Ева Селедкова
Дорогой дневник

I

«Сегодня я проснулась от кошмара. Мне приснилось кладбище. Люди начали вылезать из могил: какой-то высокий мужчина помогал подняться бабушке, с другой стороны выбралась уже целая семья. Они все поднимались и подходили к забору, таращась на меня. Я была всего лишь белым облаком. И поняв это, я полетела по кладбищу в самый его центр. Там меня засекла барышня в костюме горничной. Она явно не была рада моему присутствию и даже как-то агрессивно замахнулась. Но я просто полетела вдоль оградок до нужного мне места и заметила, что могила была цела. Я оглянулась: все вокруг вставали, почему же он нет? Я снова перевела взгляд на могилу и увидела яму с пустым гробом. И он как из ниоткуда вдруг пошёл мимо меня, в том же костюме, что хоронили.

Интересно, почему он меня не заметил?»

II

«Сегодня я наконец выберусь в люди. У моей подруги Ани день рождения, и она позвала меня к себе. Раньше я бы обрадовалась, что там будут старшеклассники, но сейчас от этого только тошно. Интересно разве что, как они будут смотреть мне в глаза. Было паршиво слушать соболезнования от людей, которые так со мной поступали.

Сегодня я проехала на велике целых четыре круга вместо трех, несмотря на ужасную жару. Мне попалась такая классная песня про зомби, что я включала ее несколько раз. Честно сказать, я до сих пор не могу вспомнить, что было до смерти папы…»

Меня прервал стук в дверь. Это была мама.

– Тебе же к шести к Ане?

– Да, уже собираюсь.

– Хорошо, жду.

Я быстро закинула в рюкзак подарок, посмотрела на себя в зеркало: «Ну и видон» – подумала я. Мешки под глазами до сих пор не сошли из-за слёз, хуже того были лишь прыщи, от этих же самых слёз. Я надела рюкзак на правое плечо и выбежала из дома. Мама уже ждала меня в машине. Немного поворчав о том, что папина растянутая футболка не лучшая одежда для дня рождения, она все же приняла мою суть.

Здорово, конечно, я придумала: накачать наших песен на флешку. Под сопливую и немного депрессивную попсу мы добрались до дома Ани. Мама дала наставление «не пить», но кого же это волновало. Все уже были в сборе. Кроме меня, разумеется. Проще прийти уже в толпу, где кто-то на кого-то отвлекся, а не заявиться самой первой и слушать кучу вопросов.

Тихо как мышь, я вошла в квартиру и прошмыгнула на кухню, пока толпа увлеченно говорила о чём-то в комнате. Аня стояла у стола и выкладывала пиццу из коробки в тарелку. Она тут же увидела меня и бросив всё, кинулась в объятья, не касаясь ладонями моей спины, чтобы не запачкать мукой.

– Неужели ты снова с нами! Как я скучала по тебе!

– И я скучала, – ответила я, стараясь наиболее чувственно обнять её в ответ, – покурим?

– Курить только за гаражи, чтобы соседи не увидели. Сейчас я пиццу выложу и пойдем.

Курить я, кстати, себе обещала бросить, как папа вернётся из больницы. Только вот он не вернулся.

Аня уже не так медленно и аккуратно телепортировала оставшуюся пиццу из коробки на тарелку и быстро утащила её в комнату. Мне пришлось пройти мимо и всё же оказаться замеченной.

– О! Ленка! Как оно? – посчитал необходимым спросить Лёша.

– Все окей, – ответила я и посмотрела на Аню, как-бы показывая, что хочу быстрее уйти.

Аня, поняв всё по взгляду, выскочила из комнаты и, обогнав меня, запрыгнула в шлёпанцы и вышла из квартиры. У меня были не шлёпанцы, а кеды, в которые, к слову, запрыгнуть было сложнее, чем в шлепки. Еще и шнурки эти. В общем, Аньке пришлось меня подождать, перед тем как прослеживать путь до гаражей, чтобы не быть замеченными соседями.

Дальше все шло быстрее и успешнее: пара минут, и мы уже за гаражом, Анька подкуривает мне сигарету с виноградной кнопкой, и мы, смотря друг на друга одновременно делаем затяжку.

– Миша спрашивал о тебе, мне даже показалось, что он волновался, – попыталась завести разговор Аня.

