Ардана Шатз
33 несчастья для тёмного мага

1. О поддельной печати и отсутствии здравого смысла

– Он – монстр! Замок проклят!

Дверь таверны с грохотом распахнулась, впуская внутрь женщину с вытаращенными от ужаса глазами. Растрепанные волосы, платье, облепленное колючками.

Деревенские зашептались, а я впитывала каждое слово, пытаясь услышать хоть что-нибудь, что мне пригодится.Я навострила уши. За последние два часа в таверне я не услышала ничего, что могло мне помочь. Но эта безумная женщина сразу оживила атмосферу.

– Марта?! – Трактирщик выскочил из-за стойки. – Что случилось? Ты же только вчера…

– Я туда не вернусь! – Марта неожиданно схватила его за грудки и встряхнула. – Пусть этот прокля́тый маг сам моет свои полы!

– Третья за месяц, – пробормотали за спиной.

– Говорил же – замок проклят.

Дверь снова открылась, и в таверну вошел мужчина средних лет с измученным лицом и медальоном старосты на шее. Он окинул взглядом собравшуюся толпу, увидел Марту и тяжело вздохнул.

– Значит, правда, – пробормотал он, направляясь к стойке. – Эй, Грегор, налей мне чего-нибудь покрепче. День только начался, а я уже хочу, чтобы он закончился.

Я наблюдала из своего угла, как староста устроился за столом недалеко от меня и разложил перед собой бумаги. Его руки дрожали, когда он потянулся за кружкой.

– Что будешь делать, Хэмиш? – Трактирщик присел рядом. – Грейвстоун опять потребует замену.

– И кого я ему пошлю? – Староста раздраженно ткнул пальцем в бумаги. – Все девки в деревне уже побывали там и сбежали в страхе. Хватит с меня! Марта была последней. Выжду пару дней и напишу ему, что посылать больше некого. Пусть сам ищет себе работников.

– А что за работа? – вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать.

– Ты даже не вздумай! – Староста обернулся ко мне и погрозил пальцем. – Видел, до чего он доводит? Пока я здесь староста – никого и на шаг не подпущу к этому про́клятому замку.

Он взялся за кружку, и я поднялась из-за стола. Прошла мимо старосты, бросив быстрый взгляд на его бумаги. Обычный грубый пергамент с гербом деревни. Размашистая подпись: «Хэмиш, староста Туманного Лога». И круглая печать – простая, с изображением дубового листа и инициалами.

Я вышла из таверны, и холодный осенний воздух ударил в лицо. В кармане потертого плаща лежали последние три серебряка. Этого хватит на два дня в самой дешевой комнате. Или…

Или на пергамент, чернила и картошку.

Лавка старьевщика пахла пылью, но у него нашлось все, что мне было нужно: лист пергамента, маленькая чернильница и перо. Картошку я купила на рынке – специально выбирала покрупнее.

А потом нашла укромный уголок за конюшней, села на перевернутое ведро, разложила покупки и принялась за работу.

Я никогда еще не подделывала документы, но сейчас отступать было некуда. Вряд ли местный лорд возьмет на работу незнакомую девицу с улицы. А вот если у меня будет рекомендация от деревенского старосты…

Витиеватые фразы на пергаменте гласили, что староста Хэмиш посылает меня, Вивьен Брайтвуд на службу в качестве… кого? Поломойки?

Я фыркнула. Не пойдет. Тщательно вывела “помощница по хозяйству”. Вот так звучит уже весомо и уверенно.

Подпись я подделала, вспоминая те размашистые буквы, которые видела на документах. Не идеально, но сойдет. Оставалась печать.

Покопавшись в сумке, я достала небольшой нож и разрезала картошку пополам. А потом началось самое сложное – вырезать на ровной поверхности лист дуба и буквы.

Пальцы дрожали, и пару раз я едва не испортила все, срезав лишнее. Но через полчаса печать была готова.

Я обмакнула ее в чернила и приложила к пергаменту.

Оттиск получился смазанным с одного края. Я выругалась, но переделывать было уже не на чем – пергамент был один, а денег не осталось.

Оставалось надеяться на удачу.

1.2

– Замок Грейвстоун? – Женщина, у которой я спросила дорогу, отшатнулась как от прокаженной. – Девонька, ты в своем уме?! Туда нормальные люди не ходят!

Я пожала плечами. Нормальные люди и печати официальные не подделывают, используя в качестве оттиска сырой картофель.

– Не место там такой, как ты! – Добрая женщина продолжала меня отговаривать. – Маг этот – темный. А по ночам превращается в чудовище!

– Допустим, – кивнула я. – И как мне туда добраться?

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую, но все же махнула рукой:

– По главному тракту до развилки, потом направо, через лес. Увидишь скалу в форме черепа – это уже его земли. Дальше тропа выведет к воротам. Только, девонька… – она схватила меня за руку, – не ходи туда. Ты молодая, красивая. Найдешь другую работу.

– Спасибо за заботу.

Я вежливо улыбнулась ей и пошла, куда она указала.

Если бы найти другую работу было так просто, я бы не забралась так далеко от дома. И от Дейзи.

Чтобы вытащить ее из приюта, требовались деньги. Оплатить долги отца, выкупить наш дом. И если для этого понадобится год работать на темного мага, который по ночам превращается в чудовище… – что же, видала я вещи и пострашнее.

В лес я вошла, когда солнце уже клонилось к закату. Деревья здесь росли так плотно, что почти не пропускали свет. Над головой каркнул ворон.

Я подняла глаза и проследила, как черная птица взмывает в небо.

– Ну наконец-то, – сказала я вслух, придерживая сумку свободной рукой. – Зловещий ворон. Значит, иду правильно.

Ворон опустился на ближайшую ветку и наклонил голову, разглядывая меня.

– А ты как думал? – обратилась я к нему. – В каждом уважающем себя мрачном лесу должен быть зловещий ворон. Так же как и густой туман и волчий вой где-то в стороне жуткого замка.

Как по заказу, где-то вдалеке завыл волк. Я замерла.

– Это было совпадение, – твердо сказала я ворону. – Просто совпадение.

Он насмешливо каркнул и улетел – прямо в сторону большой скалы, очертаниями походившей на череп. Или на головку сыра. Зависело от того, откуда смотреть.

– Очень атмосферно, – пробормотала я, обходя скалу. – А туман будет?

Туман выполз из леса, когда я уже дошла до ворот – конечно же черных, кованых и невероятно скрипучих. Я убедилась в этом, когда протискивалась через приоткрытую створку.

Дверь замка тоже отвечала всем представлениям о логове темного мага: массивная, дубовая, с бронзовым молоточком в форме львиной головы.

Я взялась за кольцо, но не торопилась стучать. Пыталась отрепетировать свою речь.

Но слова в голове звучали либо слишком нахально, либо, наоборот, им не хватало уверенности.

Дверь распахнулась прежде, чем я успела постучать.

В проеме возник мужчина – высокий, широкоплечий, одетый во все черное. Темные волосы небрежно собраны на затылке, несколько прядей падали на лицо, бросая тень на серые, почти стальные глаза. Он смотрел на меня без всякого интереса. Тонкие губы были чуть сжаты – как у человека, которому помешали в самый неподходящий момент.

Он не был похож ни на монстра, ни на чудовище. Он выглядел бы почти нормально, если бы не одно но. Его руки – сильные, с длинными пальцами – были испачканы чем-то красным. Чем-то густым, алым. Слишком похожим на кровь.

1.3

Кровь. Мамочки мои, это кровь!

Темный маг. Чудовище, монстр. Жертвоприношения. А уже почти ночь…

Неожиданно все дикие байки Туманного Лога показались мне не лишенными смысла.

– Да? – Низкий, чуть хрипловатый голос вырвал меня из лап подступающей паники. – Что вы хотели?

Я сжала ремень сумки, запрокинула голову, чтобы смотреть магу в глаза, а не на его окровавленные руки.

– Добрый вечер! – Голос вышел слишком бодрым, будто я пуговицами на разнос торговала. – Меня зовут Вивьен Брайтвуд. Меня прислал староста Хэмиш. Для работы.

Я вытащила из сумки поддельный документ и протянула его магу, стараясь не выдать своего волнения.

С уставшим вздохом он взял пергамент, пробежался взглядом по нему. Перевел взгляд на печать – кривую, смазанную с левого края.

Повисла пауза. Такая долгая, что у меня свело губы от застывшей улыбки.

Потом он поднял глаза на меня, устало вздохнул, повернулся и пошел вглубь замка.

– Мисс Брайтвуд, – безразлично бросил он через плечо. – Идите за мной.

Так просто?

Замешкалась на пороге, ища подвох, но маг уже удалялся, а я была не из тех, кто искушает судьбу лишними сомнениями. Так что я быстро последовала за ним.

– Правил немного, но вы обязаны следовать им неукоснительно. – Он говорил, не оборачиваясь. – Ваши обязанности – уборка, стирка, готовка. Завтрак в восемь, обед – в два, ужин – в семь. В мой кабинет и лабораторию доступ строго запрещен.

Мы шли широкими, темными коридорами. Но даже в темноте я видела, в каком запустении замок. Будто здесь не убирались годами. Пыль лежала на подоконниках ровным слоем, как снег. Паутина в углах была такой толстой и густой, что пауки, очевидно, жили здесь уже в нескольких поколениях.

Поднялись по лестнице, свернули в новый коридор.

– Ваша комната, – маг указал на тяжелую дверь с большой медной ручкой. – Внутри найдете все необходимое. Уборная и ванная там же. Вода подогревается магией.

Я сосредоточенно кивала, не позволяя ему увидеть в моих глазах восторг. Собственная ванная! Вода, которую не надо нагревать! Я готова была простить этому замку всё – и пыль, и пауков, и окровавленные руки хозяина.

Правда, на меня маг и не собирался смотреть. Он повел меня дальше, указывая на двери и перечисляя скучающим тоном:

– Кухня – я привык есть там. Столовая. Библиотека. Кабинет. Малая гостиная. Кладовая. Гостевые комнаты.

– А где ваша лаборатория? – я решила сразу уточнить, куда мне не сто́ит соваться.

– В подвале.

Ну конечно же. В мрачном, темном замке просто обязан быть мрачный темный подвал. Наверняка еще и с цепями на стенах, с пыточными инструментами.

Внизу вдруг что-то приглушенно грохнуло, отдаваясь дрожью в ногах. Я бросила испуганный взгляд на мага, но он даже бровью не повел.

Я смотрела на него, пытаясь уловить наличие хоть каких-то эмоций. Но кроме усталости и равнодушия, не видела ничего. Серые глаза скользнули по мне – и сквозь меня. Будто я была невидимкой.

– Приступаете завтра утром.

Странный хозяин странного замка собрался уходить, но вдруг остановился и обернулся. Его взгляд, до этого скользивший сквозь меня, впервые сосредоточился – стал пристальным и очень серьезным.

– И самое главное правило, мисс Брайтвуд. – Его голос стал тише, но мне показалось, что он отдается эхом по пустому коридору. – После полуночи вам строго запрещено покидать вашу спальню.

Я моргнула.

– Что?

– Запирайте дверь перед сном. – Он смотрел на меня так, будто злился на мою растерянность. – И не открывайте до утра. Что бы ни случилось. Что бы вы ни услышали.

1.4

От этих слов по спине пробежал мороз.

– Но если мне понадобится…

– В вашей комнате есть все необходимое. – Он перебил меня с тем же безразличием.

– А если начнется пожар?

Повисла пауза. Маг чуть прищурился, как будто этот вопрос его удивил.

– Замок защищен от пожара. Еще вопросы?

