Глава 1

Я никогда не думала, что способна влюбиться в человека, который годится мне в отцы. Но, Боже, я пропала сразу – едва увидела его. Всё внутри будто перевернулось. Он был одним из тех мужчин, чьё присутствие невозможно не заметить: спокойный, уверенный, чужой. А я… я для него была всего лишь пухляшом, ребёнком, ничтожеством из обслуживающего персонала.

Он жил в отеле, где я работала горничной, приезжал туда отдыхать и заодно решать рабочие дела. Для меня каждый его приезд был праздником и пыткой одновременно. Я любовалась им и в то же время ненавидела – за холод, за равнодушие, за снисходительную улыбку, с которой он иногда бросал на меня взгляд.

Однажды нам даже сделали общее фото – случайное, групповое. На нём я стою в стороне, а он – на переднем плане, высокий, спокойный, и будто вовсе не замечает моего существования… Тогда я впервые поняла, что люблю его без надежды.

Родители воспитали меня уважительно относиться ко всем людям, но рядом с ним я порой не могла сдерживаться. Слова сами вырывались, будто мы равные, хотя я прекрасно понимала, что между нами пропасть. И всё же – он сам этого добивался. Своей манерой говорить, своим взглядом, в котором иногда мелькала странная, почти человеческая мягкость.

Но судьба, как известно, непредсказуема. Она вмешивается без спроса, ломает привычный ход событий и вносит свои поправки в наши жизни – без предупреждения, без объяснений, без сожалений.

Сейчас я студентка третьего курса Новороссийского медицинского колледжа Министерства здравоохранения Краснодарского края. Учусь в Анапе, по специальности «Сестринское дело». Мне только-только исполнилось девятнадцать – первого июня, в День защиты детей. Символично, правда? После девятого класса обучение длится два года и десять месяцев, и вот уже в конце этого месяца я заканчиваю колледж, получаю диплом и мечтаю устроиться работать по профессии.

Пока это только планы. Возьмут ли меня – неизвестно: желающих много, особенно в курортном городе. Главное сейчас – получить диплом и попрощаться с работой, на которой я провела три долгих года. Всё это время я жила и работала в отеле – в посёлке Витязево, откуда каждое утро ездила на учёбу в Анапу.

Витязево – небольшой, но удивительно уютный посёлок. Здесь воздух пахнет морем и степью одновременно, а по вечерам улицы наполняются голосами отдыхающих и тихим шелестом волн. Природа здесь щедрая, яркая, почти не тронутая – она умеет успокаивать.

За три года я обошла все его уголки: и центральный пляж, и лиман, и маленькие тропинки, по которым редко ступает нога туриста. Здесь я взросла, крепла, училась радоваться мелочам, потому что роскоши у меня не было.

После восемнадцати лет моя жизнь изменилась окончательно. Я забрала к себе младшего брата – ему тогда было шесть. Теперь ему почти семь, и осенью он пойдёт в школу. Мы остались вдвоём. Наших родителей пять лет назад сбил грузовик. После их смерти нас взяла под опеку тётка – папина сестра.

Она быстро распорядилась нашей жизнью: заняла трёхкомнатную квартиру, переписала машину и родительский бизнес на себя. Мне не оставалось ничего, кроме как уйти. Так я оказалась в отеле, где и работала горничной, а по вечерам училась и старалась не сдаваться.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я попыталась вернуть то, что принадлежало нам. Но в юридической конторе мне просто улыбнулись и развели руками: «Ничего нет. Всё оформлено законно». Тогда я впервые поняла, что справедливость – это роскошь, доступная не всем.

Начинать жизнь заново было трудно. Иногда казалось, что весь мир против меня: каждый шаг – борьба, каждый день – испытание. Но жизнь, как ни странно, учит выживать. Она делает крепче, жёстче, осторожнее.

А ещё она подарила мне брата – маленького человека, ради которого я живу. С ним я стала сильнее. В восемнадцать лет я стала для него и сестрой, и мамой, и тем самым «взрослым», которого нам обоим не хватало.

Глава 2

Живя и работая в отеле и одновременно получая образование, я поначалу дико уставала, но потом втянулась в тяжёлый режим, который перестал быть для меня тягостью. За первый год я поправилась на двадцать килограммов, заедая своё одиночество и обиды, которые приносили клиенты отеля и однокурсницы. Благодаря этому я превратилась в расплывшуюся от жира молодую девушку. Но меня это не смущало – это стало для меня некоторой бронёй.

Незадолго до совершеннолетия я впервые увидела его – Александра Николаевича Соколова – в холле нашего отеля, у ресепшена, когда он проходил регистрацию.

– Лина, сто пятый номер готов к заселению? – спросила у меня администратор.

– Да. Пожелания по уборке будут? – ответила я, нервно поправляя на себе униформу горничной, обращаясь к своему мучителю.

Мужчина презрительно осмотрел меня с головы до ног и сказал:

– Можно за моим номером закрепить другую горничную, а то эта, наверняка, рукожопая?!

– Извините, но у каждой из наших горничных много номеров, и дополнительную нагрузку никто не потянет, – ответила администратор, стараясь быть вежливой. – Если что-то пойдёт не так, будем решать вашу проблему другим путём.

Моё сердце бешено колотилось; я сжималась от обиды из-за произнесённых им слов. Мне было больно слышать это унижение: он ещё не видел, как я работаю, а уже сделал выводы, совсем не в мою пользу. Хотелось подойти и своей маленькой ладошкой дать ему пощёчину, но я понимала: от этого будет только хуже. Кто я и кто он? Я – подросток в теле пампушки, а он – взрослый, состоятельный, безумно красивый, с грозной наружностью брутального мужчины, несмотря на то что ему, как я выяснила, уже далеко за сорок (я подглядела дату его рождения в документах у администратора, когда провожала его взглядом).

– Лин, будь аккуратнее с этим «монстром». Он временами совсем неадекватен. Постарайся не попадаться ему на глаза. Я другой смене передам, чтобы предупреждали тебя о том, когда он выходит из номера, чтобы ты могла спокойно наводить там порядок, – шёпотом сказала мне Женя, администраторша. – Из-за него уже пять горничных уволились, не выдержав его напора.

– Спасибо, что предупредила… Мне нужна эта работа, иначе я окажусь на улице бомжом, – ответила я.

– Я понимаю, поэтому и предупреждаю. Жаль, что он попался именно тебе. Наберись терпения и сил. Требования у него завышены. Основные пункты я тебе за ужином расскажу, чтобы ты сразу была в курсе. Сегодня от него можешь отдохнуть – сомневаюсь, что ему что-то понадобится.

Но отдохнуть мне так и не удалось. Через полчаса этот «монстр» потребовал, чтобы в номер принесли питьевую воду и заменили мини-бар, убрав всё лишнее и пополнив виски. Я выполнила его требования, услышав поручение от администратора по рации. В номере Александр сделал вид, что не замечает меня, уткнувшись в экран ноутбука и сидя за столиком у окна. Ещё через полчаса по моей рации пришла команда заменить полотенца.

Едва мы с Женей устроились ужинать в комнате для персонала, набрав еды на кухне ресторана при отеле, как у Жени снова заговорила рация: из сто пятого номера пришла заявка на дополнительный халат и полотенца – ожидался второй гость. Я покорно подчинилась, старательно передвигаясь по коридору как мышка, чтобы не шуметь и не мешать постояльцу.

– Ты чего как корова перемещаешься? Не можешь тише выполнять свою работу? – донёсся его бархатный, но в то же время недовольный голос.

– Простите, – ответила я, бесшумно выйдя из номера и так же тихо закрыв за собой дверь. Внешне он мне нравился – привлекательная оболочка, харизма. Но то, как он вел себя по отношению ко мне, выбивало меня из колеи. Меня злило его отношение: я ничего ему не сделала, а он меня унижал. Только за что – я не понимала.

– Вот козёл! Он обозвал меня коровой, хотя я ни шумела, ни мешала ему, – вырвалось у меня, когда я возвращалась в комнату.

– Терпи, малышка. Если всё выдержишь, то получишь премию от начальства. Я об этом позабочусь, – сказала Женя. – Поверь мне.

Мы быстро поужинали, понимая, что это – только начало. Женя вкратце рассказала о постояльце, и мы разошлись. Ночью меня поднимали ещё раз пять, и, как итог, я, не выспавшись, поехала на учёбу, где буквально спала на ходу, за что впервые за всё время учёбы получила неудовлетворительные оценки. До этого я училась только на пятёрки, и педагоги не понимали, что со мной происходит в этот день.

После занятий я снова приступила к работе, удачно успев попасть в сто пятый номер и навести там порядок, пока постоялец со своей спутницей гуляли у моря и обедали в прибрежном ресторанчике. Затем я бросилась выполнять обязанности в других номерах.

Едва выполнив всё и приступив к заданиям по учёбе, услышала в рации сообщение: сто пятый номер требует горничную – срочно. Стоило мне переступить порог, как на меня обрушился ушат словесных помоев. В довершение всего я услышала:

– Ты совсем охренела? Почему с утра не было уборки? Толстая ты корова!

– Когда вас заселяли, вас поставили в известность, что уборка вашего номера производится после обеда, – спокойно ответила я.

– Почему у тебя такие привилегии? – не унимался мужчина.

– Это вас не должно волновать. Свою работу я выполнила и учла все ваши вчерашние пожелания.

– Кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? – продолжал лютовать постоялец.

– Я студентка, у которой нет родителей, нет своей крыши над головой; которая не умеет мечтать и жить по-другому, кроме как убирать за чужими людьми их дерьмо, – выпалила я, понимая, что нарываюсь на грубость и, возможно, увольнение. – Ещё вопросы? Нет? Отлично. Позвать другую горничную вместо меня?

Мужчина отвёл чёрные глаза в сторону, слегка растерявшись, задумчиво почёсывая густую, ухоженную бороду. Прошло пару мучительно долгих минут, прежде чем он произнёс:

– Свободны.

– Совсем?

– До завтра.

– Вот только жалеть меня не надо, – едва слышно сказала я, зная, что он всё равно услышал, и громко хлопнула дверью, впервые намеренно доставив ему дискомфорт хотя бы шумом.

Придя в свою комнату, я не сдержалась и разревелась, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не слышал. Так я пролежала около получаса, потом умылась ледяной водой и снова села за медицинские задания. Но вскоре рация вновь ожила – снова сто пятый номер.

– Я вас внимательно слушаю, – выдавила я из себя, стоя перед мужчиной, прекрасно понимая, что выгляжу ужасно: заплаканное лицо, опухшие глаза.

– Моей спутнице кое-что нужно купить. Можете это сделать? – спросил Александр, протягивая мне список.

– Для этого у нас есть посыльный. Могли бы уточнить у администратора, – ответила я, чувствуя, как во мне закипает раздражение.

– Вы сначала посмотрите список. Не думаю, что посыльный сможет правильно выбрать некоторые пункты.

– Посыльный на это обучен, и ему не впервой делать подобные покупки, – произнесла я, бегло скользнув взглядом по листку, но не взяв его в руки, которые держала за спиной.

– И всё-таки я прошу сделать это тебя. Или тебе незнакомы слова «тампоны», «прокладки» и всё такое?

– Знакомо, но это поручение не входит в мои обязанности.

– И всё-таки я настоятельно прошу тебя помочь в этом вопросе. Иначе, если моя спутница узнает, что это сделал представитель мужского пола, она меня просто растерзает и убьёт.

– Хорошо. Вернусь примерно через час. Не раньше.

Мужчина кивнул и снова уткнулся в экран ноутбука. Я вышла из номера, переоделась в своей комнате и поехала в город, где потратила все наличные. Вернувшись в отель, постучала в злополучный номер и почти сразу увидела перед собой своего злодея. Он выхватил у меня пакет и протянул две купюры по пять тысяч рублей.

– Это слишком много. Я потратила всего три тысячи, – попыталась возразить я.

– Остальное – компенсация за причинённые неудобства, – холодно ответил он.

Мужчина сунул деньги мне в карман и захлопнул дверь перед моим носом. Я вернулась в свою комнату, доделала задания из медицинского колледжа и легла спать, напрочь забыв о еде.

Утром снова отправилась на учёбу. Дальше всё шло как под копирку: учёба, работа, домашние задания. К моему удивлению, сто пятый номер больше меня не беспокоил. Хоть я и успела выполнить все задания, и другие постояльцы не докучали, всё же половину ночи я не спала, размышляя о мужчине из сто пятого. Не понимала тогда, почему думаю о нём, но его образ прочно засел в моих мыслях.

Мужчина – мечта многих женщин: красивый, темноглазый, брутальный. Даже строгий костюм подчёркивал его ухоженное и крепкое тело. Большинство молодых парней уступали ему во всём, а седина в бороде и волосах не старила, а придавала особый шарм. Глядя на него, хотелось утонуть в его объятиях, почувствовать защиту от всего белого света, стать маленьким котёнком в его руках. Только вот его поведение никак не соответствовало образу надёжного защитника. Иногда во время разговоров с ним хотелось подойти и хорошенько врезать по его аристократической физиономии.

Прошло десять дней. Меня больше не тревожили из сто пятого номера. Они съехали. А я ещё долго вспоминала этого мужчину – практически каждую ночь, обнимая одеяло, представляла, как мы гуляем по городу, болтаем обо всём и ни о чём… Но этому не суждено было случиться. Он женат – я видела его жену, когда они выселялись: молодая, красивая, стройная, ухоженная. Возможно, она лишь немного старше меня. А я – несовершеннолетняя, толстая и безобразная дурочка.

Как же тогда меня заклинило! Я решила взяться за преображение своего тела. Резко захотелось изменить себя, превратиться из толстушки-дурнушки в девушку модельной внешности. Я понимала, что придётся уставать ещё больше, но хотела доказать всем мужчинам, что на меня можно смотреть не только снисходительно, но и с интересом. Ведь я не была уродиной – мой единственный промах заключался в лишнем весе.

В нашем отеле был тренажёрный зал. Перед сном, когда все дела были завершены, я шла туда и работала над своим телом. Мой «толчковый» стимул, тот самый постоялец, заезжал в отель ещё дважды в течение года, но выбирал другие номера. Я почти его не видела.

Спустя год после нашего первого знакомства он снова заселился в номер, закреплённый за мной.

На этот раз он меня не тревожил, и всё его поведение говорило о том, что он просто не замечает меня. С прошлого раза я уже знала, что ему нужно, и старалась тихо выполнять всё, не попадаясь ему на глаза. Пробыв у нас всего пару дней, он снова исчез из моей жизни.

Я была деморализована тем, что не смогла с ним даже повздорить – ту самую перепалку я ждала, как экзамен. Но это моё желание так и не сбылось. Я наслаждалась своим отражением в зеркале, радовалась, что меня стали уважать за силу воли, за то, что я смогла взять себя в руки и научилась отвечать обидчикам, ставя их на место. Но настоящей радости это не приносило.

Я была одинока…

Когда я забрала брата к себе, забот и обязанностей стало ещё больше. Я полностью погрузилась в них, забыв о себе.

Одиночество в моём случае никто не отменял. В восемнадцать с небольшим я была измотана жизнью, выжата как лимон. Я устала. Не знала, что ждёт меня и брата впереди. Но знала одно – сдаваться нельзя. Нужно бороться за жизнь, за нас двоих.

Мне предстоял ещё год учёбы, чтобы получить диплом. Смогу ли потом найти работу – я не знала. Но опускать руки не собиралась – ни физически, ни морально. Тогда моим смыслом, моей опорой стал брат.

