София Кастеллано
Хеллхаус

Пролог

Человек в палате номер десять не спал уже три тысячи шестьсот пятьдесят восемь дней. Он лежал на спине, глядя в побеленный потолок, и считал трещины. За десять лет он выучил их все – от большой, похожей на карту Африки, до мелкой сетки в углу, напоминающей паутину. Сегодня ночью ему казалось, что трещин стало больше. Или это просто снова играет свет?

За окном выл ветер, бросая пригоршни дождя в толстое пуленепробиваемое стекло. Штат Мэн, октябрь. Здесь всегда так – тоскливо, сыро и холодно, даже когда батареи жгут вовсю. Но Джейкоб мерз всегда. Десять лет он мерз. Сегодня было особенно неспокойно. Он не знал, откуда приходит это чувство. Просто в какой-то момент воздух в палате менялся. Становился тяжелее, плотнее. Джейкоб всегда знал, когда _оно_ должно было случиться. Так было и той ночью, десять лет назад, когда умерла та медсестра. И той, когда пропал доктор Моррис. И сегодня – снова.

– Тише, – прошептал он в темноту.

За стеной, в палате номер двенадцать, кто-то начал царапать стены. Этот звук Джейкоб тоже выучил – ритмичный скрежет ногтей по штукатурке. Это была Сара. Она всегда начинала царапать, когда приближалась буря. Но сейчас дождь уже шел. Значит, причина была не в погоде. Значит, причина была в другом.

Джейкоб медленно сел на койке. Халат сполз с тощего плеча. Он повернул голову к двери, хотя знал, что в коридоре никого нет. Ночью в крыле «C» был только один санитар, старый Майк, который спал в ординаторской и просыпал всё на свете. Но Джейкоб знал – это неважно. Потому что тот, кто приходил ночью, не пользовался дверями. Он уже чувствовал этот запах. Сладковатый, приторный, с нотками формалина и гнили. Запах, который не могли перебить даже вечные больничные дезинфектанты. Запах, который появлялся всегда перед тем, как кто-то умирал.

– Пожалуйста, – выдохнул Джейкоб. – Только не сегодня. Только не снова.

В ответ – тишина. Даже Сара перестала царапать стену. Даже ветер за окном стих, будто весь мир затаил дыхание. А потом Джейкоб услышал шаги. Они шли не по коридору. Они шли у него в голове. Мягкие, вязкие шаги по мокрому песку. Шлеп-шлеп-шлеп. Кто-то тяжелый, очень тяжелый, медленно приближался к нему из темноты его собственного сознания. Джейкоб зажмурился, вцепившись пальцами в простыню так, что костяшки побелели. Губы зашевелились в беззвучной молитве. Он не знал, кого просить – Бога, дьявола или просто санитара Майка, который мог бы случайно зайти и включить свет. Свет прогонял это. Всегда прогонял.

Шаги приближались.

– Ты знаешь, кто я, – голос раздался прямо в ухе, теплый, почти ласковый. – Ты всегда знал.

Джейкоб открыл глаза. В углу палаты, там, где трещины складывались в очертания Африки, стояла фигура. Человеческая. Почти. В белом халате, какие носят врачи. Но лица не было – только ровная серая пустота, как у манекена.

– Не смотри на меня, – сказала фигура. – Смотри на то, что я тебе покажу.

И Джейкоб увидел. Он увидел женщину, которая только что въехала в маленький городок Блэквуд на старой раздолбанной «хонде». Она приехала из Бостона, сбежала от прошлого, как все здесь сбегали. У нее были каштановые волосы, усталые глаза и диплом психиатра, который она надеялась никогда больше не использовать. Она еще не знала, что через три дня переступит порог Хеллхауса. Она не знала, что он уже ждет ее.

– Доктор Рид, – произнесла фигура, и имя прозвучало как приговор. – Мы так давно вас ждали.

Видение исчезло. Шаги стихли. Ветер за окном снова принялся за свою тоскливую песню, а Сара за стеной заскулила и зацарапала штукатурку с удвоенной силой. Джейкоб рухнул обратно на подушку, мокрый от пота, дрожащий, пустой. Он смотрел в потолок и считал трещины. Африка была на месте. Паутина тоже. Но он знал, что сегодня в Хеллхаус пришла смерть. Она только что вошла в главные ворота.

Глава 1

Элис Рид остановила машину на обочине и выключила двигатель. «Хонда» жалобно всхлипнула и затихла, и в наступившей тишине Элис вдруг отчетливо осознала, куда именно она приехала. Блэквуд стоял перед ней, серый и неприветливый под низким октябрьским небом. Главная улица – она же, судя по карте, единственная – тянулась ровно на три квартала, упираясь в здание почты с облупившейся краской. Магазин скобяных товаров. Бар с неоновой вывеской, где не горела половина букв. Церковь с высоким шпилем, который, казалось, протыкал тяжелые тучи.

