Трент Арнольд
Ангел на том конце провода

"Ангел на том конце провода"

Все события, описанные в этой книге, являются реальными.

«В следующих главах ты узнаешь, как из того случайного уведомления выросло нечто большое. Как я впервые за долгое время сел в поезд, чтобы проехать четыреста вёрст ради встречи. Как мы учились доверять друг другу, ссорились и мирились, как я знакомился с её родителями и собирал чемодан в новую жизнь. Это история о том, что даже в самой глубокой бездне можно найти свет, если вовремя поднять трубку».

Глава 1. Ангел-хранитель. Февраль 2022

В начале февраля 2022-го начался новый этап. Хотя тогда я, конечно, этого ещё не знал. Мне казалось, что всё идёт к финалу. К тому самому, чёрному, окончательному.

Я жил в новостройке на окраине города. Высокий монолитный дом, двадцать пять этажей, панорамные окна, подземный паркинг и охрана на входе. Квартира-студия с белыми стенами и свежим ремонтом – снимал её через знакомого риелтора за смешные деньги, потому что хозяин уехал за границу и хотел хоть кого-то, кто присмотрит за жильём. Место казалось мне чужим, не моим. Слишком чисто, слишком правильно, слишком дорого для парня, у которого за душой ни копейки.

Тоска разрывала из-за разлуки с близким человеком. С тем, кто, как я думал, был последней надеждой. Но она ушла. Или я её прогнал – теперь уже не разобрать. Полгода отношений, которые должны были стать спасением, превратились в очередное разочарование. Я снова остался один.

В квартире царил полный бардак. На кухонной столешнице громоздились горы немытой посуды, на подоконнике – окурки и пустые банки из-под энергетиков, одежда валялась на полу. Пыль толстым слоем покрывала подоконники и технику. Я перестал замечать это. Даже себя в зеркале – осунувшегося, небритого, с пустыми глазами.

Всю музыкальную технику пришлось продать. Синтезатор, микрофоны, даже любимую электрогитару – всё ушло за бесценок. Деньги быстро закончились. Осталась только одна старая акустика, купленная когда-то за бесценок на доске объявлений – просто чтобы не забыть, как держать аккорды. Она стояла в углу, прислонённая к стене, и я иногда смотрел на неё, но не прикасался.

Чувствовал я себя на грани. Не фигурально, а вполне конкретно. Внутри была такая тяжесть, такое ощущение безысходности, что каждое утро начиналось с вопроса: «Зачем просыпаться?» Я перестал видеть смысл в завтрашнем дне. Перестал верить, что может стать лучше. Пустота. Абсолютная, звенящая пустота.

Вид из окна открывался красивый – весь город как на ладони. Огни новостроек, переплетения дорог, где-то далеко вокзал. Я смотрел на это и думал: сколько людей там внизу живут свои жизни, любят, ссорятся, мирятся. А у меня – ничего. Пустая квартира, пустой кошелёк, пустое сердце.

В тот день, первого февраля, было особенно хреново. Я не спал третьи сутки. Лежал на диване, смотрел в потолок и слушал, как за стеной играет музыка – соседи сверху снова устроили вечеринку. Басы глухо отдавались в груди. У кого-то праздник, у кого-то будни, у кого-то – ничего.

Часы показывали около девяти вечера. Я уже собирался встать и снова подойти к окну, когда телефон вдруг пиликнул. Уведомление. Кто-то лайкнул мою старую фотографию.

Я лениво потянулся за телефоном, ожидая увидеть знакомое имя. Но экран показывал незнакомый профиль. Девушка. Я открыл его и замер.

Фотографии были обычные: котики, еда, пара селфи. Но в глазах – живых, настоящих – было что-то такое, отчего внутри ёкнуло. Я смотрел на неё и не мог понять, что именно зацепило. Может, улыбка? Или то, как она смотрела в камеру – без наигранности, без понтов. Живой человек. Настоящий.

Я зачем-то зашёл на свою страницу и посмотрел на ту самую фотографию, под которой она поставила лайк. Цветной снимок, сделанный года три назад. Я там сижу на стуле, в рабочей форме, на складе – коробки с товаром, стеллажи. И я улыбаюсь. По-настоящему, открыто, как человек, у которого всё впереди. Другой я. Словно не я. Фотка висела на главной уже год, никто не обращал внимания. А тут вдруг – она.

