Ирина Клим
Хроники Метатрона: Учебник души, или 1000 моих жизней. Том I. Книга I

– Что самое ценное у тебя есть?

– Моя душа. Мои воспоминания. Мои иллюзии.

– Отдашь их?

– Отдам свою душу, но никогда не отдам свои воспоминания о ней.

Карта мироздания

Путеводитель Бытия Вечной Души

Вселенская эпоха состоит из 8 эр, которые включают около 30 Веков.

Эры существуют одновременно, то есть параллельно, по-разному проявляясь в разных Векторах Времени.

Время и пространство не линейные. В рамках Вселенской эпохи существует великое множество миров. Наш текущий физический мир в составе Вселенской эпохи – как маленькая крупинка в огромном мешке риса.

8 эр Вселенской эпохи:

| | | | | Человеческая Эра / Эра Людей

| | | | | | | Светлая Эра / Эра Светлых Богов

| | Темная Эра / Эра Темных Богов

| | | | | Эра Магии и Драконов

| | Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов

| Эра Ктулху

| Инопланетная Эра / Эра Инопланетян

| | | | | | Серая Эра

| – схематичное обозначение Века (Столпа – в некоторых эрах)

Всего указано 29 Веков, плюс добавляем пересечения эр, которые создают 30 Век. Но не все эры Вселенской эпохи пересекаются.

| | | | | – Человеческая Эра / Эра Людей

*Хронология Эры будет продолжать детализироваться в последующих томах

Человеческая Эра включает 5 Веков:

Век Брахмы

Век Вишну

Век Шивы

Век Дурги

Век Кали

Ниже рассмотрим хронологию каждого из Веков Человеческой Эры или Эры Людей (в обратном порядке).

Век Кали

Век Кали включает 9 циклов. Продолжительность одного цикла составляет около 35 000 лет. За один цикл происходит 9 ядерных войн и 6 поворотов Земли.

Ниже приведена хронология Века Кали с некоторыми отметками: временными отметками; событийными отметками; отметками существовавших на Земле цивилизаций; отметками важных архитектурных сооружений. Примеры архитектурных сооружений до начала Века Кали – Кайлас, Сфинкс. Начало Века Кали ознаменовано падением последних богов.

Хронология Века Кали

Схематичное обозначение:

> – один цикл

| – 1000 лет

> 1 цикл (Пирамиды, Статуи на о. Пасха, Колизей, Акрополь)

> 2 цикл (Стоунхендж, Великая китайская стена, Сигирия, Ангкор-Ват)

| Начало нашего цикла Века Кали

| Гиперборея или Атланты: закат цивилизации – 15 000 лет назад

| Поворот земли

|

|

|

|

|

Первая ядерная война

|

Поворот земли

|

|

| Лемурийская цивилизация – 5 000 лет назад / Атлантида: закат – 5 000 лет назад и еще 16 цивилизаций* (11 белых, 4 чёрных, 1 красная, 1 зеленая, 1 синяя)

Вторая ядерная война / Вторая война с Драгурами

|

|

Третья ядерная война – 3 826 лет назад

| Поворот земли

|

Четвертая ядерная война

| Текущее время (наш 21 век)

|

|

Пятая ядерная война

| Поворот земли

|

|

| Киберпанк: начало – 6 000 лет вперед

|

Шестая ядерная война

| Поворот земли

|

Седьмая ядерная война

| Киберпанк: расцвет – 10 000 лет вперед

|

|

Восьмая ядерная война

| Киберпанк: закат – 13 000 лет вперед / Поворот земли

|

|

|

|

| Девятая ядерная война

> 3 цикл

> 4 цикл

> 5 цикл

> 6 цикл

> 7 цикл

> 8 цикл

> 9 цикл

*Дополнительно:

18 цивилизаций на Земле, существовавших 5 тысяч лет назад (до Второй ядерной войны) с цветовыми метками, характеризующими цвет кожи:

Черные:

Гамунги

Ракшасы

Сутхи

Предсингальская / Марсианская цивилизация

Белые:

Майя

Лемурийцы

Атлантида

Драгуры

Вторая Египетская цивилизация

Ацтеки

Славянская цивилизация

Первая Китайская цивилизация

Демоны / Демоническая раса

Шаманайская цивилизация

Вавилонская цивилизация

Красные:

Инки

Зеленые:

Квелоны / Квелонская цивилизация

Синие:

Сурины

Век Дурги

Век Дурги имеет отличное течение времени от Века Кали. 1000 лет в Век Кали это приблизительно 10 000 лет (одно тысячелетие) в Век Дурги. Век Дурги включает 12 циклов. Продолжительность одного цикла составляет около 100 000 лет.

Хронология Века Дурги

Схематичное обозначение:

> – один цикл

| – 10 000 лет

> 1 цикл

> 2 цикл

> 3 цикл

> 4 цикл

> 5 цикл

> 6 цикл

> 7 цикл

|

|

|

|

|

| Махабхарата: Битва на Куркушетре

|

|

|

|

> 8 цикл

> 9 цикл

> 10 цикл

> 11 цикл

> 12 цикл – последний перед веком Кали

|

|

|

|

|

|

| Махабхарата: последняя война

|

|

| Гибель Асурийской цивилизации | Первая планетарная ядерная война

Век Шивы

Век бессмертных и первых демонов. Век Шивы имеет отличное течение времени от Века Дурги. 10 000 лет в Век Дурги это приблизительно 100 000 лет (одно тысячелетие) в Век Шивы. Век Шивы включает 18 циклов – 16 светлых циклов и 4 тёмных. Продолжительность одного цикла составляет 936 000 лет, то есть около 1 000 000 лет. Для Века Шивы характерно постепенное угасание светлых циклов и усиление темных как по периодичности, так и по силе.

Хронология Века Шивы

Схематичное обозначение:

> – один цикл

| – 100 000 лет

> 1 цикл

> 2 цикл

> 3 цикл

> 4 цикл

> 5 цикл

> 6 цикл – темный

> 7 цикл

> 8 цикл

> 9 цикл

> 10 цикл

> 11 цикл – темный

> 12 цикл

> 13 цикл

> 14 цикл

> 15 цикл – темный

> 16 цикл

| Кайлас: расцвет

|

|

|

|

|

|

|

|

|

> 17 цикл

> 18 цикл – темный

Век Вишну

Течение времени в Веке Вишну не отличается от Века Шивы. Век Вишну включает 10 циклов. Продолжительность одного цикла составляет около 10 000 000 лет. Один цикл представляет собой одну Планетарную эпоху. Циклы в Веке Вишну существуют одновременно, а не идут друг за другом. Несмотря на то, что все Века, перечисленные выше, идут друг за другом, они также существуют одновременно. Как и все эры. Но внутри определенных эр и веков присутствует линейность. Поэтому в рамках этих эр и веков мы можем строить линейную хронологию. Внутри Века Вишну мы этого делать не можем. Как и внутри следующего Века – Века Брахмы.

Хронология Века Вишну

Схематичное обозначение:

> – один цикл

> цикл – Планета Красных Драконов

> цикл – Планета Оранжевых Кристаллов

> цикл – Золотое Солнце

> цикл – Зеленая Земля

> цикл – Голубая Венера

> цикл – Чёрный Магинат или Планета Темных Порталов

> цикл – Планета Ангелов

> цикл – Пантеон Полубогов

> цикл – Сфера Жизни

> цикл – Калейдоскоп Вселенной

Век Брахмы

Век Первых Богов. Век Брахмы имеет отличное течение времени от Века Вишну и Века Шивы – время течет в 3 раза медленнее. Продолжительность Века Брахмы составляет около 1 000 000 000 лет. В Веке Брахмы нет циклов.

Сводная таблица по продолжительности Веков в связке со сменой течения времени:

*Продолжительность веков и циклов никогда не равняется полному числу. Округление указано для удобства. Это всегда число, сумма цифр которого равняется одной из следующих цифр: 4, 6, 8, 9. Как указано для примера в Веке Шивы: 1 цикл – 936 000 лет. 936 000 = 9 + 3 + 6 + 0 + 0 + 0 = 18 = 1 + 8 = 9. Полный Век Шивы: 16 848 000 лет. 16 848 000 = 1 + 6 + 8 + 4 + 8 + 0 + 0 + 0 = 27 = 2 + 7 = 9.

Век Брахмы – Вершина пирамиды. Тот Свет. Великий Свет. Век Кали – Основание пирамиды. Пирамида не может существовать без основания и без вершины. Грани пирамиды – 4 столпа творения. Столпы творения – опоры вселенной – 4 стороны света, 4 времени года, 4 времени суток, 4 стихии, 4 основания в ДНК, 4 группы крови у человека, 4 всадника апокалипсиса, 4 масти в картах Таро и т.д.

Триада есть заблуждение – у Пирамиды Вселенной четыре грани. Под Брахмой стоят четыре Верховных Бога. Они всегда пытаются вычеркнуть Великую Мать или Великую Тьму. Но забывают, что она – та, кто ограждает их от Вечной Пустоты, которая поглощает даже Брахму. Брахма исчезает и возвращается снова, когда Пустота отступает.

Когда Тьма снова обретает форму, сдерживая Великую Бездну, может существовать и Брахма. Когда Тьма обретает форму, когда Великая Бездна рождается в образе, – появляется Великий Брахма. Существование Брахмы не зависит от существования Тьмы. Как и существование Тьмы не зависит от существования Брахмы. Но если Великая Бездна поглощает пространство, Брахма не проявлен. Когда проявляется Великий Брахма, Тьма снова обретает форму, сдерживая Великую Бездну. Они всегда вместе. И всегда отдельно. Тьма и Свет. Свет и Тьма.

Великая Тьма обретает форму, и в основании пирамиды сотворяются бесконечные демонические земли. Великий Брахма, проявляясь, рождает четыре столпа творения, которые, материализуясь в чертогах вселенной, падают, опираясь на демонические земли. Они будут стоять, пока демонические земли существуют. Как только пространство дрогнет, основание разверзнется, и столпы падут, а Великая Бездна поглотит Свет Вселенной.

Каждая смена восприятия времени – это смена мерности. Земля или другие отдельные планеты – лишь иллюзии, хотя в определенных периодах они реальны. Существует только пространство Пирамиды, в котором заключено сознание.

| | | | | | | – Светлая Эра / Эра Светлых Богов

Светлая Эра есть парад планет. Нет времени. Только Вехи Созвездий или Божественные Вехи. Сменяются созвездия – сменяются циклы. Но это лишь в нашем человеческом восприятии. На самом деле, все циклы, они же Вехи Созвездий или Божественные Вехи, существуют от начала времён.

Светлые боги вездесущи. Светлые боги – лучи Брахмы. Чем выше к верхушке Пирамиды, тем больше света.

Существуют миллионы вариаций божественного звёздного неба, но всего двенадцать Вех. В каждой Вехе – семь Столпов Мироздания. Эти Столпы мы можем называть Веками. Таким образом, продолжительность Светлой Эры – семь Веков (семь Столпов). Сами же Вехи не являются Веками; Вехи – это архетипы Божественного Бытия.

Божественные Вехи

*Столпы будут раскрыты в последующих томах

Веха 1

Полярная звезда на юге. Большой Медведицы нет. Козерог в Овне. Стрелец в Тельце. Алый Млечный Путь. Красное солнце. Зелёная луна. Семь звёзд – семь богов:

Ашаи

Су

Ом

Ра

Ши

Эс

Нума

Веха 2

Красные листья осени – двенадцать звёздных углов. Двенадцать богов, правящих небом. Их имена забыты. Солнца и Луны нет. Двенадцать созвездий, как символы двенадцати божеств:

Красный тигр

Белая цапля

Зеленая змея

Рыжая обезьяна

Красно-желтый дракон

Черный вепрь

Золотой орел

Зеленая жаба

Серая крыса

Золотой олень

Бурый медведь

Черная росомаха

Веха 3

Мириады звёзд соберутся в Серп Вечности. Полумесяц силы. Он украсит небо своим свечением. Зелёное солнце и Красная луна. Парад девяти планет – девять богов:

Марс

Венера

Юпитер

Сатурн

Нептун

Уран

Меркурий

Гея, или Земля

и Луна

Веха 4

Придёт старуха, опирающаяся на два сухих посоха. Она приведёт за собой тех, кого назовут Небожителями. На небе взойдет Звёздный Дракон. Божества нового порядка. Огонь. Вода. Земля. Воздух. Эфир. Четыре первопричины и один связующий элемент.

Веха 5

Красное солнце. Чёрный Марс. Звёзды падут. Пустое небо. Тёмная брешь. Веха, в которой Тёмные боги на мгновение зайдут в Светлый мир. А потом звёзды вернутся. И небо озарится ярким светом, рождая Индуистский Пантеон Божеств. Они те, кто породят человечество. Истоки. Женский и мужской аспект:

Брахма – Вишну – Шива – Рудра – Махакала

Сарасвати – Лакшми – Парвати – Дурга – Кали

Веха 6

Египетские боги – восемнадцать созвездий займут божественное небо:

Ра – солнце, свет вселенной

Амон – жизненная сила

Нун – хаос, непокорные воды

Геба – земля и жизнь

Нут – небо и звезды

Осирис – проводник смерти

Исида – мать и защитница

Сет – хранитель песков

Тот – повелитель луны и теней

Сехмет – война и разрушение

Хатхор – дар любви

Бастет – тепло домашнего очага

Мин – плодородие и процветание

Собек – повелитель рек

Маат – истина и справедливость

Гор – власть и порядок

Хека – магия и невидимое око

Ху – звук и голос

Египетские Боги первыми сойдут с Небес. Их имена будут первыми. Их имена изменятся ни один раз. Но они останутся прежними.

Веха 7

Кровавая заря. Тьма с востока. Первое падение Светлых богов. Первое обращение в Тёмных божеств. Звёзды Тьмы. Четыре Всадника Апокалипсиса рождены из Света. Четыре Всадника Апокалипсиса не приходят из преисподней. Четыре Всадника Апокалипсиса всегда спускаются с Небес:

Голод

Смерть

Чума/Мор

Война

Веха 8

Звёзды выстраиваются в знак бесконечности. Замыкается Кармический цикл. Змей пожирает свой хвост. Рождаются первые бесы. Они будут держать кармическое колесо на божественном небе. Восемнадцать личин у девяти бесов.

Веха 9

Звёзды памяти. Сотворение первых душ. Каскады созвездий создадут гороскоп всех, когда-либо живущих во Вселенной. Каждая душа будет отражена на небе. Небесные рукописи неизменны и нерушимы.

Веха 10

Чёрный Магинат. Рождение планеты Чёрных Кристаллов. Чёрные Кристаллы светятся серебристым светом в руках Светлого бога. Девять Чёрных Кристаллов образуют корону, которую Брахма подарит Вечной Тьме, когда она придёт во второй раз в божественные земли. И когда она падёт, корона падёт с ней, защищая её от света.

Веха 11

Пришествие Христа. Рождение Бога, в которого поверят миллионы. Бог тысячи народов. Бог, который переживет поколения. Бог, которого не забудут. Его имена будут меняться, но он будет продолжать возвращаться – в разных временах, в разных религиях.

Веха 12

Созвездия Божественных Драконов. Двенадцать Драконов – двенадцать эмоций. Они вдохнут их в мир смертных:

Дракон Страха

Дракон Радости / Смеха

Дракон Покоя / Умиротворения

Дракон Тревоги

Дракон Печали

Дракон Вины

Дракон Отчаяния

Дракон Восхищения

Дракон Гнева

Дракон Ненависти

Дракон Любви

Дракон Веры

Будут думать, что эти чувства родились в низших мирах, но на самом деле их принесли Божественные Драконы.

| | – Темная Эра / Эра Темных Богов

*Более подробно Эра будет раскрыта в последующих томах.