– А Дима?

– А Диму я не видела.

– Он звонил мне, – призналась я.

– Звонил? Когда?

– В день смерти, денег занять просил. Услышав, что я плачу, даже не спросил, что случилось.

– Ну и козёл! – покачала головой Аня.

– Еще Рома звонил, тоже за деньгами, конечно, но хоть спросил, что произошло.

– Нашли конечно время, когда звонить!

– А самое смешное, ради того, чтобы провести время с Димой, я не поехала в больницу к папе. Я могла увидеть его в последний раз! – я сказала это с улыбкой, наверное, это была какая-то защитная реакция, чтобы не сойти с ума от осознания упущенной возможности, – Дима даже не поинтересовался, как я… А вот Миша даже написал на удивление. Никогда мне не писал, а тут вдруг нашло что-то. Да и все его друзья написали.

– А как тут не напишешь, это страшно ведь. Ещё и остаться без поддержки в такой момент.

– Мне уже ничего не страшно, – сказала я и в воздухе повисла нелепая пауза. Аня затушила бычок об стену гаража и ждала меня.

– Сколько ты уже сбросила? – неловко спросила она, оглядывая мои ноги.

– Десять килограмм.

– Ого! – вырвалось у Ани, и она, замявшись, замолчала.

– Думаю, еще килограмм пять и будет достаточно.

Аня также молчала. Я затушила бычок, выкинула его в какой-то куст, и мы пошли обратно. На жаре, еще и на голодный желудок меня шатало уже от одной сигареты. Но от шампанского я конечно же не отказалась.

Ребята, правда, не так уж были заинтересованы мной и моим горем. Все веселились, разойдясь по разным комнатам. А мы с Анькой сели за стол. Там остался только полусонный пьяный Валера, который дважды поднимал голову и спрашивал, куда ушёл Максим с его «одноразкой» и снова засыпал.

Меня опьянило очень быстро. Я не заметила, как вместо Ани со мной уже сидели Вадим и Миша: Миша как обычно говорил непойми о чем, делая это свое загадочно-умное уверенное лицо. Наверное, этим он мне и нравился. Я слушала каждое его слово и даже когда он говорил полный абсурд, я несомненно верила.

Вообще он был похож на какого-то древнегреческого философа со своими этими речами. Так и хотелось накинуть на него белую простыню и закрепить на плече золотистой заколкой, а на голову надеть лавровый венок.

На все у него мнение, свой взгляд на жизнь, пропаганда этого взгляда. Мне казалось, в этом мы похожи. Не в том, что мне бы тоже подошла аболла и венок, а в этой всей «глубине» личности, или как вам сказать…

Вадим молчал и смотрел куда-то сквозь меня, делая вид, что очень заинтересован в Мишиных размышлениях.

Вадим – весельчак. Добродушный шутник, поднимающий настроение. Каким-то абьюзом и эмоциональными качелями от него и не пахло, с ним можно было поговорить, он все понимал, мог поддержать и никогда бы не прошел мимо, не крикнув «привет», даже если кричать приходилось через всю улицу.

И да, я знала, что нравилась Вадиму, но что поделать, сердцу не прикажешь. А в сердце моем был толи Миша, толи Дима, иногда даже что-то вспыхивало к Лёше, но в целом толку с них…

Миша стабильно метался между мной и Юлей. Да и не только Юлей, ещё Верой, Наташей с одиннадцатого и какой-то там своей одноклассницей. Да, а ещё он любил рассказывать мне, какая Вика умная и порядочная, какие у Насти красивые ноги и многое-многое другое. Может и это было не всё, но это все из того, что было мне известно.

В Мише мне нравились его лидерские качества, и этот внутренний стержень. Чтобы плясать под его дудку не нужно было даже быть наивной и глупой мной. Он не выделялся, не обладал ярким образом, но искусно манипулировал и выставлял полную чушь за правду.

В общем, проиграла я в эти его игры не раз. Точнее не так: я ему в эти игры ни разу не выиграла, не считая, когда нецензурно обозвала его прямо в лицо и он мне ничего не сделал. Просто обычно он такого никому не позволял. Я восприняла это как то, что стала кем-то близким и теперь мне всё можно. В реалии, думаю, он был таким авторитетом только на словах и безнаказанно обозвать его могла любая восьмиклассница.

