Лина Фламмия
Проклятие истинной гормональной метки

Сеттинг: Типичная Академия чего-то там Высокого и Светлого.

Глава 1. Массовое разжижение серого вещества

Утро началось с того, что Вселенная в очередной раз подтвердила: логика – это товар, доступный не всем.

Я сидела на лекции по Основам Эфирного Сопротивления и пыталась понять, почему у меня в конспекте нарисован хрен, а не схема плетения. Наверное, это была метафора моей будущей карьеры. Но тут открылась дверь, и в аудиторию вошло Оно.

Её звали Эланиэль. Или Анабель. Или Элеонора-Виктория-Лучезарная. Короче, та девица, у которой имен больше, чем извилин.

Она не просто вошла. Она явилась.

Солнечный луч, который до этого мирно освещал пыль на моей парте, внезапно совершил неестественный кульбит и ударил ей прямо в затылок, создавая нимб. Я прищурилась. В аудитории три окна, на улице пасмурно, но солнце решило: «К черту физику, сегодня я работаю осветителем у этой куклы».

– Ой, простите, я опоздала, я заблудилась в коридорах своей души… то есть академии, – прошептала она.

Голос был такой, будто у неё в горле застрял колокольчик и пачка сахара. Тошнотворно.

И тут начался массовый психоз. Профессор Гросс, мужик, который на прошлом занятии довел до слез парня за то, что тот дышал слишком громко, вдруг уронил мелок. Его лицо разгладилось, превратившись в маску восторженного идиота.

– Ничего страшного, дитя моё! – пропел он, хотя обычно он только лает. – Присаживайтесь на любое место. Хотите моё кресло? Хотите, я выгоню вон того первокурсника и отдам вам его почку?

Эланиэль (пусть будет Эла, мне лень выговаривать) скромно опустила ресницы. Длиной они были такие, что ими можно было подметать полы. Она пошла по рядам.

Запахло не старыми свитками и потом студентов, а гребаными альпийскими лугами вперемешку с ванильным десертом. Парни на первых рядах начали синхронно пускать слюни. Один даже выронил перо, и оно застряло у него в ноздре, но он этого даже не заметил – он созерцал Истину.

Она выбрала место рядом с Кайденом. Кайден – это наш местный «ледяной принц». Мрачный тип, который за три года обучения не сказал ни слова длиннее «отвали». Весь такой таинственный, с татуировками и взглядом серийного убийцы.

Эла «случайно» споткнулась об абсолютно ровный пол и рухнула прямо ему в руки.

Я затаила дыхание. Сейчас Кайден либо испепелит её на месте, либо просто выкинет в окно, потому что он ненавидит, когда нарушают его личное пространство.

Кайден поймал её. И вместо того, чтобы захлопнуть челюсть и продолжить игнорировать реальность, он… покраснел. Этот человек, который, по слухам, пытал демонов на завтрак, смотрел на неё так, будто она – последний стакан воды в пустыне.

– Ты не ушиблась, хрупкое создание? – выдавил он голосом, в котором прорезались нотки влюбленного лося.

Я не выдержала и громко кашлянула.

– Простите, – сказала я в тишине, – а мы будем обсуждать сопротивление эфира или продолжим коллективный сеанс лоботомии?

Весь класс обернулся на меня. В глазах Элы на секунду промелькнуло что-то очень острое и совсем не «святое», но через миг она снова стала овечкой.

– Ой, я, кажется, кому-то мешаю своим существованием… – всхлипнула она.

Кайден посмотрел на меня так, будто я только что пнула котенка на глазах у вдовы. Гросс выписал мне отработку в подземельях. А Эла села, взмахнула волосами (которые, клянусь, задели меня по лицу, и они пахнут химическим освежителем «Зимняя сказка»), и открыла пустую тетрадь.

За всю лекцию она не записала ни слова. Она рисовала на полях сердечки и смотрела в окно. В конце пары Гросс поставил ей «отлично» за «глубину молчания».

Я вышла из аудитории, мечтая о бутылке крепкого сидра и о том, чтобы этот луч солнца, который всё еще преследовал её в коридоре, наконец-то подпалил ей её идеальную макушку.

Это был вторник. Вторник в Академии Высшего Сияния всегда пах тушеной капустой и безысходностью, но сегодня к этому букету добавился едкий аромат ванили, от которого у меня начал дергаться левый глаз.

Я, Феня – для профессоров Фелиция, для друзей… а, ладно, у меня нет друзей, у меня есть только долги по артефакторике и хронический недосып, – сидела в самом дальнем углу столовой. Мой столик стоял за колонной, рядом с протекающей трубой отопления. Идеальное место. Отсюда открывался панорамный вид на театр абсурда, который здесь называли «социальной жизнью».

В центре зала, за столом, который каким-то чудом оказался залит светом из единственного чистого окна, сидела Эланиэль. На ней была стандартная форма, но почему-то на ней она сидела как платье от кутюр. Галстук был кокетливо расслаблен, верхняя пуговица расстегнута ровно на столько миллиметров, чтобы это выглядело «невинно, но маняще».

Она ковыряла вилкой овсянку. Овсянка в нашей столовой обычно напоминала строительный гипс, но под взглядом Элы она, кажется, начала превращаться в жемчужный пудинг.

– Ой, девочки, я такая обычная, – прозвенел её голос через весь зал. У Элы была удивительная способность: она шептала, но её слышали даже крысы в подвале. – Я вообще не понимаю, почему все на меня смотрят. Я же просто… ну, как все. Серая мышка.

Я подавилась компотом. Серая мышка? У этой «мышки» волосы отливали чистым серебром, а кожа сияла так, будто она с утра искупалась в измельченных алмазах. Если она – серая мышка, то я – кусок придорожной грязи, который случайно обрел сознание.

– Нет, Эла, ты что! Ты такая искренняя! – защебетали её «подруги» (две девицы с параллельного потока, у которых на лицах было написано временное отсутствие коры головного мозга). – Ты даже не пользуешься косметикой!

«Конечно не пользуется», – подумала я, вытирая компот с подбородка. – «Зачем тебе косметика, когда законы оптики работают на тебя на полставки?»

И тут началось. Глава вторая, сцена первая: Выход Элиты.

Двери столовой распахнулись так, будто их выбили ногой. В зал вошла Троица. Наследный принц Кайден (тот самый, с ледяным взглядом), его лучший друг Маркус (бабник с замашками садиста) и Лилит – местная королева стерв, у которой каблуки были острее, чем её юмор.

Лилит шла первой. Она была красива той нормальной, человеческой красотой, которая требует усилий, масок для лица и литров кофе. И, естественно, по закону жанра, её единственной задачей в этой вселенной было оттенять «неземную чистоту» Элы.

Лилит прошла мимо стола Эланиэль. Путь был широкий. Там мог бы проехать груженый обоз с углем. Но Лилит, словно ведомая невидимым магнитом сценария, задела плечом чашку Элы.

Бабах.

Чашка перевернулась. Капля овсянки упала на колено Элы. В столовой наступила такая тишина, что было слышно, как у повара на кухне упала надежда на светлое будущее.

– Ой! – пискнула Эла, картинно прижав ладони к щекам. Её глаза мгновенно наполнились слезами. Не красными, опухшими слезами, как у нормальных людей, а идеальными кристально чистыми каплями, которые застыли на ресницах, как роса на лепестках розы. – За что ты так со мной? Я же тебе ничего не сделала…

Я за столом тихонько охнула.

– Она просто задела чашку, Эла! – прошептала я в пустоту. – Это физика! Вектор движения, инерция, всё такое!

Лилит сложила руки на груди.

– Смотри, куда ставишь свои объедки, нищенка, – выплюнула она. Фраза была настолько шаблонной, что мне захотелось поставить Лилит «неуд» за отсутствие креативности. – В этой академии есть место для породистых магов, а не для… этого.

И тут включился тяжелый калибр. Кайден, который до этого стоял с лицом «я слишком крут для этого мира», шагнул вперед. Воздух вокруг него заметно похолодал. У меня даже пар изо рта пошел, хотя я сидела в десяти метрах.

