Ольга Абрикосова
Жена для князя

Глава 1

«Уникальная находка обнаружена на территории участка „Золотая Долина“, „Артефакты VI века прольют свет на историю древних скифов и русов. Они ближе, чем кажутся!“, „Национальное достояние под нашими ногами!“, „Застройка „Золотой Долины“ приостановлена на неопределенный срок», «Не дадим застроить реликтовый бор!», «Разумовский несет колоссальные убытки: участок законсервирован».

Дмитрий погасил экран телефона и задумчиво посмотрел на уже остывший черный кофе в белоснежной чашке. За всем этим неуловимо торчал белый хвост Ленского. Костик поставил главой Дома своего крысёныша! Совсем из ума выжил.

Уж вся эта патриотическая историческая движуха и повышенный интерес к допотопным временам, раздуваемый медиахолдингом Петровских явно дует от заказа Влада. Ещё и экоактивистов подключил.

«Мелкий гаденыш!» – Разумовский неуловимо улыбнулся кончиками губ, – «легко выкрутился Владик, вот и обнаглел. Ну, война – так война».

Свадьба у него, конечно, хорошая была. Особенно гости. Перед глазами стояла блистательная Татьяна Викторовна, холодная и недосягаемая, как всегда. Но любую королеву можно поставить на колени, главное найти хорошую мотивацию. Разумовский её уже ставил и даже не раз. И почти всегда ключиком был Владик – её любимый сыночек. Чтоб он сдох.

А старший сын – загадочный Виталий Ленский? Очень-очень интересный молодой человек… Разумовский уже узнал дату его рождения и сопоставил её с его последним контактом с Татьяной в бурной молодости. На полу библиотеки Ленских. Вроде как совпадало, но хотелось большей определенности.

Не то, чтобы это что-то меняло, но… Хороший у них Виталий получился. Лучше своих неадекватных братьев. Явно этот росток от другого семени.

Очень хотелось познакомиться с ним поближе… Но и о себе нельзя забывать. Кира все же выйдет замуж за Ленского и вопрос с наследником вставал в полный рост. Не для того Разумовский тридцать лет работал, чтобы на его наследство кормить Ленских через Киру или племянников и прочие побочные ветви.

Нужно было срочно жениться и заводить своих детей, пока ещё есть силы и время довести их до ума.

***

Виталий проснулся в своей комнате в особняке Ленских и после необходимых утренних процедур спустился в столовую. Там за сервированным столом уже сидела его мать, и хлопотала Елена Сергеевна.

– Ой, здравствуйте, Виталий Константинович. Я вам уже всё приготовила. Потом Маша всё приберет, а мне ещё в город ехать, к Константину Львовичу. Я вот думаю, что надо сюда кого-то на постоянную работу брать, раз вы приехали. А то мне тяжело на два дома работать.

– Не думаю, что мы задержимся, – Татьяна Викторовна грациозно взяла фарфоровую чашку и сделала маленький глоток чая. – Не больше, чем на пару месяцев. Нужно завершить кое-какие имущественные дела с разводом. Да и в Барселоне был ураган, дом немного потрепало. Сделают ремонт, и я уеду. А ты, сын?

Холодные серые глаза посмотрели на Виталия. Он слегка поежился. Виталий почему-то всегда робел перед взором матери и всегда чувствовал себя в чём-то виноватым. В чём именно, он так и не понял, но это ощущение вечной вины долго его преследовало с самого детства, даже когда он покинул отчий дом. И вот оно накатило вновь.

– Пока у меня нет новых проектов. Пишу статьи. Хочу паузу небольшую сделать. Хотя ко мне должен прийти оффер из Германии. Но может я даже здесь устроюсь в какой-нибудь институт или университет. Хочу все же вновь заняться наукой. Надеюсь, отец меня не выгонит из особняка. Хотя я могу снять квартиру.

– С чего бы ему тебя выгонять? – Татьяна Викторовна подняла в недоумении бровь. – Ты же – «отрада его последних дней».

Она слегка улыбнулась и вернулась к завтраку.

– Ага, – кивнул Виталий. Он никогда не понимал, когда она шутит, а когда говорит всерьез. Иногда ему казалось, что он совсем не знает свою мать. Жаль, что все разъехались. С отцом и Марком было бы гораздо веселее.

– А что у тебя с личным? – вдруг спросила она. – Ты у нас один остался холостым, а самый старший. Наука и работа – это прекрасно, но в тридцать лет пора бы и жениться. Давай, отец уж даст тебе «приданное».

– А что, я уже засиделся? Без «приданного» меня не возьмут? – Виталий попытался улыбнуться, хотя шутку матери не оценил. – Это не так просто – взять и жениться. Нужно для начала найти достойную женщину.

– Ах, любую для начала найди, Виталий. А то погрязнешь в своих пробирках… Только из хорошей семьи ищи. А то этих жужелиц безродных… Кстати, могу поднять свои связи, у меня много подруг, а них – много дочерей, вот сейчас начну с ними встречаться, – телефон Татьяны Викторовны пикнул, и она стала читать сообщение.

– Ну, уж разберусь как-нибудь, – буркнул Виталий. Аппетит у него пропал. Он вяло поел довольно вкусный завтрак от Елены Сергеевны и пошел в свою комнату. Пока дошел – уже устал. Огромный и пустой особняк подавлял. Он начал понимать, почему все разъехались.

***

«Нам надо расстаться. Твои вещи в холле».

Ирина еще раз перечитала сообщение, полученное накануне в аэропорту, когда она ждала рейс. Явно, это не то сообщение, которое ожидаешь увидеть после месячной командировки в далекий и маленький Зажопинск в попытке вывести местный филиал на относительно приемлемый уровень.

Она оглядела квартиру. Было чисто и безукоризненно красиво. И никакого присутствия человека. Все её вещи было заботливо сложены в семь больших дорожных сумок. Кое-что было запаковано в коробки. Все они стояли в холле перед входной дверью.

Ирина оглядела всё это и подумал, что в её маленькую машину, стоящую в данный момент на подземном паркинге элитного дома в центре Москвы, всё это барахло не войдет. А её маленькая квартирка на окраине её любимого города, купленная в ипотеку, сейчас занята арендаторами. А ещё она подумала, что Павел Разумовский – редкая мразь. И хотя за два года их отношений эта мысль иногда посещала её светлую голову – сегодня она оформилась окончательно.

Тут она услышала звук открывающейся двери и увидела виновника своих утренних неприятностей. Павел вошел в квартиру и несколько удивленно посмотрел на свою уже бывшую девушку.

– А ты ещё здесь? – как-то натянуто спросил он. – Вроде пять часов назад должна была прилететь.

– Рейс задержали, – мрачно ответила Ирина, оглядывая темноволосого Павла. – Может как-то прояснишь, что это вообще?

Она обвела рукой дорожные сумки.

– А что объяснять? – Павел посмотрел ей прямо в глаза. – Я тебе ничего не обещал. Жили и жили. А теперь у меня другие планы. Я хочу жениться, и мать мне нашла девушку из моего круга. С перспективами.

Ирина почувствовала, как комок подкатывает к горлу, руки начали немного подрагивать. Это было так обидно!

– Только давай без истерик, – Павел скрестил руки на груди. – Никакой особой любви у нас не было, не отрицай. Тебе удобно было здесь жить, мне было удобно, что ты здесь живешь. И все были счастливы. Но обстоятельства изменились. Машину я тебе оставляю – это подарок. И всё шмотье и ювелирку. И пятьсот тысяч я тебе на карту скинул. Давай расстанемся друзьями!

У Ирины защипало в глазах. В чем-то он был, конечно, прав. Не было у неё любви к этому родовитому напыщенному индюку, снятому ею в клубе два года назад. Тогда он казался ценной добычей – Разумовский!

Это потом менеджер среднего звена заштатной конторы по оптовой продаже товаров для животных Ирина Зотова поняла, что Разумовский Разумовскому рознь. И побочная ветвь побочной ветви особого отношения к главному стволу этого легендарного Дома не имеет, хотя и поинтереснее типового «васи» из метро.

– Я на тебя два года потратила! – не выдержала она и всхлипнула.

– А я на тебя шесть миллионов, с учетом машины и отдыха. Ладно, давай уже без этого, – Павел поморщился.

– Закажи мне грузовое такси, – попросила Ирина, судорожно прикидывая, куда же ей ехать теперь.

– Ок, – Павел углубился в справочник. Ирина присела на пуфик в холле.

Через полчаса приехала газель, и Павел, как честный человек, помог Ирине дотащить её сумки.

Ехать она решила к Юльке, своей подружке по общаге из универа. Она единственная из знакомых была не замужем и являлась гордой обладательницей ипотечной студии на выселках города. А ещё она единственная согласилась принять Ирину на пару недель.

Через три часа девушки сидели на кухне, она же спальня, она же рабочий кабинет и обсуждали свою несчастную жизнь в компании пары бутылок вина.

– Я на него два года потратила! – Ирина отхлебнула глоток вина и наконец-то заревела. – А он меня променял на родовитую девку с деньгами.

– Так ты ж тоже из хорошей фамилии? Их питерской. У тебя же прабабушка – княгиня! Фрейлина императрицы! – Юлька затянулась тонкой сигареткой.

– И че?! – ответила ей правнучка фрейлины императрицы. – Нет у нас нихрена, кроме фамилии и титула. Который нахрен никому не нужен! Всё давно продано и просрано! Начал дед, а папенька закончил. Со своими играми в казино и бухлом. Я даже в школу обычную ходила на районе. Закрыт для нас высший свет в Питере. Денег нет – идите вон. Вместе с титулом. Я и в Москву ехала поступать, думала найду кого-нибудь на фамилию. Тут же все деньги! А в Питере у нас только дворянская спесь осталась. И плесень. И никого здесь не нашла! Только этого урода. Да и то он на сиськи повелся. А мне уже двадцать шесть! Часики тикают!

– Надо было беременеть от Пашки, я тебе говорила! – Юлька тоже выпила вина, и её карие глаза заблестели. – Их только так можно привязать. Хоть бы алименты получала сейчас.

– Надо было, – грустно сказала Ирина. – Я ж думала, он всё же женится. Ну, не такой уж прямо завидный жених для наших. А я работаю, ипотеку взяла… Сволочь он…

– Так что по деньгам-то? – спросила Юлька. – Как жить будешь?

Ирина открыла одну из дорожных сумок и достала папку с документами. Быстрая ревизия активов показала, что в принципе жить можно: ипотечную квартиру нужно освободить от арендаторов, машина – подарок, отступные пятьсот тысяч и лошадь.

– Лошадь? – удивленно спросила Юлька, глядя на документ.

– Лошадь, – подтвердила Ирина. – Он мне лошадь год назад подарил. Но, по-моему, ему самому её подарили. Кто-то из родичей. Он же выездкой занимался когда-то. А потом мотоциклами увлекся

– А нахрена тебе лошадь? Ты её хоть видела?

– Ну, пару раз видела. Подарил и подарил.

– А может она денег стоит? Может её продать можно? Тут написано, что её за четыре миллиона купили.

Ирина тут же забила запрос в поиск. И выяснила, что является обладательницей пятилетней кобылы арабской породы, цена на рынке за такую лошадь колебалась от двух до десяти миллионов рублей.

– Ну, круто же! Продашь лошадь, часть ипотеки закроешь! А вдруг, за семь лямов продашь!

– Ага, только кому её продать?

– Так кому-нибудь из ваших. Кто сейчас ещё на лошадях скачет за такие деньги?

Ирина нахмурилась. Найти бы ещё кого-то «из ваших». Разумовский как-то в московский высший свет её вводить не спешил. Да и сам особо туда не входил, несмотря на фамилию. А у неё здесь не было родственников. Не тащить же лошадь в Санкт-Петербург? Да и там, кому её сплавить? Всё же большинство князей и графов в современных реалиях стали совсем «бумажные». Только в Москве остались «золотыми».

– Ладно, подумать надо. И хотя бы съездить в конный клуб. Хоть посмотреть на эту лошадь. Я там уже год не была, даже толком не помню, как она выглядит… Но Пашка – все равно сволочь!

– Точно, – подтвердила Юлька и разлила по бокалам последнюю бутылку.

На следующее утро Ирина обнаружила несколько не принятых вызовов от Пашки. Сердце забилось в радостном предвкушении: осознал! Хочет вернуть её!

С душевным трепетом внутри и торжествующей улыбкой на губах она нажала вызов на его имени.

– Привет, верни лошадь!

– Что? – улыбка мгновенно испарилась.

– Ну, я документы тебе все засунул пачкой. Там ещё на лошадь были. Верни их, пожалуйста. И лошадь тоже переоформить надо.

– Нет, – ответила Ирина, борясь с искушением сразу же сделать сброс.

– Нахрена тебе лошадь? Ириш, верни по-хорошему. Ну, могу еще сотку тебе дать.

– Это моя лошадь, – ответила Ирина, сбросила вызов и отправила Павла Разумовского в черный список.

Глава 2

В ближайшую субботу Ирина уже тряслась на своей малолитражке в сторону элитного конного клуба «Золотой Клевер». Навигатор упорно вёл её в сторону полей, Ирина так же упорно не хотела сворачивать с асфальтированной дороги. В последний раз в «Клевер» её вёз Пашка, и она точно помнила, что никаких полей не было!

Асфальтовую дорогу сменили бетонные плиты, и спарк обиженно запрыгал на их стыках, кое-где побрякивая железным нутром. Ирина похолодела: попасть на ремонт подвески или что там внутри её железного друга – ей совершенно не хотелось! Затем плиты закончились и началось просто месиво грязи, которое тоже закончилось строительными воротами со щитом на них. На щите красовалась надпись: «Коттеджный посёлок „Райские угодья“. Начало строительства 20… . Окончание – 20…. Главный инженер Адов В.И.».

Ирина тупо уставилась на ворота. Конного клуба нигде не наблюдалось. Похоже, на заборе были камеры, потому что ворота открылись, и к спарку подошел мужик в оранжевой каске.

– Здрасте, – сказал мужик. – Вы на просмотр записывались? Риелтор на обзор?

– Нет, – ответила Ирина, открыв окно в машине. – Я конный клуб ищу. «Золотой Клевер». Тут раньше дорога была.

– Ага, – согласился мужик. – А теперь мы строим. Навигатор не берет что ли? Вот туда езжай, там времянку проложили. Вроде не было дождей, не должна завязнуть.

Он сделал неопределенный жест в сторону полей.