И вдруг меня накрыло. Мысль, глупая, иррациональная: может, это ангел-хранитель? Может, меня кто-то сверху заметил и решил подстраховать? Я усмехнулся, но мысль застряла в голове, как заноза.

Встал, прошёл на кухню, взял бутылку дешёвого вина – единственное, что осталось. Налил в бокал, вернулся в комнату, уселся в углу на полу. Панорамное окно светилось огнями города, но я не смотрел на него. Смотрел в телефон. Закурил, хотя воняло уже невыносимо.

Посмотрел на её профиль ещё раз. Решил написать. А что терять? Хуже не будет.

Набрал сообщение. Потом стёр. Набрал снова. Опять стёр. Плюнул и просто нажал кнопку видеозвонка. Глупо? Очень. Навязываться незнакомому человеку, когда ты в полупьяном состоянии, с красными глазами, в засаленной футболке. Но мне было плевать.

Гудок. Второй. Третий. Я уже хотел сбросить, когда экран мигнул, и я увидел её лицо.

– Алло? – голос удивлённый, она только что зашла домой, ещё в куртке, волосы растрёпаны. Видно, что устала, но глаза живые, тёплые.

Я смотрел на неё и молчал. Язык прилип к нёбу. Она моргнула, поправила волосы и улыбнулась:

– Вы кто? Я вас не знаю.

– Я… – голос сел, пришлось откашляться. – Я тоже не знаю. То есть знаю… То есть ты лайкнула моё фото.

– А, – она засмеялась. – Точно. Красивая фотка. Ты там на складе, в форме. И улыбаешься так… по-доброму.

– Это я давно, – ответил я. – Работал тогда.

– А сейчас?

– Сейчас по-другому.

Она смотрела на меня с экрана, и в её глазах не было ни осуждения, ни страха, ни жалости. Просто интерес. Как у ребёнка, который увидел что-то новое.

Разговор был коротким – всего несколько фраз, но почему-то он отозвался во мне теплом. Она сказала, что только с работы, устала, и ей ещё нужно поговорить с семьёй. Попрощалась, попросив не пить больше. И отключилась.

Я сидел в углу с бокалом и смотрел на потухший экран. Странное чувство. Как будто меня зацепили крючком и вытащили из тёплой, привычной трясины на поверхность. Больно, непривычно, но воздух вдруг показался свежее. Я посмотрел на вино, поставил бокал на пол. Встал, подошёл к окну – и впервые за долгое время просто посмотрел на город. Огни, машины, люди. И вдруг захотелось быть среди них. Не исчезнуть, а спуститься на лифте, выйти на улицу, жить. Я отошёл от окна, лёг на диван и закрыл глаза. Мысль об ангеле-хранителе уже не казалась такой глупой.

Через час телефон снова пиликнул. Сообщение от неё: «Ты как там? Не уснул?»

Я улыбнулся. Впервые за долгое время.

«Нет. Думаю о тебе».

«Смелый. Мы же даже не знакомы».

«А давай знакомиться».

И мы начали знакомиться. Ту ночь я почти не спал – мы переписывались до четырёх утра. Оказалось, что мы земляки – её родители родом из тех же мест, что и мои. Оказалось, что она тоже любит музыку, правда, слушает совсем другое. Оказалось, что работает в школе скорочтения, мечтает о путешествиях и боится собак. Простая, обычная девушка. Но каждое её сообщение отзывалось во мне теплом.

На следующий день я проснулся с ощущением, что что-то изменилось. Подошёл к зеркалу – взгляд уже не такой пустой. Сделал кофе, убрал посуду со стола. Выкинул пустые бутылки. Проветрил квартиру.

Написал ей: «Доброе утро. Спасибо, что вчера ответила».

Она ответила: «Это ты позвонил) но я рада. Вечером спишемся?»

«Обязательно».

Вечером мы говорили по телефону три часа. О детстве, о страхах, о том, что любим и чего боимся. Я рассказал ей про свой недуг – удивительно, но не боялся. Она слушала и не перебивала. А потом сказала:

– Знаешь, у всех есть свои тараканы. Главное, чтобы человек был хороший.

– И как я? Хороший? – спросил я.

– Пока не знаю, – честно ответила она. – Но узнать хочется.