Из Великой Бездны родится Великая Тьма. Она – та, кто поведёт за собой Королей Ада, которые создадут Адские миры на Тёмных землях.

Четыре Короля Ада – Четыре Тёмных Странника:

Слепая Старуха с чёрным посохом

Река Забвения – Река Времен – Река Смерти

Тёмная Богиня

И её Тёмный Брат

Близнецы будут биться на Адских землях, повергая их в Хаос. Они будут стремиться соединиться, но их притяжение друг к другу будет вызывать взрыв. Они никогда не смогут соединиться. В этом будет их проклятие. И в этом будет один из ключей Тёмного бытия.

Близнецы призовут первую Тёмную армию. Призовут первых Демонов. Тьма продолжит обретать форму в миллионах демонических существ.

Там, где пройдёт Слепая Старуха, раскинутся Земли Потерянных Душ. Слепая Старуха – проводник проклятых душ. Она поведёт их через 9 кругов ада.

9 кругов ада – 9 разрушающих демонов:

Демон Надежды

Демон Зависти

Демон Невежества

Демон Мести

Демон Одержимости

Демон Гордыни

Демон Чрезмерности

Демон Обиды

Демон Стыда

На Адских Землях нет времени и нет циклов. Только два Тёмных Столпа и Бескрайняя Лестница.

Два Тёмных Столпа, на которых стоят Тёмная Богиня и Тёмный Брат, – нерушимые основы Тёмной Эры. Пока стоят Столпы и пока Близнецы сражаются, бесконечно множатся демонические миры.

Бескрайняя Лестница. Темная спираль. Ступени этой лестницы – те самые бесконечные демонические миры. Нет конца. У Бездны нет дна. Ты будешь падать в Ад, пока не решишь подняться обратно. Подняться вверх. Чем дольше ты будешь падать, тем больше ступеней тебе предстоит пройти, чтобы вернуться.

Но, поднимаясь по ступеням, поднимаясь по Адским мирам, ты можешь потерять себя и не захотеть вернуться. Ты выберешь Ад, потому что Река Забвения сотрёт твою память.

Но Старуха укажет тебе путь. Если будет тот, кто позовёт тебя с той стороны. И ты захочешь туда вернуться.

| | | | | – Эра Магии и Драконов

*Хронология Веков данной Эры будет раскрыта в последующих томах.

Золотой Век

Серебряный Век

Бронзовый Век

Медный Век

Железный Век

Черный Век

Черный Век – лишь наполовину принадлежит Эре Магии и Драконов, поэтому в данной эре указано пять Веков.

| | Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов

*Хронология Эры будет детализирована в последующих томах.

Когда Тьма выйдет за границы Ада, когда Тёмные Боги шагнут в человеческие миры, взойдёт Полная Луна, провозглашая Эру Тварей и Демонов.

Каркас Эры Полной Луны – все те же два Столпа Тёмной Эры, из которых прорастут пять многомерных ветвей, образуя Ветви Тёмного Древа. Пять многомерных ветвей прорастут в разных временах и пространствах. На каждой из многомерных ветвей, как плоды Тёмного Бытия, расцветут 18 многомерных реальностей.

| – Эра Ктулху

*Хронология Эры будет раскрыта в последующих томах.

| Инопланетная Эра / Эра Инопланетян

*Хронология Эры будет раскрыта в последующих томах.

| | | | | | – Серая Эра

*Более подробно Эра будет раскрыта в последующих томах.

Серая эра – дом твоей души. Серая эра – дом твоего сознания.

Серая эра пронизывает все миры, но остается в тени. Она индивидуальна для каждого, но одинакова для всех. Попадая туда, ты можешь не выбраться обратно. И ты станешь кормом для более могущественных существ. Серая эра пожирает твою энергию. Энергию творения.

Она всегда здесь. Всегда в тени. Там есть все, что ты пожелаешь. Там есть все, чего ты боишься. Это вход и выход. Начало и конец. Вереница дорог и тупик. Пропасть и мост. Ты сам выбираешь путь.

Нет времени. Нет пространства. Только души и их осколки, застрявшие в ментальной вечности.

Серая эра существует шесть веков, потому что пронизывает шесть эр – все эры, кроме Эры Ктулху.

Два маленьких чертёнка

В темной пропасти, в расщелине скалы душ были заперты два чертёнка. Они попали сюда случайно, когда пытались утащить шар, который сейчас лежал перед ними. Точнее, это была сфера. Сфера души, показывающая все ее кармические воплощения.

Два маленьких чертёнка резвились на границе мира и случайно зацепили потасовку. Старый колдун сражался с божеством. Это было божество средней силы – Хранитель Павильона Кармических Сфер, где были истории каждой когда-либо существовавшей души. Все жизни каждой из многочисленных душ хранила отдельная сфера, которая выглядела как хрустальный шар. Единственное предназначение этих сфер – хранить память забытых жизней.

Божество не помнило, как оказалось в Павильоне Кармических Сфер. Он был всегда. Ни один из его монотонных дней никогда ничем не отличался. Каждый день он проверял и переставлял сферы.

Однажды павильон содрогнулся, и божество потеряло девять сфер. Они упали вниз, и божество направилось за ними. Он чувствовал след потерянных шаров. Найти их не составило труда. Сферы зависли в пространстве недалеко от павильона. Он собрал все, кроме одной, застывшей ниже всех. Сфера осела рядом с вершиной одной из Скал Вечности. Божество уже собиралось забрать последнюю сферу, как его неожиданно сбило потоком энергии. Он чуть не выронил связку шаров, которую так усердно собирал. Он увидел темного странника. Неужели он зашел на его земли? Он собрал силу и блокировал следующий удар. Никто из них не заметил двух маленьких чертят, притаившихся за одной из отвесных скал.

«Что это за шар?» – мысленно спросил один другого.

Они были очень любопытные и полетели проверить. Тот, что поменьше, ткнул своим маленьким когтем в зависший в пространстве шар. Шар немного раскачался и снова застыл в неподвижности. Второй схватил сферу своими лапками, но также, кроме небольшого покачивания, ничего не добился. Они крутились возле шара, как маленькие дети, которые придумали, что этот предмет будет их новой игрушкой.

Божество почувствовало энергию шара. Он заметил чертят и резко бросился к ним. Но на подлете его снова перехватил темный странник. Божество не собиралось с ним сражаться. Как же его угораздило попасть в такую передрягу? В итоге они вдвоем потоком своих сил снесли чертят и шар со скалы.

Чертята падали очень долго. Они пытались поймать равновесие, но их маленькие крылышки не могли справиться с энергетическим потоком. Так они и попали в Ущелье Душ. Мощные энергии этих гор блокировали их, привязав к этому месту. Маленькие чертята были совсем не готовы к такому раскладу дел. После бесполезных попыток прорваться вверх они начали исследовать маленькое ущелье, точнее маленькую щель в скалах, в которой оказались заперты.

Один из них обнаружил, что шар упал с ними. Шар уже не висел в пространстве, а просто валялся на земле. Они заметили на нем маленькую царапину. Шар немного поменял свой отсвет. Несмотря на свой небольшой размер, шар был тяжелый. Чертята вдвоем подняли его своими маленькими лапками и перенесли в центр их маленькой тюрьмы.

– Как думаешь, что это такое?

– Не знаю, у этого святоши еще были такие шары. Артефакты?

Тот, что поменьше, снова ткнул в шар когтем, и внезапно он засветился, и чертята увидели цветные картинки. Они не знали, что такое мультики или кино, иначе бы сразу поняли фишку шара. Им понадобилось больше времени, чтобы понять принцип действия этой сферы. Тот, что поумнее, сообразил, что шар показывает разные жизни.

После каждого прикосновения запускался новый сюжет. Если после прикосновения больше не трогать шар, то, когда сюжет заканчивался, он потухал. Маленьким чёртикам повезло, что этот шар упал в ращелину с ними, иначе бедолаги умерли бы от скуки. Они не так давно родились в Темной Бездне и не знали этого мира. Они не знали мира богов, мира демонов или мира смертных. Они начали изучать их через жизни в шаре. Со временем они догадались, что все жизни связаны. Они не знали, что такое карма, но им попались несколько жизней, упоминающих эту тему. И они поняли, что смотрят жизни одной из вечных душ. Чертята постоянно спорили над сюжетами просмотренных жизней. Тот, что поумнее, часто объяснял второму очевидные вещи. Так они и развлекались в своем бесконечном заточении в Скале Душ.

Воспоминания Батори

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Где я? Я ничего не вижу, чувствую запах сырости… это стена, каменная, влажная и холодная… я иду вдоль стены, мне страшно, почему я ничего не помню…

––

Замок Чимен, 1586 год

Темный, сырой коридор замка. Вдоль стены шла женщина, она держалась рукой за стену, ориентируясь на нее, периодически спотыкалась, падала, ползла на четвереньках и снова вставала. У нее были мутные белесые зрачки. На ней была надета только белая длинная ночная рубашка, босые ноги неуверенно ступали по холодному каменно-земляному полу замка. Внезапно она почувствовала режущую боль в голове и опять упала на четвереньки.

––

– Тут кто-нибудь есть? Где я? Голова болит… ничего не помню…

Кровь… мертвые дети и его лицо… память постепенно возвращалась, я вспомнила не все, но этого было достаточно. Последнее время такие приступы беспамятства случались все чаще. Нужно вернуться в комнату башни. Если я иду по левую руку от стены, то в конце – закрытая дверь, мне нужно развернуться, пройти до конца коридора, чтобы стена была по правую руку, в конце коридора повернуть направо и подняться в комнату в башне.

В комнате стояла кровать с балдахином, туалетный стол с пуфом, ночной горшок и ванна. Маленькое окно было забито досками, свет практически не проникал в комнату.

Служанка приходила дважды в день, утром и вечером. Она приносила еду, выносила ночной горшок, пару раз в месяц приносила воду, и я могла принять ванну.

Дни тянулись очень медленно, я либо спала, либо сидела возле столика, либо ходила по комнате, лестнице и коридору. В приступах беспамятства я могла находиться достаточно долго. А потом, когда воспоминания возвращались, снова было больно.

Сегодня я вспомнила свое детство. Мне было одинадцать. Было очень страшно, я плакала, просила выпустить меня, кровь текла по моим ногам, она пропитала нижние юбки, я пыталась снять платье, но оно было громоздкое и неудобное, ужасно болел низ живота. Я ползала по полу и плакала, хотела в туалет, но не смогла доползти до горшка. Я не знаю, какой тогда был срок, когда он выходил из меня, я пыталась вытащить этот сгусток из нижних юбок, потому что не могла снять платье. В итоге кровь и слизь размазались по полу, помню свои руки в крови… Эта тварь заперла меня, ненавижу ее.

––

Трансильвания, поместье Стефана Батори, 1571 год. За два часа до описанных выше событий

Грозная, тучная женщина зашла в комнату, она искала глазами девочку и нашла ее стоявшей за кроватью возле стены.

– Иди сюда, маленькая дрянь.

Женщина бранила девочку. Но та не сдвинулась с места, тогда она подошла к ней, отвесила смачную пощечину, схватила ее за нижнюю челюсть, вылила в рот микстуру и заставила проглотить.

– Твоего любовника кастрировали и повесили на заднем дворе, можешь завтра сходить посмотреть. Через два года тебя отправят в Бреншир. А завтра ты должна быть на приеме.

––

Я так и заснула тогда на полу в луже своей крови. Утром пришли служанки, меня отмыли, переодели, сделали прическу и отвели в главный зал поместья.

Я чувствовала ужасную слабость, мне нужно было стоять три часа возле отца, пока он принимает гостей, в их числе должен быть мой будущий муж. Я просто молча стояла и делала поклоны, когда это требовалось. С отцом я не общалась, видела его крайне редко, в поместье всем заправлял дядя, и я была у него на попечении. Мама умерла, когда я была маленькая, я ее практически не помню, служанки шептались, что ее убили и дядя приложил к этому руку. После приема был пир и танцы, но мне было так плохо, что это заметили и, извинившись перед гостями, отправили в покои. Но до покоев мне добраться не удалось, дядя догнал меня и сказал, что хочет кое-что показать. Он вывел меня во внутренний двор для слуг и подвел к столбу, на котором висел он.

Ему было 13, он служил пажом при старике, который заведовал продовольствием и припасами в замке. Он носил мне сладости, мне нравилось проводить с ним время. Единственный человек, с которым можно было смеяться и прятаться от мерзкой леди.

Хотелось плакать, но я никогда не плакала при дяде. Когда он приходил ночью, ему не нравилось, если я плакала. Он продал меня Надаршди. Он больше не любит меня. Вечером я долго плакала из-за Франца, я чувствовала себя виноватой, я не должна была с ним общаться, ночью снова снились кошмары.

Стук в дверь вырвал меня из воспоминаний. Пришла горничная, значит, уже утро. Она принесла еду, убрала комнату, предложила мне одеться, но я давно не надевала платья, привыкла к холоду, а сейчас было лето. Она жалела меня, мне повезло с ней.

––

Замок Чимен, 1586 год

Небольшой рыцарский отряд в сопровождении кареты с повозкой въехал в ворота замка Чимен.

––

Я снова бродила по коридору, но в этот раз приступ был не сильный. Вдруг я услышала звук открывающейся двери и тяжелые шаги. Это были рыцарские доспехи, я запаниковала, начала тяжело дышать, упала на четвереньки, я хотела уползти от этого звука, но он уверенно приближался, в какой-то момент звук затих, и моя рука коснулась металлической части мужских сапог, потом я отключилась.

Утром я проснулась от яркого света, сначала я испугалась, но потом подошла к окну и поняла, что створки открыты, за ними холодная решетка, окно было больше, чем в моей комнате. Это другая комната. Хотя я ничего не видела, но глаза могли воспринимать свет. Я услышала шаги, пришли две служанки, одна начала суетиться по комнате, вторая набирала ванну, я поняла это по звуку выливающейся воды. Потом вспомнила события вечера. Стало страшно, поняла, что меня готовят.

Это ужасное чувство, когда тебя собирают на закланье. Пока меня собирали, я вспоминала свою свадьбу. Золотистое платье и этот ужасно неудобный белый воротник, терпеть их не могла. Пир в честь свадьбы был в замке дяди. Через два дня меня увезли в Чеймен. Там я прожила 9 лет. 9 ужасных лет моей жизни.

В брачную ночь он взял меня прямо в свадебном платье сзади, был пьян и груб. Два дня были сборы, а потом долгий переезд.

Надаршди не поехал в Чеймен. В следующий раз я увидела его только через три года. Я уже была беременна второй раз.

Мои покои состояли из нескольких комнат. Достаточно простая спальня с деревянной кроватью с балдахином. Из спальни налево был выход в комнату, где был туалет, туалетный столик, ванная, сундуки с вещами. Справа был кабинет, где был стол и книги. Третий выход из спальни был в гостиную с камином, из гостиной были выходы в подсобные помещения и гардеробную. За мной следили. После брачной ночи я забеременела, но потеряла ребенка через два месяца.

Когда вернулся Надаршди, я была на шестом месяце. Он избил меня и взял силой. В эту же ночь родился мертвый ребенок. Это были первые нормальные роды. Я пришла в себя через несколько дней. Я знала, что ребенок умер еще до того, как Надаршди вернулся. Когда я пришла в себя, мне заменили горничных, а в замке отмечали рождение сына. Чтобы скрыть этот инцидент, Надаршди вырезал пол замка. Людвига тоже убили. Он был моим стражником. Сопровождал меня, когда я выходила в лес, собирала травы. Мне было скучно и одиноко. Он влюбился в меня, это было видно. Надаршди пробыл в замке неделю.