– Ну и дыра, – сказала Элис вслух.

Голос прозвучал хрипло и чужо. Она не разговаривала уже шесть часов – с тех пор, как выехала из Бостона. С тех пор, как собрала в чемодан самое необходимое, забрала кошку (кошку пришлось оставить у подруги, в Хеллхаусе животных не разрешали) и просто уехала. От квартиры, где каждый угол напоминал о Генри. От работы, где коллеги шептались за спиной. От всего.

Генри. Мысль о нем все еще отдавала тупой болью где-то под ребрами. Три года брака, которые оказались ложью от первого до последнего дня. Другая женщина. Другой город. Другая жизнь, о которой Элис не знала. Когда все вскрылось, она думала, что умрет. Потом думала, что убьет его. Потом просто перестала думать и начала паковать вещи. Вакансия в Хеллхаусе пришла как знак. Психиатрическая клиника для пациентов с особо тяжелыми формами расстройств ищет молодого специалиста. Жилье предоставляется. Зарплата скромная, но работа – уникальный опыт. Элис отправила резюме, даже не надеясь. Через день пришел ответ. Ее ждут. Чем скорее, тем лучше. Сейчас, глядя на Блэквуд, она начинала понимать, почему они так спешили.

– Ладно, – сказала она, открывая дверцу. – Будем знакомы.

Воздух пах сыростью и прелыми листьями. Где-то далеко залаяла собака. Элис достала с заднего сиденья легкую куртку – в машине работала печка, но на улице было градусов восемь, не больше – и зашагала к единственному заведению, которое выглядело открытым: закусочная «У Вика» с мутными окнами и табличкой «Завтраки весь день». Внутри пахло жиром, кофе и чем-то сладким, вроде яблочного пирога. Элис села за стойку. Кроме нее, в закусочной было двое – пожилой мужчина в клетчатой рубашке, уткнувшийся в газету, и женщина лет пятидесяти за кассой, с лицом, которое, кажется, разучилось улыбаться еще в прошлом веке.

– Кофе, – заказала Элис. – Черный.

Женщина налила, не проронив ни слова. Кружка была теплой, кофе – горячим и крепким. Элис сделала глоток и почувствовала, как напряжение в плечах потихоньку отпускает. Хоть что-то здесь было нормальным.

– Вы не местная, – сказал вдруг мужчина с газетой.

Элис повернулась. Он смотрел на нее поверх очков в тонкой металлической оправе. Лет шестьдесят, седые волосы, глубокие морщины вокруг рта. Взгляд – цепкий, изучающий. Такие взгляды Элис научилась распознавать еще в интернатуре.

– Угадали, – ответила она с натянутой улыбкой. – Я только что приехала.

– К кому?

Вопрос прозвучал резче, чем позволяли приличия. Мужчина, кажется, и не собирался их соблюдать.

– Я тут работаю, – Элис сделала еще глоток. – В клинике.

Тишина стала тяжелой. Женщина за кассой перестала протирать и без того чистую кружку. Мужчина отложил газету. Они переглянулись – быстро, почти незаметно, но Элис заметила.

– В Хеллхаусе, значит, – протянул мужчина. – Доктор?

– Элис Рид. Психиатр.

Она протянула руку. Мужчина посмотрел на нее, как на дохлую рыбу, и руку не принял.

– Я бы на вашем месте развернулся, – сказал он. – Прямо сейчас. Пока не стемнело.

– Простите?

– Вы слышали.

Элис убрала руку. Внутри закипало раздражение – старая, знакомая злость, которая в последние месяцы стала ее постоянной спутницей.

– Слушайте, я понимаю, что в маленьких городах не любят чужаков, но это уже перебор. Я приехала работать. У меня контракт. Мне некуда…

– Некуда возвращаться? – перебил он. – Это вы зря. Возвращаться всегда есть куда. А вот уехать отсюда получается не у всех.

Женщина за кассой наконец подала голос:

– Билл, хватит. Не пугай девочку.

– Пусть знает, – огрызнулся Билл. – Пусть знает, куда суется.

Он сложил газету, бросил на стойку пару мятых долларов и вышел, даже не обернувшись. Дверь за ним хлопнула, звякнул колокольчик.

– Не обращайте внимания, – сказала женщина, но голос у нее был уже не равнодушный, а какой-то… виноватый. – Билл – дурак. У него дочь там… лежала.

