Ника Лунная
Зимняя сказка

Пролог

Где-то на самом краю света раскинулоськняжество Сомерлан. Далекое от центра империи, с одной стороны омываемоеЛедяным океаном, с другой граничащее с Вечными скалами, укрытое от всего миралесной завесой, оно еще сохранило древние обычаи и веру в природных духов ибогов. Здесь сохранилась не только память о них, но и сами боги заглядывали вэтот край. Редкие торговцы, преодолевающие Великий темный лес, рассказывали,что в других уголках империи природная магия давно умерла и духи покинули теземли. Но таких рассказов было на удивление мало, и не потому что тема былазапретной, а просто по пальцам рук можно было пересчитать людей, что моглидоговориться с лесом да пересечь его. Только хозяину леса Иллиссану сужденобыло решать, кто пройдет по главному тракту, раскинувшемуся на многие миличерез весь лес, кому оставаться на родине, а кому и вовсе не выйти из леса нипо эту, ни по ту сторону. И оттого, не смотря на суровые условия жизни вкняжестве, немного находилось смельчаков, желающих отправиться в путешествие ипоискать

Сегоднябыла ночь прихода зимы, особенная ночь, в которую семьи собираются запраздничным столом. Яркая скатерть ложится на него, а там вышитые узоры,рассказывающие историю зимнего времени. Ложатся ровные стежки, вырисовывая иоленя о семи рогов, что золотом блестят, и лес, снегом укутанный, и звезды, чтоснегом зимой обращаются и на землю падают. Бывало, мастерицы находились,снежные оконные узоры на ткани вырисовывали, нитями серебряными. А иные, неубоявшись, самого хозяина Зимы вышивали, темен он был, одет в снега, волосы –вьюга, а у ног верные псы его – метели.

А на скатерти тойставятся традиционные блюда из птицы и пряные сладости, теплые белые свечи,настойка из плодов, которая еще летом ставилась. Разожженные камины в каждом доме,в каждой комнате. Венок из сушенной золотой травы, подвешенный над двернымкосяком и украшенный лентами, красными, белыми, заплетенными в банты. Каждыйобитатель княжества обязан был украсить свой дом яркими цветами, согреть егоогнями, наполнить ночь теплом. В это время нельзя выходить на улицу посленаступления полуночи, ведь можно встретить бога зимы, который наглеца,посмевшего взглянуть на него, заморозит насмерть, потому все встречают эту ночьза столами или у очага. Да, именно в это время Ледяной король покидает свойзамок на острове, что на краю океана, и спешит в их земли, неся за собойтяжелые снежные тучи и пронизывающий северный ветер. Вот в полночь он шагнет светреной колесницы на их берег, и закружит ветер снежинки, принесет первый снегв этом году. И ступят вслед за ним на землю стая псов диких, метелями зовутся,взвоют тоскливо.

Существует примета,если снег в первую зимнюю ночь будет пушистым и обильным, а ветра непредвидится, то зима ждет всех теплая и приветливая. А если недобр будетЛедяной король, то не сдержит он свою стаю дикую, взметнутся псы-метели,оторвутся от земли и завьюжат все дорожки, забьют снегом окна и двери, залетятв печные трубы и потушат праздничный огонь в каминах. И тогда местный князьбудет искать ледяному королю невесту, чтобы задобрить его.

Я зналаисторию ледяного короля еще с малых лет, нянечка рассказывала нам ее наканунепраздника. Правда, историй было две, но девицам больше нравилось про невестубога зимы. Возможно, это была красивая сказка, а может страшная, мне жеона всегда казалась грустной. Ведь злые люди похитили невесту зимнего бога испрятали ее на материке. Вот как уж они ее украли, может обманом и хитростью,может силой, но лишился зимний бог своей нареченной, а вместе с ней лишился исамой жизни, заледенело его сердце, да стали его звать Ледяным королем и бродитон теперь по земле в поисках своей невесты. Короток его срок пребывания налюдских землях, злится король, не находя своей пропажи и наступают тогдамертвые зимы.

Япомнила, что такое мертвая зима. Давно еще, лет пять назад, когда я была совсемребенком, наступило это ненастное время, зима была столь сурова, что людиночами замерзали в своих жилищах, а днем невозможно было покинуть дом, чтобы необморозиться. Таяли, иссякали запасы дров и угля в домах не только бедняков, нои в княжеском поместье уже подходили к концу. Суровая зима, безжалостная,забирающая слабых, выкашивающая тех, кто не был в осень запаслив. И тогда поприказу князя выбирали девицу из его дома и отправили на встречу с Ледянымкоролем. Я была слишком мала, оттого не видела даже, как невесту снаряжаютзамуж, а уж потом ее вовсе никто не видел. Что стало с очередной невестой,никто теперь не знает, но улеглись метели и зимы были уже не столь суровы к нам– откупились на время. И все же, в первую ночь прихода зимы, все так жесобираются за празднично украшенными столами, возносят благодатные тосты вчесть бога зимы, просят его о милости, воздают ему подношения, сжигая щепоткикорицы в каминах и поливая дрова вином и медом. Боятся выйти на улицу изанавешивают окна, дабы ненароком не взглянуть, не увидеть блуждающего Ледяногокороля. А когда празднество закончится, глубоко после полуночи, все расходятсяпо своим кроватям и прислушиваются, не стучит ли ветер ветками в окно, не реветли в печных трубах.

Мневсегда было грустно слышать историю о суровом хозяине зимы, ведь, сколько вековЛедяной король блуждает по нашему краю и ищет. Как одиноко ему в своем замке,как больно от расставания с возлюбленной. И то, что люди предлагают ему невестууже не первый век, ненадолго его задабривает. В свои двенадцать лет мне сложнобыло представить, как давно он ее ищет, а каждый раз ему подсовывают совершеннонезнакомую девушку. Ищет он ее гораздо больше моей жизни, за столько лет, сохранилли он разум или теперь уже ему без разницы та самая ли это девица или беретпервую попавшуюся, а как надоест - приходит за новой. Да и правдив ли этотрассказ, который нравился больше девицам, собирающимся в светлице и обсуждающимвсякие романтические истории, вздыхающие о Ледяном короле. При этом каждая изних опасалась, что настанет мертвая зима и выбор князя падет на нее.

А ведьбыла и другая история, что просто от природы он жесток и бессердечен, гуляет поматерику в поисках развлечений и девок, каких встретит, утаскивает в свой замоксебе на потеху. Вот и пошел закон - незамужним зимой в темное время однимнельзя было носу за дверь показывать. Вот перестали королю попадатьсядевицы, и стал он лютовать, спустил с поводов своих псов-метелей. И придумалтогда князь в такие годы откупаться от Ледяного короля, да не простыми дарами,а живой девушкой. Много лет прошло с тех времен, никто из ныне живущих и невспомнит, когда появился в нашем княжестве такой обряд. Жестоки наши обычаи, помнению людей Империи, да не им судить, тем, кто никогда не видел мертвой зимыне понять. Изредка бывало, что девицы сами в невесты вызывались, что бы спастиродню, а может, на самом деле хотели к Ледяному королю в чертоги попасть, кто жих поймет.

Дляменя все равно это было сказкой, таинственной, завораживающей, но далекой отмоей жизни. Где-то там, в жарко натопленных залах сидит князь Корвель Гальскийс приближенными и встречает праздничную ночь за накрытыми столами. Где-то там,по укутанным в темноту землям, ступает Ледяной король и осыпает их хрустящимснегом, обряжая голые ветви деревьев в новые белоснежные одежды. А здесь и тут,в маленькой каморке, где хватило место лишь для старой скрипящей кровати, данебольшого камина, сижу я, кутаясь в старую, проеденную молью шаль. Березовыеполенья, щедро выделенные управляющим в честь праздника, давно уже прогорели,отпустили свой жар в комнату и остались тлеть углями в чреве камина. Их теплыйдар еще не успел выветриться в дверные и оконные щели, позволяя мне не торопитьсязабираться в кровать, где, прижавшись друг к другу, спали под тонкимслежавшимся одеялом мои названные сестры.

Великодушен наш князь, не бросает сирот на произвол судьбы, всегда готовприютить под своей крышей, дав им стол и кров. Впрочем, несмотря на то, чтожила вместе с сиротами под присмотром нянечки, отец у меня имелся. Князь нашбыл не только великодушен, но и любвеобилен и имел помимо наследника ещемножество внебрачных детей разного возраста. Жена его померла при родах, хотя идо жены были у князя любовницы, оставившие после себя детей. Ни от кого нашповелитель не отвернулся, всех привечал в своем доме, вот и со мной так. Хотя врод не принял, мать сослал в дальнюю деревню, но дочерью своей признал.Отправил к остальным детям в общую комнату, под присмотр нянечки Варуши. Язнать не знала, кто мне среди сирот кровные братья и сестры, а кто и в правдуродителей лишился. Всего нас было семеро – пять девочек и двое парней ввозрасте от пяти до пятнадцати лет. Но единственной, кого князь признал срединих своей дочерью, была я. Это не давало мне особого положения, не выделяломеня среди прочих детей, воспитываемых Варушей. Всех их я считала своей родней,а князь оставался для меня господином, которому при встрече нужно кланяться ивзора от земли не поднимать. В главные залы огромного дома нас не пускали, жилимы в крыле для слуг. Девчонки учились шить и прясть, мальчишек, что жили всоседней комнате, гоняли по мелким поручениям. Грамоте не обучали, готовили изнас умелых, тихих, покорных и благодарных слуг. Я не жаловалась на жизнь,двенадцать лет прожила бок о бок со своими названными сестрами и нянечкой,слушала сказки на ночь, днем, как могла, помогала взрослым.