Следующий мой роман был с учителем живописи, он приехал из Франции, он путешествовал по разным городам и был здесь проездом. Я забеременела от него через два месяца. Выкидыш случился на четвёртом месяце беременности.

––

Замок Чейте, 1578 год

Я проснулась в поту, болел живот, я упала с кровати и поползла по полу. Мне было очень больно, я кричала, прибежала горничная. Я выгнала ее и приказала закрыть дверь и никого не впускать. Я не смогу родить живого ребенка. Через два месяца вернулся Надаршди. Ему доложили. Все, кто знал об этом, были убиты.

Он привез целительницу. Она сказала, что ее зовут Морана. Естественно, имя было не настоящим. Она одевалась в черное, темно-русые волосы собирала сзади в пучок, у нее были злые глаза и нос с горбинкой, тонкие губы. Она напоминала мне леди Трейкоц, я боялась ее.

Из воспоминаний меня вырвали горничные, они закончили со сборами. На мне было, на удивление, легкое платье, без воротника, приятное на ощупь, бархатистое с длинными рукавами, волосы остались распущенными, они у меня вились сами по себе.

––

Замок Чимен, 1586 год

Длинный зал с камином. Рыцарь принарядился. Он выхаживал по периметру зала в высоких сапогах и коротких пышных штанах, сверху была рубашка с рюшами и жакет. У него были светлые кудрявые волосы, которые украшал берет с пером. Он был встревожен. У него были строгие черты лица, карие глаза, ровная переносица, узкий рот.

В зал вошла женщина в бордовом бархатном платье, у нее были длинные черные вьющиеся волосы, миндалевидные глаза, ровный аккуратный нос, бледная кожа, из-за худобы выделялись скулы. Она была очень красивая, но ее образ пробирал до костей. Это была холодная красота, бордовый цвет платья делал ее кожу еще более белой, и эти зрачки… Он помнил ее другой, тогда она улыбалась, у нее были яркие зеленые глаза.

––

Мне было плохо, меня тошнило и кружилась голова, я очнулась в ванной, вокруг был полумрак, справа я увидела стол, на котором горели свечи… этот запах… это кровь? Да, в воздухе стоял металлический запах крови.

Тело было тяжелое, я подняла руку, я не видела ее четко, пространство вокруг двоилось. Это моя кровь? Но я не чувствовала ран.

Что произошло? Я начала вспоминать… как сидела возле этой ванной, опершись на стол, с маленьким ребенком на руках, я качала его и пела ему песню… потом я взяла его за ноги и перерезала горло над ванной… на полу были еще трупы младенцев, их было шесть или семь… я видела эти разрозненные воспоминания без четкого сюжета… я не чувствовала свое тело и не могла пошевелиться.

Через время я начала чувствовать ноги и руки, я попыталась выбраться из ванной, это было очень тяжело, я перевалилась через левый край, и меня начало рвать. Руки касались земляного пола, кажется, там было что-то начертано мелом, стояли свечи, но из них горела только одна, земля была мокрая, стоял запах крови, от него тошнило, меня опять вырвало.

В голове снова этот образ, с ребенком на руках… я как будто смотрела на него из-за барьера, он был прозрачный, я не могла через него пройти… Я попыталась встать с пола, но не смогла, я лежала на полу, ощущая холод и слабость.

Меня вырвал резкий звук, горничная уронила чашку с водой для умывания, я поняла это по звуку, открыла глаза, и в них ударил яркий свет.

Потом я вспомнила вчерашний ужин и Льюиса. Он предложил мне прогуляться за пределы замка. Мне было страшно. Он сказал, что я провела здесь меньше года, около шести месяцев с середины весны, сейчас стояла теплая осень. Мне казалось, что я провела здесь несколько лет, но это не так, я не помню по-настоящему холодной зимы. Горничная иногда разжигала камин, но зимний холод замка ни с чем не спутать.

Меня одели в платье, оно отличалось от вчерашнего, рукава были обычные, оно было не очень тяжелое, было всего две нижних юбки, сверху накинули кафтан, он был тяжелый с широкими рукавами. Горничная собрала мои волосы и повела меня, придерживая за руку около локтя.

––

Замок Чимен, октябрь, 1586 год

Внутренний двор замка был заброшен, кое-где валялась утварь. Льюис стоял в походной одежде, но без доспехов. Он был расстроен тем, что она не вспомнила его. Вчера за ужином она выглядела отстраненной, и эти ее глаза… в них сложно было смотреть.

На внутреннем балконе замка, который шел по периметру внутреннего двора, появилась горничная, которая придерживала за локоть госпожу. На ней была темная накидка с широкими рукавами без капюшона, под накидкой было вельветовое темное платье, волосы были собраны сзади в темную сетку. Она выглядела мрачно в этом наряде. Льюису это не понравилось, нужно заказать новую одежду. Она закрывала глаза от яркого света, ей было некомфортно. Горничная помогла ей спуститься по лестнице. Рыцарь аккуратно подставил ей свою руку, чтобы она могла на нее опереться. Он заметил, что ее взгляд стал спокойнее.

––

Я сразу почувствовала его запах, и мне стало спокойнее.

––

Замок был небольшой, пара пересекла внутренний двор и вышла из ворот по небольшому короткому мосту через ров, который окружал замок, затем направилась налево по тропинке вдоль замка. Справа впереди начиналась полоса деревьев, которая плавно переходила в лес, с левой стороны от замка было поле, впереди протекала река, от которой прорыли канал, чтобы наполнить ров замка, но канал был старый, никто за ним не ухаживал, осенью воды в реке стало меньше, и в ров она практически не поступала. Пара молчала. Льюис не знал, что у нее спросить. Вчера она сказала, что не помнит его и многое из своего прошлого. Он бы хотел, чтобы она вспомнила его, но стоит ли вспоминать остальное? Он взялся за это расследование только потому, что обвиняли ее. Внезапно она задала вопрос.

– Рядом лес?

– Да, справа от нас.

– Давай посидим здесь.

Он подвел ее к краю леса, и они сели возле дерева.

––

Льюис пробыл в замке два месяца. Мы проводили время вместе, ужинали, гуляли, говорили мало, в основном обсуждали обыденные вещи.

В декабре он уехал, обещал вернуться весной. В замке остались слуги и стража. В эти два месяца приступы были редкие, ночью я всего несколько раз ходила по коридору. Служанки предлагали мне гулять, но я не соглашалась выходить на улицу, иногда я выходила на балкон внутреннего двора, ходила по комнатам замка, двери больше не запирали. Служанок я различала по запаху и шагам. Он сказал, что мы были знакомы давно, но я не могла его вспомнить. Чем больше я пыталась, тем больше проваливалась в эти жуткие воспоминания.

Я помню, как я убила ее, Морану. Помню, как рожала ребенка и помню детский плач, помню, что он был живой, я даже не знаю, мальчик это или девочка. После родов она заперла меня, мне сказали, что ребенок умер. Но они врали мне.

Помню, как первый раз она привела меня в подземелье, где на полу был начерчен круг с символами, вокруг стояли свечи. Она сказала, что нужна жертва и спросила, на что я готова пойти, чтобы родить ребёнка.

Помню, как я тогда зашла в ее комнату, она сидела спиной ко мне за туалетным столиком, это была моя старая спальня. Она чуть повернула голову и увидела меня боковым зрением.

– Как ты выбралась?

– Ты обещала мне ребенка? Где он?

– Я обещала, что ты родишь ребенка, и ты его родила, но он тебе не принадлежит.

– Ты обманула меня.

– Уходи, ты ничего не сможешь сделать.

Я подошла к ней ближе, она встала и начала смотреть на меня этим злобным мерзким взглядом. Я помню его с самого детства, я так ненавижу тебя. Она хотела схватить меня, но мне хватило мгновения, чтобы воткнуть ножницы ей в шею, я не остановилась, когда она упала, но когда почувствовала металлический запах крови, у меня начался приступ паники. Я задыхалась, в глазах начало двоиться.

––

Замок Чейте, зима, 1586 год

В замке поднялась шумиха, вызвали конвой, была убита горничная и госпожа Нишеральд.

––

Мы ехали уже неделю. Прошел год с приезда Мораны, она везла меня на прием. Карета была ужасно неудобная. Я не знала, куда мы едем, да и мне в общем-то было все равно. Она поклялась, что поможет мне родить ребёнка. Весь год она поила меня какими-то снадобьями, они были мерзкие на вкус, от них хотелось спать

––

Неизвестный замок, весна, 1579 год

Прием был роскошный. Я вспомнила, что в детстве я уже была в этом замке, дядя привозил меня туда, но я не была на самом приеме. В напитки что-то добавили, я плохо помню вторую часть приема, полагаю, это был опиум, тогда на утро я очнулась в зале, полном голых спящих тел, меня тошнило, я с трудом передвигалась, когда я выбралась из зала, я чуть не упала, меня поймали мужские руки, этот запах, дядя, я никогда его не забуду. Он отвел меня в мою комнату. Я заснула и проснулась только вечером. Большая часть гостей уже уехала. На ужине было около двенадцати человек, я быстро поела и ушла. Мерзкое место. Утром мы уехали.

––

Август, 1579 год

Мне приснился кошмар. Во сне я бродила по подземелью, я была слепая, ничего не видела, босиком в одной ночнушке. Мне было страшно, темнота пугала меня. Странные сны снились все чаще. Я была на четвертом месяце беременности. Я так боялась снова потерять ребёнка. Мне уже давно не удавалось продержаться так долго. Предыдущие два выкидыша были на первом месяце. Поэтому я пила и делала все, что говорила Морана.

––

Зима, 1587 год

Эта зима была долгой и холодной. Я ждала, что Льюис вернется. Я вспоминала тот ужин.

Мы ужинали уже много раз, и каждый раз он задавал много вопросов, а я ничего не отвечала. В этот раз он все время молчал. Когда я встала, чтобы уйти, он подошел ко мне. Я почувствовала запах алкоголя, он был пьян. Он схватил меня за руку.

– Уже уходишь? Ничего не хочешь мне сказать? Я говорил так много эти дни.

Вместе с запахом алкоголя я почувствовала его запах, я уже чувствовала его раньше, как я могла забыть.

– Я вспомнила тебя.

–…

Я проснулась в поту, голова раскалывалась и была жуткая тошнота, я сползла с кровати, я не могла встать, и я чувствовала этот запах, металлический запах крови. Я услышала плач ребёнка, я поползла на плач, но дверь была закрыта, этот плач сводил меня с ума. Как будто ребенок был за дверью. Я не могла открыть дверь, а потом снова проснулась.

Я так и не могу вспомнить те 6 лет в замке после тех родов.

Когда я рожала, со мной была Морана, одна повитуха и две горничные, приближенные к Моране. Сначала было очень больно. Они чем-то поили меня, боль проходила и сознание замутнялось. Я не знаю, сколько времени это длилось, в конце я помню детский плач или они правы и мне это все-таки приснилось? Я так и не могла вспомнить. Я даже не знала, от кого этот ребёнок, но Морана знала.

Не помню, когда именно пропало зрение. Льюис говорит, что по слухам со мной было все в порядке, я появлялась на приемах. Он хотел встретиться со мной на одном из них. Но ко мне никого не пускали, вокруг меня была свита только приближенных лиц.

––

Я снова бродила по коридору босиком, я уже знала каждый кирпич вдоль этой стены, я как будто искала выход, которого нет.

Я проснулась, это был сон или я все-таки бродила во сне? Я услышала шум и много голосов, я спустилась в большой зал замка.

На полу, оперевшись на спинку кровати, сидел рыцарь, он крепко обнимал женщину, которая сидела спиной к нему меж его ног, на нем были доспехи, на ней бархатное темно-бордовое платье. Она была красавицей, черные волнистые локоны рассыпались по ее плечам. Ее лицо омрачали только белые зрачки. Рыцарь плакал, он держал кинжал у ее сердца, он не хотел убивать ее, но у него не было выбора, он не отдаст ее снова.

– Ты обещал мне.

Его щека касалась ее уха, а слезы капали на плечо, удар – и нож вошел в ее сердце. Он обнимал ее так крепко и даже не заметил, как тело обмякло, он не мог остановить рыдания, он так сильно любил ее, эти десять лет были лучшими в его жизни, и он заплатит за них своей жизнью.

Все, что я хотела, – чтобы он не плакал, я видела свое тело в его руках, я начала стирать слезы с его щек, но он не чувствовал меня. Почему мне так больно. Я так сильно сожалею, что ему так больно.

Потом я шла по выжженной пустыне в бесконечном потоке людей, мы шли уже так долго, целую вечность. Я помнила только одно лицо, я пыталась стереть слезы с этого лица и забрать всю его боль. Мои губы пересохли, ноги были в крови, мы все шли уже так долго и так медленно.

––

Два демона со скалы наблюдали за бесконечным потоком душ.

– Я первый раз здесь. Куда они идут?

– Это караван израненных душ. Они так и будут идти между мирами, пока не сотрут свою боль.

– Они смогут вернуться, если отпустят свою боль?

– А тебе не все равно? У нас задание, нужно найти душу, которую приказал хозяин.

––

Я больше не могла идти, но все равно шла. Вдруг я услышала, что меня кто-то зовет.

– Елизавета..

Я почувствовала руку на моем плече, мое тело подскочило в кровати, я тяжело дышала, первое, что я почувствовала, – боль в глазах и услышала знакомый голос.

– Что тебе приснилось? Я повернула голову на голос, и в мои ноздри проник этот знакомый сладкий запах.

––

С 1580 года по 1586 год графиню травили в поместье Чейме. Она лишь изредка могла покинуть свои покои, когда требовалось ее присутствие. В 1586 году держать ее в замке стало небезопасно.

С 1586 по 1596 год вокруг графини Батори в поместье Чейме пропадали все, кто знал, как она выглядит на самом деле и мог узнать в ней самозванку.

Два маленьких чертёнка:

– Ну, так себе, если честно. Столько денег, и в итоге такая судьба, – отреагировал первый чертёнок на сюжет, когда сфера потухла.

– Ты понял, в какой момент она сошла с ума? – спросил второй маленький чертёнок.

– Очевидно, когда её начали травить, – заключил умный чертик.

– А может, когда у неё выкидыши были?

– Нет, всё-таки когда начали травить. Разве от выкидышей можно сойти с ума?

– Кажется, ей было тяжело, – сочувствующе проговорил маленький глупый чертик.

– А кому легко? Мы вон тоже с тобой заперты, как она в этом замке.

– Так значит настоящую Батори травили и после убийства Мораны заперли в замке, а на ее месте осталась самозванка. Но кто стоял за Мораной, кому и зачем была нужна эта подмена?

– Об этом история умалчивает.

– А что это за пустошь, где шёл караван душ?

– Мир мёртвых, очевидно, – заключил умный чертик.

Ангхор: гибель асурийской цивилизации

Человеческая Эра | Век Дурги | 12 цикл | 10-е тысячелетие

Мы отвоевали Ланку у Махараджи. Господство Драгуров на острове установилось на ближайшие сто тысяч лет. Мы пришли сюда уничтожить асурийскую цивилизацию.

Я шла по дворцу, залитому кровью; шум битвы еще не стих. Кровь стекала по руке, но эта рана меня не особо беспокоила. Я прошла через зал, поднялась по ступеням и села на каменное основание трона. Это самый большой из дворцов острова; я отбила его, пока они гонялись за Махараджей. Сомневаюсь, что они достанут голову этого хитрого старика.

Я закинула левую ногу на основание, чтобы положить раненую руку на колено, оперлась затылком на каменную спинку и закрыла глаза. Мы изуродовали этот остров; здесь ещё не скоро вырастет трава. На острове разместили более 10 000 каменных машин. Эти орудия в бою были поистине ужасающими, хотя без энергии они мало чем отличались от обычных камней. Я впала в транс, из которого меня вырвал знакомый мерзкий голос.