– И давай, разворачивайся, ща самосвалы придут, а тут узко. Навернешься в своей коробчонке.

Мужик явно посчитал, что сделал всё, что мог и удалился за ворота.

Ирина с трудом развернулась на относительно сухом пятачке и решила слушать навигатор. Интуиция кричала, что неприятности только начинаются…

***

Виталий откровенно маялся бездельем. Если в будни он хотя бы писал научные статьи и что-то читал, то в выходные, вроде как, было положено переключаться. Жаль, у него больше не было лаборатории. Там всегда было, чем заняться. Он там иногда даже ночевал на узкой неудобной кушетке, чтобы не пропустить нужных реакций. Хотя в Дубае это не приветствовалось, там бдительно следили за соблюдением режима труда и отдыха. Особенно, у иностранных специалистов. Друзьями там он так особо и не обзавёлся, но была парочка коллег, с которыми можно было поболтать или сходить на скачки, или просто посмотреть на красивых лошадей. Виталий и сам любил лошадей и даже считался неплохим наездником. В конюшне Ленских даже несколько лет жила его личная и довольно дорогая лошадь Павлина. С которой он однажды неудачно упал на соревнованиях и сломал руку. Но и это не умерило его любовь к этим прекрасным животным. Правда потом Виталий уехал учиться в Англию, и Павлину продали, несмотря на мольбы Марка – он тоже хотел быть наездником. Однако, Татьяна Викторовна была категорически против, и место Павлины занял безобидный пони Сахарок.

Виталий улыбнулся воспоминаниям и решил съездить в «Золотой Клевер», место, где когда-то тренировался. Там точно остался кто-то из старых знакомых. И на лошадей посмотреть. А может и поездить.

До места он добрался очень просто – вызвал такси.

***

Ирина с проклятиями все же добралась до конного клуба по полям и с удовольствием выбралась из машины. Впрочем, всё удовольствие пропало, когда она увидела свой замызганный спарк. При этом остальные машину, припаркованные у ворот, просто сияли чистотой. Очевидно, где-то была нормальная, но секретная дорога!

Девушка зашла за ворота и отправилась в административное здание. Где находится её четырёхногая собственность она понятия не имела. Администратор клуба встретила её с распростёртыми объятиями.

– Вы нам должны сто пятьдесят тысяч рублей, у нас вообще-то авансовая система платежей, а месяц уже почти подошел к концу! – неприветливая девушка с бейджиком «Дарья» на пышной груди строго посмотрела на нерадивую коневладелицу. – И мы пытались до вас дозвониться! Ваш номер неактивен. Дайте мне актуальный телефон!

– Э-э-э… – Ирина очень смутилась. То, что за содержание лошади ещё и нужно платить – как-то от неё ускользнуло. Раньше всем этим занимался Павел. – Я заплачу, конечно. А где лошадь?

– В конюшне, разумеется, – фыркнула Дарья, доставая терминал для оплаты. Очевидно, что сто пятьдесят тысяч она хотела получить немедленно. Ирина посмотрела на терминал и увидела число триста тысяч.

– Чего?! – возмущенно произнесла она.

– У нас авансовая система платежей. Это за текущий и будущий месяц, – отрубила Даша. – Мальвина в конюшне № 5. Прямо и направо. Стойло № 3.

Грустная Ирина вышла на свежий воздух. Впрочем, свежим он был относительно: явственно пахло лошадьми и немного навозом. Природа…

Очень захотелось обратно в город, в знакомый смог выхлопов и газов. Сто пятьдесят тысяч в месяц! Да это же её зарплата в конторе по оптовой продаже товаров для животных! Бюджет начал трещать по швам прямо на глазах.

Ирина дошла конюшни № 5 и нашла стойло № 3. Там было пусто. Совершенно пусто.

«Да твою же мать! Где эта чёртова лошадь!!!».

Похоже, Ирина сказала это вслух, потому что из соседнего стойла донесся чей-то голос.

– На выгуле все, чего орешь? Иди за конюшню.

Девушка прошла за конюшню и наконец-то увидела её. Вернее, группу лошадей, скорее всего, где-то среди них и был её источник будущего финансового благополучия, а пока – серьезных убытков.

Она подошла к заграждению и тяжело вздохнула.

– Правда, красивые? – услышала она приятный мужской голос и обернулась.

За ней стоял высокий стройный молодой человек с темно-каштановыми, почти чёрными волосами и темными глазами.

Ирина вздрогнула. Мужчина был чем-то похож на Пашку Разумовского, но в целом гораздо красивее и глаза у него были не просто карие, а темно-синие. Но все равно похож.

«Ещё один из Разумовских», – мелькнула мысль, – «может у него деньги есть». В своё время она пробила эту тему и прекрасно знала, что все активы сосредоточены только у одного московского Разумовского: Дмитрия Владимировича – главы Дома. Но и остальные представители этого семейства были далеко небедны.

– Ага, очень красивые, – согласилась она, внимательно сканируя его одежду и часы. Осмотр её удовлетворил – деньжата у этого господина водились. – А там моя скачет. Мальвина.

– Правда? – очень удивился мужчина. – Это ваша арабка? Я её еще в стойле видел перед выгулом. Очень красивая лошадь. Вы участвуете в соревнованиях?

Он с некоторым скептицизмом посмотрел на девушку.

– А, не-е. Я её так завела. Для души, – Ирина широко улыбнулась. Не будет же она говорить, что лошадь ей подарил мужик, и что она спит и видит, как бы от неё избавиться. – А меня зовут Ирина Зотова!

– Ох, простите, – слегка смутился её собеседник. – Я – Виталий Ленский, очень приятно познакомиться. Зотовы – это же фамилия из Санкт-Петербурга?

– Точно! – выдохнула до нельзя удивленная Ирина. – Князья Зотовы. У меня прабабушка была фрейлиной императрицы.

– А мы просто из старых купцов в пятнадцатом поколении. Хотя у меня прабабушка была из Разумовских, – улыбнулся Виталий. – Хотя это сейчас так странно слышать: в век интернета родословными меряться.

– Ой, это я так к слову! Титулы эти – атавизм, полностью согласна! – Ирина быстро подстроилась под явно прогрессивного Виталия. А в голове роем вились мысли: «Ленский! Сука, Ленский! Да это же джек-пот!»

О, это была ценная добыча! Не какой-то там двоюродный племянник главы Дома, а самый настоящий старший сын! И какого Дома! Ирина даже на секунду зажмурилась. Его брата, легендарного в определенных кругах Влада Ленского, она даже несколько раз видела в клубах пару лет назад. И он произвел на неё огромное впечатление. Но уже тогда она как-то сразу поняла, что этот надменный красавец с жестким взглядом серо-голубых глаз ей не по зубам. Да и пробиться к нему всегда было трудно. А тут стоит его старший брат! И явно не прочь познакомиться!

– А ты же брат Влада Ленского? Можно на «ты», кстати? – спросила Ирина, замерев от ожидания. Больше проколов ей допускать не хотелось. Вдруг он не из тех Ленских.

– Конечно, давай на «ты». Да, Влад – мой брат, – согласился Виталий, слегка нахмурившись. – Он, кстати, пару недель назад женился.

– Ага, я читала, – сказала Ирина. – Только тебя почему-то на фото не было.

– Я поздно приехал, да и я не публичная персона – не люблю репортеров и фотографов. Я больше лошадей люблю, – Виталий задумчиво посмотрел на загон. – Мальвина – красивая лошадь.

– Точно, – согласилась Ирина. – Только у меня так мало времени на неё. Совсем не успеваю. Столько проектов на работе! У меня свой бизнес, продаю оптом корма для животных. Ну, для Ленских смешно, конечно, но у меня есть кое-какие успехи! Вот, а на лошадь нет времени. Хочу продать. Может, ты знаешь, кто захочет её купить? А то я не в теме.

– Я поспрашиваю, – ответил несколько удивленный Виталий. – Я бы может и сам купил, но не знаю, как надолго останусь здесь. Но я спрошу.

– Отлично! – просияла Ирина. Немного царапнуло «не знаю, надолго ли здесь», но и просто сбагрить лошадь – это будет хорошо. – Давай контактами обменяемся! Если ты не против.

– Конечно, – Виталий достал телефон. – Диктуй.

Он набил её номер и позвонил. Ирина тут же занесла его в контакты.

– А за сколько продать хочешь? – спросил он, глядя на девушку.

– Ну, за семь миллионов? – с надеждой спросила Ирина.

А что? А вдруг лошади, как вина, со временем только лучше становятся?

– Не-е, за семь не продашь, – Виталий засмеялся. – За три или три с половиной – если повезет.

И, увидев явно разочарованную мордашку девушки, добавил:

– А ты не знала? Это же твоя лошадь.

– Ну, так… примерно… ладно, пойду я… Пока, – Ирина отошла от заграждения с огромным разочарованием на сердце.

– До встречи, – попрощался Виталий.

У него мелькнула мысль её проводить, но тут же погасла. Ни к чему. Такие красотки не для него. Даже не стоит пытаться. Он с тоской посмотрел ей вслед. И как он только решился вообще к ней подойти? Просто она стояла к нему спиной, если бы он сразу увидел, какая она красивая – точно бы не решился.

Невысокая стройная блондинка с породистыми тонкими чертами лица и голубыми глазами. Всё, как он любит. Только почему-то его такие девы не любили.

Такие только для Влада. Вон как она встрепенулась, когда о нём услышала! Ещё одна фанатка Владика. Сердце затопила едкая зависть.

Он всегда был в тени брата. А Влад сиял. Стоило ему появиться в какой-то компании, как немедленно вокруг него образовывался круг поклонниц, которые ловили каждый взгляд его светлых глаз. Почему?! Виталий упорно не понимал. Влад относился к девушкам без уважения и иначе как «шмары» их не называл. Причем вне степени их родовитости. Хотя в целях безопасности предпочитал безродных. И отбоя от дев не знал. Всегда.

10 лет назад. Ночной клуб «Небеса»

– Да на любую покажи, на любую! Только не на жирную. На жирную у меня не встанет. Хотя у той жопа ничего, на эту, может, встанет, – палец девятнадцатилетнего Влада указал на аппетитную девицу в коротком платье у стойки.

– Ну, не такая уж она толстая, – сказал Виталий.

– Точно. Так что давай, выбирай. А то скучно. Или дальше погнали. А ты что не пьешь, кстати? – Влад высосал через трубочку остатки коктейля и сморщился. – Дерьмо. Лучше бы водку взял.

– А кто будет машину вести? – ответил Виталий, не сводя глаз с девчонки у стойки.

– А точно. Хотя с одного коктейля ничего не будет. Ты какой-то зажатый. И скучный. Бабы это нутром чуют. Поэтому тебе не дают. А ты, случайно, не из этих, брат? Ты скажи, я папеньке не проболтаюсь. Мы с ним вообще давно не разговариваем, – Влад захлопал по карманам в поисках сигарет.

– Ты ересь какую-то несешь, – Виталий неодобрительно глянул на младшего. – Сам в женских платьях по клубам носишься, а мне такое говоришь.

– Так мне даже в женских платьях дают. Даже чаще, чем в штанах. А тебе – нет, – глаза Влада сияли в полутьме клуба. Впрочем, сегодня он был в черных джинсах и футболке. – Бабы любят всё такое… необычное. Вот в природе, у кого хвосты ярче и всякие дурацкие штуки? У самцов! А почему? Потому, что бабам нравится!

В доказательства своих слов он тряхнул своим длинным белым хвостом.

– А почему нельзя просто начать нормально встречаться с одной девушкой? – вдруг спросил Виталий.

– Так начни. Ты же и в универе никого найти не можешь.

– Потому что ты все время рядом крутишься!

– Иди ты на … – Влад возмущенно засопел. – Мы на разных факультетах. И на твоём химическом одни ботанички. И ты в двадцать лет никого не завалил. А твои скачки? Меня там нет! А наездниц – до фига! С ляхами! И где результат? А вроде не урод и деньги есть. Может тебе к психологу сходить?

– Сам сходи, – огрызнулся Виталий. Слова брата били по живому. – Давай ту!

Он указал на длинноногую блондинку в компании пары подружек.

– Хороший вкус, – одобрил Влад. – А она не из наших? Хотя, судя по шмоту – колхозница.

– Я лично не видел, – ответил Виталий.

– Ладно, фамилию спрошу. Засекай и учись у профессионала, – он встряхнул головой и пошел в сторону девушек.

Буквально через пять минут он помахал рукой, и Виталий влился в компанию. Точнее, как влился? Молча сидел за столиком, цедил безалкогольный коктейль и слушал напевную речь Влада, который умудрился охмурить всех трех подружек, несмотря на громкую музыку, которая сильно глушила слова. Зато был повод что-то сказать прямо на ушко, предварительно обняв теплое девичье тело. Чем Влад активно пользовался. Вся троица дев не спускала блестящих глаз с его брата.

Затем Виталий увидел знакомого и решил поздороваться, а через десять минут Влад утащил его покурить в относительно тихое место.

– Короче, всё узнал, обычные колхозницы. Я уже всё решил, они согласны на групповушку! Давай! – глаза Влада горели лихорадочным блеском.

– Ты ё…ся, что ли?! – искренне возмутился Виталий.

– Вот ты нудный! Не буду с тобой больше никуда ходить! – обиделся Влад. – Ну, давай, тебе – блонду, её Маша зовут, кстати. А тех двух – мне. Я гостишку знаю недалеко. У тебя деньги есть? А то папенька мне зажопил за последний месяц. Задрал уже своими «штрафами за плохое поведение».

– Я не пойду. Не могу так. Это неправильно как-то. Противно… – ответил Виталий, ощущая себя как-то мерзко. И девки – мерзкие. Как так? Согласиться на групповушку с какими-то незнакомыми парнями?

Влад тяжело вздохнул.

– Вот был бы ты бабой – я бы понял. "Не даю без любви!" Но ты же мужик! Ты ещё скажи, что в любовь веришь! – сказал он с ноткой презрения в голосе.

– Верю, – ответил Виталий.

– Ну, и помрешь девственником. Я, кстати, тоже в любовь верю. После секса. Но троих за раз не потяну. Не уверен, что они друг друга захотят развлекать. Просто кидаешь меня, брат! – искреннее возмущение было в серебристых глазах Влада.

– Ну, прости. Я не такой расторможенный, – вяло огрызнулся Виталий.

– Просто ты много думаешь. Научись отключать вечный контроль. Я же чую, что в тебе что-то есть. Просто ты зажатый. А так мы бы зажгли! – Влад мечтательно улыбнулся.

