Лика Алекс
Сиреневый огонь: клятва крови

Глава 1. Паб на краю города

– Ты уж постарайся не убить своего бывшего возлюбленного прямо на балу в честь его двадцать третьего Дня рождения, – со смехом бросила Мисса, открывая дверь паба и жестом пропуская меня вперёд. – Кстати, когда отправляешься в Аурелис?

Я вошла и замерла у порога, оглядывая помещение в поисках свободного столика. Паб, как и всегда, жил шумной и бурной жизнью. За длинными дубовыми столами шумели моряки и искатели приключений. Кто-то бросал кости, кто-то спорил над кружкой янтарного напитка.

Мы ещё не успели занять свободный стол в углу, как к нам уже направилась девушка, чтобы принять заказ. Я залюбовалась её плавными движениями, когда она грациозно скользила среди толпы в длинном платье с открытым декольте.

– Что будете заказывать? – с улыбкой спросила девушка. – Могу предложить вишнёвый эль – сегодня он пользуется большим спросом.

– Тогда две кружки, пожалуйста, – ответила я, завязывая волосы в небрежный пучок. – Спасибо.

– Пару минут, дамы. – Она развернулась на каблуках и отправилась к барной стойке.

В противоположном углу музыкант перебирал струны лютни, напевая старую балладу. Его голос сливался с гулом разговоров, звоном бокалов и смехом, превращаясь в единую симфонию разгула. Время здесь словно остановилось: никто не спешил, никто не думал о завтрашнем дне.

– Ближе к ночи отправлюсь к порталам для перемещения, – ответила я, прекратив осматривать зал и вспомнив, что не ответила Миссе на вопрос. Её шутку о бывшем возлюбленном я предпочла оставить без внимания. – Ещё остались незаконченные дела в академии.

– Ты напрасно тянешь время, Лила, – покачала головой подруга. – Отсрочить бал у тебя всё равно не выйдет.

Я подняла глаза и встретилась с Миссой взглядом. Её большие карие глаза смотрели на меня с лёгким сочувствием. Ей не нужно было ничего говорить – она и так понимала, что творится у меня на душе. Мисса была Лунным магом – лунари, которые обладали сильной интуицией и проницательностью.

Мы познакомились на первом курсе через пару дней после зачисления в академию магии. Наша дружба завязалась так быстро, что уже через неделю мы упросили Смотрителя покоев переселить нас в одну комнату.

– Дело не только в том, что я не хочу снова видеть эти лицемерные лица и делать вид, что безумно рада их видеть.

Я вновь оглядела зал – живой, настоящий, без притворства. Здесь никто не носил масок.

– Мастер Лентор поставил мне спарринг на закате с Джереми, – закончила я.

– А он знает, как испортить вечер, – рассмеялась Мисса. – Но что касается бала, милая, закон «О чистоте сил», притесняющий крепсий, отменили всего двадцать три года назад. Будь к ним снисходительна. Старое поколение до сих пор не в восторге от решения покойного короля Вильяма.

– Будто крепсии были довольны, когда их насильно лишали магии, – я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

Хотя предрассудки и неприязнь к сумеречным магам, всё ещё сохранялись, нам хотя бы снова позволили обучаться в академии и пользоваться магией, а не выжигали её из нас вместе с меткой мага.

Я провела пальцами по запястью своей левой руки, где словно родимое пятно красовался знак: круг с двумя звёздами внутри. При этом левая часть круга напоминала тонкий полумесяц, а от правой расходились лучи, как от солнца. Он появляется у всех магов ближе к годовалому возрасту, а к двадцати годам меняется в зависимости от приобретённой силы.

Если исчезают полумесяц и звёзды, значит, маг обретает силу солнца и зовётся солари. Если же пропадает изображение солнца – в нём пробуждается сила луны и относится он к лунари. Но бывает и так, что метка остаётся неизменной: это знак силы баланса – знак крепсий.

– Прости, я совсем не это имела в виду. – Мисса потянулась через стол, чтобы успокоить меня, и кончики её длинных рыжих волос, заплетённых в толстую косу, коснулись столешницы. – Я лишь хотела сказать, что те, кто застал гонения, ещё не привыкли к новым обстоятельствам. Но многие молодые маги полностью поддерживают решение Его Величества.

Я опустила взгляд на её протянутую руку. Рукав задрался, оголяя тонкое запястье с меткой полумесяца: до середины – бледно-бежевого цвета, а дальше – серебристое мерцание.