– Ты заняла самый большой дворец. Тебе придется его отдать.

Я не стала с ним спорить.

– Забирай, пусть это утешит тебя после неудачи.

Я не ладила с этим идиотом, но он был одним из приближенных генералов господина.

Позже был совет. Считали потери и делили территорию. Через две полные луны должна была отбыть первая группа шпионов. Я не хотела идти, не люблю такую работу. Но я единственная, кто мог менять облик и принимать любую форму самостоятельно. Остальным, чтобы проникнуть за барьер, нужно было использовать артефакты, срок которых ограничен.

Всю цивилизацию, простирающуюся на несколько континентов, защищал сильный охранный барьер. Ланку удалось взять потому, что здесь был предатель. Этот южный кусок земли давно отделился от континента. Слишком близко к темной бездне, его всегда было сложно защищать.

Проникнуть за барьер не составило большого труда. Мы прошли вместе с беженцами через перешеек, который соединял остров с материком, и разделились. Им не стоило их принимать, но они были такие добросердечные и доверчивые.

Вместе с беженцами я попала на юг Индийского континента в Шарапурам. Все самое сложное придется делать самой. Нужно разрушить барьер. Но так просто это сделать не получится, на это может потребоваться не одна тысяча лет. Но какая разница, сколько придется ждать? Мы добирались сюда так долго. Ожидание в несколько десятков тысяч лет ничего не изменит.

В городе не было паники; этот народ никогда не знал войны. Если бы не барьер, они бы уже горели в огне энергетических орудий. Вряд ли простые жители вообще имеют представление, кто сидит возле их границ.

Асурийцы имели небольшой рост, у них была занятная архитектура. Резьба по камню явно была одним из увлечений этого низкорослого народа. Каменные резные города тянулись через весь континент. Они так любили себя и своих зверушек, что вся отделка зданий была напичкана их маленькими копиями. В этой архитектуре было много мелких деталей и заостренных вершин, которые напоминали бутоны нераспустившихся цветов.

Континент поражал; это было настолько не похоже на то, что я видела раньше. Цивилизация процветала, здесь не было войн, голода, разрухи. Народ наслаждался райской жизнью: бесплатная земля, свои дома, были развиты различные ремесла. Они не ели животных, выращивали культуры, фрукты и плоды, большая масса практиковала праноедение.

Я к такому не привыкла, все время была начеку и ожидала угрозы. Нужно было попасть на восток, на Балийский континент, где был центр барьера. Я села на корабль в порту Шримая на восточной стороне Индийского континента.

Асурийская цивилизация насчитывала 16 континентов. Балийский был самым сильным; мы не смогли там пробиться. Ангхор – величественный золотой город. Город тысячи легенд и тысячи королей. Основатель золотого периода, расцвета Асурийской цивилизации. Город, которому суждено пасть первым. Суждено сгореть в адском огне под ударами тысяч орудий. В этом городе я прожила 50 000 лет. Это был словно райский сон, от которого в конце остался лишь пепел. Я буду плакать во многих жизнях, глядя на его руины.

Я могла бы отсрочить его конец, но падение было неизбежно. Драгуры проникли за барьер, а это значит, что на 16 континентах уже упали зерна тьмы, и скоро они прорастут в этих маленьких асурийских сердцах.

Наивный народ, не знающий предательства и лжи. Им были чужды интриги, зависть, жадность и другие пороки, и поэтому они проиграли.

Я проникла в королевский двор через две тысячи лет, приняв облик мастера боевых искусств. Терпеть не могла мужские обличия, но это было лучше, чем идти служительницей во дворец.

Хоть внешне продолжала царить атмосфера спокойствия, страна чувствовала угрозу. Дворец объявил набор мастеров боя по регионам для обучения жителей. Смешные попытки что-то предпринять; у асурийцев не было армии.

Мне потребовалось время, чтобы сообразить, что во дворце нет артефакта. Никак не могла понять, что является центром барьера. Дни тянулись медленно. Занятия были скучные и нудные. Но все изменилось, когда в один из таких унылых дней мое внимание привлекла новая ученица. Она слишком громко рассказывала про то, как хочет защищать свою любимую страну. Она была озорная, по-детски игривая, быстро схватывала и через несколько занятий уже могла уложить взрослых мужчин. Какая ярая преданность своему народу: всего одна капля – и она легко превратится в жажду убивать в защиту своей страны.

Я уделяла ей много внимания; мне нравилось проводить с ней время, она скрасила будни. А ей нравился образ этого смазливого тренера. Я заигрывала с ней без зазрения совести; она так мило смущалась. Она познакомила меня со своей семьей. В плане отношений асурийцы придерживались свободных нравов. Существовали специальные церемонии для союзов. Но если пара хотела быть вместе, им достаточно было только обоюдного согласия. Пары здесь расходились крайне редко; если они выбирали друг друга, то были вместе до конца. И, похоже, эта девочка всерьез думала, что я могу быть подходящей кандидатурой.

Так незаметно прошло 30 000 лет. Жизнь асурийцев измерялась сотнями тысяч лет, поэтому это было лишь мгновение. И мне понадобилось это мгновение, чтобы понять: не существовало артефакта, который держал барьер. Барьер держали жители этой цивилизации; свет их сердец резонировал в купол и создавал барьер, который не могла пробить ни одна темная армия. Ангхор не находился в центре, но был сердцем асурийской цивилизации; здесь жили самые сильные души этой эпохи, поэтому защита тут была сильнее.

Все, что нужно было, – посеять страх. Убийство нескольких жителей города подняло суету. В городе не было структур, ответственных за преступления; тела принесли ко дворцу и ждали. Обычно, если асуриец умирал, его тело растворялось. Видимо, насильственная смерть повлияла на естественный процесс, и никто не понимал, что делать с телами. Через время пришли новости: убийства прокатились по всем континентам. До шпионов дошли новости из Ангхора, и они стали действовать. Сообразительные твари; потом скажут, что это их заслуга. Больше ничего не нужно было делать; хватало пары фраз, чтобы в асурийцах прорастали пороки. Все сплотились вокруг любви к своей стране. Это начало ненависти к захватчикам, которое откроет нам ворота.

Через 10 000 лет, день полной луны и кровавого заката

Погода была особенно влажной; на город опустился густой туман. Сегодня зашло красное солнце – это случилось впервые за все время существования Асурийской цивилизации. Ночью взошла чёрная луна. А утром будет последний рассвет. Я стояла на крыше дворца. Последняя ночь в этом городе.

Город не спал; я чувствовала запах смерти. За несколько минут до рассвета ударил первый снаряд; зарево от удара осветило барьер. Земля содрогнулась. Как странно, мне почему-то было жаль этот город; в голове возник ее образ.

На рассвете Ангхор пылал; орудия били по всем континентам, разрушая наследие великой цивилизации. Город пал под натиском энергетических ударов. От огня плавились и покрывались черной копотью каменные стены. Стоял запах страха и смерти. Прятаться было негде; жители горели заживо. Были те, кто сражались. За эти 40 000 лет в городе организовали несколько обученных отрядов. Но это было лишь развлечение для мелких демонов.

Я смотрела на горящий город. Он приблизился со спины.

– Почему ты не сражаешься? Не хочешь делать грязную работу? Это мы взяли город. Чем ты занималась 50 000 лет?

Мерзкий демон. Я проигнорировала его словесный понос и спустилась вниз. Там была она, девочка, которая так отчаянно сражалась за свой город. Если бы моя страна горела, я бы просто развернулась и ушла. Что такое любовь к своей стране? Своему дому?

Я увидела ненависть на ее лице, ненависть к демонам, с которыми она сражалась. Мне стало грустно. Знает ли она, что в этот момент становится похожа на них? Это было похоже на отчаянное барахтанье утопающего. Она убила демона, потом упала на колени и начала плакать. Ее энерготело начало темнеть; кажется, она поняла, что превращается. Она не смогла смириться с гибелью своей страны. Ей ещё не раз придется пережить боль этой потери.

Энерготела асурийцев начали массово взрываться и, смешиваясь с пеплом горящего города, рассеиваться в пространстве. Их энергия не совместима с тьмой. Когда они поддались порокам, тьма захватила их сознание, проникла в энерготела, и конфликт сил разорвал их на частицы. Они были связаны между собой; это была цепная реакция.

Мгновение понадобилось на то, чтобы асурийский народ исчез с лица земли. И только каменные руины будут хранить воспоминания об этой великой цивилизации. Я смотрела на летящий пепел. Меня окутало странное чувство, которое я не понимала.

Он снова приблизился со спины.

– Ты думаешь, что можешь не отвечать мне и уходить так просто?

Странное чувство, которое я не могла понять, начало разрастаться, как волна перед цунами. Меня охватил необъяснимый гнев. Я развернулась и напала. Я ранила его; он не ожидал атаки. Он заткнулся и начал защищаться; его тупость не позволяла делать два дела одновременно. Он был сильнее физически, но я была быстрее. На шум нашей битвы стянулись демоны. Я впала в неконтролируемую ярость, которая смывает все на своем пути. Ему не повезло попасть под эту волну. Я приняла истинную форму и разорвала его на части. Но битва не далась мне легко. Я была сильно ранена и не могла сбежать. Демоны взяли меня в кольцо. У драгуров запрещено убивать своих. Иначе при малейшем конфликте войска бы перерезали друг друга. Убийство мелкого демона могло сойти мне с рук, но за убийство генерала меня наверняка ждет смерть.

Гнев прошел, меня снова охватило это странное чувство. Я упала на колени и начала задыхаться. Я утонула в чувстве, которое так и не смогла понять в этой жизни.

Два маленьких чертёнка:

– Вот это я понимаю, битва! Их каменные орудия обладают невероятной силой! – возбужденно вскочил умный чертенок.

– Но они ведь сожгли планету!

– Подумаешь, через несколько тысяч лет вырастет снова эта твоя трава, – хмыкнул чертенок на комментарий своего маленького друга.

– Но она не будет прежней, и таких сооружений больше не будет.

– Будут другие. Какая разница. Миры и цивилизации возникают и умирают. Мы же уже видели это. Стоит ли им сочувствовать, если они сами виноваты в своей участи? Мы же уже поняли, как работает карма.

Одно смятение и одно замешательство

Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов | Нижние миры

Часть первая

Что это за мир? Я провалилась на уровень ниже, и, похоже, не на один.

––

На скале, оглядывая окрестности, стояла демоница. Впереди тянулись черные, как уголь, скалы, за которыми виднелся полуразрушенный замок. На стенах замка горели огни – там кто-то жил. Она не помнила, как попала в этот мир.

Внезапно демоница почувствовала угрозу. По периметру в ее направлении двигались демоны. Они выглядели как обычные воины, одетые в доспехи разных времен, только их лица не были человеческими. Она слышала, как, приближаясь, демоны переговаривались.

– Так-так, к нам залетела барышня, давно такого не было.

– Дай-ка подумать, последняя была сотню лет назад.

– Говорят, ее сожрали почти сразу.

––

Вот дерьмо. Как же я их ненавижу. «Вы сдохнете, если подойдёте еще хоть на шаг».

––

Демоны взяли невольную гостью в плотное кольцо. Она не помнила, как попала сюда. Но помнила, как убивать. В ее руке материализовался нож, и, двигаясь с демонической скоростью, она начала убивать их поодиночке. Она сбилась со счета, но демоны не спешили отступать. Они явно были туповаты.

––

Вот дерьмо. Долго я так не протяну. Здесь у меня совсем мало сил.

––

Внезапно демоница почувствовала удар, ее отбросило потоком силы. Она упала навзничь. Потом чья-то рука подняла ее за горло и откинула в ближайший валун. Она ударилась спиной о камень и упала ничком на землю.

––

Я лучше сдохну здесь, чем позволю этим тварям тронуть себя. Нужно что-то придумать. У меня нет сил с ним сражаться.

––

– Бесполезные ублюдки, не можете справиться с одной бабой. – Демон отправил еще один энергетический удар. – Мне без разницы, что вы с ней сделаете, можете сожрать ее.

Несколько демонов бросились к ней, но, едва коснувшись ее одежды, начали гореть заживо. Вокруг нашей загадочной дамы проявилась формация, которая сожгла их дотла.

Главный был удивлён, он никогда не видел такого заклинания.

– Барышня, кажется, придется пригласить вас в замок.

––

Мерзкое место. После стычки на скалах меня привели в крепость. Мелкие демоны боялись меня. А вот их главный был недоволен и зол. Если бы не формация, которую я успела поставить после удара, с меня бы содрали кожу прямо там. Если он догадается, как ее снять…

Большая часть замка была в руинах. Меня не заперли, поэтому я могла передвигаться свободно. Смысла меня запирать не было, он прекрасно знает, что я не смогу покинуть этот мир так просто. А кроме этого разваливающегося замка и безжизненных угольных скал по периметру в этом мире ничего не было. За скалами была бездна, отсюда можно упасть только в нижние миры. Падать вниз легко, а вот подъем может занять сотни тысяч лет. Похоже, я попала в какой-то мир женоненавистников. Главный тут уже давно, интересно, за что его сюда посадили.

Главный зал был вытянутой прямоугольной формы, там стоял каменный трон, который явно не использовался, по периметру на стенах висели какие-то лохмотья, видимо, остатки флагов, и торчали копья. Справа от главного зала была жилая половина. Где была библиотека, на удивление, с богатым запасом книг, несколько жилых комнат и оружейная. Интересно, как давно погиб этот мир, здесь явно когда-то жили люди. Люди… Мы все так стремились принять их облик. В человеческом обличии этот демон выглядел вполне сносно, но я могла видеть его личину.

Я уже некоторое время пыталась вывести его из себя. Оскорбляла его, убивала мелких демонов, делала все, чтобы он вышел из себя. Если бы я сама напала на него, то формация бы не сработала, а вот если он прикоснется ко мне против воли, то умрёт. Но он это понял и был осторожен.

Каждый раз, когда он появлялся в поле моего зрения, я пыталась его спровоцировать, кидала ему книги в лицо, оскорбляла перед другими демонами, насмехалась, но это не работало. В какой-то момент я поняла, что делаю это не только ради активации формации. Мне это нравилось. Нравилось над ним издеваться.

Как же я ненавижу их. Он один из них, такой же мерзкий. Иногда он выходил из себя, но доставалось либо предметам вокруг, либо он просто сотрясал воздух. Так прошло несколько тысяч лет, время здесь текло очень медленно.

На крыше замка была открытая площадка. С площадки был обрыв в пропасть. Меня бы уже либо убили, либо скинули туда, если бы не формация. Какой же мерзкий и маленький мирок.

––

– Повелитель, завтра можно будет открыть портал, кануло 100 000 лет.

Раз в 100 000 лет демон мог покинуть этот мир. В этот раз он ждал очень долго. Он уже знал, как разрушить ее формацию, – нужен был артефакт, его будет несложно достать. Как же он ненавидел ее, но ничего не мог сделать. Она унижала его уже 30 000 лет. Он ненавидел ее издевки больше всего на свете.

В глубине темных миров, где нет места ни одной из женщин, одна продолжала отравлять его жизнь.

––

Демоница стояла на верхней площадке замка. Последнее время все притихли, это было странно. Последние дни ее все чаще посещало плохое предчувствие. Она читала это по его глазам. Это были глаза не того, кто продолжает страдать от безысходности. Это были глаза того, кто хочет изнасиловать и убить. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Она не могла забыть все эти жизни, где ее насиловали снова и снова. Это единственное, что она помнила очень хорошо.

Именно поэтому она создала эту формацию из части своего ядра. К этой магии редко кто прибегает. У большинства демонов и так достаточно поврежденное ядро. И даже такое несложное заклинание может сжечь его без возможности реинкарнации.