Диме я любила писать пьяной, даже когда он долго мне не отвечал и злился. Его влекло ко мне, но недостаточно сильно, чтобы как-то расставить точки. Он относился ко мне явно лучше, чем Миша. Дима любил компьютерные игры и прогуливать уроки. От него не пахло духами. От него пахло сигаретным дымом, пылью, машинным маслом и манящей небрежностью. Он выглядел как истинный хулиган.

Честно не знаю, в какой момент своих пьяных похождений я оказалась в его личке, и как дошло до того, что мы целовались в классе на дежурстве, в туалете за школой, а его бывшая потом чуть не побила меня в этом же туалете…

Мы даже пытались встречаться, но из этого ничего не вышло: я слишком стеснялась, чтобы вести себя естественно.

А Лёша… Лёша любил то Вику, то меня. Да, признаю у меня тоже в голове балаган, но я хотя бы не вру никому из этого балагана и никого не обижаю, в то время как Лёша частенько меня критиковал. Критиковал за то, чем занимается пару месяцев, а я всю жизнь! А ещё часто общие знакомые доносили то, что он говорил обо мне не самые приятные вещи в других компаниях.

Сейчас меня не волновал ни один из них. И даже трындёж Миши не казался таким привлекательным. Я допила шампанское и вышла из комнаты в поисках хоть кого-то из девчонок.

Юля с Настей разговаривали на кухне по душам, и я решила – эта обстановка меня впечатляет больше, чем компания спящего Валеры, болтливого Миши и влюблённого в меня Вадима.

Юля плакала и рассказывала что-то про Сашу. Честно, я была такой пьяной, что не могла фокусироваться на словах, поэтому просто обняла Юлю и сказала: «Все они козлы!». Девочки заулыбались, поняв, что я достаточно пьяна, и усадили меня за стол, подвинув тарелку с бутербродами. Только вот, какие мне бутерброды? Папа должен помочь мне обрести фигуру мечты, так что только йогурты. Ну и шампанское по всей видимости.

Я смотрела в никуда. Пытаясь слушать разговор девочек, я утопала где-то в другой вселенной. Но вот голос в голове заговорил стихами, я схватила телефон и ушла в туалет. Закрыв унитаз крышкой, я села и принялась печатать в заметках строчка за строчкой свое творение. По кнопкам я попадала с трудом, но текст был читаемый.

Для меня это нормальное явление. В любом месте, времени и окружении резко провалиться в свой воображаемый мир и начать что-то писать. Возможно, я родилась не в то время. Возможно, я просто странная или больная на голову, но честно, меня мало это волнует. Да что там, мне это нравится. Нравится, когда меня не понимают. В этом что-то есть.

Раньше я писала в основном про Мишу. Теперь по большей части пишу о папе. Иногда я скрываю его образ под нейтральной пеленой, будто это про кого-то другого, и никто даже не догадывается, о ком я.

«На трезвую голову отредактирую» – подумала я, нажала на кнопку смыва для видимости и вышла из туалета. Руки мыть пришлось на кухне. В ванной целовались Вика с Лёшей.

Я оглянулась и поняла, что Юли и Насти в квартире нет. Сигарет на подоконнике тоже не оказалось. Я подошла к двери, запрыгнула в чьи-то огромные кроссовки и, спотыкаясь, поковыляла на улицу за гаражи. Услышала лишь вслед, как Максим кричал Ане, что я куда-то вышла.

Солнце светило ярко, моментально согревая все тело, но при этом подул какой-то холодный ветер, ощущения от погоды были мерзкими. Одновременно жарко и холодно. Я шла к гаражам, отдалённо слышав разговор девочек. Резко я почувствовала на плече ладонь: Аня догнала меня.

– Ты куда почапала в кроссах Макса?

– Это Макса?

– Да.

– Я даже внимания не обратила. Он курить хотел?

– Сказал потом выйдет, как ты зайдешь.

Но, Макс уже нашел какие-то толи сапоги, толи галоши и весело шаркая ногами шел за нами, как всегда, улыбаясь во все тридцать два.

– Че, Ленка, как дела?

– Все окей, твои как?

– И мои замечательно. Давайте быстрее, девчат, а то Настюха с Юлькой скурят всё.

Макс, также шаркая, первым зашел за гараж. Мы не отставали. Взяв по сигаретке, стараясь добыть огонь из полумертвой зажигалки, мы в конце концов заговорили ни о чем.

