну проваливай! – взревел Кэй и запустил в меня подушкой. Та угодила мне прямо в лицо, заглушая мой смешок.

Оставив влюбленных наедине, я спустился по лестнице, раздумывая, чем занять образовавшееся окно в графике. Ноги сами привели меня к тренировочному залу – физическая нагрузка всегда помогала прояснить ум. Однако стоило мне переступить порог, как я снова наткнулся на то, что видеть не желал.

В центре зала Каталина азартно сражалась с Аланом. Брат заметил моё появление первым; уголок его губ насмешливо дернулся, и он ловким движением развернул девушку спиной к выходу, чтобы она не увидела меня и не прекратила бой. Я невольно сжал кулаки, чувствуя, как внутри ворохнулась тёмная, глухая ярость, но заставил себя сесть на скамью у стены.

Следующие пятнадцать минут я наблюдал за их танцем стали. Алан дважды позорно пропустил удары – видимо, присутствие «зрителя» сбивало его с толку. С каждым его промахом моё настроение стремительно ползло вверх. Когда же на третий раз Каталина едва не уложила его на лопатки, я не выдержал и расхохотался так громко и искренне, что они оба замерли как вкопанные, уставившись на меня.

– В чём дело, Рой? Тебе что-то не нравится? – Алан процедил это сквозь зубы, явно раздражённый моим присутствием и тем, что я стал свидетелем его промахов.

– Напротив, всё просто замечательно. Продолжайте, не обращайте на меня внимания, – я по-хозяйски развалился на скамье, закинув руки за голову. – Ты молодец, Ромашка! Отличный выпад, – добавил я, обращаясь уже к ней.

Каталина тут же просияла. По её лицу было видно, как ей льстит моя похвала, и эта её невольная гордость обожгла Алана сильнее, чем любой мой сарказм.

– Ты нам мешаешь! – отрезал брат, оборачиваясь ко мне. – У тебя разве нет дел перед отъездом? Найди себе занятие поинтереснее, чем сидеть здесь надсмотрщиком.

– На самом деле, я совершенно свободен, – я вызывающе скрестил руки на груди, давая понять, что не сдвинусь с места.

Напряжение в зале достигло предела, и неизвестно, чем бы закончилась наша перепалка, если бы в дверях не появился запыхавшийся Роберт.

– Ваше Высочество! – выпалил он, обращаясь к Алану. – Король требует вашего немедленного присутствия в кабинете. Это срочно.

Алан замер. Он бросил на меня исполненный ненависти взгляд, в котором читалось обещание поквитаться позже. Но напоследок он решил нанести ответный удар. Прежде чем уйти, он резко притянул Каталину к себе и запечатлел на её щеке долгий, нарочито нежный поцелуй. Каталина застыла, вытаращив на него глаза от неожиданной фамильярности. Как только он скрылся за дверью вслед за Робертом, она медленно повернула голову в мою сторону. В её взгляде читалась растерянность и немой вопрос, а я чувствовал, как внутри меня закипает ледяная ярость, вызванная этой жалкой попыткой брата пометить территорию.

– Не хочешь составить мне компанию? – внезапно бросила она, и в её голосе прорезался азарт.

– Ты уверена? – усмехнулся я, не двигаясь с места.

Вместо слов она резко взмахнула рукой. Клинок прошелестел в считанных сантиметрах от моего уха и с глухим стуком вонзился в мишень за моей спиной. Я обернулся: рукоять мелко дрожала точно в центре.

– Вижу, Кэй зря времени не терял, – констатировал я, оценив её точность. – Неплохо для ученицы.

– Давай, Рой, не занудствуй. Мне смертельно скучно. Эмбер куда-то испарилась, а мне нужно выплеснуть энергию перед дорогой.

– О, я более чем уверен, что знаю, куда именно она «испарилась», – я медленно поднялся со скамьи, и на моем лице заиграла ехидная улыбка.

– И где же она? – Каталина подозрительно прищурилась.

– Скажем так: она сейчас на индивидуальном занятии с моим подопечным. У них углубленное изучение … как бы выразиться точнее … Практикуют работу с языками.

– Хочешь сказать, Кэй обучает её древнему языку магов? – уточнила она с предельной серьезностью, от которой я просто не смог сдержаться и залился громким смехом.

– Ну, можно сказать и так. В конце концов, Кэй хоть и полукровка, но тоже маг.

Каталина несколько секунд смотрела на меня с искренним непониманием, но затем картинка в её голове сложилась. Догадка вспыхнула на её лице ярким румянцем.

– Эмбер и Кэй? Они … – Она осеклась, смущенно прикрыв рот ладонью, а через мгновение тоже рассмеялась, качая головой.

– Даже спрашивать не буду, при каких обстоятельствах ты это выяснил. Избавь меня от подробностей.

Она направилась к мишени, чтобы забрать свое оружие, но стоило ей протянуть руку, как я решил, что игра ещё не окончена. Я едва заметно шевельнул пальцами, призывая тени. Тёмные жгуты метнулись к мишени, вырвали кинжал из дерева и в мгновение ока перенесли его прямо в мою раскрытую ладонь. Каталина резко обернулась. В её глазах вспыхнуло притворное раздражение, за которым скрывался вызов. Она явно не собиралась так просто отдавать мне инициативу. Каталина попыталась вернуть кинжал, но мои тени были быстрее. Она раз за разом делала выпады, пытаясь перехватить рукоять, но всё было тщетно.

– Рой, я просила о тренировке, а не о детских играх в кошки-мышки! – в её голосе зазвучало искреннее раздражение.

– Неужели? – язвительно протянул я, подначивая её.

Вместо ответа она резко вскинула руку, целясь кулаком мне прямо в лицо. Удар был быстрым и точным, но я перехватил её запястье в каких-то миллиметрах от собственного носа.

– Плохая девочка, – я цокнул языком и, резко развернув её к себе спиной, прижал к своей груди. – Неужели ты хочешь «украсить» моё лицо еще сильнее, чем это сделала жизнь? – прошептал я ей на самое ухо.

Я почувствовал, как она на мгновение замерла, задержав дыхание. Пользуясь её замешательством, я медленно и нарочито плавно вложил кинжал обратно в набедренные ремни её экипировки. А затем, не давая ей опомниться, резким движением опрокинул её на тренировочный пол. Она лишь шумно выдохнула, не проронив ни звука, но в её глазах вспыхнул опасный огонёк.

– Ты повторяешься, Рой, – так же тихо отозвалась она, не отводя взгляда. На её губах заиграла дерзкая улыбка. – Кажется, нечто подобное уже было.

Прежде чем я успел ответить, она резко дернула меня за ворот камзола, увлекая за собой вниз. От такой наглости я на секунду оторопел, едва успев упереться ладонью в пол, чтобы не придавить её всем весом. Наши лица оказались в опасной близости – я чувствовал жар её кожи и сбивчивое дыхание.

– Даже великого мага легко застать врасплох, если он теряет бдительность, – ехидно прошептала она, наслаждаясь моим замешательством.

– Да неужели? – я перенял её манеру общения и склонился ещё ниже, почти касаясь её губ своими. – В таком случае, я требую продолжения этой игры.

Воздух между нами буквально искрил, и я уже был готов стереть это крошечное расстояние, разделявшее нас, как вдруг тяжёлая дубовая дверь зала с грохотом распахнулась. В помещение, оживлённо споря о чём-то своём, ввалились наши друзья. Каталина среагировала мгновенно: она с силой оттолкнула меня и вскочила на ноги, судорожно поправляя одежду. К нашему огромному облегчению, вошедшие были настолько увлечены своей перепалкой, что даже не взглянули в нашу сторону. Я же остался лежать на полу, лениво подперев голову ладонью и делая вид, что просто решил немного отдохнуть после «изнурительной» тренировки, хотя сердце всё ещё выбивало бешеный ритм.

– Я же тебе говорю, это полная глупость! – донесся до нас обрывок эмоционального спора.

– Почему сразу глупость? Я уже всё решил, и точка!

– Это … это просто немыслимо, я не знаю, как …

– Эй, вы двое! О чём такой спор? – Каталина бесцеремонно перебила их, спасая ситуацию и скрывая наше собственное двусмысленное положение.

Друзья тут же замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Эмбер, едва заметив моё присутствие, снова залилась пунцовой краской и отвела взгляд. Кэй же, оценив мою позу на полу, понимающе усмехнулся:

– Что, Лин, неужели ты всё-таки наподдала мастеру? Решила сбить с него спесь?

Каталина обернулась ко мне, забавно нахмурив брови.

– Не совсем так. Твой учитель, он … – она на мгновение замялась, склонив голову набок, будто подбирая подходящее слово, но затем просто махнула рукой: – В общем, не берите в голову. Обычные причуды Роя.

Она хитро прищурилась, переводя взгляд обратно на нашу парочку, явно намереваясь вывести их на чистую воду: – А вы-то сами чем таким интересным занимались, что спорите до хрипоты?

Я резво поднялся на ноги, не в силах сдержать смех. Кэй и Эмбер выглядели настолько нелепо, старательно изучая узор на полу от смущения, что скрывать очевидное было уже бессмысленно.

– Да бросьте вы изображать святую невинность, – улыбнулась Каталина. – Будто никто раньше об этом не догадывался.

– Что значит «раньше»? – теперь пришла моя очередь удивляться.

– Рой, я тебе просто подыграла, ясно? – она пожала плечами с самым невозмутимым видом. – На самом деле я застукала их ещё на прошлой неделе в библиотеке, за стеллажами с древними свитками. Ох, и «редкие экземпляры» они там изучали …

Кэй и Эмбер, казалось, готовы были провалиться сквозь землю.

– Ладно, вы тут разбирайтесь, а я бы хотела принять душ, – добавила она и, не дожидаясь ответа, вышла из зала своей легкой, летящей походкой, оставив нас переваривать новости.

– Серьёзно? На прошлой неделе? – я картинно цокнул языком, изображая глубочайшую обиду. – А мне вы, значит, не доверяли? Ну и скрытные же вы личности, честное слово. Я покачал головой и, оставив влюбленных наедине с их секретами, отправился вслед за Каталиной, чувствуя, что этот вечер преподнесёт ещё немало сюрпризов.

Не желая полагаться на случай, я лично проконтролировал последние приготовления к отъезду. Проверил состояние лошадей, убедился в надежности кареты для наших дам. Оставил распоряжение для сопровождающих солдат. Оставив суету позади, я успел освежиться и сменить одежду на более подобающий внешний вид.

Чтобы не терять времени, я решил срезать путь к обеденному залу через узкие коридоры, которыми обычно пользовались только служанки.

– И часто ты выбираешь такие маршруты? – негромко окликнул я впереди идущую фигуру, едва узнав её в полумраке. Меня искренне сбило с толку то, что Каталина вообще знает об этих потайных ходах.

– Чёрт! Рой, ты меня до смерти напугал, – она вздрогнула всем телом и резко затормозила, прижав руку к сердцу.

– Ты снова ругаешься? – я изогнул бровь в притворном неодобрении, медленно сокращая между нами расстояние. – Где же твои манеры, Ромашка?

– Тебе определенно послышалось, – она небрежно махнула рукой и, не дожидаясь моих комментариев, продолжила свой путь.

Я невольно замер, оглядывая её с ног до головы. В последнее время она всё чаще отдавала предпочтение платьям, и этот новый стиль сводил меня с ума. Сегодня на ней было короткое кружевное платье, которое выгодно подчеркивало её фигуру, и чёрные туфли на каблуках, делавшие её походку особенно притягательной. Её бёдра мерно покачивались в такт шагам, и в какой-то момент моё сердце просто пропустило удар. В один миг я оказалася перед ней, от чего она вздрогнула.

– Прекрати … Перестань так делать, – выдохнула она, но в её голосе не было прежней твёрдости, лишь слабая попытка защититься от того электричества, что искрило между нами.

Я не отступил. Напротив, шагнул ещё ближе, сокращая последнее пространство. Моя рука по-хозяйски легла ей на талию, властно прижимая её к этой холодной, шершавой каменной стене, а другой я упёрся в кладку прямо над её головой, отрезая все пути к отступлению.

– Рой … ты чего? – её голос сорвался на томный, едва слышный шёпот. Она смотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде смешивались испуг и безотчётное влечение.

– Ты сегодня выглядишь просто … ошеломляюще, – прошептал я, почти касаясь её губ своими.

Я чувствовал, как её взгляд медленно, словно изучая, скользнул вниз – туда, где под тонкой тканью рубашки бешено колотилось моё сердце. Каталина осторожно, почти невесомо положила ладонь мне на грудь, чувствуя каждый мой рваный вдох.

– Ты выглядишь ничуть не хуже, – эхом отозвалась она, и её признание обожгло меня сильнее любого заклинания.

Я склонился ещё ниже, вдыхая аромат её кожи, но в последний момент какая-то невидимая преграда заставила меня замереть. Я боялся напугать её своим напором, боялся, что всё это – лишь плод моего воображения. Что, если та ночь на балу была случайностью, вызванной хмельным вином и блеском огней? Что, если я для неё – лишь наставник, от которого она не может сбежать?