Их было миллион. Почему нельзя выходить? Что происходит после полуночи? Почему у вас на руках кровь? Вы правда превращаетесь по ночам в чудовище?

Но я выдавила только одно слово:

– Оплата?

– Двадцать серебряков в месяц. – Он дернул уголком рта, пошарился по карманам, вытащил бархатный мешочек, в котором глухо звякнуло, отсчитал пять монет и протянул мне. – Остальное получите в конце месяца.

Двадцать. Двадцать серебряных монет! У меня глаза полезли на лоб. Это было… это было в четыре раза больше, чем я зарабатывала раньше!

Я смотрела на монеты в его ладони, пытаясь понять, не шутит ли он. Но его лицо было абсолютно серьезным.

– Спасибо, – выдавила я, осторожно забирая деньги. Губы немилосердно расплывались в улыбке, но я сумела сохранить серьезное выражение лица.

– Не забудьте – завтрак в восемь. – Господин Грейвстоун уже отворачивался. – Спокойной ночи, мисс Брайтвуд.

И ушел так быстро, что я не успела ответить ему таким же вежливым пожеланием. Я дождалась, пока его шаги стихнут вдалеке, и чуть ли не бегом бросилась к своей комнате.

Двадцать серебряков! Я вытащу Дейзи из приюта гораздо раньше, чем планировала!

***

Моя комната оказалась куда более обычной, чем я ожидала. Неширокая кровать с металлическим изголовьем, большой сундук, комод с тремя ящиками и мягкое кресло у окна с крохотным столиком – самое то, чтобы устроиться с книгой или шитьем.

На полу у кровати – потертый ковер, у противоположной от окна стене – небольшой камин с горой остывшей золы. А в дальнем конце комнаты – дверь, очевидно, ведущая в уборную.

Я прошла по комнате, заглядывая в углы, словно ожидала увидеть признаки того, что все не так просто. Но все было нормально. Никаких пентаграмм под ковром, никаких странных заклинаний, начертанных за комодом. Самая обычная спальня.

Странно? Или мне просто повезло после нескольких лет полнейшего невезения?

Я решила выбрать второй вариант. Помня о наказе милорда, заперла дверь и стала исследовать комнату более подробно.

В сундуке нашлось все необходимое: три платья – скромных, закрытых, слишком больших для меня, но если подвязать фартуком – сойдет. Два белоснежных фартучка с кружевами по подолу и на груди, целый ворох теплых чулок и белоснежный чепчик, который вызвал у меня усмешку. Кажется, хозяин замка имел свои представления о том, как должна одеваться прислуга.

Кроме рабочей формы, в сундуке нашлись бруски ароматного мыла. Я поднесла к носу бумажный сверток и втянула запах – пахло зелеными яблоками. Несколько полотенец, набор для шитья в шкатулке, мятный порошок, щетка, гребень, зеркальце, постельное белье и две маленькие подушки.

– Даже если этот маг и правда ночами оборачивается монстром, я остаюсь, – уверенно произнесла я, глядя на все это богатство.

А когда оказалась в ванной, поняла, что останусь, даже если у господина Грейвстоуна вырастут рога и хвост. Потому что подобного места, да еще и с такой оплатой мне в жизни не найти!

Большая медная чаша, рычажки на стене – из одного и правда потекла сначала еле теплая, а потом обжигающая вода! Уборная за большой ширмой, зеркало, в котором отразилось мое бледное лицо с выбившимися каштановыми прядями и блестящими от восторга глазами. Целая вереница различных пузырьков, еще мыло, еще полотенце.

Сказка. Это же просто сказка. Почему деревенские бежали отсюда, словно спасались от огня?

Под потолком что-то со вздохом скрипнуло. Я замерла, но тут же тряхнула головой. Ничего странного. Просто старый замок оседает.

Да, тут мрачновато. Да, маг выглядит устрашающе. Но красные пятна на его руках – наверняка просто чернила или… что-то, что он использует в своей лаборатории.

– А правило о полуночи? – спросила я себя и тут же беззаботно пожала плечами. У всех свои странности. Может, он лунатик и бродит по ночам. И просто не хочет, чтобы кто-то видел его в ночном колпаке.

Я хихикнула, представив это зрелище.

Правда, потом воображение услужливо подбросило образ, более подходящий этому мужчине – черный шелковый халат на голое тело, небрежно рассыпанные по плечам волосы, строгий взгляд серых глаз… Я тряхнула головой.

– Даже не думай, Вив. Он – твой работодатель.

Ненужные мысли послушно растаяли, и я стала размышлять дальше, одновременно вращая рычажки, чтобы наполнить ванную.

Вполне возможно, что господин Грейвстоун проводит какие-то магические эксперименты, которые опасны для окружающих. Или просто ценит уединение.

Да и какая разница? Я просто буду запираться в комнате, спать спокойно, а утром приступать к работе. Ничего сложного.

После невероятно расслабляющей ванной я натянула свою старенькую сорочку и заползла под одеяло. Полночь уже миновала, и я, уже засыпая, вдруг подскочила на кровати. Я заперла дверь?

Кажется, запирала.

Но нарушить самое главное правило замка в первую же ночь я не хотела, так что поднялась на ноги и прошлепала к двери. И в этот момент услышала шаги в коридоре. Тихие, крадущиеся. Они направлялись по коридору прямо к моей комнате.

Я положила руку на ключ и замерла, боясь вдохнуть.

Шаги остановились у моей двери.

2. О методах борьбы с упрямой грязью

Кто-то остановился в шаге от моей спальни. Я хотела открыть дверь, чтобы убедиться, что это господин Грейвстоун, но в последний момент отдернула пальцы. Он проверяет меня? Хочет убедиться, что я не нарушу его главное правило в первую же ночь?

А если это не он… В таком случае тем более лучше не открывать.

– Доброй ночи, милорд, – громко и четко произнесла я в темноту.

По ту сторону двери повисла тишина. Потом снова раздались шаги – на этот раз удаляющиеся. Я прислушивалась, пока они не затихли вдалеке, и только потом позволила себе выдохнуть.

Скорее всего, это был хозяин. Почти наверняка.

Я вернулась в постель, накрылась одеялом и почти убедила себя, что всё совершенно нормально. Все выходило так просто, что даже…

– Уходииии…

Я вздрогнула и оторвала голову от подушки, прислушиваясь. Ветер?

Но это был не он. Шепот, едва различимый, но настойчивый, заунывно повторил:

– Уходи отсюдааа…

Я повернулась на другой бок, натягивая одеяло на ухо.

– Сам уходи, – пробормотала я, недовольная тем, что меня разбудили, когда я уже почти уснула. – Место занято.

– Беги, пока можешь…

– Ага, еще скажи – аванс вернуть, – хмыкнула я. – Не дождешься!

Шепот обиженно затих, а я снова провалилась в сон с улыбкой на губах.

А проснулась от того, что зубы выбивали дробь от убийственного холода. Такого, будто я спала не в тёплой постели, а на вершине ледяной горы. Я открыла глаза и увидела своё дыхание – белые клубы пара вырывались изо рта.

– Какого…

Я выскочила из-под одеяла и тут же пожалела об этом. Ледяной воздух ударил по коже, и я подскочила на месте. Завернулась в одеяло и, поджимая под себя ноги, начала проверять комнату. Окна были закрыты, видимых щелей в стене не было. Да и даже если бы и были – на улице конец лета!

Но белый пар продолжал вырываться у меня изо рта. Я бросилась к камину – скорее разжечь его, чтобы согреться! Но рядом не было ни дров, ни хотя бы щепы для растопки.

Под потолком кто-то тихо захихикал, и я погрозила невидимому насмешнику кулаком.

– Ну я до тебя доберусь!

Вспомнив про ванную, я рванула к соседней двери, и уже через несколько минут сидела по шею в горячей воде, чувствуя, как холод покидает тело.

– Главное, чтобы не додумались еще и воду заморозить, – пробурчала я себе под нос, надеясь, что невидимка, который устроил мне такое бодрое пробуждение, меня не подслушает.

Согревшись, вытерлась насухо, убрала волосы в аккуратный пучок и вернулась в комнату. Температура в ней была обычной. Будто все это мне померещилось. Как и шаги за дверью, и шепотки ночью.

– Спасибо, что разбудил, – с улыбкой заявила я в пустоту. – Не хотелось бы проспать свой первый рабочий день. Давай завтра тоже не подведи!

Наверху что-то заскреблось, будто невидимый хулиган поскреб щетину на подбородке. Но я уже натягивала форменное платье и фартук с чепчиком. Бросила взгляд в зеркало, подмигнула отражению и поспешила приступить к своим обязанностям.

Первое, что я увидела, открыв дверь кухни – хаос. Даже не так. ХАОС!

Это не был творческий беспорядок или небольшой бардак от того, что вчера не вымыли посуду и бросили еду на столе.

Нет, это было натуральное воплощение тотального ужаса!

Пыль лежала на всех поверхностях толстым слоем, будто её не вытирали месяцами. Паутина свисала с потолочных балок длинными серыми гирляндами. На обеденном столе громоздились немытые тарелки – целые пирамиды с остатками окаменевшей еды.

Мойка была забита грязной посудой. Плита покрыта жирными пятнами. Ноги прилипали к полу при каждом шаге.

А запах…

Я зажала нос рукой.

Что-то кислое, затхлое. Будто хозяин замка и правда был чудовищем, некромантом и проводил здесь свои эксперименты – исключительно по воскрешению пропавшего супа.

– Ладно, – сказала я вслух, чтобы обозначить начало своего боя против этого кошмара. – Видали мы и пострашней.

Тут я немного слукавила – было сложно даже вообразить хоть что-нибудь, что было бы страшнее этого бардака. Но поддаться панике и унынию – верный путь к поражению. Так что я засучила рукава и ринулась в бой.

Сначала проветрить. Я распахнула окно, впуская свежий утренний воздух, и тут же почувствовала себя лучше. Потом разгребла раковину – благо на кухне тоже оказался кран с горячей водой и мне не пришлось греть ее в огромном котле, что висел в очаге.

Всю посуду сразу я мыть не стала – иначе провозилась бы до зимы. Отмыла только самое необходимое для завтрака: две сковороды, две тарелки, вилки, ложки и чайные пары.

Разожгла огонь под плитой и вспомнила про чайник. Метнулась помыть и его. И пока вода для чая закипала, решила убедиться, что в этом замке есть хоть что-нибудь, из чего можно приготовить завтрак. И мне не придется отковыривать засохшие куски плесени, чтобы подать темному магу.

В кухонной кладовой оказалось просторно. Особенно этот простор подчеркивался минимальным количеством продуктов на полках.

Я заглянула в корзины, выудила из одной несколько яиц, из другой – затвердевшую, но еще приличную половинку хлеба. Схватила палку сырокопченой колбасы, что висела на высокой перекладине. Заглянула в ящик, в котором по моему представлению должны были храниться овощи. Там грустил в одиночестве засохший картофельный клубень.

Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня.

– Остаешься здесь, – успокоила я его и задвинула короб подальше.

В соседнем коробе было повеселее – целая картофельная семья, пара соседок-морковок, лук, чеснок, даже несколько уставших от жизни, но еще крепких томатов.

– А вот вам не повезло, – заявила я, цапнув парочку помидорок, и вернулась в кухню.

“У Мэри мертвый был скелет,

Был скелет,

Был скелет.

Скрипел костями на весь свет,

И просил обед.”

Я растапливала масло на сковороде, напевая себе под нос старую глупую песенку. Ну может, не совсем под нос и не совсем напевала – при всех моих замечательных качествах не обошлось и без крохотного недостатка.

