Кирилл Романов
Резонанс. Проект "Перекрёсток"

ГЛАВА 1. РАЗЛОМ

Пятница была хорошим днём для того, чтобы сойти с ума.

Впрочем, Данила Туманов об этом пока не знал. Он сидел в баре «У Палыча», допивая своё четвёртое пиво за вечер, и слушал, как Максим рассказывает очередную историю про то, как он исправлял ошибку в продакшене¹ в три часа ночи, с таким энтузиазмом, будто речь шла не о строчках кода, а о поисках Святого Грааля.

– И вот, смотрю я в логи, – Максим говорил, склонившись над столом и жестикулируя так активно, что чуть не задел локтем свой бокал, – а там exception² на exception, стектрейс³ на три экрана, я такого никогда не видел, честно.

– И что ты сделал? – Лена подпёрла щёку рукой, изображая неподдельный интерес с профессионализмом дизайнера, который умеет притворяться, что ему интересны технические детали. Хотя на самом деле она, вероятно, думала о чём-то совершенно другом – о сыне, о муже, о квартире. О чём угодно, только не о стектрейсах и багах в продакшене.

– Откатил всё к предыдущей версии, – буднично сказал Максим, как будто это был самый очевидный шаг. – А утром уже спокойно разбирался.

– Классика жанра, – хмыкнул Антон, тестировщик с вечно кислым выражением лица и неистребимой верой в то, что программисты – это сборище идиотов, которым обязательно нужен присмотр. – А у нас тимлид вообще требует юнит-тесты для геттеров⁴ писать. Для геттеров, понимаешь! Вот зачем это надо?

Лена фыркнула в свой мохито и покачала головой.

– Вы хоть знаете, что такое проблемы? – в её голосе звучала искренняя убеждённость в том, что программистские беды – это ерунда по сравнению с реальной жизнью. – Вот когда тебя в три часа ночи будит двухлетка, потому что ему приснился страшный сон, а ты понимаешь, что через четыре часа вставать на работу, вот это проблема.

Она полезла в телефон, начала листать галерею, и Данила краем глаза успел заметить очередную порцию фотографий её сына Артёма – те самые бесконечные снимки из детского сада, где мальчишка то на горке, то на качелях, то просто сидит с игрушкой, которые любая молодая мама показывает с гордостью, не подозревая, что после тридцатой фотки с одной и той же горкой даже самый милый ребёнок теряет свою очаровательность в глазах случайного зрителя.

Бар «У Палыча» был одним из тех мест, куда ходят не ради изысканной кухни или модного интерьера, а потому что близко к дому, дёшево, и официантки знают тебя по имени и без лишних вопросов приносят то же самое, что ты заказывал последние полгода. Стены давно выцвели до того неопределённого серо-бежевого цвета, который обычно называют «цветом времени». Столы были исцарапаны и исписаны – на некоторых ещё виднелись вырезанные шариковой ручкой признания в любви, инициалы в сердечках и крепкий русский мат, оставленный кем-то в порыве пьяного вдохновения. Но здесь было тепло и как-то уютно по-своему, как в старом потёртом свитере, который ты носишь дома, когда никто не видит.

Данила отхлебнул пива – светлое, не самое дорогое, но зато холодное и с приятной горчинкой, которое после рабочей недели казалось именно тем, что нужно для того, чтобы выдохнуть и почувствовать, что пятница всё-таки наступила.

– Дань, а ты куда-нибудь собираешься на следующий год? – Максим оторвался от описания своих программистских злоключений и посмотрел на него с любопытством, которое выдавало человека, уже давно всё спланировавшего. – Все уже начинают бронировать, я вот в Турцию думаю, «олл инклюзив», пляж, пиво с утра, все дела.

Данила пожал плечами, понимая, что сейчас последует неизбежный разговор о том, как он застрял в своей зоне комфорта и никуда не выезжает.

– Не знаю, честно. Думал может в Карелию махнуть на пару дней, посмотреть на озёра, а может и вообще никуда не поеду.

– Никуда? – Лена оторвалась от своих фотографий и посмотрела на него с таким искренним недоумением, будто он только что сказал, что планирует провести отпуск в канализации. – Дань, ну серьёзно, ты последний раз, когда нормально отдыхал, не за компом?

– Года два назад, наверное, – он попытался вспомнить и понял, что действительно не может назвать точную дату последнего полноценного отпуска.

– Программисты так и сгорают, – философски заметил Антон, отпивая своё пиво и глядя куда-то в потолок с видом человека, познавшего истину. – Работа-дом-работа, код-багфикс-код, и в один прекрасный день хоп – инфаркт в сорок, и всё, приехали.

«Они правы», – мелькнуло в голове у Данилы, и он с некоторым удивлением осознал, что действительно последние полгода живёт на автопилоте: код, задачи в трекере, спринты, ретроспективы, выходные перед монитором с очередным сериалом или игрой, которую он даже не особо хотел проходить просто потому, что надо было чем-то занять время. Когда он вообще успел так застрять в этой рутине, когда его жизнь незаметно превратилась в бесконечный цикл без единого условия выхода?

– У меня друг билеты на Зенит может достать, – Максим явно не собирался сдаваться и продолжал тему активного образа жизни. – В воскресенье играем со Спартаком. Может, сходим?

– Может быть, – Данила ответил неопределённо, оставляя себе возможность отказаться в последний момент. – Позвони в субботу, посмотрим.

– Позвоню обязательно, – кивнул Максим и махнул рукой официантке, заказывая ещё пива, хотя было уже довольно поздно и всем давно пора было расходиться.

Разговор, как это обычно бывает в компании айтишников, снова плавно скатился в обсуждение рабочих моментов: Лена пожаловалась на очередного заказчика, который в десятый раз просит сделать логотип более динамичным, но при этом не менять его. Антон с упоением рассказывал историю про новенького джуна⁵, который случайно удалил целую ветку в репозитории и потом два часа пытался это скрыть, а Максим подхватил тему всеобщего идиотизма в IT-индустрии.

Тёплый жёлтый свет старых ламп, приглушённый гул разговоров за соседними столиками, знакомый запах пива и жареной картошки с луком – всё это складывалось в картину совершенно обычной пятницы, предсказуемой и безопасной, из тех вечеров, которые проходят по накатанному сценарию и не оставляют в памяти никаких следов.

Где-то глубоко внутри, в том месте, о котором обычно не думаешь, шевельнулось что-то похожее на тоску или разочарование – смутное ощущение того, что жизнь проходит мимо, пока сидишь в баре с коллегами и обсуждаешь очередные баги, откладывая все свои планы на абстрактное «потом»: и отпуск, и хобби, и вообще всё, что могло бы внести в существование хоть какое-то разнообразие.

– Господи, уже половина двенадцатого! – вскинулась Лена, уставившись на экран телефона широко раскрытыми глазами. – Мне домой ещё час назад надо было уехать, муж точно убьёт.

Она начала судорожно собирать свою сумку, запихивая туда телефон, кошелёк и какие-то бумажки, а Антон, глянув на время, тоже поспешно допил остатки пива и встал из-за стола.

– Да, пошли уже, а то на метро не успеем. Придётся на такси тратиться.

– Я как раз на такси поеду, – сказал Максим, уже доставая телефон, чтобы вызвать машину. – Дань, тебя подбросить?

– Не, спасибо, я пешком пойду, – Данила махнул рукой в сторону окна. – Тут недалеко, через дворы, даже быстрее чем на машине получится.

– Ну как знаешь, – Максим пожал плечами. – Тогда созвонимся насчёт воскресенья, да?

– Давай.

Они разошлись на выходе из бара – Максим поймал такси и уехал, помахав рукой на прощание, Лена с Антоном пошли в сторону станции метро «Комендантский проспект», которая была отсюда в пяти минутах неспешной ходьбы, а Данила застегнул куртку, поднял воротник, прячась от ночной прохлады, сунул руки поглубже в карманы и направился домой привычным коротким путём.

Питерская погода, как визитная карточка этого города, разносила повсюду мелкий, противный дождь – точнее, какую-то морось, которая не льёт с неба, а словно висит в воздухе и медленно пробирается под воротник, заставляя ёжиться и жалеть о том, что не взял с собой зонт. Проспект был почти пустынным в это время: только редкие машины проносились мимо, обдавая тротуар брызгами из луж, и фонари горели как-то особенно тускло – то ли местная администрация экономила на электричестве, то ли сами лампы были настолько старыми, что уже не могли светить нормально.

«Завтра суббота, наконец-то. Суббота», – думал Данила, машинально обходя очередную глубокую лужу и мечтая о том, как придёт домой, снимет мокрую куртку и завалится в кровать. План на выходные был предельно прост и не требовал никаких усилий: поспать до обеда, заказать пиццу, посмотреть что-нибудь на Кинопоиске, может быть дописать тот скрипт для автоматизации рутинных задач, который он начал ещё на прошлой неделе, но так и не закончил из-за вечной нехватки времени и банальной лени.

Он свернул в знакомый проход между двумя высотками жилого комплекса – обычный маршрут, которым ходил довольно часто, с тех пор как переехал в эту съёмную однушку на Комендантском. Справа, за высоким забором из профлиста, виднелась стройка: глубокий котлован, подъёмный кран, бытовки, сложенные стройматериалы – всё это выглядело мрачно и заброшенно в тусклом свете редких фонарей. Слева возвышалась новая высотка, в окнах которой светился приятный жёлтый свет, создавая иллюзию тепла и уюта, и где-то на верхних этажах негромко играла музыка, долетавшая сюда приглушёнными басами.

Здесь было заметно темнее, чем на проспекте – фонари стояли через один, и даже те, что работали, светили как-то неохотно и тускло, словно экономя свои последние силы. Асфальт под ногами был неровным, весь в выбоинах и глубоких лужах, которые в темноте было легко не заметить и вляпаться по щиколотку в холодную грязную воду. Данила шёл, внимательно глядя себе под ноги и стараясь не наступить в очередную лужу, погружённый в свои мысли о том, что завтра наконец-то можно будет отоспаться и никуда не торопиться.

И тут воздух вокруг него дрогнул.

Не в переносном смысле, а совсем наоборот – так дрожит водная гладь, когда в неё бросают камень, и от точки удара расходятся круги, искажая отражение. Только здесь не было никакой воды, не было ничего видимого, что могло бы дрожать, но ощущение было именно таким: будто кто-то невидимый ткнул пальцем в саму ткань пространства, и она пошла рябью во все стороны.

Данила замер на полушаге, почувствовав, как в груди что-то сжалось от внезапной тревоги.

«Что-то не так».

Он медленно поднял голову, и то, что увидел, заставило его мозг на секунду просто зависнуть, отказываясь принимать и обрабатывать информацию.

Мир вокруг начал рассыпаться на части.

Сначала это была просто рябь – лёгкое, почти незаметное искажение воздуха, похожее на то марево, которое поднимается над раскалённым асфальтом в летний зной, когда предметы вдалеке начинают плыть и дрожать. Только сейчас было прохладно, моросил дождь, и никакого жара не было и в помине. Воздух дрожал и искажался волнами.

Потом стало гораздо хуже.

Забор стройки, который стоял прямо перед ним метрах в пяти, вдруг задвоился – нет, не задвоился, а начал существовать одновременно в нескольких версиях, наложенных друг на друга. Целый и новый, с ровными листами профнастила. Полуразрушенный и ржавый, с облупившейся краской и дырами, сквозь которые виднелась стройка. Весь покрытый яркими граффити и надписями. Все три – нет, уже четыре, пять – версий накладывались одна на другую, мерцали, исчезали и тут же появлялись снова в других положениях.

Здания вокруг тоже начали множиться, как будто какой-то безумный художник-иллюстратор взял и начал копировать слои в гигантском Фотошопе, забыв при этом их выровнять и привести в порядок. Высотка слева вдруг стала пятью высотками, потом десятью – все разные по высоте, по цвету фасадов, по степени разрушенности и запущенности, они накладывались одна на другую, проступали сквозь друг друга призрачными силуэтами, и от этого хотелось зажмуриться и никогда больше не открывать глаза.

Небо над головой, которое ещё минуту назад было обычным серым питерским небом с низкими дождевыми тучами, потемнело до глубокого, почти чернильного фиолетового цвета. Поперёк него пульсировали яркие зелёные горизонтальные полосы – неестественные, резкие, словно кто-то взял толстый маркер и провёл ровные линии прямо по небосводу, нарушая все законы физики и здравого смысла.

От всего этого безумия Данилу начало мутить – желудок скрутило, в горле появился противный привкус желчи, а в висках резануло острой, пульсирующей болью.

«Что, блин, вообще происходит?»

Он с усилием открыл глаза, надеясь, что видение рассеется, что это была просто галлюцинация от усталости, от пива, или от чего бы то ни было еще, но рябь стала только сильнее и отчётливее. Пространство вокруг него искажалось мощными волнами, они пульсировали, расходились и искажали всё вокруг до неузнаваемости.

И сквозь эти трещины, сквозь эту рябь и наложение слоёв, он начал видеть другое – те места, которых здесь быть не должно, которые существуют где-то… Ну, точно не здесь. Двор, залитый водой по колено, с плавающим мусором и ржавыми обломками техники. Двор в полных руинах, заросший высокой травой и кустарником, словно люди покинули это место много лет назад. Двор, полный людей в странной одежде, которую Данила не мог чётко рассмотреть, но которая явно не относилась к нашему времени. Двор, охваченный синим, холодным пламенем, которое пожирало стены зданий, но почему-то не давало тепла.

Все эти версии существовали одновременно, накладываясь друг на друга, мерцая и переплетаясь в невозможном танце реальностей.

Данила попятился назад, инстинктивно пытаясь отойти подальше от эпицентра, но его ноги вдруг перестали слушаться – они налились свинцовой тяжестью, словно кто-то привязал к ним гири, и каждый новый шаг требовал невероятных усилий. Дышать тоже стало трудно: воздух загустел, стал плотным и вязким, как будто он оказался не на поверхности, а где-то глубоко под водой.

«Я схожу с ума. Точно схожу с ума. Что там в пиво подмешали? Или я уже дома, лежу в кровати и мне просто снится очень реалистичный кошмар?».

Но где-то в глубине сознания он понимал, что это не сон, что это происходит на самом деле, и от этого понимания становилось только страшнее.

И вот тогда, когда он уже почти поверил, что худшее позади, из самого центра этой ряби, из точки, где пространство искажалось сильнее всего, появилось оно.

Существо – хотя называть это существом было неправильно, потому что это не было живым организмом в привычном понимании этого слова.

Это была геометрия. Живая, пульсирующая, но при этом определённо невозможная геометрия, которая не должна существовать в нашем трёхмерном пространстве.