Я зажмурился и, тяжело вздохнув, прижался своим лбом к её лбу, пытаясь усмирить бурю внутри.

– Прости, я не должен был … – начал я, намереваясь отстраниться.

Но Каталина не дала мне договорить. В следующее мгновение она сама подалась вперед, решительно сминая мои губы своими. Она прижалась ко мне всем телом, ища опоры и тепла. Мой самоконтроль рухнул в ту же секунду. Я крепко обхватил её, буквально вжимая в стену, и наш поцелуй превратился в нечто стихийное, жадное и отчаянное. Это не было нежным касанием – это была страсть, копившаяся месяцами, голод, который мы оба так долго и старательно отрицали.

Тишину коридора разрывало лишь наше прерывистое дыхание и шорох одежды. Поцелуй становился всё неистовее, перерастая в ту самую первобытную жажду, которую невозможно утолить. Я сминал её в своих объятиях, чувствуя каждый изгиб её тела, словно пытался запечатлеть это ощущение в самой своей сути. Каталина отвечала с той же отчаянной страстью, её пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ещё ближе, если это вообще было возможно. В этом хаосе чувств не осталось места сомнениям – только она, я и пульсирующее между нами электричество.

Когда воздуха начало катастрофически не хватать, мы неохотно, сантиметр за сантиметром, начали отстраняться друг от друга. Наши лбы всё ещё соприкасались, а губы горели от недавнего напора. Каталина подняла на меня глаза – в них больше не было тени растерянности или страха. Она улыбнулась мне той самой открытой, искренней и по-настоящему счастливой улыбкой, от которой в моей груди окончательно потеплело. Не говоря ни слова, она поймала мою ладонь и крепко переплела свои пальцы с моими. Этот жест единства значил сейчас больше, чем любые клятвы.

– Идём, – тихо шепнула она, увлекая меня за собой.

Я покорно последовал за ней в сторону обеденного зала, ведомый её уверенным шагом. Теперь, когда её пальцы были крепко переплетены с моими, во мне окончательно вырисовывалось решение, которое я подсознательно принял уже давно. Каталина могла думать, что это лишь мимолетный порыв, но для меня всё изменилось бесповоротно. Я чувствовал её пульс под своей кожей и понимал: я больше не готов делить её ни с кем. Ни с братом, чьи притязания теперь казались мне почти святотатством, ни с тенями прошлого, ни с самой судьбой. Она могла ещё не осознавать этого, могла считать себя свободной в своём выборе, но в глубине души я уже поставил на ней своё невидимое клеймо.

Мы приближались к ярко освещенным дверям зала, за которыми нас ждали любопытные взгляды и скрытая враждебность Алана.

Прямо у дверей обеденного зала Каталина мягко разняла наши переплетенные пальцы – жест, который на мгновение отозвался во мне холодком потери, но тут же сменился иным, более глубоким чувством. Она быстрым, грациозным движением поправила выбившиеся пряди волос, стирая последние следы нашей недавней близости в тени коридора. А затем, с лукавым и уверенным видом, она подхватила меня под локоть, буквально затягивая в ярко освещенный зал под прицел чужих глаз.

Как только мы переступили порог, гул голосов в зале мгновенно стих. К моему удивлению, король и королева уже были за столом. Они сидели во главе стола, обменялись красноречивыми взглядами и одарили нас едва заметными, но вполне отчётливыми одобрительными улыбками.

– Приносим свои извинения, мы немного задержались, – поклонился я в их сторону, а Каталина сделала реверанс. Но стоило мне перевести взгляд на Алана, как внутри шевельнулось холодное торжество. Брат буквально изменился в лице: краска отхлынула от его щёк, уступая место мёртвенной бледности, а в расширившихся от шока глазах застыло неверие. Её рука на моём локте стала для него наглядным подтверждением его окончательного поражения. В то же время Эмбер и Кэй, сидевшие чуть поодаль, даже не пытались скрыть своего веселья. Они переглядывались с лукавыми улыбками.

Ужин проходил в атмосфере торжественной важности. Король и королева, восседая во главе стола, не скупились на напутственные слова, их голоса звучали весомо и искренне. Они вновь выразили глубокую признательность за ту неоценимую помощь, которую мы оказывали королевству на протяжении всех этих месяцев. Прощание не было окончательным: они тепло добавили, что двери дворца снова откроются для нас, как только Каталина полностью освоит свою стихию и подчинит магию своей воле. Однако идиллия длилась недолго. Алан, чей взгляд всё это время был прикован к Каталине, наконец нарушил своё напряженное молчание.

– Ты выглядишь просто ослепительно в этом наряде, Каталина, – произнёс он, и в его голосе проскользнула плохо скрытая горечь.

Она вежливо поблагодарила его, стараясь сохранять невозмутимость, но Алан не собирался отступать. Его глаза сузились, когда он перевёл взгляд с неё на меня, словно пытаясь разгадать тайну нашего одновременного появления.

– И всё же, – добавил он с притворной легкостью, в которой отчетливо слышался яд, – не могу не поинтересоваться: как же так вышло, что сегодня вы решили почтить нас своим присутствием именно вместе? Насколько я помню, вы не очень ладите.

В зале на мгновение повисла тишина. Король и королева замерли с кубками в руках, а Кэй и Эмбер обменялись быстрыми взглядами, предвкушая мой ответ. Я чувствовал, как Каталина рядом со мной едва заметно напряглась.

– Алан, с чего ты взял, что мы неладим? – она вскинула брови, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление, которое окончательно сбило брата с толку.

За столом воцарилась тишина. Король заинтересованно приподнял бровь, а я едва сдержал победную усмешку, любуясь тем, как ловко «Ромашка» парирует его выпад.

– Согласна, поначалу между нами случались … досадные недопонимания, – она на мгновение замялась, и в этом коротком молчании мне почудился отблеск того самого поцелуя в коридоре. – Но всё это в прошлом. Сейчас мы прекрасно общаемся. Рой вкладывает все силы в моё обучение, и я безмерно признательна ему за терпение и помощь.

Её слова о «признательности» и «прекрасном общении» прозвучали для Алана хуже любого проклятия. Он рассчитывал на искру конфликта, на холод между нами. Я чувствовал, как Каталина слегка расслабилась, а Алан, напротив, ещё сильнее вцепился в свой кубок, не в силах скрыть, как сильно его задевает эта её внезапная «благодарность» в мой адрес.

– Может быть, ты всё-таки ещё раз всё обдумаешь и останешься здесь, с нами? – голос Алана дрогнул, в нём промелькнула почти умоляющая нотка. – Скоро во дворец прибудет Блэйз, один из сильнейших мастеров пламени. Он как никто другой поможет тебе усмирить магию огня, сделать её твоим послушным оружием. Он подался вперёд, игнорируя тяжёлый взгляд отца-короля.

– А твоя молния? Я почти уверен, что ты, как и моя матушка, – стихийница природы. Она обладает уникальным даром и с радостью поможет тебе обуздать эту первобытную мощь. Наш род, Каталина, справляется с обучением редких талантов ничуть не хуже, чем семья Роя. Тебе не обязательно уезжать так далеко.

В зале воцарилась звенящая тишина. Алан открыто бросил мне вызов, подвергнув сомнению мою компетентность как наставника и значимость моей семьи. Королева-мать мягко коснулась рукава сына, пытаясь урезонить его пыл, но он не сводил глаз с Каталины, ожидая, что её поманит перспектива обучаться у признанных мастеров его крови.

Я почувствовал, как внутри меня закипает холодная ярость. Брат бил по самому больному – по её страху перед собственной силой. Я медленно отставил кубок и посмотрел на Каталину, гадая, дрогнет ли она перед этим заманчивым предложением остаться в тепле и безопасности знакомого дворца.

– Это по-настоящему лестное предложение, Алан. Мне искренне приятно, что ты так заботишься о моём благополучии, – произнесла она, и в её голосе послышалась мягкая печаль. – Но мой отъезд продиктован не только желанием обуздать стихию или найти лучших учителей. – В первую очередь я еду ради Эмбер. Мы дали друг другу обещание, что будем всегда идти по жизни плечом к плечу, и я не намерена его нарушать. По правде говоря, – она обвела взглядом присутствующих, задержавшись на побледневшем принце, – я и в этот дворец приехала исключительно из-за неё. Как бы горько или неприятно это ни звучало для остальных, моя преданность подруге превыше любых просьб окружающих.

За столом воцарилась тяжёлое молчание. Алан выглядел так, будто его ударили наотмашь – прямо в сердце. Он предлагал ей величие, защиту своего рода и лучших мастеров, но она предпочла простую человеческую привязанность и путь, который лежал в стороне от его трона.

Я едва заметно улыбнулся, глядя в свою тарелку. Каталина только что расставила приоритеты так чётко, что даже король не нашелся бы, что возразить. Она уезжала не «от него» и не «к магии» – она уезжала «своим путём», и этот путь, к моему торжеству, пролегал через мои земли.

– Алан, я прекрасно понимаю истинную причину, по которой ты пытаешься меня удержать, – начала она, и в её голосе прозвучала искренняя печаль. – И мне правда жаль, что всё сложилось именно так. Я ещё раз прошу у тебя прощения за боль, которую причиняю, но былого уже не вернуть. Прошлого больше нет, и мы не можем построить на его руинах то, чего я не чувствую.

Она перевела взгляд на короля, который наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом.

– Твой отец прав, Алан. Тебе, как будущему правителю этой страны, нужна достойная пара. Женщина, которая разделит с тобой бремя власти и отдаст тебе всё своё сердце без остатка. Я не могу стать этой женщиной, и оставаться здесь было бы ложью и по отношению к тебе, и по отношению к самой себе.

Алан сидел неподвижно, словно громом пораженный. Эти слова о «достойной паре» и «будущем правителе» окончательно возвели между ними стену: она видела в нём принца, долг и политику, но не того, с кем хотела бы разделить жизнь.

Брат был раздавлен – не моей силой, а её вежливым, бесповоротным отказом. Теперь его путь лежал к трону в одиночестве.

Остаток ужина погрузился в вязкую, почти осязаемую тишину. Слышен был лишь мерный звон столовых приборов о фарфор – каждый звук казался неоправданно громким в этом вакууме невысказанных слов.

Первыми, сохраняя королевское достоинство, поднялись король и королева. Короткими кивками попрощались с присутствующими, их лица оставались непроницаемыми, хотя в глазах матери Алана читалась затаённая грусть за сына. Вслед за ними, отодвинув стул с сухим скрипом, встал и сам принц.

К моему удивлению, в его движениях больше не было резкости или злобы. Алан замер перед Каталиной и, встретившись с ней взглядом, медленно и благородно склонился в глубоком поклоне. На его губах заиграла странная, печальная, но удивительно тёплая улыбка – в ней не было вызова, лишь горькое принятие неизбежного.

Не проронив ни слова, он развернулся и твердым шагом направился к выходу, оставляя за собой шлейф несбывшихся надежд. Я смотрел ему в спину, и на мгновение торжество в моей душе сменилось чем-то похожим на уважение. Он уходил проигравшим, но уходил достойно.

Мы остались в зале почти одни. Я чувствовал, как Каталина рядом со мной глубоко и облегчённо выдохнула, словно с её плеч только что сняли непосильный груз. Завтрашний путь в неизвестность теперь казался не бегством, а началом чего-то по-настоящему нового.

Эмбер, до этого момента старавшаяся казаться незаметной, с заговорщицким видом высунулась из-за широкого плеча Кэя. На её лице играла та самая язвительная улыбка, которая не предвещала ничего доброго.

– Ого! Значит, теперь вы официально ходите парой? – протянула она, стреляя глазками то в мою сторону, то в сторону Каталины.

Кэй тут же подхватил подачу своей пассии, довольно кивая и складывая руки на груди. Его вид так и говорил: «Я же знал!».

– Именно! Как бы это поточнее выразиться … Вы теперь «мы», да? Ну, знаете, пара? Влюбленные голубки?

Каталина среагировала мгновенно. Она едва не подпрыгнула на месте, и её возмущённый вскрик эхом отразился от сводов зала: – Конечно же, нет! Что за глупости вы несёте? Она резко отстранилась от меня, хотя щёки её предательски запылали густым румянцем.

– Разве мы не можем просто спуститься на ужин вместе? Это же элементарная вежливость! Тем более, мы живём на одном этаже, нам буквально по пути, – она затараторила, пытаясь придать своим словам вес логики.

Поняв, что оправдания звучат слабовато, Ромашка тут же перешла в контрнаступление, решив, что лучшая защита – это нападение.

– А вот что касается вас двоих … – она прищурилась, переводя на них испепеляющий, но всё ещё лукавый взгляд. – О вас-то что можно сказать? Кажется, у кого-то сегодня были очень интенсивные «уроки языкознания»?

