Лия Джей
Лучи другого солнца

© Лия Джей, 2025

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Иллюстрация на обложке Миланы Корягиной

Художественное оформление Ольги Бытко

* * *

Пролог. Пояс Венеры

Пояс Венеры – полоса розово-оранжевого цвета, которая появляется на горизонте перед восходом.

Начало нового дня и волшебных приключений

Раз, два, три – раз, два, три, раз…

Деревья проносились мимо. Их верхушки то взмывали ввысь, то вновь ныряли в янтарный океан лучей, напоследок оставленных осенью. Ветки с рыжими лоскутками листьев мелькали перед глазами, как стеклышки в калейдоскопе. Пытаясь тщательнее рассмотреть этот узор, девушка прислонилась виском к холодному окну.

– Зефирка.

Она не шевельнулась.

– Зарина.

Девушка продолжала скользить взглядом по рыжим листьям за окном.

– Крылова!

Девушка вздрогнула. Лучик Целона, одной из двух дневных звезд, пробежал по ее лицу. Свет зажег желтые глаза, покрыл сусальным золотом сиреневые локоны.

– Вопить-то так зачем? – поморщилась она, поворачиваясь к матери. – Как будто я не в полуметре от тебя, а где-нибудь в другом мире…

– Так ты и есть в другом мире! Вечно в облаках витаешь, не дозовешься тебя.

Мать цокнула языком, на миг отрывая взгляд от дороги.

– Ты точно все вещи взяла? Ничего не забыла, не выложила?

– Точно, мам.

Зарина скрыла раздражение улыбкой. За сегодняшний день этот вопрос она слышала уже четвертый раз.

– Все взяла: шапку, шарф, перчатки.

– Зефирки для моей милой Зефирки?

– Конечно, первым делом положила.

– А паспорт, Зара?

– Он не нужен. Его ксерокопию и все остальные документы я уже отправила по почте. При заселении спрашивают только имя и фамилию.

– Странная система…

– Это же «Луч». Лагерь для одаренных учеников. У них свои правила.

Для одаренных учеников… Неужели меня можно назвать одаренной? Разве в моей сверхспособности есть что-то особенное и невероятно важное? Мой прадед мог поворачивать реки. Мой отец кует железо взглядом. Моя мать путешествует в пространстве и времени. А я… Всего лишь записываю слова на бумагу, не касаясь ее! Самый мелкий и бесполезный дар из всех, что я когда-либо встречала! И контролировать его сложно. Не дар, а мученье!

Из омута печальных размышлений ее вырвал звонкий голос Карины Вдруг – певицы, которую обожала Крылова-старшая. И которую терпеть не могла Крылова-младшая. Зарина вздохнула, но все же воздержалась от едких комментариев. Слушать эту нудную попсу, по заверениям навигатора, придется всего десять минут. Именно столько оставалось ехать до лагеря «Луч» – закрытой организации, занимающейся выявлением и развитием талантов у сверхов. Элитное местечко вдали от города, достаточно известное, но мало кому доступное. Зарина не раз подавала туда заявку. Однако приглашение на смену ей пришло только в выпускном классе. Да уж, вовремя! На носу экзамены, о важности которых Зарине твердили всю ее жизнь… И все еще твердят. И будут твердить до конца года.

Будто бы это давление поможет мне их лучше сдать. Судя по слухам и жизненному опыту моих подруг, от такого сдают только нервы.

Чтобы избежать этого давления, Зарина и ехала в лагерь. Полностью забыть об учебе ей, конечно, здесь не позволят. Все-таки «Луч» – образовательная организация. Но хотя бы ненадолго вырваться из рутины тоже будет неплохо.

– Что-то Солнце сегодня не выглядывало.

Крылова-старшая беззаботно барабанила пальцами по рулю и водила плечами в такт звучащим из колонок воплям.

– Сегодня день сияния Целона. Как по мне, его одного вполне достаточно. Слишком ярко, если светят две звезды.

– Зато тепло.

Зарина неопределенно хмыкнула. Она больше любила Целон с его мягким розоватым светом. Он делал мир вокруг чарующим, воздушным, как зефир. Солнце могло сотворить такую магию лишь на рассвете.

Зара снова повернулась к окну. Танец деревьев на обочине стал более оживленным. Редкие тополя и осинки сменились плотной сосновой стеной. Крепко сцепив зеленые лапки, они танцевали… балет, сиртаки, канкан?

Нет, это была лишь игра воображения. Они просто стояли, росли, а все остальное придумывала Зарина, пытаясь сделать свою жизнь интереснее.

– Тебе нравится быть сверхом?

Зару давно мучил этот вопрос. Она боялась задать его матери, но больше всего на свете хотела получить ответ. Желательно честный. Может, тогда она наконец найдет применение своему, казалось бы, бесполезному дару?

– То есть нравится ли мне моя сверхспособность?

Мать на мгновенье оторвала взгляд от дороги и бросила Зарине мягкую улыбку.

– Конечно! О чем ты? Я могу переместиться из гостиной в пиццерию и принести нам горячую шугарони. Помнишь, мы так делали на Восьмое марта в прошлом году? Ты еще испачкала карамелью кофту, которую стащила у меня без разрешения!

Она потянулась к дочери, чтобы в шутку ущипнуть ее за щеку, но Зара перехватила руку, и Крыловой-старшей пришлось вернуть ее на руль.

– А подгоревший зефир на твой день рождения? Он ведь был черным как уголь! Но я сумела его спасти. В нужное время на столе стоял идеально сиреневый, воздушный и нежный десерт. Вкуснятина! Отец твой даже не поверил, что я его не в супермаркете купила. Умял полтарелки, а ты – всю оставшуюся часть. И как в тебя семилетнюю столько влезло?

Мать покачала головой и наигранно расширила глаза. Зарина беззвучно фыркнула. Сама она смутно помнила тот день, но из рассказов мамы досконально выучила каждую его деталь. То, как она просила лимонный зефир, но мать все-таки решила приготовить с цветками сирени, по старому семейному рецепту. То, как долго Зара отказывалась пробовать приготовленные сладости и как потом ее было «за уши не оттащить». То, как мило она выглядела с «маленькими липкими пальчиками» и «набитыми щечками», и то, как мать с отцом дали ей за это прозвище Зефирка. «Наша сладкая малышка!» – расплывалась в улыбке мать каждый раз в конце очередного пересказа этой истории своим подругам. Зара прятала взгляд, чтобы не прожечь им одну из гостий. Ее раздражало, что к семнадцати годам мать все еще считала ее Зефиркой – маленькой, несамостоятельной, не способной на серьезные мысли и осознанные поступки.

– С тобой вообще нормально поговорить можно, мам?