Черное небо над этим маленьким темным миром озарила вспышка. Это был свет портала. Она поняла это слишком поздно. Она думала, что он не может покидать этот мир. Обычно высшим демонам это доступно, но он так долго ничего не делал, хотя сил было достаточно. Видимо, есть какой-то принцип, почему он не мог открыть портал раньше.

––

Страх. Я думала, что я забыла, что такое страх.

Он материализовался рядом. Его рука сдавила мое горло, я начала задыхаться. Формация активировалась, но не причинила ему вреда. Он раздавил что-то в своей руке, и формация начала гореть, вместе с ней горело мое ядро и часть души. Пришло время платить за 30 000 лет издевательств.

Я лежала на полу в луже своей крови. Потеря демонического ядра сделала мое тело более человеческим и хрупким. Была сломана рука и ребра. Он избил и изнасиловал меня. Мне было больно и страшно, но это была не физическая боль.

Почему я помню только эти жизни. В голове без конца крутились сюжеты, где меня насиловали и убивали… почему я снова и снова проживаю это. Он сказал, что отдаст меня своим демонам вкруг, за каждое оскорбление я расплачусь своим телом. Он понял, что я хочу прыгнуть в пропасть, поэтому запер меня. Но чтобы упасть в пропасть, мне не нужно никуда идти.

––

Демоница начала рисовать кровью на полу печать продажи души.

Демон в это время стоял на крыше замка. Он обещал отдать ее солдатам. Но почему-то еще не сделал этого. Он смог выплеснуть свой гнев. Он хотел убить ее, но почему-то не смог. Она так долго унижала его. Все они унижали его. Он так ненавидел их. Но почему-то не убил ее. Он злился на себя за это.

Внезапно бездна ожила, из нее потянулись темные энергетические лозы. Это значило лишь одно. Кто-то продал душу в нижние миры. Это была она.

––

Прыгнуть в пропасть – это фортуна. Где гарантия, что я не попаду туда, где будет сотня таких, как он. Но если продать душу ей, то такого больше не случится.

––

Демоница выбралась из комнаты. Демон увидел ее стоящей на краю обрыва в пропасть. Она была в порванном платье, вся в крови и… слезах… Но демоны не плачут. Она была совсем другая. Внезапно демон испытал какое-то странное смятение.

Она стояла спиной к пропасти и смотрела на него. Как уголь черные растрепанные волосы сливались с окружающим пространством. Она подумала, что обязательно вернется и убьет его. Она раскинула руки и сделала шаг назад.

Он совсем не ожидал, что она прыгнет в пропасть. Он отогнал это странное чувство и покинул обрыв.

Часть вторая

900 000 лет спустя. Темный лес на границе миров

Это был магический лес, где обитали самые разные создания. Через лес шла свита – демон и несколько солдат. Она уже какое-то время наблюдала за ним.

Это дивное создание имело женский облик, человеческие черты лица, только ее кожа была легкого бледно-зеленого цвета и животные глаза. Ее голову украшали рыжие длинные кудрявые волосы, а на руках и ногах – длинные заостренные коготки. Она была нагая и очень красивая. Она не понимала их речь. Но эта свита почему-то привлекала ее внимание. Она следила за ними до опушки леса, свита не видела ее и не чувствовала слежку. Лес был ее домом, она была его частью, и деревья защищали ее от лишних глаз. Сколько мужчин пало от этой обманчивой красоты. Она была создана, чтобы соблазнять и убивать.

Она увидела, как возникло странное свечение, и свита исчезла. Она осторожно подошла ближе, но свечение не пропало, тогда она шагнула в него и оказалась на скалистой площадке. Та свита, за которой она следила, с удивлением уставилась на нее. Один из демонов хотел подойти к ней, но она зашипела на него, и он растерялся.

– Она что, пришла за нами через портал?

– Почему он не закрылся?

– Повелитель, нам убить ее?

– Не трогайте ее. Посмотрим, что она будет делать.

Свита двинулась в сторону замка, который был единственным оплотом в этом маленьком темном мире. Милое рыжее создание последовало за ними, держась чуть на расстоянии.

Так она поселилась в замке. Она не могла сложно мыслить. Ею двигали животные инстинкты. И сейчас она выбрала его.

––

Эта рыжая бестия перевернула замок вверх дном. Она разбросала книги, посуду, вещи. Она как ребенок все трогала и изучала. Почему он не убил ее? Она напомнила ее. Они были абсолютно не похожи – как небо и земля. Та была злая и непокорная, а эта была слабая и явно глупая. Но было что-то странное. Прошло так много лет, а он все не мог забыть, как она падала со скалы.

Демон сидел на троне в главном зале. Он услышал шум и подумал, что хаотичные передвижения этого существа явно отвлекают его. Последнее время он все меньше думал о ней. Он ненавидел ее за то, что не мог забыть.

Неожиданно это странное создание, мысли которого он не мог понять (если оно вообще умело думать), подползло к нему на четвереньках. Она стояла перед ним на коленях и странно смотрела на него. Потом она положила руки на его бедра, приподнялась и забралась к нему верхом на колени. Он сам не понял, почему позволил ей это. Ее лицо было очень близко, он чувствовал ее дыхание. Она поцеловала его и начала снимать с него одежду.

Она была хороша. Видимо, это единственное, что она умела делать. Глупая ситуация, он каждый раз хотел от нее избавиться, но не мог устоять. Солдаты предлагали убить ее, но разве он мог позволить им тронуть ее. Он уже понял, что это чары, но ничего не мог с этим поделать или не хотел.

Она принесла в замок странное умиротворение. Замок словно ожил. Последний раз он чувствовал это, когда здесь жила она. И все-таки она чем-то напоминала ее. Было что-то знакомое в ее взгляде, но наш демон все никак не мог распознать, что именно.

––

Кажется, здесь она еще не была. Она могла ходить на прямых ногах, но почему-то предпочитала передвигаться на четырех конечностях. Это была очередная комната с разбросанными вещами, только здесь пахло по-другому, она увидела, что на полу что-то было, какие-то узоры. Рыжее существо нагнулось и принюхалось. Этот запах она знала хорошо, пахло кровью. Она коснулась узора пальцем, и он засветился, она испугалась и выскочила из комнаты.

Она спала калачиком в одной из комнат на верхнем этаже в куче тряпья, которое собрала со всего замка. Здесь было безопасно. Сегодня ночью ей снился сон. Она видела девушку в крови, которая лежала на полу и плакала, потом видела, как она падала в пропасть. Она резко подскочила. Такого раньше не случалось, ей никогда раньше не снились сны.

––

Демон лежал на кровати. Демонам не нужно было спать, но они могли, если хотели сжечь время. Он проснулся от скрипа открывшейся двери и, не открывая глаза, понял, что это она. Он знал, что создания подобного типа соблазняют и убивают мужчин, но она бы все равно не смогла убить его. Это то же самое, что кролик будет пытаться напасть на волка. Хоть он и попал под действие ее чар, ее сил было недостаточно для того, чтобы причинить ему вред. Она заползла на него и, естественно, начала приставать, он не сопротивлялся, он уже привык к этому и ему это нравилось.

––

Ей снова снился сон. Он был груб с ней, он бил ее, а она сопротивлялась, почему она сопротивлялась, она ведь любила это делать сама, этот сон ввел ее в замешательство. Она никогда раньше не думала о чем-либо. У нее в голове никогда не было этих странных картинок.

––

Прошло почти 90 000 лет после открытия портала. Скоро он сможет открыть его снова. Он решил отправить эту рыжую зверюшку обратно. Он не мог убить ее. Последние несколько тысяч лет она начала вести себя странно, она сторонилась его, постоянно где-то пряталась. Он подумал, что это из-за того, что она пробыла здесь слишком долго и не могла вернуться обратно. Он как-то увидел, что она рассматривает что-то в книге, это был лес. Как он вообще поддался на это. Он отогнал эти мысли.

Демон зашел в главный зал. Она была там. Она подошла к нему, взяла за руку, повела за собой и внезапно остановилась. Мгновение – и демон упал на колени. Он почувствовал, как его запястья и щиколотки стянули энергетические путы, выросшие из формации, в которую он имел неосторожность войти. Демон должен был заметить, что она подошла к нему как человек, на двух ногах, но он был так рад, что не обратил на это внимание. И только сейчас почувствовал, что в зале стоял запах крови. Как он мог упустить это из виду. Она нарисовала эту формацию своей кровью. Стоп… эта формация напоминала формацию в той комнате… но все же была другой. Но он был уверен, что это ее формация.

Она сидела на коленях напротив него. Он посмотрел в ее глаза и наконец-то понял, что в ее взгляде так сильно напоминало ему ту демоницу. Желание убить его. Как она вообще смогла нарисовать ее.

Наша рыжая дама придвинулась ближе, он почувствовал ее дыхание. Она начала целовать его, и демон понял, что поцелуй вытягивает силу. Хоть формация ослабила его, она бы не смогла удержать его надолго, но демон не смог сопротивляться этим чарам, которые за тысячи лет уже были сродни наркотику. Она держала его голову двумя руками. Затем правая рука начала плавно спускаться ниже, к его сердцу. Плоть стала мягкой, когти легко порвали кожу, сломали ребра и сжали сердце. Вырвать сердце демона – значит разбить ядро.

Она прекратила поцелуй и посмотрела ему в глаза. Мгновенное осознание прошибло его. Эти глаза были другие. Осознанные глаза. Глаза, которые так много раз смотрели на него с ненавистью. Глаза, которые он не мог забыть. Ее глаза. Она замешкалась всего на мгновение, через секунду сделала рывок рукой, и сердце демона покинуло тело. Когда она сжала сердце, в голове промелькнула мысль: «Я же говорила, что вернусь и убью тебя».

Демон упал на бок, последнее, что он увидел, это ее рыжий силуэт.

Его сердце и тело рассыпались в прах на ее глазах. Она впала в ступор и продолжала сидеть в центре формации. Она не могла понять это чувство. Это странное чувство.

Его смятение и ее замешательство. Этого было достаточно, чтобы связать их души на многие жизни. Пока они не смогут отпустить друг друга в круговороте ненависти, вины и сожаления.

Два маленьких чертёнка:

– Я не понял. У демонов разве есть душа? И кому она продала свою душу? – задал вопрос маленький глупый чертенок.

– Очевидно, что какой-то могущественной тёмной сущности. Может демоны теряют душу не сразу, а постепенно, – предположил умный чертенок.

– А что такое вообще душа? Это какая-то энергия? – спросил глупый чертенок.

Но умный чертенок не знал ответа, поэтому проигнорировал вопрос.

– Сможет ли она подняться обратно?

– Ну что за глупые вопросы, она же снова попала в этот мир, откуда упала в пропасть. Значит, поднялась.

– Нет, я имею в виду ещё выше.

– Я что, похож на пророка Моисея? Это мы узнаем, когда посмотрим! – наругал умный чертенок глупого товарища за вопросы, на которые не знал ответа.

Темные близнецы

Темная эра / Эра Темных Богов

Когда мы исчезаем из одного мира, мы возникаем в другом

Один из тёмных миров на заре времён. Они шли навстречу друг другу с разных сторон одного берега Чёрной реки. На ней было чёрное лёгкое платье без рукавов. Низ платья обгорел и был в лохмотьях. Чёрные длинные распущенные волосы плавно струились по спине. Она шла босиком по чёрному вулканическому песку. На нём были тёмные брюки, высокие сапоги и белая рубашка, развевающаяся на ветру. Чёрные волосы мужчины лежали на плечах. Они были немного волнистые и не такие длинные, как у неё.

Они выглядели молодо, но им были миллионы лет. Их внешность была лишь иллюзией. Две энергии, которые когда-то были единым целым. Они питали этот тёмный мир. Мир, который был рожден с ними. Мир, который был связан с ними. Они были вне этого мира и этим миром одновременно. И этот тёмный мир разрушался – пришло время расставаться. Они уйдут вместе и, возможно, больше никогда не встретятся. Эти тёмные боги слишком долго были вместе.

Встретившись, они заключили друг друга в объятия. Они без слов понимали друг друга. Их разлад разрушил этот мир. Они так долго были заперты здесь.

Потом пара повернула направо, от реки – к границе миров. Женщина шла чуть впереди. Мужчина приблизился сзади и, взяв её за руку, развернул к себе. Он сделал шаг вперёд и поцеловал её. Это не был поцелуй влюблённой пары. Это было прощание, которое так и увидела река. Разрыв связи, разрыв энергетического замка, который связывал их миллионы лет.

Две энергии, которые не могут быть вместе, но постоянно притягиваются друг к другу.

Она будет безумно скучать по нему и пытаться сблизиться во многих жизнях. Он будет отталкивать её, а потом чувствовать незримую тоску. Но двум богам, которые разрушили целый мир, чтобы расстаться, больше не суждено быть вместе. Они знали об этом. Они знали, что их ждёт. Но они забудут об этом.

Держась за руки, они направились к границе мира и шагнули в пустоту.

И только Чёрная река, которая текла сквозь миры вне времени, была свидетелем этой сцены.

Когда мы исчезаем из одного мира, мы возникаем в другом

Адские псы

Пересечение: Темная эра / Эра Тёмных Богов & Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов

Темная богиня. Она появилась из хаоса. Она была везде и нигде одновременно. Она могла видеть множество жизней. Она принимала разные формы и путешествовала сквозь миры. Не было ни одного уголка во вселенной, который не был бы ей доступен. Там, где она ступала, трава превращалась в пепел. Там, где она ступала, умирало живое. Она была там, где была смерть. Она и есть смерть.

Темная богиня пересекала один из приграничных адских миров. Это была лишь одна из ее форм. Безжизненная огненно-каменная пустошь, по которой она шла, простиралась на тысячи километров. Здесь обитали только редкие адские звери. Она шла через нее уже очень долго.

Впереди она почувствовала движение – это было необычно. Редко кого можно встретить, пересекая подобные миры так далеко от границ.

Она ускорилась и, прорезая пространство, оказалась возле объекта, который почувствовала. Она чувствовала запах страха и смерти.

Перед ней на земле лежала адская гончая. А рядом – три новорожденных щенка. Гончая была слаба и ранена. Она умирала. Она не должна была здесь оказаться. Богиня видела, что случилось. Демонический зверь преследовал ее очень долго; она смогла отбиться, но это стоило ей дорого и забросило в эту пустошь. Наименее подходящее место, но даже в таких далеких адских мирах рождается жизнь.

Гончая не боялась смерти. Она боялась оставить своих щенят.

Что за чувство она испытывает?

Темная богиня много раз видела, как рождается жизнь, но не могла понять, что чувствуют эти существа.

Пересекая бесконечные миры, она встречала множество различных созданий. Она могла наблюдать за их жизнями, но не могла понять их чувства. Почему они так стремились друг к другу? Стремились быть вместе? Она не понимала их. Она всегда была одна.

Три темных, как уголь, комочка. От обычных собак их отличали красные адские глаза и огненные трещины на шкуре.

Она просит забрать их.

Гончая держалась из последних сил. Собака посмотрела на богиню своими красными, как кровь, глазами и испустила дух. Темная богиня прикоснулась к мертвому телу, превращая его в пепел. Она сделала так, чтобы тело не досталось адским падальщикам.

Богиня подняла трех щенят на руки и продолжила свой путь. Она не чувствовала сострадания. Но забрала их. Она просто поступила так, как поступали эти существа на земле.

Адские псы росли быстрее, чем человеческие собаки. Как и все звери в этом мире, они поглощали демоническую энергию друг друга. Это могло выглядеть как борьба за плоть – звери пожирали друг друга, – но целью была энергия. Поэтому прокормить этих прожорливых комочков не составило труда. Темная богиня могла управлять всеми энергиями в демонических мирах.