Грани этой конструкции складывались под углами, которых просто не может быть – они пересекались там, где пересекаться не должны, образовывали фигуры, для описания которых просто не было терминов. Плоскости накладывались одна на другую, проникали друг в друга, создавая головоломку, от одного только взгляда на которую появлялось острое желание закричать и убежать куда глаза глядят.

Вся эта штука постоянно, непрерывно перестраивалась – как калейдоскоп, в котором изображение меняется с каждым поворотом трубы, только здесь не было никаких поворотов, движение было плавным, текучим и одновременно гипнотизирующим.

И по всей поверхности этой мерзопакостной конструкции были разбросаны сотни глаз – чёрных провалов в ничто, которые смотрели одновременно во все стороны. На Данилу. Сквозь Данилу. В самую его душу, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое глубоко внутри, что-то, о чём он сам не знал.

И это существо медленно, неумолимо приближалось к нему.

Оно не плыло по воздуху и не шло по земле. Пространство вокруг него просто схлопывалось, сворачивалось само в себя, исчезало, превращаясь в абсолютную пустоту. Волна этого коллапса расходилась от существа кругами, пожирая реальность метр за метром, и всё, что попадало в эту волну, просто переставало существовать – не взрывалось, не рассыпалось, а именно исчезало, словно его никогда и не было.

«Если эта волна накроет меня – и я исчезну. Просто перестану существовать. Меня сотрут из этого мира, словно ластиком с бумаги, и не останется даже следа того, что я когда-то был здесь».

Откуда он это знал, да ещё и с такой уверенностью – было непонятно. В голове не было никаких рациональных объяснений, никаких логических цепочек, приводящих к этому выводу. Он просто знал. Так же ясно и чётко, как знал своё имя. Холодная, кристально ясная мысль, в которой не было места панике или сомнениям:

«Сейчас я умру».

Существо приближалось с той же неспешной, но безусловной неизбежностью, с какой движется лавина или надвигается цунами. Пять метров. Три. Волна схлопывания уже почти дошла до его ног, и Данила видел, как асфальт под его ботинками начал мерцать, дробиться на тонкие слои, а потом медленно, но верно исчезать, оставляя после себя только пустоту.

Вот оно. Конец.

И тут кто-то сзади сильно схватил его за шиворот куртки и резко швырнул в сторону, выдернув из зоны поражения за мгновение до того, как волна схлопывания накрыла бы то место, где он только что стоял.

Данила полетел в сторону, не в силах сгруппироваться или хоть как-то смягчить падение, и приземлился на мокрый асфальт плашмя, всем телом, больно ударившись и плечом, и локтем, и коленом одновременно. Из лёгких разом выбило весь воздух, перед глазами на мгновение вспыхнули яркие разноцветные искры, и несколько секунд он просто лежал, пытаясь понять, что вообще произошло.

– Назад! – рявкнул откуда-то сверху чей-то незнакомый мужской голос, полный такой уверенной командной интонации, которая не оставляла места для споров. – Уходи отсюда!

Данила поднял голову, щурясь от боли и пытаясь сфокусировать взгляд, и увидел двух мужчин, которые появились непонятно откуда и теперь стояли между ним и тем геометрическим кошмаром, загородив собой.

Оба выглядели лет на тридцать, оба были спортивного телосложения – того типа, который бывает у людей, регулярно занимающихся не фитнесом в тренажерке, а чем-то более практичным и прикладным. На обоих были куртки тёмных цветов и джинсы. Они стояли в какой-то явно натренированной боевой позе, выставив руки вперёд ладонями наружу, словно пытаясь что-то удержать или оттолкнуть.

Воздух вокруг их вытянутых рук мерцал и искажался – Данила не видел там ничего конкретного, никакого осязаемого барьера, но он чувствовал это. Давление в воздухе. Невидимый купол, формирующийся из ничего. Барьер. Что-то плотное, твёрдое, материальное, хотя глазами увидеть это было невозможно – только это странное мерцание, как от раскалённого воздуха над костром.

Существо остановилось.

Замерло в метре от них, столкнувшись с этим невидимым барьером.

Его невозможные грани продолжали складываться и раскладываться, перетекать одна в другую, но вперёд оно больше не двигалось – натолкнулось на препятствие и застыло, словно пытаясь понять, что это такое и как с этим справиться.

Секунды тянулись невероятно медленно, превращаясь в маленькие вечности.

Двое мужчин стояли совершенно неподвижно, и Данила, всё ещё лёжа на мокром асфальте и не в силах пошевелиться, видел, как на лбу того, что слева – короткостриженого, с резкими чертами лица – выступил пот, как напряглись мышцы на его шее и сжались челюсти. Второй, коренастый, с небольшой тёмной бородкой, стиснул зубы так сильно, что это было видно и слышно даже со стороны.

Двадцать секунд противостояния, которые казались бесконечностью.

А потом существо вдруг дрогнуло – всей своей невозможной структурой.

Грани начали складываться быстрее, гораздо быстрее, хаотичнее, теряя ту плавную размеренность, которая была в них раньше. Вся конструкция стала сжиматься, словно невидимая гигантская рука медленно сминала её в комок. Ещё меньше. Ещё.

И… исчезла.

Вспышка яркого, режущего глаза света. Тихий хлопок, который, казалось, прозвучал не в воздухе, а где-то внутри черепа.

Рябь в воздухе пропала мгновенно – так резко, словно кто-то просто щёлкнул невидимым выключателем, разом обрубив всё это безумие. Небо над головой снова стало обычным. Здания перестали двоиться и множиться, вернувшись к своим единственным, нормальным версиям. Забор стройки снова был просто забором – ржавым, облупленным, но единственным и вполне реальным.

Наступила тишина.

Полная, звенящая тишина, в которой слышался только стук собственного сердца где-то в ушах и тяжёлое, прерывистое дыхание.

Телефон одного из мужчин завибрировал, нарушая тишину неожиданно громким звуком, и тот, что слева – коротко стриженный – медленно опустил руки, словно они весили тонну, достал из внутреннего кармана куртки смартфон и посмотрел на экран, щурясь от яркости.

– Крылов, – сказал он в трубку, слушая что-то на том конце радиоволны. Кивнул. – Понял. Везём.

Убрал телефон обратно в карман и обернулся к Даниле, который всё это время продолжал лежать на асфальте, пытаясь заставить своё тело снова подчиняться командам мозга.

С усилием, превозмогая дрожь в ногах и руках, Данила кое-как поднялся на ноги, ощущая, что всё тело будто не принадлежит ему – чужое, ватное, не слушается команд, и каждое движение даётся с невероятным трудом.

– Что это, чёрт возьми, было? – выдавил он, и голос прозвучал хрипло и чуждо, словно он не говорил несколько дней.

Короткостриженый повернулся к нему, и на его лице Данила не увидел ни удивления, ни страха, ни вообще каких-либо сильных эмоций – только спокойную сосредоточенность профессионала, который видел подобное уже не раз и не считает это чем-то из ряда вон выходящим.

– Страж Границ, – сказал он буднично, с той же интонацией, с какой можно было бы назвать породу встреченной на улице собаки. – Ты видел Разлом. Между реальностями. Чуть не попал под схлопывание, повезло что мы вовремя подоспели.

– Тебе крупно повезло, что мы патрулировали именно этот участок сегодня, – добавил второй, коренастый, и в его голосе тоже не было никакой паники, только констатация факта.

Данила открыл рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл его, потом снова открыл, но слов так и не нашлось. В голове был абсолютный вакуум – мозг просто отказывался обрабатывать полученную информацию, потому что она не укладывалась ни в какие рамки известного и понятного.

– Шеф велел забрать тебя на базу, – продолжил коротко стриженный, глядя на Данилу с каким-то оценивающим вниманием. – Немедленно. Поедешь с нами.

– Какой шеф? – переспросил Данила тупо, всё ещё не в силах до конца осознать происходящее. – Какую базу? Я вообще не понимаю, что происходит…

– Садись в машину, – коротко стриженный кивнул в сторону тёмной Лады Ларгус, которая стояла метрах в двадцати от них, у края проезжей части. – Объясним по дороге, времени нет стоять тут и разговаривать.

– Я… – Данила попытался собрать свои мысли в хоть какое-то подобие логической цепочки, но ничего не получалось. – Я не понимаю. Что вообще происходит? Что это было? Как вы…

– Поймёшь, – сказал коренастый, и в его голосе звучала какая-то уверенная мягкость, которая немного успокаивала. – Всё поймёшь, но потом. Да и не здесь. Пошли, нам действительно нужно уезжать отсюда, и желательно быстро.

Данила посмотрел на них – на двоих незнакомых мужчин, которые только что спасли ему жизнь, создав какой-то невидимый барьер голыми руками. Потом перевёл взгляд на то место, где секунду назад находилась та геометрическая аномалия… Страж, как назвал его этот парень. Потом на свои собственные руки, которые никак не могли перестать трястись.

«Это реально. Всё это, реально. Это не сон, не галлюцинация, не последствия алкоголя. Это действительно произошло».

Он медленно, всё ещё не до конца веря в происходящее, кивнул.

– Хорошо. Поехали.

Машина внутри пахла старым табаком, кофе и чем-то ещё – каким-то специфическим запахом, который Данила не мог идентифицировать, но который ассоциировался с машинами, которые используются каждый день и несут свое бремя «рабочей лошадки». Коротко стриженный сел за руль, коренастый устроился на пассажирском сиденье, а Данила забрался назад, прижавшись спиной к потёртому сиденью и пытаясь успокоить своё бешено колотящееся сердце.

Машина тронулась с места, и они поехали по знакомым улицам, мимо тех самых фонарей, домов и парковок, мимо которых Данила проходил тысячи раз. Всё выглядело совсем обычно, как будто ничего не произошло, как будто последние несколько минут были просто дурным сном.

Данила смотрел в окно на проплывающий мимо ночной город и не мог отделаться от странного, почти физически ощутимого чувства, что весь мир вокруг немного сдвинулся со своего привычного места, что реальность треснула по какому-то невидимому шву, и он случайно заглянул за декорации, увидев то, что скрывается за привычной картиной повседневности.

«Есть ли этому хоть какое-то объяснение?».

Геометрическое существо с сотнями глаз. Рябь в воздухе, искажающая пространство. Параллельные версии одного и того же места, наложенные друг на друга. Невидимый барьер, который два незнакомых человека создали, просто вытянув руки.

«Пицца дома осталась. Пропадёт же теперь».

Абсурдная, совершенно неуместная мысль вызвала нервный, почти истеричный смешок, который Данила с трудом подавил, понимая, что если начнёт смеяться сейчас, то уже не сможет остановиться. Не хватало ещё начать ржать как идиот перед этими людьми, которые явно знают, что происходит, и относятся к этому как к чему-то обыденному.

Однако страх, который давил изнутри ещё несколько минут назад, постепенно отступал, освобождая место для чего-то другого – любопытства, острого и почти болезненного. Азарта. Предвкушения того, что сейчас его жизнь изменится необратимо, и это будет что-то совершенно новое, неизведанное, не имеющее ничего общего с той рутиной, в которой он застрял последние месяцы. Да что там месяцы? Годы.

– Как тебя зовут? – спросил коротко стриженный, не отрывая взгляда от дороги и ловко маневрируя между редкими машинами.

– Данила, – ответил он, и голос прозвучал уже чуть увереннее. – Туманов Данила.

– Лёха, – представился водитель. – Алексей Крылов. А это Рома Ильин.

Коренастый обернулся на своём сиденье и кивнул в знак приветствия, глядя на Данилу с каким-то странным, но не враждебным интересом.

– Приятно познакомиться, – машинально сказал Данила, и абсурдность ситуации накрыла его с новой силой.

«Здравствуйте, очень рад нашему знакомству, большое спасибо что спасли меня от геометрической хрени, которая пыталась стереть меня из существования».

Лёха усмехнулся, словно прочитав его мысли, и в этой усмешке было что-то понимающее.

– Да привыкнешь, – сказал он просто.

– К чему? – не удержался от вопроса Данила.

– Ко всему.

Данила не нашёл что ответить на это, и остаток поездки прошёл в молчании, нарушаемом только шумом двигателя и редким шелестом шин по мокрому асфальту.

Пятница, действительно, оказалась хорошим днём для того, чтобы сойти с ума.

ГЛАВА 2. ГИЛЬДИЯ

Через двадцать минут, которые показались бесконечно долгими, они свернули в узкий переулок между старыми домами, где облупившаяся штукатурка и покосившиеся балконы создавали атмосферу тихого, забытого временем уголка города. Подъехали к воротам с домофоном, и Лёха, не останавливая машину, нажал какую-то кнопку на брелоке – массивные металлические ворота медленно, со скрипом открылись, пропуская их на закрытую территорию.

Заехали внутрь, и ворота за ними так же медленно закрылись. Припарковались у служебного входа старого четырёхэтажного здания советской постройки, которое выглядело так, словно его построили лет пятьдесят назад и с тех пор не особо утруждали себя ремонтом.

Данила вышел из машины и огляделся, пытаясь понять, куда его привезли. На фасаде здания висела табличка, на которой выцветшими буквами было написано: «Институт Геофизических Аномалий».

«Что это за место?»

Лёха, заметив его взгляд, заговорщицки улыбнулся и коротко бросил:

– Интрига. Пошли, объясню внутри.

Они вошли в здание через тяжёлую металлическую дверь, и Данила обнаружил, что внутри всё выглядит на удивление обычно и даже банально: холл с потёртым линолеумом на полу, стойка ресепшена, за которой сидел дежурный в какой-то невнятной форме, старый лифт с решётчатой дверью. Дежурный кивнул Лёхе, даже не взглянув на Данилу, словно появление незнакомых людей среди ночи было здесь самым обычным делом.

Поднялись на третий этаж на лифте, который ехал медленно и поскрипывал на каждом пролёте.

Вышли в длинный коридор, по обеим сторонам которого шли двери с табличками: «Картография», «Медблок», «Тренировочный зал». Всё это выглядело как обычное государственное учреждение, разве что слишком уж чистое и ухоженное для такого старого здания.

Лёха провёл их в конец коридора, к массивной дубовой двери, на которой висела лаконичная табличка: «В.С. Громов».

Постучал три раза – не слишком громко, но уверенно.

– Входите, – донёсся из-за двери спокойный, глубокий мужской голос.

Лёха открыл дверь и жестом пригласил Данилу войти первым.