– Ну хорошо, давай поговорим. Мой дар не раз меня выручал и приносил мне пользу. Мы не выбираем нашу сверхспособность, а лишь учимся с ней жить и понимать, зачем она дана. Ты еще найдешь применение своему дару, не переживай. Всему свое время. Постарайся расслабиться и просто развлечься, – мать выудила из сумочки красную помаду и принялась усердно вырисовывать ей губы. – Впереди экзамены…

– Я помню, мам!

Зара не сдержала тяжелого вздоха.

– Но вообще, я не об этом, – Зара нахмурила брови. Они были темнее волос, но тоже отливали фиолетовым. – Знаешь, иногда мне кажется, что намного легче быть ординаром.

– Ординаром?! И не иметь сверхспособности? Это же ужасно!

От изумления мать чуть не выронила помаду.

– Зато у ординаров меньше ответственности. Им не нужно сдавать экзамены по дару, посещать дополнительные курсы подготовки. Вообще не нужно так заморачиваться насчет будущего и каждый день думать, что тебе уготована великая цель. Что ты просто обязан оправдать все надежды окружающих, ведь ты сверх, ты особенный!

– Ты хотела бы отказаться от дара и стать одним из… этих? – Мать пренебрежительно скривила губы. – Быть обычной, беспомощной и не иметь возможности это исправить? Сколько их ни обучай, ординары никогда не смогут раскрыть свой дар, ведь Вселенная не дала им его. Не знаю, за что она их так наказала. Наверное, провинились в прошлой жизни в другом мире… Впрочем, неважно, не наше дело. Нам с тобой повезло, это главное.

Она ободряюще улыбнулась, тут же сменив тон на более нежный и чуткий, и потянулась к дочери, собираясь взять ее за руку.

– О, нет, – буркнула Зара, – пожалуйста, только без телячьих нежностей, ма…

Лязг.

Скрежет.

Какие-то куски то ли пластика, то ли металла пронеслись мимо окна. Зара испуганно вскинула голову.

Вспышка. Со встречной полосы, пробив ограду, на них неслась машина.

Вскрик.

Только спустя пару мгновений, когда они уже вырулили вправо, Зарина поняла, что это был ее голос.

Еще одна вспышка. Толчок.

И вот они снова едут по трассе. Шуршание шин, танец деревьев и беззаботное мурлыканье Карины Вдруг. Первой в себя пришла Зарина.

– Плим, что это было? – она испуганно посмотрела на маму.

Сердце все еще гулко билось. Глаза белой пеленой застилал свет фар. Пальцы впивались в обивку сиденья. Она схватилась за него, когда мама резко выехала на обочину, и отпустила только теперь.

– В аварию чуть не попали. И кто таким идиотам права выдает?

Мать фыркнула как кошка, которой недалекие хозяева подсунули прокисшее молоко.

– Почему сразу «идиотам»? – Зарина повела плечом. – Может, человеку плохо стало, кто знает…

– Да это мне чуть плохо не стало! Козел!

Накрашенные губы сжались в недовольную красную линию.

– Вот сейчас вернусь в прошлое, проколю ему шины, чтобы даже не думал за руль садиться! И полицию вызову! Наверняка пьяный. И скорее всего ординар. Видишь, какие они, Зефирка? Развивай свой дар, чтобы не быть как эти… недалекие.

Зарина молча кивнула и потрогала ушибленное плечо. Скорее всего, будет синяк.

– Не стоит утруждаться, – хмыкнула она. – Насчет рогов. Думаю, он и так их себе сломал. И машину помял знатно.

Надеюсь, этот… парнокопытный все же жив.

Посмотреть назад и проверить Зара не решилась.

– Хорошо, хоть наша машина цела… Точно цела? Остановиться бы посмотреть, нет ли повреждений.

– Мам, давай потом! До лагеря три минуты осталось.

– Уже? Странно, а навигатор показывает, что мы сбились с пути.

Зарина бросила недоуменный взгляд на панель и убедилась, что мама права.

– Насколько я помню, скоро будет поворот налево, а за ним въезд в лагерь.

Как раз в подтверждение слов Зары на краю дороги сверкнула табличка «Луч», указывающая нужное направление. Туда и повернула машина.

А где-то позади, на трассе, меж двух сосновых стен блеснула гладь недавно открытого портала.

Часть 1. Восход

Восход – период появления светила над горизонтом, знаменующий начало дня. Время, когда жизнь наполняется магией утра.

Глава 1

– Зарина Крылова?

Женщина с очками на плоском носу склонилась над столом. Сборка на ее футболке разгладилась, высвободив эмблему лагеря, – букву «Л» с маленькой «у» в середине.

– Да…

Зара заправила волосы за ухо. Скептический тон этой женщины вселял беспокойство.

Может, все-таки стоило взять документы с собой?

Женщина опять принялась перебирать списки. Темные пряди, выбившиеся из пучка, упали на лоб. Она нетерпеливо отбросила их назад и продолжила сосредоточенно шелестеть страницами. Зарина нервно переступила с ноги на ногу.

– Нашла. Странно, почему их отложили в сторону… – Она посильнее надвинула на нос очки и нырнула в только что найденную папку. – Тут написано, ты не будешь присутствовать на смене по причине болезни.

– Что? – Зарина растерянно уставилась на нее. – Но я совершенно здорова! Я отправила на почту все справки и…

– Да, но… Твоя мама позвонила и сказала, что ты заболела.

– Когда? Она сама привезла меня сюда! – Зара всплеснула руками. Возвращение домой в первый же день смены в ее планы не входило. – Она только что вышла. Такая высокая, в сером пальто, с розовыми волосами и красной помадой. Позвать ее? Я сбегаю! Сейчас, я быстро!

– А, эта? Видела я ее. Она только что подписала все документы. Не надо никуда бежать.

Сотрудница лагеря поспешно выставила руки перед собой, успокаивая Зару. Затем устало вздохнула. Похоже, ей хотелось уже поскорее разделаться с бумагами и чрезмерно активной девчонкой, а затем отправиться смывать литром кофе мешки под глазами.

– Вероятно, со звонком произошла какая-то ошибка. Может, я не расслышала имя или не в ту графу информацию занесла. Столько дел… Еще и эти собрания Меж… – она осеклась, взглянув на Зарину. Та выжидательно барабанила пальцами по ручке чемодана. – Твоя комната 314.

Женщина сняла очки и уставилась на Зару так, будто видела ее впервые и до этого не возилась с ее регистрацией битых полчаса. Она нахмурилась. Светло-серые, почти белые, глаза сузились в две острые щелочки. Зара поежилась от ее пронзительного взгляда и мимоходом отметила, что этот цвет линз ей совсем не идет. Слишком контрастно выглядит на фоне смуглой кожи, даже пугающе.