Я лишь откинулся на спинку стула, скрестив руки, и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как инициатива переходит из рук в руки. Момент триумфа над братом сменился уютной, живой перепалкой с друзьями, и в этом хаосе я чувствовал себя на удивление правильно.

– О, Каталина абсолютно права, – я бросил на Кэя многозначительный взгляд, от которого тот сразу перестал улыбаться. – Кэй, я ведь правильно помню, что ты просил дополнительные часы для «медитаций в тишине»? Теперь я понимаю, что под «тишиной» ты подразумевал отсутствие лишних свидетелей ваших прогулок по саду.

Эмбер попыталась что-то возразить, но я лишь ехидно приподнял бровь, не давая ей вставить ни слова.

– А твоя внезапная любовь к библиотеке, Эмбер? – продолжил я, входя во вкус. – Каталина говорит, вы изучали там редкие свитки. Интересно, на какой полке теперь лежат те, что вы так усердно «листали» в обнимку за стеллажами истории магии? По-моему, там был раздел «Великие союзы», нет?

Кэй густо покраснел, а Эмбер окончательно спряталась за его плечо, лишившись своего язвительного запала. Каталина победно скрестила руки на груди, явно довольная тем, как быстро мы перевели стрелки.

– Да хорошо, хорошо! Мы вместе, ясно вам? – выпалил Кэй, почти задыхаясь от комичного раздражения. – Довольны теперь? От вас двоих вообще ничего не утаишь, особенно когда вы вваливаетесь в чужие комнаты так бесцеремонно, будто это ваши собственные покои!

Эмбер за его спиной лишь тихо пискнула, окончательно спрятав лицо в складках его дорожного плаща, а Кэй, входя в раж, перешел в ответную атаку:

– И вообще, может, вы уже займетесь поиском собственных … пар?

Я почувствовал, как Каталина рядом со мной на мгновение замерла. Его слова о «собственных парах» повисли в воздухе, заставляя нас обоих вспомнить о том, что произошло в коридоре всего полчаса назад.

Я бросил на Кэя ленивый, полусонный взгляд хищника, который уже поймал свою добычу, но пока не спешит об этом объявлять во всеуслышание.

– О, не беспокойся о нас, Кэй, – я позволил себе вкрадчивую, многозначительную усмешку. – Уверяю тебя, мы найдем, чем заняться в свободное от слежки за вами время.

Каталина поспешно отвела глаза, делая вид, что её очень заинтересовал пустой кубок на столе, а я лишь крепче сжал спинку её стула. Нам всем нужно было выспаться перед рассветом, но искры, летевшие в этой комнате, обещали, что дорога домой будет куда интереснее, чем мы планировали.

Спустя время все стали расходиться из зала, и я остался один. Я сидел, не сводя взгляда со своих рук, которые ещё хранили тепло её талии и дрожь её дыхания. Сколько времени прошло, я даже не знал. В голове набатом стучал один и тот же вопрос: был ли тот порыв в коридоре искренним ответом на мои чувства? Я больше не мог томиться в этой неопределенности. Сорвавшись с места, я почти бегом преодолел лестничные пролёты, отделявшие меня от её покоев. Мне нужно было расставить все точки, прямо сейчас, пока ночь не стёрла остроту момента.

Я замер перед её дверью, пытаясь укротить бешено колотящееся сердце. Одно дело – дразнить друзей или состязаться в остроумии с братом, и совсем другое – заглянуть в душу той, кто стала моим наваждением.

Я коротко, но властно постучал. Мне было необходимо понять: всё, что происходило между нами эти месяцы, этот искрящийся воздух и жадные поцелуи – это начало нашей общей правды или искусная игра, в которой я, великий мастер теней, оказался самым лёгким уловом? Я не уйду отсюда, пока не получу ответ, даже если этот ответ обратит мой мир в пепел.

Тихий стук в дверь растворился в ночном безмолвии, не встретив отклика. Осторожно толкнув дверь, я заглянул внутрь: комната была погружена в мягкий, бархатистый полумрак, едва разбавленный лунным светом. Каталина уже спала, уютно и плотно закутавшись в тонкое облако одеяла. Её тёмные локоны в беспорядке разметались по подушке, обрамляя лицо, которое в предрассветном сне казалось удивительно беззащитным. Ноги сами внесли меня в комнату, словно неведомая сила лишила меня воли сопротивляться этому притяжению. Я бесшумно, стараясь не издать ни единого звука, опустился на свободный край кровати. Матрас едва прогнулся под моим весом, но Каталина даже не шелохнулась. Я прилёг рядом, подперев голову рукой, и замер, затаив дыхание. В мягком серебре лунного света, пробивавшегося сквозь высокие окна, её лицо казалось высеченным из драгоценного мрамора – беззащитным, безмятежным и лишённым той колючей брони, которую она обычно носила днём. Я ловил каждый её вдох, вглядывался в изгиб бровей и тень от длинных ресниц, гадая, что ей снится в эту последнюю ночь перед нашим долгим путём.

Вся моя ярость, жажда объяснений и ревнивые подозрения вдруг показались мелкими и ничтожными. Здесь, в этой интимной тишине, я просто не мог оторвать от неё взгляда. Я был готов пролежать так до самого рассвета, превратившись в безмолвную тень, лишь бы подольше продлить это странное, хрупкое чувство близости, которое не требовало слов и признаний. Поддавшись непреодолимому порыву, я медленно протянул руку. Мои пальцы, обычно привыкшие к рукояти меча или плетению тёмных заклинаний, сейчас двигались с предельной осторожностью, едва касаясь шелковистой пряди, упавшей ей на щеку. Я бережно заправил её за ухо, на мгновение ощутив тепло её кожи, и замер, боясь, что этот мимолетный контакт разрушит магию момента. Я продолжал лежать совсем рядом, вглядываясь в её черты. Глядя на то, как подрагивают её ресницы во сне, я поймал себя на мысли, что готов охранять этот покой вечно.

Усталость последних месяцев и эмоциональное истощение этого бесконечного дня незаметно взяли своё. Я и сам не заметил, как тяжесть в веках стала невыносимой, а граница между реальностью и дрёмой стерлась. Моя голова опустилась на подушку рядом с ней, и, всё ещё любуясь её спящим лицом, я провалился в глубокий сон.

Сон был тяжёлым, липким и пронзительно реальным. Мне казалось, что я стою на краю бездонной пропасти, а Каталина – моя «ромашка» – мечется в самом центре яростного, чёрного вихря. Неведомая, первобытная сила медленно поглощала её, сантиметр за сантиметром втягивая в ледяную пустоту.

Я кричал, срывая голос, звал её по имени, но тьма услужливо гасила любые звуки. Каталина удалялась всё дальше, её тонкий силуэт таял в непроглядном мареве, пока не исчез окончательно. Я бросился вслед, разрывая пространство своими тенями, но находил лишь пустоту.

Этот финал сна ударил по мне сильнее, чем любое боевое заклинание. Пустота в голове была абсолютной, пугающей – как будто из самой ткани мироздания выдрали кусок, оставив на его месте рваную, кровоточащую рану. Имя, которое ещё мгновение назад было моим смыслом, рассыпалось в прах.

Каталина Эртон просто перестала существовать, будто её никогда и не было.

глава 6

“Земли Донброеса”

“ Домен Воронов ”

Каталина

Пробуждение было непривычно мягким: меня окутывало тепло чужого тела. Развернувшись в кольце сильных рук, я замерла – рядом, погружённый в безмятежный сон, лежал Рой. Его лицо, обычно суровое, сейчас казалось удивительно спокойным. В голове вихрем закружились вопросы: как он здесь оказался? Я попыталась восстановить в памяти события вчерашнего вечера, по крупицам собирая обрывки воспоминаний, но в них не было и намека на его присутствие. Видимо, он пришёл в комнату, когда я уже окончательно провалилась в сон. Но что привело его сюда?

Тихо, словно боясь разрушить хрупкую тишину, я выскользнула из-под его руки. В ванной, глядя на своё отражение, я пыталась унять сердцебиение. Образ воительницы вернул мне самообладание: привычный костюм, пара верных кинжалов – подарок Кэя, вес которых всегда придавал мне сил, – и тугой высокий хвост. Накинув чёрный плащ, я замерла у порога. Если Рой проснётся сейчас, нам обоим будет слишком неловко искать оправдания его ночному визиту. Позволив себе последнюю секундную слабость – тёплый, долгий взгляд на спящего, – я бесшумно скрылась за дверью.

Я поклялась себе, что эта пустота исчезнет только тогда, когда я свершу месть и найду тех, кто виновен в его смерти. Это обещание было моим смыслом жизни. Но почему теперь, стоит этому магу оказаться рядом, ледяная корка на моём сердце начинает трескаться? Я боялась этого чувства, но не могла отрицать: он возвращал меня к жизни вопреки моей собственной воле. Погружённая в свои мысли, я едва не влетела в королеву, которая возникла передо мной словно из ниоткуда.

– Доброе утро, Ваше Величество! – выдохнула я, в последний момент успев затормозить и едва не сбив её с ног. Голос предательски дрогнул.

– Доброе, Лина! – Королева лучезарно улыбнулась, тактично проигнорировав мою неуклюжесть. – А я как раз тебя ждала. Уделишь мне время? Нам необходимо поговорить.

Я кротко кивнула, и мы направились в библиотеку. В этот час здесь царила непривычная, почти торжественная тишина. Замок гудел, словно растревоженный улей: слуги суетились, заканчивая последние приготовления к нашему отъезду, но сюда, за тяжёлые двери, эти звуки не проникали. Мы остались совершенно одни среди бесконечных книжных стеллажей.

Мы опустились на мягкие диваны у окна, залитого бледным утренним светом. Королева начала не сразу, словно взвешивая каждое слово.

– Я думаю, Лина, ты и сама прекрасно понимаешь, о чём пойдёт речь, – она на мгновение поймала мой взгляд, прежде чем она снова отвернулась к окну.

– Вчерашний ужин … ваш разговор с Аланом не даёт мне покоя, – начала она, не сводя глаз с пустынного пейзажа за окном. – Я долго наблюдала за вами обоими, Лина. Ты искренне мне нравишься, и я вижу, что мой сын к тебе чувствует. Признаюсь, мне пришлось буквально вытянуть из него правду в тот самый день, когда я узнала, что Рой пытается снять с него приворот Таллин. Она прервалась, и тяжёлый, надломленный вздох сорвался с её губ.

– С тех пор он не находил себе места. Он искал твоего общества, следил за тобой издалека, даже если ты этого не замечала. Сначала я списала это на простое любопытство, но всё оказалось гораздо сложнее. Алан признался, что вас связывает общее прошлое … и что его чувства никуда не исчезли. Он рассказал, как сильно ранил тебя когда-то и как благодарен за твоё прощение.

Королева наконец повернулась ко мне, и в её взгляде читалась печальная мудрость: – Я искренне рада, что ты нашла в себе силы оставить это в прошлом. Но как бы сильно я ни желала счастья своему сыну и как бы тепло ни относилась к тебе … ты и сама всё понимаешь. Король никогда не благословит ваш союз. Это та правда, от которой нам не сбежать. Несмотря на недавний позор с сорванной свадьбой, мой муж не намерен отступать, – голос королевы стал холоднее, словно она зачитывала приговор. – Он уже подобрал другую кандидатуру на роль супруги для Алана. Понимаешь? Король не даст ему времени на чувства. Для него это лишь вопрос политики и престола.

– Я понимаю вас, Ваше Величество, и ценю вашу честность, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально мягко. – Но вам не о чем беспокоиться: я и сама не ищу союза с принцем. То, что я чувствовала к нему когда-то, осталось в прошлом. Сейчас мы – просто друзья, и эта дружба для меня по-настоящему дорога. Я не хочу её разрушать несбыточными надеждами.

Королева одобрительно кивнула, и её взгляд, прежде устремленный в окно, теперь с материнской нежностью остановился на мне.

– Знаешь, Лина … Я буду искренне рада, если ты обретёшь своё счастье на землях Роя. Там, среди магов и полукровок, ты встретишь тех, кто тебе ровня. После всего, что мы узнали о твоём происхождении, такой союз станет для тебя благословением. Ты ведь больше не та простая девушка, которой мы тебя считали.

Я благодарно улыбнулась королеве, хотя её слова о замужестве отозвались лишь тихим эхом в моей голове.

– Благодарю за добрые пожелания, Ваше Величество. Но сейчас моё сердце занято другим. Я приняла свою новую сущность, и единственное, что меня по-настоящему волнует – это магия. Мне нужно научиться управлять этой силой и, наконец, разгадать тайну о своей семье. Любовь подождет. Сначала я должна понять, кто я такая на самом деле.

Королева молча кивнула, принимая мой ответ, и на какое-то время в библиотеке воцарилась уютная тишина. Мы сидели плечом к плечу, любуясь тем, как первые лучи восходящего солнца раскрашивают небо в золотистые тона. Когда пришло время завтрака, я проводила её до столовой, но сама заходить не стала. Аппетита не было совсем. Вместо этого я вышла на улицу, чтобы окунуться в преддорожную суету и проверить, как продвигаются сборы.