Кабинет оказался строгим и функциональным, без лишних украшений и декоративных элементов – большой массивный письменный стол из тёмного дерева, карта Петербурга на стене, на которой разноцветными метками были отмечены какие-то точки и зоны, книжные шкафы, заполненные папками с документами и старыми потрёпанными фолиантами. На столе, среди бумаг, лежал странный предмет – старый латунный компас, стрелка которого медленно вращалась сама по себе, не останавливаясь ни на одном направлении.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти, с короткими седыми волосами, выправкой кадрового военного и суровым, изборождённым морщинами лицом, на котором, тем не менее, читалась какая-то внутренняя сила и уверенность. Его глаза были внимательными и оценивающими – взглядом человека, который привык видеть людей насквозь и мгновенно определять, с кем имеет дело.

Он поднялся из-за стола и протянул Даниле руку для рукопожатия.

– Виктор Степанович Громов, – представился он, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась привычка отдавать приказы и быть услышанным.

Даня машинально пожал протянутую руку, отметив крепкое, уверенное рукопожатие.

– Данила Туманов, – представился он в ответ.

– Садись, Данила, – Громов кивнул на стул напротив своего стола. – Нам нужно серьёзно поговорить.

Данила сел. Лёха и Роман остались стоять у двери, словно охранники или свидетели предстоящего разговора.

Громов вернулся в своё кресло, неторопливо уселся и сложил руки на столе, продолжая внимательно изучать Данилу взглядом, в котором читалось не просто любопытство, а какая-то профессиональная оценка.

– Двадцать восемь лет, Backend-разработчик в небольшой IT-компании, холост, снимаешь однушку на Комендантском проспекте, – перечислил он спокойно, словно читая досье по памяти. – Всё верно?

Данила вздрогнул от неожиданности.

– Откуда вы…

– Аналитический отдел не зря получает зарплату, – прервал его Громов с лёгкой усмешкой. – Теперь расскажи мне подробно, что именно ты видел сегодня вечером, когда возвращался домой.

Данила медленно выдохнул, пытаясь собрать свои разрозненные мысли в хоть какое-то подобие связного рассказа.

– Я шёл домой через дворы, и вдруг воздух начал… дрожать, – начал он, подбирая слова и понимая, как абсурдно это звучит вслух. – Пространство стало искажаться, здания начали множиться, небо изменило цвет на какой-то фиолетовый с зелёными полосами. А потом появилось это… существо. Геометрическое, невозможное. Оно двигалось ко мне, и вокруг него всё просто исчезало, схлопывалось в ничто.

Громов слушал внимательно, не перебивая, и когда Данила закончил, медленно кивнул, словно услышал именно то, что и ожидал услышать.

– Хорошо, – сказал он задумчиво. – Значит, ты определённо Резонатор, в этом уже нет сомнений. Вопрос только в том, какого именно типа.

– Резонатор? – переспросил Данила. Голова начала кружиться от наплыва новой, совершенно непонятной информации. – Что это значит?

– Люди, способные видеть и чувствовать Разломы между параллельными реальностями, – пояснил Громов, и в его голосе не было ни капли иронии, только спокойная уверенность человека, излагающего хорошо известные ему факты. – Способные резонировать с энергией, которая возникает в точках соприкосновения миров. Это врождённый дар, который встречается крайне редко – примерно один человек на сто тысяч рождается с потенциалом. Но далеко не все из них пробуждаются – многие проживает всю жизнь, даже не подозревая о своих возможностях.

Данила молчал, ощущая, как его мозг отчаянно пытается принять эту информацию, но просто не может, потому что она слишком далека от всего, что он знал о мире. Слова были простые и понятные, но их смысл казался абсолютно абсурдным.

– Параллельные реальности, – медленно повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. – Вы серьёзно?

– Конечно! Мультивселенная – это не фантастика и не теория, это реальность, с которой мы работаем каждый день. Бесконечное количество параллельных миров, наложенных друг на друга и существующих одновременно с нашим. В каждом из них история пошла по-своему: в одном СССР не распался, в другом динозавры не вымерли, в третьем – законы физики работают совершенно иначе. Все эти миры реальны, все они существуют прямо сейчас, просто обычные люди их не видят.

Он повернулся к Даниле.

– Иногда барьеры между этими мирами истончаются, и появляются Разломы – зоны соприкосновения реальностей, где законы физики начинают работать непредсказуемо, а версии одного и того же места из разных миров накладываются друг на друга. То, что ты видел сегодня – это был Разлом. Довольно сильный, к слову.

– А то существо? – спросил Данила, и в памяти всплыл образ той штуки с сотнями глаз.

– Страж Границ, – ответил Громов, возвращаясь к своему креслу. – Защитный механизм самой реальности, что-то вроде иммунной системы мультивселенной. Эти создания появляются там, где барьеры между мирами повреждены, и их задача – восстановить целостность, схлопнув Разлом вместе со всем, что в нём находится. Они не злые и не добрые, они просто выполняют свою функцию, не различая, кто попал в зону поражения.

Данила сглотнул – во рту пересохло.

– То есть если бы не Лёха и Роман, меня бы…

– Да, – кивнул Громов без лишних эмоций. – Схлопывание стёрло бы тебя из реальности полностью и безвозвратно. Не осталось бы ни тела, ни следа, ничего. Тебя бы просто не стало, как будто ты никогда и не существовал.

Повисла тяжёлая тишина, в которой Данила начал понимать, насколько близко он был к полному исчезновению.

– Спасибо, – сказал он, оборачиваясь к Лёхе и Роману, и его голос прозвучал охрипшим от эмоций. – Серьёзно. Спасибо, что спасли меня.

Лёха пожал плечами с лёгкой усмешкой.

– Работа такая.

Громов вернулся к разговору, явно не желая тратить время на сентиментальности.

– Резонаторы делятся на несколько типов в зависимости от того, как именно проявляются их способности, – продолжил он своим спокойным, методичным тоном. – Навигаторы способны видеть структуру Разломов во всех деталях, видят слои реальностей и могут вести группы сквозь них безопасными путями. Бойцы, они же Усилители, умеют резонировать с параллельными версиями себя, усиливая свои физические характеристики в несколько раз. Аналитики читают резонансные следы, оставленные другими резонаторами или артефактами. Манипуляторы могут управлять пространством, материей и энергией, перенося элементы между реальностями.

– И я… к какому типу отношусь? – спросил Данила

– Судя по тому, что ты увидел Разлом без какой-либо подготовки или обучения, и увидел его достаточно чётко, чтобы описать детали, еще и с разными слоями – скорее всего, ты Навигатор, – ответил Громов, и в его голосе появилась нотка заинтересованности. – Это самый редкий тип среди всех Резонаторов. Они крайне ценны и очень востребованы.

Данила попытался осмыслить всё услышанное, но информации было слишком много, она наваливалась слишком быстро, и мозг просто отказывался работать нормально.

– И что теперь? – спросил он, чувствуя какую-то странную отрешённость, словно всё это происходит не с ним. – Что мне делать со всем этим?

Громов посмотрел на него строго и серьёзно, и в его взгляде читалась та самая прямота, которая не оставляет места для иллюзий.

– У тебя есть выбор, Данила, – сказал он медленно и отчётливо, словно хотел, чтобы каждое слово дошло до сознания. – Ты можешь присоединиться к нам, к Гильдии Хранителей – организации, которую я основал двадцать три года назад.

Он подошёл к карте, проводя рукой по отмеченным на ней точкам.

– Наша цель проста и понятна – мы закрываем Разломы до того, как они станут опасны для города, защищаем обычных людей и в целом стараемся поддерживать баланс, не давая мультивселенной расползтись в хаос. Официально мы прикрываемся вывеской «Институт Геофизических Аномалий» – государственная организация, которая изучает магнитные аномалии, сейсмическую активность, особенно в районе Ленинградской АЭС в Сосновом Бору, где действительно периодически фиксируются странные показания приборов. Это даёт нам легальное прикрытие, финансирование и возможность работать открыто.

Громов вернулся к столу и снова сел, сложив руки перед собой.

– Если ты присоединишься к нам, мы обучим тебя контролировать свои способности, научим работать в Разломах, дадим тебе цель, защиту и место, где ты будешь по-настоящему нужен и ценен. Ты станешь частью команды, которая делает важную, пусть и невидимую для большинства людей работу. Или, – он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, – ты можешь отказаться. Но тогда, без контроля над способностями и без понимания того, как выживать в этом мире, ты, скорее всего, погибнешь.

– Вот прямо сразу погибну? И почему же? – спросил Данила

– Потому что Разломы будут появляться вокруг тебя всё чаще, – объяснил Громов спокойным, но жёстким тоном. – Пробуждённые Резонаторы работают как маяки – они непроизвольно притягивают к себе утечки энергии из параллельных миров, создавая вокруг себя зоны повышенной нестабильности. Ты будешь постоянно натыкаться на Разломы, на Стражей и без обучения и защиты долго не протянешь. Плюс, – он сделал ещё одну значимую паузу, – другие фракции начнут охотиться за тобой. И тут уже не вопрос выживания в Разломах, а вопрос того, кто до тебя доберётся первым.

– Какие ещё фракции? – Данила почувствовал, как напряжение в груди усиливается.

– В Петербурге, помимо Гильдии, действуют как минимум три крупные организации Резонаторов, каждая со своей идеологией и целями, – начал перечислять Громов, и в его голосе появилась нотка усталости, словно эта тема была для него больной. – Орден Равновесия – они тоже называют себя защитниками, но их методы гораздо жёстче наших, и их истинные цели мне до конца не ясны. Вольные Скитальцы – децентрализованная сеть независимых Резонаторов, которые работают сами на себя: исследователи, контрабандисты артефактов, наёмники, авантюристы всех мастей. И Культ Раскрытия – религиозные фанатики, которые верят, что Разломы – это благо, путь к просветлению, и активно пытаются их расширять, что, естественно, создаёт катастрофическую опасность для всех вокруг.

Он встретился взглядом с Данилой, и в его глазах читалась абсолютная серьёзность.

– И если ты действительно Навигатор, а я в этом почти уверен – ты очень, очень ценный экземпляр, Туманов. И это делает тебя мишенью.

– То есть выбора, по сути, нет, – тихо сказал Данила, понимая очевидное – все дороги вели к одному и тому же выводу.

– Выбор всегда есть, – возразил Громов с лёгкой, почти неуловимой улыбкой, в которой читалось что-то похожее на грустную иронию. – Просто некоторые варианты значительно хуже других.

Данила закрыл глаза, сделал глубокий вдох, потом такой же медленный выдох, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.

– А если я не верю? – спросил он, и в его голосе звучало упрямство человека, который цепляется за последнюю соломинку здравого смысла. – Может, вы просто сумасшедшие, и всё это какая-то массовая галлюцинация? А может, это розыгрыш? Реалити-шоу?

Громов кивнул – с каким-то пониманием, словно слышал подобные слова уже сотни раз от других новичков.

– Если хочешь доказательств… – он медленно встал из-за стола, обошёл его и подошёл к окну, за которым виднелся ночной город с редкими огнями в окнах. – То я могу предоставить их прямо сейчас.

Он остановился, повернувшись к Даниле вполоборота, и медленно, почти театральным жестом вытянул правую руку вперёд ладонью вверх, словно собирался что-то поймать или удержать.

Несколько секунд ничего не происходило.

А потом над его ладонью, прямо в воздухе, из ничего – начал формироваться небольшой язык пламени – сначала крошечная искра, которая тут же разрослась до размера кулака, горя ровным, ярко-оранжевым светом с голубоватым основанием, каким горит настоящий, чистый огонь. Пламя не дрожало и не колебалось, а стояло неподвижно, словно застывшее в янтаре, и от него исходило ощутимое даже на расстоянии тепло.

Данила смотрел на это, не в силах оторвать взгляд, и где-то в глубине сознания понимал, что законы физики, которым его учили в школе и университете, категорически запрещают огню гореть в воздухе без топлива и без видимого источника энергии, но огонь тем не менее горел, он был реальный, и это было невозможно отрицать.

– Огонь из параллельной реальности, где в этой комнате прямо сейчас бушует пожар, – спокойно пояснил Громов, глядя на пламя над своей ладонью с таким же невозмутимым видом, с каким можно было бы смотреть на горящую свечу. – Я просто переношу небольшую часть этого огня сюда, в нашу реальность, удерживая контроль над процессом.

Он медленно сжал ладонь в кулак, и пламя мгновенно погасло, исчезнув так же внезапно, как и появилось, не оставив после себя ни дыма, ни запаха гари, ни малейшего следа того, что оно вообще существовало.

Данила продолжал молчать, чувствуя, как последние остатки его скептицизма медленно, но неумолимо рассыпаются в прах.

Громов повернулся к столу, на котором стоял стакан с водой – тот самый, из которого он пил во время разговора. Протянул к нему левую руку, не касаясь стакана, и на мгновение прикрыл глаза, концентрируясь на чём-то невидимом.

Вода в стакане вдруг дрогнула, затем начала медленно подниматься – не выплёскиваясь через край, а именно поднимаясь тонкой, дрожащей струйкой, которая тянулась вверх, словно невидимая рука вытягивала её из стакана. Струйка воды зависла в воздухе на высоте сантиметров тридцать над столом, удерживаемая чем-то совершенно неощутимым, и провисела там три долгие секунды, медленно покачиваясь и переливаясь в тусклом свете настольной лампы.

Потом Громов разжал пальцы, и вода послушно опустилась обратно в стакан, плеснувшись о стенки и создав лёгкую рябь на поверхности.

– Я Манипулятор пространства и материи, – сказал он, опуская руку и снова глядя на Данилу с той же спокойной уверенностью. – Переношу элементы между слоями реальности и управляю ими здесь. Стихии подчиняются особенно хорошо – всё это по сути просто Резонанс разных частот, разных вибраций мультивселенной. Манипуляторы или по-другому – Якоря высоких уровней могут брать эти стихии из параллельных миров, где они активны, и использовать их в нашем.

Он вернулся за стол и снова сел в своё кресло, сложив руки перед собой.

– Всё, что ты видел сегодня, всё, что я тебе рассказал – это абсолютная реальность, с которой нам приходится работать каждый день.

Данила смотрел на Громова, потом перевёл взгляд на свои собственные руки, лежащие на коленях и всё ещё слегка дрожащие от пережитого шока, потом снова на Громова. В голове проносились обрывки воспоминаний последнего часа: та геометрическая конструкция с сотнями глаз, которая медленно приближалась к нему, схлопывая пространство вокруг себя; Лёха и Рома, создавшие невидимый барьер просто вытянув руки; рябь в воздухе и наложение десятков версий одного и того же места.

«Судя по всему, моя жизнь только что разделилась на «до» и «после». «До» – это работа, код, рутина, предсказуемость. «После» – это параллельные миры, Стражи Границ, какой-то там Резонанс и Гильдия хранителей.