– Мисса, тебе пора бы зарядить метку, – напомнила я, укоризненно взглянув в лицо подруге. – Твоей энергии осталось меньше половины.

– Я знаю, – спокойно отозвалась Мисса. – Сегодня утром был спарринг, и я растратила чуть больше энергии, чем следовало. У Лентора уже в привычку входит ставить нам спарринги на утро. Как будто не знает, что в это время мы не можем питаться от луны и берём силу из проводника.

Мисса потёрла запястье с меткой – проводником и снова натянула рукав.

– Ты заряжала ночью рунические браслеты? – спросила я. – Луна ночью светила ярко, камни должны были хорошо напитаться. Почему ты не используешь их на спаррингах?

– Я хотела, но забыла взять, – вздохнула подруга.

Я неодобряюще покачала головой, глядя на подругу.

– Возвращаясь к прошлой теме, даже среди лунари есть те, кто нас презирает. Что уж говорить о солари – им только дай повод поглумиться над… – не успела я договорить, как кто-то с грохотом приземлился рядом со мной на стул.

Я резко повернула голову и встретилась взглядом с Итоном – моим другом детства.

– Не все солари считают так, как ты думаешь, Лекси, – спокойно возразил мне он, а затем поприветствовал Миссу. – Привет, Мисс-Мисс.

Я скрипнула зубами. Сокращать мою фамилию Лександр до «Лекси» Итон начал ещё в детстве, упрямо отказываясь называть меня по имени. Поначалу это злило меня настолько, что я бросалась на него с кулаками – а то и с тем, что под руку попадётся. Для него эти потасовки были не более чем игрой, хотя порой кто-то из нас всё же уходил с синяком под глазом. Сколько же лекций я выслушала тогда от мамы! По её твёрдому убеждению, подобное поведение для девочки не то, чтобы недопустимо – оно должно быть запрещено на законодательном уровне. Но годы шли, а Итон не сдавался, и в конце концов мне пришлось смириться.

Я протянула руку и потрепала его по волнистым светло-каштановым волосам, ниспадающим почти до плеч. В детстве я часто так делала, чтобы досадить ему в ответ за это прозвище.

– Ты не в счёт, Итон, – отозвалась я, убирая руку от его шевелюры и кладя голову ему на плечо.

– Я говорю не только о себе, Лекси. Многие из ребят, кто учится со мной, считают отмену закона правильным решением, – сказал он, оставив на моей макушке быстрый поцелуй, и оглядел паб. – Великие боги, что за место вы выбрали на этот раз?

Я подняла голову и проследила за его взглядом. Свет окутывал зал золотистым сиянием, подчеркивая текстуру деревянных стен и мебели. На полках, помимо бутылок, стояли старинные навигационные приборы: компасы с выгравированными рунами, секстанты, песочные часы, покрытые патиной времени. Всё здесь дышало историей – каждая деталь, каждый предмет словно хранил в себе эхо минувших приключений.

– Сюда заглядывают в основном обычные моряки, прибывшие в наш порт, – вступилась за наш выбор Мисса. – Они, конечно, шумные, но безобидные. И, разумеется, вероятность встретить кого-то из студентов академии из твоей секты тут слишком мала. Солари слишком высокого о себе мнения, чтобы опускаться до посещения какого-то паба на краю города.

В этот момент на стол поставили две кружки с вишневым элем. Я подтянула к себе одну из них, улыбаясь и благодарно кивая подруге за её объяснение.

– Ну, как видишь, один представитель солнечных тут всё-таки имеется, – с ухмылкой парировал Итон, ловко перехватывая мою кружку и подмигивая Миссе.

– Я же сказала, что ты не в счёт. Эй! А ну-ка верни обратно! – возмутилась я, но он лишь усмехнулся и жадно отпил половину содержимого кружки. – Кстати, что ты тут делаешь вообще? Ты должен быть в столице, помогать отцу с подготовкой к завтрашнему балу. Тебя что, Эрис послал за мной? Думает, я сбегу и лишу Его Высочества возможности поупражняться в нелепых шутках?

– Нет, Эрис тут ни при чём. – Итон вернул напиток и посмотрел на меня. – Я с отцом на неделе был в гостях у твоих родителей. Твоя мама попросила сопроводить тебя до дома. Она за тебя переживает, Лекси.