Богатбыл княжеский двор, находилась для нас и еда и одежда, даже тепло зимой моглисебе позволить. А что смотрят на нас косо, да шушукаются по углам, нахлебникамикличут, могут и подзатыльник отвесить за нерасторопность, так - то делопривычное.

Я незнала другой жизни, привыкла, хотя в двенадцать лет очень хотелось сказки. Оттогов первую ночь зимы я не спешила забираться под одеяло к сестрам, а замерла унебольшого окна, не слюдяного, а красующегося стеклом в деревянной раме. Заспиной в камине тлел яркими угольками недавний огонь. Я забралась под пропахшиепылью и временем занавески, словно скрываясь от реального мира и вглядываясьсквозь стекло в надежде на чудо. Из-за окна взирала на меня безлунная ночь инебо, затянутое тяжелыми снежными тучами. Ветра не было и первые снежинки вкрасивом танце ложились на черную влажную землю заднего двора, куда выходилонаше окошко. Время явно перевалило за полночь, и обитатели дома затихли,спрятались под теплыми одеялами в ожидании. Я же, нарушая приказание старших,смотрела в оконце в надежде увидеть волшебного господина. Желание увидеть егопоявилось с первой услышанной сказки, но в прошлые праздничные ночи я засыпалараньше, чем заканчивалось пиршество в домах, ни разу даже полуночи не случилосьдождаться. Пусть мои надежды увидеть зимнего бога были смешными – ну чтоЛедяной король будет делать на заднем дворе, пусть и княжеском? Но будучисовсем ребенком, я подумала, что королю приходится всю землю укутывать снегом,а тот летит за ним подобно крыльям, вот и придется заглянуть и к нам во двор.Все равно покинуть комнату и искать другую точку обзора в праздничную ночь, уменя не было возможности. Потому оставалось надеяться на чудо, почувствуетЛедяной король мое желание, да и исполнит его. Ну что ему стоит показатьсявсего разок? Я говорить об этом все равно никому не собиралась, а уж тайныхранить я умела.

Встреча

КняжествоСомерлан встречало очередную зиму. Снежные тучи осыпали землю снегом, какщедрая хозяйка не жалеет сахарной присыпки на румяную корочку пирога. Ветерпритаился у дальних берегов, оттого крупные снежинки медленным хороводом падалис неба. Люди спали в хорошо натопленных домах – никто в праздничную ночь неэкономит на дровах. Не проснулись люди и в тот момент, когда темная фигураступила на широкий двор княжеского дома. Он был высок для человека, длинные каку девицы волосы, серебряными струнами с голубым металлическим отливом ниспадалипо черному плащу. На голове его белела покрытая инеем корона, сплетенная изтонких ветвей. А позади темной фигуры струились, извиваясь, снежные крылья,словно метель взяли и приковали к его спине, где бьется она, пойманным в силкизверем, в надежде вырваться на свободу.

Он шел, неспешно ступая по припорошеннойснегом земле, проводил рукой перед лицом, будто пытаясь разогнать незримыйтуман. Кругом было белым бело и это позволило Милолике, застывшей в комнате уокна, увидеть незнакомца, стоило тому сделать свой первый шаг. В тот момент онапоняла, что Ледяной король услышал ее, пришел, показался, чудеса случаются.Девочка с первого взгляда поняла, что это именно зимний бог, а неприпозднившийся на обходе стражник. Кому ж придет в голову в праздничную ночьпокидать стены жилища? Ни один человек не имел права ходить этой ночью поземле, только Ледяной повелитель. Она замерла у окна, боясь пошевелиться,выдать себя неосторожным движением. Хотя первым желанием было спрятаться зазанавеску, а лучше сбежать на кровать под одеяло, тут же вспомнились запретыстарших. Не просто так же они придумали занавешивать окна и закрывать ставни вэту ночь. Но любопытство было сильней осторожности, Милолика с жадностьюрассматривала долгожданного гостя. И все же, стоило ему повернуть голову в еесторону, как девочка нырнула под подоконник. А ну как накажет ее за дерзость,что посмела взглянуть на него, нарушив запрет?

-Неужели это сам Ледяной король? – в волнении прошептала девочка, оказавшись подненадежным укрытием подоконника. – Что же я наделала?

Было страшно и волнительно, до жутилюбопытно, не в силах удержаться, Милолика осторожно выглянула из-подподоконника и натолкнулась на нечеловеческий взгляд. Ледяной король стоялнапротив окна и взирал на нее с высоты своего роста, а во взоре его металасьбуря. Девочка позабыла обо всем, стоило ей увидеть, как в темных серебристыхглазах зимнего божества сияют звездами снежинки. Они словно живые двигались вего зрачках, завораживали, метались внутри расплавленного темного серебра.Милолика подумала, что красивее глаз в мире не сыскать. Сама метель жила в них,он сам был метелью, стихией, равнодушно взирающей на человеческую девочку. Темнотаночи не позволяла разглядеть черты его лица более подробно, и толькооторвавшись от созерцания его глаз, Милолика заметила, что он улыбается, снежностью и печалью, притаившейся в уголках его тонких выцветших губ.

-Ты Ледяной король? Ты пришел за мной? – тихо сорвалось с губ Милолики. Вместостраха, который должен был напомнить девочке о заветах взрослых, пришло чувствоожидания чуда, волшебства. Позабыв обо всех запретах и наставлениях, Милоликанесмело улыбнулась Ледяному королю в ответ. На мгновение ей показалось, чтобожество вздрогнуло. А затем узкая мужская рука с белоснежной кожей потянуласьк окну. Милолика почувствовала не ужас, а лишь робость, ей подумалось, что кембы он ни был, но улыбаясь так, не сможет причинить зла. Словно в ответ на еемысли, тонкий палец уткнулся в оконное стекло и замер там. Девочка решила незаставлять Ледяного короля ждать и, поражаясь своей смелости, коснулась ладошкойстекла в том месте, где замерла рука зимнего бога. Выпрямилась, взглянуланесмело в его нечеловеческие глаза и увидела там удивление, а затем стекло подее ладонью похолодело, и по нему скользнули инеевые рисунки.

Вот перед взором Милолики возник густой хвойныйлес, над ним раскинулось небо с полной луной, а под небом замок, с высокимишпилями и зубчатыми башнями. Проследив взглядом за рождающимся на стеклерисунком, девочка увидела, как у подножия замка рождается река, скользит еерусло среди гор и впадает в далекое море. Бегут по ее берегам олени, гордо несяна своих головах костяные короны, а вдруг золотые? Белоснежная картина на окнебыла выполнена искусно, наполнена мелкими деталями так, что девочка тихонько охала,стоило появиться новому рисунку, и не заметила, как стекло затянулонепроглядной белой корочкой, скрыв от нее Ледяного короля. Только в том месте,где Милолика прижала свою ладошку, иней оттаял, позволяя взглянуть на улицу иощутить горечь расставания – зимний бог уже ушел.

-Спасибо! – стараясь не нарушать тишины комнаты, проговорила Милолика. Хотягость уже не мог ее слышать, девочка была ему благодарна, это был первый дар вее жизни, и оказался он не простым - волшебным.

Лицо девочки озарила счастливая улыбка,какой у нее еще никогда не было, словно ей подарили не снежный рисунок, чторастает поутру, а новое платье, расшитое дорогими нитями, и красные сапожки накаблучке, да дорогие бусы. Щедр оказался Ледяной король, умел выбирать подаркина праздничную ночь, подарил ей чудо. И девочка была уверенна, что более никтов целом княжестве не получит подобного. С чувством абсолютного счастья, Милоликазабралась под нагретое одеяло. Пусть завтра вновь будет день, когда их гоняютна кухне, заставляя мыть посуду, оставшуюся после праздника, зато сегодня у неебыла сказка.

Утром оконное стекло заледенело совсем,скрывая сказочные узоры, и никто не узнал, что Милолика, нарушив правила,узрела Ледяного короля.

Утропосле Ночи Прихода Зимы всегда было особенным. Взрослые просыпались соблегчением, что метели не ворвались в трубы, не задули пламени, а дети — спредвкушением первого снега и зимних забав. Милолика проснулась раньше всех.Первым делом она бросилась к окну.

Сердце её ёкнуло. Стекло было покрыто густым,непрозрачным слоем инея — обычное дело для холодного утра и худого окна.Никаких сказочных замков, никаких ледяных рек. Лишь причудливые, бессмысленныеразводы, нанесенные дыханием мороза. На миг её охватило горькое разочарование.А потом — смутная радость. Значит, это была её тайна, которую она сохранит ото всех.

«Он был», — твёрдо сказала она себе шепотом,прижимая ладонь к холодному стеклу точно на том месте, где вчера ее рука черезпреграду коснулась ладони Ледяного волшебника. Под пальцами девочки иней тут жеслегка подтаял, но не открыл картины, а лишь оставил мутный след. Милоликапозволила себе роскошь пофантазировать о том, что на той стороне все еще стоитон, касается стекла и печально улыбается. Ей одной, никому более. Девочка такбы и стояла дальше у замерзшего окна, витая в воспоминаниях о прошедшейвстрече, но на большой общей кровати заворочались названные сестры, а в дверьвошла нянечка Варуша.

- Пора просыпаться, девоньки, - раздался еедобрый тихий голос.