Пути назад больше не было. Он знал это абсолютно точно.

– Я согласен, – сказал он, глядя прямо на Громова. – Я присоединюсь к вашей Гильдии.

Громов слегка приподнял брови, явно не ожидавший такого быстрого решения.

– Без раздумий?

– А какой смысл раздумывать? – Данила пожал плечами, понимая, что внутри него просыпается что-то, что было похоронено под слоями рутины и бытовухи. – Вы правы – реального выбора нет. Без обучения я не смогу, это понятно. Плюс… – он запнулся, подбирая слова, которые точно выразили бы то, что он чувствовал. – Честно говоря, впервые за очень долгое время у меня появилось ощущение, что жизнь может быть чем-то большим, чем просто бесконечный День сурка.

Громов усмехнулся, и на его суровом лице впервые появилось что-то похожее на одобрение.

– Хорошо. Мне нравится твой подход, Данила.

* * *

Следующий час прошёл в каком-то тумане – Громов методично и спокойно объяснял основы того мира, в который Данила только что вступил. Теория Резонанса, структура мультивселенной, типы Резонаторов и система уровней их силы, базовые правила безопасности при работе с Разломами. Данила слушал, изо всех сил пытаясь запоминать, но половина информации просто не укладывалась в голове, потому что она была слишком далека от всего, к чему он привык за двадцать восемь лет жизни.

– Реальность, в которой мы живём, как ты уже понял – это не единственная реальность, существующая во Вселенной, – Громов откинулся на спинку кресла и сложил руки перед собой, явно переходя в режим лектора, который много раз объяснял одно и то же новичкам.

– На самом деле существует бесконечное, буквально бесконечное количество параллельных миров, наложенных друг на друга, как слои в многослойном пироге или как страницы в очень толстой книге. То, что мы называем Базовой Реальностью – это наш мир, тот, в котором ты родился и вырос, мир, который воспринимают обычные люди как единственно существующий.

Данила кивнул, пытаясь представить себе эту картину – бесконечные слои реальностей, наложенные один на другой.

– Но помимо нашего мира существуют параллельные миры – вариации, в которых история пошла по другому пути в какой-то критической точке, – продолжал Громов. – Каждое решение, каждый выбор, каждая случайность создаёт развилку, и реальность расщепляется на несколько версий, в каждой из которых событие произошло по-своему.

– Это как… квантовая теория множественных миров? – осторожно предположил Данила, вспоминая что-то из научпопа, который когда-то смотрел на «Ютубе». – Где каждое квантовое событие порождает ветвление реальности?

Громов одобрительно кивнул.

– Именно. Резонанс работает на уровне квантовых вероятностей – мы не создаём ничего нового, мы просто взаимодействуем с теми версиями реальности, которые уже существуют где-то в мультивселенной. Обычно эти миры отделены друг от друга барьерами – невидимыми, но очень прочными границами, которые не дают реальностям смешиваться и создавать хаос. Но иногда эти барьеры истончаются или даже трескаются, и появляются то, что мы называем Разломами – буквально трещины между мирами, зоны, где границы нарушены и разные реальности начинают соприкасаться друг с другом.

Он встал, подошёл к карте на стене и провёл пальцем по одной из отмеченных точек.

– Разломы могут появляться спонтанно – например, в местах с высокой концентрацией эмоциональной энергии, на местах катастроф или исторических событий, или просто в точках, где барьеры слабее по какой-то неизвестной нам причине. Но их также могут создавать искусственно достаточно сильные Резонаторы, хотя это крайне опасно и требует огромного количества энергии. Внутри Разлома пространство становится нестабильным, физика начинает работать непредсказуемо – ты это прочувствовал сегодня на себе: наложение версий одного и того же места, искажение времени и пространства, невозможные цвета и формы.

Данила вспомнил ту рябь, те множественные версии забора и зданий, фиолетовое небо с зелёными полосами, и невольно поёжился.

– Разломы опасны по нескольким причинам, – Громов вернулся к столу и начал загибать пальцы, перечисляя. – Во-первых, внутри них могут проникать Чужие – существа из параллельных миров, которые попадают к нам через эти трещины. Некоторые из них безобидны или даже разумны, но большинство агрессивны и опасны, потому что наша реальность для них так же чужда и враждебна, как их мир был бы для нас. Во-вторых, там появляются Стражи Границ, которых ты уже встретил лично. И в-третьих, сама нестабильность пространства внутри Разлома может убить человека десятками разных способов – от простой дезориентации и потери в слоях реальности до физического разрыва тела между мирами.

Он сделал паузу, давая Даниле время переварить информацию, потом продолжил:

– Резонанс – это утечка энергии между реальностями в точках их соприкосновения, – добавил Громов, возвращаясь к теоретической части. – Когда барьер истончается, энергия начинает перетекать из одного мира в другой, и Резонаторы – такие как ты, как я, как все остальные в этом здании – способны чувствовать эту утечку и взаимодействовать с ней. Мы буквально резонируем с этими потоками энергии, отсюда и название. Некоторые могут видеть структуру Разломов, как ты. Некоторые могут усиливать своё тело, черпая силу из параллельных версий себя. Некоторые могут читать следы, оставленные энергией. А некоторые, как я, могут манипулировать этой энергией напрямую, перенося элементы из одной реальности в другую.

Он снова сделал паузу, внимательно глядя на Данилу, словно проверяя, не перегрузился ли тот информацией окончательно.

– Понимаю, что это всё звучит как безумие или плохая научная фантастика, – сказал он с лёгкой усмешкой. – Но это работающая модель реальности, которую мы проверяли и уточняли последние двадцать лет с момента основания Гильдии. Не все детали нам ясны – но базовые принципы проверены на практике тысячи раз.

Данила медленно кивнул, пытаясь осознать эту информацию, которая переворачивала с ног на голову всё его понимание того, как устроен мир.

– Сейчас ты нулевого уровня, – сказал Громов, когда базовый инструктаж явно подошёл к концу. – Пробуждённый резонатор, который видит Разломы случайно, непроизвольно, и совершенно не может контролировать свои способности. Тебе нужно долгое, интенсивное обучение, прежде чем ты сможешь безопасно работать в поле и не представлять опасность в первую очередь для самого себя.

– Сколько времени это займёт? – спросил Данила. Усталость уже начинала давить на веки.

– Зависит от тебя и от того, насколько быстро ты будешь усваивать материал, – ответил Громов. – Обычно путь от нуля до первого уровня занимает два-три месяца интенсивных тренировок.

Громов открыл один из ящиков стола и достал оттуда несколько бланков, которые положил перед Данилой вместе с ручкой.

– Первым делом разберёмся с формальностями, чтобы твоё внезапное исчезновение с работы не вызвало лишних вопросов, – сказал он деловито. – Скажи своему начальнику что-нибудь про внезапное недомогание, высокую температуру, нужен больничный на неделю-две. Врач оформит тебе официальный больничный лист – завтра утром зайдёшь в медблок, тебе все сделают. Теперь второй вопрос – жильё. Для твоей безопасности я настоятельно рекомендую пожить на базе какое-то время, хотя бы первые несколько недель, пока не научишься контролировать способности и защищаться. У нас есть общежитие на втором этаже, комнаты небольшие, но всё же.

Данила на секунду задумался – его съёмная однушка на Комендантском, его вещи…

– Согласен. Как-нибудь заеду домой, заберу всё необходимое.

– Хорошо.

Он достал свой телефон и набрал короткий номер.

– Ирина? Зайди в мой кабинет, пожалуйста. Новичок. Возможно Навигатор.

Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошла женщина лет сорока, с тёмными волосами, собранными в строгий хвост, в деловом костюме и с усталым, но внимательным и умным взглядом.

– Ирина Волкова, – представилась она, протягивая Даниле руку для рукопожатия. – Старший Аналитик Гильдии.

– Данила Туманов, – ответил он, пожимая протянутую руку.

– Ирина будет заниматься твоим обучением, – объяснил Громов.

Ирина кивнула с лёгкой улыбкой.

– Пойдём, Данила. Покажу тебе что и где находится. А потом проведу базовый тест на способности, чтобы точно определить твой тип.

Данила поднялся с кресла. Уже у двери он обернулся к Громову.

– Спасибо, – сказал он просто. – За всё.

– Пока не за что благодарить, – ответил Громов с лёгкой усмешкой. – Настоящая работа только начинается.

Они вышли в длинный коридор третьего этажа, освещённый рядами люминесцентных ламп под потолком, которые давали ровный, немного холодноватый свет, создававший атмосферу чего-то одновременно официального и функционального.

– Вот здесь холл и ресепшен, – Ирина показала рукой на центральную часть этажа, где находилась стойка с дежурным, который сидел за монитором и что-то внимательно изучал. – Дежурные работают круглосуточно, если что-то нужно – обращайся к ним. Они знают где что лежит, и кто где находится.

Дежурный поднял голову, заметив их, и кивнул Ирине в знак приветствия, бросив любопытный взгляд на Данилу.

– Дальше столовая, – Ирина провела его в просторное помещение с несколькими столами, стульями и большими окнами. Вдоль одной стены стояла современная кофемашина, холодильник с прозрачной дверцей, из-за которой виднелись бутылки с водой и соками, и несколько автоматов с едой. – Работает круглосуточно, можешь поесть в любое время. Основные приёмы пищи – завтрак с семи до десяти, обед с двенадцати до трёх, ужин с шести до девяти. В остальное время можешь взять что-то из автоматов или разогреть в микроволновке.

Данила огляделся – столовая выглядела чистой, ухоженной и на удивление уютной, совсем не похожей на казённые столовки, которые он видел в университете или в офисе.

Они прошли дальше по коридору, и Ирина открыла дверь в следующее помещение.

– Тренировочный зал, – объявила она, и Данила увидел довольно большое пространство с высокими потолками, застеленное гимнастическими матами. Вдоль стен стояли боксёрские груши разного размера, стойки с тренировочным оружием – деревянными мечами, шестами, резиновыми ножами, жезлами – и даже небольшая полоса препятствий с верёвочной лестницей, брусьями и кольцами под потолком. – Здесь проходят физические тренировки и спарринги. Крылов тебя сюда точно затащит, он любит гонять новичков, – добавила она с лёгкой усмешкой.

– Я не особо спортивный, если честно, – признался Данила, глядя на всё это оборудование с некоторым опасением.

– Ничего, втянешься, – успокоила его Ирина. – Навигаторам не обязательно быть качками, но базовая физическая форма нужна всем.

Следующей была Картография – помещение, больше похожее на диспетчерский центр или командный пункт: несколько больших мониторов на стенах показывали карту Петербурга с множеством разноцветных меток, графики с какими-то показателями, таблицы с данными. За компьютерами сидели трое аналитиков – все сосредоточенно смотрели в свои экраны, и только один из них, молодой парень с наушниками на шее, обернулся и помахал Ирине рукой.

– Здесь мы отслеживаем появление Разломов в городе в режиме реального времени, – пояснила Ирина тихо, чтобы не мешать работающим. – У нас по всему Петербургу и области установлены датчики, которые фиксируют аномалии Резонанса. Когда появляется Разлом, система автоматически определяет его координаты и примерный уровень опасности. Дежурные аналитики оценивают ситуацию и решают, нужно ли отправлять опергруппу.

Данила с интересом посмотрел на карту – на ней было отмечено несколько точек разными цветами: зелёные, жёлтые, одна оранжевая.

– Что означают цвета?

– Зелёные – закрытые Разломы, уже не представляют опасности. Жёлтые – активные, но слабые, первого-второго уровня, за ними просто наблюдаем. Оранжевые – третий уровень и выше, туда отправляем оперативников, – объяснила Ирина. – Красные – критические, четвёртый-пятый уровень. К счастью, сейчас их нет.

Они вышли из Картографии и направились дальше.

– Медблок, – Ирина открыла дверь в помещение, которое пахло антисептиком и чем-то ещё, каким-то странным запахом. Там стояли несколько медицинских кушеток, шкафы с оборудованием и лекарствами, и какие-то непонятные приборы, которые Данила никогда раньше не видел – аппараты с мерцающими кристаллами внутри, панели с переливающимися индикаторами. – Обычная медпомощь плюс резонансное лечение.

– А что такое резонансное лечение? – поинтересовался Данила.

– Ускоренная регенерация через Резонанс с параллельными версиями тебя, где ты здоров, – коротко пояснила Ирина. – Сложно объяснить на пальцах, но работает эффективно.

Последним пунктом экскурсии стала комната отдыха – уютное помещение с несколькими мягкими диванами, журнальным столиком, большим телевизором на стене, книжными полками и ещё одной кофемашиной.

– Здесь можно просто расслабиться, посмотреть что-нибудь, почитать, – сказала Ирина. – Оперативники часто тут собираются вечером.

Данила осмотрелся – комната действительно выглядела по-домашнему уютно и это было приятно.

– Ну вот, – Ирина посмотрела на часы. – Теперь пойдём в мой кабинет, проведу тест на способности, и потом я покажу тебе твою комнату. Ты наверняка устал после такого вечера.

Кабинет Ирины представлял собой небольшую комнату со столом, стульями и стеллажами, заставленными какими-то странными предметами в защитных контейнерах.

На столе в открытой металлической коробке лежал осколок кристалла – полупрозрачный камень размером с ладонь, который тускло светился изнутри каким-то странным, неестественным светом.

– Тест предельно простой, – сказала Ирина, указывая на кристалл. – Посмотри на него, сосредоточься и попробуй осознанно активировать своё зрение, то восприятие, которое позволило тебе увидеть Разлом сегодня.

– Как это сделать? – спросил Данила, чувствуя себя совершенно беспомощным.

– Просто почувствуй, – ответила Ирина с ободряющей улыбкой. – Твой Резонанс сам подскажет, что делать. Не думай об этом как о чём-то сложном.

Данила уставился на кристалл, пытаясь сосредоточиться, и сначала не происходило вообще ничего – просто камень в коробке, ничего особенного.

Но потом, совершенно внезапно, появилась та самая рябь – слабая, едва заметная, но такая же, как тогда во дворе. Кристалл перед ним начал множиться. Не физически, а будто стал существовать одновременно в нескольких слегка смещённых версиях. Три версии. Четыре. Все с немного разными оттенками свечения, с разной степенью прозрачности, наложенные друг на друга и мерцающие.

Головокружение накрыло волной, и Данила инстинктивно зажмурился, отворачиваясь от кристалла.

– Сколько видел версий? – голос Ирины вытащил его обратно в реальность.

– Три. Нет… Четыре, – выдавил он. В голове начало пульсировать.