Мы начали общаться каждый день. Утром – «доброе утро», днём – фотки кота (у неё оказался рыжий толстяк по имени Барсик), вечером – долгие разговоры. Я бросил пить – просто перестало хотеться. Вернулся в зал. Купил новые струны для старой акустики и начал потихоньку играть – сначала просто перебирал аккорды, потом стал напевать.

Казалось, во мне щёлкнул рубильник – я стал идеальным. Но, конечно, это было иллюзией. К вечеру иногда снова накрывало. Паника подкрадывалась тихо, и я снова пил таблетки, сидел в углу и ждал, когда отпустит. Только теперь я знал, что после приступа можно написать ей. И она ответит.

Для женщин: Я старался быть идеальным, потому что боялся: если я покажу свою настоящую, больную, слабую сторону – она сразу уйдёт. Я надел маску, не понимая, что рано или поздно она треснет. И когда это случится, она увидит не просто меня, а предательство своего идеала. Запомните: если мужчина рядом с вами слишком старается – он не притворяется, он просто очень боится вас потерять. Дайте ему право на ошибку сразу, чтобы ему не пришлось врать идеальностью.

Однажды вечером меня накрыло особенно сильно. Руки тряслись так, что я не мог удержать телефон. Я сидел на полу, прижимаясь спиной к холодной стене, и пытался дышать. Минут пятнадцать меня бросало то в жар, то в холод. А потом отпустило. Я добрался до душа, встал под горячую воду и долго стоял, приходя в себя.

Вышел, набрал её номер. Просто захотел услышать голос.

– Алло? – она ответила сразу.

– Привет, – выдохнул я.

– Ты какой-то странный. Всё нормально?

– Да. Просто захотел услышать.

Она молчала секунду, а потом сказала то, что я запомнил навсегда:

– Если тебе плохо – звони в любое время. Я всегда отвечу. Даже если буду спать. Даже если буду на работе. Просто звони. Хорошо?

– Хорошо.

– Я серьёзно. Ты не один.

И я понял, что это правда. Что за эти две недели она стала для меня чем-то большим, чем просто голос в телефоне. Она стала тем самым ангелом-хранителем, в которого я не верил. Тем, кто вытащил меня из бездны, даже не зная, насколько глубоко я там был.

Через две недели после первого звонка, четырнадцатого февраля, я купил билет на поезд. Четыреста километров. День всех влюблённых.

Я ещё не знал, что эта поездка изменит всё. Но уже чувствовал: впереди что-то важное. Что-то, ради чего стоило жить.

Перед отъездом я подошёл к окну, посмотрел на город и улыбнулся. Город внизу жил своей жизнью, а я наконец-то захотел жить своей.

Взял ту самую старую гитару, провёл пальцами по струнам. Она зазвучала – чисто, несмотря на дешевизну. Как будто тоже ждала этого момента.

Глава 2. Четыреста вёрст. 14 февраля 2022

Через две недели после того первого звонка, после ночных разговоров до трёх ночи, после того как я впервые за долгое время улыбнулся, глядя в потолок, – мы договорились встретиться. Мы жили в разных городах. Между нами – четыреста километров. Четыре часа на поезде. Или целая вечность – смотря как считать.

Я тогда ещё не знал, что эти четыреста вёрст станут моими. Что я буду мерить их колёсами поездов, своими ногами на вокзалах. Что каждый километр будет приближать меня не просто к другому городу, а к себе настоящему. Но тогда, в феврале, я просто купил билет. Вечерний поезд. Плацкарт. Верхняя полка.

14 февраля. День святого Валентина. Первый год в моей жизни, когда я встречаю его не в одиночестве, а как все нормальные влюблённые. С цветами. С надеждой.

Я собирался тщательно, как перед боем. Перемерил три рубашки, две футболки, даже свитер, который давно не надевал. В итоге остановился на чёрной водолазке и куртке. В рюкзак положил смену белья, книгу (на всякий случай), зарядку и таблетки. Таблетки – обязательно. Врач перед отъездом выписал новый рецепт, сказал: «Если будет паника – прими, под язык и жди». Я спрятал блистер в самый дальний карман.

Вокзал. Тюмень, вечер, огни, запах шаурмы и кофе. Я стоял у табло и смотрел на свой поезд. «Екатеринбург – Приобье», отправление в 21:40. Люди сновали туда-сюда, кто-то тащил огромные сумки, кто-то плакал, прощаясь. А я чувствовал, как внутри нарастает знакомая дрожь. Та самая, которая начинается в животе и поднимается к горлу.