Мама, сколько я себя помнила, всегда сверх меры переживала за меня, стараясь никуда от себя надолго не отпускать. Безопаснее, чем дома, по её мнению, могло быть только в королевском дворце. Поэтому, поступив в академию два с половиной года назад, я наконец ощутила долгожданную свободу. Хотя маме ужасно не понравилось, что я зачислилась на факультет боевой магии, а не на факультет магических исследований, как когда-то она или факультет целительства, как отец.

Я не нашлась с ответом для Итона. Отвернувшись к окну, я стала разглядывать снующих по улице людей, раздумывая о завтрашнем дне.

Глава 2. Спарринг

– Атакуй же его, Лександр! – пробасил Лентор, стоя в центре площадки для спаррингов. – Хватит пятиться! Ударь его тенями во всю мощь, ну же!

«Ударь его тенями. А за неконтролируемый удар энергией солнца отвечать потом ты будешь, умник?» – если бы не моё сбившееся дыхание, именно это в ответ услышал бы мастер боевой магии Винсент Лентор.

Я и так находилась на грани потери контроля над своими магическими потоками, и дополнительное давление вряд ли спасло бы ситуацию.

Джереми, мой однокурсник, с которым я отрабатывала навыки боевой магии, оттеснял меня всё дальше к краю площадки. Отбиваясь от его теневых сфер, я пятилась назад, туда, где, наблюдая за поединком, стояли наши одногруппники и несколько ребят с четвёртого курса.

Площадка находилась под магическим барьером, стенки которого сдерживали только потоки магии, не препятствуя физическим перемещениям спаррингующихся.

– Давай, Джереми, укладывай её на лопатки, и пошли – хватит с ней возиться! – выкрикнул кто-то из толпы за моей спиной.

«Ну всё, надоели!» – промелькнуло у меня в голове.

Уклонившись от чёрной стрелы – запрещённого в спаррингах заклятия, раны от которого заживают неделями, – я выпустила в него теневые цепи. Достигнув противника, они обвили его тело, сковав. На несколько секунд Джереми был обездвижен, что давало мне шанс атаковать вновь.

Я снова призвала тени и направила их на Джереми в надежде сбить его с ног. Но, сделав шаг вперёд, я зацепилась за что-то ногой и рухнула на колени. Потеряв концентрацию, я лишилась контроля над заклинанием, и теневые цепи рассеялись, освобождая Джереми. За моей спиной послышался громкий, противный гогот.

Повернувшись, я увидела раскрасневшееся лицо Трейса – четверокурсника с нашего факультета и друга Джереми.

– На сегодня достаточно, – Лентор разочарованно покачал головой и двинулся к выходу с тренировочного поля.

– Это нечестно! Я могла его победить! – заорала я вслед мастеру. – Если бы не этот придурок со своей подножкой!

– Я ничего такого не видел, – даже не обернувшись, ответил мне Лентор.

Смех за спиной стал еще громче, отчего мои последние крупицы контроля готовы были рухнуть куда-то в бездну. Но я вовремя взяла себя в руки. Вскочив с колен, я вышла за пределы барьера и направилась к компании, где стояли Джереми и Трейс.

– Какого черта ты лезешь туда, куда тебя не просили? – От злости мои кулаки сжимались так, что я ногтями оставила красные следы на ладонях.

– Мастер же сказал, что ничего не было, Лила. Тебе показалось. Мне так жаль. – Он с сочувствующим видом положил руку мне на плечо и слегка сжал, а затем переместил её на талию. Его губы растянулись в мерзкой ухмылке прежде, чем он прижал меня к себе. – Если хочешь, могу потренироваться с тобой лично. Уверен, многому смогу тебя научить.

Его дыхание коснулось моей шеи – тёплое, чуть учащённое. Каждый вдох ощущался, как прикосновение – навязчивое и липкое. По коже побежали мурашки – не от возбуждения, а от отвращения. Всё внутри сжалось, желудок подкатил к горлу. Я попыталась оттолкнуть его, но ничего не вышло – он лишь ещё ближе придвинулся ко мне.

«К черту этот контроль!» – решила я.

Стена, выстраиваемая в моей голове и разграничивающая потоки энергий, рухнула. Золото и серебро, до этого державшиеся порознь, как враги в клетке, рванулись друг к другу.

Из моих рук полились потоки неконтролируемой магии. Золотой свет ударил в стену – оставив на ней пробоину. Взрывная волна теней с серебристыми всполохами устремилась в другую сторону, отбросив Трейса на пару метров от меня. Энергии солнца и луны кружились в воздухе, и там, где они соприкасались, рождались пульсирующие сиреневые вспышки.