Я хоть и стала совершеннолетней, но в душе оставалась ребёнком, которого недолюбили и недоласкали. А брат и вовсе не знал никакой любви, кроме моей. Я просто обязана была жить и выживать ради него. Бороться не только за себя, но и за нас двоих, потому что никто, кроме нас, этого не сделает. Мы – одни во всей вселенной.

Глава 3

И вот, наконец-то я получила диплом. Теперь я дипломированная медсестра. На данном этапе моей жизни предстояло побегать и поискать официальное место работы. В планах было обзвонить образовательные организации, включая школу, в которой будет учиться мой братишка.

Я понимала, что работу в отеле пока бросить не смогу, так как нам с братом некуда будет идти жить: на съёмную комнатушку моей зарплаты медсестры явно не хватит, потому что, помимо оплаты за жильё, будут и другие многочисленные расходы. В отеле жильё и питание входили в мою зарплату, и хоть какие-то крупицы денег мне перепадали – я тратила их на брата, покупая ему игрушки и одежду. На себя денег почти не оставалось. Иногда, накопив незначительную сумму, я могла позволить себе что-то купить из одежды, но это случалось крайне редко. После похудения я все свои вещи самостоятельно перешила на себя, экономя, таким образом, собственные средства.

Выполнив работу в номерах, я пошла с братом на море. Вдоволь накупавшись, мы стали возвращаться обратно в отель и на пути в буквальном смысле этого слова столкнулись плечом с телом Александра Николаевича. Он остановился и пренебрежительно посмотрел на меня и на брата, дёргающего меня за руку.

– У вас со зрением плохо? – вылетело у меня прежде, чем я успела подумать.

– Мам, мама, пошли! – дёргал меня брат. Называть меня мамой он стал почти сразу после гибели родителей, поэтому я уже привыкла к такому своему прозвищу со стороны брата.

Александр нахмурил брови, переводя свой колючий взгляд с брата на меня и обратно.

– Мне кажется, вам самой надо поаккуратнее перемещаться! Вроде не жирная корова, а такое ощущение, что вам места мало, мамаша! – зло отреагировал он.

– Уже перестала быть для вас жирной коровой? Давно заметили это? – съязвила я.

– Мы знакомы?!

– Знакомы. Два года назад вы меня называли «рукожопой» и «жирной коровой», – ответила я, поймав его блуждающий и оценивающий взгляд по моему телу, которое было в раздельном купальнике и прозрачном сарафане.

– Значит, вы та самая Лина, которая обслуживала мой номер? Надо же! А вы, помимо горничной, в своём столь юном возрасте ещё и тело своё подкладывали под постояльцев? Папаша ребёнка знает, что у него на курорте есть сын?

– Это вас не касается! И не пойти ли вам к чёрту?!

Я крепче сжала руку брата и пошла в сторону отеля, чувствуя на себе его взгляд. Вот козёл! Никак не может без унижения!

В своей комнате я сунула брату пропись, усадив его за стол, а сама вышла на улицу, где, устроившись на летней веранде за столиком, стала обзванивать учреждения по поводу устройства на работу. Везде получала отказ, так как не было вакантных мест. Добравшись до школы брата, наконец-то услышала утвердительный ответ, договорившись, что завтра пойду на собеседование.

– Решили поменять сферу деятельности? – услышала я голос своего обидчика за спиной и вздрогнула от неожиданности.

– Вас это каким боком волнует? – не оборачиваясь, спросила я.

– Простое любопытство, – мужчина с бокалом коктейля сел напротив меня за столик.

– Я вас не приглашала к себе.

– Совсем не рады видеть меня?

– А я должна радоваться этому?

Я заглянула в его глаза и утонула в них. Его взгляд изменился, перестав быть колючим и злым. Морщинки вокруг глаз показывали, что он слегка улыбается.

– Что вы ко мне прицепились? – спросила я, не желая сдавать свою оборону, чувствуя, что мужчина просто издевается. – Вам заняться больше нечем?

– Нечем. Я устал от работы, и мне нужна разрядка.

– В виде меня в вашей кровати? Не дождётесь!

Я встала из-за столика и скрылась в здании отеля. Едва успев переодеться за ширмой в своей комнате, услышала стук в дверь. Открыв её, увидела за порогом Александра. Я закатила глаза, показывая, что не рада его снова видеть. А он, не стесняясь, вошёл в комнату, оглядывая обстановку. Наша комната была обставлена скромно: шкаф для одежды, двухъярусная кровать, стол с двумя стульями, мини-холодильник, а в углу стояла небольшая корзинка с игрушками Лёшки.

– Мам, дядя пришёл ругаться с тобой из-за того, что ты плохо работаешь? – спросил братец.

– Что вам ещё нужно? – спросила я тут же, не давая ответа Лёшке. – Мало оскорбили? Хотите что-то ещё добавить в продолжение?

– Нет, просто пришёл посмотреть, как живёт девушка, которая при мне не ропщет, не вешается на шею и не заигрывает, а лишь в ответ огрызается, – спокойно произнёс он.

– Посмотрели? Теперь освободите моё личное пространство. Вам здесь не место!

– А где моё место? – не сдавался мужчина.

– Явно не в комнате для прислуги!

– А может, мне тут нравится? – спросил он и устроился за столиком вместе с моим братом. – Чем занимаешься? – обратился он уже к Лёшке.

– Тренирую руку и читаю, готовлюсь к первому классу, – ответил мальчик. – А вы больше не будете ругаться на маму?

– Постараюсь этого не делать, если твоя мама не будет меня злить. Как тебя звать, парень?

– Лёшка. А вас?

– Алекс.

– Приятно познакомиться, дядя Алекс. А вы вечером пойдёте ещё на пляж?

– Не знаю. А ты, видимо, собрался? Меня с собой возьмёшь?

– Да! А то мне с мамой скучно. Она плавать не умеет и меня далеко не пускает, хоть я уже и научился плавать, и причём очень хорошо.

– Отлично. Значит, поплаваем вместе.

Александр взял мой простенький кнопочный телефон, разблокировал его, вбил свой номер и позвонил себе, получив таким образом мой номер совершенно без моего согласия.

– Как соберётесь на море, позвони, – попросил он.

– Ещё чего, даже и не подумаю! Нам сопровождение не нужно! – съязвила я.

– Не будь язвой и занудой, – вторил мужчина.

– Зачем вам это надо? Удовлетворить своё эго и спокойно уехать по своим делам? Вы поразвлекаетесь и исчезнете, а мальчик к вам привяжется. Он ещё совсем ребёнок! Большая просьба: уходите и больше не появляйтесь в нашей жизни!

– О, как категорично! Давай я сам буду решать, что и как мне делать! Ты была никем в моей жизни и таковой остаёшься. А мальчишка мне нравится. Я хочу, чтобы он хоть немного стал счастливее, чем ты сама.

Мужчина вышел из комнаты, хлопнув дверью, а я с усталостью села на кровать, не понимая, как мне дальше поступать. Ведь этот мужлан так просто не отвяжется от меня, пока будет здесь находиться.

Чуть позже я тоже вышла из комнаты и прошла на ресепшен к своей единственной подруге Женьке.

– Ты что-то натворила? – спросила меня подруга. – Александр Николаевич спрашивал, где ты живёшь. Прости, что я дала ему ориентиры.

– Он уже был у меня. Хозяин жизни, блин! Клинья к Лёше подбивает. А Лёшка ведётся. Я, конечно, понимаю, что ему нужен отец, но этот козёл ведь поиграет и свалит в свою привычную жизнь, а Лёшка потом будет его ждать. Я не хочу, чтобы брат привязывался к этому великовозрастному мужлану и потом страдал.

– «Корова и козёл», по-моему, замечательная парочка получается, – раздалось за спиной. – Только из коровы ты превратилась в красивую, но простую тёлочку!

– А вы как были козлом, так и останетесь им! – ответила я, по-прежнему глядя на Женьку, стоящую за стойкой ресепшена; у неё глаза были как пятаки – огромные от ужаса происходящего, она боялась, что сейчас мужчина сорвётся и перейдёт на рукоприкладство.

– Возможно. Мне это жить не мешает. А тебе с таким телом не стоит работать горничной.

– А кем? Проституткой? Эскортницей? Или может, возьмёте к себе в виде содержанки? – фыркнула я.

– А ты справишься с этой ролью? – не унимался он.

– Зубы обломаете об меня. Я вам не по зубам! – выпалила я.

– Если бы я не увидел, как ты живёшь, то мог бы подумать, что ты уже у кого-то на содержании. Чего ломаешься? – пожал плечами мужчина.

– Идите к чёрту, Александр Николаевич! – воскликнула я, едва сдерживая злость.

– Стервочка! – услышала в ответ.

– Козёл рогатый! – гаркнула я в ответ, не понимая тогда, что так оно и есть в его жизни, правда естественно в переносном смысле.

Мужчина вышел из отеля с довольной улыбкой после перепалки со мной. Женя всё так же ошарашено смотрела на меня, широко раскрыв рот.

– Рот закрой, Женька, – попросила я.

– Лина, а если он пожалуется начальству? – встревоженно спросила она.

– Не пожалуется. Ему я нужна лишь чтобы поиграть. Ты же сама слышала, как он со мной разговаривал, тем более ты была свидетелем ситуации.

– Всё равно надо предупредить папку. Может, он поговорит с ним, чтобы тот от тебя отстал.

– Не загружай своего отца моими проблемами, сам отвяжется. Посмотри, пожалуйста, насколько он у нас заселился?

Женя полистала журнал и вынесла вердикт: семь дней.

– Мне этого мужлана ещё целую неделю терпеть? Чтобы придумать и сделать что-то, чтобы он от нас с Лёшкой отстал? – воскликнула я.

– Я всё-таки поговорю с отцом, – настаивала Женя, – как бы ты ни отнекивалась. Постой за меня: я минут на пятнадцать к отцу, пока он никуда не срулил.

* * *

Алекс.

Чёрт, чёрт, чёрт! Какого хрена мне сносит крышу в присутствии этой девчонки? Почему я не могу держать язык за зубами? Я словно дерзкий подросток, нарвавшийся на такую же особь противоположного пола. И она ведь, зараза, огрызается под стать мне – и не боится моего гнева. И ведь меня она ни капли не злит. Даже тогда, два года назад, она не злила меня, а вот я её очень обидел, если она так кардинально изменила своё тело. И теперь такая, какая есть, – она мне безумно нравится, дико возбуждает.

Сейчас к ней не подступиться так просто, а тогда я смог довести её до слёз. Я слышал, как она рыдала в своей комнате, уйдя из моего номера однажды.

Интересно, кто тот козёл, от которого она родила? Вот бы найти его и покрутить за одно его причинное место, чтобы он стал помогать ребёнку.

– Алло? – ответил я в трубку телефона, звонок которого отвлёк меня от тревожных и возбуждающих мыслей.

– Алекс, ты в отеле? Можешь ко мне в кабинет пройти? – услышал я голос своего друга.

– Да, сейчас буду, Олег.

Я убрал телефон обратно в карман брюк, зашёл в холл отеля и увидел за стойкой ресепшена свою головную боль. Она вздёрнула аккуратный носик и дерзко посмотрела на меня, практически не моргая при этом. Как же я хочу сейчас загрести тебя в свои объятия и зацеловать до полусмерти! Но, увы, не могу себе этого позволить. Не могу! Ты, девочка, не должна в меня влюбиться. Потому что я злой, вредный и, самое главное, старый козёл, как ты сама меня называешь. А ты – ещё совсем ребёнок, который и так уже успел настрадаться в своей жизни.

Оторвав от неё взгляд, я вдруг понял, что падаю спиной вниз, поскользнувшись на только что вымытом полу. Оказавшись на кафеле, я лежал, пытаясь понять, что себе отшиб. Единственное, что болело, – это нога. Голову я, к счастью, успел удержать от удара об кафельный пол. Сев, я увидел, как ко мне подскочила Лина, сразу же стаскивая с моей раненой ноги ботинок и носок, задрав штанину брюк до колена. Она стала осторожно ощупывать ногу, словно что-то в ней ища.

– Ты чего делаешь? – спросил я.

– Проверяю, есть ли перелом.

– Ты что, рентген?

– Почти, – спокойно ответила она. – Пока училась, много практики проходила в травматологии и ни разу не ошиблась, ставя диагноз только при помощи своих рук. А рентген потом подтверждал его. – Лина всё ещё ощупывала мою ногу, наблюдая, видимо, за выражением моего лица. – Перелома нет, но растяжение есть. Уже голеностопный сустав опухать начинает. Сейчас окажу первую помощь, потом поедете в травмпункт.

– И что входит в первую медицинскую помощь? – спросил я, стараясь не морщиться.

– Первая помощь состоит в следующем: приложить к месту травмы холод (лёд в полотенце или холодную грелку) на пятнадцать минут с перерывом в два–три часа – холод уменьшит боль и отёчность; зафиксировать сустав эластичным бинтом или ортезом; стараться держать конечность в приподнятом положении; при необходимости принять обезболивающее противовоспалительное средство.

Я сидел и смотрел на девушку, сидящую рядом со мной на полу, разинув рот, и слушал, как легко, быстро и чётко она рассказала теоретическую часть. Потом она пошла к стойке ресепшена и стала рыться в многочисленных ящиках, что-то там ища. Я тем временем достал из кармана телефон и позвонил Олегу – хозяину этого отеля и по совместительству моему другу.

– Олег, я тут внизу, в холле, неудачно навернулся, – сказал я. – Похоже, надо в больницу.

– Скорую вызвали? – обеспокоенно спросил друг.

– Нет, без неё обойдусь. Можешь меня на рентген свозить? Тут твоя горничная мне первую помощь уже оказывает… Ай, холодно же!

Лина улыбнулась, а я засмотрелся на её улыбку, моментально забыв о телефоне.

– Алекс, ты ещё тут? – донёсся голос.

– А? Да! Извини. – Я снова убрал телефон, и при помощи Лины встал на здоровую ногу и переместился на диван, чтобы не мешаться в центре холла другим постояльцам.

Когда Олег спустился в холл, Лина уже уверенно, быстро и весьма профессионально замотала мой голеностоп эластичным бинтом, сидя при этом на согнутых ногах прямо на полу и держа ногу на своих коленях.

– Готово. Можете ехать в больницу, чтобы убедиться, что я права, – сказала Лина, хитро улыбаясь.

– А если ты действительно права, пойдёшь со мной сегодня погулять по вечернему берегу? – выпалил я, не раздумывая.

– Алекс! – отозвался Олег. – Не забывайся… Я как раз хотел с тобой поговорить о Лине. Оставь девчонку в покое! Ты, старый козёл, сейчас себе настроение поднимаешь, а она потом страдать будет.

– Можно подумать, я у неё такой первый, – попытался оправдаться я.

– Эх, брат! Знал бы ты всю правду! – ответил Олег. – Но ты не первый. С таким острым языком, как у тебя, – их постоянно хватает. Иногда лезут и лапают, но за Линой постоянно наблюдают мои люди.

– Чего?! – удивлённо переспросила Лина, услышав слова своего начальника.

– Да, детка! Ты давно должна была это узнать. Поначалу ты была несовершеннолетней, и я не хотел проблем. Потом ты вылезла из своего кокона, превратившись в бабочку. Я не захотел оставлять тебя без присмотра; да и дочь попросила приглядывать за тобой. Жена моя от тебя в восторге, и от твоего Лёшки тоже. Мои люди помогали тебе избавляться от мужиков, если сама ты не могла с ними расправиться. Я иногда пересматриваю видео присланные своей дочерью – самые смешные моменты, как ты отшиваешь мужиков… И чтобы ты сегодня избавилась от Алекса, бери с собой Лёшу, собери вещи. Ночуете сегодня у нас в городе, а завтра – в аквапарк на весь день. Вечером – в кино.