– Лилит, извинись, – пророкотал он. Голос его был похож на хруст ломающегося льда.

– Что?! Кайден, ты защищаешь эту… замарашку? – Лилит округлила глаза.

– Она. Не. Замарашка. – Кайден подошел к Эле. Он не просто подошел, он навис над ней, как грозовая туча. – Она – самое чистое существо, которое я видел в этих прогнивших стенах.

Он достал из кармана шелковый платок (у кого в наше время есть шелковые платки в кармане брюк?!) и опустился на одно колено перед Элой. Прямо в овсянку. Прямо в эту грязь на полу.

– Позволь мне… – выдохнул он.

Эланиэль затрепетала.

– Нет-нет, принц, я не достойна… я просто обычная девушка, я сама вытру… – И начала размазывать пятно по колену так, чтобы оно стало еще заметнее.

Я прикрыла лицо рукой. Боже, это было невыносимо. Десятки студентов смотрели на это с открытыми ртами. Маркус, второй красавчик, тоже не остался в стороне. Он подошел с другой стороны и схватил Элу за руку.

– Ты дрожишь, – констатировал он с такой нежностью, будто она была раненым воробьем, а не девицей, которая пять минут назад сожрала две порции булок в одну каску. – Кто посмел тебя обидеть?

– Все нормально, правда… – Эла всхлипнула и «случайно» посмотрела Кайдену прямо в душу. – Я просто не привыкла к такому вниманию. В моей деревне все были проще…

«В твоей деревне, дорогая, тебя бы за такие фокусы отправили сено косить до заката», – подумала я, отламывая кусок черствого хлеба.

В этот момент Кайден резко обернулся к залу. Его глаза светились голубым пламенем.

– Слушайте все! – крикнул он. – Если кто-то еще хоть словом, хоть взглядом посмеет задеть Эланиэль, он будет иметь дело со мной. И с домом Северного Ветра.

По залу пронесся коллективный вздох. Девчонки из массовки начали обмениваться завистливыми взглядами. А Эла… о, Эла в этот момент совершила мастерский ход. Она встала, пошатнулась (ну конечно, у неё же внезапно «подломились ноги от волнения») и упала. Но не на пол. Боже упаси. Она упала аккурат в промежуток между Кайденом и Маркусом, так что им пришлось ловить её вдвоем.

Получился такой живой бутерброд из пафоса, тестостерона и ванильного сияния.

– Мне… мне душно… – прошептала она.

– Я вынесу тебя отсюда! – рыкнул Кайден.

– Нет, я! – возразил Маркус.

Лилит стояла в стороне, и мне её стало почти жалко. Она была единственным человеком в этом радиусе, у которого не отключился мозг, и именно за это её сейчас сделают главным изгоем академии. Она посмотрела на меня, я посмотрела на неё. В её глазах читалось: «Ты это видишь?». В моих: «Я вижу, но я хочу это развидеть».

Они торжественно потащили Элу к выходу. Принц нес её на руках, Маркус шел рядом, придерживая её за голову, а за ними тянулся шлейф из того самого солнечного луча, который, как верный пес, следовал за «серой мышкой» даже в тени коридоров.

Когда двери за ними захлопнулись, столовая начала медленно возвращаться к жизни.

– Твою мать, – громко сказала я в наступившей тишине.

На меня шикнули с соседнего стола.

– Как ты можешь, Феня! Это было так романтично! Ты видела, как он на неё посмотрел? Это же Истинная Пара!

– Это был приступ массовой истерии, – отрезала я, вставая и забирая свой поднос. – И если это «истинная пара», то я – верховный демон преисподней в отпуске.

Я шла к окну приема грязной посуды и думала об одном: если завтра Эла «случайно» найдет в библиотеке запретное заклинание, которое превращает всех в розовых пони, я даже не удивлюсь. Я просто заранее куплю себе седло.

На выходе я заметила на полу тот самый шелковый платок Кайдена. Он лежал в луже овсянки, всеми забытый. Я подняла его двумя пальцами. Дорогой, зараза. С вышивкой.

– Обычная она, как же, – пробормотала я, вытирая платком свои поношенные сапоги. – Обычные здесь только мы, Марта. А это – стихийное бедствие с фиалковыми глазами.

Я вышла в коридор, чувствуя, как где-то в недрах академии зреет очередной сюжетный поворот, от которого у меня наверняка снова пойдет кровь из глаз. Но одно я знала точно: если в следующей главе появится дракон, я первая запишусь в его команду. Лишь бы он сжег этот кукольный театр до основания.

Глава 2. Клише библиотеки и ванильной дружбы со злом.

После столовой в воздухе Академии Высшего Сияния отчетливо пахло не магией, а массовым помешательством. Я плелась по коридору, стараясь не наступать на те места, где еще минуту назад ступала нога нашей «святой коровы», потому что боялась, что они до сих пор излучают радиацию пафоса.

Следующим пунктом в расписании значилась Практическая Магия Истока. Вел её магистр Мортис – старик настолько сухой и желчный, что его, по слухам, боялась даже собственная тень. Мы все зашли в зал – огромное помещение с высокими сводами, где по стенам были расставлены тренировочные манекены из бронированного дуба.

Эланиэль, конечно же, сидела в первом ряду. Она уже успела где-то раздобыть новую тетрадку (старую-то «залили овсянкой злые завистницы»), и теперь сидела, подперев подбородок кулачком, и смотрела на магистра широко распахнутыми глазами. В этих глазах плескалась такая бездна наивности, что в ней можно было утопить целый полк кавалерии.

Я забилась на самый верхний ярус амфитеатра, за спину какого-то пухлого парня, который чипсами пытался заглушить стресс от недавнего зрелища в столовой.

– Сегодня, – проскрипел Мортис, постукивая костлявым пальцем по трибуне, – мы будем пробуждать Искру. Каждый из вас подойдет к манекену и попытается выдать хотя бы простейший ледяной болт. Задача – не разнести зал, а показать контроль. Контроль, ясно вам, стадо недоучек?

Стадо согласно промычало. Первым пошел Кайден. Он встал перед манекеном, эффектно повел плечом (на котором всё еще не хватало того самого шелкового платка, хе-хе) и выдал мощную струю синего пламени. Манекен обуглился, зал зааплодировал. Кайден небрежно кивнул и обернулся к Эле, ожидая одобрения. Та захлопала в ладоши так радостно, будто увидела фокус с исчезающим большим пальцем.

– А теперь… – Мортис заглянул в список и скривился, – Эланиэль. Прошу.

Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом для хлеба. Эла встала. Она шла к манекену так, будто поднималась на эшафот, хотя по пути умудрялась картинно спотыкаться о воздух.

– Ой, магистр, я не уверена… – прошептала она, заламывая руки. – У меня дома получалось только зажигать свечки, и то, если папа помогал. Я ведь самая обычная, у меня нет великих предков. Я просто хочу быть полезной обществу…

– Просто направь энергию в ладонь, – буркнул Мортис. Он еще не знал, во что вляпался.

Я на всякий случай сползла со скамьи и села на пол, прикрыв голову сумкой. Интуиция Фени – это вам не дар пророчества, это чистый инстинкт выживания.

Эла вытянула вперед свою тонкую, белую, как фарфор, ручку. Она зажмурилась. Сильно-сильно. Губы её зашептали что-то вроде «пожалуйста, пусть получится хоть капелька».

И тут реальность треснула.

Сначала погасли все факелы в зале. Потом из-под пола донесся гул, от которого у меня заложило уши. Воздух в аудитории внезапно стал таким густым, что двигаться стало трудно. А из ладони «скромной мышки» вырвался не ледяной болт и даже не огненный шар. Из неё вырвался чертов столб ослепительно белого света, в котором крутились перья, искры и, кажется, призраки древних королей.

Этот столб не просто ударил в манекен. Он аннигилировал его на атомы. Но на этом не остановился. Свет прошил стену академии, ушел в небо, разогнав тучи в радиусе десяти километров, и где-то в стратосфере взорвался фейерверком в форме единорога.

