Анна Кокс-Рид
Американская мечта

Глава 1

Аэропорт Сент-Пол-Миннеаполис встретил нас пронизывающим ветром, который проникал даже сквозь дорогое кашемировое пальто. Я стояла посреди терминала, чувствуя себя фарфоровой куколкой, которую зачем-то выставили на мороз. Мой рост – метр пятьдесят – делал меня почти незаметной в толпе, но я знала: на меня смотрят. Все смотрят.

– Лина, надень перчатки, – Саша мягко коснулся моего плеча.

Его забота была такой же привычной, как дыхание. Я не ответила. Мои руки, идеально ухоженные, с безупречным маникюром, не дрожали. Я наблюдала, как Андрей и Олег, наши «телохранители под прикрытием», сканируют зал. Их движения были резкими, выдающими в них профессионалов, пытающихся казаться обычными студентами. Глупцы. В этой стране, в этом климате, нужно не «казаться», а быть тишиной, которая предшествует выстрелу.

Мы сели в черный внедорожник. Город за окном был серым, пустым и пугающе спокойным. Именно таким, каким отец хотел видеть мое будущее: безопасным, предсказуемым, скучным.

Дом, купленный отцом, оказался архитектурным монстром из стекла и стали. Огромный, холодный, пустой.

Когда мы вошли в холл, я первым делом услышала треск дров в камине. И увидела его. Кирилл стоял спиной к нам, глядя в панорамное окно на заснеженный сад. Три года. Ровно столько прошло с того дня, как я «перестала быть собой» после второго похищения.

– Приехали, – произнес он, не оборачиваясь. Его голос стал ниже, в нем появилась та жесткость, которую я помнила по рассказам отца о его лучших бойцах.

Он медленно повернулся. Его взгляд сначала упал на Сашу, потом на Андрея и Олега, и, наконец, остановился на мне. Я замерла, позволяя ему рассмотреть «принцессу». Высокие каблуки, брендовая сумка, идеальная укладка. Всё говорило о том, что я просто избалованная дочь мафиози, приехавшая получить диплом для галочки.

Кирилл нахмурился. Он искал в моих глазах ту девочку, которая когда-то смеялась над его шутками. Он искал хоть искру.

– Лина, – произнес он, и в этом имени было столько подавленного, что я едва не ощутила это физически.

– Здравствуй, Кирилл, – мой голос прозвучал ровно, как отточенное лезвие. – Где моя комната? Я надеюсь, там есть нормальный Wi-Fi. Мне нужно проверить почту отца до ужина.

В гостиной повисла тишина. Саша нервно кашлянул, пытаясь разрядить обстановку, но Кирилл не отвел от меня глаз. Он видел мою безупречную одежду, мои шпильки, мою идеальную осанку, но, кажется, впервые понял: внутри этого фарфорового сосуда ничего живого не осталось.

– Ты не изменилась, – медленно сказал он, и я заметила, как сжались его кулаки.

– Ошибаешься, – ответила я, обходя его и направляясь к лестнице. – Я стала куда опаснее, чем ты помнишь.

Я поднялась на второй этаж, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает спину. В своей новой комнате я закрыла дверь и подошла к зеркалу. Достала из подкладки брендовой сумочки маленький, идеально заточенный стилет, который привезла с собой в обход всех проверок.

Отец думает, что я буду играть в «студентку». Парни думают, что будут меня охранять.Я подошла к окну. Вдалеке, за лесом, виднелись огни города, где работали люди моего отца. Люди, которые не знали, что принцесса уже прибыла. И что она приехала не учиться. Она приехала забирать то, что принадлежит ей по праву крови.

В моей комнате пахло дорогим деревом и чем-то стерильным – видимо, клининг вылизал дом до блеска перед нашим приездом. Я медленно расстегнула молнию на чемодане, когда дверь тихо скрипнула. Я знала, кто это, еще до того, как услышала его неровное дыхание. Саша.

Он не умел подкрадываться, как Кирилл, или сканировать пространство, как Андрей. Он просто был собой – единственным напоминанием о том, что когда-то я умела чувствовать тепло.

– Ты даже не поздоровалась со мной по-нормальному, – он прислонился к косяку, скрестив руки на груди. В его глазах читалась та же мальчишеская преданность, что была в детстве, когда мы прятались от нянек в саду моего отца.

Я не обернулась. Я аккуратно достала из чемодана шелковое платье, даже не взглянув на него.

– Здравствуй, Саша. Ты зашел, чтобы сказать мне что-то важное, или чтобы снова напомнить о правилах безопасности?

Он сделал шаг вперед, и я услышала, как скрипнула половица под его кроссовками.

– Я пришел убедиться, что ты не собираешься съесть нас всех живьем до завтрака, – он попытался улыбнуться, но в этой улыбке было больше тревоги, чем веселья. Он подошел ближе, и я почувствовала запах его парфюма – привычный, почти родной. – Лина, посмотри на меня.

Я медленно повернулась. Мои высокие каблуки сделали меня почти одного роста с ним, но я всё равно смотрела на него сверху вниз – своим привычным, безразличным взглядом.

– Ты выглядишь как модель с обложки журнала, – он протянул руку, словно хотел коснуться моей щеки, но остановился в сантиметре, словно боясь обжечься. – Но ты стала такой… стеклянной. Ты хоть понимаешь, как это пугает? Кирилл думает, что ты просто злишься на отца. А я думаю, что ты просто прячешься.

Я едва заметно склонила голову набок.