Я немного, самую малость фальшивила. Но петь очень уж любила. И чувствовала себя гораздо увереннее, когда пела за работой.

– Бездна и все ее демоны, какой ужасный голос!

Я подпрыгнула, едва не уронив сковородку. Покосилась туда, откуда шел голос. И сжала сковороду покрепче, готовая как следует замахнуться.

Прямо из стены, там, где ее совершенно не должно было быть, вырастала тень. Объемная, полупрозрачная, она колыхалась в нескольких шагах от меня, и от нее во все стороны расходилось темное свечение.

2.2

Я уставилась на тень, которая очертаниями напоминала человека. Медленно вернула сковородку на огонь и бросила в нее пару кусков хлеба.

– Простите, – сказала я, делая медленный выдох, чтобы не выругаться. – Мое пение вам помешало?

Тень моргнула – по крайней мере, мне показалось, что моргнула.

– Это… это было пение? – Прошелестел голос, будто кто-то перелистнул старую книгу. – Я думала, кошка умирает.

– В замке есть кошка? – Я с любопытством присмотрелась к дымчатым очертаниям.

– Нет, – неуверенно ответила тень. Потом колыхнулась ближе и зашептала тем же заунывным голосом, что я слышала ночью. – Здесь нет никого живого, кроме мага и тебя, но и ты…

– Ну и ладно, – перебила я ее. – Хотя с кошкой было бы повеселее. А теперь, если позволите, я вернусь к работе. А то скоро восемь, а мне еще…

– Ты должна бояться меня! – обиженным, высоким голосом заявила тень. Раздулась сильнее, приблизившись ко мне почти вплотную. Я махнула на нее рукой.

– Извините, давайте в следующий раз? Сейчас я боюсь только опоздать с завтраком.

Отвернувшись от странного явления, я перевернула гренки и вылила во вторую сковороду взбитые яйца. Посолила, присыпала солью и закрыла крышку. А когда снова взглянула в угол, никакой тени уже не обнаружила.

– А могла бы помочь, – с укором сказала я.

Я ухмыльнулась и с новым куплетом про темную Мэри отправилась отдраивать обеденный стол.

Стол сдался под моей яростной атакой через десять минут. Включая застарелое пятно жира, формой подозрительно напоминавшее очертания замка.

Через одиннадцать минут я переложила яичницу с томатами, тосты и нарезанную тонкими кружочками колбасу в две тарелки. Одну припрятала для себя, а вторую поставила на стол, подложив под нее почти белую кружевную салфетку, которую нашла в глубинах кухонного ящика.

Натертые до блеска ложку, вилку и нож положила возле тарелки. С одной стороны. Пусть маг сам разбирается, что какой рукой ему брать – мне эти тонкости были, увы, неведомы.

Рядом с предельной осторожностью поставила блюдце и чашку с чаем. Полюбовалась на эту аппетитную красоту и улыбнулась.

А через несколько мгновений дверь кухни открылась.

Маг вошёл – такой же мрачный, как вчера, в чёрном сюртуке, с небрежно собранными волосами. Серые глаза равнодушно скользнули по мне и остановились на тарелке.

– Доброе утро, милорд! – Я постаралась вложить в голос все свое обаяние. – Как спалось?

Он медленно сел за стол, бросил на меня подозрительный взгляд.

– Неплохо. – Коротко ответил он и добавил после недолгого молчания. – Вам не обязательно развлекать меня светскими беседами, мисс Брайтвуд.

Хм… Да мне же легче.

– Простите. – Я сделала легкий реверанс, с легкой завистью поглядывая в сторону своей тарелки, накрытой второй почти-белой салфеткой. Есть хотелось неимоверно, но вряд ли этот мрачный тип оценил бы, если бы я села рядом с ним и стала уплетать свой завтрак.

Господин Грейвстоун молча и очень быстро расправился с едой. Выпил чай почти залпом и тут же поднялся.

– Обед в два, – напомнил он, покидая кухню.

Я растерянно смотрела ему вслед. Ни “спасибо”, ни “очень вкусно”. Вообще ничего. Хотя…

За двадцать серебряков в месяц я согласна и на то, что он будет общаться со мной короткими записками.

Я дождалась, когда за ним закроется дверь, и жадно сорвала салфетку со своей порцией. Нет, все-таки зря он не оценил – из того набора продуктов, что нашлись в кладовой, у меня вышел просто отменный завтрак. Вкусный, сытный. А милорд… Ничего-то он не понимает в отменных завтраках!

Чуть не урча от удовольствия, я доела завтрак, запила чаем – не как маг, а с неторопливым наслаждением. И только потом поняла, что завтракала я, стоя над плитой – там же, где и оставила тарелку. Даже не дошла до стола – так была голодна.

Улыбнувшись своему здоровому аппетиту, я повернулась к столу, чтобы забрать пустую посуду, и обомлела.

Грязь, пыль, какие-то липкие пятна…

Что?

Стол выглядел точно так же, как и в тот миг, когда я только вошла в кухню сегодня утром. Весь заросший грязью – разве что груды немытых тарелок не было – все они громоздились сейчас в раковине и вокруг нее. Даже жирное пятно в форме замка – и то было на месте.

– Это что еще за шутки?

2.3

Почему-то именно пятно разозлило меня сильнее всего. Дурацкое пятно, слишком детально повторяющее очертания замка. Того самого, в котором я сейчас пыталась осознать, что происходит.

Это пятно я оттирала буквально полчаса назад. Я скоблила его ножом так усердно, что едва не осталась без пальца. А теперь оно снова здесь. На том же месте, того же размера и формы. Как будто я вообще его не трогала.

Я медленно повернулась, оглядывая кухню.

Плита, которую я отскоблила до блеска, красовалась жирными наростами по всей поверхности. Над ней гирляндой свисала серая от пыли паутина. Как будто я вообще ничего не убирала.

Я стояла посреди кухни с тарелкой в руке и не понимала, как это может быть. Мне что, приснилось, что я убралась?

– Ну уж нет! – воскликнула я, обращаясь то ли к грязи, то ли к замку, который явно был куда более странным, чем мне показалось сначала. – Хочешь ты этого или нет, но ты у меня засияешь чистотой!

Если грязь так просто расползлась обратно, значит, нужно просто не дать ей шанса. Убрать всю кухню так, чтобы ни пылинки не оставалось! Чтобы все эти тени в углах жмурились от сияния стола, кастрюль и пола!

Я засучила рукава, сделала глубокий вдох и приступила к новому раунду. Стол отскоблила куда быстрее, чем в первый раз – уже знала, что не стоит тратить время на попытку оттереть пятно тряпкой, а сразу взяла нож и жесткую губку. И после трех куплетов про Мэри-некромантку столешница радовала меня светлым полированным деревом. Чтобы исключить новое загрязнение, я даже залезла под стол и протерла столешницу снизу, а заодно и отмыла ножки.

– Один есть, – удовлетворенно кивнула я и погрозила столу пальцем. – Стой на месте и даже не думай снова испачкаться!

Стол промолчал, но, как говорили в приюте, где я работала до этого: молчание – знак согласия.

Дальше я занялась паутиной под потолком. Пришлось как следует потрудиться: влезть на стул, смахнуть паутину, слезть со стула. И повторить так десять раз, пока потолки не перестали быть похожи на кошмарный сон.

Закончив с потолком, я бросила взгляд на часы. До обеда оставалось еще достаточно времени, но я все равно заранее решила наведаться в кладовую – внутри поселился страх, что стоит мне отвести взгляд от кухни, как грязь радостно займет свои места.

Так что передвигаться пришлось, одним глазом приглядывая за столом.

Я практически наощупь нашарила на полках продукты, зачерпнула горсть чего-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось фасолью.

Так что теперь я знала, что приготовить на обед. Я отдраила небольшую миску, замочила в ней фасоль, накрыла крышкой, чтобы не летела грязь, и вернулась к уборке.

Песня про Мэри закончилась, и я перешла к следующей:

– Тик-так, тик-так, динь-дон,

Волшебник влез на трон.

Часы пробили «пять»,

И время вспять опять!

В углу кто-то протяжно застонал, будто у него болел зуб. Я усмехнулась и покосилась в ту сторону, но тени не торопились появляться передо мной. Видимо, боялись, что я и правда всучу им тряпку и заставлю помогать.

Хотя я не отказалась бы от помощников. Руки уже начинали болеть – застарелая грязь на плите поддавалась с трудом. Я доскребла ее, трижды намылила поверхность, смыла чистой водой и вытерла насухо, любуясь результатом. Черная поверхность сияла, радуя глаз.

Под потолком неприятно захихикали, а когда я подошла к раковине, обнаружила исчезновение губки и мыла. Растерянно огляделась в поисках пропажи. Хихиканье стало громче и приобрело злорадный оттенок.

Ну я тебе сейчас задам!

– Ты знаешь мага с бородой? – громче обычного начала я, упирая руки в боки. – С такой, немножечко седой? Торгует странною водой на улице Кривой?

Хихиканье оборвалось. Я хмыкнула и перешла к следующему куплету, разбирая грязную посуду в раковине. Чашки и ложки в одну сторону, жирные тарелки и сковородки, которые требовали более тщательной чистки – в другую.

Песня про мага была длинной – больше десятка куплетов. И каждый описывал заклинания, последствия которых от куплета к куплету становились все более откровеннее. В приюте я всегда доходила до четвертого и останавливалась, чтобы не смущать ни себя, ни других. Но сейчас я решила, что тени-воришке будет полезно услышать все до самого конца.

Тряпку мне вернули на третьем куплете.

На четвертом я получила обратно мыло.

А на шестом надо моей головой раскрылся шкаф. Я услышала скрип дверцы, подняла глаза и застыла, глядя, как прямо на меня падает увесистый мешок!

2.4

Я едва успела отскочить, иначе большой сверток упал бы мне прямо на голову. Не прерывая пения, я наклонилась и подняла мешочек, внутри которого обнаружилась странная смесь, похожая на соду с вкраплениями желтых крупинок. Я принюхалась. Порошок пах лимоном и мылом.

Я взяла щепотку, попробовала нанести на чашку, и чайный налет исчез от малейшего движения тряпкой. Чистящий порошок! Да еще и какой сильный!

– Вот спасибо! – Я задрала голову и искренне поблагодарила невидимку. – Ладно, сегодня больше не буду петь.

Ответом мне стал громкий вздох облегчения.

Остаток посуды я перемыла почти молниеносно. Правда, пришлось соблюдать договоренность и сохранять молчание, что оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала.

Время неумолимо бежало вперед, так что в какой-то момент мне пришлось почти разорваться. Отдраив плиту, я поставила на нее кастрюльку с водой и стала нарезать овощи. Что может быть лучше и сытнее фасолевого супа с колбасками и овощами? Вот и я не знаю. Хотя, он больше подошел бы холодному зимнему дню – согреваться после прогулки на морозе. А сейчас, в самом конце лета можно было приготовить что-то более легкое.

Нельзя было – продуктов не было.

Зато у меня появилась новый пункт в бесконечном списке дел – расспросить господина Грейвстоуна, где он добывает продукты. Вряд ли такой важный человек станет сам бегать в деревню за покупками. А кроме меня, кажется, в замке никого и не было. Значит, это мне придется регулярно совершать прогулки вниз и вверх по горе? Ох, пусть бы нашелся другой способ!

Мои руки уже болели, а после того как я разобрала всю посуду и очистила раковину и рабочую столешницу, к ним присоединилась и спина.

Я потянулась, чувствуя каждую мышцу в теле.

– Ну чего ты тут раскряхтелась, как старый дед? – бестелесный голос с укором раздался под потолком. – Тоже мне, еще и дня не прошло, а она уже стенает.