В зале выбило все стекла. Профессор Мортис стоял с открытым ртом, его мантия дымилась, а борода была закручена в элегантные колечки от статического электричества.

Эланиэль открыла один глаз. Посмотрела на пустую стену, где раньше была кладка толщиной в два метра. Посмотрела на свои руки.

– Ой… – сказала она. – Я, кажется, что-то сломала? Простите, я не хотела! Я же говорю, я не справляюсь, я такая неуклюжая! Наверное, это просто ошибка, случайный выброс статики…

Я из-под скамьи издала звук, похожий на стон раненого тюленя. Случайный выброс? Она только что проделала в здании памятника архитектуры дыру размером с карету!

Мортис медленно опустился на колени.

– Искра Первородного Пламени… – прохрипел он. – Пророчество… Две тысячи лет мы ждали ту, кто придет и разрушит стены…

– Но я не хочу ничего разрушать! – Эла зашмыгала носом. – Я хочу печь пирожки и гладить котят! Заберите эту силу, я её не достойна! Я всего лишь простая девушка из глубинки!

Кайден уже был рядом. Он схватил её за плечи, и в его глазах я прочитала окончательный диагноз: фанатизм в терминальной стадии.

– Ты – наше спасение, Эла. Твоя скромность лишь подтверждает твое величие. Только великая душа может обладать такой мощью и при этом оставаться такой… чистой.

Маркус с другого бока уже пытался поцеловать ей руку, которая только что стерла материальный объект из бытия.

– Ты – богиня, сошедшая к нам. Позволь мне стать твоим мечом!

Я вылезла из-под скамейки, отряхнула с волос куски штукатурки и посмотрела на зияющую дыру в стене. Через неё было видно, как на горизонте пасутся коровы. Прямо сейчас у нас должен был быть урок по теории, но, судя по всему, вместо этого у нас будет праздник в честь «Возвращения Светлой Девы».

– Эй, Феня, – позвал меня тот самый пухлый парень с чипсами. – А чего ты не радуешься? Мы же свидетели великого момента!

Я посмотрела на него как на идиота.

– Радуюсь? Вася, – я знала, что его зовут как-то пафосно, но сейчас мне было плевать, – у нас в стене дыра. Завтра будет сквозняк. А через неделю эта «скромница» решит, что ей не достойна корона, и случайно взорвет королевский дворец, просто поправив прическу. Ты хоть понимаешь, что нам теперь в этом театре одного актера жить до выпуска?

– Ты просто завидуешь, – фыркнул он. – У тебя-то дар – только чайники подогревать.

– Я не завидую, – я поправила сумку и направилась к выходу, стараясь не наступить на обломки. – Я просто пытаюсь подсчитать, сколько нам накинут к оплате за обучение, чтобы восстановить эту стену. Потому что, поверь мне, Эла за это платить не будет. Она же «бедная сиротка». За неё заплатим мы – массовка.

Я вышла в коридор, где уже суетились преподаватели с лицами людей, увидевших второе пришествие. Эланиэль шла в центре толпы, прижимая к груди тетрадку и продолжая лепетать о том, какая она обычная и как ей неловко.

А я шла в библиотеку. Нужно было найти заклинание «Абсолютной звукоизоляции» и, если повезет, «Ментального щита от идиотизма». Потому что если я еще раз услышу её «Ой, я нечаянно», я рискую стать первым в истории академии темным властелином, который пойдет на преступление исключительно из чувства эстетического протеста.

– Обычная, значит? – пробурчала я, сворачивая в темный переход. – Ну-ну. Посмотрим, как ты будешь «обычно» выкручиваться, когда на твой свет слетятся все демоны из Нижних Миров. А они слетятся. И разгребать это дерьмо снова буду я, потому что у меня, видите ли, «дар невыдающийся», зато лопата всегда с собой.

В этот момент где-то за спиной раздался очередной грохот и восторженные крики. Кажется, она «случайно» оживила каменную горгулию у входа.

Вторник официально становился невыносимым.

Среда. День, когда мой мозг окончательно решил, что пора подавать в отставку. Я плелась в библиотеку, надеясь найти там хотя бы крупицу тишины и полное отсутствие световых шоу. Но, как говорится, хочешь рассмешить богов – просто надейся на нормальный день в одном здании с Эланиэль.

Библиотека Академии Высшего Сияния – это место, где книги хранят мудрость веков, пыль – историю династий, а библиотекарь, мадам Пинч, – способность убивать взглядом любого, кто чихнет громче разрешенного децибела. Я забилась в самый дальний угол Секции Скучных Трактатов об Осушении Болот. Там пахло старой кожей и забвением. Идеально.

Но не тут-то было.

Двери библиотеки распахнулись с таким звуком, будто в зал въехал парадный расчет кавалерии. Хотя вошла всего одна девушка. Ну, как «вошла». Заплыла. В ореоле из пылинок, которые внезапно начали танцевать в лучах заходящего солнца, выстраиваясь в геометрически правильные узоры вокруг её головы.

– Ой, тут так… пыльно, – прошептала Эланиэль.

Её шепот, естественно, разнесся эхом по всему огромному залу. Мадам Пинч, которая обычно выкидывает студентов за порог за звук шагов, вдруг… покраснела. Она сняла очки, пригладила волосы и выдала нечто, похожее на улыбку:

– О, милое дитя! Вам нужно что-то особенное? Может, чай? Или доступ в Запретную Секцию, куда не пускали даже ректора последние сто лет?

Я за своим стеллажом прикусила губу, чтобы не взвыть. Запретная Секция! Я три года выпрашивала допуск туда, чтобы просто посмотреть на чертежи водопровода 14-го века, а этой… этой «фиалке» предлагают его просто за то, что у неё ресницы длинные!

– Нет-нет, что вы! Я же просто обычная студентка, – Эла прижала к груди какую-то облезлую книжку. – Я просто хотела почитать что-нибудь… простое. Например, сказки. Я ведь совсем не умею читать на этих сложных языках, которыми вы тут все пользуетесь. Я такая… необразованная.

И тут включилось Бинго Клише №34: «Врожденная грамотность Древних».

Эла подошла к самому высокому стеллажу, на вершине которого лежала Книга Вечных Истин. На ней было три пудовых замка, слой пыли в палец толщиной и охранное заклинание, которое должно было превратить любого вора в кучку пепла.

– Какая странная книжка, – Эла протянула руку. – Она так… светится. Наверное, это просто детские картинки?

– Стой! – хотела крикнуть я, но мой голос застрял в горле.

Замки щелкнули. Сами. Без ключа. Без магии. Просто от того, что к ним прикоснулись пальчики, пахнущие ванилью. Охранное заклинание, вместо того чтобы испепелить нарушительницу, ласково лизнуло её ладонь и превратилось в маленькую золотистую бабочку, которая уселась Эле на нос.

– Ой, как мило! – Эла открыла книгу. – Ой, а тут такие смешные закорючки… Постойте, это же… «В начале времен, когда свет еще не знал тени…»

Она начала читать. Вслух. На языке Древних Титанов, который вымер пять тысяч лет назад и который лучшие лингвисты империи пытались расшифровать последние три века без особого успеха.

– Ты… ты понимаешь, что там написано?! – Мадам Пинч вцепилась в край стола, её челюсть медленно опускалась к полу.

– Я? Нет-нет! Я просто читаю то, что вижу! – Эла захлопала глазами. – Разве это не обычный шрифт? Мне кажется, это похоже на то, как у нас в деревне подписывали горшки с молоком. Я же говорю, я такая простая…

Я из-за стеллажа тихонько стукнулась лбом о корешок «Трактата об Осушении». Это не просто Мэри Сью. Это Мэри Сью в квадрате, с гарниром из роялей в кустах.

Тут в библиотеку, ведомые зовом пророчества (или просто нюхом на неприятности), ввалились Кайден и Маркус. Они застыли, увидев Элу с Книгой Вечных Истин.

– Боги… – выдохнул Кайден, падая на колено. Опять. Этот парень скоро сотрет себе чашечки в порошок. – Только Избранная могла открыть Замки Скорби.