– Прятаться – это удел тех, у кого есть что терять, Саша. Я потеряла всё еще в четырнадцать. Сейчас я просто строю систему. И в этой системе нет места для твоих беспокойств.

Он нахмурился, и в его глазах промелькнула искра чего-то настоящего – не детской привязанности, а понимания того, что он меня больше не знает.

– Я ведь люблю тебя, Лина. И буду рядом, что бы ты ни задумала. Даже если ты станешь такой же, как твой отец.

Я промолчала. Внутри, в самом дальнем уголке души, что-то болезненно дернулось, но я тут же задавила это чувство ледяным спокойствием. Любовь была его слабостью. Моя сила заключалась в том, что я позволяла ему верить в эту любовь, зная, что в мире, который я собиралась построить, такая привязанность – это приговор.

– Иди спать, Саша, – я снова отвернулась к шкафу. – Завтра у нас много дел. А тебе лучше быть готовым, когда начнутся настоящие проблемы.

Я слышала, как он тяжело вздохнул, помедлил, а потом вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. Я посмотрела на свои руки, отраженные в зеркале, и впервые за долгое время позволила себе лишь одну мысль: Саша, если бы ты только знал, что твоя преданность – это не подарок, а то, что тебя погубит.

Глава 2

Вечеринка была ошибкой. Оглушительная музыка, запах дешевого алкоголя и пота, липкий пол – всё это было настолько чуждым моему выверенному миру, что я чувствовала себя инородным телом. Я сидела в углу арендованного особняка, сжимая в руке бокал с минеральной водой. Мои высокие каблуки идеально дополняли короткое черное платье, а ледяное выражение лица служило лучшим щитом от навязчивых парней, пытавшихся заговорить со мной.

Парни были в своей стихии. Саша смеялся, Андрей обменивался шутками с какими-то студентами, Кирилл, как обычно, стоял у выхода, не сводя с меня глаз – его «пост охраны» никогда не пустовал.

А потом случилось то, что неизбежно случается, когда собираешь слишком много эго в одном пространстве.

Олег, чьи нервы всегда были натянуты, как струны, столкнулся с кем-то у барной стойки. Словесная перепалка вспыхнула мгновенно. Я даже не вздрогнула, когда услышала звук удара. Олег не просто ответил – он начал методично и хладнокровно превращать лицо своего обидчика в кровавое месиво. Толпа вокруг взвизгнула, музыка смолкла, но Олег не остановился. Он бил с профессиональной жестокостью человека, который привык решать вопросы кардинально.

Я медленно поднялась. В этой тишине мой стук каблуков звучал как выстрелы.

– Олег, – мой голос разрезал воздух.

Он замер, кулак был поднят для последнего удара. В его глазах еще горело первобытное бешенство, но он медленно опустил руку, подчиняясь моему тону. Я подошла к ним вплотную, глядя на окровавленного парня у его ног с тем же интересом, с каким изучают пятно на ковре.

– Достаточно, – сказала я, не глядя на Олега. – Это не та площадка, где стоит марать руки.

Я собиралась развернуться, когда из глубины толпы донеслось: – Да ладно вам, русские только и могут, что драться, когда их четверо на одного, а сами – трусы, – выкрикнул кто-то из друзей пострадавшего. – Наверняка папочка всё за вас решает.

Наступила мертвая тишина. Я почувствовала, как Олег напрягся – он ждал приказа. Он ненавидел, когда задевали нашу семью, а эти слова были прямым плевком в сторону моего отца.

Я медленно обернулась. Мой взгляд скользнул по лицам насмешников. Они видели маленькую, красивую девушку в дорогом платье, они видели «принцессу», которая только что отдала приказ прекратить драку. Они совершили фатальную ошибку, решив, что это милосердие.

Я едва заметно, почти незаметно для окружающих, кивнула Олегу. Разрешение получено.

Олег перестал дышать как человек и начал действовать как машина. В одно мгновение он перелетел через стойку, вбивая обидчика в стену с такой силой, что по ней пошла трещина.

Я сделала глоток воды, наблюдая за этим хаосом с абсолютным безразличием. В этом было что-то завораживающее – видеть, как легко рушится чужая самоуверенность. Я знала, что завтра это станет темой номер один в кампусе, и люди начнут обходить нас стороной.

Именно этого я и хотела. Страх – гораздо более надежный инструмент, чем репутация «хорошей девочки».

Кирилл подошел ко мне сбоку, его лицо было напряжено. – Ты знала, что так будет, – сказал он, глядя на то, как Олег выпроваживает оставшихся зевак. – Я знала, что они наговорят лишнего, – ответила я, глядя в пустые глаза поверженных врагов. – А ты разве не хотел, чтобы они замолчали?

Он ничего не ответил, лишь крепче сжал стакан. Он видел, что я не просто остановила конфликт – я использовала его, чтобы пометить территорию.

В тот вечер на вечеринке я смотрела на Олега как на расходный материал, но мой взгляд – холодный и цепкий – продолжал сканировать толпу. Я не искала друзей. Я искала детали.

Моя память была похожа на архив, где каждая папка была подписана кровью. И одна папка открылась сама собой, когда я заметила парня у барной стойки.

Он держал стакан с виски так, как держат оружие – расслабленно, но готово к использованию. Я видела его лицо два года назад в Нью-Йорке, на закрытом приеме моего отца. Тогда он стоял в тени, за спиной главного конкурента нашего клана, человека, который ненавидел моего отца больше, чем саму смерть. Я не знала его имени, но помнила этот шрам над бровью и манеру постоянно поправлять манжеты – признак человека, привыкшего носить скрытое оружие.