Всевоспитанницы княжеского терема любили свою нянечку, а Варуша, пожалуй,единственная, кто любил их в ответ. Она никогда не кричала и не наказываласвоих подопечных, считая, что сиротам и так в этой жизни выпала нелегкаясудьба. Девочки же в ответ старались во всем угодить престарелой женщине, ипотому спешно выбрались из теплой постели и принялись натягивать на себя одежду,сонно переговариваясь.

Милолика, отпрянув от окна, поспешила последовать их примеру. Наделастарое, подлатанное, но теплое платье из некрашеной шерсти, повязала на головуплаток и поспешила вслед за нянечкой в умывальную комнату.

Весьтот день Милолика жила как во сне. Сегодня ее отправили помогать на кухню.После праздничного застолья работы там было не меньше, чем перед самимпраздником. Мытьё посуды в дымной кухне, где суетились кухарки, казалось лёгким,хоть вода и была холодной. А колкие замечания старшей поварихи о том, что «надолучше мыть посуду» проносились мимо ушей. Даже обычная овсяная каша на завтракпоказалась сладкой, как мёд. Внутри неё пела тихая, ликующая песня: Явидела его. Он показался мне. Сделал мне подарок, какого не было ни у кого. Онподарил мне сказку.И хоть ееподарок исчез по утру, его нельзя было потрогать, увидеть еще раз, все же этобыл волшебный дар.

Вместо гор грязной посуды перед взором Милоликистояли волшебные узоры, оживающие на стекле от касания ледяного волшебника.Вместо ломоты в спине и боли в обледеневших от воды пальцах девочка ощущаларадость от невероятной встречи. Весь день в мыслях Милолики не было ничего,кроме Ледяного короля и его инеевого рисунка. Девочка размышляла, был ли тотзамок и пейзаж настоящими, действительно ли король показал ей свое волшебноежилище, или то была лишь картинка. Милолика позволила себе витать в фантазиях,представляя, что однажды Ледяной король заберет ее в этот замок, покажет своймир, где обитают диковинные животные, бродящие по берегам реки, котораяускользает своими водами в море. И нисколько бы она не расстроилась, оставивкняжеский терем, разве что по девочкам, да по Варуше бы скучала.

Квечеру по обычаю Первого дня зимы женщины собирались в светлице,рукодельничали, рассказывали байки, сплетничали. Княгини у князя не было ужедавно, умерла много лет назад, оставив после себя сына, любимого наследникакнязя. С тех пор отец Милолики так и не женился. Потому обязанность собиратьвсех женщин легла на старшую женщину из родовитой семьи - мать главноговоеводы, Ольгу Гордееву. В главнойсветлице княжеского терема собрались все родовитые боярыни с дочерями.

Сироттакже не обделили, и Варуша с разрешения собрала всех девочек в комнате запрялкой. Управляющий Тиун расщедрился в честь праздника и выделил сальныесвечи, да побольше поленьев в печь комнаты. Жаркий огонь прогрел комнату, иМилолика, уютно устроившись подле Варуши, сматывала пряжу в клубки, даукладывала в большие плетеные корзины. Как только все девочки собрались налавках, да взяли в руки любимое рукоделие, старушка, по обыкновению, началарассказывать истории. Первые из них были о волшебных дарах богов людям.Милолика любила эти легенды, в которых боги еще являлись людям в дни сменывремен года и преподносили тем небывалые дары. Но боги ушли, остался лишьхозяин Великого темного леса и повелитель зимы, Ледяной король. Вскоре речь изашла о нем.

— …и говорят, в тот год он был так зол, чтоснег шёл не белый, а синий, как осколки льда, и резал кожу, как стекло, —наставляющим тоном говорила нянечка, а её спицы мерно постукивали.

Анфиса,занятая незатейливой вышивкой на платке, всегда резкая и практичная, фыркнула:— Сказки всё. Просто зима суровая была. А князь наш, чтоб народ не бунтовал,придумал эту историю с невестой. Чтоб было кого винить, кроме него самого, занеурожай и мор.

Анфиса была самой старшей из девочек под присмотром Варуши, минуло ейуже пятнадцать лет. Сколько себя помнила Милолика, Анфиса всегда была с ней подприсмотром Варуши.

— Не кощунствуй! — испуганно сказала Варуша. —Услышит!

— Пусть слышит, — буркнула Марьяна, но всё жеиспуганно покосилась на заледеневшее окно. Марьяна совсем недавно оказаласьсреди княжеских сирот. Минувшим летом почил ее отец, воевода. Родни более удевушки не было, потому и принял ее князь в свой терем, и началась у Марьянысовсем не сладкая жизнь. Балованная отцом, жившая в сытости и комфорте, онапопала к сиротам и познала их нелегкую жизнь. Тяжело пришлось Марьяне, сложноей было привыкнуть к изменениям в свой жизни, но покорная воле судьбы, она нероптала.

Милоликамолчала, усердно сматывая клубки, чтобы нити ложились ровно, не провисали.Раньше она, возможно, согласилась бы с Марьяной. Но теперь-то она знала.Ледяной король был настоящий. И его улыбка не была улыбкой злодея. В её голове,как моток шерсти под её пальцами, начала сматываться новая, собственная сказка.Не та, что «больше нравилась девицам», и не страшная, рассказанная с цельюзапугать. А еёсказка.

Онастала создавать образ. Повелитель зимы не просто бродил в поисках потеряннойневесты. Он был одинок. Его ледяной замок был прекрасен, как тот,что он показал на окне, но пуст и безмолвен. Его псы-метели выли не от злобы, аот тоски. Он замораживал тех, кто на него смотрел, не из жестокости, а… отнеловкости? От боли? Может, его взгляд сам по себе нёс ледяное дыхание, и он немог его сдержать? А на неё он сумелсдержать. Он улыбнулся. Онподарил ей красоту.

Позже, когда разговоры утихли, а свечи догорели, девочки вместе сВарушей разошлись по комнатам. «Он не нашёл ту, которую искал, — думалаМилолика, ложась в постель рядом с «сестрами» и глядя в темноту, где чутьсерело заиндевевшее стекло. — И его сердце заледенело от горя. А люди толькоподбрасывают ему чужих девушек, и это лишь злит его ещё больше. Ему нужна неновая невеста. Что ему нужно? Друг?». Мысль была настолько дерзкой, что онасама вздрогнула. Подружиться с богом? Смешная, детская фантазия. Но она заселав сознании, как семя в благодатную землю.

Скаждым днем мечта Милолики крепла и обрастала плотью. Она представляла, каксбегает из княжеского терема, находит путь в его ледяной чертог. Является ему,как друг, которого так не хватает Ледяному королю. Она разговаривала с ним всвоих мыслях, рассказывала о своей скучной жизни, спрашивала о его владениях. Вответ возникали новые картины на оконном стекле, правда те были совершеннообычными. Но девушка почти верила, что это послание от ее нового друга. То былаих тайная переписка, а возможно то была лишь ее фантазия, но девочка не спешиласбрасывать с себя паутину собственных иллюзий. Так ей стало жить легче, унылаяжизнь преобразилась, даря надежду.

Однакодни текли один за другим, а зима не вступала в свои полные права. Морозы так ине наступили, погода радовала жителей княжества обильными снегопадами,укрывавшими посевы, за которым приходили солнечные дни, не теплые, но и неморозные. Слуги в доме шептались, не в силах припомнить, когда было так тепло взимнюю пору, говорили тихо, боясь спугнуть, сглазить удачу княжества. Зато инейна окне растаял и более не ложился причудливыми густыми узорами. Девочкирадовались небывало доброй зиме, ледяной ветер не задувал в их комнате, и неприходилось ночами прижиматься друг к другу в поисках тепла. Милолика немногорасстраивалась чистому, незамороженному окну, но видела в этом знак.

-Ну, ребята, милостив к нам нынче Ледяной король. – Не раз за зиму приговариваланянечка Варуша, при этом добавляя. – К добру ли то, к худу?

Милолика лишь таинственно улыбалась, мечтая,что в благодушном настроении Ледяного короля есть, самую малость, и ее заслуга.Отчего бы и не помечтать в очередной раз, если есть возможность? Благо рутиннаяработа по дому не мешала витать в мечтах. Встретил ее зимний бог в свою первуюночь пребывания на их землях, и порадовала она его. Вот уж чем угодила, девочкане могла придумать, но очень хотелось верить, что она могла поучаствовать вчем-то волшебном. А теплая зима – это ли не волшебство? Простой народ, впрочем,особо не радовался, до последних дней ожидая подвоха. Шептались по углам, неприведи духи, услышит их зимний бог, что неспроста все это, если нынче тактепло, хоть без шапки на двор иди – жди беды, не сейчас, так в будущую зиму напомнито себе Ледяной король.

Ошибка

Минула зима, непривычно ласковая, и наступилпервый весенний день. Весну в княжестве встречали шумно, с песнями и плясками,возводили общие костры, сжигая оставшееся с зимы топливо.

Милолика радовалась вместе со всеми, хоть вжизни ее мало что изменилось, а фантазии о Ледяном короле поутихли, впереди ееждало тепло и праздники земли, урожая, а там и вновь наступит первый день зимы.К тому времени девочка приготовила небольшой дар для Ледяного короля. Все этовремя она собирала оброненные нити в светлице, где знатные госпожирукодельничали. И к началу зимы была уж готов был вышитый неумело платок.