Выйдя на крыльцо, я увидела Кэя. Он сидел прямо на каменных ступенях, задумчиво перебирая пальцами рукояти своих кинжалов – тех самых, что теперь стали частью и моего снаряжения.

– Доброе утро, – тихо произнесла я, опускаясь рядом с ним на холодный камень. – Почему ты здесь, а не на завтраке?

Он едва заметно улыбнулся, не отрывая взгляда от суетящихся слуг и груженых телег. В его улыбке сквозила печаль. – На самом деле … я не хотел тебе говорить, – его голос прозвучал глухо, и он наконец посмотрел на меня.

Почувствовав перемену в его настроении, я поняла: разговор будет непростым и слишком личным для шумной площади.

– Пойдём, – тихо позвала я его за собой. – Я знаю место, где нас никто не потревожит.

Я привела Кэя на крышу той самой башни, где когда-то зимой меня обнаружил Рой. Здесь, на высоте, ветер казался теплее, а небо – ближе. Устроившись на самом краю, я похлопала по камням рядом с собой, приглашая его сесть.

– Давай, выкладывай, – произнесла я, когда он устроился рядом. – Что ты не хотел мне говорить? И почему это заставляет тебя так грустить?

Кэй тяжело вздохнул и опустился на камни рядом со мной. Чтобы дать ему время собраться с духом и не давить своим вниманием, я тоже вытянула из ножен свои кинжалы. Глядя на блеск стали, а не на его лицо, я принялась внимательно изучать лезвия, словно видела их впервые. Этот ритуал помогал нам обоим: я создавала уютное молчание, в котором он мог наконец решиться на правду, не боясь моего прямого взгляда.

– Я хочу забрать Эмбер с собой, в свой дом … в качестве своей невесты, – он посмотрел на меня с нескрываемым сожалением, и в его глазах отразилась несбывшаяся мечта. – Но вчерашний разговор всё изменил. Послушав тебя, я осознал горькую правду: она не поедет. Она выберет тебя, Лина. Точно так же, как ты раз за разом выбираешь её. Ваша преданность друг другу сильнее.

– О чём ты говоришь, Кэй?! – я резко обернулась к нему, не скрывая своего потрясения. Кинжалы замерли в моих руках, а в голове не укладывалось услышанное. – Она … она знает о твоих намерениях? Ты говорил ей, что хочешь сделать её своей женой?

– Нет, – он покачал головой, и в этом жесте было столько нерешительности, что мне стало его почти жаль. – Эта мысль пришла ко мне только вчера, но после твоего ответа Алану я так и не набрался смелости. Побоялся, что она ответит мне тем же.

– Какой же ты глупый, Кэй! – хихикнула я, легонько толкая его плечом. Мой страх и шок сменились доброй иронией. – Мой отказ Алану никак не связан с Эмбер, Кэй, – мягко произнесла я, заглядывая ему в глаза. – Я ответила так лишь потому, что в моём сердце к нему больше ничего не осталось. Но что касается вас … – я сделала небольшую паузу, подбирая слова. – Я не знаю наверняка, что между вами происходит, но её выбор зависит только от неё самой, а не от нашей дружбы. Если она по-настоящему тебя любит, она поедет с тобой, и моя привязанность не станет для неё преградой. Я никогда не стану преградой для вашего счастья только потому, что она моя лучшая подруга, – мягко произнесла я, глядя Кэю в глаза. – Да, когда-то мы дали друг другу обещание всегда быть рядом, но это не значит, что я должна удерживать её силой. Настоящая дружба – это умение отпускать, когда человеку нужно идти своим путём. Если её путь лежит рядом с тобой, я буду только рада.

Кэй уставился на меня с искренним изумлением, которое через мгновение сменилось глубокой, нескрываемой благодарностью. Он в замешательстве почесал затылок, словно не зная, куда деть руки от смущения, а затем по-дружески толкнул меня плечом.

– Спасибо, Лин, – выдохнул он, и его голос больше не дрожал. – Кажется, мне и впрямь был необходим этот дружеский пинок, чтобы перестать накручивать себя.

Кэй хитро прищурился и, не давая мне опомниться, нанес ответный удар: – А что касается вас с Роем? – он посмотрел на меня с нескрываемым любопытством, ожидая моей реакции.

Я замерла, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. Вопрос повис в воздухе, и внезапно тишина башни стала слишком красноречивой. Кэй явно не собирался так просто оставлять эту тему.

– А что у нас? – я не выдержала и весело рассмеялась, стараясь скрыть за смехом внезапное смущение. – Всё предельно просто: он – суровый наставник, который обучает меня магии, а я – послушная ученица, которая беспрекословно подчиняется.

Кэй несколько секунд пристально смотрел на меня, а затем расхохотался, запрокинув голову. – Какие же вы скучные, просто ужас! – выдавил он сквозь смех. – «Обучает», «подчиняюсь» …

Я весело расхохоталась и шутливо навела острие кинжала прямо ему в лицо.

– А ну замолчи, Кэй! И даже не думай развивать эту тему, – пригрозила я с напускной строгостью. – Иначе я прямо сейчас найду Эмбер и выложу ей все твои грандиозные планы на её счёт.

Кэй тут же вскинул руки, сжимая в них свои кинжалы, словно сдаваясь на милость победителя.

– Сдаюсь, сдаюсь! – воскликнул он, и мы оба сорвались на громкий, искренний смех, эхо которого разнеслось над просыпающимся дворцом.

Наш смех оборвался, когда мы случайно взглянули вниз. На дворцовой площади метались Эмбер и Рой. Они явно кого-то искали, и, судя по их лихорадочным движениям, именно нас. Даже с высоты башни я видела, как побледнела Эмбер и каким жёстким, почти яростным стало лицо Роя. В их глазах читался не просто поиск, а настоящий испуг.

– Кажется, пора спускаться, – Кэй с опаской покосился на мечущегося внизу Роя. – Иначе, когда они нас найдут, нам не сдобровать. Прибьют прямо на месте.

– Ой, да брось, – я лишь беззаботно пожала плечами, ничуть не разделяя его тревоги. – Просто дай им знак, что мы здесь.

– Это как? – Кэй недоуменно уставился на меня.

– Ну ты же у нас маг! – я подтолкнула его локтем. – Выпусти немного тьмы или что ты там обычно делаешь. Сделай красиво. Я бы и сама, но, знаешь, я всё ещё не в ладах со своими силами. Не хватало ещё твоей будущей жене причёску ненароком подпалить!

Кэй весело расхохотался, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. Ловким движением он скатал из тьмы несколько плотных чёрных шаров, похожих на маленькие мячики, и с силой запустил их прямо в Роя. Снаряды на огромной скорости врезались магу в грудь и мгновенно рассыпались, окутывая его густым, развевающимся дымом. Рой тут же вскинул голову к нашей башне. Увидев наши хохочущие лица, он замер, а его взгляд стал ещё более тяжёлым. Мы же просто заходились от смеха, глядя на его ошарашенное и напряженное лицо.

Услышав что-то от Роя, Эмбер резко вскинула голову в нашу сторону. Её лицо, ещё секунду назад бледное от испуга, мгновенно преобразилось, расцветая в радостной улыбке. Она смотрела на наши хохочущие физиономии с восторгом маленькой девчонки, искренне счастливая, что мы нашлись целыми и невредимыми. Рой же, сохранив на лице маску суровости, лишь обречённо покачал головой и, развернувшись, скрылся в дверях дворца – видимо, его терпение было на исходе.

Обменявшись понимающими взглядами, мы с Кэем поспешили вниз. Я всеми силами старалась не пересекаться с Роем до самого отъезда, надеясь, что его гнев остынет в дорожной суете. Но надежда была призрачной. Я как раз заканчивала сборы, когда дверь моей комнаты едва не слетела с петель. Рой ворвался внутрь – в ярости, стремительный и пугающий. Он явно не собирался ждать, чтобы высказать всё, что думает о наших утренних развлечениях.

– Не хочешь объяснить, почему вы пропустили завтрак и что вдвоём делали на башне? – Рой буквально выплюнул эти слова, едва не задыхаясь от ярости. – Я ясно дал понять, что тебе запрещено туда ходить!

Я смерила его ледяным, колючим взглядом. Контроль и запреты – это последнее, что я была готова терпеть.

– Рой, я обязательно объясню тебе свои мотивы, – я сделала шаг вперед и сложила руки на груди, чеканя каждое слово. – Но только после того, как ты объяснишь, что делал в моей постели этим утром, — я демонстративно ткнула пальцем в сторону кровати. Рой так и замер на полуслове, судорожно подбирая аргументы, чтобы хоть как-то оправдать своё ночное присутствие. Но я не собиралась давать ему время на подготовку.

– Раз так, – отрезала я, перебивая его попытку заговорить, – я тоже не считаю нужным перед тобой отчитываться. Я сделала шаг вперёд и твёрдо ткнула пальцем ему в грудь, прямо в область сердца.

– И усвой раз и навсегда: я не твоя собственность. Ты не имеешь права мне указывать или что-то запрещать.

Оставив его стоять посреди комнаты с потерянным видом, я вышла за дверь, чувствуя на губах вкус победной улыбки.

Моя триумфальная улыбка мгновенно сползла с лица, когда вместо открытого коридора я едва не врезалась в широкую грудь Роя. Эти его внезапные телепортации давно перестали меня удивлять или пугать, но сейчас они вызывали лишь глухое раздражение. Я замерла и медленно подняла на него суровый взгляд, полный холодного вызова. Рой не произнёс ни слова, но его глаза метали невидимые молнии, а воздух вокруг нас буквально вибрировал от его подавляемой ярости.

– Я буду запрещать тебе всё, что несёт угрозу твоей жизни! – отчеканил он, чей голос вибрировал от сдерживаемой силы. Рой начал медленно наступать на меня, сокращая дистанцию и вынуждая пятиться назад. Его превосходство было подавляющим, а взгляд – непреклонным. Он буквально вжимал меня обратно в комнату, в личное пространство, не давая ни единого шанса на побег, пока я не почувствовала, как дверь комнаты снова закрылась. Одним резким движением он развернул меня и впечатал спиной в дверь. От неожиданности из моей груди вырвался невольный стон. Не давая мне опомниться, Рой перехватил мои запястья и зафиксировал их над головой, лишая любой возможности сопротивляться. Его строгий взгляд на мгновение прошил меня насквозь, изучая каждую чёрточку лица, а в следующую секунду он, словно теряя над собой власть, впился в мои губы жадным, безумным поцелуем.

Сначала я попыталась вырваться, ошеломлённая его напором, но Рой не оставил мне ни единого шанса. Его губы жадно сминали мои, и вопреки воле я почувствовала, как сопротивление тает, уступая место безотчётному порыву. В груди что-то сладко затрепетало; пустота, которую я так долго берегла, начала затягиваться чем-то новым, пугающим и прекрасным одновременно. Почувствовав мою податливость, Рой сменил ярость на нежность. Он выпустил мои запястья и крепко прижал к себе, сжимвя в объятиях. Я окончательно потеряла связь с реальностью, погружаясь в этот водоворот ощущений. Стоило мне закрыть глаза, как внутри что-то пробудилось – и в то же мгновение нас окутал ослепительный огненный шар. Мы оказались внутри кокона из тепла и света, отрезанные от всего мира, где не было слышно ничего, кроме стука наших сердец.

Рой нехотя отстранился, с трудом разрывая наш поцелуй. Его дыхание было рваным и тяжёлым, а в глазах читалось полное замешательство – он явно не понимал, как мы оказались в центре этого пылающего кокона. Я же не могла вымолвить ни слова, лишь смотрела на него затуманенным, полусонным взглядом, всё ещё пребывая в плену тех странных и пугающих чувств, что только что заполнили мою душу.

Рой медленно, почти с опаской, протянул руку к пылающей преграде. Коснувшись края шара, он замер: огонь не обжигал его кожу, а лишь отвечал лёгкой, едва уловимой вибрацией.

– Так вот в чём дело … – прошептал он, и в его голосе прозвучало искреннее благоговение. – Шар Блэйза вибрировал в твоих руках по той же причине. Ваши силы … они идентичны, Лина. Он перевёл на меня взгляд, в котором смешались восторг и запоздалое осознание.

– Значит, Блэйз первым понял, какую мощь ты скрываешь от всех нас. И он предпочёл об этом промолчать.

– Прости, – мой голос прозвучал непривычно томно, обволакивая пространство внутри огненного кокона. Я поймала его взгляд, не позволяя отвернуться. – Это была не его тайна.

Рой мягко коснулся моей щеки, его пальцы были горячими после недавней вспышки магии. Он властно притянул меня к себе, сокращая расстояние до минимума.

– Я никому тебя не отдам, – прошептал он прямо в мои губы, и в его голосе зазвучала стальная решимость. – Ты моя, ромашка. Просто запомни это.