– Но… – начала было я.

– О деньгах не беспокойся. Моя Женька со всем рассчитается, – перебил Олег.

– Спасибо, Олег Викторович, – прошептала Лина и, улыбнувшись, ушла, оставив нас двоих, а также Женю – администратора и дочь моего друга, стоящую в сторонке.

– Решил спрятать от меня Лину? – спросил я Олега, садясь в машину.

– Поехали в больницу. И если я узнаю, что ты продолжаешь её обижать, сам тебе ноги переломаю, – твёрдо сказал друг.

– Я не хочу её обижать, сам не знаю, как так получается. Язык мой – враг мой. Она и сама ещё как острит! Зацепила она меня непонятно чем, – признался я.

– Уж не влюбился ли ты в неё, друг? – осторожно спросил Олег.

– Ещё два года назад… – задумчиво выдавил я. – Хоть и была она «плюшкой», всё равно была красива, добра и отзывчива. А сейчас – прямо окутала себя образом снежной королевы.

– Не тронь ты её! Не порть девчонке жизнь! – рявкнул Олег. – Она только начинает выкарабкиваться из своей компостной ямы. Не нужен ты ей такой – старый, циничный и самодовольный. Она слишком ранимая. Давай быстрее ковыляй к машине: мне ещё в магазин заехать нужно, жена огромный список написала.

Мы приехали в платную клинику, где мне сделали рентген; снимок подтвердил диагноз Лины, и врачи порекомендовали те же мероприятия, которые она мне и назначила.

Разместились снова в машине Олега и поехали обратно в отель. Я достал телефон, нашёл номер Лины и хотел ей написать в WhatsApp, но тут опомнился, вспомнив, что у девушки лишь простенький кнопочный телефон. Тогда я отправил обычное SMS: «С меня ужин без обязательств, обещаю, что не буду приставать и обижать. Лёше – привет». Отправил и всю дорогу ждал ответа, но его не последовало, что меня угнетало.

– Алекс, ну ты и влип! – произнёс мой друг, периодически поглядывая на меня. – Оно тебе надо? Ты ведь не постоянный. Девчонка с тобой быть не сможет и не станет слушать постоянно твои колкие фразы и грубость. Сбежит от тебя спустя непродолжительное время обычного общения.

– Её ещё нет рядом со мной, чтобы сбегать. И меня это ранит и сильно бьёт. Она не отвечает мне взаимностью. Я для неё только наглый старикашка, – прошептал я.

– Вот и остановись на этом. Она мне как дочь, а Лёшка как сын, я к ним привязался и не хочу видеть боль в её глазах. Много мужиков к ней клеилось, видел собственными глазами, и я был готов порвать любого, кто причинял ей боль. Моя дочь рядом с ней успела остепениться и стала мудрее и целеустремлённее. Так что, братец, прошу тебя: думай, что и как делаешь по отношению к этой девочке.

Глава 4

Лина.

Собрав вещи на ночь и завтрашний день, я увидела на экране телефона оповещение о поступившем новом сообщении. Нехотя открыла его и прочла: «С меня ужин без обязательств, обещаю, что не буду приставать и обижать. Лёшке привет».

Не пойду я с тобой никуда! Опять дикобраза включишь. Не хочу к тебе привязываться! Хватит того, что твоё лицо стоит перед моими глазами постоянно. Не хочу с тобой ничего! Да нет же… Хочу! Хочу! Хочу! Хочу растаять в твоих объятиях! Хочу, чтобы ты был со мной всегда добрым, нежным и счастливым, чтобы все иголки между нами исчезли. Чтобы сделал меня женщиной. Чтобы стал для меня единственным и неповторимым. Чтобы мои глаза не разглядывали других мужчин, ища тебе альтернативу.

Я с горечью перечитала сообщение, выключила телефон и убрала его в сумочку. Я боюсь тебя и не хочу видеть рядом. По крайней мере, сейчас – это точно.

– Пойдём, Лёш, подождём дядю Олега и Женю в холле.

Сев в холле на диванчик и поставив рядом сумку, я вспомнила, как оперативно взялась оказывать первую медицинскую помощь своему бородатому козлу, и вспомнила его удивлённые глаза. Но тут увидела уже не его образ, а самого – воплоти, слегка хромающего. В руках он держал тюбик с мазью и новый эластичный бинт.

– Мам, я есть хочу! – услышала я голос Лёшки, который отвлёк меня от созерцания Алекса.

– Приедем в город – я Женю уговорю зайти сначала в кафешку, а потом пойдём уже в кино.

– Я очень сильно хочу кушать! Мааааам!

– Могу я реабилитироваться и сейчас вас угостить ужином, пока вы не уехали в город? – спросил Алекс, подойдя к нам, услышав слова Лёшки.

– Мам, пойдём, пожалуйста! Я предупрежу Женю сам, что мы на летней веранде будем ждать и ужинать, – выпалил братец, пока я не успела ему отказать. Он подорвался и подбежал к стойке, за которой стояла Женя, а рядом – её отец, наблюдавшие за мной и Алексом.

– Мы поужинать с дядей Алексом успеем? – спросил довольный Лёшка.

– Успеете. Мне нужно кое-что доделать в кабинете, а Жене – сдать свою смену. Так что идите кушать. И смотри за Линой, чтобы её не обижал дядя Алекс, – ответил Олег, потрепав мальчишку за щёку. – Лина, у вас есть минут сорок. Так что сильно не торопись и много не наедайтесь. Наталья готовит ужин на всех.

– Хорошо, Олег Викторович, – ответила я, глядя на протянутую руку Алекса. Но, наперекор ему, поднялась с дивана сама, взяла сумочку, а сумку с вещами оставила стоять в углу.

– Вредина, – произнёс Алекс.

– Какая есть! Вам бы сейчас отдыхать и ногу не напрягать, вместо того чтобы гулять.

– Ты и с родителями так же разговариваешь?

– Не ваше дело!

– Мам… – встрял Лёшка.

– Лёша, не надо! – выпалила я, понимая, что брат хочет рассказать Алексу, что у нас нет родителей, хотя в начале знакомства я ему об этом уже говорила. Забыл? Или пропустил мимо ушей?

– Хочет малой говорить – пусть говорит. Что ты его затыкаешь?

– Александр Николаевич, я иду с вами ужинать только потому, что ребёнок есть хочет. Откровенного разговора с вами не получится. Я не расположена к этому.

– Лина, я хочу исправиться и не намерен с тобой больше ругаться. Лёш, заказывай всё, что хочешь, – произнёс мужчина наперекор мне, когда мы уже расположились за столиком на улице.

– Прям всё-всё, что я захочу? – спросил довольный мой мальчуган.

– Да, – с довольной миной ответил Александр Николаевич.

Брат открыл меню, как взрослый, и стал читать названия блюд.

– Мам, а можно мне пельмени, бургер и картошку фри? А ещё блинчики и молочный коктейль?

– Можно, – ответил за меня Алекс.

Я к меню даже не притронулась, на что Алекс подозвал официанта, перечислил то, что выбрал Лёша, а потом добавил: «Два греческих салата, два стейка из свинины и чай с мятой».

Я нахмурилась, пытаясь в уме посчитать, сколько мне нужно денег за этот ужин, и полезла за кошельком в сумочку. Но кошелёк проворно оказался в руках Алекса.

– За ужин расплачиваюсь я! – выпалил он, крутя мой кошелёк в руках.

Я откинулась на спинку пластикового стула и стала смотреть на довольного Лёшку, который, не находя себе места, ждал заказанное. Он ещё никогда в жизни так не ел. Количество блюд у нас всегда было ограничено. Бургерами и картошкой фри я его вообще не баловала, как бы он ни просил.

Алекс сидел, рассматривал Лёшу и меня, видимо, ища в нас сходства, которых между нами было немало – учитывая, что оба мы были похожи на маму.

– К школе готов? – спросил Алекс у Лёшки.

– На уровне знаний готов. Мама за год научила меня читать и считать. А форму и всё остальное будем покупать уже ближе к сентябрю. Мама копит деньги, чтобы всё сразу закупить. А ещё мама обещала в мой день рождения съездить в дельфинарий.

– А когда у тебя день рождения?

– Тридцать первого августа.

– О, как! А потом первое сентября – и снова праздник! А что ты ещё хочешь, чтобы у тебя было в день рождения?

– Дядя Алекс, если честно, я хочу много LEGO. Оно дорогое, и мама не может мне его купить.

– А почему вы живёте в отеле?

– У нас нет дома, – откровенно и беззаботно ответил Лёшка.

– А снимать квартиру тоже денег нет?

– Ага, – произнёс братец, уже уплетая пельмени, закусывая их картошкой и запивая коктейлем.

На моих глазах начали выступать слёзы. Я всегда была железной, не показывала свои эмоции на людях, но откровения брата меня подстегнули. Я готова была разрыдаться от понимания того, что не могу дать брату всё, чего он хочет. И никто не может помочь мне в этом. Но Лёшка на меня из-за этого не обижался – уже понимая в своём возрасте, что я делаю всё возможное, чтобы мы были счастливы даже с тем, что у нас есть.

* * *

Алекс.

Как же мне помочь этой парочке? Она ничего не примет от меня – слишком гордая. Кто же её так обидел? В свои девятнадцать она с шестилетним ребёнком; родители, скорее всего, отказались от неё, узнав о беременности.

Я просто обязан им помочь. Целых два года я ждал, когда она станет более-менее самостоятельной. Пора составлять план действий по улучшению их жизни, но для этого мне нужно всё разузнать про эту девочку, вытащить всю подноготную, чтобы не наломать дров. Хватит с неё того, что я с ней уже вытворял.

Я просто обязан сделать счастливой мою девочку! Мою и только мою!

Интересно, я угадал с заказом блюд? Наверняка она следит за питанием, чтобы не вернуться в то тело, которое я видел два года назад. И в том теле она была прекрасна. Редко кто с лишним весом может выглядеть идеально, а она была такой. Но тогда она была несовершеннолетней, и меня могли бы обвинить в домогательстве. Хотя кто-то сделал это до меня – раз у неё сейчас такой замечательный мальчишка.

Какой он чистый, откровенный, настоящий, в нём нет никакой избалованности. Ребёнок такой, каким я представлял себе своего сына. Но сына у меня нет.

Такс – с едой я угадал. Она ест. Её щёки даже порозовели от удовольствия. Или она просто не может себе позволить мясо? Чёрт!

Я просто обязан всё про неё узнать! И мой друг Олег мне в этом поможет. Не слезу с него, пока всё не раскопаю про эту чертовку.

***

Лина.

Что-то он подозрительно притих. Куда делся мой дикобраз? Что с ним происходит?

– Лин, вы всё? Поехали, – к нам подошли Олег Викторович и Женя. В руках моего начальника была наша с братом сумка.

Лёха в это время запихал в рот последний кусок бургера, схватил блинчики и моментально допил молочный коктейль.

– Спасибо, дядя Алекс! Я наелся! Моё пузо довольно!

Алекс улыбнулся всем своим лицом, глядя на моего братца. Таким я видела его впервые.

– Спасибо, Александр Николаевич, за ужин, – сказала я, вставая из-за стола и кивнув Лёше, чтобы и он поднимался. А Алекс тем временем расслабленно развалился на стуле и смотрел куда угодно, только не на меня. Что с ним всё-таки происходит? Почему такая резкая смена поведения? Ещё утром мы цеплялись с ним словами, как кошка с собакой. А сейчас он совершенно другой. Таким я его вообще не видела. Словно посторонний человек. Так он и есть посторонний. Чего я себя накручиваю?

Я забрала со столика свой кошелёк, который благополучно остался лежать там, где его оставил мой мучитель, и мы уехали в город. Нас с братом поселили в комнату к Женьке. Там была большая кровать, на которой мы с подругой планировали разместиться вместе, а Лёшка заполонил своими вещами диванчик, стоящий в той же комнате. После этого мы отправились в торговый центр «Красная площадь», где было полно развлечений. Сначала пошли в кинотеатр на мультик «Леди Баг и Супер-Кот: Пробуждение силы».

Мультик оказался со смыслом. Местами я сидела с мокрыми глазами. Под конец сеанса я заметила пару рядами ниже сидящего Алекса, который откровенно пялился на меня, наблюдая за моей реакцией на мультфильм. Я вздёрнула нос и досматривала конец сеанса с маской безразличия.

Больше всего меня задели слова песни Леди Баг – они остались в моей голове.

Если бы я верила в себя

Ах, если бы я верила в себя,

И вдруг сейчас настал тот час,

Всё в жизни поменять.

Идеи все не те,

День за днём плетусь в хвосте.

Ах, если бы я верила в себя,

Свободно дышать —

Какая это благодать!

Я вижу в мечтах,

Но всегда ждёт мечты только крах.

Торговцы спешат,

Свою судьбу они вершат.

Я тоже хочу,

Для меня это сон наяву.

Ах, если бы я верила в себя,

А вдруг сейчас замкнётся связь,

Поймёт меня толпа.

Поток моих идей интересней и свежее,

Стало бы, если бы я верила в себя.

Всегда влезаю невпопад,

Мне проще сбежать,

Я боюсь, что никто мне не рад.

Но если б узнать,

Как явью грёзам этим стать…

Когда вижу шанс,

Не могу я никак сделать шаг.

А вдруг поймут все?

А вдруг настал день,

Покину я тень,

Явлюсь во всей красе (ооооу).

Ах, если бы я верила в себя,

И вдруг сейчас, на этот раз,

Поможет мне судьба,

Вдруг я бы собралась,

На вершину поднялась.

Ах, если б я поверила

В себя!

Снова меня накрывает волна истерики от безысходности моей жизни. Я одна, и поддержки Жени с её семьёй мне мало. Чувство, что я сижу у них на шее, не покидает меня. Я им многим обязана, но при этом опустошена по полной программе. Одиночество и чувство ответственности за брата угнетают и причиняют боль, как бы я ни скрывала это под своей ёршистостью.

Начались титры, и посетители кинотеатра стали выходить из зала, а я не торопилась, чтобы не толкаться в толпе. Брат успел выскочить вперёд, прихватив с собой Алекса. Когда я вышла из зала, они уже стояли со сладкой ватой, ожидая нас с Женькой.

– Кажется, твой старый козёл пытается клинья подбивать не только к твоему брату, но и к тебе. Ты видела, как он весь мультик на тебя смотрел? – спросила Женя, почти уткнувшись в моё ухо, чтобы её слова никто, кроме меня, не услышал.

– А он с самого начала с нами на сеансе был? – удивлённо спросила я в ответ.

– Да. А ты не заметила? – хохоча, спросила подруга.

– Я мультик смотрела, а не зрителей. Мультик очень понравился.

– А как тебе Александр Николаевич? Он очень изменился!

– Ты издеваешься?

– Нет. Его издевательства, мне кажется, были изначально для того, чтобы тебя специально оттолкнуть от себя.

– Не хочу говорить о нём.

– Хорошо, поболтаем ночью, когда Лёшик уснёт.

– Женька! Тема закрыта.

– Не дождёшься! Разговора не избежать! Ты только посмотри, как он на тебя смотрит.

– Жень, кто он и кто я? Я для него всего лишь маленькая необузданная девчонка с ребёнком на руках. А он – великовозрастный мужик со своими скелетами в шкафу.

– Ясно. Ты в него влюбилась!