И вот все повторилось, люди княжестваготовились к празднеству Первой зимней ночи, вновь по традиции были украшеныкомнаты и дома, а столы ломились от яств. Сыто и вкусно были накормлены исироты. Лишь Милолика не окунулась в атмосферу праздника, пребывая в нетерпениии предвкушении, она ждала наступления ночи. Все обитатели княжеского терема разошлисьпо комнатам, забрались под теплые одеяла и предались спокойному сну. Милоликалегла вместе с сестрами, дождалась покуда все крепко заснут и тихоньковыбралась из-под одеяла. Накинув на себя тонкий полушубок, девушка прокраласьвон из комнаты, проследовала по короткому коридору, ведущему к двери во двор.Руки нарушительницы подрагивали от волнения, ведь никому не следовало покидатьдом в эту ночь. Да Милолика и не собиралась далеко уходить, только приоткроетстворку, да оставит свой скромный подарок. Перед самой полуночью положила Милоликавышитый для Ледяного короля платок за порогом, а сама, поспешив обратно вкомнату, укрылась под одеялом, прижавшись в волнении к сестрам. Найдет лиЛедяной волшебник подарок? Оценит ли? Или разозлится? Мучимая волнующимидумами, девочка уснула, а по утру не нашла своего дара у порога. То может,конечно, кто из слуг или стражи, что встали раньше ее забрал, а может Ледянойкороль. Только с тех пор зимы стали милостивыми, а каждый первый день зимы,Милолика оставляла за порогом дар для Ледяного короля. И сердце ее радовалось,когда она не находила своих скромных даров, теша себя надеждой, что получал ихименно тот, ради кого они создавались. В душе жила сказка, которая согреваладевочку несколько лет.

В зиму, когда Милолике исполнилосьпятнадцать лет, она готовила свой дар особенно тщательно. Милолика уже не быларебенком, из угловатой девочки, она превратилась в стройную как тростинка,светловолосую девушку, с ясными голубыми глазами. Стан ее округлился, движенияприобрели некую плавность, а в наивных глазах сквозила какая-то тайна, красотаи загадка, заставляли многих парней заглядываться на внебрачную дочь князя. Новсе ее мысли были заняты лишь одним мужчиной – Ледяным королем. И в этот разона готовила для него кожаный кошель с бархатными завязками.

Пришлось постараться, чтобы раздобытьдорогие материалы. Кожу для кошеля Милолика обменяла у старого кожевника, навкусный мясной пирог, который приготовила сама на княжеской кухне, где работалауже несколько лет. Мясо для пирога пришлось выпрашивать у главного повара.Ничего не проходило мимо его внимательного взора, потому Милолика никогда нерешилась бы воровать на кухне или готовить, не сказав Гурьяну. Царь накняжеской кухне, Гурьян благоволил девочке, то ли ее мягкая красота трогалакакие-то струны его души, то ли кротость характера, а может потому, чтонапоминала Милолика его почившую много лет назад дочь. Однако все на кухнезнали, что девушка пользуется благосклонностью главного повара и частенькочерез нее передавали тому свои просьбы. Никогда не отказывал Гурьян Милолике, идевушка чувствовала нечто похожее на дочернюю любовь по отношение к нему. Хотьи был у нее отец, но для Милолики князь был чужим пугающим властителем. А дляГурьяна она старалась на кухне, как могла. Не отказал и в этот раз Гурьян,позволил взять продукты для пирога, который достался кожевнику. Никогда преждене пробовал тот блюда с княжеской кухни, а потому кожаный отрез выдал хоть и небольшой, но отличной выделки.

Аккуратно и с любовью шила Милолика тоткошель, хоть и материал ей был мало знаком, но дело шло легко. А бархатныешнуры для кошеля раздобыла для Милолики Анфиса. Резкая и злая с равными себе,Анфиса легко находила общий язык с боярскими дочерями и их матушками. Лестью, угодливостьюили хитростью, но могла Анфиса им угодить, и взяли девушку в услужение к самойОльге Гордеевой. Престарелая женщина благоволила бойкой сироте. Вхожая всветлицы главного терема, Анфиса раздобыла из мастерских красный бархатныйшнур, который пошел на завязки кошеля. Милолика долго благодарила названнуюсестру, так и не сказав, кому делает подарок. Но Анфиса и не настаивала, сомногими бывала резка, а вот Милолику считала родной сестрой, младшей, приятнобыло порадовать такой мелочью ставшую родной девушку.

И вот дар для Ледяного короля был готов. Недешевый платок, не кривая вышивка, а нечто дорогое, что Милолике никогда былобы не купить. Долго любовалась девушка ладно вышедшим из-под ее руки кошелем, снетерпением ждала праздничной ночи, а до нее было еще несколько недель.

В Первую ночь зимы, как обычно, Милоликадождалась, пока все уснут. В комнате прибавилось детей, поставили еще однукровать. Милостивый князь взял под свое отеческое крыло еще двух девочек,которых поселили в комнате с прочими сиротами. За стенкой в соседней комнатеслышался надрывный кашель нянечки Варуши. В последнее время она спала плохо,ворочалась, кашель терзал ее грудь. Милолике пришлось долго лежать с закрытымиглазами, прислушиваясь к звукам в доме. Но вот в комнате слышалось лишь ровноедыхание «сестер», а за стенкой затихла Варуша. Девушка бесшумно скользнула кдвери, прихватив с собой заранее приготовленную шаль и валенки.

Одевшись за дверью в коридоре. Милоликапоспешила к двери, ведущей на двор. Ночь была тихая, темная, небо заволоклотучами и чувствовалось в воздухе приближение холода и снега. Он начнется лишьтогда, когда на их побережье ступит Повелитель зимы. Милолика, кутаясь в шаль,замерла, прижимая к груди свой подарок для зимнего волшебника. Этот дар был отсамого сердца, доброго, светлого. Девушке стоило поторопиться, как она этоделала прежде, оставить дар и сбежать в свою комнату. Но так хотелось не простооставить подарок, а донести свои чувства до Ледяного короля.

Никому не позволялосьпосле полуночи покидать стены домов, даже стражники должны были совершить свойпоследний обход и укрыться под теплой крышей. Ходиков в комнате сирот не было,приходилось определять полночь по тишине, царящей в доме и означающей, чтопразднество закончилось, все разошлись по комнатам. Двор был также тих, как икняжеский терем, в соседних постройках не горели огни в окнах. Милоликапозволила себе задержаться на пару минут. Посмотрев на темнеющее небо, онаобратилась в ночь:— Это тебе, — прошептала она, и слова облачкамипара таяли в темноте. — Чтобы ты знал — тебя помнят. Тебя ждут.Оставивневесомый поцелуй на подарке, она положила кошель на резные перила и ужесобралась уходить, как вдруг из-за угла амбара донёсся приглушённый звук —будто кто-то поперхнулся кашлем и зажал рот рукой.Милолика вздрогнула, вгляделась во тьму. Силуэт?Или показалось? Сердце заколотилось. Нарушителей в эту ночь ждало суровоенаказание. Подхватив подол, она метнулась обратно в дверь для прислуги, даже необернувшись.

Вернувшись в комнату, Милолика некотороевремя еще стояла у окна, стараясь унять заполошно колотящееся сердце и вглядываясьв зимнюю ночь. Показалось ли ей или за амбаром кто-то был? Решив, чтопоказалось, девушка постепенно успокоилась.

Снег так и не начал падать, никто непоявился, ни темной фигуры, ни снежных крыльев. Разочарованно вздохнув,Милолика забралась на кровать рядом с Анфисой. Та недовольно заворчала сквозьсон, что нечего бродить по холодному полу, а потом ее морозить. Милолика лишьобняла Анфису в ответ и погрузилась в неглубокий сон.

Не увсех в Первую ночь зимы празднество, у кого-то служба. Молчан чертыхался сквозьзубы, прижимаясь спиной к промёрзшим брёвнам амбара. Ну надо же было таквлипнуть! Он задержался на обходе. Десятник, вечно им не довольный, решилподпортить праздник и отправил Молчана перед самым закатом проверить дальние воротаи запоры на складах. Молчан сходил, проверил, все, как положено, было заперто.Но вот застолье у стражников уже было в самом разгаре, потому решил мужчина наобратном пути заглянул к знакомому конюху, что жил поблизости. С праздником поздравить, перемолвиться словом,а главное - глотнуть горячего сбитня в честь праздника и отведать пирогов, чтотак искусно готовила жена приятеля. А когда вышел от него, понял: не успеваетдобраться до казарм, где располагались стражники, у которых своих семей не было.

Небо уже налилось той особенной чернотой,какая бывает только в Первую ночь зимы. Воздух, пахнувший снегом, замер вожидании. До полуночи оставались считанные минуты, а до караулки — бежать черезвесь двор, мимо открытого места. Ничего не боялся Молчан, кроме десятника икняжеских запретов. Он, конечно, не девица, чтобы тот его похищал потому отдесятника наказание получить страшнее, чем встретить зимнего бога.

Молчанзаметался. В конюшню вернуться? Так конюх скорее всего ворота уж запер, непустит его. Оставалось под прикрытием ночи и стен дворовых построек добиратьсядо казарм, скрываясь как преступник какой. Молчан заметался вдоль стен, тишкомперебегая от одной к другой, ища укрытие, и вдруг замер. Дверь, ведущая излюдских комнат в задний двор, приоткрылась.

Молчанвжался в угол между поленницей и стеной амбара так глубоко, как только мог. Издвери выскользнула тонкая фигурка в светлой шали. Девушка. Молоденькая, судя поросту и лёгкости движений. Она огляделась, не заметила его в темноте ибесшумно, как тень, ступила на крыльцо.