Теперь он был здесь. В Миннесоте. В том же университете, где учимся мы.

– Кирилл, – мой голос был едва слышным шепотом, когда я подошла к нему, не отводя взгляда от барной стойки. – Посмотри направо. У стены. Парень в черном худи.

Кирилл на мгновение замер, его профессиональный инстинкт среагировал мгновенно. Он скользнул взглядом по толпе и на секунду задержался на «знакомце».

– Кто это? – спросил он тихо, его рука машинально легла на край куртки, где под мышкой всегда была кобура.

– Тень из Нью-Йорка, – ответила я, чувствуя, как внутри меня начинает закипать ледяная решимость. – Я видела его на встречах отца. Если он здесь, значит, они знают, что я приехала. Это не совпадение.

– Мы уходим. Сейчас же, – Кирилл сделал шаг в сторону, собираясь подать знак Андрею и Олегу.

– Нет, – я остановила его, коснувшись его предплечья. Моя ладонь была холодной, как лед. – Если мы сбежим, мы подтвердим их подозрения. Нам нужно знать, что он здесь делает. И почему он один.

Я наблюдала, как «незнакомец» что-то бросил в свой телефон и направился к выходу, даже не взглянув в нашу сторону. Он не искал меня. Он просто наблюдал.

Весь остаток вечера я провела, анализируя ситуацию. Мысль о том, что это может быть случайностью, я отбросила сразу. В моем мире случайности заканчиваются пулей в затылок. Пока Саша весело спорил с кем-то о предстоящих экзаменах, я уже строила план. Я должна была узнать, кто он, где он живет и кому передает информацию.

Вернувшись в дом, я не стала спать. Я открыла свой ноутбук – защищенный, с шифрованием, о котором не знал даже мой отец. Я начала взлом базы данных университета.

«Посмотрим, кто ты такой, – подумала я, глядя на экран, где высвечивалась страница студенческого профиля. – И сколько ты стоишь».

Имя на экране заставило меня прищуриться: Марк Леви. Но в базе данных отца этот человек значился под совсем другим кодом.

Глава 3

Университет Миннесоты встретил нас тишиной, которая была куда тяжелее любого шума. Когда мы впятером переступили порог центрального корпуса, разговоры вокруг стихли, будто кто-то выключил звук в зале. На нас смотрели. В этих взглядах смешивались страх, любопытство и ядовитое предубеждение.

Слухи распространялись быстрее, чем инфекция. Кто-то – возможно, кто-то из «пострадавших» на вечеринке – уже успел шепнуть на ухо нужным людям, кто мы такие. «Дочь мафиози», «русская банда», «опасные связи».

Я шла впереди, привычно цокая каблуками по бетонному полу. Мой образ был безупречен: шелковое платье, строгий кардиган, полное отсутствие эмоций. Пусть судачат. Для меня их мнение имело такую же ценность, как мусор, который я выбрасываю каждое утро.

Саша, видимо, решил, что лучшая защита – это бравада. Он демонстративно закинул руку мне на плечи, притягивая ближе, и одарил толпу своей самой самоуверенной ухмылкой.

– Пусть смотрят, – прошептал он мне на ухо, его голос сочился весельем. – Мы здесь короли, Лина. Пусть знают, с кем имеют дело.

Я не ответила. Мне не нужно было быть «королевой» этого кампуса. Мне нужно было знать, где находится Марк Леви.

В кафетерии мы заняли центральный стол – своеобразную витрину. Андрей и Олег, словно два невидимых стража, сели так, чтобы контролировать все выходы. Кирилл занял место напротив меня. Он не смотрел на толпу. Его взгляд был прикован к моему лицу, и в этой тихой, но тяжелой концентрации я читала его немое предостережение.

Он видел, как мои глаза постоянно скользят по помещению.

– Ты снова ищешь его, – это не был вопрос. Кирилл сказал это почти беззвучно, но его голос прозвучал как натянутая струна.

Я медленно опустила чашку кофе, не сводя глаз с Кирилла.

– Он не просто студент, Кирилл. Ты это знаешь. В этом кафе полно людей, но он единственный, кто даже не повернул головы в нашу сторону, когда мы вошли. Он слишком спокоен.

Марк Леви сидел у окна, листая конспекты. Он выглядел как самый обычный первокурсник: простая толстовка, небрежно уложенные волосы. Но его поза – прямая спина, отсутствие лишних движений – выдавала в нем того, кто привык работать в режиме ожидания.

– Если ты собираешься подойти к нему, – Кирилл подался вперед, его голос стал опасным шепотом, – сделай это так, чтобы я мог тебя видеть. Я не позволю тебе играть с огнем, пока не буду уверен, что у нас есть чем его потушить.

– Я не играю, – отрезала я, глядя на Марка. – Я наблюдаю.

Саша, который всё ещё держал руку на моем плече, вдруг напрягся. Он тоже заметил, куда направлен мой взгляд.

– Лина, брось, – Саша нахмурился, его самоуверенная улыбка померкла. – Не порти себе нервы какими-то парнями. Мы здесь, чтобы учиться и… ну, жить нормально. Давай просто поедим, а потом рванем на пары.

Он попытался повернуть меня к себе, но я лишь слегка отодвинулась. В этот момент Марк Леви наконец поднял голову. Наши взгляды встретились.

Он не отвел глаз. В них не было ни смущения, ни интереса, ни страха. Только холодное, расчетливое любопытство. Он едва заметно кивнул – не в знак приветствия, а в знак признания. Будто он ждал, когда я наконец пойму, что мы играем в одну и ту же игру.