– Четыре слоя за первую попытку, – сказала Ирина, делая пометки на своём планшете, и в её голосе слышалось одобрение. – Это очень хорошо для новичка. Ты определённо Навигатор, и твой потенциал выглядит многообещающе. Официально – уровень ноль, Пробуждённый.

Она открыла ящик стола и достала оттуда тонкую серебряную цепочку с небольшим кристаллом, который был похож на тот, что лежал на столе, но гораздо меньше размером.

– Амулет-стабилизатор, – объяснила она, протягивая цепочку Даниле. – Носи его постоянно, не снимай. Он поможет тебе контролировать непроизвольные активации зрения, защитит в Разломе и предупредит о начале схлопывания вибрацией. Что даст тебе время на эвакуацию.

Данила надел цепочку на шею, и кристалл лёг на грудь приятной тяжестью, излучая какое-то едва уловимое тепло.

– Что дальше? – спросил он.

– Дальше – обучение, начиная с завтрашнего дня, – ответила Ирина. – Первым делом будем учиться осознанно включать и выключать резонансное зрение, потому что без контроля над этим ты рискуешь сойти с ума от постоянной перегрузки информацией.

– Понятно, – кивнул Данила, хотя ничего толком не было понятно.

Ирина встала из-за стола.

– Пойдём, покажу твою комнату. Громов распорядился устроить тебя на втором этаже. Можешь жить на базе столько, сколько понадобится.

Они спустились на второй этаж, и Ирина открыла дверь комнаты номер двадцать три – маленькое помещение, примерно десять квадратных метров, с кроватью, шкафом, столом, стулом и окном во внутренний двор. Просто, функционально, без каких-либо излишеств. Зато чисто.

– Отдыхай, – сказала Ирина на прощание. – Набирайся сил. Завтра они тебе пригодятся.

– Спасибо, постараюсь.

Она ушла, тихо прикрыв за собой дверь, и он остался один. В этой незнакомой комнате, в этом незнакомом здании, в этой совершенно новой, невероятной реальности, которая ворвалась в его жизнь всего несколько часов назад.

Параллельные миры. Разломы между реальностями. Стражи Границ, которые схлопывают эти самые Разломы вместе со всем, что в них попадает. Резонаторы, способные видеть и чувствовать то, что скрыто от обычных людей. Целый огромный, невидимый мир, о существовании которого большинство людей даже не подозревает.

Он лёг на кровать и закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается на него разом. Причем как физическая – в каждой мышце тела, так и эмоциональная – в голове, которая гудела от переизбытка новой информации. Адреналин, который держал его на плаву последние часы, окончательно выгорел.

Но где-то глубоко внутри, несмотря на все это, теплилось что-то ещё – предвкушение чего-то нового и неизведанного, любопытство к тому, что ждёт впереди, острое ощущение того, что жизнь наконец-то сдвинулась с мёртвой точки.

«Резонатор. Навигатор».

Странное, почти абсурдное чувство – смесь страха перед неизвестным и какой-то почти детской радости от того, что мир оказался гораздо больше и интереснее, чем казалось все эти годы.

Данила повернулся на бок, устраиваясь поудобнее на незнакомой подушке, и последняя мысль перед тем, как провалиться в сон, была немного странной:

«Интересно, а почему они мне синюю и красную таблетки не предложили?».

Он улыбнулся в темноте этой глупой мысли.

И заснул.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЕ ШАГИ

Первая мысль, всплывшая в сознании, когда Данила открыл глаза субботним утром, была до банальности простой – из тех, что обычно приходят после особенно бурной пятницы:

«И всё-таки не приснилось».

Он лежал на чужой кровати в маленькой комнате на втором этаже какого-то здания, которое официально называлось «Институт Геофизических Аномалий», хотя на самом деле было базой Гильдии Хранителей – сообщества людей, способных видеть параллельные реальности и защищать обычный мир от вещей, о которых большинство людей даже не подозревает, потому что, слава богам, не видит. За окном светило утреннее солнце, пробиваясь сквозь тонкие занавески и рисуя на потолке узоры из света и тени – всё выглядело настолько обыденно и почти уютно, что можно было бы засомневаться в реальности вчерашнего, если бы не одно «но».

Изменилось абсолютно всё.

Голова была тяжёлой – слишком много информации свалилось разом за одну ночь, слишком много невозможного стало вдруг реальным, и мозг всё ещё пытался обработать весь этот информационный хаос, упорядочить его хоть как-то, разложить по полочкам, которых, честно говоря, для такого объёма данных не хватало. Геометрическое существо размером с небольшой дом, которое чуть не стёрло его из реальности. Громов, вызывающий огонь из параллельного мира и поднимающий воду силой мысли, причем настолько просто, будто показывал фокусы на детском утреннике. Разломы между реальностями, Стражи Границ, Резонанс, мультивселенная – всё это по-прежнему казалось бредом, фантазией переутомлённого программиста, который засиделся за компьютером и начал видеть глюки в реальном мире, но факт оставался фактом: это было реальным.

Данила сел на кровати, провёл рукой по лицу – щетина на щеках кололась, напоминая, что вот уже второе утро он не брился, – и попытался собрать мысли в кучу, понимая, что нужно вставать и начинать первый полноценный день в этой новой жизни, в которую он шагнул вчера вечером, согласившись присоединиться к Гильдии без особых раздумий и колебаний.

Телефон показывал девять утра – проспал довольно много, хотя засыпал с уверенностью, что не сомкнёт глаз от переизбытка эмоций и мыслей, которые роились в голове как пчёлы в разворошённом улье. Видимо, усталость взяла своё, и организм просто отключился, не спрашивая разрешения у сознания, которое всё ещё пыталось осмыслить произошедшее.

* * *

Столовая встретила его запахом свежего кофе, яичницы с беконом и хлеба, который явно пекли здесь же – аромат был слишком живым, слишком домашним для покупной выпечки. За столами сидели несколько человек. Все в спортивной или повседневной одежде, все выглядели бодрыми и собранными.

Некоторые переглянулись, заметив Данилу, кивнули в знак приветствия – сдержанно, без лишнего энтузиазма. Новичок есть новичок, ещё не успел доказать, что достоин большего, чем вежливый кивок.

Данила налил себе кофе из большой кофемашины – такие он видел обычно в офисах крупных IT-компаний, – взял тарелку с яичницей и тостами и устроился за свободным столиком у окна, откуда открывался вид на внутренний двор базы. Небольшая площадка с несколькими деревьями и лавочками, окружённая высоким забором. Почти уютно, если не знать, что за этим забором – город, полный Разломов и разных неведомых сущностей.

– Как спалось?

Знакомый голос заставил его обернуться. Лёха стоял рядом, с подносом в руках – на нём была тарелка с кашей, фруктами и тем же кофе. Выглядел он свежим и отдохнувшим, словно вчера не спасал кого-то от геометрических монстров посреди ночи, а просто мирно провёл вечер дома перед телевизором.

– Садись, – Данила кивнул на стул напротив.

Лёха сел, начал методично есть свою кашу, и несколько секунд они молчали – но не напряжённо, а скорее даже комфортно.

– Сначала думал, что не усну, – честно признался Данила, отпивая горячий кофе, который обжигал язык, но одновременно возвращал к жизни, прогоняя остатки сна. – Но потом вырубился, как убитый.

– У всех так в первые дни, – Лёха усмехнулся, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание. – Мир переворачивается с ног на голову, мозг кипит. Потом организм говорит: «да пошёл ты» и вырубается. Ничего страшного. Недели через две будешь спать как младенец, даже после самых безумных миссий.

– Надеюсь, – Данила попытался улыбнуться, но получилось как-то натянуто.

– Сегодня начинается твоё обучение, – Лёха допил кофе и посмотрел на часы. – Ирина ждёт тебя в одиннадцать в своём кабинете. Теория, базовые концепции, всё такое. Будет долго и нудно, не обессудь, но без этого никуда. Нужно понимать с чем имеешь дело, прежде чем лезть в практику.

– Понятно, – кивнул Данила, мысленно готовясь к долгой лекции. – А ты куда сегодня?

– Я в патруле, – Лёха пожал плечами. – Проверяем несколько точек в городе, где датчики зафиксировали всплески Резонанса. Как всегда, ничего интересного.

Он допил свой кофе, умял последнюю ложку каши, потом взял поднос и направился к выходу, но у двери обернулся, будто вспомнил что-то важное:

– Кстати, Данила. Завтра приходи в тренировочный зал к десяти утра. В удобной спортивной форме.

– Что будем делать? – спросил Данила с лёгким опасением, вспоминая, как Лёха легко создавал барьеры и, судя по всему, мог без проблем уложить противника голыми руками, даже не особо напрягаясь.

– Учить тебя не помереть в бою, – Лёха усмехнулся, и в этой усмешке читалось что-то одновременно дружелюбное и немного зловещее. – Базовые навыки самообороны нужны всем. Даже программистам. Особенно программистам. Ладно, увидимся.

Он ушёл, оставив Данилу наедине с его мыслями и остывающей яичницей.

* * *

Ирина уже ждала его в своём кабинете, сидя за столом с чашкой кофе в руке и что-то просматривая на планшете, но, когда Данила вошёл, она подняла голову и улыбнулась.

– Доброе утро, Данила. Выспался?

– Доброе утро, Ирина Сергеевна. Более-менее выспался, – он прикрыл за собой дверь и сел на стул напротив её стола, который скрипнул под его весом. – Немного странно себя чувствую, если честно.

– Это нормально, – кивнула Ирина, откладывая планшет в сторону и полностью переключая внимание на него, будто в этот момент в мире не существовало ничего важнее, чем их разговор. – Первые дни самые тяжёлые. Ты пытаешься заново выстроить всю картину мира, которую строил всю жизнь, и это болезненный процесс. Но со временем станет легче.

Она встала, подошла к доске и взяла маркер – движения у неё были чёткие, отработанные, как у преподавателя, который прочитал сотни лекций и точно знает, что и как объяснять.

– Сегодня мы займёмся теорией, – сказала она, и в её голосе появилась та профессиональная нотка. – Пара часов чистой теории. Громов вчера объяснил тебе самую суть, но мы изучим это более подробно. Звучит скучно, я знаю, но без понимания базовых концепций ты не сможешь эффективно контролировать свои способности. Это как пытаться программировать, не зная синтаксиса языка – технически можно методом тыка что-то сделать, но это будет медленно, неэффективно и в итоге бесполезно.

Данила невольно улыбнулся этому сравнению – видимо, Ирина уже успела изучить его досье и знала, что он программист, поэтому подбирала соответствующие аналогии.

– Начнём с самого главного, – Ирина начала рисовать на доске несколько параллельных горизонтальных линий одну под другой, аккуратно, ровно, как чертёжник. – Резонанс – это не магия в классическом понимании этого слова. Это не какая-то мистическая сила, дарованная избранным. Это физика параллельных миров, квантовая механика, доведённая до своего логического предела. Теория мультивселенной, о которой спорят физики-теоретики последние сто лет, на самом деле верна.

Она постучала маркером по одной из линий.

– Каждое твоё решение, каждый выбор, каждое действие или бездействие создаёт точку ветвления реальности. Ты повернул сегодня утром направо, идя по коридору – и в этой реальности ты дошёл до столовой одним путём. Но одновременно с этим существует параллельная реальность, где ты повернул налево, и события пошли чуть-чуть иначе. Может быть, ты встретил кого-то другого. Может быть, задержался на пару секунд. Незначительные изменения, но они есть. Ты выбрал на завтрак одно блюдо – а в другой реальности ты вообще не захотел ничего есть. Ты согласился вчера присоединиться к Гильдии – в другой реальности ты отказался, ушёл домой и сейчас сидишь в своей квартире, думая, что всё это – просто чей-то глупый розыгрыш.

Данила слушал внимательно, пытаясь представить себе эту картину – бесконечное дерево вариантов, где каждая развилка порождает новую ветвь реальности, и эти ветви множатся с каждой секундой, с каждым решением, создавая невообразимо сложную структуру.

«Как система контроля версий в «git⁶», – подумал он, невольно проводя параллель с знакомой технологией, – только в масштабах всей реальности. Каждый коммит⁷ создаёт новую ветку, и ветки множатся по экспоненте».

– Все эти вселенные, все эти параллельные миры существуют одновременно, – продолжала Ирина, рисуя стрелки между линиями. – Они наложены друг на друга, как слои у луковицы. Обычные люди видят только один слой – тот, в котором они существуют, который мы называем «базовой реальностью». Их сознание настроено на восприятие только этого конкретного частотного диапазона, этой версии мира, и всё остальное для них просто не существует. Но Резонаторы способны воспринимать больше. Наше сознание, по какой-то причине, которую мы до конца не понимаем, может расширить диапазон восприятия.

Она нарисовала на доске несколько прямоугольников один над другим, представляющих слои.

– Представь, что реальности – это слои прозрачного стекла, положенные один на другой. Обычный человек смотрит только через один слой и видит то, что на нём нарисовано, и только это. Резонатор может смотреть сразу через несколько слоёв и видеть наложение всех картинок разом. Это и есть то, что ты видел позавчера ночью в Разломе. Но не все видят так чётко, как ты. Ты – Навигатор, с тобой разговор отдельный. Но чувствовать и взаимодействовать с другими ветками реальности, так или иначе, можем мы все. Просто каждый по-своему.

Данила медленно кивнул, и вдруг в его голове что-то щёлкнуло – словно несколько разрозненных кусочков пазла внезапно сложились в цельную картину, и он увидел общую структуру.

– Поэтому я видел забор одновременно целым, разрушенным и покрытым граффити, – сказал он задумчиво. – Это были три разных версии забора из трёх параллельных миров, наложенные друг на друга в точке Разлома.

– Совершенно верно, – Ирина одобрительно кивнула, и в её глазах мелькнула искорка удовольствия – всегда приятно, когда ученик быстро схватывает концепцию. – В одном мире забор новый и целый, только что построенный. В другом он простоял двадцать лет, проржавел, покосился. В третьем кто-то разрисовал его граффити – может быть, художники, может быть, хулиганы. Обычно эти миры отделены друг от друга барьерами – невидимыми, но очень прочными границами, которые не дают версиям смешиваться и сохраняют структуру мультивселенной. Но в точках Разломов барьеры истончаются или трескаются и реальности начинают проникать друг в друга, создавая ту самую рябь, те самые наложения, которые ты видел.