– Не-е, хватит на город одного тебя. И на семью тоже, – сказал Виталий. – Ты и так «жжешь», как петарда. Так и выгореть недолго.

– Ладно, поехали тогда домой, раз так, – Влад затушил сигарету. – Пошли на выход.

– А с девушками не надо попрощаться? – спросил Виталий.

Влад посмотрел на него, как на ребенка.

– Вот ещё, со шмарами разными прощаться!

***

Воспоминания нахлынули неожиданно, как волна – слишком яркие, слишком болезненные. Виталий тряхнул головой, отгоняя их, и снова посмотрел на лошадей. Их уже собирали с загона в небольшой табун, чтобы развести по стойлам. Вот такой он скучный. Потом в Англии он познакомился с милой девушкой Камиллой. Отличницей и активисткой. С ней он и познал радости секса. А заодно начал ходить на разные митинги защиты разных меньшинств от всего и всех. Даже в полицию один раз попал. Он встречался с ней почти три года. А потом Камилла сказала, что он – скучный, собрала свои вещи и ушла к бритому татуированному байкеру. Который несколько лет назад был бабой! Это было особенно обидно. Затем была череда мелких романов, которые ничего не оставили ни уму, ни сердцу.

Так что, ну этих баб!

Но Мальвина – красивая лошадь. И её хозяйка – красивая девушка.

***

Ирина уже вполне бодро вырулила из клуба на временную дорогу посреди поля.

Мысли упорно стремились к Виталию Ленскому. Странный товарищ, конечно. Мог бы и проводить… Или она ему совсем не понравилась?

Она мельком взглянула на себя в зеркало машины. Конечно, надо было хоть накраситься! Вот дура! Ехала в такой клуб! Знала же, что тут клиенты непростые скачут!

Девушка чуть не застонала от бессилия! Ну, как так! Упустила шанс всей жизни! Или ещё нет? Телефонами же они обменялись! У неё есть личный номер Виталия Ленского! Самой звонить или ждать звонка? Вот вопрос мирового уровня, а не всякая туфта: «Быть или не быть?..»

***

На кухне, она же спальня, она же гостиная раздавался мерный стук ножа. Ирина с восхищением смотрела за ловкими движениями подруги. Так управляться с ножом – дорогого стоит!

– Выжди пару дней и звони сама! Ты чего? Тем более, повод такой хороший. Про лошадь, что да как… Ты, главное, его вытащи куда-нибудь. Погулять там. А ты точно не умеешь на этих лошадях скакать? – Юлька уже активно мяла нашинкованную капусту в миске.

– Не, не умею. Я вообще этих лошадей боюсь. Все же гад Пашка, мог бы что-то нормальное на четыре ляма подарить. Серьги с бриллиантами, например.

– Ага, кольцо ещё скажи, – хохотнула Юлька. – Ты не халявь, чисти морковку.

– Да, кольцо с бриллиантом – было бы неплохо… Или слитки золота. А то лошадь! С обслуживанием в сто пятьдесят тыщ в месяц! Может готовую еду закажем? – Ирина с отвращением посмотрела на пару корнеплодов, которые ей предстояло почистить.

– Закажи, – одобрила Юлька. – У меня премию урезали в этом месяце. И ипотека. Пока нет возможности тертую морковку заказывать. Вот суперфуд сама готовлю.

Она кивнула на миску с капустой.

– Не-е, ты не подумай, что я жадная! – Ирина принялась за морковку. – Но это же не подарок! Он же просто передарил что-то, что себе хотел оставить на самом деле, и чем я не пользовалась! Лошадь ему верни! Как же! Он мне всегда дарил, только то, что сам хотел, а не я. Машину эту… Может я джип хотела, а не спарк? Хотя тут явно сэкономить пытался! Вот своей невесте он точно будет дарить только то, что она хочет!

– Ну да. Надо степень своей значимости для мужиков поднимать. Давать им до свадьбы реже. Или вообще не давать! – Юлька в воодушевлении взмахнула ножом. – Прикинь, если бы как раньше – никакого секса до свадьбы! И если к проституткам ходишь – то позор тебе и Роду! Все бы сразу женились и не квакали! Надо нам, бабам, объединиться на эту тему – без брака не давать! Может даже партию такую сделать! За скрепы!

– Ага, с манифестом… Всё равно найдутся отступницы. И будут вокруг всяких страшил мужики табунами бегать… Табунами…

Перед глазами Ирины всплыло острое лицо Виталия и его задумчивые темно-синие глаза. В инете его что ли поискать?

Беглый поиск показал, что Виталий Ленский был действительно не публичной персоной: фоток было преступно мало! А вот всяких статей довольно много. Но статьи были неинтересные и узкоспециализированные: выиграл грант, автор статьи, соавтор статьи, защитил научную степень… Тоска…

– Вот он душнила, – сказал Юлька. – Ладно, хоть симпатичный! И смотри, он столько лет за границей жил, привык, поди, к активным бабам. Западный менталитет. Напиши ему сама!

Глава 3

Татьяна Викторовна развила бурную деятельность в фамильном особняке Ленских, словно полководец, захвативший важный плацдарм. Повсюду сновали дизайнеры с рулетками, громыхали перфораторы в руках рабочих, а садовники колдовали над клумбами, словно алхимики, превращая увядшую траву в буйство красок. И каждый взмах кисти, каждый вбитый гвоздь, каждый высаженный цветок тут же превращался в счёт, летящий на электронную почту Константину Львовичу.

Получив по электронке очередной счёт за авторскую плитку ручной работы, Константин Львович не выдержал и набрал знакомый номер.

– Танечка, привет!

– Привет, Костя, – прозвучал в трубке мелодичный голос.

– А я вот, что звоню… Как-то мне счетов стало приходить много… разных… Ты там что делаешь вообще?! – Ленский раздраженно засопел в трубку, представив, как его деньги размазываются по стенам особняка довольно толстым слоем.

– Обустраиваю дом. Ты же мне разрешил там жить, сколько хочу. И сделать «лёгкий ремонт». Разве нет? – голос перестал быть мелодичным и начал отливать сталью.

– Так да, но ты говорила: «пара месяцев, лёгкий ремонт»! Не-е, ты живи, сколько хочешь, но не переделывать же там всё! Ну, может освежающий ремонтик там бы не помешал, но, Таня! Это ж пипец какой-то! Что ты там делаешь вообще?! – Константин Львович пылал искренним негодованием.

– Ты просто ничего не понимаешь, Костя. Я твое родовое гнездо обустраиваю. С авторским надзором и бесплатно! А ты – гундишь. У тебя сын старший не женатый, я к нам буду уважаемых людей звать. И что они увидят? Разруху и неактуальный ремонт? Ты про репутацию подумай, Костя! Что о Ленских думать будут? Я вот с Гольдштейнами почти договорилась о Софочке.

– Да ладно! – выдохнул радостный Константин. – А Виталька-то согласен? А то уедет опять в свой Дубай. Очень неудобно перед людьми будет.

– Если женится – то не уедет. Очевидно же. Так что не жлобься и плати. Ты мне ещё на содержание должен. Почему меня твой сын содержит, Ленский? У тебя есть передо мной обязательства. Ты мне должен.

Константин Львович онемел от изумления, пытаясь вспомнить, когда успел задолжать бывшей жене.

– Я, вообще-то, тебя не выгонял, – наконец ответил он.

– О, то есть я могу вернуться? А Кира знает про твою склонность к многоженству? – с усмешкой ответила Татьяна Викторовна.

– Это как-то странно звучит, – Константин ощутил некую угрозу и напрягся. По спине пробежал ощутимый холодок. – Ты чего хочешь?

– Встретимся и обсудим, чего я хочу, – ответила Татьяна. – Можем вдвоем, можем втроем, с Владом. Хотя, не думаю, что стоит вовлекать сына, но могу и его подключить. И ты знаешь, за кого он.

– За справедливость? – с надеждой спросил Ленский.

– За меня, – ответила Татьяна Викторовна. – С оплатой счёта не задерживай. Он авансовый. И так, для информации, суды никто не отменял. А мы с тобой почти тридцать лет жили. Почти счастливо.

Вызов был сброшен.

Константин Львович с тоской посмотрел на телефон.

Вечером того же дня Ленский сидел за столом с тарелкой ароматного борща и жаловался невесте на свою несчастную жизнь. Настроение было испорчено звонком бывшей жены, и даже вкусный борщ не мог его исправить.

– Так и сказала, мол «суды есть и тридцать лет вместе жили»! Сука! И Влада ещё привлечь хочет. А мы только-только с ним контакт наладили. Ну как так! В спину бьет! Всё, как всегда. Всегда исподтишка жалила, змеюка.

– Перестань, – Кира нахмурилась, погладив большой живот. – Не хочу слышать гадости про твою бывшую жену. Раз тридцать лет жили – значит у тебя был повод. Тем более, она от тебя сбежала, а не наоборот. Денег жалко?

– Жалко! – признался Константин Львович. – Вот жалко! Я ей денег – а она хвостом будет крутить! Так нечестно!

– Фу, на тебя, Ленский, – Кира отвернулась, на её лице читалось разочарование.

– Ну, ладно, Кирочка! Ну, ты что! Она вообще-то взрослая женщина! Почему я её должен содержать? Где такое написано?!

– Она твоей женой работала. Ты ей пенсию должен за вредность, – Кира улыбнулась. – А если серьезно, то, конечно, вам это стоит обсудить. Тем более в суд же она не идет, значит готова к переговорам. Вот и обсудите. И, может, она еще замуж выйдет. Интересная же женщина. Пусть тогда у нового мужа голова болит.

Константин вздрогнул, представив бывшую жену под венцом с каким-нибудь подкаченным красавчиком, лет на двадцать её моложе.

– Или у меня. Ещё и её нового мужа содержать… Ох, грехи мои тяжкие… А борщ очень вкусный! Просто восхитительный. Ты такая хозяюшка, Кирочка! – Константин обнял невесту.

– Я его из ресторана заказала, – ответила смущенная Кира.

– Пофиг, все равно хорошая хозяюшка! – сказал Ленский, не разжимая объятий.

***

Ирина грустно смотрела на бампер впереди стоящей машины и нервно постукивала пальцами по рулю. На номере машины перед её глазами красовалось издевательская надпись: «Есть мигалка, но я скромный!». Добираться до работы из Юлькиного гетто было невыносимо. Теперь она тратила три часа на дорогу вместо сорока минут! Три часа жизни! Жуть.

Добравшись до офиса, она с удовольствием плюхнулась в любимое кресло и поправила маленькую фигурку котика у монитора. Ввела рабочий пароль и – ничего! «Неверный пароль» высветилось на экране. Ирина повторила попытку. А потом ещё раз! На пятый раз она позвонила местной техподдержке – системному администратору с кошачьим именем Вася.

– Привет, Вась! Что за дела? Почему у меня комп не включается? Пишет – «неверный пароль». А он верный! Зуб даю!

– Ириш, ты что? Мне вчера Анатолий Степанович сказал, что ты увольняешься и велел пароль твой удалить.

Ирина едва удержала трубку в руках. Новость была несколько неожиданной. Сердце стало отбивать тревожную чечётку.

Тут в офис вошел её непосредственный руководитель и, заметив девушку, махнул рукой, приглашая за собой. На ватных ногах она вошла в его кабинет.

– Ирина Павловна, врать не буду, никаких к вас претензий нет! Но сами понимаете, санкции! Народ на сберегательную систему потребления перешел. Корма теперь через три моря везем и втридорога. А покупают их меньше. Скоро по старинке, мышей будут котики есть. Вот, принято решение сократить персонал, – глазки Анатолия Степановича слегка бегали.

– Это потому что я с вами на дачу не поехала? На шашлыки? – напомнила один старый случай Ирина. – И потому что вы – Разумовский?

Конечно, этот старый хрыщ узнал, что её Пашка бросил! Он же его двоюродный дядя! Несмотря на дворянское происхождение в Ирине закипело пролетарское негодование. Не дорезали этих родовитых уродов в своё время и портят теперь жизнь простым ипотечникам! Суки.

– Что ты такое старье вспоминаешь, Ирина? И не стыдно тебе? – с укоризной заметил шеф. – Ну могу оставить. Только с сокращением оклада. За пятьдесят останешься?

– Нет!

– Держи заявление тогда. Все честно выплатим, даже сегодня. И премию я тебе начислил.

– Спасибо за премию. – Ирина, не садясь, быстро расписалась в уже заполненном заявлении, развернулась и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Едва сдерживая слёзы, она собирала в коробку, выданную сердобольным коллегой, свой нехитрый офисный скарб: личную кружку, маленький кактус, пару книжек по мотивации, маркетингу и продажам, и фигурку котика.

Вот и весь итог её двухлетней работы. Глаза предательски защипало, но она закусила губу и сдержалась.

Уже у выхода Ирину поймал уже бывший шеф.

– Ириш, давай без обид. Если честно, это Пашка меня попросил. Он мне ещё сказал, что ты ему лошадь должна. И что ты заблокировала его. А так не делается. Но рекомендации я тебе хорошие дам, обещаю.

– Спасибо, Анатолий Степанович, за всё! – Ирина как бы случайно толкнула шефа коробкой и вышла из здания.

Загрузила коробку в верный спарк и поехала в свой временный дом. Обратная дорога заняла гораздо меньше времени: утренние пробки уже рассосались.

Ирина вошла в пустую чужую студию с коробкой в руках и почувствовала себя полной неудачницей. Руки задрожали, а у коробки выпало дно. Личная кружка разлетелась вдребезги, книжка по маркетингу больно стукнула по ступне, горшок с кактусом разбился и испачкал землей ламинат, а у фигурки котика оторвалась голова.

Девушка опустилась на колени и стала собирать осколки дрожащими пальцами, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Она глубоко вздохнула, шмыгнула носом и взяла веник и совок. И безжалостно зашвырнула все в пакет для мусора, включая книжки по мотивации и маркетингу. Оставила только котика с оторванной головой. Где-то у Юльки был клей…

***

– Ну паршиво, конечно, с увольнением, – Юля взяла кусочек пирожного, внимательно его осмотрела и отправила в рот. – Но не переживай, работы в Москве – до фига.

– Ага, – безучастно кивнула Ира. Она уже разместила свое резюме, но до сих пор не было ни одного звонка. Что было очень странно. Почти невероятно. Она вздохнула и сказала:

– Если только они мне кислород не перекрыли.