– Не гони пургу!

– Мам, дядя Алекс зовёт меня в тир, можно? – подбежал брат.

– Вы продолжайте болтать, а мы в тир сходим, – настойчиво произнёс Алекс.

– Ненавижу! – пробормотала я, бомбясь на диванчике в холле зоны кинотеатра. – Атаковал самое слабое место в моей жизни.

– Угомонись. Может, он нормальный мужик! Просто вы – два дикобраза: колете друг друга и наслаждаетесь этим. Посмотри на Лёшку – я впервые вижу его таким откровенно счастливым. Дай ему хотя бы побыть счастливым ребёнком! Забудь о том, чего хочешь ты сама. Тебе всего девятнадцать!

– Жень, если откровенно, я в этого козла влюбилась ещё при нашей первой встрече. Но он же великовозрастный мудак, а я для него – огрызающийся ребёнок. В его присутствии я чувствую, как страх наполняет меня. Я его дико боюсь. И для него я всё-таки рукожопая корова.

– Дура ты! Себя в зеркале когда в последний раз рассматривала? Даже я уже стала тебе завидовать. Ты сама слепила из себя конфетку, не имея денег на диетолога и профессиональных тренеров в тренажёрном зале. Я даже не понимаю, где ты брала информацию без интернета со своим кнопочным телефоном.

– А это как делать нефиг. Я в больнице была у эндокринолога, он провёл обследование, и, не выявив никаких отклонений, дал мне план питания на неделю, порекомендовал придерживаться его, пока не сброшу вес до заветной цифры, и заниматься физической нагрузкой. Что я и делаю по сей день в тренажёрке отеля.

– В смысле? Когда ты там бываешь?

– В те дни, когда у тебя выходные, моя дорогая и незаменимая подруга.

– А со мной позаниматься сможешь? Я в последнее время расслабилась и десятку лишнюю набрала.

– С удовольствием. Вдвоём будет веселее.

– Только чур, сильно надо мной не издевайся на тренировках!

– А мне можно с вами? – услышала я снова его за спиной, но отвечать и оборачиваться не стала.

– Охренеть! Вот это зверь! Даже у меня такой большой игрушки нет! – воскликнула Женя, обернувшись к Алексу. – Вы его купили?

– Нет, в тире выиграл, – ответил Алекс.

– Обалдеть! – всё не унималась Женька. – Лин, посмотри!

– Чего я там не видела? – огрызнулась я. Только он появляется рядом – как мне снова и снова хочется огрызаться, хамить и кусаться.

Алекс обошёл диванчик и самовольно предстал передо мной, показывая выигранного зверя. А я лишь перевела взгляд в сторону, стараясь быть сдержанной и безразличной.

***

Алекс.

Вот чёрт! Как её привлечь и расположить к себе? Она всячески старается меня взглядом избегать… Она не хочет меня видеть! – с грустью думал я, теряя всё своё самообладание и желание сдерживаться в её присутствии. Мне так хотелось припечатать её к стене и наорать на неё, чтобы хоть как-то поймать её взгляд и вызвать хоть какую-то реакцию, кроме пренебрежения.

Я нагло сунул ей игрушку и с удовлетворением заметил, как эта неукротимая девчонка зло сжала кулачок у шеи огромного плюшевого медведя. «Злится», – с удовольствием подумал я.

– «Поехали! Олег и Наталья ждут нас на ужин», – скомандовал я. И, не дожидаясь ответа, отправился в сторону выхода.

***

Лина.

– Эх, какой мужик! В свои сорок пять он охрененно выглядит. Подтянутый, накачанный… А какая у него задница! – услышала я Женьку, сама тоже смотря на него сзади. – Интересно, какой он в постели?

– Женька! С нами Лёша! И он же друг твоего отца! Веди себя сдержаннее.

– Постараюсь… Я раньше так не заглядывалась на взрослых мужиков, а тут… Магнетизм какой-то…

Когда мы проходили мимо книжного отдела, я немного залипла на витринах, а, переведя взгляд снова на Алекса, увидела, что он хмуро смотрит на меня, остановившись немного поодаль. Я вздёрнула нос и прошла мимо него, но тут, запнувшись об игрушку, почувствовала, как лечу в сторону пола. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас больно ударюсь, но падения не произошло – я оказалась в объятиях мужлана Алекса, который шумно вздохнул прямо мне в ухо.

– Не стоит падать. Хватит моего падения на сегодня, – процедил он сквозь зубы, держа меня своей стальной хваткой.

Я испуганно смотрела в его глаза, боясь пошевелиться, но при этом ощущая боль от его хватки.

– Отпустите, мне больно, – тихо прошептала я.

– Прости.

Алекс разжал руки, и я чуть снова не упала, почувствовав свободу от его объятий.

– Ты нормально? Можешь самостоятельно стоять?

– Могу! – уже разозлившись, ответила я, наблюдая, как он поднимает медведя с пола и снова идёт в сторону выхода.

– Охренеть! – снова услышала я голос Жени. – Вот у него реакция – успел тебя поймать!

– Он меня чуть не раздавил своими ручищами, синяки, наверное, останутся, – обиженно ответила я.

– Ох, хотела бы я оказаться на твоём месте! Я бы…

– Женька…

– Да ладно ты! Не ревнуй!

– Вот ещё чего!

Мы приехали в дом Женьки, вымыли руки и сели ужинать всей компанией. Алекс и Олег после застолья скрылись в кабинете хозяина дома, а мы втроём закрылись в комнате Женьки, где я затолкала брата в ванну мыться, а сама уселась на кровать к Жене.

Глава 5

Алекс.

– Давай, рассказывай всё, что знаешь о Лине, – выпалил я, когда мы разместились за рабочим столом Олега и взяли по стакану коньяка.

– Решил не отступать от девчонки? – в шутку ответил друг, пододвинув к себе бокал.

– Не тяни резину, – огрызнулся я.

– Хорошо. Итак, – начал Олег, откидываясь на спинку кресла. – Лина пришла ко мне работать в четырнадцать лет. Сразу попросилась проживать в отеле, была готова хоть в каморке жить и на раскладушке спать. Я спросил про родителей – и она разрыдалась. Женька с трудом её успокоили. Когда Лина взяла себя в руки, рассказала, что родителей сбил грузовик; осталась у тётки, которая вскоре выгнала её из квартиры и потребовала, чтобы та сама себя обеспечивала. Периодически Лина навещала тётку – в дни проверок из органов опеки. Часто я видел, как она сбегает вечером с работы; однажды Женька проследила за ней и выяснила, что Лина ходит в детский сад и играет там с Лёшей.

– То есть Лёша не жил с ней с самого рождения? – уточнил я.

– Нет. Она забрала его к себе, когда стала совершеннолетней.

– Пособия какие-то получают?

– Нет. Всё уходит тётке. Эта женщина всё подчистую отжала у них. Я пытался как-то это разрулить, но у неё везде свои люди – в суде, в службах. И на меня она обрушивалась, сучка та ещё.

– От меня не уйдёт, – процедил я. – Устрою ей сладкую жизнь. А кто отец Лёши – выяснил?

– Ты дурак? – хмыкнул Олег.

– В смысле?

– Лёша – брат Лины.

Я опешил.

– Серьёзно?

– Конечно. Она забрала мальчика, когда ему было около двух – это примерно возраст, когда дети ещё не помнят родителей. Поэтому он зовёт её мамой – так привык.

– Блядь… – вырвалось у меня. – А я уже по своей испорченности начал думать, что…

– Это тебе, старый дурак, урок: не ровняй всех по себе и по своей бывшей жене-шлюхе! – отрезал Олег. – Линка же… она всё ещё слишком молода. Да, я видел, как она когда-то гуляла с каким-то парнем, но это было недолго.

– Значит, всё равно она не девственница, – пробормотал я, и в груди кольнуло странное, едва уловимое чувство.

– А тебя это волнует? – усмехнулся друг. – Ладно. Не хочу вдаваться в подробности. Но прошу одного: не делай ей боли. Не обижай её – иначе я перестану считать тебя другом.

– Я понял. Уже не хочу, чтобы ей было плохо. Забираю её под свою опеку. Теперь она будет под моей защитой.

– Только дров не наломай, – предупредил Олег.

Мы ещё немного посидели, допили коньяк и обсуждали план действий против тётки-опекунши: как собрать документы, какие юристы нам нужны, кто из моих людей готов помочь с проверками и как незаметно подготовить передачу квартиры и бизнеса в законное владение Лины. Олег пообещал не выдавать Лине нашу беседу до тех пор, пока всё не решится.

Я допил последнюю рюмку и поехал в отель. Ночь была бессонной. Мысли о Лине не давали мне покоя: смешались облегчение и ревность. Облегчение – от того, что Лёша не её биологический сын; ревность – от мысли, что кто-то до меня ласкал её, целовал, возможно, лишил невинности. Я тихо прорычал от собственной злобы, бил подушку, а потом, выжатый эмоциями, провалился в тяжёлый, но мирный сон.

Утром я встал, позавтракал и начал действовать. По своим каналам выяснил полные имя, фамилию и отчество Лины и её тётки, адрес, где они прописаны, историю собственности на квартиру, автомобиль и бизнес, которые, по идее, должны были перейти по наследству к Лине. Мой человек прислал отчёт на электронную почту: квартира принадлежала её родителям, автомобиль и бизнес тоже числились за ними, но документы были как-то «переоформлены» на тётку – через сомнительные сделки и подставных лиц. Это объясняло, почему девочка оказалась без жилья и средств, а тётка устроила рейдерский захват чужого имущества.

Сердце сжалось от злости и жалости одновременно. Мне нужно было действовать аккуратно: одна поспешность – и можно всё потерять. Но промедление тоже было опасно – тётка могла успеть продать и расхватать всё, пока мы будем собирать бумаги. План вырисовывался сам собой: собрать юридические доказательства, привлечь добросовестных свидетелей, подготовить обращение в органы опеки и, при необходимости, в суд. Параллельно – разговор с Женькой и её отцом, чтобы Лина ни о чём не догадывалась, а я тем временем стал бы для неё опорой, не навязчивой, но надёжной.

Я понимал: это не просто юридическая зачистка. Это восстановление справедливости для девушки, которая в юности была брошена, для ребёнка, лишённого нормального детства, для тех мелких радостей, которые им украли. Я знал, что впереди – тяжёлая работа, разоблачения, встречи с коррумпированными чиновниками и, возможно, открытые конфликты с тёткой. Но у меня появилась цель, и это давало силы.

Немного отдохнув, я связался с Олегом: обсудили дальнейшие шаги, распределили роли. Он обещал собрать документы и людей, которые смогут юридически и практично поддержать нашу операцию. Я, в свою очередь, решил подойти к делу деликатно: не давать Лине знать обо всём сразу, а сначала обеспечить ей спокойствие – работу, возможность учиться и время для того, чтобы набрать силы. Моя цель была не взять её силой в своё пространство, а дать ей выбор и опору. Выбор, который она сможет сделать сама, когда почувствует себя в безопасности.

Всё это время в голове тихо крутилась одна мысль: я должен сделать её счастливой. Не по-своему, не по прихоти, а так, чтобы она сама захотела остаться рядом. Я представлял, как однажды мы, не нарушая её свободы и гордости, сможем вместе смотреть на Лёшку, счастливого и беззаботного, и знать, что сделали правильный выбор. Это было моей тихой, но непоколебимой клятвой.

Прибыв по нужному адресу, я нагло вломился в кабинет тётки – Каролины, как я её себе уже назвал про себя: «моя кара, кара небесная». Она руководила фармакологической конторой, которой вместо Лины распоряжалась теперь она.

– Доброе утро, – произнесла женщина, увидев меня, и шикарно улыбнулась белоснежными зубами, над которыми явно поработали в дорогой стоматологической клинике.

– Для вас не думаю, что оно будет добрым. Я представитель Лины и Алексея, – ответил я резко.

– У них что-то случилось? – не переставая улыбаться, спросила она, очевидно пытаясь меня расположить. Её взгляд блуждал по моему телу.

– Случилось… Пять лет назад вы забрали у них всё, что им причиталось. Они живут как бомжи, а вы – припеваючи за их счёт! – выпалил я.

Её улыбка не дрогнула.

– И какой вас интерес в этой истории? Вы на её бойфренда не похожи – слишком стар для неё. Линка – замкнутая, закрытая дурочка, неспособная кого-то окрутить. Зачем вам эта бедная овечка? – усмехнулась она, стараясь звучать по-филантропски.

«Эта дрянь вздумала со мной поиграть?» – промелькнуло у меня в голове, когда она встала и подошла ко мне вплотную, нагло зарыв руку мне под пиджак в область груди.

– Она неопытна, а вот я смогу удовлетворить вас по всем параметрам! – прошипела она, нависая надо мной.

– Меня не интересуют такие дамы, как вы! – зло оттолкнул я эту самонадеянную женщину, чувствуя отвращение. – Не надейтесь, что я так просто спущу вам ваши махинации с наследством этих детей. И опекунство над Лёшей Каролина заберёт себе!

– Не получится у неё осуществить это: у неё нет официальной, хорошо оплачиваемой работы и постоянного жилья! Да и без мужа у неё ничего не выйдет, – фыркнула она.

– Это уже не ваша забота. Готовьтесь стать бедной, – сказал я коротко.

– Хотите сказать, что эта серая мышь уже начала подготовку к моему разорению? – злобно прищурилась она.

– Думайте, как хотите. – Я вышел из кабинета, едва сдерживая вспышку злости: было страшно сорваться и вынести дверь с петель. Зря я, может, и пришёл – теперь она везде наставит ловушки и забаррикадируется. Ёшкин кот! Сначала наворачиваю дел, а потом думаю. Но всё равно – я не оставлю это так: она вернёт всё до копейки моей Лины и ещё извинится перед ней!

Я вернулся в свой юридический филиал, который открыл в Анапе два года назад, подключил всех необходимых людей к делу и позвонил Олегу.

– Каролина устроилась сегодня на работу? – спросил я без предисловий.

– Да, – ответил друг. – С самого утра она сбегала в школу и устроилась там медсестрой. Завтра официально выйдет на работу. А сейчас они ушли в аквапарк. Ты, как я понимаю, уже успел узнать о ней побольше?

– Да. И уже побывал у её тётки. Противная женщина, хотя внешне – вполне себе.

– Скоростной ты. Что дальше? – спросил Олег.

– Забрать у этой стервы всё имущество, принадлежащее Лине и Лёше. Затем переоформление опекунства над Лёшей. С этим придётся изрядно повозиться. Лина должна быть готова к проверке опеки без единой зацепки. Её тётка уже уверена, что Лине откажут в опеке, потому что она не замужем.

– Тут ещё одна загвоздка может помешать: Лина работала у меня неофициально. Прости, брат, что вбрасываю тебе палки в колёса.

– Значит, мне придётся жениться на ней: с моими доходами всё в порядке, – ответил я решительно.

– Она не согласится, – возразил Олег.

– Согласится, если не захочет, чтобы её брат оказался в детдоме. А он окажется там, когда я лишу тётку опекунства. – Я сказал это твёрдо.

– Тогда тебе пора начинать уговаривать её, – вздохнул друг. – Я знаю, звучит глупо, но она упряма, как железная плита.

– Начну прямо сейчас. Соберусь с мыслями и поеду в аквапарк. Надеюсь, найду их среди сотен людей.

– Удачи. Чуть позже присоединюсь, – пообещал Олег. – Ей точно нужна будет моя поддержка. Пока что моя семья для неё – самые близкие люди.