Брюнетка надела очки обратно и сморщила нос.

– И смени уже эти замызганные армейские башмаки. У нас в «Луче» принято поддерживать чистоту и порядок. Всегда.

Зарина протестующе открыла было рот, но все же промолчала. Надев кроссовки, Зара оставила в обувном шкафчике любимые кожаные ботинки, недавно получившие столь бесславное прозвище, и покатила чемодан к лестнице. Свою комнату она нашла не сразу. Зарине пришлось знатно поплутать по галерее третьего этажа, прежде чем она отыскала табличку «314», прибитую с внешней стороны открытой нараспашку двери.

«Наверное, соседка уже здесь», – подумала Зара.

Однако, войдя внутрь, она обнаружила, что комната пуста. Ни в маленькой прихожей с зеркальным шкафом-купе, ни в спальне с двумя кроватями под стегаными покрывалами не было никаких следов присутствия ее новой соседки.

Что ж… Оно и к лучшему. Можно спокойно разобрать вещи, захватив среднюю полку и кровать у окна.

В лагерях она всегда старалась занять именно это место. У Зарины была особая тяга к подоконникам. Но если нормальные люди обычно использовали их в качестве прикроватного столика, оставляя там вещи, которые вечером было лень нести на место, то Зара любила на них сидеть, лежать, читать, рисовать, спать и порой даже танцевать. В этой комнате подоконник был особенно широким. Зарина решила, что такую роскошь ни в коем случае упускать нельзя.

Она тут же закинула на него рюкзак, а чемодан затащила на кровать. Два звонких лязга бегунка, и вещи посыпались на покрывало, а оттуда – на пол. Зара уже и забыла, что дома набила чемодан до отказа. Закрывать ей его помогал папа. Хорошо, что металл беспрекословно его слушался – молния застегнулась от одного его взгляда, и Заре даже не пришлось садиться на чемодан верхом.

Просто Зара долго не могла решить, какое из трех платьев – а также какой из четырех свитеров и какую из пяти футболок, – ей лучше взять с собой, и в итоге остановилась на том, что все они ей жизненно необходимы. Зная, насколько все обычно плохо с техникой в лагерях, она захватила с собой фен. Ноутбук тоже планировал отправиться с ней в это путешествие, но его пришлось променять на двухнедельный запас сладостей. Все равно смотреть фильмы или зависать в соцсетях у нее здесь времени не будет, это Зара знала наверняка. А вот вкусности наверняка окажутся кстати. Понятное дело, их хранение, употребление и распространение в «Луче», как и в большинстве лагерей, было строго запрещено. Но Зарину, не раз уже имевшую дело с подобной контрабандой, это нисколько не пугало.

Разложив по полкам одежду, Зара принялась мастерски распихивать конфеты по косметичкам и раскладывать мозаикой пачки зефира по второму дну чемодана. И тут в дверь постучали. Зара выругалась, поспешно захлопнула крышку и, натянув на лицо невинную улыбку, крикнула: «Да!»

На пороге появилась миловидная девушка. Ее каштановые с красноватым отливом волосы были заплетены в косу. Светлую рубашку на талии стягивал широкий пояс. Грубые холщовые штаны открывали укороченные сапожки.

Окинув гостью взглядом, Зарина вдруг подумала: встреть она ее на борту какого-нибудь торгового фрегата, вряд ли бы отличила от членов экипажа. Хотя, скорее всего, она и вправду была бы одним из них. Подойдя ближе и разглядев на шее у незнакомки подвеску-якорь, Зара лишь убедилась в этом.

– Привет! К тебе можно?

– Проходи.

Зарина дружелюбно улыбнулась, пропуская Морячку в комнату.

– Соседка еще не приехала?

– Нет. Пока одна. Вот раскладываю вещи. – Зарина махнула рукой в сторону чемодана. – Немного осталось.

– А, ты занята. Ну тогда не буду мешать. – Морячка попятилась к двери. – Как закончишь, забегай в 317-ю.

Она сделала пару шагов назад и, врезавшись в дверной косяк, громко ойкнула.

– Кстати, я не представилась. – Она потерла ушибленное плечо и неловко улыбнулась. – Я Алина.

– А я Зарина. Или просто Зара. – Она протянула Морячке руку с двумя серебряными колечками.

– Приятно познакомиться!

– Спасибо. – Зара кивнула, продолжая трясти руку Морячки. – То есть… Ой! Я хотела сказать… Мне тоже!

– Ничего! Я поняла. – Алина засмеялась. – В общем, это… Приходи!

Шутливо отдав рукой честь, Морячка скрылась за дверью.

О нет… Так опозориться при первой встрече! На такое способна только ты, Зара! Какие там самозаписывающиеся слова? Влипать в нелепые ситуации – вот твой талант!

Зара подхватила чемодан со сладкой контрабандой и спрятала его за кресло в углу комнаты. Как раз вовремя. В прихожей снова послышался стук. Но это не был стук в дверь, просто колесико зацепилось за выступ.

Еще пара стуков.

Чемодан прошуршал по вздувшемуся линолеуму и остановился у тумбочки. Зара бросила любопытный взгляд на его хозяйку. Та уже выпустила из-под шапки рыжее каре. На крючок прыгнула черная куртка оверсайз, и Зара увидела перед собой невысокую худенькую девушку. Та шмыгнула носом и широко улыбнулась, растягивая усеянные веснушками щеки.

– Аделаида.

Не расслышав, Зара вопросительно вздернула бровь.

– И так всегда! – Соседка тяжело вздохнула и принялась развязывать кроссовки. – А ведь отец предлагал нормальное имя. Нет, в честь прабабушки, в честь прабабушки! – Она закатила глаза. – А-де-ла-и-да. Ну так ты меня, конечно, не будешь называть. Адель, Ада, Дела – выбирай любое!

– А тебе как больше нравится?

Зара прижалась к стене, позволяя соседке юркнуть вместе с чемоданом в спальню.

– Вообще больше нравится, когда зовут любовью всей своей жизни. Но если зовут есть, то неважно. Откликаюсь на любое!

– Буду иметь в виду. – Зара усмехнулась. Есть контакт! – Первый раз здесь?

Адель кивнула. Зарина натянула улыбку, скрывая легкое разочарование. Она надеялась поселиться с кем-нибудь из «бывалых», разбирающихся в порядках «Луча», знающих расписание лекций, вечерних мероприятий и ночных обходов наставницы. Последний пункт был наиболее важным, ведь, как Зарина уже прекрасно знала, все самые интересные события обычно происходят после отбоя. Наставница засыпает, просыпается лагерная мафия. Ребята устраиваются поудобнее на полу, достают заначки зефирок и принимаются выкладывать всю свою подноготную едва знакомым людям, чтобы на время смены стать с ними лучшими друзьями, а вернувшись в город… никогда больше не встретиться.