Прежде чем я успела что-то ответить, он накрыл мои губы ещё одним коротким, но обещающим поцелуем и тут же растворился в клубящихся тенях. Я осталась стоять одна в затихающем огненном коконе, ошеломлённая его словами, которые теперь эхом отдавались в моей голове.

Только спустя пятнадцать минут я наконец пришла в себя и смогла развеять огненный купол, в котором сама же себя и заперла. Стены кокона растаяли, впуская прохладу комнаты, но мои мысли всё ещё были в смятении. «О чём он вообще говорит?» – вопросы роились в голове, не давая покоя. Я чувствовала, как на губах горит его поцелуй, а в ушах звенит эта странная, собственническая клятва.

Я замерла у порога, не в силах сделать и шага. В голове пульсировала одна и та же мысль: как мне теперь на него смотреть? Как вести себя рядом с ним после того, что произошло? Вся моя былая уверенность рассыпалась в прах. Я больше не понимала, в качестве кого я отправляюсь в его дом. Кем я буду там? Просто одарённой сиротой, которой нужно наставничество, или кем-то гораздо более важным и … «Неужели он только что … признался мне в чувствах?» Может, всё это лишь плод моего воображения, разыгравшегося после магического всплеска? Сомнения ледяным комом подкатили к горлу: вдруг я всё себе напридумала, а для него это был лишь мимолётный порыв, не значащий ничего серьёзного?

Окончательно запутавшись в собственных чувствах, я заставила себя переключиться на реальность. Быстрым, почти лихорадочным взглядом я окинула комнату, проверяя, не забыта ли какая-нибудь мелочь. Убедившись, что всё собрано и терять здесь больше нечего, я решительно направилась к выходу. Внизу меня уже ждала карета – мой билет в новую жизнь.

Я кожей чувствовала: именно там, за стенами дома Роя, меня ждут все ответы. Эта поездка перестала быть просто бегством или обучением – она превратилась в поиск истины. Я была твёрдо уверена, что именно в его родовом гнезде мне удастся сорвать покровы с тайны своего происхождения и наконец понять, кто я такая на самом деле.

Возле кареты меня уже поджидали Эмбер и Кэй. Они обменивались многозначительными улыбками и как бы невзначай касались друг друга, наивно полагая, что их нежности остаются незамеченными.

– Да ладно вам! Хватит вести себя как дети, – фыркнула я.

Поравнявшись с ними, я не удержалась и легонько толкнула Эмбер в спину. Она по инерции влетела прямо в объятия Кэя, который только того и ждал. Я лишь насмешливо закатила глаза и поспешила скрыться в карете, подальше от всех. Я вытянула кинжал из набедренных ножен и принялась лениво крутить его в пальцах. Узкое лезвие то и дело вспыхивало холодным серебром, ловя редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь маленькое оконце кареты. Этот привычный вес стали в руке успокаивал, помогая сосредоточиться и отсечь лишние мысли о Рое, которые назойливо лезли в голову. Тишину кареты нарушил резкий щелчок: противоположная дверь распахнулась, и на пороге возник Рой. На его лице, обычно непроницаемом, теперь читалось явное беспокойство. Я невольно вздрогнула от неожиданности, перехватив кинжал поудобнее, и смерила мага подозрительным взглядом.

– Планы меняются, – отрезал он, и в его голосе я отчетливо уловила вибрирующее напряжение. – Ты едешь со мной.

– В чём дело? – я выбралась из кареты под его тяжелым, пронизывающим взглядом.

Моё внимание тут же переключилось на лошадей, которых уже приготовили к галопу. Эмбер, бледная от страха, сидела в седле вместе с Кэем, крепко вцепившись в его плащ на груди. Она посмотрела на меня с нескрываемым испугом, и это заставило моё сердце биться быстрее.

– В чём дело, Рой? – снова спросила я, требуя ответа. Его молчание и эта внезапная суета пугали меня больше, чем перспектива долгой дороги.

– Неподалеку от дворца, в пределах земель Донброеса, заметили ведьм, – произнес Рой, и его голос стал жёстким, как сталь. – Не представляю, что привело их сюда, но эта карета, – он кивнул на лакированный бок экипажа, – слишком заметная цель. Мы будем слишком уязвимы.

Он на мгновение замолчал, оценивая обстановку.

– Чтобы не привлекать лишнего внимания, разделимся. Поедем по отдельности и встретимся только тогда, когда пересечём границу этих земель.

– Ты действительно хочешь, чтобы мы разделились? – я в упор посмотрела на Роя, чувствуя, как внутри закипает возмущение. – Оставишь Эмбер и Кэя одних, наедине с этой угрозой? — Я кивнула в сторону друзей, которые уже приготовились. Мысль о том, что мы разлетимся в разные стороны по лесу, кишащему ведьмами, казалась мне безумием.

– Тебе не о чем беспокоиться, – Рой пристально посмотрел мне в глаза, призывая довериться его решению. – Кэй защитит её. Он доказал свою верность и силу не один раз. Эмбер в надежных руках, и сейчас нам обоим нужно сосредоточиться на том, чтобы ведьмы не обнаружили наш след. Я не представляю, какие цели они преследуют, и сколько их тут, – Рой помрачнел, и в его голосе прорезались властные нотки, – но ведьмам совершенно не за чем знать, что мы покинули стены дворца. Наш отъезд должен остаться для них тайной, по крайней мере до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности.

Я молча кивнула, принимая его план, и мы направились к его вороному коню. Рой легко подсадил меня в седло, устроившись позади. Он прижал меня к себе уверенным, собственническим жестом, давая короткий знак Кэйю. В ту же секунду мы сорвались в галоп. Обернувшись на лету, я успела заметить Алана – он стоял у входа во дворец и провожал нас взглядом. Принц лишь едва заметно улыбнулся мне на прощание и скрылся за тяжёлыми дверями.

У самой кромки леса наши пути разошлись: Кэй свернул на короткую тропу, а мы с Роем углубились в самую чащу. Он больше не гнал коня галопом; мы продвигались медленно, почти бесшумно, вслушиваясь в каждый шорох. Я сидела, натянутая как струна, и вздрагивала от любого скрипа старых деревьев. Иногда Рой замирал, словно улавливая невидимую угрозу, и в эти моменты он ещё крепче прижимал меня к себе, давая понять, что он настороже.

– Рой … – едва слышно прошептала я, боясь потревожить чуткую тишину леса, но тут же замолчала, захлебнувшись внезапным предчувствием.

– Да, ромашка? – мгновенно отозвался он.

Я не ответила. Меня неодолимо потянуло в сторону, словно невидимая нить натянулась в глубине чащи. Я медленно повернула голову туда, откуда, как мне показалось, доносился призрачный шёпот, и впилась взглядом в сплетение ветвей.

– Ты это слышишь? – мой шёпот сорвался на выдох.

Рой проследил за моим взглядом, напряженно вглядываясь в сумрак, но его лицо осталось бесстрастным.

– В чём дело? Я ничего не вижу, – тихо ответил он, и в его голосе проскользнуло беспокойство за моё состояние.

– Там что-то есть … или кто-то, – я вглядывалась в лесную чащу до рези в глазах, пытаясь разглядеть источник странного шёпота. Рой же, как ни старался, по-прежнему ничего не замечал.

Внезапно в груди остро кольнуло, словно ледяная игла прошила сердце. Инстинкт сработал быстрее мысли: повинуясь внезапному импульсу, я резким, нечеловеческим рывком сбросила Роя с коня на землю. В ту же секунду я сама едва успела пригнуться к шее жеребца. Воздух с противным свистом разрезала стрела – она пролетела точно в том месте, где мгновение назад находилась голова мага.

Рой вскочил на ноги в то же мгновение, и вокруг него густыми клубами вскипела первородная тьма. Его вороной конь проявил поразительную выдержку: он не шелохнулся и не отступил ни на шаг, оставаясь преданной тенью своего хозяина. Рой резким, но точным движением стащил меня с седла и буквально вжал в ствол ближайшего дерева, закрывая собой.

– Стой здесь, поняла? Ни шагу в сторону! – он лихорадочно осматривал меня, ища возможные раны.

– Я цела, – выдохнула я, вжимаясь в шершавую кору. – Поняла. Стою.

Рой мгновенно растворился в лесной чаще, оставив меня под защитой дерева. Но навязчивый шёпот не умолк – он преследовал меня, заставляя то и дело испуганно оглядываться. Звуки становились всё отчетливее, напоминая тревожное предостережение. Сами собой кинжалы скользнули в мои ладони; я приготовилась. Шёпот нарастал, превращаясь в нестройный гул голосов: десятки людей будто пытались перекричать друг друга в моей голове.

Внезапно воздух снова прошила стрела, едва не задев кончик моего носа. Я резко обернулась к источнику угрозы и замерла. В тени ветвей стояла … Онора?

В руках она сжимала небольшой лук. Её огненно-рыжие волосы, обычно рассыпавшиеся по плечам, теперь были стянуты в тугой, строгий пучок. На смену привычным платьям пришёл чёрный облегающий костюм – наряд, совершенно ей не свойственный. Но больше всего меня поразило её лицо: через всю щеку тянулся свежий, ещё багровый шрам. Казалось, кто-то намеренно и медленно выжигал её кожу, оставляя это жуткое клеймо.

– Ну, раз ты меня всё-таки заметила, нет смысла прятаться дальше, – язвительно бросила она, выходя из тени деревьев.

В каждом её движении сквозила чужая, хищная грация.

– Твой защитник тебе не поможет. Сейчас он … немного занят, – она многозначительно кивнула куда-то вдаль.

Я осторожно выглянула из-за ствола и похолодела: Рой был окружён. Он отчаянно сражался с мужчинами в масках, которые, как и Онора, были облачены в облегающее чёрное. Их волосы, тёмные как смоль, развевались на ветру, создавая жуткий контраст с бледными масками.

– Познакомься, Лина, – Онора разразилась безумным смехом, от которого по спине пробежал мороз. – Теперь это моя настоящая семья. Ах да, ты ведь наверняка сгораешь от любопытства: как же я сбежала из того проклятого дома? – Онора задумчиво постучала длинным угольно-чёрным ногтем по подбородку, словно вспоминая приятный сон. – Всё просто: я убила директрису Клэрк. В её глазах вспыхнул первобытный азарт.

– Я долго шла по твоему следу, Лина, пока добрые люди не помогли мне. Ты ведь ещё не забыла Таллин? Именно она указала мне путь.

– Ты … ты убила директрису Клэрк? – я посмотрела на неё с нескрываемым ужасом, отказываясь верить своим ушам. – Что с тобой, чёрт возьми, стало, Онора?! – прошипела я, крепче сжимая рукояти кинжалов.

Холодный металл в ладонях помогал сохранять остатки самообладания. Я кожей чувствовала, что бой неизбежен, и любая заминка будет стоить мне жизни. Она намеренно тянула время, упиваясь моим замешательством, и я приказала себе отбросить все чувства. Сейчас передо мной был враг

– С того самого дня, как ты переступила порог нашего приюта, я мечтала лишь об одном – избавиться от тебя, – Онора начала медленно кружить вокруг, словно хищник, присматривающийся к жертве. – До твоего появления королевой в этом доме была я, но ты … ты каким-то образом притягивала к себе всех подряд. Ты никогда не должна была выйти на свободу! Эта проклятая Лилит размягчила сердце директрисы, хотя твоё место было в могиле ещё в тех стенах.

– Ты сумасшедшая, – выдохнула я, не сводя с неё глаз.

– Ох, совсем вылетело из головы! – Онора притворно всплеснула руками, и её голос стал приторно-сладким. – Хочешь послушать ещё одну захватывающую историю? Твой Люк … Ах, прости, твой мёртвый Люк. Это я оборвала его жизнь, — её улыбка растянулась так широко, что стала похожа на жуткий оскал.

Внутри меня всё перевернулось: холодный ужас мгновенно сменился обжигающей, первобытной яростью. Кровь зашумела в ушах, заглушая лесной шёпот. Вся моя выдержка рухнула. В груди, там, где Рой пытался залечить рану, снова вспыхнуло пламя, но на этот раз – чёрное и мстительное. Ошеломляющее признание Оноры на мгновение выбило почву у меня из-под ног, и эта секундная слабость едва не стала роковой. Она ринулась в атаку, используя лук не для стрельбы, а как ближнее оружие. Я едва успела уклониться и с ужасом заметила: на концах древка хищно поблескивали острые шипы.

Начался наш смертоносный танец. Несмотря на всю ту ярость, что кипела во мне, часть моей души всё ещё отказывалась верить в происходящее, и я медлила, не желая наносить смертельный удар. Я использовала деревья как щиты, искусно уходя от её выпадов, но Онора не умолкала. Она в красках расписывала нападение на Камелот, смакуя подробности своего союза с ведьмами – и всё ради того, чтобы стереть меня с лица земли. В какой-то момент внутри меня будто что-то с треском лопнуло. Жалость сгорела в огне праведного гнева. Я перестала прятаться. Выскочив из-за укрытия, я резким, выверенным движением метнула кинжал. Сталь со свистом рассекла воздух и вонзилась ей точно в ногу. Онора взревела, её крик огласил лесную чащу, и она рухнула на землю, отчаянно хватаясь за рану.