Макс попросил не стряхивать пепел ему в кроссовки, а мне же, конечно, только этого и хотелось.

III

«Его не было на моем последнем звонке. Когда нас фотографировали с мамой, я представляла, что он тоже стоит рядом.

Я мысленно рисую тебя на каждой фотографии, пап. Надеюсь, у тебя есть возможность это прочитать. Надеюсь, ты видел мои стихи, слышал мои песни…

К слову, когда-то и он мне писал. О своем детстве и о том, кем он был в школе. Ох уж этот нарциссизм и синдром главного героя! А также неумение выражать чувства, агрессивность, склонность часто менять сферу деятельности, свое мнение на любую ерунду, и самое утомительное, что передалось мне генетически – желание изменить мир.

Нет, наверное, когда ты мужчина, то весь этот набор очень даже ничего, но я девчонка, «выигравшая» генетическую лотерею. Конечно, в этом есть свои плюсы и свои минусы. И как говорится, на каждого извращенца найдется свой извращенец.

А вообще, что сразу о плохом? Как же мой гениальный талант быстро разбираться со всем, что я впервые вижу и откуда-то знать то, что я не знаю?

Да, еще с малых лет все почему-то решили, что я великий программист-айтишник, разбирающийся в технике. В реалии, я не знала ничего, но, когда тебя загоняют в угол вопросом: как установить что-то, настроить где-то и запустить спутник в космос, выбора особо нет. Как говорил папа – потыкай. Ну я и тыкала.

Или как в Барселоне: папа заговорил с каким-то мужчиной на английском. Говорили они все время, пока мы шли вдоль берега. Я молчала. Я уже сказала папе, что не знаю язык и не буду ни с кем разговаривать. Так вот, когда иностранец нас оставил, я выдала что-то о их разговоре. Сначала то, что я знаю язык, понял папа, а затем осознала и я.

Так вот, вернёмся к выпускному. Мы виделись с Димой. Не просто виделись. Мы целовались! Все было супер, а сегодня я увидела его, гуляющего с другой.

Что ж мне так не везет.

Кстати, мне понравилась та исполнительница, я добавила и другие её песни. Теперь снимаю кучу видео, где кривляюсь под них. Когда-нибудь в будущем я стану звездой, я уверена в этом.

Около кладбища мы нашли котенка. Он был обессилен и не мог ходить. Мы забрали его домой и выходили. Угадайте, как я его назвала? Также, как папу, верно. Он любит слушать как я играю на гитаре и спать в моих текстах. Как будто он так поддерживает меня.

Прямо как ты, пап.

Я вспомнила, что перед папиной смертью слышала голоса, похожие на его голос. Они пытались мне что-то сказать, но мне было страшно, когда я осознавала, что это не он со мной разговаривает и из-за этого страха я не могла послушать и понять, что мне пытаются донести.

Интересно, может у дедушки был похожий голос, и он пытался связаться со мной, стараясь предупредить?

А что насчет видения на дне рождения подруги, еще когда папа лежал в больнице? Когда все думали, что я словила белку, а я, закрывая глаза, видела фрагмент, где мне сообщают о его смерти и я в истошном крике сижу в углу белой комнаты?

И ведь сбылось один в один. Мама хотела мне скорую вызвать…»

«Да блин! Замочила дневник слезами» – подумала я и пошла на кухню за бумажным полотенцем. Слезы уже впитались в дневник, поэтому я лишь вытерла их со своих щек, села на крутящееся кресло и оглядела комнату. Фотка отвалилась. Отрезав новый кусочек скотча, я приклеила ее на место. Эти фотки мы передавали папе в больницу. Так мило выглядят мама с кошкой.

И все же, почему он умер? Шел же на поправку! Может он, не подумав о нас, сдался?

Глупый мозг отказывался понимать, что его не бросили, а просто так вышло.

Я знаю, что он рядом. Ибо, что бы я не пожелала, всегда сбывалось. Это же явно он сделал!

«Спасибо, папа!» – прозвучало в голове с теплотой, и я залипла на маркетплейсе в попытках придумать, на что потратить выплаченную государством пенсию. Это, к слову, еще одна моя любимая шутка – пенсия в пятнадцать лет.