Стражник замер в нерешительности, не он один нарушал в эту ночь вековыезапреты. Так он не по своей воле, то злопамятный десятник виноват в его бедах.А вот что заставило девицу покинуть стены дома в запретную ночь? Молчан решилпроследить, осторожно высунувшись из-за угла амбара.

Девица замерла на крыльце, прижимая руки к груди. Ночь была темна, тучине давали лунному свету пробиться из-за их преграды, но стражник разглядел, чтонарушительница положила что-то на резные перила. Постояла мгновение, глядякуда-то в ночное небо и шепча что-то в темноту. Молчан смекнул, что заклинаниекакое, и от удивления закашлялся, закрыв себе рот ладонью, чтобы не выдать своеприсутствия. Через мгновение девица уже скрылась за дверью.

Молчанстоял, вжавшись в поленницу, и не мог пошевелиться. Мысли в голове путались.Кто это? Что она делала? Оставила что-то на крыльце — кому? В священную ночь,когда даже выходить запрещено? Страх перед наказанием за опоздание с обходасменился надеждой, что сейчас он себе и оправдание найдет – выследилпреступницу. Молчан пересидел ещё немного, прислушиваясь. Тишина. Ни ветра, нишороха. Только где-то далеко, со стороны океана, послышался едва уловимый звон— будто лёд трещит. Или это ему показалось?

Молчан решил поторопиться и выбрался из укрытия, крадучись подошел ккрыльцу, силясь разглядеть в темноте оставленный девицей предмет. На перилахлежал кожаный кошель. Стражник с опаской взял его, повертел в руках, заглянулвнутрь, тот был пуст. Но вещь была дорогая, кожа тонкой выделки, шнуры избархата, который простым людям не по карману.

— Ишь ты... — прошептал он, оглядываясь. —Кому ж это ты подношения делаешь, красавица?

Он сунул кошель за пазуху и, крадучись,двинулся к караулке. Надо было согреться и подумать. Утро вечера мудренее.

Утро еще не наступило, рассвет не спешилзаглядывать в княжество, а Милолика уже была на ногах. Наскоро одевшись, дажекосы не заплетя, только накинув шаль и надев валенки, она поспешила на двор,проверить, исчез ли кошель, как случалось ее прежними подарками. Выглянувтихонько за дверь, Милолика обнаружила, что перила пусты.

Радость затопила сердце девушки, окрыленнаяона шагнула на крыльцо и обнаружила, что снег за ночь только слега припорошилпромерзшую землю, оставив кое-где проплешины.

-Дурная примета, - пробормотала Милолика, ощущая, что радость уступаем месточувству надвигающейся беды. – Неужели не пришелся по нраву мой подарок тебе,Ледяной король?

Холод пробежал по спине, не имеющий ничегообщего с зимним морозом.

— Ищешь это?

Мужской голос раздался сбоку от нее такнеожиданно, что Милолика подскочила на месте и едва не сверзилась с крыльца.Обернулась — перед ней стоял немолодой стражник с усталым, осунувшимся лицом икрасными от бессонницы глазами. В руке он держал её кошель.

— Отдайте, — выдохнула Милолика, протягиваяруку. — Пожалуйста. Это не ваше.

— А чьё же? — Молчан прищурился. — Значиттвое. Такэто ты!? Ночью ты была? Оставила этот кошель на крыльце. Я проверить решил.Оказалось, не зря! Запрет нарушаешь? Ичего ты тут расхаживаешь в полночь, заклинания шепчешь? Ворожишь?

Милоликаиспуганно замотала головой. Колдовство в княжестве не порицалось, но творитьего мог лишь определенный круг людей, прочих клеймили ведьмами и ведьмаками, аза запрещенное колдовство приходилось дорого платить жизнями.

-Я нет.., ничего я не делала, - пыталась оправдаться Милолика.

-Сейчас и выясним откуда у тебя такая вещица дорогая.

Мужчина демонстративно окинул взглядом еебедное одеяние и латанные валенки. Затем подошел ближе и схватил её за рукувыше локтя — не больно, но крепко, не вырвешься.

— Пустите! Я ничего не крала! Это моё!

— А я и не говорю, что крала, — усмехнулсяМолчан. — Я говорю — пойдём. Сама расскажешь, кому подношения в полночь носишь.

— Я... я никому...

— Врёшь. Я сам видел. Ночью. Последний обходночью делал и видел, как ты из двери выскользнула и на крыльцо это положила.Или думала, никто не заметит?

Милоликапобелела, испугавшись наказания за нарушение запрета, а пуще этого обвинения введовстве. От страха она даже не задумалась, отчего же сам страж после полуночиделал во дворе, что смог заметить ее.

— Пожалуйста, — прошептала она, чувствуя, какслёзы подступают к горлу. — Это просто... это просто подарок. Я никому нехотела зла.

— Подарок, говоришь? — Молчан покачал головой.— В полночь, в священную ночь, когда даже выходить нельзя, подарки не дарят.Это либо ворожба, либо жертва духам. А за это, милая, знаешь что бывает?

- Не колдовала я, - прошептала Милолика и смотрелана него огромными голубыми глазами, полными отчаяния. Что-то во взгляде девушкитронуло Молчана, он вздохнул. Изначально стражник собирался отвести нарушительницук десятнику, а теперь, глядя на ее лицо, сердце сжалось, пожалел он девушку.Тем более, что ночью, вернувшись в казармы, благополучно добрался до кровати,никем не замеченный, все уже спали и не видели его запоздалого возвращения.

—Отпустить все равно не могу. Пойдём к Аглае.

— К ведунье? — испугалась Милолика.

— А к кому ж ещё? Она у нас за волшебные делаотвечает, — усмехнулся Молчан. — Разберётся, колдовство это или дурь девичья. Ауж если колдовство — сама решать будет, что с тобой делать. Пошли, не упрямься.

Он потянул её за собой, и Милолика, понимая,что сопротивляться бесполезно, покорно пошла следом.

Разговор

Пока стражник вел ее по пустынному двору кведунье, Милолика успела себя запугать до головокружения. К этому чувствупримешивалось другое – огорчение. Ведь теперь не получит Ледяной король ееподарка. Обидится? Расстроится? Или вновь их ждет холодная зима – признак егодушевного расстройства. Однако долго размышлять Милолике не пришлось. Путь ихне был долог, но полон девичьих терзаний о своем будущем.

Люди, если и проснулись после праздничнойночи, еще не покидали своих домов, потому Милолике и стражнику никто по дорогене попался. Девушка была благодарна всем богам за это, иначе позора и слуховбыло бы не избежать, когда ее растрепанную конвоирует стражник прямиком кведунье, как преступницу какую.

Пройдя через просторный задний двор,объединявший служебные постройки и дома слуг, да стражей, мужчина привел своюпленницу к отдельно стоящей избе ведуньи. Та примостилась у самой бревенчатойстены, что опоясывала княжеский двор со всеми постройками. Изба у ведуньи былакрепкой да ладной, в один этаж, но просторная, могла бы укрыть целую семью.Видно было, что народ почитает ту, что говорит с духами и богами. Жилищеведуньи скорее походило не на мрачную избушку ведьмы, а на сказочный сахарныйдомик. Тот красовался голубыми расписными ставнями, резными наличниками наокнах. Крышу, окрашенную в дорогой синий цвет, венчал конек с изображениемдиковинного животного. То был искусно вырезанный мастером индрик-конь, чтораспластал свои передние копыта в стремительном беге, ухватившись рыбьимхвостом за крышу избы.

Милолика ранее никогда не бывала у домаведуньи, любовалась им издалека, а нынче было не до восхищения искусноизукрашенным жильем говорящей с богами. Мужчина довел Милолику до дома ведуньи,взошел по чудесно разукрашенному волшебными зверями крыльцу и заколотил в дверькулаком. Через несколько мгновений в избе послышался шум, и дверь приоткрылась,явив перед ними ведунью Аглаю.

Ведунья была очень стара, сеть морщинисказила черты ее лица, кожа была бледная, покрытая старческими пятнами исеточками вен. Из-под платка, наскоро наброшенного на голову, выбилосьнесколько седых прядей. Но глаза старухи, выцветшие от прожитых лет, былицепкими и ясными, а взгляд тяжелым. Ни с первого, ни со второго взгляда непроизводила она впечатление милой старушки. Чувствовалась в ней сила, властностьсродни княжеской. Милолика была далека от такого круга людей, потомувстретилась с ведуньей впервые.

-Чего расшумелся, Молчан? – голос Аглаи был глубоким и сильным, несоответствовал возрасту. – Ночь только минула, а ты уже с делом. Что?

Ведунья недобро взирала на стражника и девушку, чью руку тот крепкосжимал, не позволяя вырваться, впрочем, Милолика и не пыталась, была покорна имолчалива.

-Тут такое дело, осененная богами, поймал эту…, - Молчан вытолкнул Милоликувперед, девушка, споткнувшись, ухватилась за дверной косяк и встала передведуньей, смиренно опустив глаза. – Колдовством балуется, видел я…

-Не на улице такое обсуждать, - перебила стражника Аглая. – Внутрь давайте.

Ведунья скрылась за дверью, и Милоликапоспешила следом за ней, не дожидаясь, когда Молчан вновь начнет применятьсилу. Немного поостыв, страж оценил покорность девушки, начав сомневаться всвоих обвинениях.