– Ты мелкая стерва! – прошипела я, медленно надвигаясь на неё и вращая в руке второй кинжал.

Азарт в глазах Оноры мгновенно потух, сменившись неподдельным, ледяным ужасом. Она лихорадочно озиралась, пока её взгляд не замер на моих глазах.

– Ты … – запнулась она, пятясь по земле. – Ты не человек … Как это возможно?

Вокруг меня вихрем закружились искры лазурного пламени. Магия, которую я так старательно училась сдерживать, вырвалась на свободу, подпитываемая моей болью. Воспоминания о Люке, о моём Люке … о том счастье, которое он обещал мне в письме и которое она так жестоко растоптала, жгли изнутри. Горячая слеза обожгла щёку, когда я нависла над ней. Разум затуманился, в груди всё вибрировало от первобытной пустоты, будто сама тьма поглощала мой свет. Резким движением я вырвала кинжал из её ноги, заставив её снова вскрикнуть, и опустилась перед ней на одно колено.

– Кто убил Лилит? – мой голос превратился в змеиное шипение.

– Это не я! – Онора в ужасе пятилась, пока не упёрлась спиной в шершавый ствол дерева.

– Кто?! – выдохнула я, и мой шёпот, полный ярости, казалось, заставил лес содрогнуться.

– Ведьмы … – запричитала она, захлебываясь слезами. – Лилит не должна была умирать, это не входило в мои планы! Но у них свои цели … они завоёвывают земли!

– Что значит «завоёвывают»? – я придвинулась ближе, чувствуя, как в груди разрастается ледяная пустота. Она тянула меня за собой, в бездну, которой я боялась, но больше не могла сопротивляться.

– Я не знаю! – взмолилась Онора. – Мне ничего не говорят! Мне просто пообещали помочь избавиться от тебя, и всё!

Моё голубое пламя выплеснулось наружу, выжигая траву в радиусе нескольких метров. Онора жадно глотала слёзы, глядя на бушующее вокруг нас призрачное сияние, которое я уже не могла контролировать.

– Лин! – донёсся до меня отчаянный крик Роя, заставив на мгновение вырваться из плена ярости.

Я резко обернулась и увидела их: Рой и Кэй пробивались ко мне, но моё внимание приковало другое. Неподалеку ведьма прижала Эмбер к стволу дерева, приставив к её горлу острое лезвие. Ни секунды не раздумывая, я вскинула руку. Кинжал со свистом рассёк воздух, точно поразив цель. Ведьма издала утробный рык и медленно осела на землю, выпуская мою подругу из своих когтей. Я видела, как Рой тщетно пытается пробиться сквозь стену моего пламени. Моя магия, словно живое существо, заперла нас с Онорой в непроницаемом круге, отсекая весь остальной мир. Я медленно повернулась к Оноре и хищно оскалилась, глядя на её бледное лицо.

– Передай своей новой семье: я приду за каждым из них, – мой голос вибрировал от скрытой угрозы.

Голубые искры начали медленно таять в воздухе, и я сделала шаг назад, разрывая кольцо.

– Я отпускаю тебя только ради этого послания. Но запомни, Онора Астер: я за тобой вернусь, Ты ответишь за смерть Люка. Не оборачиваясь, я оставила её одну в лесной глуши и направилась к Эмбер, чувствуя, как внутри затихает буря.

Рой мгновенно преградил мне путь, едва барьер из голубого пламени окончательно растаял. Он лихорадочно оглядывал меня с ног до головы, пытаясь найти следы крови или ожогов.

– Ты не ранена? Лина, отвечай! – в его голосе звенело неприкрытое беспокойство.

Я молчала, чувствуя, как внутри всё ещё вибрирует остаточная сила. Медленно переведя взгляд в сторону, я увидела Эмбер – Кэй буквально смял её в своих объятиях, не желая отпускать ни на секунду. Глядя на них, я ощутила странный укол горечи: их мир снова стал прежним, а мой – изменился навсегда. Рой молча и по-хозяйски вернул мой кинжал в ножны на бедре. Его уверенные движения немного привели меня в чувство. Он помог мне сесть в седло, и направил коня вперёд. Стоило нам покинуть мрачные своды леса, как магическое пламя внутри окончательно угасло, оставив после себя лишь опустошение. Меня накрыла запоздалая паника; тело пробил неконтролируемый озноб. Почувствовав мою дрожь, Рой крепче прижал меня к своей груди, делясь теплом.

– Рой … она мертва? – едва слышно прошептала я. Мне не нужно было называть о ком я говорю – он и так это понял.

– Да, ромашка, – так же тихо отозвался он, и его тёплое дыхание коснулось моего виска. – Послушай меня: не бери в голову, ладно? В тот момент другого выхода не было. Выбор стоял жестко: либо она, либо Эмбер. Ты просто спасла ту, кто тебе дорог.

Слова Роя звучали здраво, но холод в груди от этого никуда не исчезал.

– Я убила … – эхом отозвалось в моей голове, и этот шёпот казался громче топота копыт. – Я лишила жизни человека. Пусть она была ведьмой, пусть она была врагом, но она была живой. А теперь её нет. Дрожь во всем теле стала невыносимой. Весь мой мир, где я была просто человеком, рассыпался. Теперь я была той, кто способен убить. Пустота в груди, которую я так боялась, теперь казалась бездонной пропастью, поглотившей остатки моей невинности.

— Эта тьма … она просто поглотила меня. Я убила её, Рой. Убила, даже не задумавшись ни на секунду. Рука сама метнула сталь, сердце даже не дрогнуло. Чёрт, кто же я теперь такая? Я вцепилась в его руки, ища в них хоть какую-то опору, пока мой собственный мир рушился, погребая под обломками прежнюю, добрую Лину.

На протяжении долгого пути Рой хранил молчание. Он не пытался вызвать меня на разговор, давая возможность самостоятельно примириться с собственными мыслями. Оглянувшись пару раз на скакавших позади Кэя и Эмбер, я увидела, что подруга уснула в его объятиях, а Кэй лишь печально поглядывал в мою сторону, явно сопереживая моей боли.

Наконец, когда сумерки сгустились, мы остановились на ночлег в небольшой деревушке: коням и нам самим требовалась передышка. Рой не поскупился на оплату, обеспечив животным хороший корм, а нам – скромный, но уютный кров и горячий ужин. Нам выделили две смежные комнаты: в одной устроились Эмбер с Кэем, а вторую заняли мы с Роем. Парни единогласно решили, что оставлять нас одних после лесного нападения слишком рискованно. Каждый из них взял на себя роль защитника, решив лично следить за обстановкой в течение ночи. Присутствие мужчины в каждой паре казалось самым разумным решением – так мы могли чувствовать себя в относительной безопасности под их неусыпным контролем.

Ужин прошёл в тягучем молчании, после чего мы разошлись по своим комнатам. Приняв горячий душ, который лишь ненадолго унял дрожь в теле, я бессильно опустилась на кровать. Сон не шёл. Я просто лежала, не мигая глядя в окно, где в холодном ночном небе застыла бледная луна. Её призрачный свет заливал комнату, выхватывая из темноты силуэт Роя, и я снова начала прокручивать в голове события этого бесконечного дня.

Слёзы снова обожгли мои щёки, и я не пыталась их остановить. Внезапно матрас рядом со мной прогнулся под чужим весом, и я почувствовала у самого уха горячее дыхание Роя.

– Лин? – негромко позвал он.

Его рука скользнула по моей талии, властно и в то же время бережно притягивая меня к себе. Я не сопротивлялась – у меня просто не осталось сил бороться ни с ним, ни с собой. Рой жадно вдохнул аромат моих волос и уткнулся в них лицом, словно находя в этом запахе свое собственное спасение.

– Всё пройдёт, ромашка … – шептал он, и его голос вибрировал от невысказанной нежности. – Слышишь? Всё обязательно пройдёт.

Я медленно развернулась в его кольце рук, оказываясь лицом к лицу с магом. В полумраке комнаты я принялась внимательно изучать его черты, пока рука сама собой не потянулась к его шраму. Рой мгновенно напрягся, пытаясь отстраниться и вновь возвести привычные стены, но я не позволила ему закрыться. Накрыв ладонью его израненную щёку, я заставила его встретиться со мной взглядом.

– Знаешь, Рой … – тихо произнесла я, чувствуя биение его пульса под пальцами. – Помнишь, я говорила, что шрамы есть у каждого, просто не все из них на виду? Мой – глубоко в сердце. И я не могу его излечить. Смогу ли я когда-нибудь полюбить, если моя душа так истерзана? – мой голос сорвался, едва я задала этот пугающий вопрос.

Рой бережно коснулся моего лица, стирая большим пальцем очередную солёную дорожку с щеки. Его взгляд в этот миг был непривычно открытым.

– Я бы очень этого хотел, Лина … – выдохнул он.

Прильнув губами к моей влажной коже, он замолчал, понимая, что слова сейчас бессильны. Рой прижал меня к себе с такой силой, словно пытался закрыть от всего мира, и я наконец позволила себе расслабиться в его руках.

– Спи, малышка, – прошептал он в самую макушку. – Завтра нас ждёт ранняя дорога.

Какое-то время я прислушивалась к его мерному, спокойному дыханию, пока не почувствовала, что его железная хватка постепенно ослабла. Рой погрузился в сон, но стоило мне шевельнуться, пытаясь устроиться поудобнее, как он тут же, не просыпаясь, прижимал меня к себе ещё крепче. Я оставила попытки выбраться из этого плена. Позволив ему притянуть меня ближе, я уложила голову на его широкую грудь и под размеренный стук его сердца наконец уснула.

Проснулись мы на рассвете и, не теряя времени на долгие сборы, двинулись дальше. На этот раз Рой решил не рисковать и не разделять отряд, поэтому оставшаяся часть пути прошла на удивление спокойно. Спустя несколько дней переходов, коротких привалов и ночёвок под открытым небом, мы наконец достигли цели. Перед нашими взорами выросла суровая скалистая гряда, на вершине которой возвышался огромный дворец из антрацитово-чёрного камня.

– Добро пожаловать в мой дом, Каталина Эртон, – Рой улыбнулся в хищном аскале. Он пришпорил коня, и наш вороной понесся галопом прямо по каменистой тропе, навстречу распахнутым воротам.

Едва мы достигли массивных ворот, Рой бережно помог мне спуститься на землю. Я невольно задрала голову к небу и замерла: над шпилями дворца, словно живой чёрный ковер, кружили сотни воронов. Их слаженный полёт завораживал. Я ахнула, и на моих губах сама собой расцвела улыбка – это зрелище казалось мне не пугающим, а величественным.

В ту же секунду в груди разлилось странное тепло, закончившееся резким уколом. Я непроизвольно прижала ладонь к сердцу, пытаясь унять внезапную боль.

– В чём дело? – Рой мгновенно оказался рядом, его взгляд сканировал моё лицо.

– Да так, ерунда … – отмахнулась я, не желая признаваться, что само присутствие этого места вызывает во мне такой мощный отклик.

То, что произошло в следующую секунду, не поддавалось никакой логике. Один из воронов отделился от чёрного круговорота в небе и начал стремительно снижаться. Словно в трансе, я протянула руку навстречу птице, и огромный ворон уверенно опустился на моё предплечье, вцепившись когтями в кожаную куртку. Рой непроизвольно отшатнулся, словно я внезапно превратилась в ожившую легенду. Его глаза округлились до предела, а на лице застыла смесь шока и суеверного страха.

– Какого … – начал он, но слова застряли в горле, так и не превратившись в ругательство.

Он переводил взгляд с меня на невозмутимую птицу и обратно, пытаясь осознать масштаб происходящего. Ворон лишь плотнее прижал крылья к телу, будто насмехаясь над замешательством хозяина замка.

Я перевела взгляд на птицу, вглядываясь в её иссиня-чёрное оперение. Ворон был огромен – настоящий вожак стаи, древний и мудрый. Внезапно он моргнул, и в моё сознание ворвался мощный импульс. На долю секунды реальность померкла: я увидела себя со стороны, застывшую у ворот замка, словно смотрелась в живое, пернатое зеркало. Ошеломлённая, я уставилась на него, не в силах осознать случившееся. Ворон издал громкое, торжествующее карканье и, взмахнув мощными крыльями, взмыл обратно ввысь к своим сородичам.

«Я что… только что видела мир его глазами?» – эта мысль обожгла мой разум ярче любого пламени. Ощущение чужого, холодного и острого зрения было настолько реальным, что я невольно зажмурилась, пытаясь вернуть себе привычный мир.

глава 7

“ Домен Воронов ”

Рой

Ворон совершенно сбил меня с толку – он не просто подлетел к Каталине, а уверенно опустился прямо на её вытянутую руку. Это выглядело невероятно: обычно эти птицы лишь кружат высоко над дворцом и никогда не приближаются к людям. Поражение и изумление на мгновение сковали мои мысли, но я быстро взял себя в руки.