Грустно? Странно? А Зарине нравилось. Она называла это эффектом пассажира. Приезжая в лагерь, ты будто оказываешься в поезде. За окном, как и дома, все так же мелькает дорога жизни, но только здесь ты не следишь за ней. Всю ответственность сбрасываешь на машиниста поезда, облегченно выдыхаешь и какое-то время живешь в крошечном уютном мирке – за дверями купе, в стенах корпуса. И в этом мире для тебя нет никого, кроме соседей-пассажиров. Вы вместе, пока вам по пути. Но стоит поезду доехать до одной из станций, как вы расстанетесь. У каждого ведь свой пункт назначения, и вряд ли кто-то будет менять его из-за мимолетного – пусть даже и весьма приятного – знакомства.

Но это все позже. А пока ты сидишь в купе в окружении ребят-пассажиров и думаешь: «Эти люди больше никогда меня не увидят. Мне можно не бояться того, что они обо мне подумают, что скажут, что сделают потом. Можно вообще не думать об этом пугающем “потом” и жить сейчас. Жить мгновениями! Эмоциями!»

И ты живешь. Дружишь, смеешься, влюбляешься, плачешь. Ты Живешь.

За это я и люблю лагеря.

Зара опустилась на кровать. Внизу что-то скрипнуло. Она удрученно вздохнула.

А вот за это – нет. Мне хоть раз может достаться нормальная кровать, а не рояль с подушкой?!

– Представляешь, приглашение буквально за две недели до смены пришло! – Адель с кряхтением взвалила чемодан на покрывало. – Сказали, что меня заметили на конкурсе чтецов. Я тогда на сцене в обморок свалилась. Сложно было такое не запомнить!

В обморок? О, это нормально для первого проявления дара.

Достав из чемодана ободок с лисьими ушками, Адель кинула его на тумбочку в прихожей. Прикрепленные к нему колокольчики шмякнулись о деревянную поверхность и обиженно зазвенели.

– А я подавала заявки несколько раз, но, похоже, мою способность посчитали стоящей только в этом году. – Зара опустилась на край кровати и взглянула на Адель. Та с усердием складывала футболки в стопку. Рыжие брови были сдвинуты, одну из них рассекал шрам. – Хотя, знаешь, мне самой она все еще кажется бесполезной.

– Почему это? – Адель вовремя подхватила Пизанскую башню из футболок, не дав ей упасть. – Разве ты ее никак не применяешь?

– Применяю, но, по-моему, этого мало. Способность должна приносить пользу. Как мне самой, так и окружающим. А какой прок может быть от умения записывать слова, не касаясь бумаги? Только для экономии времени… Но в масштабах Вселенной это же ничтожно мизерная польза. А от одаренных всегда ведь ждут грандиозных свершений.

Зара состроила недовольную мину, опустив уголки губ и закатив глаза.

– О, так ты быстро пишешь? – Адель поняла ее слова по-своему. – А что пишешь? Стихи, рассказы?

– Да нет, я… Просто пишу.

– А, увлекаешься каллиграфией. Круто! – Адель аж подскочила на месте от восторга. Стопка футболок рухнула на пол, и та принялась их собирать, при этом не переставая улыбаться. – Всегда хотела научиться писать красиво, но с почерком мне не повезло… Я, кстати, стихи пишу. Могу прочитать, хочешь? – Зара неопределенно повела плечом, и Адель, приняв это за знак согласия, загорелась еще больше. – Сейчас только повешу Ди Каприо в шкаф. Смотри, какой очаровашка!

– Ага… – Зарина скользнула взглядом по принту на футболке. С нее смотрел молодой светловолосый парень с очаровательной улыбкой. – А кто это?

– Кто?! – Адель изумленно выпучила глаза. – Ты не знаешь, кто такой Ди Каприо?! Знаменитый актер! Конечно, сейчас он уже старый и не такой симпатичный, но… Правда не знаешь? – Она с гротескным ужасом схватилась за сердце.

– Нет.

Зара неуверенно дернула уголком губ, предчувствуя разнос от преданной фанатки этого хваленого Ди Каприо. Он смутно напоминал ей одного блогера-активиста – Лео Ди Кея, – который часто выступал с речами о глобальном потеплении. «Спасем айсберги, пока они не решили нам отомстить», – красовался слоган у него в шапке профиля. И все же у Ди Кея были синие волосы и фиолетовые глаза, а этот парень выглядел иначе.

– О боги! Это же святая всех святых! Он в молодости же в «Титанике» играл. И в фильме «Волк с Уолл-стрит». А еще в «Великом Гэтсби». Ну? Знаешь?

– Н-нет. – Зара отвела взгляд и поспешила перевести тему. – А у тебя какая способность, если не секрет?

– Мой талант? – Адель отложила вещи в сторону и выудила из чемодана пеструю коробочку. – О, я умею видеть будущее. – Она таинственно пошевелила пальцами в воздухе и бросила Заре колоду метафорических карт. – Вытяни одну.

Зарина недоверчиво покосилась на коробочку, упавшую на кровать, но все же сделала, как попросила Адель. Рубашку карты, которую она вытащила, покрывал узор из темных пятен.

– Это от прокаливания. Переворачивай.

Зара послушно перевернула карту. Глянец блеснул на солнце и открыл лицевую сторону. Оттуда на Зарину смотрела статная женщина в длинном лиловом платье. Темные волосы спадали с открытых плеч и рекой уходили вдаль. Концы вожжей, которые она держала в руках, растворялись в огненных гривах двух скакунов. Кони тянули за собой золотую колесницу.

– О, моя любимая! – Адель заглянула Заре через плечо. – Как правило, эта карта выпадает целеустремленным людям, жаждущим найти себя. Энергичным и оптимистичным, охотно познающим окружающий мир и всегда желающим найти в нем что-то новое.

Покрутив карту в руках, Зара чуть слышно усмехнулась.

– Предвещает заметный скачок вперед. – Адель подняла глаза к потолку, будто где-то там была написана подсказка. – Первый шаг на пути к масштабным свершениям. Возможно, тебе придется взяться за какое-то новое дело, но не переживай, в нем ты обретешь успех. Освободишься от проблем, оставив прошлое позади, и перейдешь на следующий жизненный уровень. Откроешь для себя новый мир!

– И это все по одной карте?

– Нет, я еще считала твою ауру и проанализировала расположение планет в день твоего рождения. – Адель с напускной серьезностью поджала губы. – Половину доложил мне Марс в Юпитере, остальное – Венера в Сатурне.