В избе ведуньи было жарко натоплено, пахло сушеными травами,воском и еще чем-то неуловимым — то ли старостью, то ли магией. По стенам,помимо традиционных праздничных украшений к Первой ночи зимы, висели пучкирастений, в углу темнела большая печь, разукрашенная талантливым умельцем. Наполках теснились глиняные горшочки и деревянные короба. В красном углу на полкестояла вырезанная деревянная фигурка, перед которой теплился огонек дорогойвосковой свечи. Фигурка изображала женщину с распущенными волосами, вместо глазу нее были голубые камушки.

«Иллиана, - понялаМилолика. - Богиня неба.»

Аглая тяжело опустиласьна лавку подле печи, величаво выпрямилась и жестом указала Милолике встатьперед ней. Девушка сняла валенки, припорошенные снежком, и босая подошла ближек ведунье. Молчан остался у порога, переминаясь с ноги на ногу и не решаясьпройти дальше.

— Ну-ка, покажись, — Аглаязажгла еще одну свечу и подняла повыше, вглядываясь в лицо девушки тяжелымнемигающим взглядом. — Княжеская кровь, стало быть. Та самая, что среди сиротокживет?

— Я Милолика, — тихосказала девушка, стараясь не дрожать. Дрожь то ли волнения, то ли холода,сковала ее тело. — Дочь князя Корвеля.

— Дочь, да не дочь, —усмехнулась Аглая не зло, но слова для Милолики прозвучали обидно. —Признанная, но не родная. Внебрачное семя, что с краюшки.

Она помолчала, разглядывая Милолику такпристально, что той захотелось провалиться сквозь землю. А затем устремила свойведовской взор на Молчана.

— Ладно. Рассказывай,что видел. Какое колдовство творила?

Стражник не заставил себя ждать с ответом:

- В полночь, шел я собхода, послал десятник к дальним воротам. А на обратном пути заприметил, какдевица какая-то на крыльце шастает, шепчет что-то, да вот оставила, - Молчанпротянул ведунье найденный им кошель. – А оно известно, что полночь самое товремя для ведовства. Тем более в Первую ночь зимы, когда запрет покидать домаесть, предками завещанный.

- Подай! – властнораспорядилась Аглая, обращаясь к Милолике. Споро подойдя к стражнику и забрав свойнесостоявшийся подарок, девушка передала его сидящей у печи Аглае. Та принялакошель и стала с любопытством его осматривать.

- Красив, хорош дар.Недешевый. В полночь говоришь самое время? – усмешка ведуньи стала напоминатьоскал. – А что ты сам в полночь на улице делал?

Молчан нервно сглотнул, порешив, что порой стражникамстоит закрывать глаза на увиденное.

- Припозднился. Затовот, нарушительницу поймал. Я ее увидел, кошель забрал и побежал скорее вкараулку. А по утру обратно направился, да поймал на том же крыльце ее. Самадевка призналась, что вещица ее. Вот я и подумал, осененная, что вам всяковиднее, потому и к вам привел.

- Виднее, виднее. –Аглая протянула руку к Милолике, и та догадалась помочь ведунье подняться славки. – Иди-ка ты, Молчан, по своим делам. А я теперь своими займусь. Молодец,что привел. Только все зря твои старания. Нет в ней магии, небойсь на суженногогадала.

Аглая умело выставиластражника за дверь, пообещав за верную службу и бдительность похлопотать о нему десятника. Успокоенный и благодушный Молчан оставил дом ведуньи. А хозяйка домаобернулась к Милолике, что осталась в ее избе.

- А теперь ты, - Аглаяподошла к девушке вплотную и ухватила ее за подбородок, заглядывая в голубыесловно небо глаза. – Есть в тебе магия, у всякого отпрыска княжеского есть.Ведь вы ведете свой род от потомков богов. Много веков прошло, разбавиласькровь, однако не угасла. В каждом по-своему проявляется. И в тебе что-то есть. Интересное.

Некоторое время ещезаглядывала ведунья в глаза обомлевшей и затихшей девушки, что покорнопозволяла себя разглядывать. Слова старухи и напугали и обрадовали Милолику.Если магия в ней есть, может и Ледяному королю она сможет помочь. Может потомуи привлекла его внимание? Но ведунья поспешила вернуть ее с небес на землю.

- Колдовать несможешь, нет в тебе искры. Но глаза твои видят больше, чем простые смертныемогут себе даже представить. Рассказывай теперь ты. Что в запретную ночь наулице делала. Что за кошель?

Аглая оставилаМилолику в покое и, прошествовав в центр комнаты, устало присела на лавку, чтостояла у большого добротного стола. Девушка же не знала с чего начать, стоялаперед ней, переминаясь с одной босой ноги на другую, хотя в избе ведуньи былоне в пример теплее их каморки в княжьем дворе, чувствовала холод деревянныхполов, неприкрытых половиками.

— Это просто...подарки, — начала она, запинаясь и опустив очи в пол. — Я делала их каждый год.В Ночь Прихода Зимы. Оставляла за порогом.

— Кому? — в голосе Аглаискользнуло удивление. – Подарки в эту ночь принято дарить за праздничнымстолом, а не на промерзшем крыльце.

— Я... — Милоликаподняла глаза и встретила взгляд ведуньи. В блеклых глазах не было насмешки,только холодное, спокойное внимание. И почему-то это внимание придало ейсмелости. — Я думала, что их забирает Ледяной король.

Аглая не смогласкрыть, как сильно поразили ее слова девушки. Давно не ощущала осененная богамитакого волнения.

— С чего ты взяла, чтоон их забирает? — спросила ведунья тихо.

Милолике стало обидно.Ах, если бы ведунья знала ее тайну, что видела она Ледяного короля, что преподнесон ей в дар узоры ледяные, что улыбался ей. Но сейчас, перед этой старухой,девушка вдруг осознала сколь наивны ее суждения. Узоры… улыбка… глупости какие.Хотя нет, не глупости, это были его дары, пусть единственные, а она сталадарить в ответ. Обретая уверенность, Милолика встряхнула волосами так, чтоплохо повязанный платок сполз на плечи.

— Потому что ониисчезали, — звонко ответила Милолика, и в ясных глазах ее было столько веры,что Аглае стало не по себе от такого чистого, ясного взгляда. Колдовские глаза,видящие. Сама девчонка этого не понимала, некому было ей подсказать, обучить.

— Каждое утро послепраздника я выходила, - продолжала меж тем Милолика. — И подарка не было, как иследов человеческих кругом. Только свежи снежок. А еще... — она запнулась, нопродолжила: — Все зимы были добрыми, ласковыми, а после них урожай богатый. Всезимы, до одной.

В избе повисла тишина.Аглая, прикрыв глаза, думала, бессознательно ощупывая кошель, предназначенный вдар Ледяному королю.

— Три года, значит, —проговорила ведунья задумчиво. — Три зимы дары оставляла. И зимы все три былимягкие, снежные, добрые. Люди радовались, князя хвалили, меня не тревожили. —Она резко открыла глаза, устремив свой взгляд на девушку. — Значит ты думаешь,девонька, что это твоих рук дело? Что Ледяной король твои дары принимал и заэто зиму смягчал?

Милолика открыла рот изакрыла. Ей показалось, что сказанные ранее слова прозвучали слишкомсамонадеянно, словно она, незаконнорожденная дочь из комнаты с сиротами, моглавлиять на судьбу целого княжества.

— Я... я не знаю,думаю так, — выдохнула девушка робко, вновь спрятав взор за опущенными темнымиресницами. — Я просто хотела... чтобы он знал, что его кто-то помнит. Что невсе его боятся. Мне было жаль его. Он такой одинокий...

— Одинокий, — эхомотозвалась Аглая, задумчивость все еще не покинула ее. Но ведунья быстро взяласебя в руки. — Глупая ты девчонка. Боговне жалеют. Им служат или их боятся. Третьего не дано.

— Почему? — вырвалосьу Милолики, и она открыто взглянула на Аглаю.

«Ох, ну что за глаза?Как ножом по сердцу» - размышляла старуха. – «Голубые, чистые, добрые, наивные.Принесут ей беду».

Милолика тем временемпродолжала:

— Если он страдает, почему нельзя простопожалеть?

Аглая покачалаголовой, и в выцветших усталых глазах мелькнуло что-то странное — то ли горечь,то ли воспоминание.

— Потому что боги — нелюди. Их жалость не греет, а жертва — кормит. — Она помолчала. — Но ты... тыдругое сделала. Ты не жертву приносила, не выкупа просила. Ты просто... дарила.От души. Для него это, может, дороже любых обрядов. Если, конечно, подаркизабирал Ледяной король, а не какой-то стражник, вроде Молчана.

Милолика никогда и недумала, что такое возможно. В ее мечтах это делал Ледяной король и вручал ейочередной дар – благодатную зиму. Но прежде чему девушка успела погрузиться впучину отчаяния, что все ее надежды оказались лишь фантазией, Аглая продолжила:

- Ладно. С колдовством я разобралась. Нет тутколдовства. Глупость девичья, и только. Но ты, Милолика, запомни: то, что тыделала, — опасная игра. Запреты предков нельзя нарушать, с Богами нельзядружить, глупая ты девица. Им нельзя помочь, ведь, наоборот, это они нампомогают. Однако…

Старуха не закончиларечь и, с трудом поднявшись из-за стола, подошла к окну, отодвинув занавесь ипосмотрела во двор.

- Сегодня ночьюЛедяной король не получил свой дар, - Аглая уставилась на все еще зажатый вруке кошель. – И снега почти нет. Не с проста ли?