– Я не стенаю! – возмутилась я. – Я разминаюсь. И вообще, помогать отказались – вот и сидите там и молчите. Я же молчу.

– Молчит она, – горестно воскликнул голос. – То песни свои похабные поет, то стонет.

– Вам жалко, что ли? – я ворчала, не прекращая помешивать суп, уже кипящий на плите. От него исходил аппетитный аромат, и я поняла, что всерьез проголодалась, пока совершала трудовые подвиги во имя чистоты. – Вы вообще кто? Призрак? Дух? Тень?

– Я тот, перед кем ты должна трепетать! – голос, кажется, вспомнил, что должен пугать меня, и добавил себе ледяных ноток с каким-то скрежетанием. – Ты – безродная девица, посмевшая переступить порог Грейвстоун-холла, и должна знать свое место!

– Чем вас мое место не устраивает? – Я покосилась наверх, надеясь увидеть обладателя голоса, а то разговаривать с невидимым собеседником было не очень комфортно. Не страшно, нет – здоровенные крысы, встречающиеся в приюте, были куда страшнее и представляли реальную опасность. Но мне хотелось бы знать, к кому я обращаюсь. – Сегодня кухня, потом займусь… чем-нибудь еще.

Голос расхохотался. Неприятно, хрипло – именно так, как и должны, по моему мнению, смеяться зловещие тени или жуткие призраки.

Я пожала плечами. У меня был огромный выбор комнат, которыми я должна буду заняться после кухни. Коридоры тоже нуждались в основательной уборке, и это я еще не заглядывала в сад – наверняка там тоже властвует запустение.

– Вот из-за таких, как ты, другие и сбежали из замка, – с неодобрением произнесла я, когда зловещий смех затих. – И вы теперь сидите в этой грязи.

– Тогда почему ты еще здесь? – Голос изо всех сил пытался прикидываться таинственным и пугающим, но я явственно расслышала нотки любопытства. – Другие бежали прочь уже через час! И никто еще не пережил ночь под сводами замка!

– Ну не знаю, я прекрасно спала, – я фыркнула и убавила огонь под кастрюлей. Супу оставалось только настояться, и можно было подавать.

Я вернулась к уборке под недовольное пыхтение невидимого собеседника. Уже не удивлялась тому, что Марта и другие девушки сбежали из замка – любой нормальный человек и правда предпочел бы унести ноги, не дожидаясь, пока его сведут с ума эти голоса и тени или пока странный утренний холод не заморозит до простуды.

Но меня подобное не пугало. И дело не в том, что я была ненормальной – просто мысли о Дейзи перечеркивали любые страхи, которые могли мне встретиться. В углах чернеют тени? Да плевать! Моя младшая сестренка, моя Ромашка надеется на меня!

Чужие голоса шепчут разные ужасы? Слыхала я и пострашнее – когда управляющая приюта бранилась на работниц за малейшую провинность. К тому же звон тяжелых серебряных монет перебивали бесплотные голоса, прибавляя мне сил.

Когда настало время обеда, маг появился в кухне. Минута в минуту – словно он был живым воплощением точности. А еще – сдержанности и обидного равнодушия. Кухня практически сияла – невымытыми остались только внутренние полки шкафов и полы в дальних углах. Но маг будто совсем не заметил разницы. Сел за стол, скользнув по кухне и по мне равнодушным взглядом.

– Приятного аппетита, – с нажимом произнесла я, надеясь расшевелить этого скупого на слова мужчину.

Но он лишь кивнул – так же коротко и сдержанно – и взял ложку. Я застыла у плиты, следя за ним взглядом. Я успела попробовать суп и сейчас ожидала похвалы. Хоть какого-то замечания. Потому что суп вышел куда вкуснее, чем у меня получалось раньше.

Ничего.

Только ложка двигалась туда-сюда от тарелки к губам мага. Ни причмокивания, ни одобрительного возгласа. Ни-че-го!

Ну и ладно!

– Ужин в семь! – напомнила я, когда маг уже выходил из кухни.

Он сделал скупой жест рукой, мол, помню, и исчез.

Я сложила руки на груди и посмотрела в потолок. Потом в угол, где видела тень. Никого и ничего. Все куда-то исчезли, оставляя меня наедине с почти чистой кухней.

– Хоть бы заметил, что его кухня теперь не похожа на кошмар, – пробурчала я, забирая тарелку.

Ответом мне стал ехидный смешок. Я сделала вид, что не заметила, хотя в груди заворочалась обида.

2.5

Я налила порцию супа и себе, пообедала – не забыв воздать должное своему кулинарному таланту, и вернулась к уборке.

На ужин планировала приготовить овощное рагу с мясом – к концу уборки я нашла холодный шкаф, где прятались сочные куски мяса, сыр и немного зелени. Все это оставалось свежим благодаря особой магии, позволяющей сохранять низкую температуру внутри, казалось бы, обычного шкафа.

Пока мясо томилось в сковороде, пропитываясь овощными соками, я разгребала оставшиеся шкафы. Доставала все банки, все коробочки и мешочки, протирала, проводила строгую ревизию и избавлялась от испорченных специй, от остатков круп, в которых уже поселились черные жучки. Потом перемывала полки, вытирала каждую поверхность насухо и расставляла все так, чтобы точно знать, где что лежит.

На самый конец оставила полы. Вот уж где пришлось постараться – застаревшая грязь отказывалась поддаваться, и я скребла ее, терла, засыпала чистящим порошком, мылом, снова скребла.

– Попробуй ножом, – стала подсказывать мне тень, мельтеша на границе видимости. – Вот так. А теперь еще посыпь порошком.

С ее советами и собственной упертостью я, наконец, закончила. За окном уже сгустились сумерки, а на стенах сами собой загорелись магические светильники. Я бросила взгляд на часы – девять.

– Ох, я опоздала! – Я поднялась с колен, бросилась мыть руки, чтобы накрыть на стол, но поняла, что маг не торопится ругать меня за оплошность. Он просто не явился на ужин.

Это было странно, учитывая его нечеловеческую пунктуальность – на завтрак и обед он явился, стоило стрелкам часов остановиться на нужной цифре.

На всякий случай я все же накрыла на стол. Все, как полагается: почти чистая салфетка – надо бы завтра заняться стиркой – белоснежная тарелка с нежным, сочным рагу, блестящие приборы и чашка горячего, ароматного чая.

Я ждала до десяти. Потом положила порцию себе и умяла с куском хлеба и сыра. Выпила чашку чая. Еще одну. Рагу в тарелке начало покрываться белесой пленкой остывающего жира.

Маг так и не пришел.

Я покачала головой и убрала остатки рагу в холодный шкаф – будет чем позавтракать завтра перед работой. Обвела взглядом сверкающую в теплом магическом свете кухню, сняла фартук и повесила его на крючок у двери – завтра точно займусь стиркой, а то еще недавно белоснежный кружевной фартучек стал похож на серую тряпку.

К себе я поднялась задолго до полуночи. В приюте мне не дали бы ни одной лишней секунды на отдых, но сейчас я решила, что уборку в следующей комнате лучше начинать с утра. Чтобы при свете дня оценить масштаб работы и составить план действий, а не хвататься за все подряд без разбора.

Тем более что в спальне тоже не было идеальной чистоты. Я смахнула паутину из углов, стерла пыль с комода и подголовника. Помыла полы, собрала мелкий мусор с ковра. Вчера вечером все это было почти незаметно, а сейчас, когда я обнаружила у двери рычажок – будто для воды – оказалось, что в моей комнате тоже есть небольшие магические светильники. Не такие яркие, как в кухне, но их света было достаточно, чтобы даже после заката не зажигать свечей.

Наполнила ванную, с наслаждением воспользовавшись пузырьками с ароматным наполнением. Смыла с себя грязь и дневную усталость и разморенная от горячей воды, юркнула под одеяло.

Холод пришел почти сразу – сначала замерз кончик носа, потом я открыла глаза и в лунном свете увидела, что мое дыхание вырывается облачками пара.

– Ну не начинай, – взмолилась я, не шевелясь – слишком уж удобно устроилась в постели. – Подожди до утра!

Но холод продолжал расползаться по комнате. Так что мне пришлось спрятаться под одеялом с головой. А сверху накрыться еще и покрывалом. Но было уже слишком поздно идти в кладовую за дровами.

Шагов сегодня не было слышно, видно, милорд удостоверился, что я соблюдаю его правила, и решил, что одной проверки достаточно. Зато зловещие шепотки старались изо всех сил. Из темноты то и дело доносились советы срочно бежать, спасаться, прятаться от про́клятого мага, пока он до меня не добрался.

А я вспоминала равнодушные серые глаза господина Грейвстоуна и думала, появится ли в них когда-нибудь живой огонек? Почему-то мне казалось важным, чтобы милорд заметил и по достоинству оценил мои старания.

Не то чтобы я жаждала похвалы, нет. Мне просто хотелось, чтобы этот равнодушный мужчина высказал хоть какие-нибудь эмоции. Я пыталась представить, как он улыбается, и думала, что у него непременно должна быть красивая улыбка.

– Так, Вив, немедленно прекращай думать об этом, – прошептала я себе. – Главное, чтобы он и дальше платил столько, сколько обещал, и не узнал о том, что ты подделала документы.

Утром было уже не холодно. Видимо, ночные невидимки устали меня морозить, а может быть, кончилась их ледяная магия. Но когда я выбралась из-под одеяла, в комнате было хоть немного и зябко, но я не покрылась инеем.

Умылась, мурлыча под нос песенку, надела чистое платье, повязала чистый фартук, тщательно уложила волосы – сегодня можно было не так торопиться. Кухня чиста, я точно знаю, что готовить на завтрак. Сейчас подогрею себе вчерашнее рагу, спокойно перекушу, выпью чаю и начну готовить для милорда. А потом отправлюсь выбирать себе новую комнату для уборки.

– И не забыть еще найти постирочную, чтобы замочить фартук и полотенца, – напомнила я себе, бодро шагая по коридорам. Со стен на меня смотрели чужие портреты, затянутые паутиной, под ногами от сквозняка мотались клубки пыли. Да, до коридора тоже нужно будет добраться поскорее.

Замок был так огромен, что я даже подумать боялась, сколько здесь еще комнат, кроме тех, что мне показал милорд. Но в любом случае мне рано или поздно придется заглянуть в них все, чтобы убраться.

С этими мыслями я толкнула дверь кухни, предвкушая плотный завтрак и несколько минут покоя перед долгим днем. А когда дверь открылась, я застыла на пороге. Теперь я понимала, почему из замка бежали даже те, кто не испугался ночных голосов. И почему оплата была такой щедрой.

3. О важности разговоров

Я растерянно топталась на пороге, чувствуя, что в уголках глаз начинает свербеть от обиды. Всё, абсолютно всё, что я так тщательно драила, вернулось к своему прежнему состоянию. Плита – вся в черной жирной саже, в раковине – гора грязной посуды, по всему потолку – гирлянды пыльной паутины. И как вишенка на вершине этого кошмарного торта – под слоем жирной пыли и мусора на столе красовалось то самое пятно в виде замка.

– Ты зачем это сделала? – Крикнула я, уставившись в угол.

Схватила свой грязный фартук, намереваясь как следует надавать тени, как только она появится. Но тень не рискнула высунуться. За нее ответил растерянный и немного виноватый голос с потолка.

– Это не я!

– А кто тогда? Ни за что не поверю, что милорд специально колдует по ночам, чтобы мне было побольше работы!

– Я не знаю, – в голосе послышались обиженные нотки, – оно само!