Паника.

Я достал телефон, написал ей: «Я на вокзале. Скоро отправление». Она ответила сразу: «Я уже накрываю на стол. Жду». И дрожь отступила. Растворилась в её словах.

Поезд тронулся. Я сидел у окна, смотрел, как уплывают огни Тюмени, и думал о том, как мы дошли до этой точки. Две недели назад я хотел сдаться. А сегодня еду к ней. Если бы мне кто-то сказал такое месяц назад – я бы рассмеялся. Или ударил. Но жизнь – та ещё шутница.

В вагоне пахло постельным бельём и дорогой. Соседи – пожилая пара, едут к дочке, и парень моего возраста, уткнувшийся в телефон. Я достал наушники, включил музыку и закрыл глаза. Под стук колёс я прокручивал в голове сценарии нашей встречи. Она откроет дверь. Я скажу: «Привет». Или не скажу, а просто обниму. Или протяну цветы. Или всё сразу. Глупо репетировать жизнь. Но я не мог иначе.

Где-то после второго часа пути меня накрыло. Резко, без предупреждения. Сердце забилось так, будто хотело выпрыгнуть. В ушах зашумело, в глазах потемнело. Я вцепился в поручень и попытался дышать, как учил врач: вдох на четыре счёта, задержка, выдох на четыре. Не помогало. Тогда я достал таблетку, положил под язык и стал ждать. Минута, две, пять. Постепенно отпустило.

Я посмотрел на свои руки – они дрожали. Посмотрел в окно – там была только чернота и редкие огоньки станций. И вдруг я подумал: а что, если всё это зря? Если она посмотрит на меня и разочаруется? Если я ей не понравлюсь вживую? Если всё, что мы построили в телефоне, рухнет в первую же минуту?

Я гнал эти мысли, но они возвращались. Тогда я достал телефон и перечитал нашу переписку. Все эти «доброе утро», «спокойной ночи», «а что ты любишь?», «а о чём мечтаешь?». Сотни сообщений. Тысячи. И в каждом – она. Её голос, даже в буквах. Её тепло. Я закрыл глаза и представил её лицо. То, которое видел на экране. Живое, настоящее. И паника отступила окончательно.

В 23:40 поезд прибыл в Екатеринбург. Я вышел на перрон – холодный воздух ударил в лицо, запахло снегом и железной дорогой. Вокзал ночью – особенное место. Огни, таксисты, одинокие фигуры с чемоданами. Я заказал такси через приложение, сел в машину и назвал адрес.

– Извините, можно по пути заехать в цветочный? – спросил я водителя.

– В двенадцать ночи? – удивился он.

– Ну, хоть круглосуточный.

– Есть один, на выезде из города.

Мы поехали. Я смотрел в окно на спящий город, на витрины магазинов, на редкие проезжающие машины. В салоне играло радио, какая-то старая песня про любовь. Водитель молчал, и я был ему благодарен.

Цветочный оказался маленьким, но уютным. Продавщица – сонная женщина в халате – смотрела на меня с любопытством.

– Девушке? – спросила она.

– Да.

– Какую любит?

– Я не знаю.

Я правда не знал. Мы говорили о многом, но о цветах – ни разу. Я стоял и смотрел на эти розы, хризантемы, тюльпаны – и чувствовал себя потерянным. Потом вспомнил её улыбку на видеозвонке и сказал:

– Дайте два букета. Самых красивых.

– Каких?

– Белые розы и… ещё что-нибудь нежное.

Она собрала букеты, я заплатил и уже вышел, но на витрине увидел белого медведя. Мягкого, смешного, с шарфиком. И почему-то понял: это ему здесь место. Купил и его.

Денег почти не осталось. Но какая разница.

Мы подъехали к её району. Высокие многоэтажки тянулись вверх, окна горели то тут, то там – ночной город не спит. Я вышел из машины и начал искать нужный дом. И тут началось… В темноте все дома казались одинаковыми. Я бродил между корпусами, сверялся с навигатором, но он упорно показывал не туда. Снег хрустел под ногами, где-то лаяла собака, а я с букетами и медведем в рюкзаке чувствовал себя полным идиотом. Позвонил ей, она объяснила, как пройти. Ещё десять минут блужданий – и вот он, нужный дом, нужный подъезд.