Компания друзей Трейса упала на колени, схватившись за головы, словно моя магия проникала в глубины их разума.

Осознание, что я снова могу кому-нибудь сильно навредить, проникло в мой разум ледяной волной. Я напряглась, пытаясь взять силу под контроль. Но не успела – поток чьей-то силы сбил меня с ног, выбив весь воздух из легких.

– Лександр! Совсем с ума сошла? – Запыхавшийся мастер остановился надо мной.

Распластавшись на земле у его ног, я уставилась на его лицо. Чёрные густые брови сошлись к переносице, образуя резкую складку гнева. И без того тонкие губы были сжаты так сильно, что почти исчезли. Ноздри расширились и шумно втягивали воздух.

«Да, снизу его злое выражение лица выглядит ещё пугающе», – еле сдержала улыбку я.

Встав, я оглядела последствия своего провала. Трейс пытался подняться, но получалось у него очень плохо. Остальные уже встали с колен и направлялись к другу на помощь. Только Дармон стоял на месте, скрестив руки на груди и сверля меня недовольным взглядом.

«Так вот кто сбил меня с ног, – стоило сразу догадаться».

Дармон Рион учился на четвёртом курсе на боевом факультете и владел сильнейшим защитным щитом во время магических спаррингов.

– В следующий раз будь нежнее, Рион, – подмигнув парню, я повернулась к Лентору. – Это я-то с ума сошла? А быть может, нужно учить нормально пользоваться своей силой? Или, быть может, нужно одинаково относиться ко всем студентам, а не выделять любимчиков в лице кучки придурков? Джереми использовал запрещённое заклинание, а вы даже не сказали ему ничего!

– По-моему, ты перегибаешь, Лександр, – спокойным тоном ответил мне мастер. – Или ты думаешь, что раз твоя мать – советница королевы, то тебе всё дозволено?

– Я считаю, что мне всё дозволено, потому что мой отец делает очень хорошие денежные взносы для нашей академии. А вы, лучше следите за своими протеже, – обогнув его, я направилась к выходу.

– Немедленно к ректору, леди Лександр! Пусть он разбирается с вашим поведением.

Закатив глаза, я покинула поле и направилась в кабинет ректора, находившийся в центральной башне здания академии. Оттягивать визит не имело смысла – всё равно за мной вскоре пришлют. Нужно было побыстрее разделаться с этим и отправиться в город к Итону.

Зайдя за каменную кладку стены, я упёрлась руками в колени, согнувшись пополам. Дыхание сбилось, а тошнота подкатывала к горлу тяжёлой волной. Мышцы то сжимались, то ослабевали, словно больше не слушались меня. Перед глазами всё расплывалось, контуры предметов теряли чёткость, смешиваясь в пёстрые пятна.

Неконтролируемые всплески силы выматывали, будто вытягивая из меня последние капли жизненной энергии. Я закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании: медленный вдох… задержка… медленный выдох…

Спустя небольшой промежуток времени состояние начало приходить в норму. Ещё немного подождав, пока последние отголоски слабости растворятся в тишине, я расправила плечи и направилась дальше по коридору.

***

Кабинет ректора встретил меня запахом пергамента и лаванды. Скавьер Тарринг, солидный мужчина с седыми, аккуратно причёсанными волосами и проницательным взглядом, восседал в кресле, разбирая документы. На вид ему можно было дать лет шестьдесят, но если учесть, что маги старели медленнее обычных людей, то я была уверена, что он прожил дольше.

Подняв на меня взгляд, ректор тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Что на этот раз, леди Лександр?

– Мастер Лентор ко мне предвзят. – Я не стала проходить вглубь кабинета в надежде, что этот разговор не займёт много времени. – И ещё я снова не смогла удержать контроль. Но я не виновата! Если бы обучение было правильным, такого бы не случилось.

– У других учеников с такой же силой, насколько я помню, проблем с контролем нет.

Мистер Тарринг снял очки и устало потёр глаза. На его лбу пролегли глубокие морщины – уверена, что этот из раза в раз повторяющийся разговор ему уже порядком поднадоел.

– Лила, за твои выходки я уже давно должен был отчислить тебя из академии. Но только из уважения к твоим матери и отцу я до сих пор даю тебе шансы на её окончание.

– Скорее из-за их отчислений в казну академии, – вырвалось у меня, и я прикусила язык. – Прошу прощения, мистер Тарринг. Я вас услышала. Разрешите идти? Мне сегодня нужно отправиться в столицу на завтрашний бал.