– Ну что, пойдёмте? – обернулся я к девушкам, мягко взял Каталину за руку и слегка потянул в сторону дома.

Она на мгновение замерла, озадаченно посмотрела на наши сплетённые пальцы, словно пытаясь осознать происходящее, а затем медленно перевела взгляд на Эмбер. Подруга лишь лукаво подмигнула ей, едва заметно улыбнулась и, ловко подхватив под руку Кэя, бодро направилась следом за нами. Коротко объяснив Кэю, куда следует проводить Эмбер, я мягко коснулся локтя Каталины и, слегка улыбнувшись, повёл её в отведённую ей комнату.

Каталина шла рядом со мной, с живым любопытством разглядывая интерьер дворца. Её взгляд скользил по резным карнизам, старинным гобеленам и массивным люстрам, свисающим с высокого потолка. Она то улыбалась, заметив какую-то причудливую деталь, то слегка хмурилась, вглядываясь в тёмные портреты на стенах, чьи строгие лица словно следили за нами. В её глазах читалось одновременно восхищение и лёгкая настороженность перед величием этого места.

– У тебя весь дворец такой тёмный? – спросила она, переведя на меня свой взгляд, в котором читалось лёгкое недоумение.

– Не весь, – я пожал плечами и слегка усмехнулся. – У матушки на этаже – светлые оттенки. И … ещё я попросил переделать твою комнату. Она тоже была тёмной.

Я открыл перед ней дверь, и на мгновение замер. Каталина заглянула внутрь и вдруг звонко рассмеялась: – О-о-о, да … Светлее не бывает!

– Какого?.. – я перевёл на неё взгляд и нахмурился, не веря своим глазам. – Я просил исправить … – начал я, но замолчал, оглядывая комнату.

Раздражение волной накрыло меня: помещение так и осталось в тёмных оттенках. Максимум, что изменилось, – цвет постельного белья и балдахин: его сменили на белый.

– Прости, видимо, они не поняли, что я просил от них, – процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки. Мне отчаянно не хотелось, чтобы Каталина чувствовала себя здесь как в чёрной коробке.

– На самом деле, мне всё нравится, – тихо произнесла она, медленно оглядев комнату и покрутившись вокруг себя. Затем замерла, глядя прямо на меня. – Не нужно ничего исправлять, – улыбнулась она. – Эти светлые оттенки в доме Алана меня уже изрядно замучили.

Я смотрел на неё, широко раскрыв глаза, не в силах скрыть изумления. Даже моя мать, прожившая с отцом столько лет, так и не смирилась с этими мрачными, почти чёрными цветами в интерьере. А Каталина … Она только появилась здесь – и уже всем довольна.

«Я просто без ума от этой девчонки», – невольно улыбнулся я про себя, чувствуя, как в груди разливается тёплое, непривычное чувство восхищения.

– В таком случае я оставлю тебя, – произнёс я негромко, чуть помедлив у двери. – Вещи привезут чуть позже, но мама, насколько я знаю, должна была заранее заполнить шкафы одеждой. Посмотри, что есть, и выбери то, что тебе подойдёт. Я медленно подошёл ближе, невольно залюбовавшись её улыбкой, и осторожно заправил выбившуюся прядь волос за ухо. Её взгляд на мгновение задержался на моём лице.

– Постарайся отдохнуть и ни о чём не думать, ладно? – добавил я мягко, стараясь вложить в эти слова всю искренность. – Я зайду чуть позже – мы отправимся перекусить, а после я покажу тебе дворец: где что находится, какие двери куда ведут, где самые уютные уголки для отдыха …

Каталина ответила тёплой улыбкой, шагнула ко мне вплотную, слегка приподнялась на носочки и легко, почти невесомо, поцеловала в щёку.

– Спасибо, Рой, – прошептала она, и в голосе прозвучала неподдельная благодарность.

Я кивнул, на секунду замер, впитывая этот миг, а затем тихо вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. В груди разливалась непривычная теплота – казалось, этот простой жест сделал день светлее.

Оставив Каталину в её комнате, я тихо прикрыл дверь и направился к себе. Её покои находились буквально через пару дверей от моих – достаточно близко, чтобы чувствовать её присутствие, но и достаточно далеко для уединения.

Добравшись до своей комнаты, я с облегчением сбросил с себя дорожную одежду, которая успела за день стать тесной и неудобной. Приняв прохладный душ, смывая усталость и напряжение последних часов, я переоделся в свободную льняную рубашку и мягкие брюки. Ощущение свежей ткани на коже сразу принесло облегчение. Собравшись с мыслями, я решил отправиться на поиски мамы – нужно было обсудить с ней несколько важных вопросов, а также узнать о происходящих делах без меня.

Маму я нашёл быстро – она сидела в своём кабинете у окна и сосредоточенно разбирала почту, раскладывая письма по стопкам. Лучи утреннего солнца падали на её волосы, подчёркивая тонкие черты лица.

– Мама? – тихо произнёс я, осторожно заходя в кабинет.

Она тут же вскинула голову, а затем стремительно подскочила со своего места, будто только и ждала моего голоса.

– Рой? Вы уже приехали? – её голос дрогнул от неожиданности. – Я ждала вас не раньше обеда …

– Срезали путь, – я пожал плечами, стараясь говорить спокойно и не углубляться в подробности произошедшего. В её взгляде читалось столько вопросов, что мне на мгновение стало неловко.

Она окинула меня внимательным взглядом, будто проверяя, всё ли со мной в порядке, и улыбнулась – тепло, по-матерински.

– Я не слышала подъезжающей кареты, – мама удивлённо взглянула в окно, но двор за стеклом был пуст.

– Мы приехали без неё, – пояснил я. – На самом деле, мы добрались верхом – так вышло быстрее.

– Верхом? – она повернулась ко мне, приподняв брови. – Но как же вещи?

– Их привезут к вечеру, – я улыбнулся, стараясь смягчить неожиданность нашего появления. – Дашь распоряжение, чтобы их принесли в наши комнаты?

– Конечно, милый, – её лицо смягчилось.

– Но как ты привёз девушек без кареты? – мама удивлённо приподняла брови, в её голосе прозвучало искреннее недоумение.

– Возникли небольшие сложности по дороге, из-за которых пришлось оставить её во дворце, – я старался говорить спокойно, чтобы не вызывать лишних тревог. – Но не волнуйся, всё хорошо.

Она тут же встревоженно посмотрела на меня, в глазах мелькнула тень беспокойства:

– Всё обошлось? Ты уверен?

– Да, всё в порядке, – я мягко улыбнулся, стараясь её успокоить. – Ничего серьёзного не произошло, просто небольшая заминка.

Я никогда не скрывал от матери того, что со мной происходит. Знал: рано или поздно она всё равно узнает правду – дворец полон слуг, а новости здесь распространяются быстрее ветра. К тому же ссоры с ней были мне совершенно ни к чему: её поддержка значила для меня слишком много.

– И ещё, мам, – я выпрямился, голос стал строже, серьёзнее. В этот момент я отчётливо ощутил вес своей роли, которую занимал здесь, и ответственность за безопасность всех, кто находился под моей опекой.

– Мы больше не принимаем учеников и новых учителей. Пока – временно. Но дальше будет видно.

– Как это – не принимаем?! – мама резко вскинула голову, её лицо исказилось от изумления. – Ты что, хочешь разрушить мою школу? – в голосе прозвучала горькая обида, почти упрёк.

Я выдержал её взгляд, стараясь говорить спокойно, но твёрдо: – Ведьмы начали выходить из Топей. Их заметили на землях дяди – возможно, они уже бродят и здесь. Я не могу подвергать опасности тех, кто приезжает сюда. В Камелоте одна ведьма скрывалась под видом служанки – кто знает, может, и к нам уже подослали кого-то.

Мама побледнела, губы сжались в тонкую линию.

– Поэтому, – продолжил я, – ответь всем отказом. Официально сообщи, что дворец временно не принимает заявки от новобранцев. И ещё: собери всех живущих и приезжих в тронный зал. Я хочу лично проверить каждого. Шпионы мне здесь не нужны.

Она молча кивнула, осознавая серьёзность ситуации, и тихо произнесла: – Всё будет сделано.

Мы с мамой долго сидели за массивным письменным столом, разбирая накопившиеся дела – те самые, что она откладывала, не решаясь принимать решения без моего участия. Папки с документами, письма, списки поручений – всё это громоздилось перед нами, словно напоминание о том, как много произошло за время моего отсутствия.

Наконец, я отодвинул последний лист, провёл рукой по волосам и поднялся:

– Пора идти. Мы перекусим, а затем я покажу гостям дворец. Поэтому, мама, собери, пожалуйста, всех в тронном зале к этому времени.

– А может, познакомишь меня со своей девушкой? – мама слегка откинулась на спинку кресла, хитро прищурилась, и на губах её заиграла лукавая улыбка. В глазах заплясали озорные искорки, будто она уже знала какой-то секрет, которого не знал я.

Я невольно выпучил глаза, на мгновение потеряв дар речи: – У меня нет девушки, мама!

– Правда? – она слегка наклонила голову, изучающе глядя на меня. – Тогда зачем ты в последнем письме просил подготовить индивидуальную комнату для «особой гостьи»?

– Но ты же её не подготовила, – я пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри всё сжалось от неловкости.

Мама громко расхохоталась, откинув голову назад – её смех звонко разнёсся по кабинету, эхом отражаясь от высоких потолков. Затем внезапно её лицо стало серьёзным, почти строгим:

– Если она действительно к тебе что-то чувствует, её не смутит, как выглядит твой дом. Ни мрачные стены, ни старые портреты предков, ни тяжёлые шторы – ничто не станет преградой.

В груди разливалось тепло. Я вспомнил Каталину – её искреннюю улыбку, когда она осматривала отведённую ей комнату, её неподдельный интерес ко всему вокруг. Она не обращала внимания на тёмные тона интерьера, которые вызывали неодобрение у многих. Для неё важнее было само присутствие здесь.

– Спасибо тебе, – поблагодарил я её с тёплой улыбкой, задержавшись на мгновение у двери.

Мама подмигнула мне в ответ, и в её глазах снова заплясали озорные искорки. Я покачал головой, невольно улыбаясь шире: значит, она всё это устроила специально. Хитра, как и всегда – умеет поддеть так, чтобы ты сам выдал то, что хотел скрыть.

Выходя из кабинета, я ещё слышал её тихий смех, доносившийся из‑за спины. В груди разливалось приятное тепло – несмотря на её подколки, я знал: она просто заботится обо мне по-своему. За это её отец и любил.

Я тихо постучал в дверь комнаты Каталины и стал дожидаться приглашения войти. Дверь распахнулась почти мгновенно, и передо мной предстала Каталина. В её глазах сверкала едва сдерживаемая ярость, а поза выдавала крайнее недовольство. Я невольно оторопел, засмотревшись на её облик. На ней было чёрное платье в пол, которое идеально облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Голые плечи и глубокий вырез декольте придавали образу дерзкую изысканность. Юбка платья была расшита тонкими золотыми узорами, мерцавшими при каждом движении.

– Выглядишь … – я запнулся, пытаясь подобрать слова, – даже не знаю, какое слово сказать … – голос невольно дрогнул от восхищения.

Каталина ткнула пальцем в сторону открытого шкафа:

– Твоя мама, я так понимаю, только для меня подготовила такие наряды?

Я вошёл в комнату и подошёл к шкафу, внимательно рассматривая платья. Все они были в тёмных оттенках – чёрные, тёмно-синие, бордовые – и при этом максимально открытые: где-то была полностью обнажена спина, где-то отсутствовали рукава, юбки – то короткие с глубокими вырезами, то длинные, но с прорезями до бедра.

– Твоя мама либо любит одеваться … как бы это выразиться … – Каталина указала на своё декольте, – либо это сделано специально, – продолжила она. – Я была у Эмбер, и там все платья и одежда очень скромные.

Она надула губы и сложила руки на груди – от этого движения её грудь слегка приподнялась, и у меня от такого вида невольно вспотели ладони.

– Поменяем, – с лёгкостью отозвался я, стараясь подбодрить её. – Если оно тебе не нравится, можешь взять что-то у Эмбер.

Каталина слегка качнула головой, её взгляд на мгновение задержался на платьях в шкафу, а затем снова обратился ко мне.

– На самом деле они все красивые, – тихо призналась она, чуть опустив глаза. – Просто … я не ношу такое. Точнее, не носила раньше, — она сделала паузу, подбирая слова, и продолжила чуть тише: – Они все будто созданы для какого-то праздника, торжества … А если ходить в таком каждый день, все будут смотреть. И обсуждать, — в её голосе прозвучала нотка тревоги, а щёки слегка порозовели. Каталина тут же смутилась, будто пожалела, что высказала свои опасения вслух, и нервно поправила край платья.