– Он знает, кто я, – произнесла я, чувствуя, как внутри меня, впервые за долгое время, закипает настоящий, живой азарт. – И он ждал, пока я его замечу.

Кирилл резко сжал пальцы на столе, а я поняла: охота началась, и на этот раз я была не только охотником, но и приманкой.

Андрей и Олег сидели за столом, расслабленно откинувшись на спинки стульев. Олег вертел в руках дорогую зажигалку, то и дело щелкая крышкой, а Андрей с ленивой усмешкой рассматривал проходящих мимо девчонок. В них не было той армейской выправки, что выдавала «серьезных ребят». Они выглядели как два мажора, которые купили этот университет вместе с его преподавателями.

Их присутствие здесь – это «присмотр», но в их понимании это значило «быть рядом и не давать Лине влипнуть в неприятности, которые потом придется разгребать их отцам».

– Слушай, принцесса, – Андрей насмешливо постучал пальцами по столу, перебивая мое молчание. – Ты на этого парня смотришь так, будто хочешь его придушить, или будто он тебе денег должен. Давай просто подойдем и спросим, чего он пялится? Мы в Америке, тут за «привет» в нос не бьют.

Олег хмыкнул, продолжая играть с зажигалкой: – Да ладно тебе, Андрюх. Может, у него вкус хороший. Только, Лина, ты учти: если он начнет тебя донимать, мы не будем церемониться, как на той вечеринке. Сделаем всё аккуратно, чтобы деканат не орал.

Их самоуверенность раздражала. Они вели себя так, будто этот университет – их личная песочница, а Марк Леви – просто назойливый муравей. Они не понимали главного: Марк не муравей. Я видела, как он сложил конспекты, как он спокойно поднялся, даже не взглянув на поднос с едой, и как его взгляд – холодный, лишенный всякого интереса к окружающим – прошелся по нашей компании.

Он не боялся Андрея и Олега. Более того, он их словно не замечал.

– Не вздумайте лезть к нему, – мой голос прозвучал жестко. – Ваша задача – быть рядом, а не превращать кампус в цирк. Если вы сейчас устроите здесь разборки, вы просто подтвердите все слухи, которые о нас ходят.

– Ой, да ладно, – Олег откинул голову назад, его лицо исказила наглая ухмылка. – Пусть боятся. Нам же спокойнее будет. Лина, расслабься. Ты приехала учиться, мы – присматривать. Если кто-то мешает, мы его уберем. Делов-то.

Саша, который всё это время молчал, сжал мою ладонь под столом. Он единственный понимал, что я не параною.

– Лина права, – тихо сказал Саша, его взгляд был прикован к Марку, который уже выходил из кафетерия. – Он не смотрит на нас как студент. И даже не как враг. Он смотрит как… наблюдатель.

Я встала. Мои каблуки гулко ударили по плитке.

– Я пойду за ним, – отрезала я, не терпящим возражений тоном.

– Одна? – Андрей приподнял бровь, и в его глазах промелькнуло недовольство. – Лина, отец голову оторвет, если ты…

– Отец здесь не командует, – оборвала я его, разворачиваясь. – Вы здесь, чтобы присматривать, вот и присматривайте. А я сама решу, с кем мне говорить и когда.

Я вышла из кафетерия, чувствуя спиной взгляды четверых парней. Саша хотел встать, но Кирилл, я чувствовала это по звуку стула, удержал его на месте. Кирилл знал: сейчас мне нужно было сделать шаг в темноту самостоятельно.

Я догнала Марка в пустом коридоре западного крыла. Он шел не спеша, будто специально давал мне шанс догнать его. Я остановилась в метре от него, звеня подвесками своего браслета.

– Марк Леви, – произнесла я, и он остановился. – Или мне называть тебя по коду, который знает мой отец?

Он медленно повернулся. На его лице впервые появилась слабая, почти призрачная улыбка, от которой мне стало по-настоящему не по себе.

– Ты пришла одна, Лина. Это смело. Или очень глупо.

Глава 4

Я замерла в полуметре от него. Коридор был пуст, лишь где-то вдалеке слышался гул вентиляции. Марк стоял, прислонившись спиной к стене, и в его глазах больше не было того холодного любопытства. Теперь там читалась усталость – настоящая, взрослая усталость человека, который несет на себе слишком много чужих секретов.

– Ты подозреваешь не того, Лина, – сказал он, даже не глядя на меня. Он смотрел куда-то сквозь мои плечи, в сторону выхода. – Я здесь не для того, чтобы мешать тебе. И тем более не для того, чтобы вредить.

Я насмешливо выгнула бровь, хотя внутри всё напряглось. – Мой отец сотрудничает с твоим. Если ты здесь, значит, у нас одна задача: следить за тем, чтобы я не наделала глупостей. Ты – нянька номер пять, Марк?

Марк издал короткий, лишенный веселья смешок. – Если бы я был «нянькой», я бы сейчас стоял с Андреем и Олегом и пил кофе, делая вид, что меня интересуют университетские сплетни. Я здесь, потому что мой отец приказал мне учиться здесь. И поверь, он не просил меня присматривать за тобой.

Он наконец посмотрел на меня прямо. В этом взгляде я увидела отражение собственной серьезности. – Наши отцы – партнеры на бумаге. Но есть вещи, которые они не обсуждают даже за закрытыми дверями. То, почему я здесь… это не попытка сорвать твои планы, Лина. Это попытка дожить до конца семестра.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. – О чем ты? Что ты знаешь?