– Да, ваша мать уведомила меня об этом. Ступайте.

Снова уткнувшись в документы, ректор бросил мне вслед:

– И я надеюсь, что это наш последний разговор о ваших выходках, иначе мне придётся принять меры.

Кивнув, я вышла из кабинета и поспешила вниз по ступенькам. Пролетев два лестничных пролёта, я свернула на этаж с учебными кабинетами. Мне нужно было найти профессора по артефакторике, которому я на протяжении недели помогала разбирать старый архив с рукописями о различных артефактах, и сообщить, что сегодня я не смогу ему помочь.

Интерес к артефактам возник у меня ещё в детстве, когда бабушка – королевский артефакторик – зачитывала мне свои труды вместо сказок перед сном. Поэтому, когда профессор Рион попросил помочь ему с архивом, я согласилась не раздумывая.

Дубовая дверь нужного мне кабинета с резными узорами по краям была приоткрыта. Протянув руку к стеклянной ручке в форме драгоценного камня с гранями, я замерла, так и не коснувшись её. Услышав знакомый голос, я даже старалась дышать как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия.

– Она просто избалованная, эгоистичная девчонка, которая настолько слаба, что не в силах контролировать энергетические потоки своей силы, – отчеканивая каждое оскорбление, заключил Дармон.

Я закатила глаза. Конечно, речь шла обо мне.

– Мы оба понимаем, что она не слаба, сын, – спокойным тоном ответил ему профессор.

Орионис Рион – профессор артефакторики и отец Дармона. Они прибыли в академию магии четыре месяца назад. Орионис много путешествовал по Материку в поисках различных артефактов, пока его не позвали преподавать в академию. Дармон прибыл с ним и, сдав экзамены, зачислился сразу на четвёртый курс.

– Ты мог бы попробовать научить её контролю, а может, и использованию сил полностью, Дармон. Ты многому научился, помогая Виктору, – продолжил мистер Рион, не дав сыну вставить ни реплики. – Тем более, судя по твоему рассказу, твой друг сам напросился. Разве ты не сделал бы то же самое, будь на её месте Сиена?

– Она не Сиена, отец. Ты бы слышал, как она разговаривает с мастером Лентором. Ведёт себя так, будто вся академия принадлежит ей. Готова идти по головам, как и её мать.

– Ты просто плохо её знаешь. Это всего лишь защитная реакция на…

Я схватилась за ручку и распахнула дверь, не дав профессору договорить.

– И не узнает! При всём моём уважении к вам, мистер Рион, подробности моей жизни никак не касаются вашего сына.

– Какое прекрасное воспитание – подслушивать чужие разговоры за дверью, – усмехнулся Дармон. – Твоей матери стоило бы лучше учить тебя манерам.

Он поднялся с преподавательского кресла, обошёл стол и, присев на его край, вперил в меня насмешливый взгляд.

– Тебе ли говорить о моих манерах, когда сам позволяешь себе оскорблять человека за его спиной? И к твоему сведению, моя мать добилась своей должности умом и трудолюбием.

– О да, а ещё расчётливостью, чёрствостью и способностью преда…

– Хватит! – прокричал мистер Рион, зло сверкнув глазами на сына. – Дармон, ты не имеешь права так грубо выражаться о матери леди Лександр. Своё мнение держи при себе. А тебе, Лила, стоит понять, что, занимая такие высокие должности, люди не могут быть угодны всем. А теперь, что ты хотела?

Я сдержала горький вздох. Конечно. Люди могут стать неугодны даже для близких – за то, что просто родились не с той силой, выбор которой от них никак не зависел. А уж недовольство высокопоставленными должностными лицами – и вовсе в порядке вещей.

«Впрочем, пусть его сыночек думает что хочет, я о нём тоже невысокого мнения», — мысленно решила я, но произнесла другое:

– Я не смогу помочь вам с архивом сегодня.

Не дожидаясь ответа, я развернулась на пятках и выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.

Глава 3. Возвращение в столицу

– Ненавижу портальные перемещения, – прохрипела я, с трудом облокачиваясь на прохладную стену в портальном зале.

Стены портального зала будто были сотканы из мерцающего обсидиана. На равном расстоянии друг от друга в них располагались порталы‑зеркала – их каменные рамы, испещрённые древними рунами, обрамляли зеркальные поверхности, которые словно дышали: гладь то рябила, то застывала в ожидании.