Мы распланировали шаги: юридическая подготовка – сбор документов и свидетелей, привлечение проверенных адвокатов, параллельно – подготовка Лины к проверкам (официальная занятость, подтверждение доходов, благоустроенное жильё), а также работа над тем, чтобы тётка не успела распродать имущество. Олег взял на себя часть контактов в местных службах опеки; я – оперативные мероприятия и сбор «чёрной» информации о тётке, которую можно использовать в суде.

Когда повесил трубку, внутри рвалась смесь гнева и решимости. Это было больше, чем юридическое дело – это была попытка вернуть человечность тому, кого обидели. Я понимал: надо действовать хладнокровно и методично, шаг за шагом. И при этом – не допустить, чтобы Лина почувствовала давление: ей нужно дать опору, а не очередную войну.

В тот же день я связался с адвокатом, собрал группу людей, которые помогут проверить цепочку переводов и сделок, и дал распоряжение подготовить исковые материалы. Ночь не дала мне уюта – я прокручивал в голове маршрут, возможные ловушки тётки, возможные свидетели, которые могли бы подтвердить, что квартира и бизнес принадлежали родителям Лины.

Перед сном я ещё раз прошёл мысленно по плану: аккуратно достать документы, усилить давление через официальные каналы, обеспечить Лине и мальчику временное жильё до решения суда, а затем – наконец вернуть им то, что было украдено. И обещал себе, что сделаю это не ради власти над ней, а ради того, чтобы она могла дышать спокойно. Этот обещанный покой и стал моим ориентиром.

Я отключился, переодевшись, и сразу же поехал в аквапарк. Оплатив вход, зашёл внутрь и начал внимательно искать глазами ту, ради которой примчался сюда, медленно продвигаясь к центру. Там я и заметил Лину: она стояла по колено в бассейне с детскими водными горками, наблюдая, как Лёшка с удовольствием катается по ним.

Я замер на полпути, не в силах отвести взгляд. Она выглядела прекрасно: уверенная, лёгкая в движениях, с сияющей улыбкой и энергией, которая словно притягивала к себе всё вокруг. Моё сердце забилось быстрее, а мысли метались – как же приблизиться, не показав при этом свою растерянность.

– Дядя Алекс! Вы чего замерли? – раздался голос Женьки за спиной.

– Ищу вас, – выдавил я, всё ещё не отводя взгляда от Лины.

– Нашёл же! Чего не подходишь? Пошли.

Женька подтолкнула меня в спину, вынуждая продвигаться к Лине и Лёшке, лавируя между другими посетителями аквапарка. Когда мы подошли к лежакам, которые они заняли, я поймал встречный взгляд Лины. Она тоже заметила меня, и мне даже показалось, что во взгляде промелькнуло что-то вроде интереса. Это мгновение заставило меня почувствовать странное сочетание волнения и облегчения – ощущение, что я наконец оказался там, где должен быть, рядом с ней.

***

Лина.

«Какого чёрта он ещё и сюда припёрся?» – думала я, завороженно оглядывая его полуобнажённое тело. «Охренеть! Он выглядит ещё лучше без одежды, чем казался под ней. Какая мускулатура! Так и хочется прикоснуться, чтобы убедиться, что это реальность, а не фотошоп. Эй, Лина, бери себя в руки! Нельзя так глазеть на мужчину!» Но взгляд удерживать не удавалось – я следила за каждым его движением, отмечая, как уверенно держится его тело. Да, действительно, он отлично держит себя в руках.

Я перевела взгляд на брата и почувствовала странное, напряжённое ощущение внизу живота. Только бы не поддаваться панике и не начинать реагировать слишком бурно.

Только не подходи ко мне! Только не подходи!

Но вопреки моим мыслям он подошёл почти вплотную со стороны спины, и по моему телу пробежали непроизвольные мурашки.

– Ты замёрзла? – спросил он, заметив мою гусиную кожу, окидывая взглядом с головы до ног. Я не маленькая – почти метр семьдесят, но он был выше и крупнее, да ещё и полураздетый, отчего мне стало не по себе.

– Нет. На улице жарко, – ответила я.

– Тогда почему вся в мурашках? – спросил снова, осторожно положив ладонь мне на плечо, добавляя дрожь по всему телу. – А это что за синяки? – его пальцы едва коснулись спины.

– Это от вашей железной хватки. От падения спасли, но причинили боль.

– Я испугался, что ты упадёшь и поранишься. Прости.

Я удивлённо посмотрела на него, заглядывая в глаза. Куда делся тот грубый мужлан, что я знала вчера утром? Ни одного язвительного слова, ни оскорбления.

– Мам, пошли на другую горку? Я хочу на большую, эта надоела!

– Лёшка, я не полезу на большие горки, ты же знаешь, что не умею плавать и боюсь высоты!

– Можно я его свожу, куда он хочет? Пригляжу за ним, – отозвался Алекс.

Я нахмурила брови, но утвердительно кивнула.

– Женька, развлеки свою подругу и помоги ей расслабиться! – чуть громче сказал Алекс, чтобы его услышала Женя, стоявшая возле бассейна, а мне на ухо добавил: – Надеюсь, что к тому времени, как Лёшка оторвётся, ты перестанешь накручивать себя и бояться меня. Мне нужно кое-что обсудить. Лёха, пошли!

Мой брат предательски сунул свою ручку в мою, и я только удивлённо посмотрела. Что он задумал?

– Линка, выползай, всё равно не купаешься! Пошли в тенёк, коктейль возьмём, – сказал он.

– Иду, – ответила я, наблюдая за удаляющейся парочкой, медленно выбираясь из бассейна.

Мы сели за столиком, Лина пошла за напитками. Пока я сидела одна, ко мне подкатили два подвыпивших, заметно неопрятных мужчины, предлагая присоединиться к ним.

– Простите, боюсь, что вы со мной не справитесь! – улыбнулась я.

– Почему это? Нас двое, ты одна.

– Я не одна!

– Чего ломаешься? Пошли с нами!

– Нет! – твёрдо ответила я.

Один из мужчин попытался схватить меня за руку, но получил лёгкий удар ногой между ног.

– Ещё раз попытаешься – останешься без своего «героя», – спокойно произнесла я, продолжая сидеть.

– Сука!

– Так точно! Убирайтесь, пока мой муж не вернулся!

Мужчины развернулись и ушли. Спустя пару минут вернулась Женя, ставя на стол напитки.

– Ты монстрик! – смеясь, сказала она, показывая видео, как я отшиваю мужчин, которое успела снять.

– Зачем засняла?

– В мою коллекцию.

– А если бы я не справилась?

– Провала не вижу, ты давно умеешь с ними обращаться. Ты мазохистка в плане мужиков, но это работает. Даже папа ржёт с этих видео, иногда шутит, что тебя можно ставить в охрану ночного клуба. Надо ему этот видос отправить, – с улыбкой добавила Женя.

– Женька, перестань.

– Всё, готово. Пей коктейль, остужайся. Сегодня жара неимоверная. Кстати, твой «козёл» кремом не намазался, обгорит.

– Так ему и надо!

– Упс, папа написал, что тоже приедет через пару часов присматривать за нами. Хорошо, что Вовку не позвала.

– Когда познакомишь его с родителями? – спросила я, делая глоток через трубочку. – Женька, он же алкогольный!

– Мне сказали расслабить тебя, а без алкоголя это не выйдет.

– И пить я его не буду!

– Поздно, ты уже начала. Так что продолжай, иначе я обижусь.

Мы просидели за столиком целый час, попивая коктейли. Подруга старательно пыталась меня расслабить, но эффект был заметен только позже, когда я лежала на пляжном лежаке. Кабаны, заметив, что больше никто не подошёл, попытались предпринять вторую попытку, но и на этот раз проиграли.

– Девочки, может, хватит скучать в обществе друг друга, и всё-таки присоединитесь к нам? – раздался голос из соседнего столика.

Пока звучало это предложение, я вдалеке увидела приближающихся к нам Лёшку и Алекса.

– Спасибо за приглашение, но снова примите отказ, – ответила я, глядя, как подруга снова включает камеру на своём телефоне.

– Ты чего такая дерзкая? – изумился один из мужчин.

– Дерзкая под стать вам – безголовым и туго соображающим особям! – саркастично отвечаю я.

– Ты, я смотрю, любишь грубость? Может, поговорим иначе? – провоцировал другой.

– Попробуй! – бросила я.

– Иди сюда, стерва! – выпалил первый, всё-таки схватив меня за руку и попытавшись поднять со стула. Он быстро оказался спиной ко мне, с вывернутой рукой – и тут получил поджопник; с разбега он плюхнулся в бассейн, который, слава Богу, находился рядом с нашим столиком.

– Ну и что? Ты тоже попробуешь меня лапать? – спросила я спокойно у второго.

– Естественно! – рявкнул он, надвигаясь на меня, но между нами резко протиснулся Алекс, загораживая меня своей могучей спиной.

– Вы что-то хотели от моей женщины? – спросил он ровно, но без уступок.

– Всего лишь женщина? Такой же отдыхающий, как и мы… А она нам сказала, что ты её муж! Шлюха! – рыкнул тот в ответ.

Я вышла из-за спины Алекса и, всё ещё улыбаясь, сказала:

– А вот шлюхой вы меня зря обозвали!

И с ходу врезала ему кулаком в лицо – настолько точно, что он неудачно упал на ближайший столик и слетел с него на землю.

– Женька, сходи, попроси в баре лёд в тряпичном салфетке, – скомандовала я подруге. – Этому кабанчику приложить надо, а то завтра глаза не откроет.

Женя, как молния, помчалась выполнять просьбу.

– Мам, а кто это? – спросил Лёшка, кивая на мужика, у которого из носа потекла кровь.

– Дядя немного берега попутал, – ответила я брату спокойно; мы договорились, что если я бью – значит, человек этого заслужил.

Женя вернулась со льдом и протянула его мне, но лёд тут же оказался в руках Алекса: он подошёл к сидящему на стуле мужчине и приставил холод к разбитому носу.

– Прикладывай, – сказал он хмуро. – Она сказала, что тебе надо лёд, иначе завтра не откроешь глаз. Надеюсь, инцидент исчерпан и повторных попыток приставать к девушкам не будет?

– Не будет! Я жить хочу! – пролепетал тот, протирая кровь. – Она у тебя какой-то терминатор! Как ты с ней находишь общий язык? Она моему другу яйца отбила, а мне нос разбила!

Алекс небрежно улыбнулся и вернулся к нам.

– Покажи руку, – попросил он меня.

Я протянула правую руку, а левая у меня была рабочая – занятая.

– Другую! – вдруг сказал он, иронично. – Я уже давно заметил, что ты левша.

– Зачем вам это? – переспросила я.

– Что именно? – задал он вопрос, аккуратно беря мою руку. – Как ты теперь будешь работать, если всё так? Почему не дала мне с ним разобраться?.. Женька, беги за аптечкой.

– Хорошо, дядя Алекс! – послышалось в ответ.

Женя снова убежала и вскоре вернулась с обезболивающей мазью и новеньким эластичным бинтом.

– Лина? – уточнила она.

– Всё правильно, – ответила я, наблюдая, как Алекс выдавил из тюбика мазь и втирает её в тыльную сторону моей кисти.

– На рентген всё равно поедем, – произнёс он строго. – Пока поедем в клинику, поговорим без лишних свидетелей. И надеюсь, что меня не ждёт та же участь, что у этих бедолаг, которых ты отметелила.

– Если не будете приставать, вам ничего не достанется, – спокойно ответила я.

– Я уже обещал, что не буду обижать, – сказал Алекс и слегка улыбнулся, но в его голосе звучала твёрдая осторожность: он не желал, чтобы подобные сцены повторялись.

Мы немного притихли, и напряжение, как тонкая нить, медленно ослабло. Окружающие отойдя, забрали с собой остатки суетливой ауры; в воздухе снова воцарилась летняя расслабленность, только теперь с лёгкой дозой уважения к границам друг друга.

Глава 6

Алекс.

– Поехали! Забирай свои вещи, – скомандовал я, еле сдерживая смех от того, что увидел. С этой девчонкой явно не соскучишься! Я был рядом, но она одной дала под зад, а второй вкусно въехала своим маленьким кулачком – тот улетел в сторону. Маленькая моя и необузданная девочка! В обиду себя никому не даст. Оказалось, сила у неё не только в остром язычке, но и в кулаках.

Не сладко мне придётся с ней. Но при этом даже ревновать перестал.

– Александр Николаевич, а Лёшка? – спросила она, всё ещё чуть дрожа от случившегося.

– С ним побудет Женька, пока мы с тобой проверяем руку. Скоро подтянется Олег. Так что не переживай – мы ещё вернёмся. И если перелома нет, тебе придётся со мной прокатиться с горки! – добавил я с лёгкой угрозой в голосе.

– Вы садомазохист? – фыркнула она.

– С чего это вдруг? – прищурился я.

– Сама я на горку не поднимусь! А если вы силу примените, то вам не жить! – отрезала она.

– Разберёмся. Всё равно ты мне первую помощь оказывать будешь, – проговорил я, и в словах слышалась уверенность.

Я с некоторым неудовольствием наблюдал, как она натягивает сарафан, полностью скрывая своё тело и пряча его от моего взгляда. Но, с другой стороны, так лучше – иначе я со своим возбуждением скоро даже ходить не смогу. А так хоть можно держать себя в узде.

Чёрт возьми, какая же она боевая! Лёшке с ней повезло: и в рот палец не клади, и физически рукастая. Никто его обижать не будет – боевая сестра, однако.

Эх, кто бы меня так защищал! Я – волк-одиночка по жизни: даже с женой не прожил и года, а потом на мне появилась ребёнок, и мать его почти сразу свалила после родов. Стерва.

Не хочу, чтобы история повторилась; боюсь оступиться. Но раз начал действовать, то уже не могу всё бросить: девочке нужна помощь, и я ей её обеспечу. Я обязан это сделать.

Обижал её сам – придурок! Теперь она стала идеальным монстром для мужского поколения всей земли. Убедился, увидев, как она справляется с теми, кто ей не угоден. Со мной она, по крайней мере, язвит, но не прикладывает рук к моему телу. Хотя хотелось бы – в другом смысле. Эх, старый я извращенец.

Пока мы ехали – за рулём был я – моя девочка смотрела в боковое окно. От неё чуть чувствовался запах алкоголя, но не было видно, что она пьяна. Странно: то ли мало выпила, то ли держалась бодрячком. В общем, непонятно, что с ней сейчас происходит.

Я всё равно выбью из неё всё, что нужно: где и как она хочет жить, и всё остальное. Она будет со мной счастлива, как бы ни сопротивлялась.

Я довёз её до клиники, в которой был днём раньше. Сделали рентген – подтвердилось, что это простой ушиб. Но мне всё равно хотелось жалеть её, приласкать.

– Поехали обратно, – выдавил я, отгоняя пошлые мысли прочь.

Усевшись в машину, я начал мучительный разговор, одновременно заводя мотор.

– Я был сегодня у твоей тётки. Начал готовить документы по лишению её опекунства над Лёшей, чтобы ты смогла оформить опеку на себя.

– Зачем вы это сделали? Мне не дадут под опеку Лёшку, его заберут в детдом! – вскрикнула она, и у неё тут же покатились слёзы.

– Не заберут, – сказал я твёрдо.

– Заберут! У меня маленькая зарплата и нет подходящего жилья. Пока она опекун, Лёшка будет с ней.

– Ты выйдешь за меня замуж, и мы будем жить в моём доме.

– Чего?! – выпала она.