Она сделала паузу, позволяя информации усвоиться, потом продолжила:

– Теперь о самом Резонансе как явлении. Когда барьер между мирами истончается, энергия начинает перетекать из одной реальности в другую – это, как если бы ты проделал дырку в стенке между двумя ёмкостями с водой. Вода начнёт перетекать, выравнивая давление. То же самое происходит с энергией между реальностями, и этот поток, эту утечку мы называем Резонансом. Резонаторы – это люди, которые могут чувствовать этот поток, взаимодействовать с ним, использовать его для своих целей. Мы буквально берём энергию из параллельных миров и применяем её здесь.

Данила поднял руку, как школьник на уроке, и Ирина улыбнулась этому жесту – видимо, ей нравилось, когда студенты задают вопросы.

– Да?

– Почему пробуждение происходит спонтанно? – спросил он, вспоминая, как вчера Громов говорил, что большинство потенциальных Резонаторов так и не пробуждаются, живут и умирают обычными людьми, даже не подозревая о своих способностях. – И можно ли научить обычного человека видеть то, что видим мы?

– Хороший вопрос, – Ирина села на край стола, скрестив руки на груди. – Мы не знаем точно. Существует несколько теорий. Одна из них гласит, что чувствительность к Резонансу – это генетическая особенность, мутация, которая передаётся по наследству, но проявляется не у всех носителей гена. Другая теория предполагает, что дело в структуре мозга, в каких-то особенностях нейронных связей, которые позволяют обрабатывать информацию из параллельных реальностей, фильтровать её и не сходить с ума от перегрузки. Ну, а само пробуждение происходит в результате сильного стресса или близкого контакта с Разломом, который как бы «встряхивает» сознание и открывает его для более широкого восприятия.

Она пожала плечами.

– Скорее всего, это комбинация всех факторов плюс что-то ещё, чего мы не понимаем. Возможно, квантовая механика на уровне сознания, возможно, что-то совсем другое. Что касается обучения обычных людей – нет, насколько нам известно, это невозможно. Либо у человека есть потенциал к Резонансу, либо нет. Можно развить и усилить то, что уже есть, раскрыть дремлющие способности, но создать способность с нуля не получится. Это как попытаться научить дальтоника различать все цвета – если физиологически структура восприятия не позволяет, никакие тренировки не помогут.

– А сколько вообще Резонаторов в мире? – задал следующий вопрос Данила, которому вдруг стало любопытно, насколько редким явлением является он сам.

– Точной статистики нет, потому что нет единого реестра, – Ирина задумалась, подбирая слова. – Разные организации ведут учёт по-своему, многие Резонаторы вообще не афишируют свои способности и живут обычной жизнью, стараясь не высовываться и не привлекать внимания ни фракций, ни Чужих. Но по нашим приблизительным оценкам, в мире сейчас активны несколько тысяч Резонаторов – может быть пять, может десять тысяч, не больше. В России – пару тысяч, разбросанных по всей стране. В Петербурге между всеми фракциями – около ста пятидесяти человек. Но это только официально. Сколько их на самом деле – я точно не знаю. В нашей Гильдии – сорок активных оперативников. Это очень мало на город с населением пять миллионов.

Данила попытался представить эти цифры и осознал, насколько редким и ценным ресурсом являются Резонаторы. Один на несколько десятков тысяч обычных людей.

Теперь перейдём к типам Резонаторов, – Ирина вернулась к доске и начала писать список. – Способности проявляются по-разному в зависимости от того, как именно человек взаимодействует с Резонансом, как его сознание обрабатывает эту информацию. Есть четыре основных типа, каждый со своими характеристиками и возможностями.

Она написала на доске крупными буквами: «НАВИГАТОРЫ».

– Первый тип – твой, Данила – Навигаторы. Самые редкие среди всех Резонаторов. Навигаторы способны видеть множество слоёв реальности одновременно и, что особенно важно, ориентироваться в этом хаосе, находить безопасные пути через Разломы, предсказывать точки коллапса и схлопывания, читать структуру искажённого пространства. Это делает вас незаменимыми для любых операций в нестабильных зонах, потому что без Навигатора группа Резонаторов в Разломе третьего уровня и выше имеет очень высокие шансы просто заблудиться в хаосе слоёв и погибнуть.

Она написала ниже ещё одну строку: «ЭХО БУДУЩЕГО».

– Плюс, Навигаторы на высоких уровнях развития способности начинают видеть то, что мы называем «эхо будущего» – события из параллельных миров, которые происходят с микросдвигом по времени, на доли секунды или секунды раньше или позже, чем в нашей реальности. Это даёт эффект предвидения – ты можешь увидеть траекторию летящего снаряда за секунду до того, как он полетит в нашем мире, можешь предугадать движение противника в бою, можешь заметить опасность раньше, чем она проявится физически. Это невероятно мощная способность. Данила почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холодок – предвидение будущего звучало как что-то из фантастических романов, из «Дюны» Герберта или «Основания» Азимова, но Ирина говорила об этом так спокойно и буднично, словно речь шла о вполне рядовой способности, вроде умения быстро печатать на клавиатуре.

Ирина написала второй тип: «УСИЛИТЕЛИ (БОЙЦЫ)».

– Второй тип – Усилители, или Бойцы, как их часто называют. Алексей и Роман относятся именно к этому типу. Самый распространённый вид Резонаторов, примерно сорок процентов от общего числа. Усилители не видят слои реальности так отчётливо, как вы, Навигаторы, но зато они могут резонировать с параллельными версиями самих себя, временно усиливая свои физические характеристики через наложение этих версий. Сила, скорость, выносливость, реакция – всё это увеличивается в три-пять раз по сравнению с обычным человеком, в зависимости от уровня мастерства и тренированности. Боец третьего уровня, как Алексей, может поднять несколько сотен килограмм, бежать со скоростью спринтера на длинные дистанции и драться с несколькими противниками одновременно, не сбиваясь и не теряя ориентацию. Но у этого есть цена – усиление сжигает огромное количество энергии, истощает Резонанс, и, если не давать передышки, то можно надолго выйти из строя.

Третий тип: «АНАЛИТИКИ».

– Аналитики, к которым отношусь я сама. Примерно тридцать процентов Резонаторов. Мы читаем резонансные следы – отпечатки энергии, которые оставляют после себя люди, объекты, события. Можем увидеть «историю» предмета: кто его держал, где он был, какие события с ним происходили, как он перемещался в пространстве. Можем отследить движение человека по оставленному им следу Резонанса, как ищейка идёт по запаху. Мы незаменимы для расследований, поиска артефактов и людей, анализа ситуаций, составления картины произошедшего.

И последний, четвёртый тип: «МАНИПУЛЯТОРЫ (ЯКОРЯ)».

– Манипуляторы, или Якоря – самые редкие после Навигаторов, около пяти процентов. Громов относится именно к этому типу, и ты видел вчера демонстрацию его способностей. Манипуляторы могут напрямую управлять Резонансом, переносить элементы материи и энергии между реальностями, буквально открывая временные каналы и протаскивая через них то, что нужно. Они могут стабилизировать Разломы, замедляя их рост и схлопывание, или наоборот – создавать новые, хотя это крайне опасно и требует огромных затрат энергии. Могут манипулировать пространством, искривляя его, создавая барьеры или порталы на короткие расстояния. Особенно хорошо у них получается работа со стихиями – огнём, водой, землёй, воздухом, энергией, потому что стихии по своей сути тоже Резонанс, просто в другой форме.

Ирина отложила маркер и повернулась к Даниле.

– Есть вопросы?

Данила задумался, перебирая в голове услышанное, пытаясь уложить всю эту информацию в систему.

– Можно ли совмещать типы? – спросил он через несколько секунд. – Например, быть одновременно Навигатором и Усилителем?

– Хороший вопрос, – Ирина кивнула одобрительно. – Очень редко, но бывают гибриды – люди, у которых проявляются способности двух типов одновременно. Обычно один тип доминирует, а второй проявляется слабо, как рецессивный ген. Например, Аналитик с элементами Навигатора может видеть два-три слоя реальности вместо одного, но не так отчётливо, как полноценный Навигатор, и не может эффективно ориентироваться в Разломах. Усилитель с примесью Манипулятора может создавать очень слабые барьеры, которые скорее задерживают, чем останавливают. Но полноценное совмещение двух сильных способностей – это исключительная редкость, буквально единицы на весь мир. Таких людей называют Универсалами.

Она глянула на часы.

– Уже час дня. Давай сделаем перерыв на обед.

* * *

Столовая в обеденное время была заполнена людьми – примерно двадцать человек сидели за столами, ели, разговаривали, смеялись, и атмосфера была на удивление расслабленной, почти домашней. Данила взял тарелку с супом и вторым – какое-то мясо с гарниром, – сел за свободный столик у окна и начал есть, параллельно переваривая всю информацию, которую услышал за последние два часа.

Слишком много новых концепций, терминов, идей, которые нужно было не просто запомнить, а понять, встроить в свою картину мира, переосмыслить всё, что он знал раньше. Мультивселенная, слои реальности, Резонанс как физическое явление, четыре типа способностей – всё это складывалось в сложную, но внутренне логичную систему, которая начинала обретать смысл, как код, который сначала кажется хаотичным набором символов, а потом вдруг выстраивается в понятную структуру.

«Это как изучать новый фреймворк в программировании, – подумал он, доедая суп. – Сначала куча новых терминов и концепций, которые кажутся бессмысленными, но потом всё начинает соединяться в единую картину, и ты понимаешь логику, стоящую за всем этим. API⁸ мультивселенной, можно сказать».

После обеда Ирина дала ему несколько толстых папок с распечатками – история Гильдии Хранителей, подробная классификация Разломов по уровням опасности, протоколы безопасности при работе в нестабильных зонах, справочник по основным типам Чужих и способам их нейтрализации. Всё это было написано сухим, почти научным языком, местами с таблицами и схемами, и выглядело скорее, как техническая документация для какого-нибудь сложного оборудования, чем как учебник из Хогвартса.

Данила устроился в комнате отдыха на одном из диванов – старый, продавленный, но удобный – и начал читать, делая пометки в блокноте и пытаясь запомнить ключевые моменты. История Гильдии оказалась неожиданно интересной, почти захватывающей – основана в 2003 году Виктором Громовым после серии крупных инцидентов с Разломами, когда стало ясно, что Резонаторам нужна координация для эффективной защиты населения, что разрозненные одиночки не справляются с масштабом угрозы. Первые пять лет были самыми тяжёлыми: нехватка людей, ресурсов, понимания того, с чем вообще имеют дело, постоянные потери, ошибки, которые стоили жизней. Но постепенно Гильдия росла, набирала опыт, вербовала новых Резонаторов, и к 2010 году уже стала крупнейшей организацией защитников в России.

Классификация Разломов тоже была подробной и детализированной. Уровень первый – слабые флуктуации, практически безопасные для опытных Резонаторов, обычно закрываются сами. Уровень второй – заметные искажения пространства, могут появляться Чужие, но всё ещё относительно контролируемо для небольшой опергруппы. Уровень третий – опасные Разломы, требующие вмешательства полноценной команды в три-пять человек, высокий риск появления агрессивных Чужих и Стражей. Уровень четвёртый – критические, способные расти и поглощать целые районы, требуют мобилизации всех доступных сил организации. Уровень пятый – катастрофические, те, что могут уничтожить город, если их не остановить вовремя. За всю историю Гильдии в Петербурге было зафиксировано только три Разлома пятого уровня, и каждый раз закрытие стоило жизней – в документе сухо перечислялись цифры потерь, и эти цифры отрезвляли.

Данила читал, и с каждой страницей всё больше приходило понимание, насколько опасен этот скрытый мир, насколько тонка грань между обычной жизнью и катастрофой. Это была не игра и не приключение из фантастического романа. Это была война – тихая, невидимая для обычных людей, но вполне реальная война за выживание, где ставка – жизни миллионов людей, которые даже не подозревают об опасности.

* * *

Вечером к нему подошёл Лёха, который только вернулся с патруля – выглядел уставшим, но довольнымю

– Как первый день обучения? – спросил он, плюхаясь рядом на диван, который ответил характерным скрипом старых пружин.

– Голова пухнет от информации, – честно признался Данила, откладывая папку с протоколами безопасности. – Но интересно. Очень интересно. Как будто открываешь огромную библиотеку, про которую не знал раньше.

– Ирина хороший теоретик, – кивнул Лёха. – Объясняет сложные вещи понятным языком, структурирует информацию. У меня в своё время была другая наставница, та просто кидала в бой и говорила «разберёшься по ходу». Эффективно, но травматично.

Он потянулся, хрустнув суставами.

– Завтра в спортзал, не забудь. Десять утра.

– Лёха, а всё-таки – что конкретно мы будем делать? – Данила посмотрел на него с некоторым опасением. – Я, если честно, не особо спортивный. Последний раз в зале был лет пять назад, и то недолго.

– Ничего страшного, – Лёха усмехнулся. – Навигаторам не нужно быть качками или мастерами боевых искусств. Ваша сила – в мозгах, а не в мышцах. Но базовую физическую форму нужно иметь, потому что в Разломах иногда приходится бегать быстро и долго. Плюс будем тренировать самое главное для тебя – умение держать обычное зрение в стрессовой ситуации. Навигатор, который теряет контроль над зрением в критический момент – это смертельно опасно и для него самого, и для всей команды.

– Понятно, – Данила кивнул.

– Тогда до завтра, – Лёха встал и направился к выходу. – Выспись. Набирайся сил.

* * *

Утром воскресенья, Лёха уже ждал его, стоя посреди спортзала. Выглядел он бодрым и готовым к работе, как инструктор, который провёл уже сотни тренировок и точно знает, что делать.

– Вовремя, – одобрительно кивнул он. – К разминке готов?

– Давно не делал, – признался Данила.

– Тогда повторяй за мной.

Следующие десять минут прошли довольно интенсивно – повороты головы, наклоны, вращения руками, приседания, выпады, растяжка. Данила быстро запыхался, почувствовав, насколько плохая у него физическая форма после нескольких лет сидячей работы за компьютером, когда единственной физической нагрузкой была дорога от кровати до стула и обратно.

– Хорошо, – Лёха остановился и посмотрел на него оценивающе. – Форма действительно не ахти, но это поправимо. Месяца через два будет уже совсем другое дело. Сейчас объясню, что мы будем делать. Навигаторы физически слабее Усилителей – это факт, с которым нужно смириться. Вы не сможете перебить противника силой. Но в бою вы побеждаете умом – видите атаки заранее через «эхо будущего», предсказываете движения, уклоняетесь там, где другие не успели бы среагировать. Но это работает только если ты контролируешь своё зрение, если можешь включать и выключать его по желанию.

Он сделал шаг ближе.