– Кто? – подруга взяла второй кусочек.

– Разумовские! Надо было ему отдать эту чертову лошадь! – в отчаянии воскликнула Ирина.

– Ой, у тебя паранойя. Сама же говорила, что этот твой Пашка – третьесортный Разумовский.

– Да. Только их много. И они вместе. Они всегда массой берут. Не топы – но около. И почти везде. Разве сама не чувствуешь, как тяжело безродным в начальники пробиваться? – грустно усмехнулась Ира.

– Да, есть такое, – вздохнула Юля. – Эх, не дорезали вас в свое время, буржуев…

– Эй! – возмутилась Ира.

– Ладно, ладно, – засмеялась Юлька. – Так что там твой принц Ленский?

– Не звонит, не пишет…– Ирина тоже взяла пирожное. – Если завтра сигнала не даст – точно сама напишу! Пофиг уже на этикет. Выжить бы.

***

Виталий проснулся под шум перфоратора. Впрочем, было уже десять утра, со своим затянувшимся отпуском от стал жить по довольно странному графику. Он вышел из комнаты, периодически встречая рабочих, и спустился на кухню. В столовой активно шёл ремонт и ели теперь на кухне. Если раньше дом казался пустым, то теперь народу было как-то многовато.

Татьяна Викторовна сидела за столом и завтракала. Слишком рано она никогда не вставала.

– Привет! А зачем ты все-таки это затеяла? – спросил он. – Нормально же было.

– Нужно, чтобы было хорошо, а не «нормально», – она оторвалась от телефона. – Надоест твоему отцу в хрущевке жить, вернется с молодой женой и вспомнит меня добрым словом…

Она слегка сморщилась, то ли от чая, то ли от упоминания бывшего мужа.

– Ну, он не в хрущевке живет, что уж ты… И Влад рядом. Они так сдружились, помнишь, как всю жизнь цапались? – Виталий слегка улыбнулся.

– Помню, – мрачно ответила Татьяна Викторовна. – Константин Львович вообще изменился. Такой просветленный стал. Молодая жена хорошо влияет. Но жадным стал… Ты готовься, кстати, в следующее воскресенье на обед едем к Гольдштейнам. Я к Марии, а ты – с Софочкой знакомиться. Отличная девушка. Просто прелесть. Тоже науку любит.

– Я как-то не хочу знакомиться с Софочкой, – сказал Виталий. – К чему это, если я скоро уеду?

– Ты меня подвести хочешь? Я договорилась, – холодные глаза матери заставляли ёжиться.

– Нет, – Виталий твердо посмотрел в льдистые глаза матери. – Я не собираюсь проводить никакие смотрины. И жену себе выберу самостоятельно.

– Хорошо. Я услышала, – Татьяна Викторовна не опустила глаз. Виталию показалось, что он вновь заметил там отблески той самой необъяснимой неприязни, которая заставляла его так страдать в детстве. Он сам не выдержал и отвел взгляд.

Завтрак закончился в могильной тишине.

Виталий вернулся в свою комнату и сел в кресло. Съездить что ли в «Золотой Клевер»? Вдруг там будет та девушка, Ирина Зотова. Ленский вспомнил её приятное лицо и улыбнулся. Он честно разослал по тематическим группам данные Мальвины и даже появилась пара потенциальных покупателей, но, конечно, не по цене в семь миллионов. Смешная эта Ирина. И явно ничего в лошадях не понимает.

Но и покупатели были весьма холодные. Нужно бы съездить, сделать пару фоток Мальвины. И хорошо бы в присутствии владелицы. Он взял телефон и написал: «Привет. Сможешь приехать в клуб сегодня? Примерно к 15 часам. Нужно сделать фото Мальвины. Дашь мне на ней сделать выездку? :)»

***

Телефон Ирины пикнул, и она прочитала сообщение от Виталия. Сердце тут же радостно забилась, а губы сами расплылись в широкую улыбку.

Да, да, да! Написал! И сам написал!

Она быстро написала: «Конечно! :) Сегодня буду к трем. Буду ждать встречи», и с трудом подавила детское желание попрыгать на диване от радости.

На этот раз она не лоханется, подготовится по полной! Ленского определенно нужно впечатлить! Чтобы он её точно запомнил. Никакого образа бледной моли! Пусть сразу поймет, что она «дорогая штучка», а не какая-то безродная. И умеет производить впечатления.

Ирина вскочила с дивана и решительно стала рыться в сумках, привезенных из квартиры Павла. В топку все футболки и джинсы! Для покорения Ленского требовалась тяжелая артиллерия тяжелого люкса. В воздухе запорхали разноцветные тряпочки, покрывая Юлькин диван неравномерным слоем.

– Что за шухер? – подняла рыжую голову подруга.

– Мне Ленский написал. Зовет на конюшню Мальвину фоткать. А я так стремно была одета в первый раз. И не накрашена. Надо наверстать.

Ирина выпрямилась, держа в руках красное дизайнерское платье. Его ей Пашка в Милане купил. Она вспомнила, как он морщился от жадности, когда оплачивал покупку.

Губы раздвинулись в торжествующей улыбке.

Так-то, Пашенька! Ты это платье купил, а она на него поймает себе «жирного» принца!

– Ну как? Норм? – спросила она, прикладывая платье к себе.

– По-моему, слишком вызывающее… – скептически отозвалась Юля и взяла печенье.

– Значит, норм! – решила Ирина. – И накраситься еще надо. Чтобы наверняка.

***

Виталий прочитал сообщение и улыбнулся. Даже не думал, что простенькое «буду ждать встречи» принесет столько радости. Хотя, разумеется, это к нему лично не относится. Просто молодой княжне надо продать лошадь, которую ей, очевидно, кто-то подарил. Ну она точно не лошадница, это было понятно с первого взгляда. Хотя, конечно, хороший подарок. Вот Ленский бы оценил. Интересно, кто такой был щедрый? Поклонник? Княжна привыкла к щедрым подаркам… Виталий нахмурился. Он, конечно, не бедный студент, но такие подарки с легкостью дарить не может.

Его размышления прервал оглушительный звук перфоратора, который совпал с открывшейся дверью в комнату. Вместе с шумом в комнате возник Влад. Он тут же закрыл дверь и стало чуть тише. Влад слегка сморщился и сел на диван рядом с братом.

– Привет. Мама, конечно, молодец с ремонтом, но это невыносимо. Хорошо, хоть папенька все закончил. У меня на такие звуки аллергия, – пожаловался он, потирая виски длинными пальцами.

– Привет. А ты почему не на работе? – поинтересовался Виталий, насторожено глядя на брата.

– А что? Не могу к маме и брату заехать? Я за последний год видел вас не так уж часто, – ответил Влад.

– Ну про матушку нашу понятно, – Виталий продолжал недоверчиво сверлить его взглядом. – Но тебе же что-то нужно? Ты бы просто так в рабочее время не приехал, я тебя знаю. Тем более сейчас, когда папенька от дел отошел.

Влад раздраженно зыркнул серебристыми глазами.

– Ладно. Я насчет Софочки Гольдштейн…

– Нет, – резко ответил Виталий.

– Да почему "нет"? – Влад нервно теребил кончик белого хвоста.

– Потому что браки по расчету – это ненормально, – ответил Виталий и скрестил руки на груди.

– Знаешь, эта заграница на тебя плохо влияет, – возмущенно фыркнул Дракула. – Хотя и там уважаемые люди на ком попало не женятся. Софочка Гольдштейн – отличный вариант. Я бы сам на ней женился, только нельзя уже.

– Слушай, а ты вообще Элю любишь? – вдруг спросил Виталий, вспоминая невесту брата на свадьбе. Они успели поговорить минут десять за вечер, но Эля произвела впечатление очень милой и скромной девушки.

– Конечно, – отмахнулся Влад.

– А ты бы на ней женился, если бы она была не из Закировых? Если бы она была из простых?

– Если бы она была из простых, то я бы на неё даже не посмотрел. И, соответственно, не женился бы, – Влад пристально взглянул на брата. – И давай включайся в семейные дела уже. Почему я всё тащу? Ну ладно, с Марка спроса нет. Дебил и есть дебил. И то в последнее время лучше стал. И женился хотя бы на свояченице Волкова. Хоть что-то. Но я не понимаю, почему ты даже посмотреть отказываешься? У тебя кто-то есть? Когда успел?

– Никого у меня нет, – вздохнул Виталий. – Просто мне сама ситуация не нравится. Не успел приехать – и вы меня просто обложили со всех сторон. Тебя же мама попросила завести этот разговор?

Влад явно смутился и отвел глаза, но тут же вновь посмотрел в упор.

– А если и так? Она договорилась, а ты её подставляешь. А так нельзя. Ты – Ленский. У тебя есть обязательства перед семьей.

– Ты как получил контрольный пакет и стал главой семьи – так таким обязательным стал, Влад! Что-то лет пять назад этим и не пахло! – Виталий почувствовал колкое раздражение от лицемерия брата. Давно ли тот носился в бабских платья по кабакам? Давно ли Виталий прикрывал его перед отцом за его бесконечные выходки? Давно ли придерживал длинные белые волосы, пока брат блевал с перепоя? А тут – глава рода и воплощение семейной чести! Почему отец так поступил? Не то, чтобы Виталий так хотел брать на себя все эти заботы, но – почему даже не спросил старшего сына?!

– Да! Ответственность – она, знаешь ли, меняет людей! – вздернул подбородком Влад. – А сейчас на мне вся семья. Да еще Эля. И мама. Папенька в кусты спрятался, а я один остался. И кругом враги! И всем от меня чего-то надо. Один Разумовский чего стоит, гнида. Закидал нас исками! А ты всю жизнь жил, как хотел. Потому что семья тебе эту возможность обеспечила: жить без ответственности. Всё для тебя. А ты что для семьи сделал?

– Ты мне счет оформи, постараюсь заплатить, – Виталий с трудом уже сдерживал ярость. Так и хотелось дать Владу в рожу, как в их лучшие подростковые годы, когда они внезапно стали биться чуть ли не насмерть. Их даже к психологу водили.

Влад очевидно что-то уловил в глазах брата и резко сбавил тон:

– Ну ладно, что ты, – он примиряюще положил руку на плечо Виталия. – Ну просто посиди на этом обеде. Пообщайся. А вдруг она тебе понравится? А не понравится – так не надо. И мама же договорилась…

– Хорошо, – вздохнул Виталий. – Ты знаешь, я, когда в Дубае жил – мне вас так не хватало.

– Конечно, – Влад сел чуть ближе. – Не уезжай. Работай здесь. Мы же семья. Мы – Ленские. Мы должны быть вместе.

– Я подумаю, – сказал Виталий, заметив хищный отблеск в серебристых глазах.

– Думай, – согласился брат и встал с дивана. – Только недолго.

Он встряхнул белым хвостом волос и быстро вышел из гостиной. Виталий вздохнул. Хорошо еще, что сегодня он договорился о встрече с Ириной на конюшне. И договорился, что возьмет Мальвину на выездку. В последнее время ему больше нравилось общество лошадей, чем родственников.

Глава 4

Дмитрий Владимирович глубоко вздохнул свежий загородный воздух и чуть поморщился: все же нотки навоза были слишком отчетливы. Но что делать, раз уж его сын любит лошадей. Хотя он и сам любит. Лошадей. Но не навоз.

Не удержался, поставил на Виталика легкое наблюдение, осознавая сильный риск. Если Ленские почуют – могут возникнуть проблемы. Слежку в их мире просто так не ставят.

В том, что Виталий Ленский – его сын, он уже не сомневался. Но все равно нужно найти образец для ДНК-теста. В вопросах крови рисковать нельзя. А до этого неплохо было бы присмотреться к своему отпрыску.

Ах, Таня, Таня! Почему ты не сказала?! Он бы даже женился. Уломал бы свою мать и женился. Она и так была почти согласна…

Он поёжился, вспоминая безучастные глаза Тани, смотрящие в потолок, когда он слез с неё в пыльной библиотеке Ленских. Нет, всё было не так! Она сама спровоцировала его. Она сама дала повод! Она же знала, какой он, когда срывает тормоза. «Я свободная женщина!» – это было как вызов. Она этого хотела, он это точно знал.

А потом? Разве он не предлагал ей уйти от Медведя? Не раз и не два! Разве не приходила она к нему по старой памяти? Сама! Это ли не любовь? Разве не благодаря ему у её любимого сыночка сохранилось лицо? Он много чего ей сделал хорошего. Но суки помнят только плохое.

Неприятные мысли вызвали острое желание закурить. Разумовский глубоко вздохнул, пытаясь подавить этот минутный порыв. Все же в его возрасте нужно беречь здоровье, тем более он еще не потерял надежду посетить похороны какого-нибудь Ленского. Любого. Но лучше, конечно, Владика. Вот уж настоящий змеёныш. Достойный представитель уважаемой семьи. Интересно, похож ли на него Виталий?

К открытому манежу подходил молодой мужчина с лошадью. Дмитрий прищурился и узнал в наезднике Виталия.

Солнце играло бликами на гладкой спине гнедой кобылы, когда Виталий вывел её на манеж и легко вскочил в седло. Лошадь нервно переступала копытами, чувствуя нетерпение наездника. Виталий слегка натянул поводья, успокаивая животное. На мгновение они замерли, словно единое целое, и вдруг рванули вперед.

Разумовский, стоя в тени конюшни, невольно залюбовался. Движения Виталия были уверенными и плавными, как будто он родился в седле. Он легко преодолевал барьеры, словно летел над землей. Лошадь послушно выполняла все команды, чувствуя твердую руку наездника.

Он невольно отметил, как хорошо Виталий держится в седле. Породистая осанка, уверенный взгляд, точные движения – все говорило о природном таланте и многолетней практике. Он видел, как ветер треплет волосы Виталия, как напряжены его мышцы, как он полностью сосредоточен на управлении лошадью. В этот момент Дмитрий почувствовал гордость. Гордость за сына, о котором так долго не знал. Гордость за то, что в нем течет его кровь.

В голове Разумовского промелькнула мысль: «Вот что значит порода! Видно же, что не из торгашей Ленских».

Он не мог сдержать улыбку, наблюдая за тем, как Виталий уверенно держится в седле.

Нужно к нему присмотреться. И, возможно, вернуть в семью. В настоящую семью…

Дмитрий вышел из тени и подошел к ограде манежа.

Виталий его заметил и подъехал ближе. Легко соскочил с лошади и подошел, протянув руку.