Долго листать не пришлось. На экране всплыло сообщение от Юли:

«Прогуляться не хочешь?»

Я, не раздумывая, согласилась и начала собираться. Сняв пижамные штаны, я кинула их на стул и начала рыться в шкафу в поисках джинсов. Откопав серые «скини» и со свистом запрыгнув в них, я набросила поверх папиной футболки «джинсовку рабочего» – это ее так мама называет.

Выскочив из дома, я сунула в уши наушники и пошла навстречу подруге. И почему моя музыка никому не нравится? Прикольнее эту всю однотипную муть слушать? Кеды издавали этот самый хлюпающе-пукающий звук. Несмотря на то, что музыка в наушниках не давала его услышать, ноги чувствовали, как неловкое звуковое сопровождение движется вместе со мной.

Честно мне как-то побоку. Я хорошо выгляжу. Такой, знаете, стильный бомж. После этих мыслей я увидела на серой джинсовке пятно. Ничего не изменилось. Еще и такие же серые «скини» из-за похудения превратились в растянутые бомжацкие «скини»: ткань странно висела, какими-то вздутыми бугорками, похожими в лучшем случае на «поп ит», в худшем на волдыри, а в области ремня джинсы выглядели как гармошка. Мне бы не было так смешно, если бы об этом всем мне не сказала мама. Но и это меня не останавливало. Просто длинная футболка, прикрывающая ремень, а в остальном… Я просто рабочий.

Мы встретились с Юлей у магазина и тут же зашли за мороженным. Юля взяла какое-то эскимо, а я лед со странным химозным вкусом яблока.

– Пошли пофоткаемся, там за зданием банка такое дерево есть красивое, – сказала Юля.

– Пойдем, – согласилась я.

Я не была любителем фотографий. Мне всегда казалось, что я просто для них не создана. Нет, ставить рандомные картинки на аватарку я тоже не любила. Просто фоткалась редко. Все еще не отошла от этих моих детских фоток на фоне погрызанной гусеницами яблони или в меховой шапке и в лосинах с бабочками.

Юля рассказывала про того же Сашу, а потом переключилась на обычные сплетни о знакомых. Пару раз выпучив глаза от шока, я увидела на лавке возле банка один из объектов наших сплетен: это была девчонка из другой школы, которая когда-то нравилась Мише. Я пригляделась: в ней не было чего-то сверхъестественного. Она выглядела как обычная девчонка. Прожигая взглядом её силуэт, я не сразу заметила, что она тоже посмотрела на меня. Я отвела взгляд и думала только о том, чтобы не покраснеть от неловкости.

Мы с Юлей прошли мимо и завернули за здание.

– Чем ему понравилась эта корова? – без всякого стеснения спросила Юля.

Наверное, за это я Юлю и любила. Она говорила именно то, что я хотела услышать.

– Не знаю. Дурак он какой-то.

Мы улыбнулись друг другу и последовали к тому самому дереву. Не знаю, что это было: черемуха, может быть, но выглядело, правда, красиво. Я фотографировала Юлю, а она возмущалась, что я не так фотографирую, солнце близилось к закату, небо светилось, ветер поднимал пыль.

Через несколько минут из-за угла появились фигуры Ани и Макса. Они появлялись всегда откуда не возьмись, и оба всегда улыбались. Не знаю, как они нас нашли. Аня решилась попробовать сфотографировать Юлю. И да, у Ани это получалось гораздо лучше.

Макс закурил и начал говорить что-то про Мишу. Потом про Вадима. Потом про Лёшу.

«Господи, надеюсь, Лёша сейчас не придет» – промелькнуло в моей голове.

Нет, я люблю, когда в компании есть мальчики, которые вызывают у меня симпатию. Но не Лёша, он некомфортный. А еще я стесняюсь. Больше я стесняюсь только того, что кто-то узнает о том, насколько я стесняюсь мальчиков.

От того серьезных отношений у меня и не было. У меня «синдром вечной подруги» – дружить с парнями я умела отлично. Тут главное было, чтобы он не влюбился и не возненавидел меня за френдзону или чтобы отчаянная я с разбитым сердцем не поцеловала его пьяная.

Лёша в тот вечер не пришел. И Миша тоже. И Вадим. Мы просто гуляли, разговаривали и разошлись по домам.