– Лежала?

– Умерла. Давно уже, лет восемь назад. Он с тех пор сам не свой. На всех психиатров злится.

Элис молчала, переваривая информацию. Женщина подлила ей кофе, хотя кружка была еще полна наполовину.

– А вы? – спросила Элис. – Вы что думаете про это место?

– Я думаю, – женщина понизила голос, – что зарплата там хорошая. И жилье дают. А остальное… остальное не мое дело.

Она отошла к кассе, давая понять, что разговор окончен. Элис допила кофе, оставила пять долларов – щедрые чаевые за странный прием – и вышла на улицу. Моросил мелкий дождь. Она подняла воротник куртки и посмотрела на дорогу, уходящую вверх, в холмы. Там, за поворотом, милях в пяти отсюда, и находился Хеллхаус. «Хеллхаус, – подумала она. – Адский дом. Остроумно». Она села в машину и завела двигатель. Мотор чихнул, но завелся. Элис вырулила на пустую дорогу.

Через десять минут она уже подъезжала к воротам. Клиника возникла из тумана внезапно – массивное здание из красного кирпича, в три этажа, с узкими, как бойницы, окнами и высокой трубой, из которой валил густой белый дым. Вокруг – ни души. Только голые деревья и проволочный забор поверх каменной ограды. Элис нажала кнопку домофона на воротах.

– Да? – голос из динамика был сухим, механическим.

– Доктор Рид. Я новая… сотрудница.

Пауза. Потом ворота со скрежетом поползли в стороны. Элис въехала на территорию и припарковалась на почти пустой стоянке. Рядом с ее «хондой» сиротливо стояли только старенький пикап и черный «форд» с тонированными стеклами. Она вышла из машины и поднялась по ступеням к тяжелой дубовой двери. Над дверью – камера. Красный огонек мигнул, подтверждая, что ее видят. Дверь открылась до того, как она успела постучать. На пороге стоял мужчина. Высокий, худой, с бледным лицом и глазами такого бледно-голубого цвета, что они казались почти прозрачными. Белый халат сидел на нем безупречно, нагрудный карман украшал аккуратный значок: «Доктор М. Крейн, главный врач».

– Доктор Рид, – сказал он. Голос оказался именно таким, как она представляла – тихим, ровным, без единой эмоции. – Мы вас ждали. Проходите.

Он отступил в сторону, и Элис перешагнула порог.

Ее встретил запах. Тот самый, больничный – смесь хлорки, лекарств и еще чего-то неуловимого, что есть во всех закрытых учреждениях. Но под ним, едва заметно, крылось что-то еще. Что-то сладковатое и чуть тошнотворное. Она подумала, что ей показалось.

– Я провожу вас в ваш кабинет, – доктор Крейн двинулся по коридору. – Потом покажу отделения. Пациенты уже знают о вашем приезде. Некоторые… ждут с нетерпением. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его прозрачных глаз. Элис пошла за ним, стараясь не обращать внимания на странное чувство, которое вдруг поселилось где-то между лопатками – чувство, что за ней наблюдают. Она обернулась. Коридор был пуст. Только камера на стене провожала ее немигающим красным глазом.

Глава 2

Доктор Крейн вел ее длинным коридором первого этажа. Их шаги гулко отдавались от кафельного пола, выложенного шашечкой – белое, серое, белое, серое. Элис ловила себя на том, что считает плитки, чтобы не думать о запахе. Он становился сильнее с каждым шагом.

– Наше учреждение было основано в 1923 году, – говорил Крейн, не оборачиваясь. – Изначально как туберкулезный санаторий. Потом, в пятидесятых, перепрофилировано. Архитектура, конечно, оставляет желать лучшего, но для наших целей подходит.

– Сколько у вас пациентов? – спросила Элис.

– На данный момент – сорок семь. Штат рассчитан на шестьдесят, но мы не гонимся за количеством. Качеству отдаем предпочтение.

Он свернул направо, и они оказались в холле с раздвижными дверями, за которыми угадывался лифт. Рядом с лифтом на скамейке сидел мужчина в пижаме и смотрел в стену. Он даже не моргнул, когда они прошли мимо.

– Это Томпсон, – небрежно бросил Крейн. – Кататония. Не обращайте внимания.

Они поднялись на второй этаж. Здесь коридор был уже, стены выкрашены в унылый зеленый цвет, который Элис ненавидела еще со времен ординатуры – «казенный зеленый», называли его пациенты. Вдоль стен – двери с маленькими окошками, забранными решеткой.

– Ваш кабинет.