– Того. Не бойся: брак будет фиктивным. Дом мой пустует, я не живу в нём. Там нужна женская рука, чтобы моя Таська не жила со мной в отелях, когда приезжает.

– Зачем вам это? И как объясните «своей Таське», кто я? – спросила она настороженно.

– Не ревнуй раньше времени. Таська – моя дочь. Сегодня начинаем подготовку к переезду и… к свадьбе. – Я сказал это спокойно, но решительно.

– Зачем вам это? – снова тот же вопрос, в котором звучало недоверие.

– Что потребуется от тебя взамен? – перебил я.

– Ничего, – ответил я сразу. – Только забота о моей дочери. Ей всего пятнадцать. Если ты сможешь с Лёшкой и её приучить к порядку, мы будем квиты.

– Почему вы это делаете? – накатило её недоверие.

– Просто захотелось помочь, – сказал я коротко.

– Недавно вы меня морально ранили, а теперь решили помогать? – прошипела она.

– Не заморачивайся. Расслабься и доверься. Я сам заварил – сам и разгребу. Кстати, помнишь, что я говорил насчёт горки? – улыбнулся я.

– Не затащите меня вы на горку ни за какие коврижки! – твердо заявила она.

– Поспорим, что затащу? – бросил я, подмигнув.

– Нет! Я из машины тогда не выйду! – вызвала она.

Я вышел, открыл дверцу со стороны Лины и силой вытащил её, закинув себе на плечо, чувствуя её кулачки, колотящие меня по спине.

– Не дёргайся, а то уроню! – прорычал я.

– Сашка, отпусти девчонку! – смеясь, подзвал Олег, догнав нас у входа в аквапарк.

– Ага, щас! Сбежит! – ответил я, но тут она пропищала у меня за спиной:

– Не сбегу, поставьте меня, пожалуйста, на ноги. – Лина попыталась поправить подол сарафана, чтобы прикрыть то, что было видимо.

Я аккуратно поставил её на землю, и она шустро скрылась в толпе.

– Поговорил с ней? – спросил Олег, когда мы отстали.

– Да. Оказалось проще, чем думал. Но она явно испугалась за брата. – Я сжал кулак от беспокойства.

– Она любит его. Он для неё опора, стимул развиваться. – Олег вздохнул. – Она чрезмерно сильная, особенно физически. Сегодня видел, как она мужикам навесила. На видео смешно выглядит, а в жизни – страшно. Я даже подумал, что и мне достанется, когда ты назвал её своей женщиной.

– Я видел их взгляды, когда она вмазала тому мужику, – усмехнулся Олег.

– Дети наверно голодные, иди зови, а я пока закажу еду, – сказал я и поспешил к детям.

– Быстро ты адаптируешься под нашу строптивую Лину. Стал каким-то добряком. Береги себя и свои поступки. – Олег усмехнулся, потирая ладонь.

– Вали уже за детьми, рассудительный умник, – отмахнулся я и направился в сторону, где Лёшка весело шумел с Женькой, а Лина, на мгновение глянув назад, улыбнулась так, что у меня снова остановилось сердце.

Олег ушёл, а я подошёл к одному из ларьков с кухней, где заказал на всех лапшу удон, картошку фри, взрослым – алкогольные коктейли, а Лёхе – молочный.

К тому моменту, когда мне начали выдавать блюда, наша разнокалиберная компания подтянулась, сдвинув два столика, и все расселись. Лёшка, довольный происходящим, стал мне помогать таскать еду за столик.

– Мам, – произнёс мальчишка, – а мы ещё купаться будем?

– Будем, – ответил я за Лину. – И мама тоже с горки прокатится!

– Не буду я кататься! – фыркнула Лина.

– Не отнекивайся, всё равно утащу! – сказал я с лёгкой усмешкой.

На самом деле, покончив с едой и выпивкой, я стянул с себя футболку и снова перекинул визжащую девчонку через плечо под дружный смех остальных. Потащил её на ближайшую горку и, не отпуская, затащил наверх, простояв в очереди с ней на плече минут десять. Силой усадил на стартовую площадку и спихнул вниз. Она с визгом улетела вниз, а оказавшись в воде, стала пытаться достать ногами до дна, но не могла, периодически уходя под воду. Твою ж дивизию! Она реально плавать не умеет! Я быстро уселся и поторопился вытаскивать её, успев по-детски испугаться, что не успею этого сделать. Старый идиот и козёл!

Вынырнув из воды, я увидел, как моя девочка уже смело плывёт к краю бассейна, справившись с паникой. Такс, она резко научилась плавать или врала? Похоже, нет – глаза всё ещё испуганы.

– Мам, а можно я тоже с этой горки спрыгну? – спросил подбежавший Лёшка.

– Малыш, бассейн слишком глубокий для тебя!

– Ну, мам! Ты же знаешь, что я хорошо плаваю!

– Иди, я тебя подстрахую, – выпалил я, наблюдая, как Лина легко подтянулась на руках и села на край бассейна. После чего стянула с себя сарафан и стала его отжимать. Твою ж дивизию! Какая она красивая!

Пока я откровенно пялился на свою девочку, Лёшка успел пройти по ступенькам половину пути.

– Хватит пялиться! Идите ребёнка ловите! – сказала Лина, со злостью глядя на меня.

– Прости, не злись! Я не думал, что ты на самом деле плавать не умеешь, – попытался оправдаться я.

– Умею, только боюсь глубины. Один раз чуть не утонула под большой волной в море. Благо рядом была женщина, которая вытащила меня.

– Значит, будем бороться со страхом! – нагло схватил её за руку и утянул снова в воду.

– Держись за меня, и поплывём вылавливать Лёшку, – сказал я, повесив её себе на шею. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Мой член снова предательски встал, хорошо, что она висит на моей спине и не чувствует моего стояка!

Лёха тем временем с довольным визгом съехал с горки, уходя плавно в воду. Мальчик и правда хорошо плавает – юрко вынырнул и самостоятельно поплыл к бортику бассейна.

– Учись у брата! Смотри, какой он ловкий.

– Идите к чёрту! Хватит надо мной издеваться! Я хочу уже выйти из воды! – буркнула Лина.

Она отцепилась от меня и поплыла вслед за братом. Когда Лина вылезла из воды, я с наслаждением наблюдал за её грудью, соски которой выделялись на фоне купальника без поролона. Да что ж такое? Что за наваждение? Сколько можно на неё пялиться? Я так долго не смогу выбраться из воды со своим стояком. Кое-как взяв себя в руки, я вылез и присоединился к остальным. Лина и Женя просматривали фотки в телефоне, которые хозяйка успела наделать.

– Женька, можешь распечатать фотки с Линой и Лёшей? – спросил я.

– Зачем?

– Тебе Лина потом всё расскажет.

– А тебя на фото тоже распечатывать?

– Да.

– Можно после аквапарка заехать, сразу распечатать.

– Хорошо. Лёха, пошли ещё сходим на дальние горки. Потом домой отвезу вас.

Лёха, довольный, подскочил и полетел вперёд.

* * *

Лина.

– Зачем Александру Николаевичу фотографии? – спросила Женя.

– Видимо, для суда, – ответил Олег Викторович.

– Для какого суда?

– По переоформлению опекунства над Лёшкой.

– Он хочет оформить опеку на себя?

– Нет. На Лину.

– Но тётка не даст этого сделать, и Лёшу могут забрать в детдом. Лина только завтра первый день официально выходит на работу, у неё собственного жилья нет!

– Будет в скором времени. Александр Николаевич предложил мне фиктивный брак и предлагает поселиться в его доме, – ответила я подруге. Её глаза сразу расширились от удивления.

– Охренеть! Вот это поворот! И ты согласилась на это?

– Деваться было некуда. Он уже был у тётки. Она, наверняка, уже что‑то предпринимает, чтобы сейчас забрать у меня Лёшку. Я ещё в телефон не заглядывала – я его отключила с самого утра и с тех пор не включала, но чую, что она мне названивает, пытается дозвониться.

– Включи, проверь. Разговор всё равно не избежать.

Я вытащила телефон из сумочки и включила его. Едва экран загорелся – высветились оповещения о нескольких сообщениях и пропущенных звонках. И тут же раздался вызов. Я нажала кнопку ответа и приложила телефон к уху.

– Ты где, стерва? – донёсся голос тётки, и я сразу же включила громкую связь.

– Там, где ты меня не найдёшь. И стерва у нас ты, а не я! – ответила я, чувствовав, как сердце бьётся всё быстрее.

– Совсем охамела! Где ты Лёшку прячешь?

– Я его не прячу! Он просто рядом со мной.

– Вези его ко мне обратно, иначе я вызову органы опеки, и его заберут в детдом, и тебе не разрешат с ним видеться, раз ты его выкрала у меня!

– Тебя саму сразу же лишат опекунства и всех пособий, которые ты получаешь за него. Так что сама ты этого не сделаешь.

– Я ведь тебя всё равно найду! И заберу его! И твой старый ёбарь тебе не поможет!

– Давай, ищи. Жду твоего появления рядом с собой.

Я отключила телефон и посмотрела на Олега Викторовича грустными глазами, судорожно соображая, что теперь делать. Тётка знает, где я живу с Лёшкой, поэтому возвращаться в отель нельзя. То, что у меня есть подруга Женя, проживающая недалеко, тётка тоже знает. Этот путь тоже закрыт.

В голове роились вопросы: где найти временное убежище, как оформить документы, кто сможет дать нам юридическое укрытие? Нужно было действовать быстро и обдуманно, не поддаваться панике – от этого зависела судьба маленького человека, который и так слишком рано лишился родителей.

– Даааа, ты заварил кашу, Алекс! – произнёс Олег. – Поторопился с визитом к твоей тётке. Придётся тебе уже сегодня ехать в своё новое место обитания. Женька, завтра во время пересменки собери вещи Лины и Лёши из их комнаты; как освобожусь – доставлю их на место. И прихвачу вещи от нас, что остались у вас.

– У меня с утра не во что будет одеться на работу, – вздохнула Женя.

– Придумаем что‑нибудь, – ответил Олег. – Пойдёмте, найдём Алекса и Лёшу. Пора прятаться, иначе скандала не избежать. Я сегодня постараюсь подготовить документ, что ты работала у меня и проживала в отеле с четырнадцати лет, что последний год Лёша жил полностью на твоём обеспечении, и можно взять характеристику из детского сада, где укажут, что приводила и забирала его именно ты. Я этим займусь и юридически всё закреплю у Алекса.

Я не разбиралась во всех юридических тонкостях, но понимала: отбить Лёшку у тётки будет нелегко. Мы встали и прошли в дальний конец аквапарка.

– Смотри, Алекс уже покраснел! – прошептала мне Женя на ухо. – Чую, сегодня будешь мазать его прекрасное тело.

– Женька! – рассмеялась я. – Я тебя слышу, расскажу твоему парню, что ты на других заглядываешься!

– Пап? А ты откуда знаешь, что у меня есть парень? – вытаращилась Женя.

– От верблюда, плохо маскируетесь – видел, как вы за ручку гуляете, словно подростки! – усмехнулся Олег.

Я рассмеялась над их перепалкой и заметила, что Алекс обернулся на мой смех. Я тут же спрятала улыбку. Олег подошёл к нему и вкратце пересказал ситуацию.

– Детям нужна одежда на ночь и на завтра, – услышала я в завершение речи Олега.

– Я попрошу секретаря съездить купить вещи, – ответил Алекс другу. – Лёха, вылазь! Едем знакомиться с вашим новым домом. Олег, позже созвонимся по регистрации брака – договоримся обо всём.

Мы вышли из аквапарка; Алекс усадил нас с Лёшей на заднее сиденье автомобиля с тонированными окнами, очевидно желая скрыть нас от лишних глаз. По дороге он остановился у супермаркета и набрал пакетов с продуктами. Вскоре мы подъехали к огромному дому за высоким забором с автоматическими воротами: они тут же открылись, как только Алекс нажал кнопку пульта, и, как только машина заехала во двор, ворота закрылись.

Я сидела в машине с открытым ртом, разглядывая дом через лобовое стекло. Лёшка выпрыгнул наружу и озирался вокруг, радостно тараторя:

– Ух ты! Здесь качели есть и бассейн даже. А почему бассейн без воды?

– Потому что здесь никто не жил, – ответил Алекс, улыбаясь. – Лина, выгружайся! Мне ещё на работу нужно вернуться.

Я вышла и пошла за Алексом и Лёшей в дом. Он занёс пакеты на кухню и показал остальные комнаты.

– Занимайте пока эту комнату, – сказал он, остановившись в одной из спален. – Я сегодня закажу мебель для комнаты Лёши, а завтра обустроим соседнюю комнату для него. Одежду привезу ближе к ночи. Постарайтесь пока из дома не выходить. Думаю, найдёте, чем заняться без меня?

– Найдём! – ответила я с улыбкой и лёгким волнением. – Мама точно сразу займётся уборкой – она не любит пыль из‑за аллергии.

– Пылесос, вёдра и тряпки – в подвале, – отрезал Алекс.

– Спасибо, – сказала я, внутренне благодарная ему за всё и одновременно испуганная неизвестностью. Я совсем не понимала, что будет дальше.

– Не грусти и не бойся. Мы справимся, – добавил Алекс, заметив мой страх. – Пришли мне сообщением список того, что вам ещё нужно. Заеду после работы и куплю. Кстати, какие у вас размеры обуви и одежды?

– У меня сорок шестой и тридцать седьмой, у Лёшки – тридцать четвёртый и тридцать четвёртый, – ответила я.

– Хорошо, – кивнул он и поспешно покинул дом.

Мы с Лёшей навели порядок в спальне, где предстояло переночевать, затем прошли по коридорам, холлу, столовой и лестнице; в конце оставили кухню. Избавившись от пыли и мусора в тех местах, где нам предстояло находиться ближайшее время, я отправила Лёшу помыться в душ. В ванной нашёлся мужской гель‑шампунь, полотенце и в другой комнате – футболка Алекса.

Пока Лёша плескался, я занялась ужином: разложила продукты по чистым шкафчикам и в огромный холодильник, засунула курицу‑гриль в духовку вместе с картофелем и пирогом‑манником, прополоскала посуду, вытерла и разложила её по местам. Закончив с посудой, нарезала овощи и приготовила салат. К этому времени Лёша спустился и сел у окна, наливая себе сока.

– Мам, мы правда будем здесь жить? – спросил он радостно.

– Правда, – улыбнулась я, и он расцвёл ещё сильнее.

– Я схожу в подвал? Я видел там какие‑то игрушки.

– Конечно, иди, подыщи себе что‑нибудь. Может, найдёшь, чем заняться, – ответила я, глядя вслед брату и чувствуя, что, несмотря на страх и неопределённость, наступает новый этап нашей жизни.

Глава 7

Лина.

Когда я накрывала посуду на кухонный столик, в доме появился Алекс. Время было уже шесть часов вечера.

– Как вкусно пахнет! Накормишь меня? – спросил Алекс, уже одетый в строгий офисный костюм.

– Конечно! Мойте руки и за стол!

– А ты переодеться не хочешь? – снова спросил он, протягивая мне несколько пакетов, явно из отдела с одеждой.

– Хочу, и помыться хочу!

– Иди, сходи в душ, а я пока достану еду из духовки.

Я схватила пакеты и помчалась в спальню, прихватив с собой Лёшку, чтобы он тоже переоделся. Мне хватило всего десяти минут, чтобы принять душ, слегка подсушить волосы полотенцем и одеться в новое нижнее бельё, домашние брюки и футболку – всё селo как влитое. Не найдя расчёски, я прошлась по волосам пальцами, чтобы распутать их, и заплела косу. Потом спустилась на кухню, где за столиком уже сидели Алекс и Лёшка. Брат уплетал ужин за обе щеки, а Алекс при моём появлении стал осматривать меня с ног до головы.