На каждой раме виднелось небольшое углубление для камня перемещения – их приобретали у Хранителей путей, магов, следивших за исправностью рун и пополнявших запас камней. Драгоценные камни разных оттенков, каждый со своей выгравированной руной, служили проводниками к месту назначения. В каждом из восьми крупнейших городов королевства находились портальные залы – единственный быстрый способ путешествовать между герцогствами.

– На корабле мы бы добирались два дня. – Итон осторожно придержал меня за талию, не давая упасть. – Бал к этому времени уже закончился бы. О, только не говори, что в этом и состоял твой коварный план?

Я перевела дыхание и метнула в парня гневный взгляд.

– Если серьёзно, Лекси, – Итон выпрямился, – тебе пора перестать бояться своей магии. Ты должна научиться её контролировать и распределять, а не сдерживать в себе всю силу целиком. Видно же, как это тебя изматывает.

– Ты думаешь, я не стараюсь? – Я резко вырвалась из его рук и отскочила в сторону, сверкнув глазами. – Каждая моя попытка использовать одну из энергий в полном объёме заканчивается тем, что вторая тоже вырывается наружу и моя сила выходит из-под контроля, снося всех на своём пути. Да что я тебе объясняю – ты и сам всё прекрасно помнишь!

– Лекси, прошло уже пять лет с того случая. – Итон прислонился спиной к стене и запрокинул голову, прикрыв глаза. – И, как видишь, и я, и Эрис живы и здоровы. Подумаешь, пара шрамов… Зато теперь я с гордостью рассказываю девушкам, что получил их в жестокой битве, и меня тут же записывают в герои.

– Тебе стоит тщательнее выбирать своё окружение, Итон, – я не смогла сдержать язвительной усмешки. – Наше поколение не застало ни одной битвы. Что же с интеллектом у твоих пассий, если они в это верят?

Итон громко рассмеялся, а я перевела взгляд на его правую бровь, разделённую поперёк тонкой светлой полоской. Глядя на шрам на его брови, я почти всегда мысленно возвращалась к тому дню.

Пять лет назад

– Через три года мы поступим все втроём в академию в секту солари, а после её окончания я женюсь на Лиле, – тоном, не терпящем возражений, заявил Эрис, глядя то на меня, то на Итона.

Мы сидели на траве под высоким раскидистым клёном в глубине дворцового парка, на небольшой возвышенности. Ветви дерева укрывали нас от палящих лучей солнца, даря долгожданную прохладу. Лето в этом году выдалось особенно знойным, и мы почти всё время проводили здесь. Нам было по семнадцать лет.

Шёл девятый год, как родители переехали из фамильного маминого поместья в столицу. Путь оттуда был долгим, а маме, ставшей советницей королевы Селесты, неудобно было тратить столько времени на дорогу.

Эрис – наследный принц, сын королевы Селесты и короля Кирана. Итон – сын советника короля Кирана и мой близкий друг. Наша дружба с ним завязалась в первые же дни после моего приезда в столицу, когда меня представили во дворце как дочь советницы королевы.

С Эрисом же мы не могли поладить целый год. Он казался мне слишком надменным и заносчивым. Мы ругались и спорили каждый день, из-за чего наши матери, дружившие с детства, всерьёз переживали и пытались нас помирить.

Наша дружба началась неожиданно – в тот день несколько детей из семей членов королевского совета принялись откровенно издеваться надо мной. Эрис тогда выскочил из-за угла здания для хранения съестных припасов, разъяренный, словно бык, и чуть ли не бросился в драку, крича, что никто не смеет обижать его подругу – кроме него самого.

Со временем дружба окрепла, но постепенно уступила место моей первой любви. В четырнадцать лет я впервые осознала, что мои чувства к Эрису отличаются от тех, что я испытываю к Итону.

И вот тогда, сидя под клёном и слушая слова Эриса о женитьбе, я расплылась в глупой улыбке и не могла отвести от него взгляда.

Его платиновые волосы и голубые глаза, обрамлённые длинными ресницами, притягивали внимание… Лицо ещё юношеское, но взгляд – слишком пристальный для его лет, с отблеском упрямства и любопытства, словно он уже видел больше, чем положено в его возрасте. А впрочем, так и было: дед и отец с детства готовили его к трону, возлагая на него огромные надежды.

– Тебе нужно жениться на ком-то из твоего круга, – раздался голос за спиной.

К нашей троице подошли двое парней – те самые, от которых несколько лет назад меня защитил Эрис.