Подхожу к двери – и замираю. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на всю улицу. Стоит ли оно того? Точно ли я люблю этого человека? Или это просто иллюзия, игра моего больного воображения? Я стоял и смотрел на домофон, за которым она меня ждала. И тут два ангела на плечах зашептали: «Иди. Это твоя судьба».

Она потом рассказывала: «Я так волновалась! Маме позвонила: что делать, как его встретить? Она сказала валерьянки выпить. Я спагетти с мясом приготовила и салат. Стол накрыла, свечи поставила. А ты всё не едешь. Я уже думала: может, передумал? Может, не приедет? А потом ты позвонил, сказал, что блуждаешь между корпусами, и я выдохнула».

Набрал код домофона, который она прислала. Дверь щёлкнула. Я вошёл в подъезд – чисто, светло, пахнет свежим ремонтом. Вызвал лифт. Написал маме: «Я на месте». Мама засыпала вопросами: «Цветы купил? Торт? Как одет? Не опозорь меня!»

– Мам, она ещё не жена.

– Будет! – отрезала мама.

Лифт открылся. Я вышел на нужном этаже. Дверь. Сердце колотится так, что адреналин зашкаливает. Я глубоко вздохнул. Стук. Тишина. Доля секунды, которая длится вечность. Шаги за дверью. Щелчок замка. И она открывает.

Лампа в прихожей вспыхивает ярко, но это неважно. Мы смотрим друг на друга. Вживую. Не через экран, не через сообщения. Я вижу её глаза – они светятся. Она видит мои – в них, наверное, читается всё: и страх, и надежда, и любовь. Мы стоим, молчим, и это молчание говорит больше любых слов.

Я протягиваю два букета:

– Это на 14 февраля. А это – просто так. Потому что ты очень красивая, и я хочу, чтобы ты всегда меня помнила.

И, спохватившись:

– И медведь. В рюкзаке.

Она улыбается. Глаза сияют, как самые дорогие камни на свете. Берёт цветы, нюхает их, прижимает к груди. Потом смотрит на меня, и в этом взгляде – всё. Всё, ради чего я ехал. Всё, ради чего стоит жить.

– Заходи, – говорит она тихо.

Я переступаю порог. И чувствую, как за спиной закрывается дверь в мою старую жизнь. Впереди – новая. Наша.

Она ставит цветы в вазу, сажает медведя на полку шкафа – там как раз было свободное место, словно специально для него. Я прохожу в гостиную, чтобы переодеться. Снимаю куртку, вешаю на стул. Достаю из рюкзака сменную футболку. Она заходит, смотрит на меня, улыбается.

– Будешь ужинать? – спрашивает.

– Конечно. Я голодный как волк.

Мою руки на кухне, сажусь за стол. Накрыто – мило и уютно. Спагетти с мясом, салат из свежих овощей, бокалы, свечи. Настоящий романтический ужин, как в кино. Ужинаем, говорим о дороге. Я рассказываю про таксиста, про то, как блуждал в темноте между многоэтажками, про панику в поезде. Она слушает, смеётся, и её смех – как музыка. Самая лучшая музыка, которую я слышал за последние годы.

– А я так боялась, – признаётся она. – Всё переживала, понравлюсь ли тебе вживую. На фото я вроде ничего, а в жизни…

– Ты прекрасна, – перебиваю я. – Ещё прекраснее, чем на фото.

Она краснеет, отводит взгляд. И в этот момент я понимаю: да, это оно. Это та самая любовь, о которой пишут книги и снимают фильмы. Только она не выдуманная. Она настоящая. Здесь, на этой кухне, за спагетти и салатом.

После ужина предлагаю посмотреть фильм. Соглашается. Выбираем её любимый – какую-то романтическую комедию, которую она пересматривала сто раз. Я уже видел его, но молчу. В комнате полумрак, только свет от ноутбука. Сидим на расстоянии. Я чувствую тепло её тела, слышу дыхание. В голове проносятся мысли: как взять её за руку? Как провести пальцем по ладони? А вдруг ей не понравится? Вдруг рано?