– Я не Избранная! – вскрикнула Эла, и в её руках книга внезапно начала светиться так ярко, что буквы стали выпрыгивать со страниц и кружиться вокруг неё, впитываясь прямо в её кожу. – Перестаньте! Я этого не просила! Я хочу быть как все! Я хочу стирать носки и плакать над романами! Зачем мне знания о сотворении миров?!

– Потому что твоя душа – сосуд для Света! – Маркус подошел и нежно убрал прядь волос с её лица. – Ты даже не осознаешь своей красоты, и в этом твоя истинная сила.

Я не выдержала. Я вышла из-за стеллажа, потирая переносицу.

– Слушайте, «сосуды света» и их свита. А можно как-то… потише? Это всё-таки библиотека. И, Эла, дорогая, если ты «не понимаешь», что происходит, почему ты только что процитировала главу о низвержении Хаоса с правильным ударением в третьем слоге? В деревне на горшках с молоком тоже пишут про аннигиляцию вселенной?

Тишина. Кайден посмотрел на меня так, будто я была плесенью на его идеальных сапогах.

– Как ты смеешь сомневаться в её чистоте, Феня? Она – само воплощение искренности. Она не знает корысти.

– Она знает древний язык титанов «случайно», Кайден! – я перешла на шипение. – У неё магия – как из брандспойта, она читает закрытые книги, и у неё, мать вашу, нимб над головой! Вы хоть понимаете, что это не «чистота», это нарушение всех мыслимых балансов реальности? Если она сейчас чихнет, у нас полгорода превратится в единорогов!

– Ты просто завидуешь её простоте, – выплюнула Лилит, которая тоже нарисовалась в дверях (видимо, пришла за своей порцией унижения). – Тебе, с твоим «чайным» даром, никогда не понять, каково это – нести бремя величия.

– Ой, не надо ссориться из-за меня! – Эланиэль снова всхлипнула. В этот раз из её глаз выпала не просто слеза, а маленькая жемчужина. Она со звоном покатилась по паркету. – Я не стою ваших споров! Я пойду… я спрячусь в самом темном углу, чтобы никому не мешать своим сиянием!

И она побежала. Но не в дверь. Она побежала вглубь библиотеки, в сторону Самых Опасных Подземелий, где по легенде заперты Древние Тени. Естественно, она «случайно» выбрала именно ту дверь, которая открывается раз в тысячелетие.

– Эла, стой! Там опасно! – закричали парни и бросились за ней.

Я стояла одна посреди пустой библиотеки. На полу лежала жемчужина. Я подняла её. Настоящая. Карат на десять.

– Обычная, значит, – пробормотала я, пряча жемчужину в карман. – Ну ладно. Если она собирается «случайно» победить Древнюю Тень с помощью силы дружбы и одного взмаха ресниц, я хочу это видеть. Но сначала я дочитаю свой трактат про болота. Там хотя бы всё логично: если болото глубокое, ты в нем тонешь, а не превращаешься в прекрасную нимфу с татуировкой на пояснице.

Я села на место, но читать не смогла. Из подземелий донесся грохот, а потом – пение. Чистое, ангельское пение, от которого завяли уши. Кажется, Эланиэль нашла «свое истинное предназначение» между полками с пыльными свитками и алтарем Тьмы.

– Феня, ты идешь спасать мир? – в библиотеку заглянул Вася с чипсами. – Там говорят, Эла открыла портал в измерение Потерянных Котят и теперь все плачут от умиления.

– Нет, Вася, – я закрыла книгу. – Я иду в буфет. Если мир скоро превратится в ванильный пудинг, я хочу встретить этот апокалипсис с полным желудком. И, Вася… если увидишь, что я начинаю светиться, пристрели меня на месте. Не хочу становиться частью этого каста.

Я вышла из библиотеки, наступив на солнечный луч, который упорно пытался подсветить мои стоптанные ботинки.

– Отвали, – сказала я лучу. – Я не главная героиня. Иди вон, подсвечивай ей портал.

Луч, кажется, обиделся и угас. Хоть кто-то в этой академии слушается логики.

Впереди был долгий вечер. Где-то в подземельях Эланиэль уже наверняка обнимала Древнюю Тень, объясняя ей, что «зло – это просто недостаток любви», а Тень, вопреки всем законам жанра, вместо того чтобы сожрать её, покорно превращалась в маленького черного пуделя.

Я вздохнула. В следующей главе нас ждал Большой Вечерний Бал. А это значило только одно: Фене пора искать платье, которое не жалко будет заляпать «случайно пролитым» магическим нектаром, когда Эла будет исполнять свой триумфальный танец в центре зала.

Глава 3. Клише победы добром над злом и “та самая некрасивая подруга”

Бал в Академии Высшего Сияния – это не просто вечеринка. Это парад тщеславия, где каждый пытается пересиять соседа, а бюджет на магические фейерверки мог бы накормить три небольших королевства в течение года.

Я, Феня, стояла у стены рядом с фуршетным столом. На мне было платье цвета «пыльная безысходность», которое я откопала в сундуке у тети. Оно пахло нафталином и несбывшимися надеждами, но зато в нем я была практически невидима. Идеальная позиция для наблюдения за катастрофой.

И тут двери распахнулись.

– Ой, я, кажется, пришла не вовремя? – прошелестел голос, от которого у меня свело челюсти.

В зал вплыла Эланиэль. Забудьте про шелк. Забудьте про бархат. На ней было платье, сотканное из… лунного света. Буквально. Вокруг её плеч вился живой туман, в подоле мерцали настоящие звезды, а на голове сияла диадема, которую, по слухам, эльфийские короли ковали три тысячи лет и спрятали в жерле вулкана.

– Это старое платье моей прабабушки, – прошептала она, краснея до кончиков ушей (которые, конечно, были идеально заострены). – Я нашла его на чердаке в старом сундуке под кучей тряпок. Я думала, оно совсем обычное… простое… беленькое.

– Беленькое?! – я чуть не выплюнула канапе с икрой. – Девочка, на тебе артефакт богини Изиды, который стоит как весь этот замок вместе с землей и крепостными!

Но толпа уже завыла от восторга. Кайден и Маркус, одетые в мундиры, расшитые золотом так густо, что они могли бы служить бронежилетами, бросились к ней. Они выглядели как два кота, дорвавшихся до валерьянки.

– Ты… ты прекрасна, – выдавил Кайден. Его ледяной взгляд растаял до состояния лужи. – Я никогда не видел такой… естественной красоты.

– Я просто умылась росой, – скромно потупилась Эла. – Я ведь не умею пользоваться всеми этими вашими пудрами. Я такая… неловкая.

Я посмотрела на её лицо. Там был «макияж без макияжа», на который у профессионального стилиста ушло бы часов пять. Но нет, это «просто роса». Конечно.

И тут, когда уровень сахара в зале превысил все допустимые нормы, свет внезапно погас.

Стены затряслись. Витражи разлетелись вдребезги (снова ремонт, подумала я, пригибаясь под стол). Из черного провала в полу, пахнущего серой и плохим сценарием, вылез Теневой Лорд Моргот. Он был три метра ростом, в шипастых доспехах и с мечом, который горел фиолетовым пламенем.

– Я пришел за Искрой! – проревел он, и от его голоса у половины первокурсников лопнули штаны от страха. – Склонитесь перед Тьмой!

Все герои, включая «ледяного» Кайдена, внезапно превратились в беспомощных котят. Они махали мечами, но Теневой Лорд просто отмахивался от них, как от назойливых мух. Лилит забилась под рояль. Преподаватели застыли в параличе.

И тут вперед вышла Она.

Эланиэль шла по залу, и её лунное платье сияло всё ярче. Она выглядела такой хрупкой, такой маленькой на фоне этого чудовища.

– Перестань, – сказала она тихим, но звенящим голосом. – Зачем тебе столько злобы? Неужели тебя никто не любил в детстве?

Лорд замахнулся мечом.

– Сгинь, девчонка! Твой свет раздражает мою экзистенциальную пустоту!