Крейн остановился перед дверью с табличкой «Доктор Э. Рид, психиатр». Табличка была новой, бумажной, вставленной в пластиковый кармашек. Элис вдруг остро осознала, что это ее имя. Что она здесь. Что это реально.

– Войдите, освойтесь, – сказал Крейн. – Через полчаса я зайду, и мы продолжим экскурсию.

Он ушел так же бесшумно, как появился, оставив после себя легкий шлейф того самого сладковатого запаха. Элис открыла дверь. Кабинет оказался маленьким, но чистым. Стол, два стула, кушетка у стены – стандартный набор. На столе – компьютер десятилетней давности, лампа с зеленым абажуром и стопка чистых бланков. Единственное окно выходило во внутренний двор, где под дождем мокли несколько чахлых кустов. Она села в кресло. Оно скрипнуло. «Что я здесь делаю?» – мысль пришла и ушла, не задержавшись. Она знала, что делает. Она спасается. Спасает остатки себя, которые еще не разбиты вдребезги. И если для этого нужно работать в Богом забытой дыре с пациентами, которые смотрят в стены часами – что ж, значит, так тому и быть.

Ровно через полчаса Крейн постучал и вошел без приглашения.

– Пройдемте в отделения, – сказал он. – Начнем с третьего этажа. Там у нас самые… интересные пациенты.

Они поднялись на лифте. На третьем этаже воздух был другим – плотнее, тяжелее. Здесь пахло не только лекарствами, но и потом, и страхом. Элис узнавала этот запах. Он был в каждой психушке, где ей доводилось работать.

– Крыло «А», – комментировал Крейн, ведя ее по коридору. – Пациенты с хроническими психозами. В основном тихие, только во время обострений бывают проблемы. Крыло «В» – реабилитационное, там те, кто готовится к выписке. А крыло «С»… Он замолчал.

– Что – крыло «С»? – спросила Элис.

– Крыло «С» – наша гордость, – Крейн улыбнулся своей странной улыбкой. – Пациенты с самыми тяжелыми, самыми редкими диагнозами. Те, кого не смогли вылечить нигде. Те, от кого отказались другие клиники. Мы даем им дом. Они остановились перед массивной металлической дверью с кодовым замком. Крейн набрал комбинацию, дверь щелкнула и открылась. За ней был еще один коридор. Уже не зеленый, а серый. И тишина здесь стояла особенная – ватная, давящая.

– Здесь у нас десять палат, – Крейн говорил тихо, почти шепотом. – Постоянное наблюдение. Видеокамеры. Круглосуточный персонал. Пациенты практически не покидают свои комнаты.

– Почему?

– Потому что они опасны, доктор Рид. Не для других – для себя. И для реальности.

Он остановился у палаты номер шесть и заглянул в окошко. Жестом позвал Элис. Она подошла и заглянула внутрь. В палате на кровати сидела женщина лет сорока. Длинные темные волосы, запавшие глаза, худая до прозрачности. Она раскачивалась вперед-назад и что-то шептала. Элис прислушалась.

– …они придут, они придут, они уже близко, я слышу их шаги, они в стенах, они в потолке, они придут за мной…

– Мэри Уилсон, – тихо сказал Крейн. – Параноидная шизофрения с элементами бреда восприятия. Слышит голоса, которые, по ее словам, предупреждают ее о смерти. Иногда пророчит. Иногда, – он сделал паузу, – попадает.

– В каком смысле – попадает?

Крейн посмотрел на Элис долгим взглядом.

– В прошлом году она сказала, что умрет санитарка Грин. Через три дня у санитарки Грин случился инсульт прямо здесь, в коридоре. Мэри не могла знать – Грин была здорова, ей сорок два года. Но она сказала. Элис почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Совпадение, – сказала она тверже, чем чувствовала.

– Разумеется, – Крейн улыбнулся. – Пойдемте дальше.

Они прошли мимо палаты семь, восемь, девять. В каждой – своя трагедия, свой шепот, свое безумие. И в каждой – тот самый сладковатый запах, который теперь уже ни с чем нельзя было спутать.

– А это, – Крейн остановился перед палатой номер десять, – наш особый пациент. Джейкоб. Он не стал заглядывать в окошко. Просто стоял и смотрел на дверь.

– Чем он особый? – спросила Элис.

– Он здесь дольше всех. Десять лет. И за эти десять лет никто – ни я, ни мои предшественники, ни приглашенные специалисты из Бостона и Нью-Йорка – никто не смог поставить ему диагноз.

– Как это возможно?

– А вы зайдите и спросите.