Фильм идёт своим чередом, герои ссорятся и мирятся, а я ничего не замечаю. Я вижу только её профиль, освещённый экраном. Как она кусает губы, когда переживает за героиню. Как улыбается, когда всё заканчивается хорошо. И в какой-то момент я понимаю: хватит думать. Пора действовать.

Решаюсь. Беру за руку. Она вздрагивает, но не отнимает. Наоборот – переплетает свои пальцы с моими. Я глажу её ладонь, провожу пальцем по запястью. Чувствую, как бьётся её пульс. Так же часто, как мой.

А потом – поцелуй. Самый важный момент этого вечера. Нежный, робкий, но такой долгожданный. Наши губы встречаются, и мир перестаёт существовать. Есть только она. Только её тепло, её запах, её руки на моих плечах. Мы целуемся долго, словно пытаясь наверстать всё то время, что были порознь.

Фильм давно закончился. Ноутбук погас. В комнате темно, только свет фонарей пробивается сквозь шторы. Мы лежим на диване, обнявшись, и молчим. И это молчание – лучше любых слов.

В четыре утра, когда ей скоро на работу, мы лежим в постели и смотрим друг на друга, не замечая времени. Я глажу её волосы, провожу пальцем по щеке, по губам. Она улыбается и закрывает глаза. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри разливается тепло. Абсолютное, безграничное счастье. То самое, о котором я забыл. То, которое казалось навсегда потерянным.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

– Я тоже, – отвечает она сквозь сон.

Потом – сон. Самый спокойный за последние годы.

Просыпаюсь ближе к обеду. Её уже нет. На тумбочке записка: «На работе, целую. Пельмени в морозилке. Сделай себе кофе. Вернусь в семь». Улыбаюсь. Встаю, иду на кухню, варю кофе. Сижу за столом, смотрю в окно на незнакомый город, и мне хорошо. По-настоящему хорошо.

Пишу ей сообщение:

«Как же ты, моя любимая, ушла, а я даже не услышал?»

Ответ приходит через минуту:

«Всё хорошо. Выспался?»

«Ага».

«До скольки ты сегодня?»

«До семи».

«Буду ждать. Скучаю».

«Я тоже».

Вечер был таким же тёплым. Мы снова лежали и смотрели кино, ели те самые пельмени, пили чай и говорили, говорили, говорили. Обо всём на свете. О детстве, о страхах, о мечтах. Она рассказала, как боялась, что я не приеду. Я рассказал о панике в поезде. И вдруг стало легко. Словно мы знаем друг друга тысячу лет.

Завтра выходные, но мы легли пораньше – недосып давал о себе знать. Я обнял её, уткнулся носом в волосы и заснул с улыбкой на лице.

А наутро мне обратно. На работу. Прощание было мучительным – не хотелось отходить друг от друга. Мы стояли в прихожей, обнявшись, и не могли разомкнуть руки.

– Оставайся, – шептала она.

– Не могу. Работа.

– А если я попрошу?

– Тогда я останусь. Но потом нас обоих уволят.

Она вздохнула, отпустила.

Вызвал такси до вокзала. Оделся, взял рюкзак. В её глазах стояла печаль. Я поцеловал её на прощание, вышел за дверь и пошёл к лифту. Обернулся – она стояла на пороге и смотрела. Махала рукой.

В такси я сидел и смотрел в окно. Город просыпался, люди шли по делам, а я уезжал. Но внутри было тепло. Потому что я знал: это не конец. Это только начало.

Это были лучшие выходные за последние полгода. Полный спектр эмоций. По дороге на вокзал в голове сами собой сложились строки. Я достал телефон, открыл заметки и написал:

Как тягостно оставлять дом, где царит любовь,

Как трудно вновь отправляться в неизвестность!

Лишь поцелуи губ останутся в памяти вновь,

И я всем расскажу, что это – любовь.

Поезд тронулся. Я смотрел, как уплывает перрон, как тает вдали её город, и улыбался. Четыреста вёрст назад. Четыреста вёрст к новой жизни. Потому что теперь я точно знал: это не просто встреча. Это судьба.

Глава 3. Апрель. Ревность

И тишина не наступила. Как бы это странно ни звучало, но мне казалось, что жизнь налаживается. После той февральской встречи, после поцелуев под полумрак ноутбука, после записок с пельменями в морозилке – я поверил, что всё будет хорошо. Что я наконец нашёл ту самую. Что синяя бездна отступила.

Но покоя не было.