– Само! Конечно! – Я в сердцах швырнула фартук на стол. – Вы все тут только и ждете, когда я сбегу. Но вот уж нетушки! Спешу вас расстроить, но я намерена остаться до тех пор, пока замок не засверкает. Даже если мне придется каждый день драить эту прокля́тую кухню!

– Это правда, не я, – совсем шепотом произнес голос и затих. Только паутина качалась под потолком.

– Издевательство, – ворчала я, прощаясь с планами спокойно позавтракать. – Просто форменное издевательство!

Снова пришлось торопиться.

Так что я в этот раз не стала тратить силы на то, чтобы отмыть все как можно лучше. Оттерла грязь со стола и плиты. Вымыла всего одну сковороду, одну тарелку и две пары приборов. Наспех бросила на сковородку яйца, колбасу и хлеб и стала отмывать чайник от сажи.

Когда маг появился на кухне, я была совершенно разбита – так спешно я давно не работала. Еще ведь и встала сегодня немного позже – кто же знал, что замок сыграет со мной злую шутку?

Завтрак снова прошел в молчании. Господин Грейвстоун методично расправлялся с яичницей, а я сосредоточенно мыла посуду, даже не глядя в его сторону. Все равно он ничего не скажет. Ни “доброе утро”, ни “как спалось?”, ни “неплохая яичница”.

Когда он ушел, я уже почти расправилась с посудой. Обвела взглядом кухню и едва не расплакалась от обиды. Столько сил, столько души я вложила в то, чтобы кухня сияла! Отмыла каждый квадратик пола, протерла каждую поверхность. Я даже окна заставила сверкать! Заглянула в каждый угол, включая пространство между полками и потолком. И все – несуществующей кошке под хвост.

Мне даже петь не хотелось. Тени и голос больше не донимали меня попытками напугать – видимо, понимали, что я сейчас просто взорвусь, скажи мне они хоть слово.

Обед прошел в том же настроении: мрачном и унылом. Хотя маг этого, кажется, и не заметил. Съел свой суп и ушел, оставив меня продолжать войну с грязью.

И снова не явился на ужин – будто вечерами его занимало что-то более важное, чем его собственный распорядок. На этот раз я не стала ждать до темноты. Убрала рагу в холодный шкаф и решила подумать о собственном комфорте. Если сегодня ночью призраки замка снова решат меня заморозить – я буду готова.

Я нашла кладовку, где хранились поленья, перетаскала побольше в свою комнату и сложила возле камина. Раздобыла растопку и спички, разожгла огонь. Заперла дверь, понежилась в ванной и легла пораньше, стараясь не слушать все эти “уходи” да “ты в опасности”.

Утром я шла на кухню с замирающим сердцем. Может, в этот раз замок сдастся и прекратит свои шуточки? Было бы хорошо. А то я так бесконечно застряну на кухне. Хотя мне-то что? Пока я работаю, господин Грейвстоун будет платить. Не моя вина, что мне приходится намывать одну и ту же комнату снова и снова.

Но стоило перешагнуть порог кухни, я сжала кулаки и с трудом удержалась от самой грязной брани, которую только знала.

Всё. Вернулось.

Вся грязь. Паутина, жир, пыль, пятно – всё, что я уже трижды отмыла!

– Ну всё, с меня хватит!

Яростным взглядом я обвела кухню, чувствуя, как внутри закипает лютая злость.

Вместо того чтобы в третий или четвертый раз начать драить столешницу, я достала из ящика первую попавшуюся салфетку, швырнула ее на стол – она тут же прилипла к жирной пыли. Вытащила из холодного шкафа остывшее рагу – в тонкой корке застывшего жира, поставила на салфетку. Рядом положила отвратительно грязные, засаленные приборы. Разве что чай не стала наливать. Вид чайника вызывал у меня особое отвращение. И села на табурет в углу ждать милорда.

Он вошел, как и всегда, скользнув по мне таким взглядом, будто я была невидимкой. Сел за стол, взял вилку в руку и вдруг поморщился. Я злорадно улыбнулась. Ну хоть какая-то реакция!

– Что это? – Маг изогнул бровь и осмотрел стол и еду перед ним.

– Ваш завтрак, милорд, – бесстрастно ответила я, следя за выражением его лица.

Хозяин замка перевел взгляд на меня, оглядел кухню. Уголок его рта скривился.

– Мисс Брайтвуд, мне казалось, я нанял вас для того, чтобы вы готовили и наводили порядок. – Он поднялся из-за стола и смотрел на меня сверху вниз.

– Именно так, милорд, – в тон ему произнесла я.

– Тогда почему вы до сих пор не приступили к уборке?

3.2

Из моих губ вырвался истерический смешок, и я поймала на себе вопросительный взгляд господина Грейвстоуна. Ну надо же, хоть что-то его проняло!

Я встала, вцепляясь руками в подол фартука. Даже стоя мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в глаза мага. Серые, чуть прищуренные глаза. Тяжелый взгляд, от которого у меня по спине побежали мурашки. Но злость была сильнее.

– Я убирала эту кухню три дня подряд, господин Грейвстоун!

Он моргнул.

– Три дня! – Я шагнула к нему, и его взгляд изменился. Из мрачного и строгого стал удивленным. – Трижды я отскребала эти полы, плиту и стол! До блеска отдраила посуду и окна! И каждое утро все возвращалось обратно! Вся грязь. Вся!

Кажется, я повысила голос. На своего работодателя. На темного мага, которого боялись все в ближайшей деревеньке. Но сейчас я даже не думала об этом. Я подошла к столу и ткнула пальцем в ненавистное пятно.

– Вот это пятно! Видите, какой оно формы? Я отмывала его трижды! И каждое утро оно возвращается. Той же формы. Того же размера. Как будто я вообще его не трогала!

Маг молчал. Его лицо было непроницаемым, но я видела – что-то изменилось в его глазах. Что-то мелькнуло за ледяной серой стеной.

– Это не простая грязь, – продолжала я, дрожащим от злости голосом. – Я не знаю, что за магия возвращает ее каждую ночь, но это не нормально. Совсем не нормально!

Я выдохнула на последнем слове, и между нами повисла тишина.

Маг смотрел на меня. Я смотрела на него. Между нами стояла тарелка с холодным рагу, к которой он, слава богам, не притронулся.

А потом выражение его лица изменилось. Холод в серых глазах сменился чем-то вроде… сочувствия? Насмешки?

Господин Грейвстоун тяжело вздохнул. Как человек, которому приходится иметь дело с множеством ежедневных проблем, и сейчас одной проблемой стало больше.

– Почему вы не сказали мне об этом сразу? – Он произнес это ровно, без обвинения.

И это простой вопрос был как ведро ледяной воды на голову. Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Что?

– Вы наблюдали эту… аномалию три дня. – Он говорил медленно, как будто объяснял ребёнку очевидные вещи. – И даже не подумали обратиться ко мне. Почему?

Я стояла, раскрыв рот, и чувствовала, как вся моя злость – праведная, яркая – испаряется, как вода на плите.

А и правда – почему?

Почему я не сказала ему в первый же день? Когда обнаружила, что чистая кухня снова стала грязной.

Я промолчала и в первый, и во второй день. Вместо этого злилась, ругалась и продолжала изводить саму себя.

Ответ был прост: пожаловаться – значит признать, что не справляешься. А если ты не справляешься со своими обязанностями – тебя уволят. И если уволят – Дейзи останется в приюте.

Пока я работала в приюте, нас учили: не жалуйся. Не создавай другим проблем. Работай молча. Терпи. Сжимай зубы и делай то, что сказано.

– Я… – голос внезапно охрип. – Я думала, что должна справиться сама. Это ведь моя работа – уборка. Если я не могу…

– Не можете что? Справиться с магией губкой и мылом? – Он вдруг усмехнулся. Коротко, почти незаметно, но я успела услышать эту усмешку. – Мисс Брайтвуд, вы не маг. И если в замке происходит что-то… ненормальное – это моя ответственность, а не ваша.

Он присмотрелся к столешнице и провел пальцем по тому самому пятну. Посмотрел на свой палец и нахмурился.

– Так вы говорите, каждое утро? Одни и те же пятна?

– Да. На одних и тех же местах.

– И все остальное?

– Именно так.

Он снова вздохнул.

– Это может быть побочный эффект старых защитных чар замка, – сказал он после затянувшегося молчания. – Я разберусь.

Его взгляд снова покрылся льдом равнодушия. Он скользнул им по мне, по кухне и покачал головой.

– А пока, мисс Брайтвуд…

– Да?

– Пожалуйста, к обеду приведите в порядок хотя бы стол.

И вышел, оставив меня стоять посреди грязной кухни.

Я стояла, моргая, и пыталась осмыслить то, что произошло. Он не только не уволил меня, но и даже не отчитал за то, что я повысила на него голос. Да что там повысила, я едва не накричала на него. А перед этим еще и нарочно подала такой ужасный завтрак прямо на грязном столе.

И вместо того, чтобы разозлиться, он просто сказал, что разберется.

Мне стало стыдно за свою упертость. Господин Грейвстоун был прав – я должна была прийти к нему в первый же день, когда увидела, что грязь вернулась. А так я просто напрасно мучилась три дня.

До обеда я успела отмыть (в который уже раз!) не только стол и плиту, но и привести в порядок раковину и рабочую зону. И когда милорд вошел в кухню, я искренне улыбнулась ему.

– Приятного аппетита, милорд.

Он рассеянно кивнул, но взгляд, скользнувший по кухне, на этот раз задержался на чистых поверхностях.

Я пристально следила за лицом мага, так что сумела заметить, как в его глазах появилось что-то, похожее на одобрение. Правда, ответа так и не дождалась. Но мне было почти все равно. Если господин Грейвстуон и правда разберется с этими непонятными защитными чарами, я буду счастлива.

И лишь когда он уже поднимался из-за стола, он заговорил. Я в это время протирала дверцы шкафов, так что едва не подпрыгнула от неожиданности.

– Мисс Брайтвуд, к вечеру я закончу снимать защитные чары. Так что завтра результат ваших стараний не должен бесследно исчезнуть.

Я повернулась к нему и почувствовала, как улыбка сама собой наползает на лицо.

– Спасибо, милорд!

А маг вдруг подошел ближе, остановился буквально в шаге от меня, и я ощутила, как сердце вдруг забилось сильнее. Смотрела на него снизу вверх, пытаясь прочесть в серых глазах хоть что-то, но его лицо снова стало непроницаемым. Если не считать небольшой морщинки, что залегла между бровей.

– Больше нет ничего, о чем мне стоило бы знать? – Его голос прозвучал неожиданно строго.

Я покачала головой.

– Нет, милорд.

Он молчал, но и не торопился уходить. А потом кивнул как будто с облегчением.

– Если будет… что-то еще, первым делом обращайтесь ко мне. Особенно, если… – Он на миг поджал губы. – Если услышите что-то ночью.

3.3

На ужин он снова не явился. Я сидела на табурете, подперев щёку кулаком, и смотрела на идеально накрытый стол: тарелка с новым рагу, поджаренный хлеб, кружка с ароматным, но уже остывшим чаем.

Для человека, который строго следовал собственному расписанию, когда дело касалось завтрака и обеда, который постоянно напоминал мне о необходимости соблюдать правила, это было странно.

А после того как господин Грейвстоун пообещал мне разобраться возвращающейся грязью, мне хотелось, чтобы он непременно отведал моего рагу. Тем более что сегодня по моей милости он остался без завтрака.

Так что я решительно поднялась на ноги и пошла искать кабинет мага.

Коридоры замка вечером были неуютными. Не страшными – я уже привыкла к теням, которые двигались не так, как положено, и к сквознякам, которые дули из ниоткуда. Просто слишком тихими, безлюдными для такого большого замка.