— Я не знаю, —прошептала Милолика, не зная к ней ли обращаются или ведунья рассуждает сама ссобой.

— И я не знаю, — Аглаяприщурилась, рассматривая двор. — Но это странно. Очень странно. Поживем,увидим. Ты ли это теплые зимы в обмен на дар получала или то совпадение.

Но рассеянностьведуньи прошла, и та указала Милолике на дверь.

- Иди, не за что мнетебя наказывать. Подумаешь безделушки оставляла на улице. Может кто другой их изабирал. Можешь идти, Милолика.

Вся в растрепанныхчувствах, девушка поспешила в княжеский терем к нянечке Варуше. Морозный воздухобжег лицо, но девушке показалось, что она, наконец, смогла вздохнуть полнойгрудью. Напряжение, сковавшее ее после встречи со стражником, отпускало. Оставалосьпридумать оправдание для Варуши, где это ее подопечная в таком виде ходила. Апотом она уже подумает над словами ведуньи. Та просто не знает, не знает с чегоначались ее дары, ведь Милолика видела Ледяного короля, а тот видел ее. Азначит, ничего она себе не выдумывает, подарки забирал он. Вот только на сердцебыло неспокойно, не было снега на землях княжества, а подарок так и остался уАглаи.

Тем временем ведунья в своем доме усталоопустилась на скамью, положив перед собой кошель с бархатными завязками. Утротолько настало, а на нее навалилась усталость всех прожитых лет, сейчас уже непосчитать скольких. Девица может и заигралась, замечталась, да вот толькотревожно стало на сердце у ведуньи. Боги больше не откликались на ее зов, неотвечали ей. Возможно она утратила силу, а может богов и не осталось больше.Однако один все еще приходил, собирал дань людскую, но ничего не давал взамен,разве что миловал от беды. А тут подарил три года особых зим, благодатных какникогда. Неужто девчонка тому причина?

Ложный бог

Где-то на краю света, где океан сливается сгоризонтом есть забытый всеми людьми остров, на котором стоит Замок на КраюСвета. Величественное сооружение с мощными каменными стенами и резными башнямив количестве четырех, шпили которых скрываются в облаках. В замке когда-то быластранная гармония. Восточная часть была облицована зеленым мрамором и обвитаогромными скоплениями вьющегося плюща, южная башня сияла теплым золотом, вечносогретым солнцем, западная башня хваталась великолепием янтаря, в ее окнах всегдасиял багряный свет заката, а северная сторона сверкала серебром, стекла в окнахее были изукрашены белыми узорами. Все четыре башни были слишком разные, ноидеально дополняли себя. Стены замка когда-то сверкали в сиянии звезд, Луны иСолнца. Но время великолепия давно прошло, сейчас от них остался только мрачныйсерый силуэт, над которым возвышается всего одна уцелевшая башня. Замок сталтемный, слепой, отныне тишина и покой в нем больше напоминали запустение изабвение.

Когда-то в этом замке обитали четыре божества,что правят над сменой времен года. Были они братьями и сестрами. Это был непросто дом, убежище, где каждое божество находило покой до следующей сменывремен года, дабы с наступлением своего времени, вновь трудиться на благолюдское. Но боги покинули этот мир, Замок на Краю Света опустел. Магия большене поддерживала в нем силы, камень разрушался под воздействием влаги и ветра.Рушились величественные стены, падали резные башни. Сохранилась лишь одна –северная. Она и стала мои прибежищем, моей тюрьмой.

Я явился в этот замок слишком давно, чтобыпомнить, как это было, но тот уже пустовал. Хозяева ушли, магия этого местаразрушилась, а потом начал разрушаться и он сам, чтобы следом в мире началаисчезать гармония. Нет, времена года пока еще сменяли друг друга, но не было втом симфонии, наступало время разрушений.

Я бродил по разрушающемуся замку, а он молчавзирал на меня и хранил свои секреты. Когда-то в его залах звучали голоса,слышалась музыка, жили боги. Теперь меня окружала лишь тишина, разбавленнаявоем ветра, что завывал в разрушающихся от времени стенах. Только севернаябашня еще стояла целая, но в ней было находиться тяжелее всего. В ней ещечувствовалось присутствие бывшего хозяина, я чувствовал себя вором, захватчикомв чужом доме. Потому я часто приходил в главный зал, объединявший все четыревремени года. Садился на холодный пол перед пустым камином и взирал напрозрачный купол, что был в зале вместо потолка. Я смотрел, как гаснут звездына небосклоне, как облака, плывущие над замком, озаряются предрассветнымилучами солнца, иногда их окрашивал в кровавые цвета закат. Я искал там наверхуответы о своей жизни, но небеса молчали.

Иногда на меня снисходила жажда деятельности,и тогда пытался навести в замке порядок, восстановить, что разрушалось. Но всебыло бесполезно, моих магических сил явно было недостаточно, требовался союзсил, а я мог поддерживать жизнь только в башне повелителя Зимы. В итоге я сталчаще оставаться в своей комнате, перебирая различные предметы, найденные в замке.Большинство из них были чьими-то безделушками, скорее всего важными для прежнихвладельцев. Для меня они были бесполезными, но я хотел, чтобы они как-тонаполнили мою пустую жизнь. Некоторые вещи являлись артефактами, наполненнымимагией, но большинство из них, утратив магическую подпитку, пришло внегодность. Я мог восстановить лишь те, что питались моей ледяной магией. Ясуществовал в этом замке, как гость, что пытается вновь вдохнуть в него жизнь,но без истинных хозяев, замок не откликался на мои старания.

Я стал ложным богом, богом Зимы, именно егосилы я получил от Иллианы – божества Неба. Это было словно надеть чужую одеждуне по размеру. Я не мог носить эту магию, не справлялся с ней, и она пожираламой разум. Воспоминаний о том, как я получил эту силу, во мне не осталось, лишьсмутные сны. В них была белая пелена, скрывающая мое прошлое. Кем я был?Человеком? Скорее всего, потому мое смертное тело и сознание не справлялось смагическим даром. Из пелены всплывало незнакомое женское лицо. Девушка былапрекрасна, если бы не печаль, искажающая ее черты. Она склонялась надо мной и изглаз ее текли слезы, она шептала:

- Я Иллиана. Ты знаешь меня, как богиню самогонеба. Мои дети страдают, уходят в небытие. Я не могу им ничем помочь, не могуудержать нити их жизни. Я слышу их мольбы, стоны боли, крики ужаса. Они взываютко мне, но я могу лишь созидать. Хотя и теперь моих сил не хватит ни на что, яне могу сотворить ничего…

Я не понимал, почему ее печаль направлена наменя. Чем я мог помочь самой богине? Но во снах, чтобы я ни спрашивал, речьбогини не менялась. И тогда я осознал, что это лишь обрывки воспоминаний. В нихИллиана не ответит мне. Но были и другие сны, где лик богини был искажен ненавистью,и она злобно шептала мне в лицо:

- А ты!? Ты само разрушение. Наше проклятье. Тыхотел меня найти, и я пришла. Ты отнимал у меня, а я сделаю тебе подарок,какого не было еще ни у кого. Силы самого бога. Ах-ха-ха…

Ее смех был надрывным, переходящим в плач. Азатем во сны приходила боль, но я не мог проснуться. Я тонул в этой боли,сквозь которую слышал голос богини:

- Возьми дар моего сына, бога Зимы. Онпоследний, кто остался, кто отдал силы добровольно, ради тебя, палач. Теперь ты - Иррэй, и должен выполнять его работу. Это твое бремя, твое искупление, твой долг…

Я приходил в себя и чувствовал горечь во рту илютый холод в груди. Я не понимал, за что богиня вручила мне этот дар, ставшийпроклятьем. В сознании оставалось лишь чувство долга перед этим миром. Почему?Почему у меня был долг? Отчего я задолжал миру? Я забыл. Помнил лишь, что стоитвратам северной башни открыться, я должен, преодолев стену тумана над океаном,явиться в земли людей, дабы принести им зимнюю пору. Сделать это именно вопределенный день, а потом забрать, тоже в отмерянное время. Хотя бы так я могудержать мир от разрушения, соблюсти ритмы времен хотя бы частично. Это былозаложено во мне как механизм, которому я не могу противиться.

Наверное, в первое время я так и делал, апотом память стала разрушаться сильнее, за ней стиралось и мое Я. Девятьмесяцев я не мог покинуть «тюрьму» Замка на Краю Света. То было время покоя,время словно замирало и мое безумие вместе с ним, тепло из моего тела неуходило, а потом я выходил. На землях людей ледяные иглы пробирались с моесердце, метель туманила разум, я не справлялся с дарованными силами. Что яделал? Иногда наступало просветление, и я понимал, что забирал людское тепло,чтобы согреться самому. Брал много, без разбора, чтобы потом ужаснутьсясодеянному. Я плавал в этом ужасе, не надеясь всплыть, старался держать себя вруках, но стоило ледяным оковам сковать мое сознание и все начиналось заново.

А потом я услышал зов. Это был моментпросветления, и я явился, следуя ему, увидел перед собой женщину. Статная,сильная, она была еще молода, хотя лица уже коснулись первые морщины. Еебогатые одежды были растрепаны, а сама она пребывала в отчаянии. Женщина владелатоликой природной магии, проведя ритуал, смогла дозваться меня. И онавзмолилась, стоя на коленях, просила не губить род людской. Не губить? Если яперестану приходить, они рано или поздно погибнут все, но когда я прихожу, тозабираю жизни тех, что живут ныне.