– Проблема в том, что в момент опасности резонансное зрение активируется непроизвольно. Это защитный рефлекс сознания. Ты испугался – и бац, вокруг рябь, множественные слои, ты теряешь ориентацию, не понимаешь где находишься, и становишься лёгкой мишенью. Поэтому главная задача на сегодня – научить тебя держать обычное зрение даже когда страшно, больно или очень напряжённо. Научить контролировать включение способности, а не позволять ей включаться самой, когда ей вздумается.

Данила кивнул, понимая логику.

– Будем работать так, – продолжил Лёха, расставляя руки в боевую стойку. – Я буду атаковать тебя медленно, не в полную силу. Твоя задача – уклоняться и, главное, держать фокус на базовой реальности. Не позволять резонансному зрению включиться. Если чувствуешь, что начинается рябь – скажи «стоп». Остановимся, переведёшь дыхание и попробуем снова. Раунд – одна минута. Отдых между раундами – две минуты. Пять раундов для начала. Вопросы?

– Нет, – Данила сглотнул, адреналин начинал разливаться по венам.

– Тогда начали. Защищайся.

Лёха шагнул вперёд и нанёс медленный, демонстративно дежурный удар правой рукой в сторону плеча Данилы. Явно учебный темп, рассчитанный на то, чтобы новичок успел среагировать и понять, что происходит.

Данила отшагнул влево, уклоняясь, и удар прошёл мимо.

«Хорошо. Пока всё нормально».

Лёха продолжал атаковать – удар левой, удар правой, несильный толчок ногой в бедро, снова удар в корпус. Всё медленно, всё предсказуемо, как будто бой в замедленной съёмке. Данила уклонялся, отходил, блокировал руками, и первые десять секунд всё шло отлично, даже слишком легко.

А потом Лёха немного ускорился – совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы один из ударов прошёл слишком близко к лицу Данилы, едва не задев щеку, и воздух от удара обдал кожу.

И в этот момент что-то перевернулось в сознании.

Рябь появилась мгновенно, без предупреждения – воздух вокруг задрожал, Лёха раздвоился, стены зала начали накладываться друг на друга, пол под ногами стал существовать в нескольких версиях одновременно, создавая иллюзию нестабильности. Данила попытался сфокусироваться, вернуть контроль, но его внимание разорвало между слоями, и он не увидел следующий удар – лёгкий тычок в плечо, от которого он потерял равновесие и упал на маты, приземлившись на спину с глухим звуком.

– Стоп, – сказал Лёха спокойно, протягивая руку, чтобы помочь подняться. – Ты потерял контроль. Сколько продержался?

– Секунд десять, наверное, – Данила принял помощь и поднялся.

– Нормально для первого раза, – Лёха похлопал его по плечу. – Концентрируйся на одном объекте, например, на моём лице. Не пытайся следить за руками, за движениями – просто смотри на лицо и не отпускай фокус, как будто это единственная точка в мире. Готов ко второму раунду?

Данила кивнул, сжав кулаки и заставляя себя успокоиться, выровнять дыхание.

Второй раунд начался так же – медленные, расслабленные атаки, которые Данила довольно успешно блокировал и уклонялся от них, удерживая фокус на лице Лёхи, как тот советовал. Это помогало – пока он смотрел на одну конкретную точку, рябь не появлялась, мир вокруг оставался стабильным.

Но тут Лёха сделал неожиданный финт – показал удар справа, а ударил слева, классический обман, и Данила, среагировав на ложный выпад, снова почувствовал, как рябь накрывает его волной. Лёха снова раздвоился, зал начал множиться, и на этот раз Данила не успел даже попытаться восстановить контроль – рябь была слишком сильной, слишком дезориентирующей, как будто мир решил показать ему сразу все свои версии.

Он получил лёгкий удар в живот, согнулся и сел на колени, зажмурившись.

– Пятнадцать секунд, – сказал Лёха. – Хорошо. Отдыхаем.

Третий раунд – тридцать секунд контроля.

Четвёртый – сорок пять секунд.

Пятый – Данила продержался почти всю минуту, теряя контроль только в последние секунды, когда Лёха резко ускорился и нанёс серию из трёх быстрых ударов подряд, не давая опомниться.

– Хорошо! – Лёха был явно доволен результатом. – Очень хорошо для первого дня.

Данила сидел на полу, облокотившись спиной на стену, весь мокрый от пота и напрочь вымотанный – мышцы были забиты, голова кружилась, дыхание сбивалось.

– После обеда, в три часа, у тебя занятие с Ириной, – сказал Лёха, садясь рядом и протягивая Даниле бутылку с водой. – А пока – отдыхай.

* * *

Данила пришёл в кабинет Ирины ровно к трём часам, чувствуя себя значительно лучше после душа и плотного обеда.

– Как прошла утренняя тренировка? – спросила она с улыбкой, видя его уставший вид.

– Вымотался полностью, – честно признался Данила. – Но Лёха сказал, что прогресс хороший.

– Лёха отличный тренер, – кивнула Ирина. – Жёсткий, но справедливый. Ну что ж, сейчас займёмся другой стороной медали – научимся осознанно активировать резонансное зрение. Потому что одно дело – держать его выключенным, и совсем другое – включать в нужный момент и контролировать то, что видишь.

Она подвела его к стене кабинета – обычная белая стена без каких-либо украшений или особенностей.

– Задача простая, – объяснила Ирина. – Смотри на стену и активируй зрение. Попытайся увидеть другие слои реальности, другие версии этой стены. Когда увидишь – попробуй удержать фокус на одной версии, скажем, на той, которая выглядит немного иначе – другой оттенок, другая текстура, трещина, пятно, не важно что. Держи фокус десять секунд. Потом выключи зрение, вернись к обычному восприятию. Понял?

Данила кивнул, повернулся к стене и попытался сделать то, что она просила.

«Активировать зрение. Легко сказать.»

Он вспомнил то ощущение, которое было позавчера, когда он впервые увидел Разлом – покалывание в затылке, рябь за веками, странное давление в висках, будто кто-то слегка сдавливал голову с двух сторон. Попытался воспроизвести это ощущение, сосредоточившись на стене и как бы мысленно «раздвигая» своё восприятие, пытаясь увидеть больше, чем один слой.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом стена дрогнула.

Лёгкая рябь прошла по её поверхности, как круги на воде от брошенного камня, и вдруг Данила увидел – нет, почувствовал – что стена существует не в одной версии. Появился второй слой, призрачный, полупрозрачный, наложенный на первый. Стена чуть другого оттенка – не чисто белая, а с лёгким кремовым отливом, – с небольшой трещиной в левом верхнем углу, которой не было в основной версии.

Данила попытался сфокусироваться на этой версии, удержать её в поле зрения, не дать ей раствориться.

Резануло по глазам – острая боль, как от яркого света после долгого сидения в темноте. Слои начали хаотично мерцать, накладываться друг на друга, создавая рябь, и через три секунды Данила не выдержал, моргнул – и всё пропало. Стена снова стала обычной, одинарной, скучной.

– Нормально, – спокойно сказала Ирина. – Представь, что ты переключаешь радио между станциями – нужна практика, чтобы точно попадать на нужную частоту и держать её, не сбиваясь. Попробуй ещё раз.

Данила попробовал снова.

И снова.

И ещё раз.

С каждой попыткой получалось чуть лучше – рябь появлялась быстрее, слои становились чуть отчётливее, контроль над ними чуть стабильнее. К десятой попытке он уже мог держать зрение активированным секунд пятнадцать, видя стабильно два-три слоя реальности, наложенные друг на друга, и различая детали в каждом.

К концу третьего часа занятий Данила чувствовал себя полностью выжатым.

– Хватит на сегодня, – сказала Ирина, видя его состояние. – Ты молодец. Правда молодец. Видишь стабильно два-три слоя и держишь зрение. Завтра мы продолжим.

Данила вернулся в свою комнату, буквально рухнул на кровать и просто лежал, глядя в потолок. Его тело медленно расслаблялось после невероятно интенсивного дня, а боль в мышцах и голове постепенно затихала.

Но Данила был, хоть и немного, но доволен.

Ведь прогресс был очевиден.

«И это только начало», – подумал он, закрывая глаза.

Он позволил себе провалиться в глубокий, беспробудный сон.

* * *

В понедельник, в десять утра он снова был в кабинете Ирины.

– Как самочувствие? – спросила она, окидывая его оценивающим взглядом, будто врач осматривает пациента.

– Тело болит, но терпимо, – Данила пожал плечами. – Готов продолжать.

– Отлично, – Ирина кивнула одобрительно. – Сегодня усложним задачу. Вчера ты учился видеть несколько слоёв и держать на них фокус. Сегодня будем учиться переключаться между слоями осознанно – выбирать конкретный слой, фокусироваться на нём, потом переключаться на другой, как будто переключаешь каналы на телевизоре. Это навык, который крайне важен для Навигаторов.

Она встала из-за стола, подошла к центру кабинета.

– Я создам резонансный импульс, и ты увидишь несколько моих версий одновременно. Твоя задача – переключаться между этими версиями осознанно. Сначала фокус на основной версии – той, которая находится в нашей базовой реальности. Потом переключаешься на вторую версию – ту, что из параллельного слоя. Потом на третью, если получится увидеть. Готов?

Данила кивнул.

Ирина закрыла глаза, сосредоточилась, и вокруг неё появилась лёгкая рябь – едва заметная, но ощутимая, как статическое электричество в воздухе перед грозой.

Данила активировал своё зрение – это уже получалось быстрее и проще, чем вчера, словно мозг начал привыкать к процессу и запоминать нужные «настройки».

И увидел.

Три версии Ирины, наложенные друг на друга. Основная – чёткая, яркая, стоящая прямо перед ним. Вторая – чуть левее, полупрозрачная, призрачная, как голограмма. Третья – ещё более размытая, едва различимая, где-то на периферии восприятия, почти теряющаяся в общей ряби пространства.

– Итак, – голос Ирины донёсся до него, как будто из другого угла кабинета. – Сколько видишь?

– Три, – ответил Данила, не отводя взгляда. – Одну чётко, две призрачные.

– Хорошо. Теперь попробуй переключиться. Фокус на вторую версию.

Данила попытался сместить внимание – это было странно, как пытаться одним глазом смотреть на один предмет, а вторым – на другой. Мозг сопротивлялся, требуя фокусироваться на чём-то одном, как он привык делать всю жизнь.

Но Данила упрямо продолжал попытки, и через несколько секунд – фокус сместился. Вторая версия Ирины стала чуть отчётливее, обрела больше деталей, а основная, наоборот, немного потускнела, хотя не исчезла полностью, оставаясь на заднем плане.

– Получилось! – воскликнул он с удивлением и даже некоторой радостью.

– Молодец, это сложный навык. А теперь попробуй переключиться на третью версию.

Данила попытался, напрягая всю свою концентрацию, но третья версия была слишком размытой, слишком далёкой от его текущего уровня восприятия. Он видел её, но не мог ухватить фокусом – она постоянно ускользала, расплывалась, теряла чёткость, как будто была защищена каким-то барьером.

– Третья пока не даётся, – выдохнул он, зажмурившись от боли в висках.

– Всё нормально, – успокоила Ирина. – Это очень глубокий слой. Продолжим тренировку.

Следующий час они провели в интенсивной практике переключения между слоями, и к концу занятия Данила уже мог довольно уверенно переключаться между первым и вторым слоем, держа фокус на каждом по двадцать-тридцать секунд, что было значительным прогрессом.

После короткого перерыва Ирина достала из шкафа несколько артефактов – осколки кристаллов разного размера, каждый в специальном защитном футляре.

– Теперь потренируемся на артефактах, – объяснила она, раскладывая их на столе. – Задача та же – смотреть на каждый, считать, сколько слоёв видишь, пытаться переключаться между ними. Артефакты создают более сильный Резонанс, чем обычные объекты, поэтому тренировка будет эффективнее.

Первый Осколок был небольшим, размером с грецкий орех, и светился тускло-голубым светом, пульсируя в такт какому-то неслышимому ритму.

Данила активировал зрение и увидел четыре-пять слоёв кристалла, наложенных друг на друга. Все слои были довольно чёткими, хорошо различимыми. Он переключался между ними, держа фокус на каждом по тридцать секунд, и это получалось относительно легко, почти естественно.

– Хорошо, – кивнула Ирина, делая пометки на планшете. – Этот простой. Попробуй следующий.

Второй Осколок был крупнее и светился ярче – насыщенным зелёным цветом, который отбрасывал странные блики на стены кабинета.

Данила посмотрел на него – и увидел шесть-семь слоёв, более размытых, более хаотичных, переплетающихся между собой. Переключение давалось труднее, фокус держался не так стабильно, но всё равно получалось видеть пять слоёв из семи и переключаться между ними с усилием, требующим большей концентрации.

– Замечательно, – Ирина делала пометки. – Динамика отличная. Попробуй последний.

Третий Осколок был самым крупным – размером с кулак, очень старым, покрытым трещинами и светящимся тускло-красным, почти багровым светом, который казался зловещим.

Данила активировал зрение – и его резко накрыло.

Девять, десять, одиннадцать слоёв, наложенных друг на друга в хаотичном танце. Все мерцали, пульсировали, переплетались. Данила попытался сфокусироваться хоть на чём-то, но слоëв было слишком много, они были слишком нестабильными, слишком быстро менялись.

Он продержался три-четыре секунды, потом не выдержал, зажмурился и отвернулся, чувствуя тошноту.

– Да, этот мощный, – сказала Ирина, убирая Осколок обратно в контейнер. – Артефакт тысячелетней давности, Резонанс в нём накопился колоссальный. То, что ты продержался хоть несколько секунд – уже хорошо.

Данила кивнул, всё ещё приходя в себя от перегрузки, массируя виски.

– Хватит на сегодня, я думаю, – решила Ирина. – Ты молодец – превосходишь все мои ожидания.

* * *

После обеда, около трёх часов, Данила снова пришёл в тренировочный зал, где его уже ждал Лёха.

– Готов к продолжению? – спросил тот с ухмылкой.

– Готов.

– Сегодня добавим новый элемент, – Лёха достал из ящика у стены небольшой цилиндрический предмет матово-серого цвета, длиной сантиметров десять, покрытый тонкими гравировками.

– Резонансный жезл. Стандартное оружие всех оперативников Гильдии.

Он нажал на панель сбоку, и жезл с лёгким металлическим звуком раздвинулся, превратившись в стержень длиной около тридцати сантиметров.

– Телескопическая конструкция, – объяснил Лёха, показывая устройство. – В сложенном виде помещается в карман. Раскладывается нажатием кнопки. Вес триста грамм, удобно лежит в руке. Вот здесь, – он указал на боковую панель, – кнопка активации. Жезл накапливает Резонанс от владельца и окружающего пространства, а рядом с Разломом – берёт энергию напрямую из аномалии. Стреляет сжатыми импульсами резонансной энергии. Перезарядка после выстрела – примерно три секунды.