Дверь в кабинет была приоткрыта, и я заглянула внутрь до того, как решилась постучать.

Здесь тоже был хаос.

Но не тот, что встретил меня на кухне – в кабинете я не заметила пыли или паутины. Зато здесь было множество бумаг, свитков, книг, каких-то обрывков. Смятый пергамент лежал на полу у стола, свечи догорали на полках, несмотря на то, что прямо над столом светились магические светильники. Чернильницы – пустые и полные, сломанные перья, конверты – все это будто не мешало магу, который сидел за столом, склонившись над огромным фолиантом.

Одной рукой он прижимал страницу книги, другой лихорадочно что-то записывая в блокнот. Темные волосы растрёпаны, сюртук небрежно наброшен на спинку кресла, рукава закатаны до локтей.

Я неосознанно обратила внимание на его руки – слишком сильные для того, кто все свои дни проводит в компании книг. Небольшой шрам от ожога чуть выше запястья, пальцы испачканы чернилами.

– Мистер Грейвстоун.

Он вздрогнул и выругался – коротко, зло, совсем не аристократично.

– Какого… – он поднял голову и увидел меня. – Мисс Брайтвуд?! Разве я не говорил, что вам запрещено заходить в мой кабинет?

Если быть точной, запрет я не нарушила – я стояла на пороге, не пересекая его. Так что можно было посчитать, что в кабинет я не вошла.

– А еще вы говорили, что ужин в семь, – напомнила я ему. – А сейчас уже без четверти девять.

Он недоверчиво взглянул на большие часы в углу кабинета.

– Уже? – В его голосе прозвучало искреннее удивление. – Я только начал…

Он поджал губы, устало потер виски и снова взглянул на меня.

– В любом случае это не повод нарушать мои правила, мисс Брайтвуд.

– Я их и не нарушила. – Я указала взглядом на узкий порожек, который я не перешагнула. – Просто решила напомнить вам, что ваш ужин остыл. Уже второй раз. И завтра я снова приду, если вы снова опоздаете.

– Я не нуждаюсь в вашей заботе, мисс Брайтвуд. – Он раздраженно поморщился.

– Я забочусь не о вас, господин Грейвстоун. Я просто не хочу потерять такого щедрого работодателя. А если вы и дальше продолжите есть раз в день…

Я состроила строгую мину и взглянула ему прямо в глаза.

– Хорошо, – устало выдохнул он, – завтра я буду вовремя. Ну или… Просто постучите, если я снова задержусь.

– Как скажете, милорд, – я не удержалась от улыбки. Не думала, что получится так быстро убедить его. И раз маг не торопился меня прогонять, я решила воспользоваться ситуацией. – Могу я задать вам вопрос?

Он неопределенно дернул пальцами, что я расценила как согласие.

– Как сюда попадают продукты? В кладовой осталось совсем мало запасов. Боюсь, что еще пара дней и я не смогу готовить.

– Завтра будет новая поставка. Продукты и почту привозят раз в неделю и оставляют у порога.

– Могу я составить список необходимого? У нас кончаются…

– Разумеется, – маг перебил меня, – просто оставьте на пороге вместе с пустой корзиной. И на следующей неделе пришлют все, что нужно. Если что-то срочное – придется спускаться в Туманный Лог.

Я попыталась прикинуть, что из совсем срочного мне может понадобиться, но на ум ничего не шло. Разве что…

– Милорд, вы сказали, что вам привозят почту, – маг кивнул, и я продолжила, – Могу ли я тоже оставлять письма, чтобы их забирали вместе с вашими?

– Почему нет? – бросил он сухо, возвращаясь к бумагам, но вдруг снова поднял взгляд на меня, и на этот раз мне показалось, что я вижу интерес в его глазах. – Куда будете отправлять письма?

– В Эшфорд, – коротко ответила я.

– Семья?

– Сестра. Ей двенадцать.

– Так далеко в таком юном возрасте?

– Она в приюте, – я затеребила подол фартука. Не ожидала, что маг начнет расспрашивать о таких вещах. Но это не было похоже на простое вежливое поддержание беседы, и я решила рассказать чуть больше. – Я пытаюсь выкупить наш дом у кредиторов, чтобы забрать Дейзи из приюта.

Он смотрел на меня с прежним равнодушием, но мне показалось, что в его серых глазах затеплился огонек сочувствия. И только поэтому я выпалила, прежде чем успела подумать.

– Знаете, если бы вы были так великодушны, что позволили бы мне привезти Дей…

– Нет.

Это прозвучало так резко и категорично, что я едва не отшатнулась. Теперь во взгляде мага не было ни намека на интерес или сочувствие. Только холод и ледяная жесткость.

– Но, может…

– Вы слышали, что я сказал? – Он положил ладони на стол, будто ставя точку в моих возражениях. – Здесь не место для детей. Абсолютно.

– Простите.

Он нетерпеливо махнул рукой, прогоняя меня, и опять уткнулся в свою книгу.

Я тихо прикрыла за собой дверь и замерла, пытаясь понять, отчего он так резко мне отказал. Не любит детей? Боится, что Дейзи будет мешаться под ногами? Или за его отказом кроется что-то более серьезное?

Я наводила порядок на кухне, пытаясь найти в его слова и взгляде скрытый смысл, какой-нибудь намек на то, что скрывает господин Грейвстоун. Эти мысли не давали мне покоя, даже когда я ложилась спать. Даже шепотки в темноте в этот раз молчали, не мешая мне выстраивать самые разные и невероятные теории.

А потом я снова услышала шаги в коридоре. Они звучали мягко, почти неслышно – совсем непохоже на обычную походку хозяина замка. Шаги приблизились к моей комнате, но не замедлились, как в прошлый раз. Я вздрогнула, когда услышала новый звук – будто кто-то провел ладонью по двери. Не постучал, не толкнул – просто решил убедиться, что преграда существует. Или обозначил свое присутствие, зная, что я не сплю.

И только когда шаги совсем затихли вдалеке, я поняла, что лежу, вцепившись в одеяло, и тяжело дышу.

4. О чудовищах и подлых шторах

Ночь прошла тихо, но я все равно проснулась уставшей – мне снилась Дейзи, ее грустные глаза, ее худенькие ручки, которые она протягивала ко мне, прося поскорее забрать ее домой. И я раз за разом просыпалась и таращилась в темноту, пытаясь успокоить дыхание.

Но утро ворвалось солнечными лучами в окна и прогнало тяжелый налет дурных снов. Я привела себя в порядок и поспешила на кухню – чуть раньше, чем вчера, чтобы у меня было время, если там снова все…

Я запретила себе даже думать о плохом. Господин Грейвстоун сказал, что разберется, и я верила, что у него все получится.

Перед дверью кухни остановилась, собираясь с духом.

– Пожалуйста, пусть там будет порядок! – прошептала себе под нос. Зажмурилась и толкнула дверь.

Сначала вошла, а уже потом медленно открыла глаза.

– Да! – Я подпрыгнула от радости и закружилась по кухне, что на этот раз была в том же состоянии, в котором я оставила ее вчера. Чистая, убранная, с блестящими кранами и плитой. С выскобленной столешницей и сверкающим чайником. – Да, да, да!

Три дня страданий, три дня усилий, и теперь, наконец, я могу не бояться, что застряну в бесконечной уборке навеки. И все благодаря господину Грейвстоуну!

И пусть он мрачный, закрытый, непонятный – все равно! Он обещал помочь, и он сделал это! А значит…

Я бросила взгляд в угол, откуда за мной наблюдала бледная тень, и подмигнула ей.

– Сегодня на завтрак – блинчики! – объявила я, направляясь в кладовую.

Мамины блинчики – тонкие, кружевные, с золотистыми краями. Она пекла их каждое утро в выходной, пока была жива. И они стали для меня символом домашнего уюта. Сначала мама готовила их сама, потом научила меня, и мы вместе хлопотали у плиты, пока Дейзи бегала вокруг, пытаясь стащить хотя бы один.

Я не готовила их с тех пор, как родители умерли.

Но сегодня утром, стоя посреди чистой кухни, залитой солнечным светом, мне захотелось снова ощутить это чувство – дом, уют, безмятежность и бесконечная вера в то, что все наладится.

Остатков продуктов как раз должно было хватить на одну большую порцию. А милорд говорил, что сегодня должны прислать новые запасы.

Так что я с чистой совестью выскребла остатки муки, разбила в миску яйца, влила молоко и вооружилась вилкой – чистейшей, сверкающей!

Немного соли, немного сахара, и секретный мамин ингредиент – щепотка ванильного порошка. Я мешала тесто до тех пор, пока оно не стало напоминать густые сливки.

Сковорода уже стояли на огне, а в чайнике медленно нагревалась вода. Я отыскала в ящике черпак, наклонила сковороду и быстрым круговым движением налила первую порцию теста.

Сладкий, маслянистый запах тут же наполнил кухню, возвращая меня в беззаботное детство, а в голове зазвучал мамин голос:

– Виви, смотри – когда края начнут подниматься и золотиться, поддень лопаткой и переверни. Быстро, одним движением.

Я перевернула блинчик и залюбовалась золотистым узором на его поверхности. В груди потеплело, будто я снова оказалась дома.

Еще помню, как их готовить. Еще сумею порадовать Дейзи, когда мы вместе вернемся в наш дом.

За первым блинчиком последовал второй, за ним – третий, четвертый. Стопка росла на тарелке – ровная и аккуратная. Каждый блинчик был тонким, как пергамент, золотистым, с кружевными краями.

Я не заметила, что снова стала петь – даже не петь, а мурлыкать себе под нос – что-то нежное, немного грустное. И даже голос с потолка в этот раз не ругался на то, что у меня совсем нет слуха.

К восьми часам все было готово: стопка аппетитных, золотистых блинчиков на тарелке, рядом – пиала с растопленным медом и маслом, чашка свежего чая с мятой и нож с вилкой, натертые так, что на них не было ни пятнышка.

Ровно в восемь дверь открылась, и господин Грейвстоун вошел на кухню. Сегодня он выглядел еще более мрачным, чем обычно: на бледной коже лица были хорошо заметны глубокие тени под глазами, будто он не спал всю ночь. Работал или просто бродил по замку без сна? Я ведь слышала его шаги…

Его взгляд скользнул по мне, по кухне – снова так, будто я была невидимой. Упал на стол, и я замерла в ожидании. При виде подобного завтрака даже у самого хмурого человека появится улыбка.

Не появилась.

Хозяин замка сел за стол, придвинул к себе тарелку с блинами, полил их медом и приступил к завтраку. Методично разрезал каждый блинчик на четыре части, накалывал на вилку, обмазывал в медовой поливке и отправлял в рот.

Ни единой эмоции. Ни единого намека на то, что это вкусно.

Единственное, что я дождалась за все время, что не сводила с него глаз – это одно только «хм», когда он попробовал первый блин.

Не «вкусно». Не «отлично». Не уже тем более «мисс Брайтвуд, это лучшие блинчики в моей жизни».

Просто «хм».

Когда он ушёл, предварительно опустошив тарелку, я почувствовала, что внутри начинает ворочаться что-то неприятное. Будто я не получила того, чего с таким нетерпением ждала.

– А что ты хотела, Вивьен? – пробурчала я себе под нос, маскируя недовольство за плеском воды, пока мыла посуду. – Чтобы он рассы́пался в благодарностях за то, что ты просто делаешь свою работу? Вообще-то, он платит тебе за это серебром. И платит весьма щедро.

4.2

Еще раз оглядев кухню, я убедилась, что грязь больше не торопится возвращаться, а это означало лишь одно – я могла перебираться в другие комнаты.