– Если для того, чтобы спасти моих друзей, – Эла картинно оглянулась на Кайдена, который лежал в картинной позе «павшего титана», – нужна моя жизнь… я отдаю её. Бери меня! Только не трогай их! Они такие… хорошие!

– Эла, нет! – закричал Кайден, протягивая руку. – Не делай этого! Мир не стоит твоей слезинки!

Я сидела под столом, доедая бутерброд с ветчиной.

– Ой, да ладно, – пробормотала я. – Сейчас начнется.

Эланиэль раскинула руки. Теневой Лорд ударил её фиолетовой молнией прямо в сердце. Раздался оглушительный взрыв. Зал заполнило белое сияние, от которого я на секунду ослепла. Когда зрение вернулось, на полу лежала только горстка пепла… и та самая диадема.

– Она погибла… – завыл Маркус, разрывая на себе мундир. – Она пожертвовала собой ради нас, недостойных! О, великая святая Эланиэль!

Весь зал зарыдал. Даже Лилит вылезла из-под рояля и начала вытирать глаза подолом платья. Это была массовая истерия высшего разряда. Парни клялись отомстить, девушки обещали воздвигнуть ей золотой памятник в полный рост.

Я вышла из-под стола, отряхивая крошки.

– Ребята, вы серьезно? – спросила я, глядя на кучку пепла. – Вы реально думаете, что главная героиня сольется в середине первой книги? Да посмотрите на это сияние! Это же эффект спецзагрузки!

И тут пепел начал… светиться. Он закружился золотистым вихрем, принимая очертания человеческой фигуры. Из этого кокона света вышла Эла. Но теперь у неё за спиной были огромные, полупрозрачные крылья, а волосы стали абсолютно белыми и длинными до самых пяток.

– Где я? – прошептала она, хлопая ресницами, на которых застыли искорки божественного пламени. – Что произошло? Я просто почувствовала тепло… и голос, который сказал мне, что любовь сильнее смерти.

Теневой Лорд, увидев это, просто рассыпался в пыль. Видимо, его аллергия на пафос оказалась смертельной.

– Ты воскресла! – Кайден бросился к ней, рыдая как ребенок. – Это чудо!

– Чудо? – Эланиэль посмотрела на свои крылья так, будто увидела их впервые. – Ой, а что это у меня на спине? Это что, перья? Фу, как неловко… я теперь буду выглядеть так странно! Все будут на меня смотреть! Почему я не могу быть просто обычной девушкой без летательных аппаратов?!

– Ты – Феникс! Ты – Воплощение Света! – провозгласил ректор, выползая из-за трибуны. – Отныне ты не студентка, ты – Покровительница Академии!

Эланиэль всхлипнула.

– Но я же хотела просто сдать зачет по гербариям… За что мне это бремя? Я ведь такая слабая и беззащитная…

Я стояла в углу и чувствовала, как мой ахуй достигает стратосферы. Уровень «неправильности» происходящего зашкаливал. Девушка только что умерла, воскресла в виде архангела, победила воплощение зла одним фактом своего существования и при этом продолжает ныть о том, что она «обычная».

Я подошла к фуршетному столу, взяла целую бутылку эльфийского вина и откупорила её зубами.

– Ну всё, приехали, – сказала я в тишину своего внутреннего монолога. – Теперь у нас не академия, а храм имени Святой Ресницы. Завтра она «случайно» исцелит всех больных в городе, просто пройдя мимо, и будет извиняться за то, что от неё пахнет святостью, а не навозом, как от нормальных людей.

Я сделала долгий глоток. В этот момент Эланиэль «случайно» взмахнула крылом, и на меня упало золотое перо. Оно было теплым и пахло… ну конечно, ванилью.

– Феня, ты видела?! – Вася с чипсами подбежал ко мне, его глаза светились безумным восторгом. – Она вернулась с того света! Это же любовь! Это же истинная магия!

– Вася, – я посмотрела на него с глубокой скорбью, – это не магия. Это нарушение всех законов повествования. Если смерть больше не имеет значения, то какой смысл во всём этом цирке? Завтра она воскресит всех котлет в столовой, и мы будем питаться святым духом. Тебе это надо?

Но Вася уже не слушал. Он побежал целовать край её лунного подола.

Я посмотрела на Элу. Она стояла в центре зала, окруженная сиянием, крылатая, божественная и бесконечно «скромная». Она поймала мой взгляд. На секунду – всего на одну короткую секунду – её невинные глазки сузились, и в них промелькнул холодный, расчетливый блеск существа, которое точно знает, что делает. А потом она снова захлопала ресницами и пропищала:

– Ой, принц, держите меня, у меня голова кружится от вечности!

Я допила вино, поставила пустую бутылку на стол и пошла к выходу.

– Пойду-ка я спать, – пробормотала я. – А то вдруг завтра я проснусь, а у меня вместо головы – нимб. С этой нетакуси станется, она ж «случайно» может всё что угодно.

Завтра был четверг. И я точно знала: в четверг Эланиэль обязательно найдет в себе силы «простить» злодея, и тот станет её верным рабом, потому что «такую доброту невозможно игнорировать».

А я… а я просто буду Феней. Единственным человеком в этом мире, у которого всё еще идет кровь из глаз от избытка святости на квадратный метр.

Четверг. Утро. Я сидела на подоконнике в самом тупиковом коридоре западного крыла, где из живых существ водились только пауки и мои депрессивные мысли. В руках у меня был засохший коржик и слабая надежда, что после вчерашнего воскрешения Эланиэль (сокращенно – Мега-Сью) заберет своих верных адептов и улетит на каком-нибудь розовом облаке в высшие сферы, оставив нас, простых смертных, догнивать в этой обители пафоса.

Но нет. Вселенная – та еще садистка.

– Ой, Фенечка! Я тебя еле нашла! Тут так темно, так страшно, я чуть три раза не упала в обморок от избытка теней… – прозвенел голос, от которого у меня в зубах мгновенно заныли все пломбы.

Я медленно, очень медленно повернула голову. У стены стояла Она. Вчерашние крылья куда-то втянулись (наверное, в район лопаток, создавая там приятный массажный эффект), но нимб… нимб никуда не делся. Он просто стал чуть бледнее, а-ля «дневной офисный вариант».

Эла подошла и присела на краешек подоконника. Присела так грациозно, что старое дерево под ней даже не скрипнуло, а, кажется, расцвело мелкими белыми цветочками.

– Фенечка, я всё думала о том, что ты вчера сказала… Ну, про аннигиляцию и здравый смысл, – она преданно заглянула мне в глаза своими фиалковыми озерами. – Ты такая… настоящая. Такая грубая, прямая, как… как неотесанное полено. Это так освежает! Все вокруг меня только хвалят, целуют подолы, приносят в жертву первых сыновей… Это так утомляет!

Я подавилась коржиком.

– Полено? – переспросила я, вытирая крошки с губ. – Ты только что назвала меня поленом и пришла этим поделиться?

– Нет-нет! Это комплимент! – Эла всплеснула руками, и от этого жеста в воздухе материализовались две бабочки и одна маленькая радуга. – Я хочу, чтобы мы стали… подругами. Лучшими! Навек! Я чувствую в тебе такую тьму, такую обыденность… Мне этого так не хватает! Давай ты будешь моей «приземленной подружкой»?

Мой ахуй, который, казалось, вчера достиг пика, пробил дно и вышел с другой стороны планеты. Это было Бинго Клише №99: «Мэри Сью выбирает себе некрасивую/саркастичную подругу для контраста».

– Послушай, Лучезарная, – я спрыгнула с подоконника, стараясь не наступить на её переливчатый подол. – У нас разные весовые категории. Ты воскресаешь из пепла, а я по утрам с трудом воскресаю по звонку будильника. Ты ешь нектар богов, а я – овсянку с комочками. У нас не будет общих тем для разговора, кроме того, как сильно нас обеих бесит этот мир, но по диаметрально противоположным причинам.