– Здравствуйте, Дмитрий Владимирович. Вы тоже лошадьми увлекаетесь?

– Здравствуй, Виталий. Увлекаюсь. И можешь на «ты» и без отчеств. Мы же родственники. Всё же твоя будущая единокровная сестра – моя родная племянница. Вот уж не думал, что сроднюсь с Ленскими. А еще меньше думал, что буду этому рад, – улыбнулся Разумовский и пожал протянутую руку.

– Да, тоже еще не привык. Столько новостей! – Виталий рассеянно погладил гнедую морду кобылы.

– Так надо дома чаще бывать, – заметил Дмитрий с легкой укоризной. – А что за лошадь? Твоя? Красивая.

– Нет, – улыбнулся Виталий. – Это – Мальвина. Кобыла одной знакомой. Она её продает. Может, захочешь купить? А вот её хозяйка…

Лицо у Виталия сделалось несколько озадаченным, и Разумовский обернулся. Он заметил хозяйку лошади и почувствовал, как его брови поднимаются вверх.

Он увидел молодую симпатичную девушку, ковыляющую в их направлении. Одета она была, как на королевские скачки: туфли на высоком каблуках, проваливающиеся в рыхлый дерн, ярко-красное платье, плотно облегающее точеную фигурку и шляпку, венчающую голову со светлыми волосами. На лице девушке выделялись ярко-накрашенные пухлые алые губы. Она настолько не соответствовала окружающей обстановке, что Дмитрий не смог сдержать улыбки, в которой смешались удивление, ирония и легкое восхищение столь неуместным нарядом.

– Здравствуйте, – сказала она, во все глаза пялясь на мужчин. Но Дмитрий почувствовал, что в его сторону взгляд был особенно пристальным.

– Привет, Ирина, – ответил явно смущенный Виталий. – Дмитрий, это – Ирина Зотова, владелица Мальвины.

– Очень приятно, – кивнул Дмитрий и сам представился:

– Дмитрий Разумовский. А Зотовы – фамилия из Санкт-Петербурга? Те самые князья Зотовы?

– Да, – кивнула Ирина.

– Слышал, – усмехнулся Дмитрий. – А Маргарита Петровна – была вашей бабушкой?

– Да, – Ирина посмотрела на него с удивлением. – А вы знакомы? Только она умерла пять лет назад.

– Знаю, очень печально, – вздохнул Разумовский. – Она была приятельницей моей матушки. Моя матушка давно перебралась в Царское Село, у нас там поместье. А вы давно в Москву перебрались? Всем семейством?

– Нет, только я, – ответила Ирина. – Года четыре уже.

– Так странно, что мы до сих пор нигде не встретились, – Дмитрий подошел чуть ближе, внимательно рассматривая симпатичную мордашку, которую очень портил яркий макияж. – Всё же старая фамилия. Вам стоило со мной связаться. Вывел бы вас в свет.

– Оу, как-то не подумала, – сказала покрасневшая Ирина.

– Да, молодые редко думают, – согласился Разумовский. – Плюют на традиции. А потом обижаются, когда их из семей выкидывают, и они начинают тонуть в мире торгашей и лапотников.

– Может сделаем фото лошади? Пока манеж свободный, – прервал беседу Виталий, бросивший хмурый взгляд на Разумовского.

– Да, конечно, – встрепенулась Ирина. – А от меня что-то нужно?

– Ну, её бы расседлать и унести седло на конюшню. Но, ладно я сам, тебе будет явно неудобно на каблуках, – улыбнулся Виталий. – И, пожалуй, сам придержу её.

Ирина стала приближаться цветом лица к платью, и Разумовский почувствовал легкую жалость к этой милашке.

– Виталий, я тебе помогу. Ну и прекрасной девушке заодно, – он улыбнулся Ирине, отметив хорошую фигурку под красным платьем. Красивая девочка из хорошей семьи. Пусть и нищей. Это было интересно.

– Спасибо, – промямлила Ирина, ей оставалось только наблюдать за действиями мужчин за оградой манежа.

Виталий расседлал Мальвину и вывел её на середину манежа. К нему подошел Разумовский.

– Гриву же убрать с экстерьерной стороны? – спросил Виталий. – Я уже забыл, как их на продажу фотографировать.

– Лучше убрать, чтобы шею показать, – подтвердил Дмитрий. – Но можно потом и с гривой. Красивая кобылка.

Он погладил длинную мягкую рыжую гриву, и Мальвина зашлепала губами, требуя вкусняшку.

– Потом, потом, – слегка оттолкнул её Разумовский. – Отработай сначала.

Дмитрий взглянул на Ирину, которая уже уткнулась в телефон и добавил:

– Полагаю, морковку или яблоко просить у хозяйки бессмысленно.

– У меня есть, – сказал Виталий. – Я даже не рассчитывал на хозяйку.

– А ты давно знаком с Ириной? – поинтересовался Разумовский, перекидывая гриву Мальвины набок.

– Пару дней. Мы здесь и познакомились.

Виталий отошел на пару шагов назад, оценивая получившийся результат. Увиденное его явно устроило, потому что он достал из кармана небольшую морковку в пакете. Мальвина заинтересовано повела головой.

– Сфотографируешь? – Виталий протянул телефон Разумовскому. – Я ей морковку дам, пусть голову красиво вытянет.

– Ага. И я еще на свой телефон сниму, тоже кое у кого спрошу насчет покупки, – Дмитрий отошел на несколько шагов назад.

Минут через десять фотоссесия была закончена. Виталий посмотрел фото.

– Неплохо, – хмыкнул он. – Так что, Дмитрий, купишь лошадь?

– Я подумаю, Виталий, – ответил Разумовский. – Не знаю, нужна ли мне молодая кобылка. Я же уже не молод. Хотя иногда хочется. Ну что же, вернемся к нашей прекрасной даме.

Они подошли к ограде, и Ирина тут же встрепенулась.

– А пойдемте пообедаем вместе. Раз уж мы так удачно встретились. Тут на территории есть неплохой итальянский ресторан, – предложил Разумовский, раздевая взглядом молодую княжну. Определенно, сегодня он удачно заехал.

– Давайте, – радостно согласилась Ирина.

Виталий тоже кивнул.

***

Сердце Ирины заливалось восторгом! Да это же просто сказка какая-то! Наследник Ленских и глава Дома Разумовских! И оба холостые! Да если бы она бы знала, что на этих конюшнях такие люди ходят, она бы из них не вылезала! Вот реально надо было научиться на этих лошадях скакать, когда Пашка предлагал. Эх, бабушка! Отдала её в балетную школу, а надо было в конную!

Компания уже расположилась за столиком в ресторане и сделала заказ. Ирина то и дело бросала взгляды на своих спутников в некотором недоумении. Они были очень похожи внешне. Оба с темными волосами и глазами, схожие по телосложению. У них даже носы были похожи! И линия подбородков… Просто, как отец и сын.

Хотя у Ленских же были Разумовские в роду. Да и все уважаемые московские и питерские семьи уже столетиями вступали в браки между собой. Хотя, конечно, Ленские – не чета Разумовским. Поди, прадед Виталия много заплатил за жену из князей.

«Тоже мне, княжна с голой опой», – ту же мелькнула мысль. – «Ты лошадь свою продай хоть кому-то из них».

Она медленно накручивала пасту на вилку и прислушивалась к светской беседе мужчин. Хорошо хоть ресторан был не из пафосных, избытка столовых приборов не наблюдалось. Такие нюансы Ира уже плохо помнила. Ленский, скорее всего, на её ошибки внимания бы не обратил, а вот Дмитрий Разумовский – точно спец по старому этикету. Ударить перед ним в грязь лицом очень не хотелось.

– Вино, Виталий? Или ты за рулем? – спросил Разумовский. – Я вот закажу, я с шофером сегодня.

– Присоединюсь, – ответил Ленский. – Я на такси. Ирина?

– Я – нет. На машине, – грустно сказала Ирина. Винишко бы не помешало. В присутствии столь блистательных господ она чувствовала сильное напряжение.

– А что так? Почему на такси? – удивленно поднял бровь Дмитрий. – Что Костя или Владик тебе машину не выделили?

– В черном теле держат, – усмехнулся Виталий.

– Эти могут, – кивнул Дмитрий. – Но это потому что ты дома редко бываешь. Свой статус в семье надо поддерживать.

– Не гонюсь за статусом, – немного резко ответил Виталий. – Меня все устраивает.

– Это хорошо, – одобрил Дмитрий. – Как твоя матушка поживает? Как увидел её на свадьбе – так забыть не могу. Блистательная дама – что уж сказать. Повезло Косте в своё время.

– Хорошо поживает, – ответил несколько удивленный Виталий. – Ремонтом занимается.

– Гостей-то принимает? – уточнил Дмитрий, отпивая вино из высокого бокала.

– Пока нет, только родственников, – ответил Ленский.

– О, как интересно, – Дмитрий сплел длинные пальцы в замок и добавил:

– А я бы к вам заехал, по-родственному. Как думаешь, это будет уместно?

– Не знаю, – ответил Виталий. – Я не так уж помню этикет. Ты в этом точно лучше разбираешься. Влад же у нас сейчас глава семьи, он всех зовет.

– Да… Влад у вас лучше всех… – процедил Разумовский и вновь отпил вина.

Ирина судорожно вспоминала новости из светской хроники за последние пару лет. Очевидно, что каждое слово в этой беседе имело какой-то смысл. Но информации для выводов отчаянно не хватало. Источники были явно не в желтой прессе, а доступа к сплетням из первоисточников у неё не было. Но то, что Разумовские и Ленские враждовали последние лет двадцать – это она точно знала. Но сейчас же они почти породнились. Кира Разумовская выходит замуж за Константина Ленского. И поговаривают, что скоро у Ленского будет ребенок от Киры. Это должно было поменять расклад. Но судя по всему, не сильно. Наигранная вежливость и скрытая враждебность ощущались кожей.

Впрочем, вскоре беседа перешла на лошадей.

– Так, значит, решили продать кобылку, Ирина? А что так? – застал её врасплох неожиданный вопрос Разумовского. Ирина слегка вздрогнула и почувствовала себя студенткой на пересдаче. Причем Разумовский был явно более строгим преподом, чем Ленский.

– Слишком много денег уходит на содержание, – честно призналась она, чувствуя, что детальный допрос от князя не выдержит.

– Ну да. Это дело такое, затратное… А за сколько продаете? – темные глаза Дмитрия, казалось, видели её насквозь. Ирина судорожно сглотнула. Сколько? Сколько назвать?

– Ирина еще приценивается, – прервал их Виталий. – Я тоже объявления бросил по тематическим каналам. За три копейки все же не хотелось бы отдать. Хорошая же лошадь, согласись.

Разумовский хмыкнул:

– Я смотрю, у вас посредник появился. И правильно. Лучше, если компетентный в лошадях человек продажей займется.

– Но я не такой уж спец, – слегка смутился Виталий.

– Ну, явно лучше нашей прекрасной спутницы. А документы на Мальвину я бы посмотрел. Виталий, пришлешь?

Ира вновь почувствовала себя лишней. Кровь у нее была княжеская. А воспитание – колхозное. Все же к происхождению нужно прикладывать деньги. Ирина тяжело вздохнула, вспомнив обшарпанный родовой дом на Лиговском проспекте: ободранные обои, вечную сырость и вонь из всегда подтопленного подвала. И плесень. И штрафы за ненадлежащее содержание культурного наследия. В конце концов дом пришлось продать, а семейству Зотовых съехать в квартиру в Мурино. И жить с вечно бухим папенькой в двухкомнатной квартире стало невыносимо. Хорошо, хоть бабушка не дожила.

От грустных мыслей её отвлекло легкое прикосновение пальцев Виталия к руке. Пальцы были теплыми, но Ирина вздрогнула. Оказывается, Дмитрий Разумовский уже оплатил счет. Он небрежным жестом отпустил официанта и продолжил:

– Ну что же, я в город. Виталий, тебя подвезти?

– Не хочу тебя утруждать, Дмитрий. Ты и так много времени потратил. Вызову такси.

– А хочешь, я тебя довезу? – набралась смелости Ирина и поймала удивленный взгляд Ленского.

– Хочу, – улыбнулся Виталий и показался в этой момент просто невероятно красивым.

Они вместе вышли из ресторана и распрощались. Разумовский напоследок окинул парочку нечитаемым взглядом и отправился в сторону мерседеса.

Глава 5

Ирина неуверенно ковыляла на каблуках в сторону стоянки и искоса посматривала на бесстрастное лицо Виталия. И все же он красавчик. Такое острое породистое лицо. Раскосые глаза. Высокие скулы. И красивые четко очерченные губы. И в зал явно ходит регулярно. Поди, все кубики на месте… Она почувствовала, что мысли уходят совсем не туда. Что ей до его кубиков? И губ? Это поможет продать лошадь?

Но все равно очень хотелось взять его под локоть, чтобы ощутить немного подзабытое ощущение теплого мужского тела под бочком. Да и идти так удобнее! Ирина уже стала примериваться к руке Ленского, но одернула себя. Вроде как по этикету еще было рано. Или нет? Она уже и сама не знала, по каким правилам тут играют. В любом случае, Виталий мог бы и сам её взять под руку, но отчего-то не хотел. От этого накатывало щемящее раздражение, заставляющее ускорять шаг.

«Я ему совсем не нравлюсь что ли?» – мелькнула разочаровывающая мысль, тут же отогнанная усилием воли. Не время сейчас для глупостей! Нужно сосредоточиться на цели.

Наконец-то показалась машина.

– Только у меня машина маленькая и простая, – виновато сказала Ира, подходя к «Спарку». – Ты, наверное, к такому не привык. Зато парковаться удобно.

– Я не капризный, – улыбнулся Виталий и сел в машину.

Ирина села за руль, завела двигатель и плавно тронулась с места.

– Но вообще я новую собираюсь покупать… Скоро… Как Мальвину продам. Ну и из бизнеса чуть выведу. А то в обороте всё… – пробормотала она, надеясь произвести впечатление. Пусть думает, что она тоже чего-то стоит.

– Ага, – кивнул Виталий, устраиваясь поудобнее. – А ты слушала, о чем мы с Разумовским говорили? Ты немного улетевшей выглядела.

– Ну, про документы на лошадь? – уточнила Ирина, нахмурившись. Не похоже, что её тщательно продуманный образ произвел должное впечатление. Неужели все зря?