Эта незатейливая мысль невероятно вдохновила меня: я слишком устала от однообразия за три дня. Так что на поиски нового поля битвы с грязью я шла во всеоружии: с двумя ведрами, губками, тряпками, чистящим порошком и целым арсеналом любимых песен.

Я прошла мимо гостиной, мимо столовой и остановилась перед дверью с искусной резьбой по всей поверхности. Бронзовая ручка в форме драконьей головы была покрыта толстым слоем пыли, будто в комнату давно уже не входили. Я смахнула пыль и толкнула дверь.

Та открылась с протяжным, почти нарочитым скрипом

– Вполне подходит этому замку, – усмехнулась я, входя внутрь. – Нужно будет заодно и петли смазать.

Оказавшись внутри, я застыла в немом восхищении. Передо мной была библиотека.

Такая огромная, что первым моим порывом было закрыть дверь и притвориться, что я ее не видела.

Здесь было целых два этажа, с галереей, опоясывающей весь периметр по верху. Стеллажи из темного дерева тянулись от самого пола до потолка, украшенные резными карнизами и пилястрами. И все они были заполнены книгами. Сотнями, тысячами книг.

Еще столько же лежало на столе посреди зала, на стульях, на подоконниках и даже на полу. Высокие стопки, неаккуратные кучи книг – словно кто-то свалил все с полок в порыве злости.

И все это толстым слоем покрывала пыль, делая когда-то яркие, цветные обложки однообразной серой массой. С люстры в центре зала свисал настоящий занавес паутины. Шторы на высоких, просто необъятных окнах напоминали серые, грязные тряпки – а ведь когда-то они были благородного темно-синего оттенка. Кое-где они частично соскользнули с карниза и теперь лежали одним концом серой кучей на полу.

А сами окна были настолько грязными, что солнечный свет с трудом пробивался сквозь многолетние наслоения пыли, грязи и птичьего помета снаружи. Он просачивался тусклыми, мутными полосами, создавая в библиотеке атмосферу вечного сумрака.

Я медленно прошла в центр помещения, поворачиваясь на месте, пытаясь охватить взглядом весь масштаб запустения, и чувствовала, как внутри растет смесь ужаса и восхищения.

– Боги милосердные и вся их магия, – выдохнула я. – Как вообще можно так запустить собственный дом?

В темных углах на втором этаже что-то заскреблось и завыло низким голосом, но меня подобное уже не могло напугать. Куда страшнее было то, что я не имела представления, с чего начать.

Но, как говорится, начинать всегда лучше с самого начала. И если я хотела навести здесь такую же чистоту, как и в кухне, мне нужен был свет. А это означало, что в первую очередь нужно избавиться от штор и вымыть до блеска окна.

– Кто есть живой или не живой, а ну, помогайте! – громко сказала я, обращаясь к безмолвным полкам.

Никто не отозвался, так что я, сгрузив в уголке свои инструменты, отправилась на поиски стремянки – по другому дотянуться до карнизов не представлялось возможным.

Стремянку я искала добрых двадцать минут, методично проверяя все помещения.

Деревянная, старая, с потемневшими от времени ступенями, она нашлась в чулане под лестницей.

Мне потребовалось еще столько же времени, чтобы дотащить ее до библиотеки. Но когда я установила ее возле первого окна, я убедилась, что она достаточно крепкая и устойчивая, чтобы выдержать меня вместе с тяжелыми шторами, а потом и с ведром воды.

Ступени поскрипывали, так что я осторожно делала каждый шаг, не желая свалиться на твердый пол. На верхней ступени я оказалась почти на одном уровне с карнизом. Штора крепилась на больших бронзовых кольцах, надетых на толстую штангу. А сами кольца были покрыты зеленоватым налетом патины и выглядели так, будто их не трогали с тех пор, как повесили эту штору.

Я потянулась к ближайшему кольцу и попыталась его сдвинуть. Ничего. Оно будто приросло к штанге. Я обхватила его обеими руками покрепче и потянула сильнее. Кольцо не сдвинулось ни на миллиметр.

– Ну же, – пробормотала я, – давай, двигайся, ты, упрямая штуковина…

И дернула изо всех сил.

Кольцо, наконец, подалось – с протяжным, скрипучим визгом, от которого заложило уши. Звук был настолько громким и неожиданным, что я вздрогнула и чуть было не потеряла равновесие.

Стремянка качнулась под моими ногами, и я инстинктивно вцепилась в карниз, но устояла. Сердце сразу же заколотилось где-то в горле. Я сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, и только потом вернулась к своему занятию.

Следующее кольцо подалось быстрее. То ли не так сильно заржавело, то ли я уже приловчилась. Еще один противный визг – и оно соскользнуло со штанги.

Третье. Четвертое. Пятое.

Я методично тянула на себя пыльную штору и сбрасывала со штанги кольца один за одним. Даже не заметила, как стала напевать – глупую песенку про рыцаря, который разбился, упав со стены замка, а теперь все его слуги никак не могли собрать несчастного обратно.

Мой голос отражался от высокого потолка, и мне вспомнились мамины слова. Она частенько шутила, что каменный тролль наступил мне на оба уха сразу.

– Зато симметрично, – прошептала я свой обычный ответ.

Воспоминание заставило меня улыбнуться, и я потянулась к последнему кольцу. Оно поддалось легче остальных, словно штора устала сопротивляться.

Но тут я поняла, что совершила ошибку.

Штора, потеряв последнее сцепление с карнизом, начала падать. А так как я в этот момент продолжала держаться за кольцо, тяжелая ткань потянула меня за собой.

Прямо вниз с высоты второго этажа.

4.3

Я рывком распахнула дверь. И отшатнулась, когда мне прямо в лицо раздался полный ужаса крик.Я летела вниз так долго, что успела подумать о том, как несправедливо порой распоряжается судьба. Окажись я в романтической сказке, меня непременно бы поймал благородный рыцарь. Ну или хотя бы мрачный, нелюдимый темный маг. Подхватил бы меня на руки, прижал к груди, а потом обязательно поинтересовался бы, в порядке ли я. А я бы сказала… Бамс! Я приземлилась на груду ткани, уже лежавшую на полу, а сверху меня накрыло остатками шторы, больно ударив металлическим кольцом по руке. – Пчхи! – Я наглоталась пыли и расчихалась. Забарахталась в груде ткани и с трудом выбралась наружу. Да, это точно не сказка. Шторы хоть и смягчили мое падение, но запястье теперь болело, а в носу до сих пор свербило от пыли. В дальних углах галереи злорадно захихикали – громко и откровенно потешаясь над моей неудачей. – Еще посмотрим, кто станет смеяться, когда я доберусь до твоих полок, – мрачно пообещала я, думая о том, сколько еще призраков и теней в этом замке мне придется приструнить. – Уноси ноги, пока цела… – заунывно прозвучало сверху, когда голос, наконец, отсмеялся. – Что-то ты поздно спохватился, – я поднялась и начала отряхивать платье, покрытое пылью, как и все вокруг. – Если ты не заметил, я уже свалилась. – Дальше будет хуже, – предостерег голос, но я лишь фыркнула. – Дальше будет стирка! А потом я вернусь, и ты сможешь в полной мере насладиться моими певческими талантами! Штора оказалась невероятно тяжелой. Я попыталась поднять ее, обхватив обеими руками, но смогла оторвать от пола только один край. Пришлось тащить волоком. Я ухватила штору за один конец и потянула к двери. Она поползла за мной по полу, оставляя за собой чистую дорожку в пыли. Мы проделали путь по лестнице на первый этаж и дальше в подвал, где находилась постирочная комната. Огромное помещение со множеством тазов, кранов, специальных валиков для отжима, целой шеренгой бутыльков и металлических банок с порошками, мылом и разного рода жидкостями для выведения пятен. Здесь была даже большая бадья, похожая на ванную. В нее я и сгрузила мою ношу. А потом стала заливать теплой водой. По-хорошему сначала нужно было как следует ее встряхнуть, чтобы избавиться от слоя пыли. Но в таком случае понадобилось бы человек пять, не меньше. А в одиночку я бы только умаялась лишний раз, не добившись даже минимального результата. Так что я засыпала штору порошком, нашла деревянную палку и стала перемешивать воду, чтобы добиться пышной пены. Даже в неярком свете магических светильников под потолком я видела, как потемнела вода. Я потыкала штору палкой, пытаясь выбить из нее въевшуюся пыль, и слила воду. Залила второй раз, насыпала еще порошка – учитывая местные запасы разных средств, я могла не экономить. Второй раз вода темнела медленнее. Так что я с чистой совестью оставила штору отмокать и решила заняться обедом – до двух оставалось всего полтора часа, а мне еще нужно было придумать, что приготовить, учитывая, что запасов продуктов почти не осталось. Когда маг закончил обед, я оглядела пустые полки кладовой и холодильного шкафа. Оставалось надеяться, что посыльный с новой поставкой не опоздает. Иначе завтра мне придется подавать милорду пустой чай. Я хихикнула, вспомнив, как мама порой отвечала Дейзи на вопрос: с чем чай? – С дуем. И демонстративно дула на чашку, остужая горячий напиток. Я сама с тех пор только так чай и пила – трижды подув на чашку, прежде чем сделать первый глоток. Но вряд ли господину Мрачному-милорду понравится эта шутка. Так что либо мне придется очень быстро бежать в Туманный Лог и обратно, либо использовать те увядшие клубни для готовки. Но посыльный все не появлялся, хотя я несколько раз бегала к входной двери проверять. Так что пришлось пока вернуться к стирке – несчастная штора отмокала в мыльной воде уже почти два часа. Я еще дважды сменила воду, активно перемешивая штору палкой, потом залила ее прохладной водой и еще дважды прополоскала, если это можно было так назвать. Нет, этому замку определенно требовался целый штат прислуги. На одну только стирку нужно было выделить хотя бы троих и желательно покрепче меня. После полоскания, когда к шторе вернулся прежний, темно-синий цвет, я поняла, что самое сложное еще впереди. Мне предстояло отжать ее, а потом найти место, где можно повесить ее сушиться. Хорошо, что здесь хотя бы были специальные валики. Вот только отжимать штору пришлось по частям. Я заправила край шторы между валиками и начала крутить рукоятку. Механизм сопротивлялся – валики были старыми, скрипели и поворачивались с трудом. Но постепенно ткань начала проходить между ними, и вода хлынула вниз, в подставленный таз. Я крутила, заправляла следующий кусок ткани и снова крутила. Плечи ныли. Спина болела, а пальцы совсем онемели. Но я справилась. Теперь оставалось вытащить эту громадину на улицу для просушки. Я нашла в углу прачечной большую плетеную корзину, с трудом запихнула в нее штору и потащила все наружу. Тащить корзину пришлось волоком – она была слишком тяжелой, чтобы нести в руках. При этом я останавливалась каждые несколько метров, чтобы перевести дух и немного отдохнуть. Из прачечной по лестнице в коридор. По коридору к главному входу. Шаги я услышала на полпути к двери. Господин Грейвстоун появился из-за поворота, с книгой в руках. Прошел мимо меня, рассеянно кивнул и скрылся за следующим поворотом. – Да, пожалуйста, не беспокойтесь, – пробормотала я ему вслед. – Я сама справлюсь. Снова взялась за корзину и поволокла дальше. У входной двери я остановилась, чтобы отдышаться. Руки тряслись от усталости, спина ныла от необходимости постоянно наклоняться. Я выпрямилась, потянулась и взялась за тяжелую ручку. И тут за дверью послышались шаги – тихие, осторожные. Поднялись по ступеням, остановились у двери. Что-то глухо стукнуло о каменный пол.