Прошло не так много времени, а комочки уже семенили рядом. Она убивала для них встречных диких зверей. Так они путешествовали вместе. Когда темная богиня дошла до границы, рядом с ней стояли три огромных пса. Окрепнув, адские псы никогда не уставали, никогда не спали. Идеальные гончие, идеальные преследователи.

Редкая удача, когда у адской гончей выживает хотя бы один щенок. Хоть они и росли очень быстро, адский мир был опасен. Теперь три зверя, которые понимали друг друга, могли дать отпор или загнать самое сильное демоническое существо в этом мире. Она подарила им долгую жизнь. И они запомнят это.

Они уперлись в колючий лес. Дальше она пойдет одна. Богиня повернулась к псам и протянула руку. Она не поняла, почему сделала так. Она периодически путешествовала по земным мирам и вспомнила, что видела, как это делают люди. Псы по очереди потерлись об ее ладонь, а один оставил влажный след, облизнув ее руку. Это было прощание. Адские псы живут очень долго. Но богиня не предполагала, что когда-нибудь снова встретится с ними. Но она не могла знать всего.

Обычно у адских псов не было хозяина. Но это были уникальные преданные создания. Их невозможно подчинить силой. Но если они выбирали хозяина, то могли последовать за ним в любой из миров. Псы чувствовали зов своего хозяина и могли тут же оказаться рядом. Адские псы никогда не забудут запах своего хозяина. И они навсегда запомнили ее запах. Даже если энергия богини расколется на тысячи частей, они узнают ее и придут на зов.

Она периодически непроизвольно звала их.

Она не понимала, как это получается. И в некоторых мирах видели образ богини в сопровождении трех адских псов.

Самоубийцы попадают в ад

Рассказ содержит сцены, описывающие суицид и его последствия. Материал предназначен для лиц старше 18 лет и не является пропагандой суицидального поведения.

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Я лежала в горячей ванне и держала складное лезвие для бритья. Я посмотрела на левое запястье, я уже резала руку, на ней виднелись два шрама. Но порезы были неглубокие и быстро затянулись.

Кевин. Я так люблю его. Не могу справиться с его смертью. Я была пьяна, я жила в таком состоянии уже несколько недель или месяцев, на самом деле, я не помню. Голоса. Я слышала их. Я постоянно слышала их.

На этот раз я положила руку на дно ванной, сверху придавила лезвием, зажмурилась и резко дернула. Это сработало, порез был глубокий, вода начала окрашиваться в красный. Было больно, но горячая вода, алкоголь и сигареты притупляли боль. Я откинулась на спинку ванны и закрыла глаза. Тело начало слабеть, я стала засыпать. Неужели это закончится.

––

Месяцем ранее. Август, 1970 год. Париж

Я ходила по квартире часами. Не могла успокоиться. Не могла спать. Засыпала только от алкоголя и таблеток. Я испытывала нестерпимую тревожность и много плакала. Квартира была завалена пустыми бутылками и разбросанными грязными вещами. Нескончаемая тревожность периодически сменялась приступами паники. Как сейчас. Я опустилась возле стены на пол и начала задыхаться. Это происходило каждый раз, когда я вспоминала аварию. У меня начинался тремор. Я заламывала руки, била себя ими по голове. Я не справлялась. Я не могла с этим справиться. Я слишком сильно любила его. Это было сродни зависимости. Это я во всем виновата, если бы я не предложила поехать на ту вечеринку.

––

Квартира была небольшая – комната с кухней, маленькая спальня и ванная. В спальне стояли кровать, шкаф и комод. Мы жили в Америке, но часто летали сюда. В большой комнате стоял диван, длинный невысокий пристенный шкаф с выдвижными ящиками, слева от входа находилась небольшая кухонная зона с барной стойкой. Микроволновая печь, плита с духовым шкафом и полки, часть которых была открыта, часть закрыта. Квартирка была скромная, она сильно отличалась от всех мест, где мы жили. Но нам нравилось проводить тут время. Без всей этой пафосной и помпезной движухи. Квартира была в центре города недалеко от Эйфелевой башни.

Я не знаю, зачем прилетела сюда. Просто хотела скрыться от всех этих лиц. Все пытались меня отвлечь, но это не помогало. Похороны превратили в шоу, все было очень долго и дорого. Он бы этого не хотел. А уже через три дня все присутствующие были на скачках и делали ставки. Я тоже была там. Меня ни на минуту не оставляли одну. Тогда я не плакала, была в какой-то прострации. Все было как в тумане. Я не понимала, что произошло. Точнее понимала, но как будто не могла этого осознать.

––

Декабрь, 1967 год

На этой вечеринке мы танцевали без остановки. На мне было желтое пышное платье в горошек и белые перчатки, на нем черный фрак. Это был зажигательный джаз.

Потом мы катались по городу на красном кабриолете. Мы остановились на набережной с видом на Эйфелеву башню. Это была одна из лучших поездок. Мы много смеялись и целовались. У нас была роскошная жизнь. Мы оба были из богатых американских семей. Это та история, когда за все платило взрослое поколение, пока они не собирались умирать, молодых не трогали. Мы путешествовали по разным странам. Но сюда любили возвращаться больше всего.

––

Соседи снизу вызвали жандармов, их квартиру затопило. Никто не отвечал, жандармам пришлось выбить дверь. В нос ударил затхлый запах прокуренной квартиры, запах алкоголя и запах крови. Они сразу прошли в ванную. В кровавой воде лежала девушка. У нее были синие губы, тело уже окоченело. Девушка умерла.

––

Июль,1970 год

По квартире ходила девушка в белой шелковой ночнушке, сверху был накинут короткий голубой халат с поясом, волосы собраны в хвост. У нее были темно-каштановые волосы, почти черные, без челки. А на ногах голубые мягкие тапочки с меховыми помпонами. Квартира была в ужасном состоянии – заплесневелые остатки еды, упаковки, разбросанные бутылки, вещи, горы грязной посуды, окурки от сигарет. Девушка постоянно курила, она не могла спокойно сидеть. Большую часть времени она лежала или на полу, или на диване, плакала и задыхалась.

––

Это был черный кабриолет, мы ехали на вечеринку. Мы поругались. Он не хотел ехать туда. Было уже поздно и далеко. И было прохладно, мы не успели поменять машину. Особняк был за городом, дорога к нему виляла. Машину занесло на одном из поворотов, и мы перевернулись. Я не пристегнулась, и меня выбросило из автомобиля. Не знаю, через сколько пришла в себя, было повреждено плечо, разбита голова, ссадины на руках и ногах. Когда очнулась, судорожно поползла к машине.

Кабриолет лежал на боку, он так и остался в машине. Я смогла отстегнуть ремень и частично вытащить его из машины. Он был весь в крови, была разбита голова. Я не чувствовала дыхания, но тело было еще теплое. Он умер от удара головой.

Не помню, сколько просидела, обнимая его тело. Время будто застыло, пока в глаза не ударил свет встречных фар.

––

Последние два года мне снились странные сны. Я никому об этом не рассказывала. Как и о голосах, которые иногда слышала. Этой ночью мне приснился ад. Кошмар был очень реалистичный. В этом аду были мерзкие ползающие, как ящерицы на руках и ногах, получеловеческие, полудемонические существа. Они жрали друг друга. Им нужно было выжить любой ценой. Они сражались друг с другом за выживание каждую секунду. Они тонули в какой-то трясине, взбираясь по друг дружке, выгрызали себе путь наверх. Умереть здесь было очень легко. Но никто из них не хотел умирать. Это было безумие. Я не сразу поняла, что была одним из этих существ. На меня резко кто-то набросился, и я проснулась.

––

Два демона парили над адом падших душ.

– Что мы здесь делаем?

– Мы ищем душу, которую приказал…

– Да, помню я, не душни. Даже если она здесь, ты думаешь, мы сможем опознать ее в этом месиве? Что это вообще за мир?

– Души самоубийц. Они спустили свою жизнь, а теперь вынуждены сражаться за выживание, прогрызая себе путь наверх. У этих существ есть только жажда выжить, выжить любой ценой. Они должны это выучить.

– Когда-нибудь был среди них?

– Не помню… Ладно, пойдем отсюда, и так потеряли много времени.

– Как долго эти души будут тут?

– Это низкий уровень. Из этого мира они могут выбраться уже через пару сотен лет, но это только начало. Чтобы подняться туда, откуда они упали, придется проделать долгий путь.

––

– Пришел отчет по девушке из 309. Вы смогли связаться с ее родственниками?

– Да, они в Америке, устроили разнос по телефону. Какая-то богатая американская семейка. Ньютон с ними общался.

– Джордж сказал, она была беременна. Четвертый месяц. Как думаешь, она знала?

– Сложно сказать… ты видел квартиру, она явно была не в себе. Странно, что не откинулась еще раньше от алкоголя и наркоты. Разбалованные детишки богатых семей. Все на блюдечке с голубой каемочкой, и чего им не живется.

Два маленьких чертёнка:

– Мы, кажется, видели его недавно, этого Кевина. Он похож на Льюиса из той жизни с выкидышами и заточением в замке, – проговорил второй маленький чертенок после того, как сфера потухла.

– Да, похож. Карма сыграла с ними злую шутку. В тот раз он убил ее, чтобы избавить от страданий. Но в итоге в этой жизни ушел первым, и она так или иначе была вынуждена прожить одиночество и боль потери снова, – сделал вывод умный чертик.

– Как думаешь, она знала, что беременна? – спросил маленький глупый чертёнок, хватаясь за свои ушки.

– Сложно сказать наверняка, но если знала, то она конченая. Даже в адских землях дикие твари не убивают своих детей.

– А что это за демоны в аду? И кого они ищут? Мы, кажется, тоже их уже видели в одном из темных миров во время поисков, – продолжал сыпать вопросами второй чертенок.

– Какую-то душу, которую приказал их хозяин.

– Может, нашу душу? То есть душу, чьи жизни мы смотрим? – предположил чертенок.

– Если так, то они олени. Она была там и в тот раз, и в этот, но они ее не заметили. Поисковики из них некудышные, – поставил диагноз умный чертенок двум демонам, а следом добавил: – И эта курица тоже без мозгов. Она родилась в одной из самых богатых семей Америки и в итоге спустила свою жизнь в ванной. У нее было столько возможностей! И что в итоге.

Маленький глупый чертик не стал высказывать свое мнение, побоявшись осуждения товарища. Но он думал, что не все так просто. Что деньги не могут решить все проблемы. И на самом деле не являются такими уж важными.

Жертва Кали

Пересечение: Темная Эра / Эра Темных Богов & Человеческая Эра / Эра Людей

5130 год до н. э. Дворец Махадевы. Темный мир дургов

Женская половина дворца собирала невесту. Основные приготовления были закончены.

В центре зала стояла молодая черноволосая девушка. На ней был ярко-красный ритуальный наряд. Костюм не сковывал движений. Девушка могла свободно танцевать. Это была комбинация шароварчатых штанов и сари с пышной широкой юбкой с разрезами. Красная ткань была расшита золотыми узорами. Руки и ноги девушки украшали звенящие браслеты. Ладони и стопы были разрисованы мехенди. Массивные серьги и ожерелье. Золотые украшения на голове. Яркий макияж – черные глаза и красные, как кровь, губы. Черные длинные волосы заплетены в тугую косу. Девушка завораживала своей красотой.

Большой зал с колоннами был заполнен женщинами, которые сидели и стояли по всему периметру. Они хлопали в ладоши и пели. Женщины плавно тянули мантру. Четкий звук раздавался эхом в воздухе. Барабаны били в ритм. Играли музыкальные инструменты.

Девушка танцевала ритуальный танец. Это тот вид танца, который погружает в транс. Без спешки, но четко, с резкими выверенными движениями, в танце девушка двигалась через женский зал к выходу. За массивными дверями начинался главный зал дворца. Зал был переполнен людьми.

Церемония должна была пройти на верхней площадке дворца. Дворец находился на скале, возвышавшейся над пропастью Калькутты. Весь путь от главного зала до верхней площадки был усыпан людьми. Яркость нарядов слепила глаза. Безжизненные темные скалы; здесь не было растений и цветов. Только люди, чьи наряды пестрили всеми цветами радуги, и монументальный дворец. В воздухе стояла вибрация. Голоса резонировали в унисон. Толпа хлопала, топала и пела. Город провожал невесту.

Девушка впала в транс; она чувствовала силу толпы. Она чувствовала, как в нее вливают энергию. Это чувство. Это словно наркотик. Поклонение. Ритуал.

Продолжая ритуальный танец, невеста пересекла главный зал и вышла на площадку, которая также была заполнена людьми. В центре площадки находилась арочная беседка, где ее ждал жених.

Она не боялась. Она знала, что нужно делать. Девушка поднялась на постамент, и они продолжили ритуал, взяв в руки красную ткань с противоположных сторон. Пара должна была сделать девять кругов. Жених был одет гораздо проще, чем невеста. Он был в белом – свободный костюм и тюрбан, гирлянды на шее, ладони и стопы тоже были разрисованы мехенди.

Все девять кругов толпа пела. Пара закончила последний круг и остановилась, встав лицом друг к другу. Свадебный ритуал был завершен. В глазах жениха промелькнул страх. Мгновение – и белый костюм окрасила красная кровь.

Подходя к нему, она уже держала в руках заранее приготовленный для церемонии небольшой золотой кинжал с украшенной драгоценностями рукоятью. Движение было настолько четким и быстрым, что его легко можно было пропустить. Она подняла кинжал перед собой, одной рукой держа за рукоять, а другой – за ножны. Резко вынула кинжал, одновременно направив руки в разные стороны, и лезвие в движении рук прошлось по горлу жениха.

Мгновение тишины – и толпа возобновила песнь, как будто не останавливалась. Девушка повернулась спиной к толпе и пошла в сторону пропасти, затем развернулась, раскинула руки и сделала шаг назад. Кроваво-красное одеяние подхватил ветер, и тело полетело вниз. Толпа продолжала петь.

Красное солнце и черная луна. День ритуального затмения. Чем громче звучала толпа, тем сильнее накалялся воздух. Они питали дух божества. Жертва была принесена. Они ждали аватар богини. Аватар Кали.

Голос толпы прервал звон колокола; толпа смолкла и ожидала, затаив дыхание.

Из пропасти поднималось тело. Это было тело невесты в красном одеянии. Полусгоревшее платье, местами в черной смоле, растрепанные волосы, черные глаза. Ее лоб украшала та самая метка. Она поднималась в воздухе, раскинув шесть рук.

Она плавно приземлилась на край скалы и пошла в толпу, которая расступалась перед ней. Люди падали на колени и поднимали руки в молящем жесте. Аватар прошел сквозь толпу и рассыпался пеплом. Это было благословение. Благословение богини. Народ мог прожить еще одно десятилетие под защитой темной богини.

Как только энергия богини развеялась в пространстве, толпа снова взревела. Всю ночь во дворце был пир и царило веселье. Слова заветной мантры еще долго стояли эхом в воздухе… Ом Кали Ма Кали Ма Кали Ма Ом Кали Ма Кали Ма Кали Ма Кали Ма…

Два маленьких чертёнка:

– А они знают толк в развлечениях, – просвистел главный чертик и добавил: – Падать в пропасть, кажется, вошло у неё в привычку.

– А что это за мир? Он похож на демонический, но это были обычные люди.

– Да, это странно. Но значит, есть и такие миры. Чего удивляться, – заключил умный чертенок, как будто знал всё на свете.

– Значит, душа путешествует по разным мирам. Интересно, сколько их всего. Я бы хотел вживую увидеть другие миры, – поделился глупый чертик.