– Да. Думаю, Разумовский купит Мальвину. У тебя есть сканы её документов? Отправлю тебе в мессенджер мою почту, скинь всё, – он скользнул по ней рассеянным взглядом и отвернулся к окну.

– Оу, круто! – Ирина заулыбалась, скрывая разочарование. Хоть что-то хорошее сегодня случилось. Скоро она избавится от этой проклятой кобылы!

– Хотя вряд ли он много предложит, – добавил Ленский, заставляя Ирину нервно вцепиться в руль. – Если только вы лично договоритесь…

– В смысле? Ты о чем? – Ирина нахмурилась. Эти намеки ей совсем не нравились.

– Ну, мне показалось, что ты ему больше понравилась, чем лошадь, – небрежно бросил Виталий и вновь уставился на неё.

– Что за чушь! – резко сказала она, ощущая, как стремительно краснеют щеки. Этот Ленский просто издевается! Или пытается сбить с толку?

– Ну ты же свободная женщина, раз сама лошадь продаешь, – пожал он плечами. – А Дмитрий Разумовский – очень интересный мужчина. Чуть за пятьдесят. Отлично выглядит. Князь, опять же. В вашем кругу это же ценится.

– А в вашем нет? – фыркнула Ирина, нервно перестраиваясь в другой ряд. Ленский с каждым мгновением становился всё более неприятным. И это заставляло нервничать и кусать губы, сдерживая язвительные слова.

Они уже выехали на трассу, и девушка продолжила.

– У тебя брат на княжне Закировой женился. Отец на княжне Разумовской женится. Тебе нашли уже княжну?

– Ну, я по любви хочу жениться, – чуть прищурился Ленский.

– И как успехи в поисках? – поинтересовалась Ира, не сводя глаз с дороги. Хотя они уже выехали на трассу, и она стала разгоняться.

– Да я особо не ищу, – Виталий явно безуспешно старался устроится поудобнее на маленьком кресле. – Верю, что любовь меня сама найдет. Вот там отворот к особняку Ленских.

Он указал рукой на указатель у обочины. Ирина свернула с трассы и вскоре поехала по отличной дороге, проложенной прямо в сосновом бору. Через несколько минут показались высокие глухие ворота и высокий кирпичный забор, щедро усыпанный камерами. Ирина остановилась перед воротами. Но Виталий не спешил открывать их кнопкой брелока.

Что он задумал?

– Ну что же, спасибо, что подвезла, – Ленский улыбнулся. – Надеюсь, мы скоро еще встретимся. Нужно еще документы Разумовскому отправить, раз уж я стал невольным посредником между вами.

– Я особо не настаивала, – фыркнула Ирина, но тут же добавила. – Но благодарна. Очень благодарна!

Она слегка развернулась, положила ладонь на его руку, ощутила теплую кожу и тут же почувствовала, как стремительно краснеют щеки. Да что это такое? Она хотела было уже убрать руку, как Виталий тоже накрыл её пальцы своими.

– Прямо «очень»? – усмехнулся Ленский и пристально на неё посмотрел.

– Ну да. Мне бы действительно хотелось решить этот вопрос поскорее! – Ирина почувствовала себя очень неловко под этим внимательным взглядом. Как будто он видел насквозь все её мелкие мыслишки о том, как бы поскорее продать лошадь подороже и как бы посильнее ему понравиться.

Она опустила голову и как завороженная, засмотрелась на его ладонь. Такие красивые длинные пальцы, ухоженные ногти, но, очевидно, что сжать он может сильно. Вон как ловко с Мальвиной справлялся!

В голове мелькнуло, как бы эта ладонь могла сжать её бедро, и жар в щеках стал просто нестерпимым. Отчего-то очень захотелось посмотреть на его лицо, но нахлынула непонятная робость, и она никак не могла решиться поднять глаза. Пауза явно начинала затягиваться, и Ирина попыталась освободить свою руку.

В этот момент Ленский тоже чуть развернулся, поднял руку и положил её на плечо девушки.

Ирина чуть вздрогнула и удивленно посмотрела в темно-синие глаза Виталия. Они просто засасывали вглубь, как омуты. Тот чуть улыбнулся тонкими, четко очерченными губами, и его рука скользнула на её шею. Ира замерла мышкой от неожиданности, чувствуя только, как быстро-быстро забилось сердце. Вот кончики пальцев легко провели по обнаженной шее, заставляя встать короткий пушок на шее. Тут же пальцы скользнули чуть выше и осторожно вплелись в волосы. Ирина с трудом подавила желание податься головой под эту руку, чтобы он погладил сильнее.

А её глаза как будто прилипли к мужским губам. Словно уловив это потаенное желание, он усилил нажим на затылок и через мгновение их губы встретились. Губы у Виталия были очень мягкие и приятные. И настойчивые. От удивления Ирина слегка приоткрыла рот и тут же почувствовала горячий ловкий язык внутри. Сердце заколотилось еще быстрее, а тело мгновенно покрылось легкой испариной, несмотря на работающий кондиционер. Ленский продолжил поцелуй, а через мгновение она ощутила на теле чужую ладонь, которая вполне целенаправленно стала оглаживать её грудь.

А вот это было слишком неожиданно! И это ей совсем не нравилось. Она попыталась отстраниться, и Виталий тут же её отпустил.

Ленский смотрел на неё с явным ожиданием чего-то, и под этим пристальным, оценивающим взглядом ей вновь стало очень неловко.

«Что за хрень?» – захотелось крикнуть ему в лицо.

– Что это было? – спросила Ирина, нервно сглотнув, ощущая паршивую дрожь в кончиках пальцев.

– Я бы классифицировал это как поцелуй, – чуть прищурился Виталий. – Тебе не понравилось?

– Это было очень неожиданно, – ответила она, проведя кончиками пальцев по губам. Будто пытаясь стереть его поцелуй.

– Да? – удивленно спросил Виталий. – Тогда прости. Мне показалось, что ты ждешь от меня чего-то такого. Если это не так – то прости.

– Я такого не ждала! – резко ответила Ирина, но тут же добавила, стараясь сгладить впечатление. – Не то чтобы мне было неприятно, просто неожиданно. И быстро. Мы второй раз видимся.

– А есть какой-то регламент? – Виталий поднял голову и усмехнулся. – На какую по счету встречу нужно ждать реакцию?

– Что-то я запуталась! – Ирина нервно потерла ладонями пылающие щеки. – Ты чего-то хочешь от меня?

– Не знаю, – Ленский откинулся в неудобном кресле. – Мне захотелось тебя поцеловать, и показалось, что ты не против. Если я ошибся – то извини. Больше этого не повторится.

Ирина искоса взглянула на Ленского. Он что, действительно думает, что она так просто сдастся? Или просто проверяет её? Что-то здесь не так. И это заставляло биться сердце еще быстрее.

– Я тебе благодарна, но это было лишним, – она с достоинством подняла голову. – Но признаю, я бы хотела с тобой общаться не только из-за продажи Мальвины.

Ленский вскинул голову, и она заметила огонек интереса в его глазах.

– Хорошо. Еще раз прости. Вообще торопиться не в моих правилах, но ты очень красивая девушка, – он улыбнулся, взял её руку и поцеловал подрагивающие пальцы. – Ладно, мы засиделись. Я уж сам дойду. Отправлю Разумовскому документы и еще встретимся. До свидания.

– До встречи.

Виталий вышел из машины и открыл ворота. Девушка мельком увидела громаду особняка, похожего на готический замок.

Боже, какой колхоз. Сразу видно, что Ленские из торгашей.

Ирина поморщилась, развернулась и быстро уехала.

***

Свежий воздух охладил голову, но в носу, казалось, так и остался аромат ее духов. Что-то сладкое… Ваниль, миндаль, горькая полынь и что-то еще, неуловимо приятное, заставляло его сердце биться чуть чаще, вопреки его же воле.

Виталий чуть ускорил шаг по направлению к дому, продолжая вспоминать этот странный обед в конном клубе. В ресторане он сидел как на иголках, наблюдая, как Разумовский пытается подкатить к молодой княжне. И она, вроде как, не против.

От этого в душе поднималось странное царапающее раздражение, хотя причин особо не было. Ленский эту девицу видел второй раз в жизни. И если в первый она ему понравилась, то сейчас он испытывал сложные, противоречивые чувства.

Ее вызывающий вид просто кричал: посмотри на меня, оцени меня, купи меня…

Виталий нахмурился. Ценников в глазах женщин он не любил. Да и лишних денег у него не было.

И Разумовский…

Странный интерес от этого человека очень смущал. Старый враг семьи, которого папенька иначе как «гнидой» никогда не называл, вдруг стал почти родственником. Но врагом быть не перестал. И явно искал контакта с Виталием и на свадьбе Влада, и сейчас.

Зачем? Ему определенно что-то было нужно. Но что?

А затем предложение Ирины подвезти его… Была ли это просто вежливость? Но он охотно согласился. И признался себе, что ждал этого. Яркие, накрашенные, пухлые губы так и манили, и он изо всех сил боролся с желанием не поддаваться этому мимолетному влечению.

Зачем она так вырядилась? Явно же не ходит так каждый день. Для него что ли? Эта мысль льстила и раздражала одновременно. Он и правда ей настолько интересен? А как же князь Разумовский? Или Ленский выглядит более легкой добычей?

И потом это прикосновение… Когда она положила свою ладонь поверх его руки, кожа будто вспыхнула. Этот трепет, неожиданный и острый, прошелся по всему телу волной, отозвался где-то в паху. Ленский почувствовал, как в голове слегка помутилось от внезапного желания.

Он не хотел этого, но ее прикосновение… это же было как приглашение. Разве нет?

О сорванном поцелуе Виталий не жалел.

Думать надо, когда красишься, как проститутка, и зовешь мужчину в машину. Он вспомнил её блестящие глаза и прерывистое дыхание… Покрасневшие щеки… Вроде как смутилась… Забавно… Весь обед стреляла глазками в двух мужиков, и вдруг вся засмущалась. Просто смешно.

Но целоваться было приятно. Очень приятно. И это «приятно» вызывало легкое раздражение. Терять голову явно не стоило. Не тот случай. Хотя тут же вновь захотелось провести пальцами по тонкой шее, ощутив проступающие позвонки…

Интересная девочка… Но…

Виталий усмехнулся, вспомнив, как неуверенно вела себя Ирина в их присутствии. Княжна, может, и с фамилией, но очевидно не особо вхожа в их круг. Надо будет еще спросить у Влада. Если он её не знает – то точно, кроме фамилии, у нее ничего нет. Хотя, может быть, есть желание подняться. Например, за счет замужества на богатом князе Разумовском. Пусть он староват, но когда это смущало милых дев? Или она еще и на него нацелилась?

«Мелкая хищница», – билась в голове мысль, вызывая острое разочарование. Чуть не повелся на невинную мордашку, джинсы и белую футболку при первой встрече!

Но где-то в глубине души закралось сомнение: а что, если он ошибся? Что, если за этим нарядом и показной уверенностью скрывается что-то другое? Это неприятное чувство заставило его нахмуриться.

Ленский раздраженно передернул плечами, как будто отряхиваясь. Не успел вступить на родную землю, как тут же попал в водоворот интриг, козней, сложных семейных связей и игр, где он не более, чем пешка. А главное, куда ни плюнь – попадешь в князя или княжну!

Виталий почувствовал, как спадает флер первого очарования Ириной. Почему все женщины или хищницы, или дурочки? Есть ли золотая середина? Но ладно, все равно особо делать нечего, можно и посмотреть, что будет делать молодая княжна.

***

Ирина раздраженно хлопнула дверью квартиры. Торгаш и есть торгаш! Кровь – не водица! Хоть и кандидат наук. Химических или каких там… А пофиг! Все равно никакого благородства! Облапал её в её же машине, как какую-то девицу легкого поведения! Разумовский бы так точно не сделал!

Она скинула туфли у двери и, сделав пару шагов, оказалась у холодильника.

– Есть мороженое? – спросила Ирина у Юли, сосредоточенно печатающей что-то на ноутбуке.

– Ага, ведерко есть. Шоколадное. Ты что такая злая?

– Сейчас расскажу, – отозвалась Ирина и достала мороженое. – Переоденусь ещё. Платье очень неудобное.

Через пять минут разговора заинтересованная Юлька оторвалась от ноутбука и переместилась на диван, поближе к Ире.

– Я чет не поняла, а ты не этого что ли хотела: охмурить Ленского? Или план минимум – продать лошадь, – Юля обняла подругу за плечи и строго добавила:

– Только не реви!

Ира сидела уже в домашней футболке и шортах и грустно ела мороженое прямо из ведерка.

– Ну да. Но как-то не уверена, что он меня поцеловал, потому что «охмурился». Такое чувство, что он намекал, будто я ради продажи на все готова. И с ним переспать, и с Разумовским… Чертов Ленский! – Ирина с яростью вонзила ложечку в мороженое и стала вертеть ею, как будто вырезая чьи-то глаза.

– А вот тебе не пофиг, что он думает? – удивилась Юля.

– Не знаю… – Ирина задумчиво подняла глаза к потолку. – Так-то симпатичный. И не такой уж душнила. И целуется хорошо… Но как-то не чувствую я, что он трепещет. Вот вообще!

– Ну ты даешь! – хохотнула Юлька. – Ему же не семнадцать лет – трепетать! В тридцатник мужики уже прагматичны и циничны. А уж такие, как Ленский, тем более. Да и сама что ли «трепещешь»?

– Ну не знаю… – Ирина облизала ложку. – Надо еще посмотреть. Только давать я ему не собираюсь! Ты права – надо значимость свою повышать. Не хочу, чтобы он меня как временный вариант пользовал, как Пашка. А потому найдут ему богатую княжну и – «нам надо расстаться, твои вещи в холле»!

В глазах резко защипало, а в горле встал комок, сдавливающий дыхание. Она протолкнула этот «комок» мороженым и стало чуть легче.

– Нет. Не допущу, чтобы меня опять какой-то мужик использовал! – твердо добавила она.

– Молодец! – одобрила Юля. – А что там старый? Совсем ни о чем?

– Не такой уж он старый, чуть за пятьдесят, – заметила Ирина. – И очень даже хорошо выглядит для своего возраста. Я бы больше сорока пяти не дала. Подтянутый. И кожа хорошая. Но, если честно, жутковатый. На меня так в последний раз полицейский смотрел, когда я документы на машину забыла. Но все же князь… очень старая семья… У них, наверняка, фамильных бриллиантов больше, чем в музее.