В марте я приезжал к ней ещё дважды. Каждый раз – как в первый: сердце колотится, ладони потеют, а встречи наши текут, как холодная вода в горном ручье – живо, чисто, красиво. Мы гуляли по тем же улицам, сидели в тех же кафе, смеялись и не могли надышаться друг другом. В такие моменты я забывал обо всём: о прошлых неудачах, о своих страхах, о том, что где-то там, за пределами этого города, меня ждёт обычная жизнь с её проблемами. Там, рядом с ней, время останавливалось.

А потом я уезжал. И начиналось другое.

Апрель. Месяц, который должен был стать продолжением сказки, а стал проверкой на прочность. Мы общаемся уже не так, как раньше. Сообщений стало меньше. Раньше мы могли переписываться часами: она присылала фотографии своего кота, я – отрывки новых песен. Раньше она первой писала «доброе утро», а я засыпал с телефоном в руке, дожидаясь её «спокойной ночи». Теперь экран часто молчит. А если я пишу первым – ответ приходит через час, через два, а то и вовсе теряется где-то в сети.

Я понимаю: у неё работа, у неё дела, у неё своя жизнь. Я всё понимаю головой. Но сердцу не объяснишь.

И я снова возвращаюсь в знакомое состояние: ревность. Она подкрадывается незаметно, как простуда. Сначала лёгкое недомогание: «Почему долго не отвечает?» Потом температура: «А вдруг она с кем-то?» А потом уже пожар: я лежу на диване и прокручиваю в голове сценарии один страшнее другого. Она смеётся с кем-то в кафе. Она держит за руку другого. Она говорит кому-то те же слова, что говорила мне.

Я знаю, как это глупо. Знаю, что разрушаю себя сам. Но остановиться не могу.

Начинаю прокручивать в голове, с кем она, почему не отвечает сразу, что значит эта её фраза. Обычная фраза: «Я устала сегодня». А я уже слышу в ней холод. Или: «Давай поговорим завтра». А я уже вижу стену.

Для женщин: Девушки, когда ваш парень молчит и дуется, он не пытается вас наказать. Он в этот момент сидит и прокручивает в голове фильм, где вы уходите к другому. У него там уже свадьба, внуки и счастливая старость без него. Он не злится на вас – он в панике от того, что его мир может рухнуть. Ему нужно не «отстань», а «я здесь, я никуда не уйду».

Однажды я не выдержал. Написал ей вечером, когда она не отвечала уже три часа: «Ты где?» Ответила: «Дома, устала, просто лежу». А я уже представил, что она не одна. Что она врёт. Что всё, что между нами было – иллюзия. Я сидел на кухне, курил в форточку и смотрел на телефон, как на врага. Потом набрал её номер. Она ответила сонным голосом:

– Алло? Ты чего?

– Ничего. Проверить хотел.

– Что проверить?

– Что ты правда дома. Что ты одна.

Пауза. Длинная, тягучая, как карамель.

– Ты серьёзно? – в её голосе не было злости. Только усталость и разочарование. – Я тебе когда-нибудь давала повод не доверять?

– Нет.

– Тогда в чём дело?

– Не знаю. Прости.

Я положил трубку и почувствовал себя последним идиотом. Она права. Она не давала повода. Ни разу. Но ревность – это не про логику. Это про страх. Страх потерять. Страх, что этот человек – как и все предыдущие – однажды просто исчезнет.

На следующий день она написала первой. Коротко: «Как ты?» И я понял: она простила. Не потому что я заслужил, а потому что она умеет прощать. И от этого стало ещё стыднее.

Но, знаешь, со временем ревность пропадает. Сама по себе. Как будто организм вырабатывает иммунитет. Ты просто устаёшь бояться и начинаешь доверять. Или понимаешь, что контроль всё равно ничего не меняет. Если человек хочет быть с тобой – он будет. Если нет – никакая ревность не удержит. Это как с песком в кулаке: чем сильнее сжимаешь, тем быстрее он высыпается.

Я вспомнил свои прошлые отношения. Ту, из Ханты-Мансийска, которую задушил своими обещаниями и невыполненными словами. Ту, из детского сада, которой не давал дышать. Они ушли не потому, что разлюбили. Они ушли, потому что я не давал им воздуха. Я понял это слишком поздно.