– Отец говорит, что тебе подойдет дочь герцога земель Нивералиса.

– Кого мне брать в жёны, уж точно решать не твоему отцу и не тебе, Лим. – Эрис поднялся с земли и подошёл к обидчику. Его ладони сжались в кулаки, готовые в любой момент встретить лицо соперника.

– Эта девчонка не подходит тебе по статусу! – выплюнул Лим. – Её отец ко двору не имеет никакого отношения, влился в высшее общество только благодаря её матери, которая стала советницей из-за дружбы с королевой, а сама из себя ничего не представляет! Глупая и недалёкая, как и её дочь!

В памяти всплыл разговор родителей: они упоминали, что не все во дворце рады маминому назначению. Мать Лима пророчила себе место возле королевы, разболтав об этом всему дворцу, – и после назначения мамы на должность эту болтливую и самоуверенную даму подняли на смех.

Но моя мать добилась всего своим умом и непоколебимостью. И я не могла позволить какому-то идиоту оскорблять мою семью.

Мой кулак со всей силой врезался в челюсть обидчика. К моему разочарованию, Лим устоял на ногах. Придя в себя, он оттолкнул вставшего передо мной Эриса и бросился на меня.

Мы повалились на землю и покатились вниз по склону, в сторону построек для садового инвентаря, пока наконец не остановились. Оказавшись под тяжестью его тела, я потянулась к его лицу, чтобы оттолкнуть, но сознание мутнело, а зрение плыло – всё-таки он несколько раз приложил меня головой о землю.

Я не успела дотянуться до него, как вдруг почувствовала, что дышать стало легче: кто-то стянул Лима с меня.

Поднявшись, я с трудом сфокусировала зрение. Эрис лежал на земле и отбивался от ударов Лима, у которого уже была разбита скула. Чуть в стороне та же картина: на земле лежал друг Лима, а Итон наносил ему удары.

Я закричала, пытаясь остановить драку, пока они не поубивали друг друга, но мои крики тонули в ярости схватки. Эмоции брали верх над здравым смыслом – бежать за стражей казалось немыслимым. Меня бросало то в жар, то в холод. Злость и раздражение кипели внутри, а вместе с ними – горькое разочарование в себе: я не могла помочь друзьям.

Последней каплей стал удар Лима по челюсти Эриса – из губы принца хлынула кровь.

Я закричала – и потоки энергий, горячий и холодный, хлынули из меня волнами, отшвыривая дерущихся к стене кирпичной постройки.

Переведя дыхание, я подбежала к ним. Двое обидчиков лежали без сознания. Итон тяжело дышал и пытался встать – видимо, ему досталось меньше всего: лишь рассечённая бровь. У Эриса же была глубокая рана на предплечье – скорее всего, он порезался при падении об камень или корягу. А волосы с правой стороны головы уже окрашивались кровью.

Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами – в них ясно читались страх и разочарование.

– Тво…и гла…за, – еле прохрипел он. Вдалеке послышались шаги стражи, спешащей на помощь. – О…ни си…рене…вые. Ты из креп…сий. Это ужа…

Он отключился, не успев договорить. Но договаривать и не требовалось – я всё поняла по его взгляду.

Разочарование.

Он не любил крепсий, считал их ошибками магии. А с этого дня и я стала для него ошибкой – не заслуживающей даже взгляда наследного принца.

Итон, заметив мой затуманенный, растерянный взгляд, оттолкнулся от стены. В один шаг он преодолел расстояние между нами и заключил меня в крепкие объятия, мягко опустив подбородок на мою макушку. Я знала: он не винил меня за случившееся и никогда не презирал за мою силу.

В отличие от Эриса…

Наши отношения с принцем были испорчены с того дня и по сей день. Два года я пыталась их наладить, но он лишь избегал меня, а когда я пыталась поговорить и извиниться, просто разворачивался и демонстративно уходил.

Два года я переступала через себя, пока он раз за разом топтал мои чувства. А потом я устала. И уже три года наши отношения строятся на взаимной неприязни.

Но, к сожалению, чувство вины никуда не делось. И Итон прав: я действительно боюсь своей магии. Не могу контролировать её в полном объёме – и из-за этого порой страдают другие.

– Вы тогда могли погибнуть, Итон, – прошептала я, утыкаясь в грудь друга. От него пахло, как в детстве, корицей – он с малых лет обожал выпечку с ней, и до сих пор ничего не изменилось. Этот родной запах и его объятия успокаивали лучше любых слов.