Ирина мечтательно закатила глаза, представляя себя в белом дизайнерском платье с бриллиантовом колье на шее. И серьгами. Тяжесть бриллиантов была столь ощутима, что она вздрогнула. Оказывается, Юлька слегка дернула её за мочку уха.

– Не улетай, – фыркнула подруга. – Тебе ипотеку платить. И прости, но давай уже за продукты скидываться, раз ты пока не собираешься квартирантов выгонять из своей квартиры. И за квартплату.

– Да, надо работу искать, – грустно сказал Ирина и закрыла ведерко с мороженым.

Глава 6

Разумовский привычно рано приехал в офис. Он вольготно развалился в большом кожаном кресле, наслаждаясь редкими минутами тишины до начала деловой кутерьмы. Солнце, пробивавшееся сквозь жалюзи, окрашивало массивный стол в теплые золотистые тона. Слышался приглушенный гул города за окном и тихий шелест работающих кондиционеров. Дмитрий лениво просматривал сообщения в почте, периодически вспоминая «семейный обед» в конном клубе.

Что же, Виталий оказался темной лошадкой. Он так и не сумел его раскусить. А что у него за интерес к красавице княжне? Взгляды он на неё бросал красноречивые… Эх, молодежь…

Дмитрий чуть улыбнулся, машинально рисуя закорючки на листке бумаги. Тяжелая тёмная дверь кабинета открылась, и Разумовский увидел свою секретаршу с подносом с чашкой кофе.

– Спасибо, Маша, – он взял чашку кофе и заметил на подносе листок бумаги.

– Это что? – он взял листок кончиками пальцев.

– Заявление, Дмитрий Владимирович, – ответила сияющая секретарша.

Разумовский пробежал заявление глазами и с раздражением бросил его на стол.

– Ну как так, Маша! Всего два года проработала!

– Ну, уж извините, Дмитрий Владимирович! Я так-то имею право и замуж выйти и в декрет уйти! – Маша возмущенно выдохнула, тряхнув светлыми волосами.

Голубые глаза сверкнули вызовом.

Дмитрий Владимирович грустно посмотрел на миловидное лицо. Пожалуй, это была лучшая его секретарша за весьма долгий срок. Ответственная, работоспособная, компетентная и бодипозитивная. Так что не отвлекала его на посторонние мысли. А это вселяло надежду, что они буду вместе очень долго. Но начальник отдела по качеству прервал их двухлетний, исключительно деловой роман. Сука. Не просто так всё время в его приемной тёрся! Вот и верь людям!

И он даже не заметил, что за последние полгода она стала круглее, чем обычно!

Разумовский тяжело вздохнул и устало потер пальцами лоб.

– Ладно, что уж… Ты же не завтра уходишь? Подбери замену себе. Только нормальную и давай постарше. Замужнюю и с детьми. Но симпатичную, как ты. Хочется все же на милых дам смотреть, – Дмитрий улыбнулся, а Маша слегка зарделась, стрельнув в шефа голубыми глазами.

– Я постараюсь, Дмитрий Владимирович. И уже сегодня HR-менеджера подключу. И через месяц точно уйду, я себя плохо чувствую в последнее время, – Маша положила ладонь на живот.

– Да, и поздравляю с будущим пополнением. Всё выплатим, разумеется, и бонус лично от меня – за хорошую работу!

– Спасибо! – секретарша просто просияла.

– Ну, давай, за работу пора. Расписание мне пришли.

Мария ушла, а расстроенный Дмитрий взял в руки лист бумаги. Краткое досье на Ирину Павловну, урожденную Зотову. Представительницу славной, но обедневшей фамилии. Два года продавала корм для животных, но уволилась… Вот и лошадь продает, совсем, похоже, прижало…

А все же, что там у Виталия с ней? Как-то странно он поглядывал на эту девочку. Поди сам хочет оседлать эту кобылку. Правда его под Софочку Гольдштейн готовят. Владик и готовит. Но жирно Ленским будет: и Закировы и Гольдштейны…

Дмитрий взглянул на знакомое имя бывшего начальника Ирины и взял телефон.

– Анатолий, здравствуй. Ну как там твои корма? Продаются?

– С Божьей помощью, Дмитрий Владимирович, – послышался настороженный голос троюродного брата.

– А я что звоню, у тебя девочка недавно работала, Ирина из Зотовых. Из питерских Зотовых, – решил уточнить Разумовский. – Почему она уволилась?

– Так молодёжь… На месте не сидят, – как-то неуверенно послышалось в ответ.

– Анатолий Степанович… – усмехнулся Разумовский. – А если я сам у Ирины спрошу – она мне тоже так скажет?

– Э-э-э… – замычала трубка. – Ну, Пашка попросил её уволить и слегка кислород перекрыть. Сын Геннадия. Они там с Иркой жили вместе пару лет, а теперь разбежались. Он сейчас на Шаховой жениться будет. А Зотова лошадь у него отжала, которую Пашка ей подарил. Так не делается, Дмитрий Владимирович! Пусть лошадь вернёт. Он ей отступные дал!

– Ох, Анатолий. Расстроил ты меня, – поморщился Дмитрий. – Влез в какие-то бабские разборки. Подарки – не отдарки, слышал? И племяннику так и передай. И сам запомни. Так что Пашка пусть успокоится, а то я ему сам кислород чуть перекрою. И тебе. Обидели, значит, Разумовские девочку ни за что…

– Дык, позвонить ей? Обратно взять? С повышением? – раздался тревожный голос в трубке.

– Не надо. Я ей новую работу нашел, – ответил Разумовский, глядя на Машу через полупрозрачную стену кабинета. В голове быстро замелькали комбинации раскладов…

Он сбросил вызов и уставился в потолок.

А пусть посидит Ирина в его приемной. Кофе-то наверняка варить умеет… И с должностью секретаря справится, все же с документами работала. А вдруг Виталик на огонек зайдет… Надо встряхнуть его. Вытащить из тени Ленских. И у Гольдштейнов ему делать нечего…

Хотя Ирина и сама очень приятная девушка… Приятная, но не то…

Дмитрий зажмурился и перед глазами встало острое лицо Татьяны Ленской, урожденной Мальцевой. Вот она никогда не была приятной девушкой. Но держала его крепче крепкого тридцать лет. Белые волосы, серые глаза… Уголки губ, всегда сложенные в легкую полуусмешку. Привычка держать спину идеально прямой. Но он же помнил, как она плавилась в его руках…

Сколько у него было женщин с кукольными лицами и покладистым характером. Но всё не то. Не те волосы и не те глаза… Жалкий суррогат, как стекляшки вместо бриллианта… А теперь она свободная женщина, мать его сына и бывшая жена его будущего зятя. Ну просто грех не зайти в гости! И посмотреть, осталась ли еще хоть одна искра в этих стальных глазах.

***

Татьяна Викторовна вихрем носилась по семейному особняку, раздавая резкие отрывистые указания. Прорабы испугано вжимали головы в плечи, а дизайнеры нервно вздрагивали.

«Отличная была идея насчет ремонта! Бодрит! Даже моложе себя чувствуешь. Барселона, конечно, место хорошее, но киснешь там тоски. Так и апельсины захочется выращивать или грядки завести», – Татьяна усмехнулась своим мыслям, поймав свое отражение в зеркале.

Не-е, для пятидесяти лет она в отличной форме! Просто в отличной! Уж получше сорокалетней «молодушки» Ленского. Та хоть и княжна, а – выглядит так себе. И даже не в беременности дело. И не в косметологах. Спортом нужно заниматься. И себя в руках держать. Хотя Костик тоже стал рохлей, так что идеально совпали.

Она фыркнула. Вроде давно всё перегорело к бывшему мужу. Так давно, что и забылось, когда именно. Но задел её этот его новый брак. И пузо невесты тоже. Везет же мужикам. Про вечность пора думать, а гляди – опять «молодой отец». Ну и ладно, совет да любовь. Компенсацию только пусть даст. А она «счастливой семейной жизни» уже наелась.

Татьяна взглянула на стену, брови её сурово сошлись на переносице, образовав легкую вертикальную складку.

– Это разве лиловый? – палец с остро заточенным коготком ткнул в свежеокрашенную стену. – В образце разве такой лиловый?

– Да не высох ещё, Татьяна Викторовна, – прораб неловко переминался с ноги на ногу, мусоля в руках кусочек образца.

– Да четвёртый день всё «не высох», – в голосе Татьяны прорезались стальные нотки. – У вас мозгов или компетенции не хватает нужный цвет сколеровать?

– Татьяна Викторовна, – пискнул голос за спиной.

– Что?! – резко обернулась Татьяна, гневно взглянув на домработницу. Та вздрогнула.

– Там доставщик. Просит расписаться лично.

– А, плитку привезли? – Ленская с завидной скоростью спустилась с лестницы в холл.

Однако вместо итальянской штучной плитки, заказанной спец рейсом, она обнаружила огромную корзину белых лилий, распространяющих сладкий удушливый аромат. Аромат, который всегда заставлял дышать глубже. Аромат, который люто ненавидел Костик.

Татьяна застыла у корзины, ощущая нервный перестук сердца. Не так уж много людей знали, какие цветы она любит на самом деле.

«Господи, надеюсь это Влад!», – мелькнула мысль, пока она бегло расписалась стилусом в планшете доставщика.

После Татьяна порылась в свежайших лилиях и нашла белую шелковистую карточку с каллиграфической надписью: «Прекрасной и свободной женщине. Кн. Р.»

– Сука, – прошептала Татьяна. – Чтобы ты сдох.

Пальцы дрожали, пока она рвала плотную карточку с запиской на мелкие клочки.

Он всё помнит. Снова эта игра в кошки-мышки? Неужели он до сих пор надеется? Или просто наслаждается её болью? Надо прекратить, надо остановить его.

– Выбросите эту гадость, – отрывисто бросила она домработнице и пошла вверх по лестнице.

«Тварь, тварь, тварь…», – навязчиво билось в голове гулким набатом.

Как будто отвечая её мыслям телефон взорвался в руках тревожной трелью. Незнакомый номер.

«Не отвечай», – мелькнула мысль. Но Таня отрывисто ответила:

– Слушаю.

– Привет, – раздался мягкий голос, и в животе что-то болезненно перевернулось. И ей снова стало девятнадцать лет. И снова стало всё впереди. И снова встали перед ней теплые темные глаза с легкой смешинкой. И снова чуткие мужские руки обняли её в подсобке спортивной школы. И снова она ощутила его губы на шее. В тот их первый раз. Когда казалось, что это навсегда…

Нельзя поддаваться этим воспоминаниям! Он – прошлое. Опасное, запретное прошлое.

– Откуда у тебя мой личный номер? – спросила она, глубоко вздохнув, и отчаянно пытаясь сделать голос тверже.

– Таня, – в мягком голосе послышалась легкая укоризна. – Мне не нужно много усилий, чтобы узнать чей-то номер. Даже твой. Хотя в этот раз это было нелегко, признаю.

Татьяна отчаянно вцепилась в трубку. Его голос все еще вызывал дрожь. Нужно взять себя в руки, не дать ему увидеть ее слабость.

– Что тебе нужно? – она собралась и ещё раз глубоко вздохнула. Опять поплыла, как малолетка! Хватит! Это враг. Был врагом, есть и будет.

– Соскучился, – ответил Дмитрий. – Я же тебя раньше хоть на мероприятиях видел. А ты уже почти два года как сбежала. Я правда соскучился, Таня. Особенно на свадьбе Влада это понял. До сих пор у меня перед глазами стоишь. Ты там затмила невесту.

– Это должно мне льстить? – фыркнула Татьяна, нервно покусывая губы. Нужно держаться, не показывать ни капли слабости. Он играет.

– Не знаю, – вздохнул Разумовский. – Просто говорю, как есть. Было у нас всякое, не спорю. Ошибок было много. Но были и мгновения, которые я помню до сих пор. А ты помнишь?

– Знаешь, ложка дегтя портит бочку меда. А у нас с тобой пропорции были гораздо хуже, – резко ответила Татьяна. – Ничего нас сейчас не связывает и слава Богу.

Она уже собралась сбросить вызов, как услышала жесткое:

– Так уж и ничего? А вот старший сын у тебя… интересный парень вырос.

Татьяна почувствовала, как пальцы, державшие трубку, задрожали.

– Оставь в покое моих детей, – резко ответила она.

– Твоих – оставлю. Если, конечно, твой средний перестанет меня провоцировать. А он нарывается, Таня! Просто по краю ходит. А вот моего… Ну не знаю… Не так уж много у меня детей, чтобы ими разбрасываться.

– Он – Ленский! – выдохнула Татьяна, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.

– Да? Ну, тогда докажи мне это. Дай мне его волос или образец крови. Только при мне. Если он – Ленский, то слова тебе больше не скажу, – голос Разумовского зазвучал почти ласково. – Хотя врать не буду, ты мне очень дорога. Была и будешь.

– Ты ему жизнь сломать хочешь? – прошипела Татьяна. Внутри поднималась ярость, смешанная со страхом.

– С чего это? – казалось, Дмитрий искренне удивился. – Сидеть под ковриком у Ленских – это жизнь что ли? Под Владом ходить или заграницей то ли жить, то ли прятаться… Вот уж счастье. Разве он не имеет право знать правду? Или ты боишься, что я окажусь лучшим отцом, чем Костик? А вдруг мы подружимся?

Татьяна сильно сжала кулак, вонзив острые ногти в ладонь. Боль чуть отрезвила. Нужно собраться. Не давать ему этой власти над собой.

– А мне зачем звонишь, раз все решил? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– А я еще не решил, – признался Разумовский. – Может и правда, не надо это всё. Он уже большой мальчик. К Костику привык. Может и не надо… Передумать я могу только ради тебя, Танечка. Дай мне ещё шанс. Давай пообщаемся. Давай просто встретимся пару раз, поговорим…

– Хорошо. Но просто поговорим, – вздохнула Татьяна. Но что он задумал? – Правда, я даже не знаю, о чем нам говорить.

– Да уж найдем, – самодовольно усмехнулся Разумовский. – Только не про Владика. И не про Костика. Про них точно не хочу. Я тебе напишу еще, Танюша, жди.

Трубка замолчала, и Татьяна обессиленно откинулась на спинку кресла. Сволочь. И как всегда одержал верх. Или она сама позволила?

Разговор с Разумовским вымотал её похлеще двухчасовой тренировки. Теперь ей нужно придумать, что делать дальше. Как защитить своих детей, как не допустить непоправимого. Она задумчиво прикоснулась пальцами ко лбу.