– О, ну раз так, то все это точно правда. – Зара рассмеялась, а потом вдруг печально вздохнула. – Хотела бы я, чтобы твое гадание сбылось. Новый мир… Успех… Познание себя…

– Сбудется. – Адель уверенно кивнула. Затем отточенным жестом собрала карты и направилась к шкафу. – Не хочу показаться чокнутой, но я доверяю своим картам. Мои гадания и вправду часто сбываются. Точнее, всегда, просто иногда не совсем так, как люди, да и я сама, того ожидают.

– Что ж. Тогда буду ждать.

– Зачем ждать? Надо действовать! – Адель с силой захлопнула дверцу шкафа. Зеркала задребезжали, видимо, испугавшись такого энтузиазма.

– Действуй-действуй. – Зара кивнула в сторону последней кучки вещей, выглядывающей из чемодана соседки. – А то нас девочки из 317-й к себе звали. Хотели познакомиться.

– О, я мигом!

Пока Адель крутилась в ванной, Зара достала из косметички баночку с блестками и нанесла их на щеки. На коже засверкали серебристые звездочки. Для школы или встреч с друзьями они казались ей слишком детскими, несерьезными, но здесь, в лагере, можно было подурачиться.

– Готово! – Адель вышла из ванной в новом свитере. – Идем?

Адель сверкнула улыбкой и вприпрыжку направилась к двери. Но не успела Зарина сделать и пары шагов, как соседка заскочила обратно в комнату и схватила что-то с тумбочки, чуть не сбив Зару с ног.

– Ушки! – пояснила та, натягивая поверх растрепанных волос ободок с маленькими золотыми колокольчиками.

Зарина прищурилась и вдруг заявила:

– Ты похожа на лисичку.

– Ну да, потому что ушки лисьи.

– Нет, не только из-за них. У тебя и лицо похоже на лисью мордочку. – Зара широко улыбнулась, довольная догадкой.

– Да чем? – Адель в отчаянии всплеснула руками. Сдвинув Зару с прохода, она пробралась к зеркалу и принялась высматривать сходство. – Мне постоянно все это говорят, а я не могу понять почему!

Произнеся это, она сморщила острый носик и сузила и без того вытянутые глаза.

«Ну точно Лисичка!» – подумала Зара, вытаскивая соседку из их общей норы.

Глава 2

– Почему волосы распущены? Если они у тебя похожи на спагетти, это еще не значит, что они будут хорошо смотреться в тарелке.

Уже знакомая Заре женщина в очках-прямоугольниках стояла у дверей столовой и сверлила недовольным взглядом всех туда входящих. На этот раз под ее гневную тираду попала девушка в зеленой толстовке. Цокнув языком, она зажала в зубах скетчбук, стянула в хвост светлые волосы и по-хозяйски перешагнула порог. Зарина, шедшая за ней, тоже на всякий случай перевязала локоны резинкой, помыла руки под пристальным надзором сотрудницы лагеря и только после этого направилась к столу. По пути она окинула взглядом присутствующих.

Странные сверхи тут собрались. Мода модой, но всем подряд-то зачем волосы красить? Да еще и в такие скучные цвета: коричневый, черный… Меня вот мой натуральный сиреневый вполне устраивает.

Зара нашла глазами Алину. Она думала сесть с ней рядом, но ту уже окружили другие девчонки. При знакомстве в 317-й они выяснили, что для Морячки эта смена далеко не первая, и вмиг прониклись к ней уважением и обожанием. Настолько сильным, что теперь Алине пришлось разнимать наиболее активных из своих фанаток, устроивших в столовой Великую Битву за Место близ Идола.

Зара с Адель выбрали стол по соседству. Стоящие тут четыре порции выглядели весьма тоскливо. В компоте из сухофруктов было больше сухофруктов, чем самого компота. Макароны уже успели слипнуться так, будто были перемазаны клеем ПВА, а не маслом. Тяжело вздохнув, Зара попыталась воткнуть в них ложку – ни вилок, ни ножей в открытом доступе в столовой не водилось. Те жалостливо затряслись, но не сдались, оставшись лежать на тарелке единым пластом.

– Тут не занято?

Зара подняла голову. Перед ней стояла девушка с ярко-голубыми волосами, бледными глазами и мягкой улыбкой.

Ого, неужели я здесь не последняя особь вымирающего вида некрашеных?

– Не занято, присаживайся. – Зара дружелюбно махнула в сторону свободного стула.

– Меня Ева зовут. – Опустив руки перед собой, новенькая принялась теребить украшавшие их колечки из бисера.

– Влада. – К столу подошла еще одну девушка, уверенным движением отодвинула стул рядом с Адель и села. Это была та самая, получившая нагоняй от очкастого Цербера на входе.

– Уже знаете, что дальше по расписанию? – поинтересовалась Адель, когда все познакомились и задали пару дежурных вопросов о погоде и природе.

– Общий сбор на отрядке, как обычно. – Влада отпила компот и зевнула, будто рассказывать другим о расписании в самом крутом лагере России было для нее привычным, даже слегла утомительным делом. – Встреча с наставницей и ребятами из гильдии. Потом обзорная экскурсия по аудиториям и спальным этажам. Возможно, успеем пройти психопрофиль. – Три пары глаз все больше и больше расширялись, но Влада не обращала на это внимания. – В первый день обычно дают свободное время. Он вообще спокойно проходит… Вот потом, да, начинается взбучка! Мастер-классы, вечернее дело от преподавателей, психопрофиль от наставницы, еще мастер-классы… Ух, заживем! – Влада допила компот и звякнула стаканом о стол.

– Говоришь так, будто была здесь раз десять. – Зара покосилась на Владу, вытирающую руки о зеленое худи.

– Одиннадцать. – Та довольно хмыкнула и потянулась за салфеткой. Неужели? – А вообще, у меня тут тетя работает, так что я здесь частый гость. Почти что местная. Знаю где, что, почем, куда, зачем и во сколько. Так что, если потеряетесь, обращайтесь.

– Спасибо. – Зара дернула уголком губ. – А то к идолу Алине уже очередь в три вилюшки.

– О, не, я не такая добрая. У меня чисто для своих. – Влада поднесла салфетку к носу и смачно высморкалась. Зара выронила ложку. – В случае чего можете писать тут.

Она открыла на телефоне вкладку с каким-то мессенджером.

– Я прислала тебе заявку! – Адель ткнула пальцем в свой экран. – Принимай в друзья.

Зарина нахмурилась. У нее такого приложения не было. Впрочем, сейчас это было неважно. Разблокировав экран, Зара увидела: ни интернет, ни связь в целом у нее не работают. Придется обменяться контактами чуть позже.

– Ты чего не ешь? – Влада покосилась на Еву. За все время обеда голубоглазая тихоня положила в рот лишь пару макаронин. Ну и успела три раза поменять местами плетеные колечки. – Хватит цацки трепать. Ужин нескоро. Ты весь день святым духом питаться собираешься?