IV

«Мне снова снился сон про папу. Мы были в каком-то доме с моими одноклассниками, и Олег сказал, что папа работает на железной дороге. Он будет выглядеть не так, как я привыкла его видеть, но я обязательно его узнаю. И я вышла, а он ждал меня в машине! Я села к нему, и мы разговаривали обо всем, пока я не поняла, что это сон. Я начала обнимать его, просить приходить почаще. Его забавляла моя реакция на то, что это не реально. Потом машина просто растворилась, и он начал убегать. Я бежала, как могла, но он куда-то свернул, а я проснулась. И ведь это не первый сон, где он сбегает от меня.

***

Почему время нельзя вернуть назад? Как часто вы думаете об этом? Я вот постоянно. Иногда мне вовсе кажется, что мой мозг – магнитофон, а мысли о времени, жизни, смерти и людском безобразии – вросшая в него пластинка.

Почему мальчики такие злые? Папа уже рассказывал, что они со мной общаются либо потому что любят, либо потому что хотят переспать. Я бы сократила список до одного пункта – второго. Любить меня пока не получается. И вообще, наверное, я не так задала вопрос: почему я такая добрая? Всегда всем помогаю и всех прощаю…

Если вам это чуждо, и вы не верите: я реально глупая и наивная до предела. Я слышала, что парням нравятся такие: простые и искренние. Так вот, это бред. Знаете сколько раз я занимала деньги на разбитую фару, ставки, еду, алкоголь и многое-многое другое? А знаете, сколько раз из этого мне возвращали?

А сколько раз я велась на фальшивые признания в любви и пустые обещания? Миша обещал поцеловать меня, когда мне исполнится 14, а потом просто сделал вид, что ничего не говорил.

Когда мы все же закрутили небольшой роман с Лёшей, я спросила о его намерениях, и угадайте, с кем просто наигрались и выкинули?

Или то, что произошло не так давно с Тимуром… Мне проще было думать, что он влюблен в меня, просто не смог держать себя в руках. Это так мерзко, если честно. Он писал мне еще целых три дня после этого.

Кто вообще меня потянул тогда за язык ему ответить? Желание позлить Мишу тем, что я могу флиртовать с другими?

Спросите, почему я не пошла в полицию?

Мне было его жалко. Особенно после того, как он, видимо, осознал, что натворил и пытался подлизаться, чтобы именно заявлением всё его веселье и не закончилось. А я любила, когда ко мне подлизываются, любила внимание мальчиков.

Давай, произнеси вслух, что ты там думаешь! Знаешь сколько раз я это слышала? Очень много, поверь.

И это «очень много» часто заставляло парней сомневаться в моей порядочности и верности. Как, например, Мишу.

Я каждую ночь сбегала из дома в окно, чтобы покататься с ним на машине. Но мы не были в отношениях, потому что, мягко говоря, я «слишком ветренная» и мне нельзя доверять, а он до дури боялся, что ему наставят рога.

Хотя сам менял подружек как перчатки. Даже говорил мне как-то, что у него еще шесть таких как я, но я среди них самая лучшая.

Вопрос, когда ты с ними видишься, если ты каждую ночь катаешься со мной? Или ты распределил нас с восьми утра по очереди, как клиентов к стоматологу, а мне досталось самое поганое время? Видимо «лучшая», это имелось ввиду самая удобная подружка, которая вылезет в окно и прибежит даже в три часа ночи!

Думаю, сегодня я испеку булочки. Надеюсь, вы любите булочки с корицей, а то моя мама не любит».

На кровать запрыгнул кот. Я схватила его и прижала к груди, все-таки что-то есть в нем, напоминающее папу.

Не представляя, чем же я хочу сегодня заняться, я залезла в цыплячье-желтый костюм из майки и шорт и отправилась на очередную велопрогулку.

В наушниках играло вообще не то, что я хотела. Какие-то странные песни, то те, что уже надоели, то те, что и понравиться не успели. Я ехала по безлюдным улочкам, солнце обжигало плечи, а в лицо ударялись мошки. Знакомых встречать не хотелось. Этот желтый костюм…

В общем, выглядела я, как сбежавшая с яслей. Не знаю почему вообще я его надела, просто видимо больше нечего было.