Я ещё раз окинул её взглядом – медленно, внимательно, впитывая каждую деталь. Чёрное платье, золотые узоры, её смущение … И вдруг остро осознал: я не готов делить этот образ с кем-то ещё. Мысль о том, что кто-то посмотрит на неё с вожделением, вызвала внутри вспышку холодной ярости.

В груди закипала злость – я представил, как чьи-то глаза жадно скользят по её плечам, по линии декольте, по изящному силуэту. Нет. Этого не будет.

– Жди здесь, – бросил я и вышел из комнаты.

Через пятнадцать минут я вернулся, держа в руках другое платье. Оно было тоже чёрное, но куда более сдержанное – без глубоких вырезов, с длинными рукавами и скромным силуэтом.

– Вот, – я протянул его Каталине. – Думаю, лучше и вправду переодеться. Чтобы присутствующие не съели тебя взглядом.

Она выпучила глаза, удивлённо разглядывая наряд: – Что это?

– Просто попробуй, – мягко попросил я.

Каталина посмотрела на меня – и вдруг расхохоталась звонко, от души: – Серьёзно? Ты сходил за другим платьем, чтобы на меня не смотрели другие мужчины? Она положила платье на кровать, развернулась и вышла из комнаты, нарочито покачивая бёдрами.

И тут моя челюсть просто отпала. Её спина была совершенно голая – ткань едва прикрывала поясницу, а передняя часть платья держалась только благодаря тонким бретелям.

– Лин! – крикнул я ей вслед, делая шаг вперёд. – Прошу тебя… – мой голос дрогнул, в нём звучало искреннее умоление. – Умоляю, переоденься!

– Рой, я останусь так, – она остановилась на пороге, чуть повернув голову. – Может, ты уже отведёшь меня перекусить?

Я схватился за переносицу, слегка помассировал её, пытаясь унять нарастающее раздражение. Затем медленно покачал головой – Каталина всё равно не собиралась меня слушать. Тяжело вздохнув, я прикрыл за собой дверь комнаты, стараясь не выдать, насколько меня задевает её упрямость. Каталина тут же подошла ко мне вплотную, подхватила под локоть с непринуждённой лёгкостью и взмахнула ресницами – так изящно и кокетливо, что моё раздражение на мгновение отступило.

– Ну что ж, – она легко улыбнулась, чуть склонив голову набок, – ведите, господин Рой. Её голос звучал мягко, почти игриво, а в глазах плясали озорные искорки. Я невольно залюбовался её улыбкой, но тут же одёрнул себя: нельзя поддаваться её чарам так легко.

– Я выколю им глаза, – бросил я ей с явным недовольством, и в голосе прозвучала неприкрытая угроза. Брови невольно сошлись на переносице, а пальцы сжались в кулак – настолько меня раздражала мысль о чужих взглядах, которые будут скользить по её фигуре.

Она тут же залилась звонким, искренним смехом – таким заразительным, что я невольно улыбнулся сам. Её смех будто смыл моё раздражение, оставив после себя лёгкость и теплоту. Каталина запрокинула голову, глаза заблестели, а на щеках появился лёгкий румянец.

– Рой, почему они не могут на меня смотреть? – мягко спросила Каталина, слегка склонив голову набок. В её голосе не было обиды – лишь искреннее недоумение.

Я на мгновение замер, обдумывая её слова, а затем она добавила: – Королева Элиза сказала, что будет рада, если я найду здесь спутника жизни.

От этих слов я буквально вытаращил глаза. Взгляд невольно метнулся к дверям обеденного зала, где уже собрались мои ученики – молодые, амбициозные, каждый со своим характером. Мысль о том, что кто‑то из них может стать её избранником, заставила меня внутренне содрогнуться.

– Хочешь найти спутника среди моих учеников? – переспросил я хрипловато, стараясь скрыть волнение. В груди неприятно защемило, а голос прозвучал резче, чем хотелось бы.

Каталина посмотрела на меня с лёгким удивлением, будто только сейчас осознала, какой эффект произвели её слова. – На самом деле нет, – хихикнула она, лукаво блеснув глазами. – У меня вроде как совсем другие планы были, если ты забыл.

Я довольно кивнул, чувствуя, как напряжение последних минут тает. Распахнул перед ней дверь обеденного зала – и невольно замер. Внутри уже собралось поразительно много гостей: столы ломились от блюд, в воздухе витал аромат специй и выпечки, а гул разговоров наполнял помещение. Такого количества людей я точно не ожидал. Кэй и Эмбер, заметив нас, тут же оживились и замахали руками, призывно улыбаясь. Я кивнул им в ответ и направился в их сторону, ведя Каталину за собой.

Матушка сидела во главе стола, величественная и спокойная, но, едва заметив нас, тут же встала и с грацией, присущей лишь особам королевских кровей, уступила своё место для Каталины.

– Здравствуйте, – пролепетала Каталина, изящно склонившись в реверансе.

– Не нужно, детка, – мягко улыбнулась мама, касаясь её руки. – У нас так не принято, в отличие от дома моего брата. Меня зовут Патриция. Присаживайся сюда. Мама хитро бросила мне взгляд – я невольно закатил глаза. Она это делает специально. Хочет довести меня до безумия, подталкивая нас друг к другу.

– Разве я могу? – тут же вытаращила она глаза в искреннем недоумении, слегка отступив назад и инстинктивно вцепившись пальцами в край платья. Её плечи чуть приподнялись, а брови удивлённо изогнулись – настолько неожиданной показалась ей эта идея.

– Конечно, можешь! – мама широко взмахнула руками с тёплой, ободряющей улыбкой, и в её глазах заплясали добрые искорки. – Я буду сидеть здесь, – она указала на соседнее место рядом с собой, чуть похлопав по спинке стула ладонью. – Усадим вас во главе стола, как и положено почётным гостям, а я сяду напротив, рядом с Эмбер.

Эмбер улыбнулась и внимательно посмотрела на наряд Каталины: – Выглядишь чудесно!

– Большое спасибо, – Каталина слегка покраснела. – Но, честно говоря, это очень … – она понизила голос, чтобы никто больше не услышал, – я не привыкла к таким нарядам.

Мама тут же удивлённо приподняла брови: – Как это? Разве во дворце Донброеса ты не носила королевских нарядов?

Каталина покачала головой и ещё больше смутилась, опустив взгляд: – Нет…

– Мама, – вмешался я в разговор, – Каталина носит штаны.

Матушка перевела взгляд на неё, и её глаза загорелись искренней радостью.

– Правда? Это же замечательно!

Я невольно выпучил глаза от неожиданности – реакция мамы оказалась совсем не такой, какой я ожидал.

– На самом деле, – тихо прошептала она Каталине, наклонившись, – я тоже люблю носить штаны. Но отец Роя … – её голос дрогнул, – он долго отучивал меня от этой привычки. Поэтому ради его памяти я ношу платья. Пообещала себе, что после его смерти буду всегда выполнять его просьбу, – закончила она с лёгкой грустью в голосе.

Я медленно обвёл взглядом присутствующих за столом. Кивнув им с едва заметной улыбкой, я дал тем самым понять, что они могут приступать к трапезе.

Но я уловил кое-что ещё: несколько учеников, сидевших в середине зала, не сводили любопытных взглядов с моей спутницы. Их глаза скользили по её платью, лицу, движениям – слишком откровенно, слишком пристально. Не теряя самообладания, я метнул в их сторону строгий, предупреждающий взгляд – тяжёлый, цепкий, не терпящий возражений. Эффект последовал мгновенно: молодые люди тут же опустили головы, поспешно уставились в свои тарелки, будто бы именно там скрывалась тайна мироздания. Кто-то покраснел, кто-то неловко поправил салфетку, а один даже сделал вид, что увлечённо изучает узор на скатерти.

Мама очень сильно заинтересовалась Каталиной и Эмбер – настолько, что буквально не давала им ни капли возможности спокойно поесть. Она то и дело задавала вопросы, перебивала их попытки сделать глоток вина или поднести вилку ко рту, тут же вплеталась в разговор со своими историями, воспоминаниями, шутливыми замечаниями.

– И чем же вы занимались у моего брата? – наконец спросила она, слегка наклонившись вперёд и устремив на девушек внимательный, любопытный взгляд. В её глазах плясали искорки неподдельного интереса.

Эмбер, которая обожала общение и чувствовала себя в такой обстановке как рыба в воде, тут же взяла инициативу в свои руки. Она улыбнулась, поправила прядь волос и ответила с лёгкой непринуждённостью: – Я занималась библиотекой, – произнесла она. – Приводила в порядок старинные фолианты, каталогизировала новые поступления, помогала гостям с поиском редких книг. А Каталина ухаживала за садом королевы, – добавила она, бросив тёплый взгляд на подругу.

– Неужели? – мама приподняла брови, искренне удивившись. Её глаза загорелись ещё ярче, а на губах появилась улыбка. – И что же там растёт? Наверняка какие‑нибудь особенные цветы?

Каталина слегка покраснела, но ответила спокойно. – Да, там много редких растений. Особенно красив сад весной, когда цветут белые лилии и вьётся глициния вдоль арок.

Мама слушала, не перебивая, и в этот момент даже позволила им сделать пару глотков вина, прежде чем задать следующий вопрос.

– Может, ты сможешь помочь и мне? Я уже много лет стараюсь разбить хотя бы небольшие живописные полянки – без них этот мрачный дворец навевает невыносимую скуку, словно поглощая все краски мира. Здесь, в этой скалистой местности, почти ничего не растёт, – вздохнула она. – А я в садоводстве совсем не разбираюсь.

– Мама, Каталина здесь не для этого, – добавил я, пытаясь мягко объяснить ситуацию.

Но Каталина бросила на меня возмущённый взгляд, в котором читалось явное неодобрение.

– Конечно, я помогу, – твёрдо отозвалась она, повернувшись к маме и одарив её тёплой улыбкой. Затем, незаметно ткнув меня локтем в бок, тихо добавила: – Я могу совмещать приятное с полезным.

Мама тут же просияла от радости.

– Спасибо, детка! – воскликнула она, и её глаза заблестели. – А вообще, вы можете делать здесь всё, что пожелаете. Это теперь и ваш дом. С этими словами она улыбнулась, и все наконец принялись за еду. В воздухе повисло ощущение лёгкости и уюта – словно сама атмосфера стала теплее от маминой благодарности.

– Ну что, готова посмотреть, как я живу? – с лёгкой улыбкой обратился я к Каталине, слегка кивнув в сторону выхода.

Она одобрительно кивнула в ответ, её глаза засветились любопытством. Затем Каталина невольно перевела взгляд в сторону Эмбер. Та, поймав её взгляд, молча указала подбородком на Кэя. Он, уловив этот немой сигнал, едва заметно улыбнулся и ответил ей таким же молчаливым кивком – коротким, но полным понимания.

Выйдя из-за стола, я неторопливо повёл Каталину в сторону чёрного выхода. По пути я невольно бросал строгие, чуть прищуренные взгляды на остальных присутствующих. «И почему я вдруг стал таким ревнивым?» – мысленно удивился я, едва слышно пробормотав эти слова себе под нос. «Веду себя как мальчишка».

Первым делом я повёл Каталину по длинным коридорам, подробно показывая, какая комната куда ведёт. Она с живым интересом осматривала портреты предков в массивных золочёных рамах, висевшие вдоль стен, любовалась старинными картинами и причудливыми подсвечниками – каждый был словно произведение искусства, отлитый из тёмной бронзы с витиеватыми узорами.

Мимо нас бесшумно скользили служанки, бросая любопытные взгляды через плечо.

– Разве они не должны ходить какими-то другими путями? – тихо спросила Каталина, вспоминая роскошь дворца Алана.

Я покачал головой: – Нет, у нас все коридоры общие, без каких‑либо потайных ходов. Отец всегда настаивал на этом. Он считал, что весь персонал должен быть на виду – так меньше шансов на сплетни, интриги и заговоры. Я придерживаюсь тех же правил и отношусь к этому весьма строго.

– Хочешь сказать, ты наказываешь за сплетни? – удивлённо приподняв бровь, спросила она.

Я лишь усмехнулся, слегка покачав головой: – За сплетни – нет. Они неизбежны, от них никуда не деться. Но вот заговоры … – мой голос стал твёрже, а взгляд – серьёзнее. – Заговоры пресекаются без промедления. Мой отец установил этот порядок, и я его строго соблюдаю. Здесь не место тайным сговорам.

Напоследок я привёл её в свой кабинет. Когда я распахнул перед Каталиной дверь, она сперва лишь заглянула внутрь, не решаясь переступить порог. Затем, набравшись смелости, всё же вошла. Она тут же ахнула, поражённая масштабами помещения. Мой кабинет оказался куда просторнее того, что когда-то выделял мне дядя. Это был прежний кабинет отца – после его смерти я занял это место, словно унаследовав не только стены, но и ответственность. На дальней стене висел большой портрет отца в тяжёлой золочёной раме. Каталина сразу направилась к нему.

– Это … твой отец? – спросила она, бросив на меня короткий взгляд, и улыбнулась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.