– Я знаю, что ты ищешь конкурентов, – Марк сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Но ты смотришь не в ту сторону. Пока ты играешь в детектива, пытаясь доказать всем свою силу, ты не видишь того, что происходит за спиной твоего отца. Его империя не разваливается из-за внешних врагов, Лина. Она гниет изнутри. И тот, кто её погубит, сейчас гораздо ближе, чем ты думаешь.

Я стиснула зубы. – Ты говоришь загадками. Назови имя.

Марк покачал головой. – Если я назову имя, мы оба не выйдем из этого кампуса живыми. Просто знай одно: я на твоей стороне, потому что мне невыгодно, чтобы бизнес наших отцов рухнул прямо сейчас. Но не принимай мою осторожность за дружбу.

Он развернулся и пошел прочь по коридору, оставив меня одну. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня начинает расти новое, незнакомое мне чувство – тревога. Не за себя, а за отца.

Марк знал что-то, чего не знал никто из нашего окружения. Он был не врагом, а предупреждением.

Когда я вернулась в кафетерий, Кирилл тут же поднялся мне навстречу. Он видел мое лицо – я не смогла скрыть того, что информация Марка выбила меня из колеи.

– Что он сказал? – спросил Кирилл, его рука незаметно легла на мое плечо, проверяя, цела ли я.

Я посмотрела на Андрея и Олега, которые всё ещё шутили, на Сашу, который смотрел на меня с немым вопросом в глазах. «Гниет изнутри». Кто-то из них? Или кто-то, кого отец считает правой рукой?

– Он сказал, что мы оба не понимаем, что происходит, – ответила я, садясь на свое место. – Кирилл, нам нужно проверить все связи отца в Америке. Не внешних конкурентов. Нужно проверить всех, кто работает с ним последние десять лет.

Кирилл нахмурился, его взгляд стал жестким. – Ты поверила ему?

– Я не верю никому, – ответила я, глядя в чашку с остывшим кофе. – Но у него в глазах был такой же страх, какой я видела у отца, когда он смотрел на меня в день моего четырнадцатилетия. Это был не страх за себя. Это был страх перед неизбежным.

Глава 5

Две недели мы жили в странном, зыбком равновесии. Дни сливались в бесконечную череду лекций, вечера – в однообразный шум плойки в гостиной. Я наблюдала за всеми. За тем, как Андрей по десять раз проверяет замки, как Олег нервно барабанит пальцами по столу, как Кирилл сутками пропадает в своем ноутбуке. Я искала трещину, искала признаки гнили, о которой говорил Марк, но находила лишь привычную рутину.

Это было моей ошибкой. Я ждала взрыва, а нужно было ждать яда.

Был второй час ночи. В комнате горел только тусклый свет торшера, а на экране ноутбука разворачивался очередной триллер – холодный, с предсказуемым финалом, который я знала наперед. Саша сидел рядом, его плечо касалось моего. В этой комнате он был единственным, кто не казался мне угрозой.

Внезапно тишину нарушил резкий вибрирующий звук. Саша достал телефон. На экране высветилось имя, от которого он мгновенно подобрался. Я не видела, кто это, но по его изменившемуся лицу поняла – отец.

Он быстро вышел на балкон, оставив дверь приоткрытой. Я слышала обрывки его фраз: «Да, понял… Конечно… Прямо сейчас?».

Когда он вернулся, его глаза были какими-то стеклянными.

– Мне нужно ехать, – сказал он, хватая худи. – Отец просит забрать документы. У человека в пригороде. Срочно.

– Ночью? – я встала, чувствуя, как внутри начинает пульсировать тревога. – Саша, это бред. Пусть Андрей или Олег едут. Или подожди утра.

– Лина, не начинай, – он натянул улыбку, которая выглядела совсем неубедительно. – Это просто документы. Отец сказал, что это важно для его сделки. Я быстро.

Я знала, что он не послушает. Он всегда хотел быть для отца «тем самым» сыном, на которого можно положиться.

Мы спустились вниз. В гостиной всё еще горел свет. Андрей и Олег, сгорбившись над джойстиками, орали на экран, пытаясь пройти уровень. Кирилл сидел у барной стойки, его лицо было освещено только синим светом экрана ноутбука. Он поднял на нас взгляд, и мне показалось, что он видит нас насквозь – не только то, что мы делаем, но и то, о чем мы думаем.

– Решил устроить ночной зажор? – бросил Олег, не отрываясь от игры.

– Ага, – быстро ответил Саша, стараясь не смотреть Кириллу в глаза. – Захотелось чего-нибудь сладкого.

Я промолчала, просто кивнула, стараясь выглядеть максимально равнодушной. Но внутри у меня всё сжималось.

Кирилл медленно закрыл крышку ноутбука. Он смотрел на нас долгую секунду, и я заметила, как у него напряглись желваки. Он знал, что это ложь. Он точно это знал. Но, к моему ужасу, он ничего не сказал. Лишь слегка кивнул, возвращаясь к своим делам.

Эта тишина была хуже любого допроса.

Мы вышли в прохладную ночь Миннесоты. Саша завел машину, и пока он прогревал двигатель, я чувствовала себя так, будто провожаю его на эшафот.

– Если через час не вернешься, я сама приеду за тобой, – сказала я, сжимая его запястье через окно. – Саша, слушай меня. Если что-то пойдет не так – звони. Не геройствуй.