- Мы не хотим умирать, - молила менянезнакомка. – Ты забрал всю мою семью, повелитель зимы, прошу, сохрани жизньтем, кого я веду сквозь мглу. Боги больше не откликаются на мой зов, неявляются к людям. Остался лишь ты. Но ты приходишь и забираешь наши жизни,скоро не останется никого, ты заберешь всех. За что ты прогневался на нас?

Всех? Я не хотел быть убийцей, я не хотелбрать жизни людей, но делал это, пребывая в ледяном безумии. И мы заключилидоговор с ведьмой. Чтобы сохранить свое сознание, мне нужно тепло, а потому онибудут отдавать мне жертву. Я не назначил сроков, я не знал, сколько временисмогу избегать безумия. А потому было решено, что жертву люди будут приносить,как только получат знак, к ним придет Мертвая зима.

Я дал божественную клятву, что буду брать лишьодну жизнь и не более, когда в том возникнет надобность. И в подтверждениеклятве, создал ледяной свиток, который вручил ведьме, обязав ее и ее последователей исполнять договор. Клятвасковала нас обязательствами, которые и я, и люди выполняли многие годы. Мневиделось в этом хоть какое-то решение моей беды.

Я всегда оттягивал это событие и являлся задаром людей уже не понимая кто я, не ведая что творю. А потом погружался впучину отчаяния – я убийца невинных людей, хотя должен был быть их якорем, чтодержит мир в шаге от разрушения. Но потом жертв было так много, лет было такмного, что я перестал что-либо чувствовать. Мои чувства замерзли так же, как идуша. Пока однажды за стеклом старого прохудившегося окна я не увидел девочку.В ее глазах сиял свет, невероятное сияние, словно само солнце взошло и озариломой мертвый мир. На меня словно подул теплый ветер, я захотел забрать ее себе.Но ветер – это не жаркое солнце, которое я отнимал у своих «невест». Он неуспокоит мороз в моей душе, и я не решился, лишь подошел к той девочке и явил,кто я на самом деле, создав ледяной узор на стекле. Пусть запомнит меня неубийцей. Она не испугалась, только стала сиять еще ярче. Я чувствовал ее свет,когда она жила свою мирную жизнь в доме правителя людских земель. И ячувствовал себя иначе. До момента, когда вновь окунусь в безумие, было ещевремя.

И я следил за ней издалека, я узнал ее имя -Милолика. Что-то в ее имени было манящее, как и ее теплый свет. Я никогда непроизносил ее имени вслух, но проговаривал в мыслях: «Милая ликом, милая».

Никогда еще я не смотрел на жизнь людей. Этобыло странно. Тяжкий труд, упреки других людей, ничего не могло нарушить покойв душе этой девочки. Она сияла ровно, словно не знала уныния, обид, слез. Ячасто наблюдал за ней, следил, не вмешиваясь, но впитывая ее свет, всепрощающеедобро, которое она несла этому миру.Смотрел, чтобы потом, в ледяной тишине замка, согреваться этимивоспоминаниями.

Жизнь девочки была нелегкой. Я плохо зналлюдей в этой жизни, а прошлого не помнил. Но я видел сколько неприязниприходится выдерживать этой девочке от окружающих ее людей. Что-то было не такс ее статусом, над ней насмехались сытые, избалованные дети, называя «княжнойбез княжества». Я запомнил, как в зиму нашего знакомства, несколько девушек,красиво и тепло разодетых, намеренно разлили воду прямо у крыльца, где Милоликадолжна была пройти с поручением. Грязная вода растеклась по замёрзшим камням,мгновенно превращаясь в скользкую ледяную корку. Злые девчонки спряталась зауглом дома и ждали. Милолика вышла, неся в руках корзину с очистками длясвиней. Она не видела ледяной ловушки, сосредоточившись на своей ноше. Ее нога соскользнулапо свежей наледи, корзина полетела в сторону, а девочка со всего размахуударилась локтями о землю, прокатилась по грязи, испачкав свое одеяние ирасцарапав ладони в кровь. Те, что сотворили это – смеялись, им было весело отее боли. И Милолика слышала их смех. А во мне разгоралась злоба. Давно забытое,замороженное чувство. Я хотел забрать их жизни сознательно, не их тепло, еслионо могло быть в этих черных душах, а их нить жизни, оборвать. И я бы сделалэто в пару мгновений.

Но Милолика приподнялась, уселась на землю,потирая ушибленный локоть и только вздохнула, слыша, как потешаются над нейнедоброжелатели. На крыльце появилась еще одна девочка и тут же подбежала к пострадавшей подруге,помогая подняться с земли.

- Мерзкие девчонки, - кричала нежданнаяпомощница притихшим злодейкам. – Чтоб вас Ледяной король утащил!

- Анфиса, не надо так говорить. Глупые они, -прошептала Милолика, собирая картофельные очистки. – Не нужны такие Ледяномукоролю. Вот еще, такие порченные.

- Сама порченая! – Прокричала одна издевчонок, высовываясь из-за угла, и в тот же миг в нее ударился тяжелый снежок,пущенный меткой рукой Анфисы. Негодницы бросились врассыпную.

- Я вам покажу, змеюки! – потрясала кулакомзащитница, а Милолика смеялась и светилась еще ярче, чем обычно. И моя злостьулеглась. В этот момент я понял, что ее свет особенный, сотканный ее душой:светлой, чистой, лишенной злобы. И никакие несчастья этого мира не нарушат егосияния. Я хотел понять, как можно существовать во тьме, что ее окружает — и непотерять свет. Это воспоминание я хранил в себе бережнее, чем любой из еёдаров.

И я покинул в тот год земли людей…умиротворенный, чтобы томиться в своей тюрьме в замке, который так и не могназвать своим домом. А когда пришло время возвращаться вновь явился к дому тойдевочки. Она принесла мне дар. Скрываясь в снежных облаках, я видел, как онаоставила вышитый платок на крыльце, прошептав, что тот для меня. И я забралего, носил с собой всю зиму, рассматривал, а тот, как магнит держал мое сознание.На следующий год был еще один дар, а затем еще. И я подумал, что безумиеотступит. Я хранил ее скромные подарки в своей комнате в замке, вместе с вещамипрежних хозяев. И казалось, что комната уже не чужая – моя. Хотя до этого япровел в ней тысячелетие, но только сейчас перестал ощущать тюрьмой, котораядержит меня, защищает людей от фальшивого бога Зимы.

Во то время, пока на земле царили иные временагода, я бродил по пришедшему в упадок замку. Зеркало Мира, что могло показатьмне любую точку мира людей давно сломалось, пошло трещинами. Видимо, когда-тобоги времен года, пребывая в этом замке, могли наблюдать за жизнью людей. Нопри мне оно проработало недолго, магия иссякла, а силы зимы не хватило на егоподдержку. Потому я не мог взглянуть, чем занималась девочка, мог тольковспоминать ее и ее свет. Ее мягкую улыбку, теплую ладонь, прижатую кзамерзающему стеклу, что разделяло нас. Я вспоминал, как с каждым годом девочкаменяется, растет, взрослеет, но все так же светит ровно, ярко, тепло. Я мечталзабрать ее себе, в этот замок, чтобы наслаждаться ее светом всегда, а не тольков мечтах. Но никогда не решился бы на это, что ей делать в этом царстве уныния?Замок оживет только с приходом богов. Я лишь жалкая замена им, не способныйсовладать с невероятной мощью бога Зимы. Я не мог ничего ей предложить, а братья устал…

Но годовой цикл подходил к концу, наступаловновь мое время ступить на земли людей. Когда двери моей башни раскрылись, япризвал своих призрачных псов, моих помощников, что являлись на мой зов тольково время моего правления. Они были продолжением моей магии, что в зимний сезонстановилась сильнее. Бездушные, покорные, они ощущались лишь как моепродолжение, мой инструмент, что помогал выполнять мой долг. Расправив своикрылья и поспешил туда, куда стремилось мое сердце. К той девочке, что занималатеперь мои мысли.

Я ступил на берег княжества людей и сразупотянулся к ней, к ее свету, что так жаждал ощутить. Ровный, теплый, манящий.Он сиял где-то в глубине большого дома. Я стоял, как обычно, во дворе передкрыльцом, куда выходило окно ее комнаты. Там, за этим окном спал мой свет, нона крыльце меня не ждал столь долгожданный подарок.

И я понял, что позволил себе пребывать вмечтах слишком долго. Для кого светило ее тепло? Для меня ли? Может то былалишь игра ребенка? Девочка выросла и игры закончились. Мое сознание вновьсковывал лед, подавляемый все эти годы отблеском света это девочки. И в этотраз, не найдя ее даров, сердце мое вмиг заледенело. Безумие накатило долгосдерживаемой волной, я слишком долго копил в себе магический холод, слишкоммного лет. Как давно должен был я забрать обещанный дар? Я забыл, я не считалвремя, пребывая в обманчивых мечтах, что наконец моя жизнь изменилась, что яспасен. Чем? Детскими подарками? Глупец. И ледяные иглы вонзились в моесознание. Я помнил еще, что должен впустить зиму, но смог только окунуться вметель, что разрасталась внутри меня. И я вновь все забыл…

Отбор

Милолика успела вернуться к себе в комнату, пока ее названныесестры еще спали, не ведая каких страхов она натерпелась у ведуньи. НянечкаВаруша ещ

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.