– Быстро ты! Моя дочь из ванны не вылазит по часу. Смотрю, одежда идеально подошла?

– Я не привыкла много времени тратить на себя. За одежду отдельное спасибо, – смущённо ответила я, накладывая салат.

– Почему мне список не прислала?

Я опустила взгляд и продолжила накладывать.

– У неё, наверное, деньги на телефоне опять закончились, а до зарплаты в отеле ещё несколько дней, – пояснил за меня брат.

– Почему сразу не сказала? Я бы перевёл тебе деньги на телефон! А если бы что-то случилось? Ты же не смогла бы даже позвонить! – с укором произнёс мужчина.

Алекс достал телефон и в банковском приложении перевёл мне деньги на баланс. Мой телефон запиликал на подоконнике, и я покраснела ещё сильнее, не смея смотреть на Алекса.

– Мам, я наелся, можно я пойду дальше пазлы собирать? – спросил Лёшка.

– Да, конечно, беги, – ответила я.

Лёшка убрал тарелку в раковину и испарился с кухни, оставив нас вдвоём. Хоть кухня была просторной, мне стало тесно рядом с Алексеем. Я боялась оставаться рядом с ним, боялась продолжать разговор. Стыд за то, что так легко стала зависеть от этого красивого мужчины, жёг меня. Я расчихалась – грёбаная аллергия! Вроде только откашлялась, не хотела, чтобы он увидел меня с красным носом и опухшими глазами. Таблетки же остались в отеле.

– У тебя всё-таки аллергия разыгралась? – спросил Алекс.

Я молча кивнула и бросилась в ванну, высморкалась и умыла лицо холодной водой, пытаясь снять красноту.

– Отёка Квинке не бывает? – послышался голос за спиной.

– Нет, только насморк, и глаза опухают, – ответила я.

– Сейчас съезжу в аптеку за таблетками. Что ещё нужно – напиши, – сказал Алекс, поворачивая меня лицом к себе. – Глаза уже начинают опухать. Держи, пиши список.

– Нет, – выпалила я неожиданно.

– Почему?

– Вы и так много денег на нас тратите, а я ничем не могу вас отблагодарить, – не выдержала я и разрыдалась.

Алекс сжал меня в объятиях и прижал к груди. Он молчал, пока всхлипы не утихли, ласково поглаживая мои ещё мокрые волосы.

– Всё? Успокоилась? – спросил он тихо. – Иди, закончи с ужином, а я поеду в аптеку. Мне и так достаточно видеть довольного и счастливого Лёшку. Прошу тебя: больше не плачь – не расстраивай брата и меня. Твои слёзы причиняют мне нестерпимую боль.

– Почему? – всхлипнула я.

– Может, потому что ты мне не безразлична? – произнёс он, кратко и смущённо.

– Как это? – прошептала я.

– Ладно, забудь, – махнул рукой Алекс. – Иди, заканчивай с ужином.

Он отпустил меня и уехал. Вернулся через полчаса и застал меня моющей посуду.

– Пей лекарство! – скомандовал он, протянув упаковку антигистаминных таблеток. Я послушно взяла их, налила воды из-под крана и собралась пить, но Алекс схватил стакан, вылил воду в раковину и налил бутилированную.

– Не пей воду из-под крана, – сказал он строго. – В подвале есть запас магазинной воды с газом и без. Я закажу ещё большой бутыль к кулеру.

Алекс вышел в прихожую, разговаривая по телефону. Я быстро проглотила таблетку и убежала в спальню. Во мне бушевали детские страхи: он поиграет – и уйдёт, оставив меня у разбитого корыта, без брата, разрушив всё, чего я добивалась. Мне приходилось скрываться в чужом доме, у почти незнакомого человека от тётки. Что я о нём знала? Ничего – кроме его имени, отчества, и возраста. И я безумно боюсь.

Я прижала подушку к себе и незаметно уснула. Через некоторое время услышала шаги и чей-то голос.

– Я же говорил, что она спит, – донёсся голос Лёшки. – Она всегда так: спит, когда у неё аллергия.

– Пусть спит, – сказал Алекс. – А мы с тобой займёмся мужскими делами и подготовим сюрприз для твоей мамы, хорошо? – осторожно сказал он и аккуратно укрыл меня покрывалом.

Я закрыла глаза, и на душе стало чуть легче: хоть кто-то рядом пытался взять ответственность за нас.

***

Алекс.

«Маленький затравленный зверёк», – пронеслось у меня в голове про мою девочку. А ведь до этого она так держалась! Не давала себя в обиду, смело огрызалась при любом удобном случае. Может, не стоило лезть к её тётке, к этой змее? Нет – всё-таки стоило. Мне больно смотреть, как она экономит свои гроши. Я не дам ей больше бедствовать и отдам ей то, чего не дала её родная тётка. Я буду баловать её, надеясь когда-то увидеть в её глазах ответную любовь. Буду ждать этого столько, сколько потребуется.

– А что за сюрприз для мамы? – спросил Лёшка, устроившись поудобнее.

– Завтра утром мы с твоей мамой станем мужем и женой. Твоя мама же работает с одиннадцати? – ответил я, стараясь, чтобы голос не выдавал ни страха, ни сомнений.

– Да. Она говорила, что пойдёт на работу в одиннадцать. Значит, ты теперь будешь моим папой? – глаза у мальчишки сияли от простого счастья.

– Да, что-то в этом роде, – улыбнулся я и потрепал его по волосам. – С утра мы официально распишемся. Для этого нам с тобой надо привести в порядок гостиную и выбрать маме наряд. Надеюсь, она ночью не выйдет из комнаты. Чем займёшься? Поможешь с обустройством комнаты?

– Думал, бездельничать, – честно признался он. – Мама на работе будет, а мне нечем заняться.

Я принёс из машины украшения и цветы. Вместе с юрким мальчишкой мы принялись украшать дом; Лёшка радостно бегал, подавая мне ленты и шарики, и его смех заряжал меня энергией. К десяти вечера гостиная была украшена, а мой маленький помощник окончательно вымотан и счастлив.

– Пошли, чай с бутербродами попьём, а потом – спать, – предложил я.

Мы уселись на кухне, сделали бутерброды, заварили крепкий чай и накинулись на еду, как будто не ели весь день. После трапезы я уложил Лёшку спать; он заснул почти сразу, с улыбкой на губах. Я вышел в свой кабинет – пыльный, рабочий уголок – и сел думать: что ещё можно придумать, чтобы расположить ко мне мою «Кару небесную», чтобы она перестала везде винить себя, чтобы не испытывала рядом со мной постоянного страха.

Я не монстр, хотя когда-то, признаюсь, вел себя так – от бессилия, от собственной неумелости рядом с ребёнком и сиротой. Теперь у меня есть шанс всё изменить: не приказами и не деньгами, а вниманием, заботой и терпением. Вечер опустился мягкой вуалью, и в тишине дома мне впервые за долгое время захотелось верить, что у нас получится – шаг за шагом, по капле, вернуть ей спокойствие и будущее.

***

Лина.

Я проснулась, когда солнце ярко светило. На веках, к моему удивлению, не чувствовалось тяжести и опухлости. А где Лёшка? Я огляделась и не заметила брата в спальне. В сердце сразу же пробралась ноющая тревога. Я соскочила с кровати с намерением пойти искать брата. Но, распахнув дверь спальни, с разбегу врезалась в мощный торс Алекса, который был одет во фрак.

– Куда это ты так разбежалась? – спросил он, заключив меня в свои объятия, спасая от очередного падения.

– Лёшку потеряла, – смущённо ответила я, не глядя на мужчину, чувствуя тепло его рук через тонкую ткань футболки, которое меня обжигало.

– Он внизу, не переживай! Тебе пора приводить себя в порядок перед нашей регистрацией брака. И, пожалуйста, сделай лицо попроще: нас сейчас будут фотографировать. Нельзя, чтобы по фотографиям потом определили, что всё не так, как есть! – прошептал мне на ухо Алекс.

«А ну, пошло всё к чёрту – лесом, боком и прискоком! – подумала я. – Не каждый день выхожу замуж за таких красавчиков! Тем более он у меня сейчас не вызывает негативных чувств. Пусть попользуется мной как хочет!»

Я приподнялась на носочках и прошептала ему в ответ на ухо:

– Как скажешь, милый! – После этого чмокнула его в щёку, прижавшись к нему сильнее, и игриво запустила пальцы в волосы на его затылке. – Что мне делать, мой господин? – спросила я и почувствовала, как его тело напряглось, а мне в живот что-то упёрлось.

– Сначала тебе необходимо отлипнуть от меня! – ответил Алекс резко охрипшим голосом, отстраняя меня. – Иди в душ, платье сейчас принесу. Женька поможет тебе с ним, с причёской и макияжем.

Алекс затолкал меня в мою комнату и пулей сбежал прочь, а я сразу же пошла в душ, унимать дрожь в теле после невинных объятий. Немного охладившись, вернулась в спальню, где меня уже поджидала Женька.

– Ну, подруга, я от тебя в полном ауте! Вчера только была Золушкой, а сегодня официально станешь женой богатого и красивого мужика!

– Наш брак фиктивный!

– А его дикое желание по отношению к тебе совершенно не фиктивное. Видела его вздыбленный член, который явно выделялся под брюками, когда он сейчас вышел от тебя?

– Женька, куда ты пялишься?

– Туда, куда положено! Тебе тоже пора узнать побольше об этом мужском инструменте и почувствовать его в себе! Если ваша фиктивность перейдёт в настоящую любовь – я буду за тебя очень рада! Дядя Алекс, на самом деле, очень добрый и хороший мужик, а грозным и страшным бывает потому, что боится вновь довериться женщине и снова потерпеть поражение и боль в сражении с ней. Так что, подруга, не упусти свой шанс и приглядись к нему получше!

– Я всё равно его боюсь! Он взрослый и опытный мужчина, а я – неопытная девчонка с ребёнком на руках.

– Доверься ему и положись на него во всём! Платье просто шикарное и сидит на тебе идеально! Давай к зеркалу – будем делать тебе причёску и макияж.

Через полчаса на меня из зеркала смотрела другая девушка – красивая, нежная, как с обложки журнала. Я оглянулась к двери, заметив боковым зрением там движение. На пороге стоял Алекс, держащий в руках бархатные коробочки. Он заворожённо и хмуро смотрел на меня. Я встала и подошла к нему.

– Что-то не так? – спросила я.

– Ты обворожительна!

– Спасибо!

– Кое-чего не хватает для полного завершения образа невесты. – Алекс достал из маленькой коробочки кольцо, украшенное камнями, и надел его мне на палец левой руки, а потом из большой коробки достал ожерелье, встал у меня за спиной и надел его мне на шею. – Вот теперь ты ещё прекраснее! Пойдём вниз, там уже всё готово.

Он взял меня за руку, отчего по всему телу снова пробежали мурашки. Мы спустились вниз, я, как заворожённая, осматривала украшенный дом. Когда он успел всё это сделать? Он вообще спал? И где он спал этой ночью? Он подвёл меня к стойке, за которой стояла незнакомая женщина, начавшая торжественную речь. После этого мы расписались в журнале, обменялись кольцами, и она попросила нас закрепить брачные узы поцелуем.

Я испуганно заглянула в глаза уже своего мужа. Он улыбнулся, притянул меня к себе и приник к моим губам. Я замерла, но вспомнила его слова, что должна быть естественной и сыграть роль счастливой девушки. И я поплыла, отдавшись во власть поцелуя и объятий Алекса, отвечая на его ласки, снова чувствуя, как его бугор за ширинкой твердеет и упирается мне в живот.

Оказывается, это так просто – возбудить мужчину. Или просто он единственный так реагирует на меня? Я встречалась с парнем, но его хозяйство никогда не вздыбливалось даже при наших поцелуях, поэтому он долго со мной не стал встречаться, найдя себе подходящую особь для траха. И он меня так не возбуждал, как делает это Алекс.

– Эй, молодожёны! Не начните брачные игры прямо при нас! Совесть имейте! – выпалил Олег, откровенно посмеиваясь над нами.

– Поздравляю вас с новой семьёй! – сказала женщина, протягивая нам свидетельство о браке. После этого она тепло улыбнулась и удалилась из дома.

Когда дверь за ней закрылась, в комнате повисла лёгкая тишина, нарушаемая только тихими щелчками фотоаппарата. Фотограф ещё немного поснимал нас, стараясь поймать «счастливые кадры», после чего тоже попрощался, договорившись с Алексом, что придёт вечером – поснимать праздничный ужин.

– Мы тоже пойдём. Вернёмся к ужину, – сказал Олег, бережно приобнимая Женьку за талию. Та, уходя, бросила на меня хитрый взгляд – с насмешкой, но и с ноткой одобрения, словно говорила: «Не зевай, подруга, не упусти своё счастье!»

Когда за ними закрылась дверь, в доме остались только мы трое: я, Алекс и Лёшка, который с восторгом гонялся по гостиной за воздушными шариками. Я стояла, как вкопанная, не зная, что делать дальше, и только теперь вспомнила, что должна собираться на работу.

– Ты на работу собираешься? – тихо спросил Алекс, вторя моим мыслям, подошёл ко мне сзади и слегка прижался к моей спине. Его руки мягко легли мне на плечи, и он начал нежно поглаживать. От неожиданности я вздрогнула, но затем расслабилась, чувствуя странное, пугающе приятное тепло.

– Прости, что так быстро всё делаю, – продолжил он после короткой паузы. – Но так будет легче и быстрее переоформить опекунство над Лёшкой.

Я почувствовала, как во мне снова проснулась тревога. Что он на самом деле чувствует? Что движет им – забота или холодный расчёт? Сомнение на миг омрачило радость.

– Иди, собирайся, – мягко сказал он, чуть отстраняясь.

Я медленно поднялась в спальню. С превеликим трудом стянула с себя платье, будто оно удерживало на мне утреннюю сказку. Натянула привезённые Алексом джинсы и тунику, обулась в босоножки. Всё выглядело обыденно, но внутри ещё жило ощущение чего-то нереального.

Сумочку с телефоном и документами я в спальне не нашла, поэтому вышла на лестницу и громко крикнула:

– Лёшка, не видел мою сумочку и папку с документами?

– Они у меня! – донеслось снизу. – Я брал твои документы для заключения брака. А телефон я тебе поменял на новый. Женька уже успела перекинуть туда ваши фотки и переставить сим-карту!

Я нахмурилась. Всё это казалось чрезмерным – слишком много внимания, слишком много заботы, слишком много… денег.

Алекс, словно угадав мои мысли, подошёл ближе и спокойно сказал:

– Ты опять из-за денег расстраиваешься? Малыш, это вынужденная мера. Как только всё станет на свои места, ты сама будешь распоряжаться своими деньгами и заботиться о брате. Сейчас мне не в тягость потратить немного. У меня достаточно средств, чтобы помочь тебе.

– Я не привыкла, чтобы кто-то так на меня тратился, – тихо ответила я. – Для меня это немалые деньги.

– Ты теперь моя жена и должна принять это как должное. Ты жена, а не содержанка, ясно? И пусть хоть кто-нибудь попробует убедить тебя в обратном – не позволю! Заруби себе на носу: я никому не дам ни тебя, ни Лёшку в обиду!