Он улыбнулся – той самой, теплой, мальчишеской улыбкой, от которой у меня внутри всегда всё переворачивалось.

– Всё будет хорошо, принцесса. Жди меня с пончиками.

Машина тронулась, и я осталась стоять на подъездной дорожке, провожая взглядом красные огоньки фар. В воздухе пахло снегом и надвигающейся бедой. Я знала: это была моя ошибка. Ошибка в том, что я позволила ему уехать.

Две недели мы жили в странном, зыбком равновесии. Дни сливались в бесконечную череду лекций, вечера – в однообразный шум плойки в гостиной. Я наблюдала за всеми. За тем, как Андрей по десять раз проверяет замки, как Олег нервно барабанит пальцами по столу, как Кирилл сутками пропадает в своем ноутбуке. Я искала трещину, искала признаки гнили, о которой говорил Марк, но находила лишь привычную рутину.

Это было моей ошибкой. Я ждала взрыва, а нужно было ждать яда.

Был второй час ночи. В комнате горел только тусклый свет торшера, а на экране ноутбука разворачивался очередной триллер – холодный, с предсказуемым финалом, который я знала наперед. Саша сидел рядом, его плечо касалось моего. В этой комнате он был единственным, кто не казался мне угрозой.

Внезапно тишину нарушил резкий вибрирующий звук. Саша достал телефон. На экране высветилось имя, от которого он мгновенно подобрался. Я не видела, кто это, но по его изменившемуся лицу поняла – отец.

Он быстро вышел на балкон, оставив дверь приоткрытой. Я слышала обрывки его фраз: «Да, понял… Конечно… Прямо сейчас?».

Когда он вернулся, его глаза были какими-то стеклянными.

– Мне нужно ехать, – сказал он, хватая худи. – Отец просит забрать документы. У человека в пригороде. Срочно.

– Ночью? – я встала, чувствуя, как внутри начинает пульсировать тревога. – Саша, это бред. Пусть Андрей или Олег едут. Или подожди утра.

– Лина, не начинай, – он натянул улыбку, которая выглядела совсем неубедительно. – Это просто документы. Отец сказал, что это важно для его сделки. Я быстро.

Я знала, что он не послушает. Он всегда хотел быть для отца «тем самым» сыном, на которого можно положиться.

Мы спустились вниз. В гостиной всё еще горел свет. Андрей и Олег, сгорбившись над джойстиками, орали на экран, пытаясь пройти уровень. Кирилл сидел у барной стойки, его лицо было освещено только синим светом экрана ноутбука. Он поднял на нас взгляд, и мне показалось, что он видит нас насквозь – не только то, что мы делаем, но и то, о чем мы думаем.

– Решил устроить ночной зажор? – бросил Олег, не отрываясь от игры.

– Ага, – быстро ответил Саша, стараясь не смотреть Кириллу в глаза. – Захотелось чего-нибудь сладкого. Лина со мной.

Я промолчала, просто кивнула, стараясь выглядеть максимально равнодушной. Но внутри у меня всё сжималось.

Кирилл медленно закрыл крышку ноутбука. Он смотрел на нас долгую секунду, и я заметила, как у него напряглись желваки. Он знал, что это ложь. Он точно это знал. Но, к моему ужасу, он ничего не сказал. Лишь слегка кивнул, возвращаясь к своим делам.

Эта тишина была хуже любого допроса.

Мы вышли в прохладную ночь Миннесоты. Саша завел машину, и пока он прогревал двигатель, я чувствовала себя так, будто провожаю его на эшафот.

– Если через час не вернешься, я сама приеду за тобой, – сказала я, сжимая его запястье через окно. – Саша, слушай меня. Если что-то пойдет не так – звони. Не геройствуй.

Он улыбнулся – той самой, теплой, мальчишеской улыбкой, от которой у меня внутри всегда всё переворачивалось.

– Всё будет хорошо, принцесса. Жди меня с пончиками.

Машина тронулась, и я осталась стоять на подъездной дорожке, провожая взглядом красные огоньки фар. В воздухе пахло снегом и надвигающейся бедой. Я знала: это была моя ошибка. Ошибка в том, что я позволила ему уехать.

Я стояла на подъездной дорожке, провожая взглядом красные огоньки фар, пока они окончательно не растворились в густом тумане Миннесоты. В воздухе отчетливо пахло снегом и надвигающейся бедой. Внутри меня всё пульсировало от тревоги, но внешне я оставалась неподвижной, как статуя.

Я знала, что за моей спиной, прямо в дверном проеме, стоит Кирилл. Его присутствие ощущалось как давление в воздухе. Он молчал, изучая меня, и я чувствовала этот взгляд каждой клеточкой кожи.

– Ты думаешь, я идиот, Лина? – его голос прозвучал низко, без агрессии, но от этого стало только хуже. – «Поехали за сладким» в два часа ночи? Саша поехал один, а ты осталась.

Я не обернулась. Я продолжала смотреть на пустую дорогу, где еще секунду назад исчезла машина. Мое лицо оставалось маской – той самой, за которой я прятала бешено бьющееся сердце.

– Тебе показалось, Кирилл, – ответила я, даже не понизив интонации. – Мы просто устали от стен этого дома. Мне нужно было подышать, а Саше захотелось проветриться. Тебе стоит перестать искать заговоры там, где их нет. Ты слишком много думаешь о чужих мотивах, когда тебе стоило бы заняться своим делом.

Кирилл сделал шаг вперед, сокращая расстояние. Я слышала скрип его ботинок по гравию. Он был всего в паре шагов позади.