Ветер дул в лицо и ехать было тяжело. Я переключала скорости, но все равно чувствовала этот поток, упорно отталкивающий меня назад. Взгляд упал на лавку около пекарни: господи, это же Вадим! Какой позор! Вадим смотрел на меня, я смотрела на него…

Искры бури и безумия не было: я говорю только о своих чувствах.

– Здорова, Ленка! – сказал Вадим, встал с лавки и пошел в мою сторону. Я остановилась и вытащила один наушник.

– Привет. Че сидишь, булку не дают? – я попыталась завести тему, чтобы отвлечь внимание от своего легендарного костюма.

– Да вообще, прошу-прошу! А ты куда поехала?

– Да так, катаюсь.

– Может хватит тебе кататься? Тебя так скоро ветром сдует.

Я не могла увидеть себя со стороны. Мне нравилось ощущать себя маленькой. Только вот разница между маленькой и костлявой… В общем телосложение у меня не птичкино. Когда мы с Юлей смотрели на наши тени, я заметила, что моя грудная клетка и кость таза выглядит гораздо крупнее, чем ее. Да и знаете, есть девочки худенькие, но при этом выглядящие мягко и плавно, а у меня уже торчали кости.

– Не, это уже традиция, – отмахнулась я от вопроса.

– Покурим? – спросил Вадим.

– И это нет, у меня мама дома, не успею проветриться.

– А-а. Ну ладно.

– В следующий раз, – сказала я, вставила наушник обратно и уселась на велик, помахав Вадиму вслед.

После прогулки мы с мамой поехали к бабушке, мне пришлось надеть на себя большую кофту, чтобы скрыть худобу. Не хотелось выслушивать нотации о здоровье и прочем.

Папа сейчас как бог, понимаете? Он даст мне всё, что я захочу. Я стану ещё худее и еще красивее и меня наконец-то полюбят! Миша заметит какие у меня красивые худые ноги! Еще бы осанку поправить окончательно, и я буду нравиться вообще всем!

Вот кстати, вам сказали заранее, что в пятом классе девочки растут быстрее мальчиков? Мне нет. Осознав, что самые высокие ребята класса мне по плечо, (а я даже не была самой высокой из девочек), я не то, что горбилась, я чуть ли не складывалась пополам.

В общем потом Яшка меня перерос. Да и не только Яшка. Но Яшка, всех нас перерос. Разговор с ним выглядел, как видео с той прыгающей собачкой.

Мы с Яшкой были друзьями. И я любила Яшку. Как друга.

Это, наверное, был первый парень, к которому я не испытывала ничего кроме душевной теплоты и доброты, не общалась в корыстных целях. При виде Яшки улыбка расплывалась на лице и жить становилось веселее. Он был тем самым человеком-праздником.

С Яшкой можно было обсуждать что угодно: от звезд интернета, до звезд нашей школы. Он не был такой как я, он был вообще другой: не любил пьяные тусовки, не курил. Но нам было весело. Мы смотрели фильмы, смеялись, говорили ни о чем. В этом и вся суть Яшки.

Как вы поняли, болтать я любила всегда. (И прыгать с темы на тему тоже) Отсюда моя любовь к «писанине».

Писать я начала еще в детстве. Сначала просто рифмовала слова, потом начала складывать это в строчки.

Мама рассказывала, как в детском саду я отказалась учить стишок на новый год, вместо чего в день «Х» начала собирать его на ходу: «Все смеялись, но местами было даже складно».

Прозу тоже писала. Сейчас не пишу. Кто вообще в наше время читает книги? Хм… Вот, поэтому и бросила.

Была у меня в одно время целая книжка с моими творениями, где она сейчас, никто не знает, хотя иногда очень интересно.

Так вот, вернемся к делу, после бабушки, мы поехали к другой моей бабушке. Я, как всегда, с ходу начала искать свою любимую кошку, шариться в ящиках, в поисках старых записей и фото.

Вот! Это моя записная книжка! Не та, что с рассказами, но все же. По секрету, писанина – не единственное, что меня увлекало. Еще я любила «играть в науку».

В детстве я несколько раз перечитала энциклопедию про птиц, у меня был файл на сотню страниц о породах кур. Да, бабушка с дедушкой разводили их явно не для моих научных похождений, но меня это не особо волновало: я любила ловить их, рассматривать лапки, клюв, гребни, оперение, часами могла наблюдать за ними, изучая поведение. Я даже имена им дала.