Крейн отступил, давая ей дорогу. Элис помедлила секунду, потом подошла к окошку и заглянула. В палате было темно. Свет не горел, шторы задернуты. Она разглядела только силуэт на кровати – человек сидел, обхватив колени руками, и смотрел прямо на дверь. Прямо на нее. И вдруг он заговорил. Тихо, но каждое слово было слышно сквозь стекло:

– Вы приехали. Я знал. Он сказал мне, что вы приедете.

Элис отшатнулась.

– Кто сказал? – спросила она, сама не зная зачем.

– Тот, кто ходит по ночам, – ответил Джейкоб. – Тот, кого не видно. Он ждет вас, доктор. Он давно вас ждет.

Из темноты палаты донесся звук – тихий, скрежещущий. Будто кто-то провел ногтями по стене. Элис обернулась к Крейну. Главврач стоял с непроницаемым лицом.

– Джейкоб иногда говорит странные вещи, – сказал он. – Не принимайте близко к сердцу.

Но Элис уже не слушала. Она смотрела на дверь палаты номер десять, за которой в темноте сидел человек, знавший о ее приезде за три дня до того, как она сама о нем узнала. И чувство между лопатками – чувство, что за ней наблюдают – стало почти невыносимым.

Глава 3

Элис выделили комнату в так называемом «крыле для персонала» – небольшое помещение на первом этаже, рядом с кухней и прачечной. Комната оказалась даже меньше кабинета: кровать, шкаф, тумбочка и маленькое окно с видом на все те же голые деревья. Собственная ванная, впрочем, радовала – Элис уже успела понять, что в старых зданиях с санузлами всегда проблемы. Она разобрала чемодан. Вещей было немного: джинсы, свитера, пара книг, ноутбук, который она открывала теперь редко, и фотография родителей в рамке. Мать и отец улыбались с фото, снятом десять лет назад на ее вручении диплома. Оба уже умерли. Мать – от рака, отец – через полгода после матери, от разрыва сердца. Врачи сказали – от горя. Элис поставила фотографию на тумбочку. Села на кровать. Прислушалась. В клинике было тихо. Только где-то далеко гудела вентиляция и слышались приглушенные шаги – санитары меняли смену. Элис посмотрела на часы: половина восьмого вечера. За окном уже давно стемнело.

Ужин ей принесли в комнату – поднос с разогретой лазаньей, овощным салатом и стаканом чая. Молодая санитарка с веснушчатым лицом по имени Рейчел поставила поднос на тумбочку и задержалась на секунду.

– Вы правда новый доктор? – спросила она шепотом.

– Правда. А что?

Рейчел оглянулась на дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

– Просто… будьте осторожны, ладно? Особенно ночью.

– Что значит – осторожна?

– Ну… – девушка замялась. – Здесь иногда бывают странные вещи. Санитары говорят, что по ночам кто-то ходит по коридорам. Но это не пациенты, потому что все заперты. А камеры иногда… глючат.

– Глючат?

– Ну да. Записывают пустые коридоры, а потом, когда пересматриваешь, там в кадре… – она осеклась. – Ладно, простите. Я болтаю лишнее. Доброй ночи, доктор.

Она выскользнула за дверь быстрее, чем Элис успела сказать еще хоть слово. «Вот тебе и доброй ночи», – подумала Элис, отодвигая поднос с нетронутой лазаньей. Аппетит пропал.

Она приняла душ, надела пижаму и легла в кровать. Спать не хотелось. В голове крутились события дня: странный мужчина в закусочной, прозрачные глаза Крейна, шепот Мэри Уилсон, темный силуэт Джейкоба в палате номер десять и его слова: «Он ждет вас». Элис включила ноутбук, поймала слабый сигнал вай-фая и загуглила «Хеллхаус, Блэквуд, штат Мэн». Результатов было немного. Официальный сайт клиники – скучный, казенный, с фотографиями улыбающихся сотрудников и текстами про «инновационные методы лечения» и «индивидуальный подход». Несколько упоминаний в местных газетах: благотворительный ужин, открытие нового корпуса, приезд какого-то важного психиатра из Европы. И больше ничего. Она попробовала ввести другие запросы: «Хеллхаус происшествия», «Хеллхаус смерть пациента», «Блэквуд скандал клиника». Пусто. Либо здесь действительно ничего не случалось, либо кто-то очень хорошо поработал над удалением информации. Элис закрыла ноутбук и выключила свет. Тишина стала полной. Даже вентиляция, кажется, замолчала. Элис лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, который в темноте казался бесконечным. Она не знала, сколько времени прошло. Может, час, может, два. Она уже начинала проваливаться в сон, когда звук вырвал ее обратно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.