Он протянул жезл Даниле.

– Держи. Почувствуй вес, привыкни.

Данила взял жезл – действительно лёгкий, удобно лежит в руке, поверхность слегка шершавая, нескользящая, приятная на ощупь.

– Пойдём в подвал, – сказал Лёха. – Там у нас стрельбище.

Они спустились по лестнице в подвал базы – длинный коридор с бетонными стенами, в конце которого была массивная железная дверь. Лёха открыл её, и Данила увидел просторное помещение с высокими потолками, в дальнем конце которого на стене висели мишени – круги с разметкой на расстояниях: пять, десять, пятнадцать метров.

– Встань здесь, – Лёха указал на линию на полу в пяти метрах от ближайшей мишени. – Целься в центр. Готов?

Данила кивнул, поднял жезл, прицелился в центр мишени и нажал кнопку.

Жезл дёрнулся в руке – отдача была неожиданно ощутимой, хотя и не сильной, но достаточной, чтобы сбить прицел. Из кончика вырвалась яркая вспышка голубовато-белого света, промелькнула через зал и ударила в стену – в полуметре от мишени.

– Мимо, – констатировал Лёха без эмоций. – Учитывай отдачу. Попробуй снова.

Второй выстрел – попадание в край мишени.

Третий – ближе к центру.

Четвёртый и пятый – ещё ближе.

К двадцатому выстрелу Данила уже попадал в центральную зону мишени примерно в половине случаев.

– Неплохо, – Лёха был доволен. – В бою главное – стрелять только когда уверен в попадании, – продолжил Лёха, забирая жезл и аккуратно складывая его обратно в компактную форму лёгким нажатием на панель. – Боезапас ограничен вдали от Разломов, каждый выстрел на счету.

– Понял, – кивнул Данила.

Они поднялись из подвала по узкой бетонной лестнице на первый этаж.

– Завтра продолжим, – Лёха, похлопав Данилу по плечу на прощание и пошёл в сторону холла.

* * *

Вечером Данила сидел в своей комнате, глядя на экран телефона, где светилось сообщение от его тимлида Андрея:

«Дань, как здоровье? Ты на этой неделе сможешь поработать?»

Данила долго смотрел на это сообщение, размышляя. Совмещать две жизни – обычную работу программистом и обучение в Гильдии – попросту невозможно. График тренировок был интенсивным, с утра до вечера, без выходных, и возвращаться к написанию кода после всего этого казалось уже чем-то немыслимым, как будто это было в другой жизни.

«Нужно принимать решение».

Но решение он отложил на завтра, написав уклончивый ответ:

«Пока ещё плохо себя чувствую. Отпишусь как будут новости по больняку».

Отправил сообщение и откинулся на подушку, закрывая глаза.

* * *

Следующие дни пролетели в интенсивном ритме тренировок, и Данила едва успевал следить за временем – казалось, что несколько дней слились в один непрерывный поток обучения, практики, боли и прогресса, где не было чёткой границы между вчера и сегодня.

Ирина научила его работать с «эхом будущего» – той самой способностью Навигаторов, которая позволяет видеть события на доли секунды раньше, чем они произойдут в базовой реальности.

– Навигаторы видят не просто слои пространства, но и времени, – объяснила Ирина, держа в руках обычный теннисный мяч.

Она подбросила мяч в воздух и поймала.

– Я буду бросать мяч в тебя. Твоя задача – поймать его, но не следить глазами за траекторией. Смотри на меня и попробуй почувствовать куда полетит мяч, увидеть движение заранее через Резонанс.

Первые десять попыток были провальными – Данила не успевал даже среагировать, мяч пролетал мимо или ударялся ему в грудь, в плечо, отскакивал в сторону.

– Не думай, – говорила Ирина терпеливо, как учитель, который уже сотни раз объяснял это упражнение. – Просто чувствуй. Резонанс покажет сам. Расслабься. Не пытайся контролировать, просто позволь этому произойти.

Данила продолжал, и где-то к пятидесятой попытке, когда он уже почти отчаялся и не ожидал результата, произошло что-то странное.

Ирина замахнулась, чтобы бросить мяч, и в этот момент Данила вдруг увидел – нет, не глазами, а каким-то внутренним чутьём, которое раньше не работало, – траекторию мяча. Размытую, призрачную линию в воздухе, показывающую куда полетит мяч через мгновение.

Его рука дёрнулась сама, инстинктивно, двигаясь к той точке, где должен был оказаться мяч, без участия сознательного решения.

И он поймал его.

Данила замер, глядя на мяч в своей руке с абсолютным недоумением.

– Я… я видел! – выдохнул он. – За долю секунды до броска я видел куда он полетит!

Ирина улыбнулась.

– Ну вот! Ты только что впервые использовал «эхо».

* * *

Ещё один из дней был посвящён работе с барьерами.

Лёха объяснил теорию – Резонаторы могут создавать энергетические купола, барьеры, которые ненадолго защищают от физических атак и резонансных импульсов. Навигаторы не так сильны в этом, как те же Манипуляторы или Якоря, но всë же.

Данила встал в центре тренировочного зала, закрыл глаза и попытался сосредоточиться – не на том, чтобы видеть слои реальности, а на том, чтобы собрать Резонанс вокруг себя, сконцентрировать его в единую оболочку.

Это было невероятно трудно – словно пытаться удержать воду голыми руками, она постоянно утекает между пальцами. Резонанс ускользал, рассеивался, не желал принимать форму, расползался во все стороны.

Но Данила упрямо продолжал попытки, снова и снова, и, через какое-то время, прямо перед ним наконец-то появился слабый, полупрозрачный купол— дрожащий, нестабильный, но видимый, существующий.

– Держи! – скомандовал Лёха.

Данила сжал зубы, вкладывая всю волю в удержание барьера, напрягая каждую мышцу.

Десять секунд.

Потом купол дрогнул и рассыпался, словно мыльный пузырь, оставив Данилу полностью истощённым – он буквально упал на колени, тяжело дыша, а по его лбу стекал пот.

– Для первого раза – отлично, – Лёха помог ему подняться. – Со временем научишься держать дольше и делать барьер прочнее.

* * *

Суббота, вроде бы – выходной, но Данила не мог остановиться. Он сам, по своей инициативе пришёл в спортзал и продолжал упражнения с мячом, швыряя его в стенку, ловя, снова бросая – тренируя «эхо», пока Лёха не застал вечером, его за этим занятием.

– Не усердствуй, почём зря, – сказал Лёха, садясь рядом на маты. – Отдых тоже важен. Если будешь тренироваться семь дней в неделю без перерыва – сгоришь за месяц. Выгорание у Резонаторов – штука серьёзная.

Он помолчал, глядя на Данилу, потом предложил:

– Пойдём, лучше покажу тебе одно местечко. Проветримся.

Данила с любопытством последовал за ним по коридору к служебной лестнице, которую раньше не замечал – узкая, металлическая. Лёха уверенно прошагал вверх и, кивком головы, пригласил Даню последовать за ним. Через минуту они вышли через небольшую дверь прямо на крышу здания.

Вечерний воздух ударил в лицо приятной прохладой после душного спортзала, и Данила невольно глубоко вдохнул, позволяя лёгким наполниться свежестью. Они прошли к краю крыши, где стояла старая вентиляционная будка, и сели, свесив ноги над парапетом.

Город внизу светился тысячами огней – окна домов, фонари вдоль улиц, машины, ползущие по проспекту. Питер во всей красе.

– Я не могу остановиться, – признался Данила, глядя на небо, где начинали проступать первые звёзды. – Впервые в жизни чувствую, что делаю что-то по-настоящему важное. Не просто пишу код для очередного стартапа, который через год закроется и о котором все забудут. А участвую в чём-то важном. В спасении мира, что ли. Не знаю, как объяснить.

Лёха кивнул понимающе.

– Знаю это чувство. У всех нас так было в начале. Эйфория от того, что ты не просто винтик в системе, а человек, который реально влияет на жизни людей. Но всё же, нужно найти баланс между работой и отдыхом. Иначе быстро выгоришь.

Они просидели на крыше ещё какое-то время, просто наслаждаясь тишиной и покоем.

* * *

Седьмой день обучения должен был стать особенным.

Утром, в девять часов, в кабинете Громова собралась команда: сам Громов, Ирина, Лёха и Данила.

– Учебный Разлом второго уровня, – начал Громов, показывая на карте точку на окраине города. – Существует уже полгода, мы используем его для тренировки новичков. Чужих нет, Стражей нет. Данила, твоя задача – войти внутрь, пройти вглубь метров на сорок, удерживая контроль над зрением, и выйти обратно. Ирина и Лёха пойдут с тобой в качестве сопровождения, на случай если что-то пойдёт не так.

– Хорошо, – Данила немного занервничал.

Через двадцать минут они уже ехали на машине – Лёха за рулём, Ирина на пассажирском, Данила сидел сзади, глядя в окно на проплывающий мимо город.

Остановились они у старого заброшенного ангара – огромного, ржавого, с выбитыми окнами и покосившимися стенами, явно не использовавшегося уже много лет.

Данила почувствовал Разлом ещё в машине – покалывание в затылке, лёгкая рябь за веками —уже знакомые ощущения. Он вышел, посмотрел на ангар – и увидел, что тот весь окутан рябью и искажениями.

– Активируй зрение, – сказала Ирина спокойно. – Выбери один слой и держи фокус. Если потеряешь контроль – говори сразу, я выведу.

Данила кивнул, сделал глубокий вдох и активировал зрение.

Мир взорвался множеством слоёв.

Ангар перед ним существовал одновременно в десятках версий – пустой, заполненный ящиками, полуразрушенный, затопленный водой по колено, охваченный пламенем, покрытый льдом. Все версии накладывались друг на друга, переплетались, создавая невероятный хаос.

Пространство внутри было нестабильным – стены ходили волнами, что-то явно было не так с полом – словно он был наклонён, хотя визуально выглядел ровным.

В какой-то момент Даниле снова захотелось закрыть глаза, он начал жмуриться. Слишком уж много всего навалилось сразу со всех сторон.

– Не закрывай глаза! – твёрдо сказала Ирина, хватая его за плечо, создавая физический якорь. – Выбери один слой!

С огромным усилием Данила заставил себя сфокусироваться на версии пустого ангара – самой близкой к базовой реальности. Остальные слои не исчезли, но отошли на периферию восприятия, стали менее навязчивыми, как фоновый шум.

Они вошли внутрь, шагая медленно, осторожно. Данила держал фокус изо всех сил, считая шаги – десять метров, двадцать, тридцать.

Когда они прошли около сорока метров, Ирина сказала:

– Теперь попробуй переключиться на другой слой.

Данила попытался – и сразу отшатнулся. Все слои навалились разом, множественные версии реальности хлынули на него, как будто его окатили водой из ведра.

– Не могу… слишком много… – выдавил он, пытаясь погасить панику.

– Ладно, закрой глаза, – спокойно сказала Ирина, крепко держа его за плечо. – Пошли.

Данила закрыл глаза, позволяя Ирине вести себя вслепую по обратному пути. Через минуту они вышли из ангара, и рябь исчезла, оставив после себя только головокружение и дрожь в руках.

Он сел на землю, облокотившись спиной о стену машины.

– Я облажался, – тихо сказал он.

– Я бы так не сказала, – возразила Ирина, садясь рядом. – Ты держал контроль, причем довольно долго, в Разломе второго уровня. Никогда бы не подумала, что новичок на такое способен вот так, почти сразу.

Данила посмотрел на неё, потом на Лёху, который стоял рядом и кивал в знак согласия.

– Когда следующая тренировка в Разломе? – спросил он твёрдо.

Ирина удивлённо приподняла брови.

– Серьёзно?

– Да, – Данила кивнул. – Хочу научиться. Контролировать.

– В ближайшее время повторим, – пообещала Ирина.

* * *

Вечером Данила сидел в своей комнате, подводя итоги невероятно интенсивной недели.

Семь дней назад он впервые увидел Разлом. Сегодня вошёл в него сознательно и вышел живым. Прогресс был очевиден. Но хватит ли его? Хватит ли того, чему он научился, чтобы выжить в реальной ситуации?

Телефон завибрировал – сообщение от тимлида Андрея:

«Дань, больничный продлевают или нет? Когда вернёшься?»

Дальше откладывать было уже нельзя.

«Завтра поговорю с шефом. Нужно принимать решение».

В этот момент пришло ещё одно сообщение – от Ирины:

«Громов просит зайти завтра к десяти утра в его кабинет. Разговор о твоей работе».

Данила вздохнул.

«Вот теперь точно всё».

Он лёг на кровать, закрыл глаза и, как будто впервые за эту неделю, позволил себе расслабиться.

ГЛАВА 4. СТОЛКНОВЕНИЕ

Данила постучал в дверь – три коротких стука, не слишком громких, но достаточно уверенных.

– Войдите, – донёсся спокойный голос шефа.

Данила толкнул дверь и вошёл. Кабинет выглядел так же, как и неделю назад – строгий, минималистичный, с большим письменным столом, картой Петербурга на стене, книжными шкафами вдоль стен. Громов сидел за столом, просматривая какие-то документы на планшете. Он кивком указал на стул.

– Садись, Данила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Исправлять ошибку в продакшене» – это внесение изменений в программный код напрямую в рабочую среду, которой пользуются реальные клиенты

Вернуться

2

В программировании exception (исключение) – это событие, которое прерывает нормальный ход выполнения программы из-за ошибки

Вернуться

3

Стектрейс (stack trace) – это подробный отчет, который показывает цепочку вызовов функций, приведших к определенному моменту в работе программы (чаще всего к ошибке).

Вернуться

4

Геттеры (getters) – это специальные методы в программировании. Простыми словами, это «интерфейс» или «посредник», который выдаёт наружу значение переменной, не давая прямой доступ к ней

Вернуться

5

Джун (junior, младший специалист) – это начинающий IT-специалист с минимальным опытом работы или без него.

Вернуться

6

Git – это специальный инструмент, который позволяет отслеживать любые изменения в файлах, хранить их версии и оперативно возвращаться в любое сохранённое состояние.

Вернуться

7

Commit – это команда в системе контроля версий Git, которая фиксирует изменения в репозитории. Когда пользователь использует ее, создается «снимок» (коммит) текущего состояния проекта, включая все внесенные изменения.

Вернуться

8

Application Programming Interface (интерфейс прикладного программирования). API выступает в качестве моста, позволяющего различным программным приложениям взаимодействовать друг с другом

Вернуться