Я с благодарностью прижалась к нему, чувствуя, как постепенно растворяется страх, как от его спокойного голоса становится теплее. Алекс в ответ обнял меня крепче и поцеловал в макушку.

– Поехали, – сказал он. – Мы с Лёшкой отвезём тебя на работу.

И в этот момент мне вдруг показалось, что, может быть, именно так и выглядит начало настоящей семьи – немного странное, неожиданное, но тёплое и живое.

Алекс протянул мне сумочку и папку с документами, куда уже успел вложить свежее свидетельство о браке – оно могло пригодиться при оформлении на работе. После коротких напутствий мы с ним и Лёшкой поехали к школе.

Дорога заняла не больше двадцати минут, но всё это время я сидела, уставившись в окно, словно видела перед собой не улицы, а новые страницы собственной жизни, которые боялась исписать неправильно.

У школьного крыльца Алекс помог мне выйти из машины, подал сумку и, задержавшись на секунду, сказал с лёгкой улыбкой:

– Не переживай. Всё пройдёт гладко.

Я кивнула и направилась к зданию школы, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит – не от страха, скорее от волнения.

Первым делом я зашла к директору для оформления документов. Директор – мужчина лет пятидесяти с добродушным лицом – и его секретарь быстро заполнили бумаги.

– С датой в свидетельстве о браке нет ошибки? – уточнила секретарь, передавая документ директору.

– Нет, всё верно, – ответила я, чувствуя, как щеки начинают предательски краснеть.

– Так у вас сегодня было бракосочетание? – удивлённо подняла брови она.

– Верно, – ответила я уже с лёгкой улыбкой.

– Ну вы даёте! Почему же вчера не предупредили? Мы бы предоставили вам день отдыха! Поздравляю! – искренне воскликнула женщина. – А вы случайно не беременны?

– Ни случайно, ни как-либо ещё, – ответила я, стараясь не рассмеяться. – Пока это не входит в планы.

– Отлично, – подытожила она с удовлетворением. – Тогда можете приступать к работе. Сейчас познакомлю вас с нашим школьным врачом – она введёт вас в курс дела.

Директор, листая мои документы, вдруг поднял голову и с улыбкой сказал:

– Соколов Александр Николаевич – ваш муж? Юрист?

– Да, – кивнула я. – А что?

– Мы частенько обращаемся в его офис за юридическими консультациями, – пояснил директор. – Так вот вы какая дама его сердца! – Он рассмеялся. – Последние пару дней школьные сплетники только и обсуждали вас двоих. Женская половина чуть ли не слюной исходила, а мужская восхищалась вами без устали. Не смущайтесь!

Я покраснела ещё сильнее, а директор, видимо, решив добавить масла в огонь, продолжил:

– Кстати, наш физрук вчера видел вас в аквапарке. Говорит, вы там поставили на место каких-то нахалов. Одному, кажется, нос сломали?

– Ага, – вздохнула я, опуская глаза. – Вот так я и «засветилась».

– Очень даже удачно засветились, – усмехнулся директор. – Теперь никто из наших коллег точно не рискнёт к вам приставать.

В кабинет вошла врач – приветливая женщина средних лет с добрыми глазами. Она поздоровалась и забрала меня с собой в медпункт. Там подробно рассказала о моих обязанностях, показала инвентарь и журнал учёта.

К часу дня я почувствовала себя ужасно голодной. Только тогда до меня дошло, что за всё утро я ничего не ела и даже не пила. Во рту пересохло, желудок сводило от голода, а в животе предательски урчало.

– Тамара Михайловна, – осторожно начала я, – а где здесь можно достать питьевую воду?

– И воду, и еду можно купить в школьной столовой, – ответила врач, добродушно улыбаясь. – Пойдём, провожу. А то твой живот уже рычит, как медведь, которому мёда не дали.

– Я… денег с собой не взяла, – призналась я, смутившись. – Не подумала, что проголодаюсь.

– Ничего, – отмахнулась она. – Куплю тебе, потом вернёшь. На воде долго не протянешь.

– Подождите, может, что-то есть в кошельке, – сказала я, порывшись в сумочке.

Сначала достала новенький телефон, потом свой старый, потёртый кошелёк. Раскрыла – и удивилась: внутри лежало несколько тысячных купюр и сложенная записка.

Я развернула бумажку и прочла аккуратный мужской почерк: «Не забудь подкрепиться и ни в чём себе не отказывай. Твой любящий муж».

– Вот паразит! – невольно прошептала я, не зная, то ли смеяться, то ли злиться.

– Что такое? – удивилась врач.

Я молча протянула ей записку. Она пробежала глазами текст и улыбнулась:

– Заботливый, однако.

– Сама в шоке, – буркнула я, убирая купюры обратно. – Пойдёмте, пока кабинет кварцуется.

Мы вышли вместе, а в груди у меня тёплой волной прокатывалось странное чувство – смесь благодарности, нежности и лёгкого смущения. Всё происходило слишком быстро, но, кажется, впервые за долгое время мне действительно хотелось улыбаться.

Глава 8

Лина.

Мы с Тамарой Михайловной прошли в школьную столовую. Там было людно и шумно – звенела посуда, кто-то смеялся, кто-то спорил. Мы взяли по бутылке морса, порцию плова и салаты в пластиковых контейнерах. Расплатившись, вернулись в медкабинет, где можно было спокойно поесть и поговорить.

– Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты – жена Соколова Александра Николаевича? – с хитрой улыбкой начала Тамара Михайловна, закрывая за нами дверь поплотнее, будто опасалась, что школьные стены имеют уши.

– Шустрая птичка, однако, – усмехнулась я.

– Не обижайся за любопытство, – продолжила она, присаживаясь напротив. – Просто ты молодая, красивая, а он – мужчина видный, уже не мальчик и давно холост. К нему никто не мог подступиться, а тут вдруг ты…

– Это плохо? – спросила я осторожно, чувствуя, как краска приливает к щекам.

– Да нет, что ты! – рассмеялась врач. – Наоборот, тебе повезло оказаться вовремя в нужном месте.

– Но почему у всех к нему такой интерес? – нахмурилась я, неожиданно почувствовав лёгкий укол ревности, который самой себе объяснить не смогла.

– А ты не догадываешься? – Тамара Михайловна склонила голову набок. – Красивый, брутальный, опытный мужчина, да ещё и с туго набитым кошельком… Но теперь, думаю, интерес поутихнет. Все уже знают, что он занят. – Она хихикнула. – Кстати, физрук рассказал, как ты вчера расправилась с приставучими типами в аквапарке – несмотря на то, что рядом был твой муж.

– Вот блин! – простонала я, закрыв лицо ладонью. – Вся школа уже знает?

– Кстати, как твоя рука? – с живым интересом спросила врач. – Говорят, тебя даже в больницу возили.

– Всё нормально, – ответила я. – Мазь и эластичный бинт – мои лучшие друзья на ближайшие пару дней.

В этот момент из моей сумочки раздалась звонкая трель телефона. Я моргнула, не сразу поняв, что это у меня.

– Ты не собираешься отвечать? – удивилась Тамара Михайловна.

– А, да! – спохватилась я. – Телефон новый, всё никак не привыкну к мелодии.

Порывшись в сумочке, я достала аппарат. На экране высветилась фотография Алекса, и я невольно улыбнулась, проводя пальцем по экрану.

– Привет, милая! – раздался в трубке его низкий голос. – Как первый рабочий день?

Я моментально почувствовала, как щёки снова заливает жар.

– Всё хорошо! Здесь очень дружелюбные люди.

– Поела?

– В процессе… – ответила я, стараясь не рассмеяться.

– Отлично. А теперь скажи: у тебя есть минутка? Спустись ко мне на парковку, я жду.

– Беги! – шепнула Тамара Михайловна, не скрывая улыбки и с видимым удовольствием подслушивая.

– Сейчас, – сказала я в трубку. – Что-то с Лёшкой?

– Нет, – рассмеялся Алекс. – Просто соскучился.

Я отключила телефон, быстро собрала в кучку свои контейнеры и выбежала в коридор. Через пару минут я уже стояла на школьной парковке, где меня тут же заключили в крепкие объятия.

– Ты что творишь?! – прошептала я, едва он отпустил мои губы. – Мы возле школы, тут полно детей и любопытных взрослых. И так уже вся школа знает, что я твоя жена! Один препод видел, как я в аквапарке наваляла мужикам, и, конечно же, рассказал всем!

– Тем лучше, – усмехнулся Алекс, притягивая меня ближе. – Пусть знают, что у меня жена – настоящая боевая единица.

– Очень смешно, – буркнула я, пытаясь освободиться, но он не отпускал.

– А если серьёзно, – сказал он, помрачнев, – мне кажется, твоя тётка следит за мной. Так что слухи в школе даже на руку – пусть убедится, что ты действительно замужем за мной. И, кстати, тебе пора перестать называть меня на «вы».

– Алекс… – начала я, но он не дал мне договорить: снова припал к моим губам.

– Привыкай, – хрипло произнёс он, когда отпустил, и тут же открыл дверцу автомобиля. Из салона он достал огромный букет – свежие розы с капельками воды на лепестках. – Это тебе. Чтобы скрасить серые будни на новой работе.

– Спасибо, – прошептала я, млея от неожиданного жеста. В ответ осторожно поцеловала его в щёку.

– Я приеду за тобой к пяти, – добавил он, поправляя воротник моего пиджака.

– Хорошо… – тихо ответила я.

Но внезапно я заметила знакомую фигуру: из машины неподалёку вышла моя тётка.

– Нет… только не сейчас, – в отчаянии прошептала я и уткнулась лбом в грудь Алекса.

– Что значит «не сейчас»? – не понял он, но тут же за спиной раздался ядовитый женский голос:

– Неплохо выглядишь, стерва!

Алекс мгновенно повернулся, заслоняя меня собой. Его спина словно стала стеной – холодной, твёрдой и надёжной.

***

Алекс.

– Стерва здесь одна, и это ты! – выпалил я. – Что ты здесь делаешь?

– Хотела предупредить мою племяшку, что так просто не отдам ей то, что принадлежит мне!

– Всё, что ты сейчас имеешь, принадлежит отнюдь не тебе! Без Лёшки ты никто, пустое место!

– У неё ничего не выйдет! Даже ты не сможешь ей помочь, будучи её любовником! Ты в курсе, что твоя шлюшка жилa в каморке отеля, где работала горничной?

– Жила! Теперь она живёт у меня – в качестве жены! Официальной жены!

По лицу этой женщины на долю секунды пробежала тень замешательства, а затем гнев.

– Если я узнаю, что ты попытаешься обидеть мою любимую девочку, тебе несдобровать! – зло произнёс я, сжимая кулаки.

– Алекс, не надо! – вмешалась моя Лина, схватив меня за руку. Тётка же моментально уткнулась взглядом в правую руку Лины, где блеснуло обручальное кольцо.

– Обложила себя защитой со всех сторон? – язвительно продолжила она. – Только сможешь ли ты доказать, что не выкрала у меня ребёнка и не скрывалась с ним? Сможете ли вы подготовить доказательства того, что ребёнок жил и живёт в достойных условиях?

– Уже смогли. Так что готовься к суду и разорению! Лина, пойдём, провожу тебя до рабочего места.

Я повернулся к моей девочке и стал подталкивать её в сторону корпуса школы, но она в последний момент нырнула от меня в сторону тётки и замерла. Тётка тоже застыла, её взгляд был устремлён куда-то на плечо Лины. Я сделал шаг в обход – и увидел нож, торчащий в районе ключицы моей новоиспечённой жены. Нож, предназначенный мне! «Убью суку!» – рвалось в голове, но, видя Лину и её страдание, я тут же усадил её на порожек своего внедорожника, прислонив спину к дверце.

– Потерпи, моя девочка, только потерпи! – взмолился я, с трудом сам сдерживая слёзы.

Я рванулся к тётке, чтобы схватить её, но охранник школы, который в этот момент патрулировал территорию, опередил меня. Он мгновенно скрутил женщину и крикнул в рацию: «Тамара Михайловна, вызывайте скорую и полицию!»

Я вернулся к Лине; она сползла на асфальт и прижалась спиной к колесу. На светлой ткани туники быстро расплывалось кровавое пятно. Я опустился на колени рядом и стал трясти её за подбородок.

– Держись! Не теряй сознание! Слышишь меня? Не закрывай глаза! Смотри на меня!

К нам подбежала женщина в белом халате с медицинским чемоданчиком. Она достала шприц и две ампулы с лекарствами, быстро набрала препарат и ввела его в кожу рядом с раной, не вынимая ножа.

– Сейчас кровотечение немного приостановится и станет меньше болеть. Потерпи, детка, – произнесла она. – Как же так? Я так радовалась за вас, увидев целующихся, а тут эта тётка с ножом!

– Вы всё видели? – уточнил я, не отводя взгляда от Лины.

– Да. И если потребуется, дам показания в полиции, – ответила женщина. – А вы помогите охраннику с ней, иначе и его придётся в больницу отправлять.

Я ринулся в бой против обидчицы моей девочки. Благо полиция приехала быстро, иначе я бы её покалечил и, не дай бог, прибил бы на самом деле.

На неё надели наручники полицейские и запихали в машину. После этого взяли у нас показания. В это время приехала скорая, и Лину увезли в больницу, оповестив, куда её везут.

Я попрощался с полицейскими, поблагодарил Тамару Михайловну и охранника, поехал сначала домой, чтобы проверить, как там Лёшка. Но тут же вспомнил, что при Лине не было ни документов, ни телефона, и помчался обратно в школу, прихватив с собой мальчишку. Там Тамара Михайловна сказала, что успела сунуть в скорую помощь сумочку Лины. После этого мы с Лёшкой отправились в больницу, где в регистратуре узнали, что Лину уже успели прооперировать и перевезли в реанимацию.

– Пап, а что с мамой? – спросил мальчик.

– Её немного ранила твоя тётка, но не переживай: всё будет хорошо!

– Ей больно?

– Уже нет. Ей дали лекарство, и боль ушла. Она сейчас спит, – ответил я, глядя на свою девочку в окно реанимации. – Ты только живи! Ты нужна мне и Лёшке! Люблю тебя!!! Но зачем ты только встала на пути этого ножа? Лучше бы я получил это ранение, чтобы не видеть твоих мучений!

– Пап, а мама скоро вернётся домой?

– Пойдём, узнаем у врача.

Я взял пацана за маленькую ручку и повёл его в сторону ординаторской, где мы и нашли врача, закреплённого за нашей Линой.

– С вашей дочерью… – начал доктор.

– Она моя жена! – перебил я.

– Извините, с ней всё в порядке. Ей правильно и удачно оказали первую медицинскую помощь, и скорая доставила её в больницу. То, что от нас требовалось, мы сделали. Через пару часов переведут в обычную палату, а через два дня можем выписать под вашу заботу и ответственность.

– Спасибо. Можно будет её навестить в часы посещения?

– Да, конечно.

– До свидания.

Мы с Лёшкой вышли из больницы и поехали в мой офис. Там сначала все стали поздравлять меня с женитьбой, но, увидев моё состояние, начали задавать другие вопросы. Так выяснилось то, что сегодня произошло после регистрации брака.

– Я поехал в полицию разузнать про вашу зазнобу, натворившую дел, – сказал Сергей, моя правая рука, который понимал меня с полуслова.

– Сразу звони, как что выяснишь.

Мой помощник испарился, а я залез в приложение на телефоне и заказал там пиццу и картошку фри, чтобы накормить Лёшку, понимая, что сам поесть не смогу. Мои мысли все были рядом с Линой. Затем набрал номер Олега и сообщил ему последние новости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.