– Вы солгали, – повторил он, на этот раз утвердительно. – Саша поехал не за пончиками. И ты знала, куда он направляется, еще до того, как он завел мотор. Лина, если его отец отправил его одного в такое время…

Я медленно развернулась. Мои глаза, холодные и непроницаемые, встретились с его обеспокоенным взглядом. В эту секунду я позволила себе лишь ледяное безразличие.

– Если тебе кажется, что здесь что-то не так, – мой голос был сухим, лишенным красок, – то это твои личные проблемы. Я не собираюсь отчитываться перед тобой за каждый наш шаг. Иди обратно к своему ноутбуку, Кирилл. Твое мнение сейчас – последнее, что меня волнует.

Я прошла мимо него, даже не замедлив шаг, и направилась к главному входу. Я знала, что он стоит там, глядя мне в спину, сжимая кулаки от бессилия. Его «любовь» и его «защита» были сейчас для меня лишь лишним грузом, который мешал думать.

Вернувшись в свою комнату, я заперла дверь на ключ. В тишине дома я наконец подошла к окну, плотно задернула шторы и достала телефон. У меня был скрытый доступ к GPS-трекеру, который я установила на телефон Саши неделю назад, пока он был в душе.

Точка на карте уже двигалась, но совсем не в сторону пригорода. Она уходила к промышленной зоне на окраине города – в место, которое славилось своей дурной репутацией.

Я прижала телефон к груди. Мои руки дрожали – лишь на долю секунды, но я тут же сжала их в кулаки.

«Саша, ты идиот, – подумала я, глядя на экран, где синяя точка неумолимо приближалась к заброшенным складам. – Только не геройствуй. Только не сегодня».

Глава 6

Время превратилось в пытку. Синяя точка на экране телефона замерла, а потом просто исчезла, словно растворилась в пустоте окраин.

Я звонила снова и снова. Десять раз. Пятьдесят. Сто. Каждый гудок отдавался в висках ударами молота. В шесть утра дом еще спал, но для меня ночь не заканчивалась, она лишь сгущалась. Я ходила из угла в угол по кухне-гостиной, мои каблуки раздражающе громко цокали по керамограниту. Я не могла дышать – в легких словно застрял сухой лед. Мой план, моя «система», мой ледяной контроль – всё это рассыпалось в прах, стоило Саше перестать отвечать.

Я не заметила, как на лестнице скрипнула ступенька.

– Лина?

Я вздрогнула и резко обернулась. Кирилл стоял у подножия лестницы, в простых спортивных штанах и футболке. Его волосы были взъерошены после сна, но глаза – ясные и холодные – мгновенно сфокусировались на мне. Он сделал шаг вперед, и его лицо исказилось.

Впервые с момента моего приезда он увидел не «принцессу», не расчетливого игрока и не холодную статую. Он увидел то, что я скрывала под слоями брони: дрожащие руки, побелевшие пальцы, вцепившиеся в телефон, и расширенные от ужаса зрачки. Я тряслась. Мелкая, неконтролируемая дрожь била меня изнутри, и я была не в силах её унять.

– Где он? – его голос был тихим, но в нем слышался металл.

Я не стала лгать. В этот момент ложь казалась бессмысленной, как бумажный щит против огня.

– Он поехал на промзону, – прошептала я, и мой голос сорвался. – Отец… он вызвал его за документами. Это была ловушка, Кирилл. Я знала, что что-то будет, но не остановила его. Он пропал. Точка на карте… она погасла.

Кирилл в один миг оказался рядом. Он выхватил телефон из моих рук с такой скоростью, что я не успела среагировать. Его пальцы быстро пробежали по экрану.

– Черт, – выдохнул он, и это не было вопросом. Его гнев был колоссальным, но он не был направлен на меня. – Старик… проклятый старик! Он знал, что это за место, и всё равно отправил туда пацана! Почему не меня?! Почему он не попросил меня?!

В его глазах метались искры такой ярости, что, казалось, мебель вокруг могла вспыхнуть. Он не злился на мою слежку, не злился на мой обман. Он был в бешенстве от того, что его, старшего, отодвинули в сторону, подставив под удар младшего.

– Собирайся, – он сунул мне телефон обратно. Его голос стал профессионально жестким. – У нас мало времени. Если они забрали его, они не будут ждать долго.

Я даже не стала спрашивать «куда». Я уже была в дверях, на ходу надевая пальто. Мои руки больше не дрожали – на смену страху пришла такая холодная, острая ярость, что она отсекала всё лишнее.

Мы выскочили из дома. Кирилл гнал так, будто за нами гнался сам дьявол. В машине стояла тишина, прерываемая лишь сухим скрежетом шин по асфальту.

– Кирилл, – нарушила я молчание, когда до промзоны оставалось несколько километров. – Если они убили его… я сожгу этот город дотла.

Он бросил на меня короткий взгляд. В этом взгляде больше не было той тени, что разделяла нас раньше. Теперь мы были заодно – два хищника, потерявшие свою добычу.

– Если они тронули Сашу, – ответил он, и в его голосе прозвучало обещание, от которого похолодело внутри даже у меня, – они будут молить о смерти.

Мы тормозили с таким визгом резины, что запах жженой покрышки мгновенно заполнил кабину. Машина Саши стояла у самого входа в очередной ангар (это уже третий кажется?) – покосившаяся, с распахнутой настежь водительской дверью. Она выглядела как надгробие в этом сером, бетонном аду.