Ева вздрогнула, тут же сняла с пальцев украшения и послушно отложила их в сторону. Влада шлепнула себя ладонью по лбу.

– Да не нужны мне твои кольца. Сосиску съешь.

– Я не ем мясо. – Ева нахмурилась, будто слова Влады прозвучали для нее как личное оскорбление.

– Да тут мяса-то и нет! – Влада протянула руку через весь стол и ткнула ложкой сосиску перед носом Евы. – Так, соя, шкурки, хвостики крыс всякие…

Ева скривилась, отодвигая тарелку. Похоже, теперь ей было противно есть даже лежащие рядом с этим кулинарным шедевром макароны. Влада тяжело вздохнула и, как заботливая мамочка, тут же вручила ей бутерброд с маслом и стакан с компотом. На ее лице читалось: «Пусть это глупое дитя хоть что-нибудь уже съест».

– Выходим! Выходим! – По залу прокатился рев Цербера с эмблемой лагеря на груди. – Ваши десять минут прошли. После обеда сбор на отрядке. Не опаздывайте. На выход!

Последнюю фразу она крикнула прямо над ухом Евы, отчего та вздрогнула, чуть не разлив компот на светлое платье.

– Но я еще не доела. – Она робко приподняла с тарелки надкусанный бутерброд, показывая его Церберу. – Можно с собой забрать?

– Нет. Никаких муравьиных ферм в комнатах. – Она зыркнула на нее белыми глазами и снова начала звать, точнее выпихивать, всех вон из столовой.

Ева вздохнула, положила бутерброд на стол, и, если бы не Влада, потянувшая за руку на отрядку, она наверняка бы еще долго смотрела на него, будто оплакивая.

Отрядное место находилось в холле первого этажа. Как Алина уже успела рассказать всем в 317-й, в этом помещении иногда проводились мастер-классы, поэтому одна его часть была заставлена партами и мягкими стульями. У стены висело переносное полотно для проектора. Сам он стоял на учительском столе напротив. Другая половина была относительно свободна и предназначалась для отрядных сборов. Кремовые диванчики, расставленные кругом, образовывали уютный уголок, куда теперь и направились ребята.

– Всем добрый день! Меня зовут Дарья, и ближайшие две недели я буду вашей наставницей. – В кресло, стоящее в центре уголка с диванчиками, опустился Цербер в очках. – Надеюсь, все на месте?

Дарья принялась ходить взглядом по головам, пересчитывая своих подопечных. Зара тоже решила изучить присутствующих. Алина в светлой рубашке и с подвеской-якорем поверх нее. Какая-то улыбчивая девчонка с двумя маленькими косичками-змейками у висков. Чуть поодаль хмурая Алинина соседка, которая всю встречу в 317-й провела за ноутбуком. Рядом с ней девица с ледяным взглядом и пепельно-белыми волосами, похожими на заиндевевшие ветки кудрявой ивы. Настоящая Снежная королева.

– Галя, будь добра, ногу с дивана убери. – Дарья бросила на нее строгий взгляд поверх очков.

– Я же просила не называть меня так. – Девушка недовольно прищурилась, продолжая протирать кроссовкой светлое сиденье. – Я Лина.

– Хорошо, Лина. – Наставница закатила глаза. – Хоть малина, только сядь нормально.

– Хорошо. – Лина тоже закатила глаза, передразнивая ее, но ногу все-таки убрала.

Из дальнего угла послышалось хихиканье и негромкое «М-да, трэш». Зара повернула голову на звук и выловила из кучки сидящих там ребят двух склонившихся над телефонами девчонок. Обе усердно барабанили длинными ногтями по экрану и то и дело показывали что-то друг другу. Вот и теперь шатенка с высветленными прядями на висках поднесла блондинке телефон почти к самому ее забавно вздернутому носу. Обе застыли перед экраном секунд на пятнадцать, поглощая его содержимое широко распахнутыми глазами с накладными ресницами, а затем визгливо засмеялись, останавливаясь только затем, чтобы выдавить очередное «М-да, трэш».

Зара брезгливо отвела от них взгляд, а затем и вовсе повернулась в другую сторону, чтобы хотя бы не видеть этого, раз не слышать не получалось. Теперь ей на собственном опыте стало ясно выражение «испанский стыд».

– Расходимся. – Адель склонилась к самому уху Зары. На диванчике они сидели рядом напротив наставницы.

– А? – Зара вздрогнула. Похоже, погрузившись в свои мысли, она благополучно пропустила часть слов своей соседки.

– Говорю, пацанов нормальных нет. Всего три штуки, и все стремные как на подбор. Расходимся.

– Тебе-то они зачем?

Зара недоуменно нахмурилась. При знакомстве с девчонками в 317-й Адель с полчаса вещала о своем молодом человеке. Она успела рассказать о нем все: начиная с того, что в будущем он планирует заниматься ракетостроением, и заканчивая тем, что его любимая расцветка трусов – в горошек. Не упомянула только имя. Вполне возможно, что Адель не произносила его даже при встрече с ним, ведь в течение всей оды возлюбленному она называла его исключительно Булочкой с корицей.

– Мне – незачем. Для тебя ж ищу, стараюсь! – Адель всплеснула руками. – Но я уже всех своим радаром для поиска идеальных парней просканировала. Ни одного достойного кандидата он не выявил. Курортный роман отменяется.

– Тоскливо, печально, но ладно. Как жаль, что мне как-то прохладно. – Зарина тихонько рассмеялась, стараясь не привлекать внимание наставницы.

– А вот если бы у тебя был парень, он бы по традиции всех драм и ромкомов отдал бы сейчас тебе свою толстовку, и прохладно бы не было. Во всех смыслах. – Адель заманчиво улыбнулась, зажигая в глазах игривые искорки.

– Ме-е-е, сопливые клише. – Зара скорчила недовольную рожицу, втайне мечтая, чтобы однажды какой-нибудь парень именно так и сделал. Отдал бы свою толстовку, обнял и поцеловал в макушку. И желательно, чтобы этот парень был высоким, умным, симпатичным, заботливым и… любимым.

– Почему опаздываем?

Наставница хмуро взглянула на новенького, только что вошедшего в круг и собравшегося уже тихо-мирно сесть где-нибудь с краю. Не тут-то было. Мимо Цербера так просто не проскочишь.

– Опаздываю? Я?

Низкий голос тут же заставил всех девчонок, включая уже чуть ли не замужнюю Адель, встрепенуться и бросить взгляд на его обладателя. Потрепанные кеды, пыльно-синяя толстовка, каштановые, осветленные на концах кудри, чуть прикрывающие уши, и…

Голубые глаза. Мой любимый цвет!