– Ой, ты такая смешная! – Эла хихикнула, и звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков, в которые вставили батарейки. – Вот видишь? Ты меня критикуешь! Это так ново! Кайден только и делает, что рыдает у моих ног и обещает построить мне храм из моих же выпавших волос. А Маркус вчера пытался задушить Теневого Лорда моей лентой для волос. Это так… утомительно. А ты… ты просто Феня. Серая, скучная, колючая Феня. Давай пойдем в город? Я хочу купить себе «обычную» одежду, чтобы слиться с толпой!

– Слиться с толпой? – я окинула взглядом её сияющую кожу и волосы, которые жили своей жизнью, развеваясь на ветру даже в закрытом помещении. – Дорогая, чтобы ты слилась с толпой, нам нужно надеть на тебя мешок из-под картошки и вымазать лицо сажей. И то, боюсь, сажа начнет светиться целебным блеском.

– Вот! Именно это я и имела в виду! – Эла схватила меня за руку. Её ладонь была горячей и пахла свежескошенной травой и единорожьим парфюмом (ну, или чем там они пахнут). – Помоги мне стать «простой». Я хочу почувствовать, каково это – когда тебя не узнают на улице!

Я поняла, что сопротивление бесполезно. Если Мэри Сью решила, что ты её подруга, – это приговор. Она будет преследовать тебя своей добротой, пока ты не сдашься или не самовоспламенишься от избытка розового цвета в ауре.

Мы вышли в город. Естественно, Эла «забыла» надеть плащ. И «забыла» убрать нимб.

– Смотри, Фенечка, какой милый рынок! – она бежала впереди, и люди буквально расступались перед ней, падая на колени или просто застывая с открытыми ртами. – Ой, какие яблоки! Они такие… красные! Почти как кровь того демона, которого я вчера случайно испепелила!

Она подошла к торговцу – злому старику, который обычно обвешивал покупателей так, будто это было олимпийским видом спорта.

– Добрый дедушка! – пропела Эла. – Можно мне одно яблоко? У меня нет денег, я ведь бедная студентка, но я могу подарить вам улыбку!

Торговец посмотрел на неё. Его глаза остекленели. Он начал судорожно выгребать все лучшие фрукты в корзину.

– О, святая дева! Берите всё! Берите мою лавку! Берите мою почку! Только улыбайтесь!

Эла повернулась ко мне, держа в руках корзину отборных яблок.

– Видишь, Феня? Люди такие добрые! Совсем как в моей деревне. Наверное, это потому, что я веду себя просто и естественно.

Я стояла рядом, прикрывая лицо рукой.

– Эла, он только что отдал тебе товар, за который его семья кормилась бы месяц. Это не «доброта», это магический гипноз твоей харизмы, который выжигает людям мозг! Ты понимаешь, что ты – стихийное бедствие для экономики этого города?

– Ты преувеличиваешь, – она откусила яблоко. Яблоко тут же стало золотым. – Ой, опять… Ну почему всё, к чему я прикасаюсь, становится драгоценным? Это так неудобно! Куда мне девать столько золотых яблок?

– Сдай в ломбард и купи мне ящик сидра, – буркнула я. – Мне нужно как-то пережить этот день.

Весь день прошел в подобном ключе. Эла «случайно» исцелила нищего, просто наступив ему на ногу («Ой, простите, я такая неуклюжая!» – «Ничего, барышня, у меня подагра прошла и третья нога выросла!»). Потом она спасла котенка с дерева, причем дерево само наклонилось, чтобы передать ей животное в руки. Котенка, к слову, после этого потянуло в философию, и он начал цитировать Канта на кошачьем.

К вечеру мы сидели в таверне. Я пила дешевое пиво, а Эла – воду, которая в её стакане превратилась в искристое вино урожая 400-летней давности.

– Фенечка, – она доверительно наклонилась ко мне. – Я чувствую, что только тебе я могу доверить свою тайну. На самом деле… я боюсь. Боюсь, что Кайден любит не меня, а мою искру. Боюсь, что я никогда не найду того, кто полюбит мою «обычную» душу.

Я посмотрела на неё. В её глазах снова заблестели жемчужные слезы. И в этот момент я поняла самую страшную вещь. Она не притворяется. Она реально верит в этот бред. Она искренне считает себя «простой девочкой», на которую «случайно» свалились все плюшки мироздания. И это отсутствие связи с реальностью было страшнее любого Теневого Лорда.

– Эла, – сказала я, ставя кружку на стол. – Послушай меня внимательно. Ты не обычная. Ты – аномалия. Ты – сбой в матрице. Рядом с тобой люди перестают быть собой. Они становятся декорациями. Если ты хочешь «настоящей» дружбы или любви, тебе нужно… я не знаю… уйти в монастырь безмолвия где-нибудь в другом измерении. Потому что здесь ты – солнце. А рядом с солнцем всё либо сгорает, либо становится его спутником.

Эланиэль замерла. Её нижняя губа задрожала.

– Ты… ты такая жестокая, Феня. Ты разбила мое сердце своей правдой. Это… это так прекрасно! Давай завтра поедем в горы? Говорят, там живет дракон, который похищает только самых красивых девственниц. Мы могли бы пойти и уговорить его стать веганом!

Я уронила голову на стол. Ахуй №100500 зафиксирован. Прибор сгорел.

– Знаешь что, Эла? – я подняла голову. – Иди-ка ты к дракону сама. А я пойду домой. У меня завтра пересдача по алхимии, и, в отличие от тебя, мне нужно учить формулы, а не просто «чувствовать зов стихии».

– Но мы же подруги! – Эла вскочила, и её нимб осветил всю таверну так, что посетители начали креститься. – Я подарю тебе перо из своего крыла! Оно приносит удачу на экзаменах!

– Оставь его себе, – я помахала рукой, уходя к выходу. – Мне удача не поможет, мне поможет только чудо. А чудес в моей жизни за последние три дня и так перебор.

Я шла по темной улице, чувствуя, как в кармане тяжело брякает та самая жемчужина из библиотеки. Я знала, что завтра Эланиэль всё равно найдет меня. Она придет с букетом цветов, которые выросли из её шагов, и предложит спасти мир от какой-нибудь новой напасти.

И я, скорее всего, пойду. Не потому, что я её подруга. И не потому, что я верю в её святость. А просто потому, что кто-то же должен стоять рядом и ворчать: «Эла, блядь, убери свечение, ты мне сетчатку выжигаешь!».

В конце концов, в мире, где всё – сахарный сироп, кто-то должен быть лимоном. Даже если этот лимон в глубочайшем, бесконечном, экзистенциальном ахуе.

Глава 4. Клише Тройственного союза

Пятница. День, когда я официально признала: у мироздания нет чувства меры, зато есть маниакальное желание довести меня до нервного тика.

Я надеялась отсидеться в каптерке за спортзалом, пересчитывая запасы успокоительного зелья, но реальность постучала в дверь. Точнее, вынесла её вместе с петлями.

– Фенечка! Беда! – Эла влетела внутрь, и её нимб сегодня пульсировал тревожным розовым цветом. – Тьма… она наступает! Великий Пожиратель Смысла вырвался из Бездны Забытых Черновиков!

Я медленно отставила кружку.

– Пожиратель чего? Эла, если он ест смысл, то в нашей академии он умрет с голоду через пять минут. Здесь его нет уже неделю, с тех пор как ты поступила.

– Нет, ты не понимаешь! – Эла схватила меня за плечи, и я почувствовала, как по моим венам побежали искорки «священного трепета». – Пророчество гласит: «Только та, что сияет как тысяча солнц, и та, что хмурится как сто дождливых суббот, смогут закрыть Врата Гринжа». Это мы, Феня! Мы – Дуэт Судьбы!

Я зажмурилась.

– Дуэт Судьбы? Эла, я – староста с недосыпом, а не «дождливая суббота». Найди себе кого-нибудь другого. Кайдена, например. Он отлично умеет падать в обморок от восторга.

– Кайден не может! – Эла всхлипнула, и из её глаза выпал крошечный сапфир. – Его, Маркуса и весь преподавательский состав затянуло в розовый кисель Очарования. Они сидят в главном зале, вяжут салфетки из облаков и поют гимны моей доброте. Злодей заблокировал их волей к обожанию! Только ты… ты, с твоим иммунитетом к моему очарованию и вечным ахуем, можешь пройти через Поле Любви и не превратиться в сахарную вату!