Я не дождалась полной остановки. Дверь распахнулась, я выпрыгнула на холодную промерзлую землю еще до того, как стрелка спидометра упала на ноль. Сердце колотилось где-то в горле, я бежала, не чувствуя боли от каблуков, которые впивались в бетонный пол заброшенного здания.

– Лина, стой, черт возьми! – голос Кирилла сорвался на рык где-то позади, но я его не слышала.

Внутри ангара было темно, сыро и пахло ржавчиной. В центре, под единственным разбитым окном, через которое пробивался мертвенно-бледный рассветный свет, я увидела его.

Саша лежал на спине, неестественно вывернув руку. Его светлая толстовка, которую я так любила, была залита темным, почти черным в полумраке пятном. Лужа крови растекалась по бетонному полу, неумолимо впитываясь в поры.

Я упала на колени, даже не чувствуя холода, исходящего от бетона. Мои руки дрожали, когда я потянулась к его лицу. Оно было бледным, как воск.

– Саша… Саша! – мой голос сорвался на такой пронзительный, животный крик, что он, казалось, физически ударился о металлические стены ангара, отразился от них и вернулся ко мне многократным эхом отчаяния.

Это был не просто крик. Это был звук рушащегося мира. В этот момент всё, что я строила – свою холодность, свою «систему», свою броню – разлетелось вдребезги. Я была просто маленькой девочкой, потерявшей единственного человека, который видел во мне не инструмент, а живого человека.

Кирилл влетел в здание секундой позже. Тяжелые шаги, прерывистое дыхание… а потом – тишина. Звенящая, мертвая тишина.

– Нет… нет, нет, нет… – прошептал он, и этот шепот перерос в утробный, полный бессильной ярости вопль.

Он ударил кулаком в кирпичную стену с такой силой, что костяшки пальцев тут же покрылись кровью, но он даже не вздрогнул. Он начал крушить всё вокруг – опрокидывать ржавые бочки, бить ногами по бетонным колоннам, выплескивая матерную брань, от которой, казалось, вибрировал воздух. В этой ярости не было ничего человеческого. Он был похож на загнанного зверя, который готов разорвать этот мир на куски, лишь бы вернуть брата.

Я не слышала его криков. Я прижала ладони к ране на груди Саши, пытаясь остановить кровь, которая текла сквозь мои пальцы. Мои идеальные туфли, мое дорогое пальто – всё было залито кровью.

– Саша, пожалуйста, – прошептала я, склонившись к его уху. – Открой глаза. Ты обещал мне пончики. Ты обещал…

Я замолчала. Мои пальцы, искавшие пульс на его шее, замерли. Под кожей не было ничего. Пустота.

Глава 7

Ангар наполнился гулким, тяжелым эхом моего крика, который, казалось, вырвал из груди последние остатки человеческого тепла. Я стояла на коленях в луже крови, которая была еще теплой – последней частицей жизни Саши, ускользавшей от меня.

Руки дрожали, когда я осторожно коснулась его щеки. Его кожа, всегда такая привычно-теплая, стремительно остывала.

Воспоминание ударило в виски, как пуля.Нам по двенадцать. Мы в саду у отца, залезли на старую раскидистую яблоню. Сашка смеется, срывая неспелое яблоко, и кричит: «Смотри, Лина, я лечу!». И падает. А потом мы оба лежим в траве, глядя в небо, и он обещает, что мы всегда будем «летать» вместе. Слеза сорвалась с ресниц и упала прямо на его бледную кожу.

В груди что-то с треском оборвалось. С каждой новой слезой, с каждым всхлипом, который я с трудом выталкивала из себя, внутри меня словно затягивался узел из стали. Боль трансформировалась в холодную, кристально чистую ненависть.

Париж. Нам по шестнадцать. Мы сбежали от охраны в кофейню на Монмартре. Саша тогда смотрел на меня и Кирилла, улыбаясь той своей особенной, солнечной улыбкой: «Вы двое такие разные, но только я знаю, как вы оба на самом деле смотрите друг на друга, когда думаете, что вас никто не видит».

Я смотрела на его неподвижное тело, и этот голос в голове затих, сменившись гулким звоном пустоты. Я больше не плакала о Саше. Я плакала о том, что эта солнечная жизнь была принесена в жертву нашим играм в мафию.

Кирилл был рядом. Я слышала его сдавленный голос в трубке – он вызывал полицию, называл адрес, требовал скорую. В его голосе было столько боли, что она казалась физически ощутимой, но я не могла разделить её с ним. Сейчас я была одна в этой темноте.

Когда Кирилл подошел ближе, чтобы оттащить меня от брата, он сам едва держался на ногах. Его ладони, которыми он пытался ухватить меня за плечи, дрожали так, словно его било током.

– Лина, хватит… – прошептал он, и в его голосе слышался надлом, который был страшнее любого крика. – Хватит, нам нужно… нам нужно вызвать помощь.

Я медленно поднялась. Мои ноги подкашивались, но я выпрямилась, одергивая окровавленное пальто. Я посмотрела на свои руки, перепачканные в крови его брата. Я не вытерла их. Я хотела запомнить этот цвет надолго.

– Они приедут, Кирилл, – сказала я, и мой голос прозвучал неестественно ровно, без единой нотки дрожи. – Они зафиксируют смерть, они оформят бумаги, они отправят его домой в цинковом гробу.

Я посмотрела на Кирилла. Его лицо, обычно сдержанное и волевое, было сейчас маской чистого, неприкрытого горя. Он потерял брата. Его младшего, его единственного близкого человека. Я видела, как в его глазах гас свет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.