Одним летом мы с братом разводили волосатых гусениц.

Медведица-кайя, если вам это что-то даёт. Пушистая гусеница с черной верхней частью, оранжевая по бокам. В размерах около пяти сантиметров. Как бабочка – ночная. Передние крылья бело-коричневые, чем-то напоминают коровий принт. Задние крылья оранжевые с черными круглыми пятнами.

Мы сделали им домик из картонной коробки и кормили их листьями. Потом они превратились в куколок, а затем в бабочек.

А еще я всегда была изобретателем. Дай мне гору мусора, через полчаса я соберу из него что угодно. А также исследователем. Именно поэтому на моих пальцах сейчас шрамы: мы с братом исследовали «необитаемый остров», и я упала с металлического забора, порезав руки.

А однажды мне стало интересно, что, если спрыгнуть с пакетом не со спинки дивана, а с крыши или, хотя бы, в школьное окно? Я была уверена, что пакет отлично справится с ролью парашюта, и в один прекрасный день даже решилась на этот трюк: думаю отпрошусь выйти с урока, да сигану в окно, даже пакет с собой взяла.

Не знаю, какими судьбами шоу не состоялось, но помню, как, спустя время, рассказала об этом бабушке и как она ругала меня, а я все равно стояла на своем. Как так? Надо же попробовать!

В общем, как однажды в будущем я процитировала маме какую-то книгу: вместо того, чтобы просто вынести мусор, я буду весь день изобретать машину, которая будет выносить мусор без вмешательства человека. И в этом вся я.

V

«По секрету мне передали, что моей сестре снился сон о том, что папа умер вместо меня. А ведь после его смерти пропала и тень мужика, которая преследовала меня с детства, провожая тёмными вечерами до дома после школы, и шагов в коридоре больше не слышно. Просто гробовая тишина! Может это призраки, которые хотели меня убить?

Кстати, насчет гробов, мы нашли классные качели на краю кладбища. Теперь после велопрогулок я частенько на них заезжаю. Не было бы так страшно, я бы хоть жила на этом кладбище.

Забавно, как все меняется. Как будто я уже другой человек. Мне все еще больно, но я стараюсь жить новую жизнь.»

Мама ждала меня в машине. Я, как и в предыдущих главах, собирала тот же самый рюкзак и собиралась сама. Сегодня мы с Юлей едем к ее бабушке в деревню. Бабушки дома не будет, будем только мы, шашлык, и надеемся, что пиво.

Так, стоп, мы должны следить за домом и животными. Но пиво нам бы в этом не помешало…

Да, пьянки участились, ну а что сделаешь? Когда я узнала, что папа мертв, я вообще хотела выйти покурить. Как хорошо, что мне хватило самообладания не признаться в такой привычке, чувствую влетело бы мне. Никто же курить не пошел, ни мама, ни бабушка.

Ну и знаете, ни одной из них и не пятнадцать лет.

Я запрыгнула в машину, кинув рюкзак на заднее сиденье и принялась листать музыку. Ехать было недолго, так что уже через часок мы с Юлей включали старые песни и обсуждали Вову.

Мы с Вовой познакомились на озере. Я стала реже одеваться в папины мешки, начала краситься, волосы в конце концов мои стали не синие, не белые, не фиолетовые, а цвета близкого к моему натуральному: конечно, где тут не познакомишься!

Мне уже сказали, что он козёл, но как мы знаем, именно таких я и выбираю. Да и как-то после папы, сомневаюсь, что что-то сделает мне больно.

В первый день знакомства я уже ехала с ним и его друзьями в бар в другой город. На минуточку, мне всё ещё пятнадцать! С каких пор я обезбашенная и живу одним днем? – не помню. Но меня тогда накормили пиццей, это из плюсов. Из минусов – Вова всю дорогу пытался меня лапать, а я только успевала убирать его навязчивые руки.

В общем, сегодня Вова должен был присоединиться к нашей тусовке. А пока, мы просто обсуждали его, того же Сашу и вообще всех подряд.

Тем вечером мы чуть не спалили в самодельном мангале из кирпичей цветы Юлиной бабушки. А Вова решился перевести нашу передружбу на новый уровень. Хотя, сложно было назвать наше общение дружбой. Я о нем ничего толком не знала, да и желания узнавать не было, если честно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.