Я посмотрела на неё. Это был тупик. Клише №100: «Бесполезный напарник внезапно становится Ключевым Элементом».

– Ладно, – выдохнула я, надевая свою самую поношенную мантию. – Где этот твой Пожиратель? Пойдем, закончим это, пока я не начала цитировать стихи про бабочек.

Мы вышли на главную площадь. Небо было цвета клубничного йогурта. В центре стояло ОНО. Огромное существо, похожее на гигантский глаз, из которого вместо слез текли блестки. Вокруг него кружили Кайден и Маркус с дебильными улыбками, разбрасывая лепестки роз.

– Смотри! – крикнула Эла, паря в метре над землей. – Он высасывает из мира логику и иронию! Если его не остановить, всё станет… ванильным фанфиком навсегда!

– О боги, только не это, – пробормотала я. – Жить в мире, где всё пахнет карамелью? Уж лучше сразу в Бездну.

– Феня, слушай план! – Эла схватила меня за руку. – Я буду атаковать его Волной Абсолютной Невинности, чтобы отвлечь. А ты должна подойти к нему вплотную и… сказать ему правду! Твою страшную, едкую, циничную правду! Его оболочка не выдержит чистого, нефильтрованного сарказма!

– Ты хочешь, чтобы я его затроллила до смерти? – я уточнила на всякий случай.

– Да! Это твой Дар, Феня! Твоя Суперсила!

Эла взмыла вверх. Её крылья раскрылись на всё небо.

– О, Великий Пожиратель! – запела она так, что у меня заложило уши. – Я прощаю тебя! Я люблю тебя! Ты просто заблудшая душа, которая не знала тепла материнских объятий!

Злодей взревел. Блестки посыпались градом. Он начал обволакивать Элу розовым туманом, пытаясь поглотить её свет своим еще более бессмысленным светом. Это была битва титанов абсурда.

Я начала пробираться через площадь. Кайден попытался преградить мне путь, протягивая букет маргариток.

– Феня, присоеденись к нам… давай просто любить… – пробормотал он с остекленевшим взглядом.

Я отвесила ему подзатыльник.

– Приди в себя, ледяной принц. У тебя сопли на мундире.

Кайден икнул и сел на землю. Магия Очарования дала трещину.

Я подошла к самому подножию Злодея. От него пахло дешевыми духами и несбывшимися мечтами двенадцатилетних девочек.

– Эй, ты! – крикнула я, задирая голову. – Огромная зеница из мыльной оперы! Посмотри на меня!

Глаз повернулся. На меня пахнуло волной «мимимишности». Я почувствовала, как мои сапоги начинают превращаться в розовые тапочки с ушками.

– Слушай сюда, – я скрестила руки на груди, удерживая свой ахуй как щит. – Твой дизайн – говно. Твоя мотивация – бред сумасшедшего. Ты существуешь только потому, что автору было лень прописывать нормального антагониста с понятными целями. Ты – рояль в кустах, который пытается казаться органом. У тебя нет ни грамма харизмы, ты просто куча спецэффектов, прикрывающая дыру в сюжете!

Злодей задрожал. Розовый туман начал сереть.

– И еще! – я вошла в раж. – Твои блестки забиваются в радиаторы, их невозможно отстирать! Ты – олицетворение всего того шлака, который заставляет меня хотеть выколоть себе глаза каждый раз, когда я открываю современную книгу! Ты не страшный, ты – нелепый! Ты – ошибка корректора! Ты – черновик, который должен был сгореть в камине вместе с надеждами автора на гонорар!

Раздался звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик. Злодей начал уменьшаться. Блестки тускнели, превращаясь в обычную серую пыль.

– Феня, еще немного! – крикнула сверху Эла, которая уже начала светиться всеми цветами радуги одновременно. – Добей его фактами!

– Фактами? Ок! – я сделала шаг вперед. – Твоя битва с Элой – это кульминация, лишенная напряжения, потому что все и так знают, что она победит! В этом мире нет ставок, нет риска, есть только ты – надувной манекен для демонстрации её святости! Исчезни, ты даже не стоишь того, чтобы я тратила на тебя свои лучшие эпитеты!

Злодей издал последний, жалобный «пук» и лопнул. Вместо него на мостовую упал помятый листок бумаги, на котором было написано: «И тут он напал, но они победили».

Небо мгновенно стало обычного, серого, питерского цвета. Кайден и Маркус очнулись и начали с недоумением оглядываться, пытаясь понять, почему они держатся за руки и поют про подснежники.

Эла медленно спустилась на землю. Её крылья исчезли, нимб стал едва заметным мерцанием. Она выглядела… уставшей? Нет, показалось.

– Мы сделали это, Феня! – она бросилась ко мне и попыталась обнять. – Твоя тьма и мой свет… Мы спасли реальность!

Я отстранилась, поправляя воротник.

– Эла, мы не спасли реальность. Мы просто уничтожили одну очень плохую метафору. И, кстати, ты мне теперь должна новые сапоги. Эти всё еще немного розовые в районе пятки.

– Ой, я исправлю! – Эла щелкнула пальцами, и мои сапоги превратились в хрустальные туфельки.

Я посмотрела на них. Потом на неё.

– Эла. Верни. Всё. Как. Было.

– Ой, простите… я такая неуклюжая… – она снова щелкнула пальцами, и сапоги стали прежними, только теперь они пахли новой кожей и… ладно, хрен с ним, пусть пахнут лавандой.

Кайден подошел к нам, потирая виски.

– Что произошло? Я помню только… много розового… Эла, ты снова спасла нас?

– Нет, Кайден, – Эла нежно взяла его за руку и посмотрела на меня с загадочной улыбкой. – В этот раз нас спасла Феня. Её способность видеть мир таким, какой он есть – сумбурным, неправильным и полным косяков, – оказалась сильнее любой магии.

Кайден посмотрел на меня с подозрением.

– Феня? Наша Феня, которая вечно ворчит в углу?

– Именно, – кивнула Эла. – Она – мой якорь. Моя земная подруга. Без неё я бы, наверное, просто улетела в космос от собственной идеальности.

Я вздохнула, понимая, что этот разговор – очередное клише «Признание заслуг второстепенного героя».

– Ладно, герои, – я развернулась и пошла в сторону общаги. – Мир спасен, злодей лопнул, солнце зашло. Я иду спать. И если завтра утром я увижу хоть одну бабочку в своей комнате – Эла, клянусь, я найду способ превратить твой нимб в кухонную подставку под горячее.

Я шла по пустой площади, чувствуя в кармане ту самую жемчужину и сапфир, который Эла «случайно» выронила во время плача.

– Ну, хотя бы заработала на этом цирке, – пробормотала я.

Мир снова стал скучным. И, честно говоря, это было самое прекрасное, что случалось со мной за всю неделю. Впереди были выходные, и я искренне надеялась, что в эти два дня никто не решит воскреснуть, открыться как Избранный или, упаси боже, влюбиться в меня «вопреки всему».

Но, зная Эланиэль, я на всякий случай заперла дверь на три засова и один магический контракт о неразглашении.

Суббота. День, который должен был стать законным выходным для моей многострадальной психики. Я надеялась провести его в компании старой книги по ирригации заброшенных земель, где самым эмоциональным моментом является прорыв дамбы. Но нет. Жизнь в одном измерении с Эланиэль – это как попытка читать инструкцию к тостеру, когда вокруг тебя взрываются фабрики по производству конфетти.

Я сидела в парке академии, на самой облезлой скамейке, которую даже плющ обходил стороной. И тут появилась Она.

Эланиэль не шла – она левитировала в десяти сантиметрах над гравием, а за ней покорно плелись Кайден и Маркус. Оба выглядели так, будто их только что пропустили через центрифугу с блестками. Кайден сжимал в руках меч, рукоять которого была инкрустирована слезами девственных единорогов, а Маркус тащил охапку роз, которые пахли так сильно, что у меня начался аллергический насморк на расстоянии тридцати метров.