Зара откинулась на спинку дивана и перевела взгляд на шторы, которые слегка покачивались от легкого осеннего ветерка. Тот пробирался в зал через приоткрытое окно, принося с собой запах жухлой листвы и россыпь золотых зайчиков. Спрыгнув с подоконника, они взбирались на стены, оставляя на них желтые кляксы.

Странный свет у Целона… Обычно более розовый. Неужели Солнце опять вышло?

– Мы собрались здесь еще семь минут назад. – Дарья продолжала отчитывать парня. – Что, так горишь желанием отправиться убирать костюмерную?

– Вы не назначали конкретное время сбора. – Его голос звучал удивительно спокойно. – Просто сказали, что после обеда. Вот я и пришел.

– «После обеда» значит «сразу после обеда». Не думала, что таким взрослым, и казалось бы ответственным, детям это стоит пояснять.

Парень натянуто улыбнулся, не произнеся ни слова. Только сильнее сжал пальцами карманы брюк. На запястье показались венки.

– Имя, фамилия? – Заре показалось, что еще чуть-чуть, и Дарья оскалится, как пес, а потом кинется на этого мальчишку. – Занесу тебя в список провинившихся.

– Александр Булатов.

– Еще одна промашка, и отправишься на исправительные работы. – Наставница записала имя в блокнот. – Что стоишь? Садись уже. И так заждались тебя.

Парень едва заметно ухмыльнулся. Развернувшись, он направился было к свободному месту с краю, но тут его внимание привлекла Зарина. Его взгляд задержался на ней лишь на пару секунд. Но этого Зарине вполне хватило, чтобы вопросительно вскинуть бровь в ответ и поселить легкое смущение на лице парня.

– Вообще-то, она его не ждала. – Волосы Адель защекотали плечо Зары. – Посчитала всех нас и даже не заметила, что одного человека не хватает. Тоже мне! А еще нам втирает про ответственность.

Зарина, чье внимание было сейчас всецело занято пришедшим парнем, лишь хмыкнула в ответ.

– Что ж… Раз уж мы наконец-то все в сборе, я от лица интеллектуального лагеря «Луч», лучшего образовательного учреждения России, занимающегося выявлением и развитием талантов у одаренных детей, поздравляю вас с началом новой смены! – Дарья торжественно сложила руки перед собой. – Очень рада видеть здесь уже знакомые лица и ничуть не меньше – новые. Добро пожаловать в нашу команду лучиков! Ну а теперь предлагаю узнать друг друга поближе. Расскажите о себе. Как зовут, чем занимаетесь, что любите, что ждете от этой смены… Пойдем по кругу. Будем передавать свечку. Говорит только тот, у кого она в руках. Начнем, пожалуй, с этой стороны.

В руке наставницы сверкнул маленький светящийся предмет, а в следующее мгновение, пролетев с полметра, он уже оказался на коленях у парня в синей толстовке.

– Всем привет! Как вы уже знаете, меня зовут Александр. Или Алекс. – Он дернул уголком губ и помахал ребятам рукой, свободной от электрической свечи. – Люблю музыку, играю на гитаре. Кстати, взял ее с собой.

Гитарист? Высокий? Голубоглазый? Серьезно? Ну все! Встречайте, Александр – звезда лагеря, многократный чемпион по покорению женских сердец и просто клише ходячее. И ведь ведутся же на такого!

– Еще люблю общение. Ради него в основном и приехал сюда. Ну и ради саморазвития, конечно. В общем, не буду вас утомлять, передаю слово следующему. А вы это… заглядывайте в 310-ю, если что.

Алекс нашел взглядом сиреневые локоны и подмигнул Зарине.

«Зараза», – подумала она и улыбнулась ему в ответ.

– Я та, что умрет последней, – устрашающе прошептал кто-то. Зара перевела взгляд на говорившую – низенькую девчонку с косичками у висков. Теперь огонек свечи сверкал у нее в ладошках. – Надежда.

Сменив тон на более дружелюбный, Надя принялась рассказывать о себе и двух своих пассиях: роллах и Stray Kids. Точнее не двух, а… семи? восьми?

Бан, Чан, Хан, сын какого-то Мина… Ну-ка, стоп. Или Бан и Чан – это про одного человека? Ну и странные имена! Так их Надя назвала? Никогда не слышала об этой группе.

Зара вздохнула и отстраненно уставилась перед собой. Краем глаза она замечала, как свечка перемещалась из одних раскрытых ладоней в другие. Потом – в третьи, в четвертые… С каждым новым человеком огонек замедлял ход. Следующий говорил чуть больше предыдущего, упоминал все более интересные детали, которые нечасто доставались из закромов души даже перед лучшими друзьями, не говоря уже о компании незнакомцев. Но здесь, похоже, сама атмосфера располагала к откровению. Волна искренности, зарождаясь в начале круга бледной, чуть шелестящей пеной, в конце накрывала говоривших с головой. Кому-то эта волна могла показаться опасной, ведь она была способна в одно мгновенье заставить человека целиком погрузиться в воды искренности, упустить момент – или лишнее слово – и захлебнуться.

Но Зара ее вовсе такой не считала. Она не боялась стихии. Когда та бушевала, она наслаждалась ее красотой и силой. Наблюдала за тем, как волны приносят из глубин океана бесценные россыпи жемчужных мыслей и перламутровых чувств. Не идеально ровных и гладких, но зато настоящих. Она обожала смотреть, как люди выворачивают свои души наизнанку.

Зарина ухмыльнулась, оторвала взгляд от Алекса и…

Алекса? Плим! Я ведь сквозь него смотрела, а не на него. Вот только со стороны-то этого не понять! Подумают еще, что он мне понравился, но ведь это не так!

Интересно, он заметил?

Тем временем свечка дошла до Зары.

– Меня зовут Зарина, и я очень рада, что наконец попала в этот лагерь. – Она сжала в ладонях искусственный огонек. – Уверена, эта смена станет незабываемой. Мы с вами обязательно ее такой сделаем. Разобьем пару окон, подожжем шторки… Шучу. – Она примирительно улыбнулась, ловя на себе хмурый взгляд наставницы. – Не так, но все же повеселимся, пообщаемся и переживем кучу ярких мгновений. Яркие мгновения – вот что я люблю. А еще рассветы, музыку и сиреневый зефир. И вечерние посиделки под гитару! Желающие в них участвовать могут приходить в нору номер 314.

И, найдя взглядом Алекса, она бесцеремонно подмигнула ему.

Глава 3

Зарина сбросила кроссовки, прошла в комнату и со вздохом упала на кровать. Идеально белый потолок. Как лист бумаги. Записать бы сейчас на нем все мысли, роящиеся в голове, выпустить их на свободу и успокоиться.