– Извини, дорогой, но увидеть ты сможешь только эту маленькую расщелину. Скажи спасибо тому святоше и тёмному страннику. Из-за них мы заперты тут, – недовольно отчеканил чертенок.

– Ну, хотя бы у нас есть эта сфера.

– И то верно.

Казнь кровавого орла или тебе нужно умереть, чтобы я поняла, что люблю тебя

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 15-е тысячелетие

Британские земли, 947 год

Это поселение было достаточно оживленным. Я была здесь уже несколько месяцев. Стоя на небольшой площади с кувшином в руках, я смотрела на невысокий постамент – место сбора, праздника и казни. Место, где все началось, и место, где все закончилось. Но тогда я этого еще не знала.

Это была какая-то шутка. Мы плыли в Гамбург, когда на нас напали. Это случилось, когда мы проходили узкий участок реки. Я только слышала про эти северные племена, что они создают проблемы. Но для меня это казалось чем-то эфемерным.

Мы проделали половину пути. Погода была пасмурная, ветра практически не было, поэтому корабль шел медленно. Я чувствовала странное напряжение, которое закончилось градом стрел в нашу сторону. Началась паника. В лодке было около 20 человек, не считая команды. Я поняла, что стреляют по мужчинам. Я упала на колени и прижалась к борту, закрыв голову руками. Пока в нас стреляли, подошла небольшая лодка, из которой несколько человек с оружием забрались на борт. Женщины начали рыдать. Я молчала, было страшно, сердце билось на грани паники. Тогда я плохо осознавала происходящее. Я анализировала это уже после. Затем лодку направили к берегу. Всех, кто остался в живых, вывели на берег.

Я была в растерянности, мое зрение было расфокусировано, я подняла голову, и, когда мой взгляд сфокусировался, увидела мужское лицо. У него были длинные волосы, выбритые виски, шрамы на лице – была рассечена правая бровь, и был небольшой шрам на подбородке. Холодные голубые глаза и угрюмый взгляд.

Я начала пятиться, он схватил меня за локоть. Это было странно, но это лицо показалось мне знакомым. Хотя я точно его раньше не видела.

Кто-то что-то спросил у него, я поняла это потому, что он начал грубо отвечать. Я не понимала этот язык. Только потом я поняла, что они спорили из-за меня. Я была одета лучше всех на этом корабле. Он сорвал с моего пояса кошелек с деньгами, который был спрятан под верхней одеждой, и бросил им.

Убегать так было глупо. Я не хотела выходить замуж и поэтому сбежала. Родители нашли мне какого-то старика. Я не знала, что бы я делала в Гамбурге. Там жила тетя, я хотела найти ее и попросить помощи. Но в итоге попала в рабство.

Чувство страха и тревоги не прекращалось. Мы шли пешком уже очень долго. Ночью был привал. Из-за долгой ходьбы я так устала, что тревога отступила, и я вырубилась. Нас подняли с рассветом, и мы снова двинулись в путь. На второй день мы шли недолго, уже через несколько часов пришли к реке, где ждали две длинные лодки. Ещё через несколько часов мы были здесь, на этой площади, где я сейчас стояла.

Я отдала всю верхнюю одежду еще в лодке. А украшения были спрятаны с деньгами. Когда мы плыли, я думала, что здесь меня сразу изнасилуют и убьют. Я поняла, что на площади делили рабов. Несколько мужчин смотрели на меня, но не решались подойти. Я начала искать глазами «любезного», который меня забрал, но его нигде не было. Это было плохо, потому что он казался более адекватным, чем они.

Я сидела на земле, обнимая колени руками. Я видела боковым зрением, что ко мне направился один из этих солдат. Он подошел, поднял меня за локоть и начал тянуть за собой, но я стала сопротивляться. Он был небольшого роста, я пнула его в ответ, получив пощечину, упала на землю. Этот коротыш навалился сверху и схватил меня за руки. Пользуясь удобной возможностью, я ударила его ногой между ног. Он не ожидал этого, поэтому у меня получилось его оттолкнуть и побежать. Я слышала, как его соратники начали ржать. Он подскочил за мной.

Это была инстинктивная реакция. Я бы не смогла вырваться, если бы со мной такого не случалось раньше. Меня научили этому приему горничные в замке. Там только с виду все чинно и благородно. После этих действий в замке нужно было бежать в любое оживленное место; куда бежать здесь, было непонятно. Но я каким-то чудом увидела свою цель и бросилась к ней. Цель была все с тем же угрюмым лицом. Коротыш, естественно, отступил, тут сразу было видно, кто сильнее.

Он привел меня в постройку, которая, очевидно, была его домом. Это было хорошее место возле реки, но все остальное было в ужасном состоянии. Даже не наворовал никакого имущества, тут не было буквальным счетом ничего. Перспектива лечь под старика уже казалась не такой мрачной.

Он тут же начал приставать ко мне, я испугалась и начала вырываться, его это только рассмешило. Он сказал мне что-то, чего я, естественно, не поняла, и отпустил.

От этих смешков у меня поднимались чувства злости и ненависти. Меня всегда обижали в замке, я к этому привыкла. Он жестом показал на пол и на стол с грязными тарелками и, ухмыльнувшись, вышел.

Я понимала, что мне придется тут работать. С виду я была не похожа на ту, которая умеет это делать. Но в замке я часто проводила время с прислугой на кухне. Я прибралась насколько смогла и, сев возле стены, заснула.

Меня разбудил какой-то шум, он пришел пьяный. Мне было страшно, ночью случилось ровно то, чего я так боялась. Вырваться у меня не получилось, поэтому я не сопротивлялась. Этому меня тоже научили горничные после того случая. Тогда в первый раз я сопротивлялась и вырывалась до самого конца. Это стоило мне разбитого лица и травм по всему телу, которые заживали больше месяца.

Я пролежала весь следующий день. Он меня не трогал, но я слышала, как он периодически ходил по комнате. Вечером пришла какая-то женщина, сначала я не поняла, зачем она здесь, но она заговорила на моем языке. Она принесла еду и рассказала о быте в поселении. Я пошла с ней на большую кухню, как я потом стала называть это место. Был большой общий зал, и за ним находилась пристройка, где готовили еду, рядом всегда что-то жарили на костре и варили в котле. Теперь я поняла, почему в домах практически ничего нет: там только спали, а ели здесь или носили еду отсюда домой. Готовили и смотрели за хозяйством рабы. Женщина была очень добрая, она напоминала мне тетушек на кухне, я спросила ее, как она попала сюда. Она сказала, что на ее деревню напали, и так она оказалась здесь. Она была здесь уже много лет, и было видно, что к ней относились по-другому, с уважением, что ли. Она дала мне одежду и кое-какие травы. Я спросила про траву, которая мне была нужна, она сказала, что я могу поискать ее сама в лесу на опушке. Пить эту траву меня тоже научили на кухне.

Наше соседство было странным, мы не разговаривали, потому что не понимали друг друга. Его имя было чем-то средним между Георг и Йорк. Мне было сложно его произносить. Он изучал меня и часто смотрел, когда я что-то делала. Я не знала, что он думал при этом. Его лицо практически не меняло выражения. Было сложно угадать, о чем он думает. У многих здесь были семьи и дети. Но он был один, тетушка сказала, что у него никогда не было семьи. С рабынями тут семьи не создавали. Женились на своих, у детей рабов был другой статус. Потом я узнала, что он как раз такой ребенок. Ребенок прошлого вождя и рабыни. Я ненавидела его за близость, которую мне приходилось терпеть.

Я часто просто сидела возле реки, и он тоже приходил туда. Одно время он очень злился на меня, мне казалось, он хочет меня ударить. Я не понимала, в чем дело. Оказалось, что кто-то рассказал, что я постоянно пью траву, чтобы не забеременеть, и поползли шутки, что даже рабыня не хочет от него детей. Я сделала вид, что ничего не понимаю.

Периодически большая часть мужчин уходила в небольшие походы. Это не всегда было удачно, часто они возвращались ни с чем. Как я поняла, когда привели нас, поход был крайне удачным. Один раз они вернулись не просто ни с чем, а еще и с потерями. Потом я выяснила, что на них напали свои и забрали добычу. Такое тоже часто бывало. Йорк или Георг был сильно ранен, раны за время возвращения загноились, обрабатывать раны их никто не учил. Это был первый раз, когда я проявила какую-то инициативу по отношению к нему. Большую часть времени я делала вид, что его не существует.

Чей-то крик вырвал меня из воспоминаний, я окинула взглядом пустую площадь и направилась к реке.

––

Полгода спустя

Он стоял на коленях с растянутыми в разные стороны и привязанными веревками к столбам руками. На нем были только темные штаны, голый торс и босые ноги. Он был в синяках после драки. В моей голове пробежала мысль: «Я так сильно ненавидела тебя, я так хотела твоей смерти».

Казнь Кровавого Орла – когда делают два глубоких, до самых костей, разреза по обеим сторонам от позвоночника, а потом ломают и раскрывают поочередно ребра.

Мне послышалось, как будто он сказал: «Эта смерть для тебя, ты же так этого хотела». На самом деле этот голос звучал в моей голове.

Я смотрела на него, не отрываясь, я впала в ступор, мое лицо было разбито, шрам от ножа еще не успел затянуться. Я стояла по центру, напротив места казни, все расступились, как будто эта казнь была для меня.

Он был в сознании достаточно долго, в обычном состоянии такое невозможно, ему что-то дали, чтобы притупить боль, все это время он смотрел мне в глаза. Я смотрела в ответ, не отрываясь, это было состояние транса, я перестала чувствовать боль в руке и боль от пореза на лице, я плохо чувствовала тело, как будто не могла пошевелиться. Зрение расфокусировалось. Я видела только его образ с торчащими из-за спины ребрами. Стояла мертвая тишина, было слышно все движения палача и хруст ломающихся костей.

Я не помню, сколько так простояла, казнь закончилась, и солнце село. Я осталась на площади одна.

Мне казалось, я подошла к постаменту, споткнувшись, поднялась по ступеням и обняла руками за шею мертвое тело. Но через мгновение я поняла, что все также стою на месте. Я перестала понимать, что реально, а что нет. Я как будто не давала какому-то осознанию пробиться из глубины. Это было настолько сильное сопротивление. Сопротивление, порождающее безумие. Я развернулась и пошла прочь.

Я не помню, сколько шла. В итоге я очнулась, сидя в лесу, оперевшись спиной о дерево, с открытой раной на животе. Мое сознание вернулось, я смутно вспомнила, что они догнали меня или они все это время шли за мной. Руки и ноги уже онемели, я не могла пошевелиться.

Я начала проваливаться в пустоту. В сознании мелькал образ Кровавого Орла и это чувство, которое я пыталась подавить. Моменты, которым я не придавала значения, затопили мое сознание. Я хотела провалиться в темноту, чтобы забыть эти воспоминания.

––

День был отличный, я долго сидела возле реки, а потом решила искупаться. Раздевшись до нижнего платья, я медленно зашла в воду. Я не умела плавать, поэтому двигалась аккуратно, контролируя глубину. Я напугалась, услышав шаги, – сейчас время обеда, никого не должно было здесь быть. Я повернулась и увидела его. Он пристально смотрел на меня, потом разделся и тоже зашел в воду.

––

Он пришел с того похода действительно в ужасном состоянии. Он просто лег и вырубился. Пришлось приложить усилия, чтобы снять с этой громадной туши верх. Я нагрела воду, замешала травы и обработала все порезы. Всю ночь он был горячий. Утром я принесла ему еды. Он очень странно смотрел на меня. Когда я проявила эту инициативу, в моем сердце уже что-то поменялось. Этот взгляд теперь вызывал совсем другие эмоции.

––

Я видела, что он смотрит. Мы дурачились на кухне. Толстяк начал приставать ко мне, и я опрокинула котел с помоями ему на ноги. Это было очень смешно, все смеялись над ним, и он погнался за мной. Я начала убегать в надежное место. Я подбежала, спрятавшись за спиной, которая была тем самым надежным местом. Держась руками за его талию, я продолжала выглядывать из-за спины и дразнить толстяка. Тот, естественно, стушевался и побрел обратно. Я же продолжала ржать как сумасшедшая. Я и не заметила, когда стала приближаться к нему так легко, без страха.

––

Я слышала, как он лег рядом. Но он не трогал меня. Я не могла заснуть, какое-то время я лежала к нему спиной, потом развернулась и открыла глаза. Я впервые увидела его лицо таким спокойным, черты стали мягкими и даже приятными. Мне захотелось его потрогать, и я положила руку на его щеку. Щека была горячая. Он резко открыл глаза, я напугалась и развернулась обратно. Он придвинулся ближе и обнял меня. Это был первый раз, когда он обнимал меня.

––

Он развел костёр, обычно это делали в общей зоне. Но иногда он делал это в одиночестве. Когда я подружилась с тетушкой на кухне, то стала много времени проводить там. Сегодня я почему-то вернулась пораньше. Я принесла сладкие пирожки. Впервые я подошла и села рядом. Наше молчание стало таким привычным. У меня промелькнула мысль, что это гораздо лучше, чем общество того старого извращенца.

––

Внезапно по сердцу прошла резкая боль. Хотя я уже думала, что потеряла чувствительность. Я вспомнила тот последний день. Он снова начал приставать ко мне пьяный, и мы поругались. Забавно, что каждый кричал на своем языке, но мы понимали друг друга. Я выбежала из дома и направилась в сторону леса. Это была плохая идея, он не пошел за мной, и я наткнулась на них. Ту самую компанию, которую я видела в первый день на площади. Они были пьяные. И они пустили меня по кругу. Я вырывалась до последнего, хотя знала, что это не сработает, но у меня поднялось такое сильное чувство ненависти и злости, которое затмило чувство боли. Не думаю, что когда-либо испытывала подобное.

Я думала о том, что убью каждого из них, я просто знала, что так будет. Я пробыла здесь почти год, и все в итоге закончилось так. Он не пошел за мной. Я ненавидела его за это. Они просто бросили меня там и ушли. Я вернулась домой вся в крови с разбитым и порезанным лицом. Его не было. Он пришел утром, а я так и сидела возле стены на полу. Он впал в ступор, увидев меня, потом развернулся и вышел. Он привел тетушку, она сказала, что он спросил, кто это был. Я не знала их имена, но я запомнила всех. Она помогла мне с ранами. Я снова тонула в этом чувстве, которое испытала первый раз три года назад. Я ненавидела его за то, что он не пошел за мной. Он больше не вернулся. Вечером я узнала, что он убил всех, кого я назвала. Жизнь соплеменника не стоит чести рабыни, это знали все. Поэтому кроме большого скандала они ничего не ожидали.

Это было последнее воспоминание, вместе с телом отключалось и мое сознание. Но перед тем, как я окончательно провалилась в пустоту, в сознании снова возникло то самое чувство.

Я вспомнила, как они били меня, я чувствовала их руки, я чувствовала запах каждого из них, как будто они были сейчас рядом. Я проживала это снова. Мне все равно, что он убил их. Я вернусь и убью каждого из них.

Два маленьких чертёнка:

– Это что, тот демон, которому наша рыжая тварь вырвала сердце в той жизни, в том адском мире на скалах? – воскликнул глупый маленький чертёнок.

– Да, кажется, есть что-то схожее, но лишь частично, – ответил первый, который был умным в их маленькой чёрной команде.

Два маленьких чертёнка всё лучше улавливали энергетику и связи душ. Определить энергетику для них было не очень сложно, так как это было в их природе, но так как раньше они этим не занимались, то часто упускали смежные перевоплощения. А вот что касалось связей и сюжетов, которые проживала наша душа со смежными героями, то всегда было много споров и расхождений в точке зрения, как случилось и сейчас.