– Фенечка! Помоги! Мое сердце разрывается на миллион маленьких кристалликов! – запричитала Эла, рухнув на скамейку рядом со мной. Скамейка, почуяв святость, тут же покрылась свежим лаком и бархатной обивкой. – Я… я в ужасе! Я никогда не думала, что я – такая простая, такая невзрачная – могу кому-то понравиться!

Я медленно закрыла книгу.

– Эла. Ты – не невзрачная. У тебя над головой нимб, который видно из соседнего графства, а твои слезы принимают в ломбарде по курсу чистого золота. О чем ты вообще?

– Нет, ты не понимаешь! – она прижала руки к груди. – Я думала, они просто дружат со мной из жалости! Потому что я такая неуклюжая и вечно всё порчу! А сегодня… сегодня они оба…

Тут Кайден вышел вперед и рухнул на колено. Гравий под его коленями мгновенно превратился в мягкий песок.

– Эланиэль! Свет моих очей! Я не могу больше молчать. Мой род – древнее льдов Севера, моя корона – тяжела, но она ничто по сравнению с тяжестью моей любви к тебе! Будь моей королевой! Я построю тебе замок из прозрачного хрусталя, где ты сможешь вечно… просто быть!

– Нет! – выкрикнул Маркус, отпихивая принца плечом и тоже падая на колени. – Эла! Кайден предлагает тебе холодный трон, а я предлагаю тебе пламя страсти! Я – лучший воин империи, я покорил десять пустынь, но я не смог покорить твой кроткий взгляд! Выйди за меня, и мы будем путешествовать по миру на моем боевом грифоне, спасая сирот и сажая сады!

Эла издала звук, похожий на свист чайника, и спрятала лицо у меня на плече.

– Ой, Фенечка, ты слышишь? Они оба! За что мне это испытание? Я ведь хотела просто… просто собирать гербарии! Почему я должна выбирать между льдом и пламенем? Я же такая маленькая, такая слабая… Мое сердечко не выдержит такого выбора!

Я посмотрела на парней. Они смотрели на неё с такой собачьей преданностью, что мне захотелось проверить, нет ли у них на затылках клейма «Сделано в отделе розовых соплей».

– Ребята, – я подала голос из-под крыла Эланиэль. – А вы не пробовали… ну, я не знаю, просто спросить её, чего она хочет? Может, она хочет закончить семестр без апокалипсиса?

– Ты не понимаешь нашей боли, Феня! – хором ответили женихи.

– Я мучаюсь! – Эла внезапно вскочила. Её волосы взметнулись вверх, хотя ветра не было и в помине. – Если я выберу Кайдена – Маркус умрет от тоски и пойдет совершать самоубийственные подвиги! Если выберу Маркуса – Кайден заморозит всё королевство в приступе меланхолии! Я… я не могу быть причиной страданий! Я слишком сильно люблю… всех!

Она начала кружиться по поляне. Каждое её вращение выбивало из земли подснежники, хотя на дворе был чертов май.

– Я придумала! – вскрикнула она, останавливаясь. – Я не буду выбирать!

Я замерла с открытым ртом.

– Эла, ты сейчас серьезно? Ты про «жили они долго и счастливо втроем»?

– Да! – она просияла так, что птицы в лесу начали петь гимны любви. – Моё сердце так велико, что в нем хватит места для обоих! Кайден будет моим Дневным Королем, а Маркус – Ночным Хранителем! Мы будем одной большой, светлой, идеальной семьей! Ведь любовь – это не ограничение, это… бесконечность!

Парни переглянулись. В нормальном мире они бы сейчас начали дуэль или просто разошлись, покрутив пальцем у виска. Но это был мир Мери Сью.

– Если это сделает тебя счастливой, Эла… я согласен делить твой свет с этим оборванцем, – выдохнул Кайден.

– А я готов терпеть этого зануду ради твоей улыбки! – воскликнул Маркус.

Они оба схватили её за руки и начали целовать их. Эла стояла между ними, сияя как начищенный таз, и смотрела на меня с таким видом, будто она только что изобрела лекарство от смерти.

– Видишь, Феня? – прошептала она. – Нужно просто верить в добро! И тогда даже самые невозможные ситуации разрешаются сами собой! Я такая счастливая! Я такая… обычная женщина, которая просто нашла свою любовь!

Я медленно встала со скамейки. Мой ахуй перешел в стадию просветления. Я поняла: бороться с этим бессмысленно. Это не литература. Это психологическое оружие массового поражения.

– Эла, – сказала я, потирая переносицу. – Знаешь, я рада за вас. Искренне. Теперь у вас будет в два раза больше поводов для драматических сцен, в два раза больше разбитых ваз и в два раза больше пафосных речей перед завтраком. А я… я пойду.

– Куда ты, подружка? – Эла потянулась ко мне. – Мы же хотели отпраздновать! Кайден закажет фонтаны из шампанского, а Маркус станцует на мечах!

– Нет, спасибо, – я начала пятиться к выходу из парка. – У меня… у меня дела. Мне нужно срочно найти учебник по высшей математике. Мне нужно увидеть хотя бы одну цифру, которая не превращается в сердечко при моем приближении.

Я бежала по коридорам академии, а за спиной слышала восторженные крики массовки, которая уже праздновала «Тройственный Союз Света».

Зайдя в свою комнату, я заперлась на все засовы, села на пол и уставилась в стену.

– Она выбрала двоих, – прошептала я в пустоту. – Она не смогла выбрать одного, потому что она «слишком добрая». И они согласились. Они, блин, согласились!

Я достала из-под подушки заначку – чекушку горькой настойки на полыни. Сделала большой глоток. Горечь обожгла горло, и это было единственное настоящее чувство за весь этот проклятый день.

– Знаешь, Феня, – сказала я сама себе, глядя в зеркало, – если завтра она решит, что ей мало двоих и ей нужен еще и Теневой Лорд для «полноты гармонии», ты просто соберешь вещи и уйдешь в лес к гоблинам. Гоблины, по крайней мере, воняют честно и не пытаются выдать свою жадность за великое предназначение.

В окне я увидела, как в небе над академией расцветает огромный салют в форме трех переплетенных сердец.

Я задернула шторы.

– Обычная она, ага. Как же.

Завтра было воскресенье. И я была уверена, что к обеду Эланиэль «случайно» забеременеет сразу от обоих и плод её любви будет расти не по дням, а по часам, читая проповеди еще из утробы.

Я допила настойку и легла спать, надеясь, что мне приснится хотя бы один нормальный, скучный, серый кирпич. Без крыльев. Без нимба. И без претензий на спасение мира.

Глава 5. Клише божественных родителей

Воскресенье. День, когда я всерьез начала рассматривать возможность добровольной лоботомии или, на худой конец, переезда в хижину к болотному троллю. У троллей хотя бы всё честно: они тебя либо едят, либо игнорируют. У них нет «скрытых предназначений» и от них не несет за версту ванильным пророчеством.

Я сидела в саду, пытаясь оттереть розовую пыльцу с ботинок, когда небо над Академией… нет, оно не просто потемнело. Оно превратилось в шелковый занавес глубокого индигового цвета, расшитый живыми созвездиями. Воздух зазвенел тысячью арф, а запах лаванды стал таким плотным, что его можно было намазывать на хлеб.

– Ой, мамочки! – раздался знакомый писк.

Эланиэль стояла посреди лужайки, зажатая между Кайденом и Маркусом (которые теперь напоминали двух верных спаниелей в парадных мундирах). Она прижала ладошки к щекам, и её нимб начал вращаться со скоростью вентилятора в режиме «турбо».

Из облака золотистого тумана, который материализовался прямо на клумбе с моими любимыми (и теперь безнадежно светящимися) лопухами, вышли Двое.

Они были… ну, представьте себе всё золото мира, смешанное с пафосом античных статуй и отполированное до блеска самовлюбленности. Мужчина в доспехах из застывшего времени и женщина в платье из первичного хаоса, которое меняло цвет в зависимости от того, как часто я моргала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.