4.4

– Чудовище!

Я растерянно смотрела на молодого парня в потертой униформе, который истошно орал, указывая на меня пальцем.

– Сами вы… – обиженно протянула я и сдула с лица выбившуюся прядку. – Меня зовут Вивьен Брайтвуд, и я – помощница господина Грейвстоуна. – Я посмотрела под ноги, где стояла большая корзина, полная продуктов. Сверху лежали три плотных конверта. – А вы, должно быть, посыльный?

– Ч-чу-до… – заикаясь, повторил этот малахольный.

– Да что вы заладили!

Я опустила взгляд на свой фартук и вздохнула.

Ну да, вид у меня, должно быть, тот еще. Платье и фартук – в мыльных потеках, волосы растрепались, щеки пылают, руки стерты от стирки и уборки.

– В общем, вот, – посыльный указал на корзину у моих ног и попятился, явно намереваясь поскорее смыться. Но у меня были на него свои планы, и я пошла следом, пытаясь добродушно улыбаться и одновременно приглаживая волосы.

– Постойте, я ведь должна передать вам заказ от милорда. – Я старалась вести себя как заправская домоуправительница, хотя больше всего мне хотелось сесть на ступеньки, чтобы отдышаться. А уже потом разбираться с этим пугливым парнем. Все-таки когда тебя встречают истошным криком, немудрено испугаться до икоты. – Нам нужны кое-какие особые продукты, а еще…

– Может, в следующий раз? – Посыльный продолжал пятиться и чуть было не упал. Я потянулась к нему, чтобы помочь, но он буквально скатился по ступеням и резво припустил к воротам. – Я очень тороплюсь! А уже темнеет! И дорога неблизкая!

– Но это займет всего минуту! – Я зашагала по ступенькам за ним. – У меня уже все записано, я сейчас принесу список…

– Оставьте у дверей в корзине! – выкрикнул он, выскальзывая в приоткрытые ворота. – Я завтра утром заберу!

– Да подождите же вы! – Я рассердилась и прибавила шаг. Но посыльный уже потянул ворота на себя, и они со страшным скрипом захлопнулись. На лице парня отразилось облегчение.

– В следующий раз! – крикнул он, запрыгивая на лошадь, что дожидалась его в кустах. – Все в следующий раз!

И исчез в густом тумане, что выползал из леса к замку.

– Вот так да, – пробормотала я, глядя ему вслед. – Я что, настолько странно выгляжу?

Пожала плечами и вернулась к своей шторе.

Во дворе замка, конечно же, не было никаких веревок, чтобы сушить белье. Так что я решила воспользоваться большими перилами на каменной террасе у входа. Сняла фартук, протерла им перила от пыли и с сожалением посмотрела на то, что с ним стало.

– Ничего, я сегодня же все постираю. Вот только закончу с этим. А потом еще…

Я вспомнила, сколько еще портьер осталось в библиотеке, и закрыла глаза с тяжелым вздохом. А ведь еще были полотенца и салфетки на кухне. Да и постельное белье стоило бы освежить. А сколько еще штор во всем замке?

– Решаем задачи по одной! – напомнила я себе и решительно взялась за штору, медленно вытягивая ее из корзины.

Расправив полотнище на перилах, я окинула взглядом внутренний двор замка. Он оказался не таким запущенным, как я предполагала.

Пообещав себе, что в ближайшее время наведаюсь туда, чтобы осмотреть все повнимательнее, я вернулась к входной двери. Сырую корзину из-под шторы оставила на пороге, чтобы она просохла. И подхватила корзину с продуктами, радуясь тому, как много нам прислали.

Взгляд скользнул по письмам, лежавшим наверху, и я едва не выронила корзину. На верхнем письме красовалась размашистая подпись старосты Хэмиша. Та самая, которую я подделала в своем сопроводительном письме. Его печать алым пятном красовалась на конверте.

Письмо, которое он обещал отправить господину Грейвстоуну! В котором собирался заявить, что никого больше не пришлет в замок!

Сердце рухнуло куда-то в желудок.

Если маг прочитает это письмо… Он тут же выгонит меня. И это в лучшем случае. За подделку документов господин Грейвстоун может обратиться к стражам. Тюрьма, судебное разбирательство… Моя репутация будет уничтожена, и даже если я отделаюсь неделей заключения, я в жизни больше не найду приличную работу. И моя Дейзи…

Дейзи останется в приюте еще на годы.

Первым порывом было уничтожить письмо. Сунуть в камин, сжечь дотла.

Но если милорд спустится в деревню, и староста расскажет ему про письмо? Уничтожение чужих писем едва ли лучше, чем подделка документов.

Тогда спрятать. Убрать подальше с глаз, сунуть в дальний угол в комнате. И если милорд спросит о письме, скажу, что оно потерялось. А потом случайно “найду” его, если деваться будет некуда. Так хотя бы вместо двух обвинений я обойдусь одним.

Руки дрожали, план был дырявым, как решето, но другого у меня не было.

Я решительно сунула письмо от старосты поглубже в корзину с продуктами. Другие два оставила наверху. И понесла корзину на кухню.

Странное дело, но корзина с продуктами оказалась куда легче, чем та, что была с мокрой шторой.

Я бодрым шагом направлялась на кухню, когда, словно из ниоткуда, появился господин Грейвстоун.

– Мисс Брайтвуд, – он с удивлением посмотрел на меня, будто не ожидал меня увидеть. – Я слышал крики. Что-то серьезное?

– Всего лишь перепуганный посыльный, – я нервно усмехнулась и перехватила поудобнее корзину.

– Когда они перестанут верить в эти байки… – Маг неодобрительно покачал головой. А потом вдруг подошел ко мне и одним движением забрал у меня корзину. – Давайте помогу.

Я стояла разинув рот, глядя, как маг легко обхватывает корзину одной рукой – будто она была пустой. Он повернулся и пошел вперед, оставив меня хватать воздух ртом.

То есть, когда я тащила неподъемную штору, обливаясь потом, он даже не заметил, а теперь вдруг решил помочь? Что за странный мужчина? Может, еще и поможет разложить продукты?

А потом я ощутила, как по позвоночнику прокатилась ледяная волна. Письмо!

Он сейчас найдет письмо!

4.5

Господин Грейвстоун с удивлением посмотрел на меня, когда я догнала его и попыталась забрать корзину с продуктами.

– Милорд, не стоит, – затараторила я. – Я сама разберусь, вы ведь для этого меня наняли, верно? Уборка, готовка, все остальное. Вы сами, должно быть, ужасно заняты, чтобы отвлекаться еще на такие мелочи.

Но он не выпускал корзину из рук, пока мы не дошли до кухни. Потом водрузил ее на стол.

– Это заняло не так много времени, мисс Брайтвуд.

– Спасибо, милорд. – Я нацепила на лицо вежливую улыбку и всей душой молилась, чтобы он поскорее ушел.

Маг взял лежавшие сверху письма и, бросив напоследок на меня нечитаемый взгляд, развернулся и направился в коридор. Его шаги – четкие и мерные – отличались от тех, что я слышала ночью. Но я до сих пор не могла понять – неужели в замке есть кто-то еще?

А если и есть – почему господин Грейвстоун скрывает его и позволяет выходить только по ночам?

Кожа покрылась мурашками, и я зябко повела плечами.

– Бррр… Нет, это такие же глупости, как и то, что милорд превращается по ночам в чудовище, – уверенно произнесла я, засовывая руку в корзину и нащупывая письмо от старосты.

– Никакие это не глупости, – произнес прямо за моим плечом низкий шепот.

Я взвизгнула и подпрыгнула на месте. Резко обернулась и замахала зажатым в руке письмом как мухобойкой. Темная, плотная тень подавилась своими угрозами, невнятно булькнула и развеялась, будто дым.

Я свернула письмо поплотнее, сунула его в карман фартука и попыталась отдышаться. Сердце колотилось, словно у зайчишки, вспугнутого хищником.

– Хватит пытаться меня напугать, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал грозно и уверенно. – Я все равно отсюда никуда не уйду!

– Но это правда, – обиженно засопел голос под потолком. – Если ты останешься здесь…

– Ничего не слышу! – я повысила голос и затянула детскую песенку, которую так любила Дейзи. – Вспыхни, палочка, гори, что ты делаешь, смотри?!

Голоса стихли, и я стала разбирать корзину, прикидывая, как распределить продукты на неделю и какое составить меню на ближайшие дни.

Не знаю уж, как Марта умудрилась оставить после себя полупустую кладовку, но когда я закончила разбирать продукты, поняла, что голодная смерть нам с милордом точно не грозит.

Еды было столько, что хватило бы на половину месяца при условии, что милорд перестанет пропускать ужины и начнет требовать второй завтрак и дополнительный перекус трижды в день.

Я убрала пустую корзину в кладовую и поспешила к себе, чтобы привести себя в порядок. С таким выбором продуктов хотелось поскорее приступить к приготовлению ужина, но я помнила, как повел себя посыльный при виде меня. А еще письмо, лежавшее в кармане фартука, жгло даже через несколько слоев ткани.

В комнате я немного покружила в поисках укромного места, а потом сунула письмо под матрас. Даже если милорд случайно зайдет ко мне, он точно не полезет туда. Разве что решит сменить наматрасник. Но я очень сомневалась, что он станет заниматься подобными вещами.

Спрятав письмо, я занялась собой. Как следует умылась, распустила растрепанный пучок, расчесала волосы и заплела косу. Переоделась в чистое и вернулась в кухню, заодно забросив в прачечную платье и фартук.

Завтра снова нужно будет устроить стирку. Иначе скоро мне не во что будет переодеваться. А ведь нужно бы еще заняться стиркой вещей милорда…

Почему-то на ум пришел черный шелковый халат, в котором я однажды представляла своего работодателя. Интересно, у него есть подобный?

Пришлось как следует ущипнуть себя за руку, чтобы избавиться от подобных мыслей.

– Ай! – я вскрикнула от боли. Кажется, я переусердствовала, и теперь на запястье останется синяк. Будет мне напоминанием не думать о том, о чем не следует.

В коридорах на стенах заколыхалась паутина и зазвучал тихий смех. Кажется, обитателей коридора порадовали мои страдания.

– И до вас тоже доберусь, – незлобиво пообещала я. – Или вообще расскажу про вас милорду, и он вас развоплотит.

Я и сама не понимала, почему сразу не сказала хозяину замка о том, что меня пытаются напугать странные тени и ночные шепотки. Наверное, потому что они заменяли мне собеседников в этом пустом замке. А исчезнут – и мне придется разговаривать самой с собой.

К тому же с призраками на кухне я будто даже успела подружиться. По крайней мере, та тень из угла даже пару раз давала мне советы. А голос с потолка и вовсе напоминал мне старого смотрителя из приюта – ворчливого, но незлобивого.

Так что и остальных приструню, приручу, а если повезет – сделаю своими союзниками в борьбе за чистоту замка!

Я вернулась на кухню и замурлыкала себе под нос, как только приступила к готовке. Волнение, связанное с тем, что письмо может меня разоблачить, было почти забыто. Мне оставалось только надеяться, что староста не будет ждать от мага ответа, и быть начеку.

Но пока что можно было выдохнуть с облегчением и вернуться к своим прямым обязанностям.

Я разделала куриную тушку, как следует отбила филе, обмазала маслом, тщательно натерла специями и травами. Разогрела сковородку, и пока курица шкварчала на огне, распространяя аппетитный аромат, я занялась гарниром. Но не успела поставить на огонь кастрюлю с водой, как вокруг меня зазвенела странная, неестественная тишина.

А потом пол под моими ногами содрогнулся.