– Ты снова потеряла контроль после нашей встречи в пабе? – Итон осторожно дотронулся до новой пряди белых волос на моей голове.

Это была ещё одна особенность: каждая потеря контроля буквально оставляла след – седые пряди на моих волосах. Пять сильных всплесков – пять белых прядей с правой стороны. И никто – ни мамины знакомые, ни преподаватели – не мог объяснить, почему так происходит. Самое обидное, что их даже перекрасить не получалось: белый цвет всё равно проступал спустя время.

– Да, Трейс сегодня слишком сильно действовал мне на нервы во время спарринга, – я отстранилась от Итона и расплылась в мстительной улыбке. – Кстати, вот его мне совсем не жалко – за прошлый год он надоел мне до невозможности.

– Он снова тебя донимает? – с тревогой в голосе спросил друг. – Мне разобраться с ним?

– Спасибо, мой герой, но я справлюсь сама, – с улыбкой ответила я.

– Если что, сразу говори. И вообще, как тебя ещё не отчислили из академии? – хохотнул Итон и, не дожидаясь ответа, направился к выходу из зала. – Если подумать, ты нарушаешь прямой указ академии и королевский приказ: используешь сразу два потока… хоть и не целенаправленно.

Столица встретила нас ночной прохладой. Воздух был наполнен запахом речной воды, к которому примешивались ароматы выпечки и дымок из труб домов местных жителей. Фонари, горящие золотистым магическим светом, отбрасывали причудливые тени на мостовые. Город не спал даже ночью: люди неспешно прогуливались вдоль каналов, смеялись, переговаривались, а кто-то играл на музыкальных инструментах, наполняя воздух красивой мелодией.

– Для них главное – чтобы я не повторила ошибку тех, кто сливал потоки воедино, – сказала я, сжимая кулаки. – Ты же помнишь историю, которую нам рассказывали на втором курсе? Группа крепсий отправилась к ущелью Адуста, чтобы провести обряд слияния сил во время солнечного затмения…

– Ещё бы не помнить, – мрачно отозвался Итон. – Этот обряд вызвал настоящие катаклизмы на Материке. Из‑за него приоткрылась брешь в подземелья Адуста.

– Вот именно, – подхватила я с горечью. – И за это почти два столетия притесняли всех крепсий без разбора. Сначала считали их слабыми, а потом и вовсе лишили магии… Хотя большинство из них ни в чём не были виноваты.

– Ты на балу такие речи не заводи, а то вход во дворец тебе будет закрыт навсегда, – нравоучительно начал Итон, но, увидев мою ухмылку, резко остановился. – Нет, Лекси, убери эту улыбочку с лица! Сейчас же! Поднимешь эту тему – и вход будет закрыт не только тебе, но и твоей семье. Уверена, что твоя мама переживёт такой позор, если королеве придётся снять её с должности?

– Прекрати, я и без твоих наставлений это понимаю, – обойдя его, я направилась дальше по мостовой. – Просто звучит ну очень заманчиво – никогда больше не видеть надменную физиономию Его Высочества наследного принца Эриса.

Переходя мост с коваными перилами, перекинутый через канал, я остановилась, заворожённая видом. В водной глади отражались огни домов, словно россыпь звезд, упавших с небосвода. Немного постояв, мы двинулись дальше по знакомым улочкам.

Вот лавка старого пекаря, где мы с Итоном часто покупали выпечку. Вот таверна, где мы сидели с ребятами из школы после её окончания. А там, через два поворота, – улица, где находится мой дом. Эта улица ближе всех к дворцу и считается самой богатой в столице: здесь живут люди и маги, занимающие влиятельные должности и высокие чины при дворе.

К воротам моего особняка мы подошли, когда стрелки часов на городской башне минули полночь. Поцеловав меня на прощание в макушку, Итон отправился к себе – дальше по улице. Стража открыла ворота, едва я успела коснуться колокольчика на столбе у входа.

Войдя на территорию, я заметила тёплый свет, льющийся из окон. Моё сердце сжалось от нежности: меня ждали, как и всегда.

Я глубоко вдохнула ночной воздух, наполненный воспоминаниями, и улыбнулась. С каждым шагом к родному порогу я почти ощущала давно знакомые запахи: книг и папиного виски, который он так любит пить, читая очередную новостную газету. В воображении зазвучал смех родных и пение младшей сестры. В груди защемило – как же я всё-таки по ним соскучилась.

Пожелав стражникам доброй ночи, я поспешила в дом.