Нет-нет-нет! Прекращай подавать своей сверхспособности такие идеи! Не хватало еще потолок испортить! Мало ли, слова и вправду запишутся…

Зарина крепко зажмурилась, будто это могло ей помочь взять под контроль свою способность и не дать эмоциям вырваться наружу. Ее пугала чрезмерная самостоятельность дара. Иногда Заре удавалось его подчинить и записать с его помощью конспекты, к примеру. Но по большей части это все же он управлял ей.

Дар чувствовал любые ее внутренние изменения и тут же норовил отобразить их снаружи. Заре вечно приходилось заметать за ним следы: прятать листы бумаги, испещренные признаниями в любви или, наоборот, пожеланиями кому-нибудь поскорее сломать шею. Она сминала их, рвала, сжигала. А потом в каком-нибудь чудом уцелевшем блокноте находила слово гнев. И ладно, если в такие моменты она была в комнате одна. Но ведь порой ее сверхспособность просыпалась в совершенно неподходящее время. К примеру, в диалоге с учителем, который все никак не хотел давать Заре дополнительное задание, хоть та и скакала вокруг него с милой улыбочкой уже битый час, заливая о том, как жаждет потратить на этот злосчастный проект все свои выходные. Исключительно из интереса к предмету, конечно же, но никак не чтобы исправить оценку. Где-то в середине устроенного тогда Зарой циркового представления, дар не выдержал и решил подшутить над упертым Игнатом Исааковичем – назвать его Игнатом Ишаковичем. Надпись вспыхнула в тетради прямо перед носом учителя.

И последствия шутки оказались нешуточными… В тот день Зара получила выговор от завуча, взбучку от родителей и в качестве бонуса хроническую неприязнь Ишаковича. Последнее было особенно печальным фактом, ведь из-за этого исправить оценку Заре так и не удалось.

– Будешь чай? – спросила Адель, проходя в комнату.

– Да, можно сделать, только…

– Я уже принесла, – улыбнулась Лисичка, поставив перед Зарой кружку. Оттуда выглядывал хвостик чайного пакетика, судя по запаху, с апельсином. – Аккуратно, очень горячий. Вода в кулере только закипела.

– О, там поменяли бутылку? – удивилась Зарина. – Когда я проходила мимо, кулер был пустой.

– Ага, губу закатай, – прыснула Адель. – Проверку от Роспотребнадзора прошли, звание лучшего лагеря во всей Вселенной получили, можно выдыхать. Следующий раз бутылку теперь поставят только в последний день смены – в честь нашего выезда. И то в лучшем случае, – усмехнулась она, забираясь на кресло и поджимая под себя ноги. – Я просто спустилась на второй этаж. Там еще один кулер есть. Пока даже с водой, представляешь?

Второй этаж был территорией наставницы и учителей. Ученикам вход сюда был строго запрещен. Во время сегодняшней экскурсии по корпусу ребят об этом предупреждали, причем несколько раз и вполне доходчиво. Нарушителей правила ждало худшее из наказаний – перенос отбоя аж на полчаса. Причем для всей гильдии, даже если пойман будет всего один преступник. Но для Зарины с Адель, как, впрочем, и для большинства других учеников, ключевое слово здесь было «если».

Зара притянула к себе кружку с чаем. Цитрусовый запах приятно защекотал нос.

– Кстати, в 310-й все еще тусят. А когда нас выпроваживали, говорили, что все, уже поздно, все ложатся спать. Так и поверили! – фыркнула Лисичка.

Классно играешь! Я не особо, конечно, в этом разбираюсь, но все же… Тут же всплыла в голове Зарины фраза, которую она бросила Алексу, выходя из комнаты 310. Заре и вправду понравилось, как Алекс играл на гитаре, как его пальцы перебирали струны инструмента, а вместе с тем и струны души каждого из ребят, собравшихся вечером вместе.

Да, они были вместе. Вместе пели, порой не попадая в ноты, но попадая в сердце, вместе смеялись, болтали. Зара тогда подумала: удивительно, как музыка сближает людей, даже едва знакомых.

Жаль, что она не знала этих песен. Она одновременно была и не была тогда с ребятами. Она молча наблюдала со стороны, впитывала все те эмоции, что витали в воздухе, подбирала внутри себя похожие, а потом позволяла им выплеснуться наружу. Но были ли они настоящими? Да, но будто были… неполными. Ей чего-то не хватало, и она откровенно завидовала тем, кто это «что-то» уже обрел.

Например, своей соседке Адель, такой общительной и открытой. Она, как птичка, перепархивала с одного вопроса на другой, от одного человека к другому. Зарине тоже обычно без труда удавалось налаживать связи. Она с легкостью могла найти подход к любому человеку. К любому, но…

Не к Алексу. На огоньке он проявлял к Заре знаки внимания. По крайней мере, она была в этом уверена там, в холле. Но поведение Алекса во время экскурсии по корпусу заставило ее задуматься, не привиделось ли ей все предыдущее.

Алекс нагло ее игнорировал. Он вел оживленный диалог с Адель и, сколько бы Зара ни пыталась между ними вклиниться, упорно не пускал ее туда. Он обсуждал с Лисичкой какую-то музыкальную группу, о которой Зарина ни разу не слышала и которую, видимо, очень любила ее соседка. Они непринужденно перекидывались фразами, вспоминая моменты из биографии вокалистов и недавно вышедшие альбомы, цитировали строки и как бы невзначай порой называли номера песен, ведя между собой негласный поединок за звание наиболее преданного фаната.

Зара же смиренно плелась сзади и молча наблюдала за ними. Тем временем внутри ее, не привыкшей к подобной роли безмолвного хвостика, бушевал настоящий апокалипсис. Интерес, Вежливость и Гордость развязали войну и, будто их самих было мало, призвали еще и своих союзников: Неловкость, Недоумение и Раздражительность. Сражение выдалось продолжительным. Оно шло даже во время сбора ребят в 310-й в конце экскурсии. Пока Алекс играл на гитаре, Зара неотрывно следила за ним. Вот только он ни разу больше не посмотрел в ее сторону. Только кивнул в ответ на комплимент, который произнесла Зара на выходе из комнаты, и все.

Сначала осыпает улыбками и взглядами, потом переключается на подругу, затем и вовсе динамит. Целон и Солнце, какой изъезженный метод! Если думаешь, что со мной это сработает, Алекс, мне придется тебя разочаровать. Я за тобой бегать не буду!

Только аккуратно прокладывать твою дорогу в мою сторону.

– Уже десять, – заметила Адель. – Пора выключать свет. Алина говорила, если просрочить отбой хотя бы на минуту, объяснительной не избежать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.