Сейчас я учусь по-другому. Учусь молчать, когда хочется кричать. Учусь ждать, когда хочется бежать. Учусь доверять, когда внутри всё сжимается от страха. Это трудно. Иногда кажется, что проще разорвать, чем мучиться. Но я знаю: если разорву сейчас – потом буду жалеть. Потому что такой, как она, больше не будет.

Мы всё ещё вместе. Мы всё ещё любим. Просто теперь эта любовь не только праздник, но и работа. И, наверное, это нормально. Наверное, так и должно быть. Потому что настоящие чувства проверяются не только радостью, но и терпением. Не только близостью, но и расстоянием. Не только доверием, но и умением его восстанавливать, когда оно даёт трещину.

Апрель подходит к концу. За окном зеленеют деревья, воздух пахнет весной и надеждой. Я смотрю на телефон и вижу её сообщение: «Скучаю. Скоро май. Ты приедешь?»

Я улыбаюсь. Набираю ответ: «Приеду. Обязательно приеду».

И в этот момент понимаю: ревность отступила. Не потому что я стал сильнее или мудрее. Просто потому что я выбрал доверять. Выбрал верить, что этот раз – всё будет иначе.

Май обещает быть жарким.

Глава 4. Май. Решение

Май – месяц, который перевернул мою жизнь на полную катушку. Всё началось с разговора, которого я боялся, но понимал, что он неизбежен. Знакомство с её родителями по видеосвязи.

Два дня до этого я почти не спал. Лежал на диване, смотрел в потолок и прокручивал в голове возможные сценарии. Что они спросят? Что я буду отвечать? Что, если я им не понравлюсь? Что, если они скажут «нет»? Я представлял их лица, их голоса, их вопросы – и внутри всё сжималось от страха. Это был не просто разговор. Это был экзамен, от которого зависело всё.

Мы общались долго. Час, наверное, а может, и больше. Я сидел перед ноутбуком, стараясь выглядеть спокойным, хотя руки предательски дрожали, а в горле пересохло так, что каждое слово давалось с трудом. Они спрашивали обо мне, о моей работе, о моих планах. Я отвечал честно, насколько это было возможно. Рассказал, что пишу музыку, что работаю, что хочу создать семью. Говорил о нас, о том, что мы хотим съехаться и жить вместе. Или, если они скажут «нет», наши дороги могут разойтись. Я не настаивал, не давил, но внутри понимал: этот разговор решит всё. Если сейчас они откажут – это конец. По крайней мере, мне так казалось.

В какой-то момент её мама посмотрела на меня очень внимательно, тем самым взглядом, который видит насквозь, и спросила:

– А ты уверен, что готов к такому? К быту, к ответственности, к тому, что придётся делить всё пополам – не только радости, но и трудности?

Я выдержал её взгляд и ответил:

– Уверен. Я не идеальный, но я буду стараться каждый день.

Пауза. Тягучая, как мёд. Я слышал, как стучит моё сердце. Казалось, они тоже это слышат. Потом её отец, который до этого молчал, кивнул и сказал:

– Ну что ж… Видно, что ты не врёшь. Мы не против.

К счастью, её родители дали добро. Это облегчило всё невероятно. Словно гора с плеч. Я вышел из комнаты, сел на пол в коридоре и выдохнул так, будто не дышал весь этот час. Она подбежала, обняла меня и прошептала:

– Получилось. Мы сможем.

Двадцать шестого мая я собрал почти все вещи в чемодан. Два огромных баула, гитара в чехле, рюкзак с ноутбуком. Смотрел на свою тюменскую квартиру – пустые стены, голый матрас на полу, забытая кружка на подоконнике – и чувствовал, как внутри что-то щемит. Не то чтобы я жалел. Просто этот город был моим убежищем столько лет. Здесь я писал свои первые песни, здесь переживал разрывы, здесь научился быть один. А теперь уходил.

Попрощался с друзьями. С теми, с кем пил пиво в барах, с кем играл музыку до утра, с кем делил трудные времена. Саша хлопнул по плечу: «Держись, брат. Если что – возвращайся, всегда нальём». Лена, моя старая подруга, которая знала все мои секреты, расплакалась: «Только будь счастлив, слышишь? Я тебя знаю, ты опять будешь себя накручивать. Не надо. Просто живи». Я обещал. А потом сел в такси и отправился на вокзал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.