Тридцать лет прошло. Некоторые столько не живут. А он всегда, всегда был где-то рядом. Начинало казаться, что у него реально проблемы с психикой.

Резкий звонок вырвал её из раздумий. Она посмотрела на экран телефона, и на ее губах появилась легкая улыбка.

– Да, дорогой, – промурлыкала Татьяна в трубку.

– Поужинаем сегодня? Я после работы заеду. Или может в ресторане? – раздался мягкий вкрадчивый голос, заставляющий расслабить жестко сжатые губы.

– Давай дома, милый. Я что-нибудь приготовлю. Что ты хочешь?

– Мне всё равно, если это сделаешь ты, – прозвучало в ответ.

– Тогда, до встречи.

– Пока, мама.

Глава 7

Влад с трудом дождался конца рабочего дня. Последние часы тянулись мучительно медленно, как будто стрелки застряли в густом сиропе. Он чувствовал на коже колкий холод кондиционера, перед глазами мелькали бесконечные сообщения рабочих чатов, но ничто не могло заглушить острое желание поскорее увидеть её. Наконец-то пришло время!

Ленский набрал водителя:

– Коля, машину подгони. Домой еду.

– В квартиру, Влад Константинович? – уточнил водитель.

– Нет, туда потом. Сначала домой…

Влад с неохотой вошел в особняк. Слишком много воспоминаний… Воспоминаний, от которых хотелось бежать, но они цепко держали, словно наброшенная сеть. И хоть он сам в юности иногда мечтал сжечь это место дотла, вид ободранных стен, гор стройматериалов, антикварной мебели, завернутой в пленку – его угнетал. Но все же это его дом…

Сердце сдавило щемящей тоской, а голову – легким предвкушающим спазмом боли. Но ноги сами несли его вперед. Он был здесь только ради неё.

Влад нашел мать на кухне и встал в проходе, не желая прерывать это мгновение. Она стояла к нему спиной у плиты и сосредоточенно что-то помешивала. В синих джинсах, свободной черной футболке, высокая, стройная. Каре было завязано сзади в смешной короткий хвостик. Как будто не было этих почти двух лет. Как будто она стояла так вчера и будет стоять завтра. Такая родная, такая нужная… Внезапно защипала в глазах, и он вновь почувствовал себя десятилетним мальчиком. Очень захотелось обнять её.

Хотя вытяжка работала на полную, он уловил аромат мясного рагу – её коронного блюда. На сердце защемило от воспоминаний. Она очень редко что-то готовила и почти всегда только по его просьбе. И почти всегда вместе с ним.

Не выдержал: подошел и обнял её со спины, зарываясь в белые волосы и с наслаждением вдыхая такой родной запах. Она чуть вздрогнула, бросила в кастрюлю половник, и развернулась.

– Привет! Тут так шумно, не слышала твоих шагов. Ты рано, но скоро будет готово. Виталий не спустится, сказал, что сыт. Будем вдвоем, – она посмотрела на него снизу вверх, и Влад с трудом подавил желание поцеловать её в щеку. Пожалуй, это уже слишком…

– Ладно. И я не тороплюсь, – ответил он, с удовольствием сбрасывая пиджак на кухонный стул. – Я даже переоденусь. У Марка до сих пор висит гора шмотья в его гардеробной. Думаю, он не обидится.

– А как же твоя жена? Она же тебя ждет, наверное? – Татьяна выключила плиту и внимательно посмотрела на сына.

– Я её предупредил, – небрежно ответил Влад. – Я так соскучился, не могу на тебя насмотреться. И наконец-то мы можем нормально пообщаться. Без всех.

– Влад, – она подошла и погладила его по щеке.

Он прильнул к её руке и поцеловал тонкие пальцы, глядя в глаза.

– Так нельзя, – она попыталась убрать руку.

– Почему? – он неохотно отпустил её.

– Потому, – довольно резко ответила она. – Ладно, переоденься и приходи.

Сердце дрогнуло от разочарования, но он покорно ушел переодеваться. Через двадцать минут Влад сидел в штанах и толстовке брата за большим столом в огромной кухне и старался не смущать мать взглядами. Но у него плохо получалось. Пожалуй, они действительно давно не виделись. Видеосвязь, телефонные звонки, урывочные тайные встречи, лишь бы не узнал отец, на пару суток в Барселоне – это всё ничто. И вот сейчас им ничего не мешает, но она не подпускает его… Не разрешает быть рядом…

Влад сжал вилку до побелевших костяшек… Так больно… Неужели не заслужил?

– Хотела насчет отца поговорить еще, – Татьяна села рядом, и он глубоко вздохнул в попытке уловить её аромат. Горько-сладкий… И что-то полынное… Как скошенная в августе трава… Нужно будет обязательно подарить Эле этот парфюм.

– А что о нем говорить? – говорить об отце ему точно не хотелось.

– Я, конечно, сказала ему, как ты просил. Насчет компенсации… Но, Влад, как-то это неправильно. Он и так много дал и тебе и мне. И много потерял из-за меня… Понимаю, что дорого тебе обхожусь, но не стоит. Да мне и сбережений хватит, если не шиковать. Как-то к брендам и бриллиантам становлюсь равнодушной. Старею, наверное, – Татьяна невесело усмехнулась.

– Что за ерунда? Ты – прекрасна! – Влад раздраженно посмотрел на неё. – А он заслужил. Своими бабами бесконечными. Неуважением к тебе… Я всё помню. С Разумовской еще связался. И поверь, у него есть кубышки. Не отощает.

– Мне казалось, вы помирились, – Татьяна озадачено нахмурилась.

– Мы помирились. А при чем тут ты? – он недоуменно пожал плечами.

– Ну нет, – она скрестила руки на груди. – Что-то я возьму, но точно не половину, как ты предлагаешь. И никаких судов и дележки я не хочу. А вот насчет Разумовской… Почему ты мне не сказал, что они будут на свадьбе? Я бы тогда точно не приехала. И Виталий без меня бы не поехал.

– Потому и не сказал, что хотел тебя видеть, – улыбнулся он. – Но ты мне тоже кое-что не сказала. Про Виталия. Если бы я знал, то точно бы не допустил этой ситуации. Чтобы они встретились лицом к лицу…

Влад увидел, как серые глаза наполняются страхом, и сердце царапнула когтистой лапой острое чувство вины. Он расстроил её!

– Это так очевидно? – её голос чуть дрожал, и Влад не выдержал, вновь взял её руку в свои ладони.

– Очевидно. Особенно, когда они рядом. Хотя я раньше не замечал. Впрочем, я к ним особо и не приглядывался, – ответил он, слегка сжимая хрупкие пальцы, не смея их поцеловать. – А Дмитрий Владимирович тоже знает?

– Да, – он почувствовал, как мать чуть сжала его ладонь.

– Чего он хочет? Скажет ему? – мышцы напряглись до предела, а зрение как будто стало четче. Пропали все цвета и запахи. Осталось встревоженное лицо матери перед ним. Ощущение опасности било по нервам.

– Не знаю пока, – Татьяна убрала руку и рассеяно поправила волосы. – «То скажу, то не скажу…» Он всегда таким был.

– Я решу этот вопрос, пока не поздно, – Влад откинулся на спинку стула, чувствуя, как расслабляются мышцы тела и возвращаются цвета и запах еды. В голове судорожно заиграли варианты решения проблемы. Например, авария. С кем не бывает?

– Нет! – резко сказала она.

Он встрепенулся. Мать смотрела на него в упор холодными глазами.

– Почему? – удивленно спросил он. – Я смогу, ты не думай. У меня сейчас есть ресурсы.

– Не сомневаюсь. Но нет, Влад. Не надо, – она пристально посмотрела в серебристые глаза и положила теплую ладонь на его руку. – Обещай.

Обида кольнула сердце, заставив нахмурить брови. Он еще раз взглянул на неё. Она выглядела очень серьезной. Ну почему? Почему нет?!

Тяжело вздохнул.

– Хорошо. Как скажешь…

Взял вилку и положил кусок мяса в рот.

– Очень вкусно, мама. Ты – лучшая.

***

Пискнула почта, и Дмитрий взглянул на экран.

Документы на Мальвину. Родословная, дарственная, даже отчет ветеринара…

Он задумчиво постукивал пальцами по столу. Хорошая кобылка… Хорошая хозяйка… Можно купить обеих. Но надо ли ему это? Если появился готовый наследник, то зачем заморачиваться с детьми? Столько проблем от детей! Женщины растворяются в них. Как Таня. Всю жизнь посвятила Владику, вытаскивала из всяких передряг. А потом младший начал херней страдать, и Таня переключилась на него… Бедный Костя. Никак не успокоится. Опять хочет окунуться в пелёнки, зубы, подростковые бунты. Надеюсь, не помрет раньше времени. А то придется племянницу поднимать.

Легкая усмешка тронула тонкие губы.

А Виталий, вроде, вполне адекватный. Надо только вытащить его от Ленских. А новые – еще неизвестно какими будут. Да и молодая жена – лишние заботы. Развлекать ее… Следить за ней… Заскучает она с ним… или он с ней…

Он знал только одну женщину, чье присутствие выжигало из памяти все заботы и тревоги, оставляя лишь одно желание: утонуть в ее серебристых глазах, вдыхать ее аромат, чувствовать ее тепло. Обладать ею всецело…

Разумовский щелкнул по папке «Таня» на рабочем столе. В папке оказались еще десятки папок, названные по годам. Он, не глядя, ткнул в папку где-то в середине. Открылись десятки фотографий.

О, десять лет назад. Хорошее было время…

Дмитрий лениво листал фотографии. На каждой – Татьяна Ленская. С официальных мероприятий фото – мимо. Там Таня прекрасна, но холодна. А вот посмотреть редкие семейные кадры, добытые порой самым невероятным трудом, – это другое.

Там она была разная: то нахмурившаяся, то веселая, то грустная… Иногда растрепанная, без макияжа, в нелепых толстовках сыновей с похабными надписями – он любил её такой: настоящей, без вечной маски снежной королевы на высокомерном точеном лице с высокими скулами.

Вот выпало фото сорокалетней Тани. Она сидела на траве и смотрела на Влада. Тот нежно, совсем не как сын, обнимал мать за плечи. Они были так похожи: белые волосы, острые лица. Она убирала прядь волос с его лица, и смотрела с такой любовью и нежностью, которой Разумовский не видел ни на одном фото с её мужем. А сам он о таком взгляде мог только мечтать. Это даже видеть было противно.

Не-е, эта их связь ненормальная. От Владика будут проблемы. Хорошо, что он всё же женился. Может, наконец, отстанет от мамкиной юбки.

Он начал снова перелистывать семейный архив Ленских на экране. Но искал уже не Таню, а Виталия. Однако старшего сына Ленские фотографировали преступно мало. В отличие от Влада, который был чуть ли не на каждом снимке, Виталия почти не было. Очевидно, он был штатным фотографом. На общих семейных фото из семейного альбома его вообще не было. Нелюбимый сын… Его сын… Обидно.

Взгляд вновь упал на досье Ирины Зотовой. Показалось ему или нет, что Виталий заинтересовался хозяйкой Мальвины? Правда, что ли, посадить её в приемную? Может, сын заглянет между делом. В особняк Ленских попасть не так уж просто. Пока ещё Татьяна созреет позвать в гости. Хотя, если захотеть, это тоже можно устроить. Например, через Костика. Что там Виталик говорил? Мама ремонтом занялась? И кто же генеральный спонсор проекта?

Рука машинально потянулась к телефону.

– Кира, привет. Ну как ты? К свадьбе готовишься? Приглашения еще не было. Не потерялось, случаем?

– Привет, Дима. Пока ничего нет, – послышался напряженный голос сестры. – Всё в процессе.

– Рожать скоро, Кира. Некрасиво без мужа. Что случилось? Помочь чем? Единственная сестра все-таки. Надо уж замуж достойно выдать. А живете во грехе… Это неприлично, Кира! Скоро все начнут про это писать. И по клинике вопросы накопились. Я всё понимаю: декрет, Константин, но нужно же вести дела. Ты же руководитель, Кира. У тебя люди работают. А у тебя договор аренды заканчивается. Помнишь вообще? – мягко упрекнул Дмитрий, с удовольствием рисуя в воображении виноватое лицо сестры.

– Ты прав, – послышался тяжелый вздох. – Столько всего навалилось!

– Понимаю, Кирочка, – улыбнулся Разумовский, переключая на экране фотографии Тани.

Он создал еще одну папку и, не отрываясь, копировал туда ее отдельные фото. Только её. Без Влада.

– Давай вечером заеду? Бумаги разберем, поболтаем. Поддержу, не переживай!

– Спасибо, Дима! Спасибо! Конечно, приезжай! – послышался радостный голос.

– Вот и славно. Вечером буду. Не грусти, сестренка, – промурлыкал Дмитрий и отключился.

Глава 8

Проклиная узкое гостевое место, Разумовский выбрался из машины и окинул взглядом Гранитовую Палату. Как здесь вообще можно жить? Гетто, пусть и прикрытое дорогим фасадом. Тянет Ленских к лапотным истокам.

Он поднялся на лифте до двадцатого этажа и вышел на площадке на две квартиры. Уверенно свернул налево и повернул ручку темно-синей тяжелой двери.

«Разумеется, открыто. Совсем расслабились», – мелькнула мысль.

Дмитрий зашел в просторный светлый холл, и тут же с громким лаем под ноги кинулись маленький рыжий шпиц и большой белый метис хаски.

– Тихо. Место! – резко сказал Разумовский, и псы тут же молча сели на задние лапы с явным уважением поглядывая на гостя.

В холле показался слегка встрепанный Константин Ленский, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Димочка, привет! Я тебя как-то не ждал… – задумчиво протянул он, оглядывая гостя.

Гость, особо не теряясь, уже снял дорогие ботинки.

– Я не к тебе. К Кире. Твой помойный всё ещё жрет обувь или можно оставить так?

– Дима, лучше убери в шкаф. Бывают казусы, – Кира плавно выплыла из гостиной, поглаживая округлившийся живот. – Проходи.

Он прошел в большую кухню-гостиную, где еще ощутимо пахло свежим ремонтом и, совершенно неожиданно, свежей выпечкой.

– Пирожки печете? – удивленно спросил Дмитрий.

– Ага, – отозвался Константин и бросил полотенце у раковины. – Будешь? Возьми на столе. С картошкой и с брусникой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.