– Кажется, у них прогресс, – заключил глупый чертёнок.

– Это ты называешь прогрессом? Его казнили из-за неё, а её убили из-за него. По-моему, они ни на йоту не продвинулись.

– Ну как не продвинулись. Они же не убили друг друга, – решил не молчать второй чертик и защитить свою позицию.

– Вот это прогресс! Если бы она могла, то прирезала бы его в первую ночь! Извращённая привязанность здесь появилась чисто от заключения и безысходности.

– Они оба были заложниками обстоятельств, – уже неуверенно проговорил глупый маленький чертёнок. Ему, как обычно, не хватало уверенности. И он часто сомневался даже в том, что утверждал сам. Но решил не сдаваться. – Он умер за неё, отомстив.

– Его лошадь поздно скачет. Несмотря на то что он умер, в конце это было как «вот смотри, моя смерть, ты довольна?» – будто бы наказывая её. Говорю же, извращённая привязанность. Но какая ещё она может быть, если они притащили её из ада.

Глупый чертёнок не мог с этим не согласиться, но всё равно добавил:

– Всё-таки есть прогресс. В следующей жизни они наверняка продвинутся вперёд.

– Ну, это мы посмотрим. Я ставлю на то, что у них никогда не будет крепкой связи. Их максимум – если они разойдутся и оба останутся живы, – заключил умный чертик.

Твои желания обязательно исполнятся

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Она сидела возле дерева с раной на животе. Она умирала. Последним в ее голове возникло то самое воспоминание. Она вспомнила, как они били ее, она почувствовала их руки, она почувствовала запах каждого из них, как будто они были рядом. В момент смерти она проживала это снова. Она подумала: «Мне все равно, что он убил их, я вернусь и убью каждого из них снова».

И в момент, когда она об этом подумала, в нижних мирах появилась ее демоническая форма.

––

Лондон, 1436 год

Возле реки стояла девушка. Это был город. Грязный промышленный район, грязная река. Никчемная жизнь. Она выросла в борделе в этом районе, где сейчас работала. Она не помнила, как попала туда. Как будто она всегда жила там. Каждый день повторял предыдущий. Днем девушки спали, вечером и ночью работали. Это был дешевый бордель в бедной части города. Недалеко находился порт. В дни захода кораблей было особенно оживленно. В остальное время здесь были только грязные рабочие и крысы. Она никогда не выходила за пределы этого района. Она не знала другой жизни. Она никогда не думала о том, что она чувствует. У нее не было желаний. Но последнее время она чувствовала себя как-то по-другому. С тех пор как ей стали сниться эти страшные сны. Может, утопиться в реке? Начал капать дождь. Девушка развернулась и пошла обратно. Грязное платье некрасиво развивалось на ветру.

Она не видела, что он наблюдал за ней издалека. Но его заинтересовала не она. Он видел этот темный густой туман, который непрерывно следовал за ней. И он знал, что она сюда вернется, чтобы утопиться.

––

Управляющая борделя была в восторге от моей работы. Она постоянно повторяла, что раньше я не приносила столько денег и не была такой болтливой. И раньше мужчины не обращали на меня внимание так, как сейчас. Она шутила, что эта попытка самоубийства пошла мне на пользу. А девочки смеялись, что я побывала на том свете и мне открыли какой-то секрет.

Но секрета не было. Или был. Смотря с какой стороны посмотреть. Нужно было просто дать им то, чего они хотят. Они всегда приходили с одной и той же целью, но нужно было им совершенно другое. Никчемные мужчины, ничего не добившиеся в жизни. Насобиравшие жалкие крохи, чтобы низкосортные женщины потрогали их член.

––

Он снова пришел. Он был одним из тех, чей запах отличался. Он искал меня глазами, я помахала ему из-за ширмы. Мы пошли прогуляться. По пути я восхищалась им и дарила свое внимание. Вы не представляете, что с ними происходило, если они думали, что это не из-за денег. Мы зашли достаточно далеко, здесь были только старые предприятия, было уже поздно и темно. Я потянула его в один из переулков, он как будто немного занервничал и предложил вернуться. Но я привела решающий аргумент.

– В борделе тебе придется за это платить.

––

Он видел, как она повела его в переулок. Он хорошо знал этот район. Как любой охотник знает свою территорию. Обойдя здание с другой стороны, он пробрался на другой конец переулка через заваленный проход.

Он увидел их: мужчина спустил штаны, поднял ее и прижал к стене. Когда они были в процессе, он увидел, что в ее руке мелькнуло лезвие ножа, которое она достала из юбок.

––

Я мысленно представила, как втыкаю нож ему в шею. От одной мысли об этом мое возбуждение усиливалось. Я так долго выгуливала его. Я уже готова была сделать удар, как рядом промелькнула тень, и он сполз на землю, оглушенный ударом.

Когда мой наивный спутник полностью упал, я увидела его. Это было очень странно. Свет от луны плохо проникал в переулок, но я видела его лицо очень четко. Мы встретились глазами. У меня было странное чувство, что я его знаю. У него было мерзкое демоническое лицо, гнилые зубы, желтая кожа. Но я не испытавала отвращения. Я испытывала что-то сродни радости, я плохо знала это чувство, но мне казалось, что это именно оно. Как волнение после долгой разлуки со старым другом. Хотя друзей у меня не было, и я никогда такого не испытывала.

– Не думаешь, что убить его будет слишком просто?

Его слова вырвали меня из этого чувства. Он закинул мою пассию на плечо и позвал меня за собой. Идти с ним было неразумно, но я не чувствовала опасности. Это то единственное, что я определяла лучше всего. Из-за того, что я стала приносить хороший доход, мне разрешили выбирать мужчин, и я никогда не выбирала тех, кто мог бы причинить вред. Девочки после таких отходили неделями. Они допытывались, как я это определяю. Но я не знала, что ответить, я не определяла, просто знала. И не могла объяснить почему.

Он вел меня какими-то странными переулками, мы не встретили ни одной живой души по пути. Не было даже крыс. Он привел меня в подвал, зажег лампу и привязал мужчину к решетке. Здесь пахло гнилью и кровью. Оглядев помещение, я поняла, что он собирается делать. Хотя если быть честной, я поняла это еще по пути сюда. Он сказал, что я могу уйти, но я не ушла. Это приносило мне странное удовольствие. Особенно то, что мой кавалер видел меня. Как будто я мстила за что-то, но я не помнила за что.

––

Обычно я не брала таких, как он. Это те, кто получают наслаждение от причинения боли. Но этот запах. Он приходил уже не первый раз, он платил двойную цену, но никто все равно не хотел его брать. Управляющая давала ему кого-нибудь из новеньких. Безжалостная иерархия. Я долго наблюдала за ним. В этот раз я специально столкнулась с ним и упала. Я начала робко извиняться и что-то лепетать. Я могла играть разные роли. И он повелся.

– Беру эту.

Управляющая хотела его остановить, но побоялась спорить, я на это и рассчитывала. Он повел меня в комнату.

Я знала, что каждый раз он уходит одной и той же дорогой вдоль набережной. Он идет ближе к стороне зданий, где меньше света. Он не хочет, чтобы его заметили, но, несмотря на это, никогда не сворачивает в переулки. Но я придумала, как заманить его туда.

Я дождалась, когда он отойдет достаточно далеко, и побежала следом. Я выглядела ужасно, лицо было разбито, тело болело, но мне было все равно. Я могла терпеть это, было неприятно, но я хорошо переносила физическую боль. Я быстро догнала его, это здесь, нужное место. Я подбежала и схватила его за рукав.

– Зачем вы так поступили со мной. Этих денег недостаточно, я теперь долго не смогу работать.

Он развернулся и отвесил мне пощечину, я упала на дорогу. После чего снова продолжил путь, ускоряя шаг. Я поднялась и направилась следом.

– Зачем вы так поступаете со мной.

Я специально начала говорить громче. Я чувствовала его раздражение и гнев. Он резко развернулся, схватил меня за горло и прижал к стене. Переулок был совсем рядом. Я плюнула ему в лицо. Это последнее, чего он ожидал, его захлестнул гнев, и он потащил меня в переулок. Он толкнул меня на землю и ударил ногой в живот. Я начала задыхаться. Раздался глухой звук, второго удара не последовало, он упал рядом.

В большинстве случаев я просто заманивала мужчин в переулок, и дальше мой друг забирал их. Я не ходила с ним после того первого раза. Но в этот раз я знала, что снова пойду смотреть.

––

Я вернулась с рассветом. Управляющая испугалась, что я опять пошла топиться и дала мне неделю отдыха. Я поднялась в свою комнату и легла на кровать. Я начала думать о ее словах. Очень странно, но я не помню, почему решила утопиться в тот раз. Я начала перебирать в голове воспоминания. Я помнила какие-то моменты моей жизни. Но это было странно. Я ничего не чувствовала. Самые яркие ощущения я испытывала, когда они умирали. Как будто я давно этого хотела. Эти мысли были на грани сна и бодрствования. Я очень устала и быстро провалилась в сон.

Два маленьких чертенка:

– Вот смотри, что и требовалось доказать! Предыдущая жизнь не пошла ей на пользу. И в этой она пошла маньячить тех насильников. И где твой прогресс? – заявил первый чертёнок.

Второй чертик стушевался от внезапного наезда и решил сменить тему.

– А что это за демон, что помогал ей? Мы, кажется, не видели его раньше.

– Ты про её «друга»? Надо разобраться, кто ещё кому тут помогал. Да, человеческого в нём было крайне мало. Но в ней, кстати, тоже.

– Он же узнал её ещё до того, как она стала этой проституткой. Она же просто заняла её тело, когда та утонула в реке, – продолжил мысль второй чертёнок.

– Видимо, она с этим так называемым другом тусила в каком-то аду. Вот, убивали они слаженно, но бьюсь об заклад, если они решат замутить, то утопят друг друга в крови.

– У тебя вообще может быть хоть раз позитивный прогноз? – надулся глупый чертёнок.

– Я реалист!!! – прокричал второй.

Я вернусь, чтобы защитить тебя

Человеческая Эра | Век Шивы | конец 17 цикла

Мир на три уровня выше Земли. Сад падающих цветов. В центре сада стоял мужчина. Он был среднего роста для своего мира. На нем был белый костюм, напоминающий индийские мужские наряды. Босые ноги цвета слоновой кости. Пепельные волосы, завязанные сзади в хвост и собранные в пучок. Голубые глаза – символ правящего рода.

Средняя продолжительность жизни в этом мире составляла несколько тысяч лет; долгожители жили по 8-10 000 лет. Но таких уже было очень мало. Молодые стали часто умирать, не доживая даже до 1 000. Ему было 800.

Дети здесь рождались очень редко. Он был единственным ребенком своих родителей. Они были хранителями этого дворца и близлежащих садов. Потом их назовут садами Семирамиды, но это будет лишь отголосок, который останется в истории. Всего в этом мире было двенадцать дворцов. Его родители умирали, и должна была состояться передача власти.

Союз с Белым Дворцом был заключен уже давно. Он пришел забрать ее у беседки. Белая Королева. Она сидела на мраморной скамье, созерцая красоту сада. Она полюбила это место. Его дворец напоминал нечто среднее между индийскими и арабскими мотивами позднего земного периода.

У нее были светлые волосы, собранные в невысокую прическу, которые украшала каскадная диадема. Она была в бело-золотом платье, которое подчеркивало ее фигуру, нежно развиваясь на ветру. Когда он подошел, она встала.

––

Мне было всего 800 лет, а кожа уже начала стареть и появилась седина. Неизбежно в этом мире случится то, что предсказано. Двенадцать дворцов падут один за другим. Я понимал неизбежность судьбы, но все равно слишком много думал об этом. Поэтому и старел.

Когда я подошел, она встала. Она была очень красивая, ее голубые глаза завораживали. Мы виделись всего несколько раз, но от нее всегда исходили тепло и нежность, хотя внешне она выглядела холодно и отстраненно. Я подал ей руку, и мы пошли во дворец.

Я чувствовал долг перед своим дворцом и перед этой женщиной. Я хотел защитить ее. Но, вероятно, я не смогу этого сделать. Удержит ли она дворец после моей смерти?

Мы зашли в главный зал; он был пуст. Церемония принадлежала только нам. Мы подошли к постаменту, на котором находился Камень Вечности. Мы приложили свои руки к камню, и союз был заключен.

––

200 лет спустя

Я снова стоял возле беседки и вспоминал нашу церемонию. Она снова сидела там и ждала меня. Моя Белая Королева. Наши отношения были теплыми. Она жила в южной части дворца, а я – в восточной. Но мы всегда встречались здесь, в этой беседке.

Она продлила мою жизнь. Наша энергия питала этот мир, как и любой другой. Как только энергетика народа угасает, мир погибает. Теперь я знал: после моей смерти она удержит этот дворец еще на несколько тысяч лет. Мы сели играть в то, что потом назовут «го». Потом будут использовать фишки. Мы материализовали камни в процессе. Это как игра с частичками энергии.

Она постоянно выигрывала. Я был этому рад. Она смеялась, что я поддаюсь ей. Отчасти это была правда, но она тоже играла не в полную силу. Ее энергетика была гораздо сильнее. Я уже давно чувствовал к ней сильную привязанность. Это было не плохо само по себе. Но такие чувства и эмоции выводили из равновесия и приближали мой конец.

Был вечер следующего дня. Я почувствовал странную энергию во дворце. Я подошел к главному постаменту. Передо мной появился демонический образ. Я видел лишь его энергетическую форму, которая не могла причинить мне вред. Но почему он здесь? Наши энергии несопоставимы, между нами много миров; как он смог пройти так высоко? Ответ был один – его кто-то привел. И моя энергия тоже поменялась, раз я смог почувствовать его.

Это была девушка из Красного Дворца. Я понял это по ее одежде и черным волосам.

– Наш дворец пал, вы должны нам помочь.

– Я не могу вам помочь.

Я снова испытывал это чувство. Я очень хотел защитить свой дворец и наш мир, но ничего не мог сделать. Она тряслась и плакала. Я никогда не видел подобного, чтобы кого-то здесь так захлестывали эмоции.

Она была совсем молодая. Я направился к ней, чтобы попытаться успокоить. Я медленно положил свои руки на ее плечи. Я хотел встретиться с ней глазами, чтобы проникнуть в ее сознание. Я не ожидал, что она ударит меня ножом в живот.

– Он сказал, что спасет мой дворец, если я убью тебя.

– Он обманул тебя.

Я был слишком глуп. Но я никогда не сталкивался с таким и не знал, что делать. Я упал на бок и почувствовал холодный пол дворца. Почему я подумал, что он холодный? Я видел, что девушка продолжила какое-то время стоять, а потом резко убежала прочь. Но демон не ушел с ней.

– Тебе больно?

Почему я слышу его? Почему я не могу это контролировать? Когда границы моего сознания дали трещину?

– Ты не смог защитить свой мир, тебе не хватило сил, ты слаб. О чем ты сожалеешь сильнее всего?

– Я сожалею, что не смог защитить ее…

– Чего ты желаешь?

– Сидеть с ней в мраморной беседке и смотреть, как она смеётся…

––

3 000 лет спустя

Белая Королева сидела в своей любимой беседке. Она снова скучала. Ей было хорошо с ним. После его смерти она забрала управление дворцом. Сейчас здесь было всего несколько десятков жителей. Она держала энергетическую защиту уже очень долго. Демоническая энергия захватила одинадцать дворцов. Для нее не существовало другого мира. Ее последняя цель была – сохранить этот дворец, который был его домом.

––

5 000 лет спустя

– Заключишь со мной сделку? Я исполню любое твое желание.

В беседке напротив Белой Королевы сидела демоница. Демоница была очень красива. Но это была страшная красота, в которой не было нежности.

––

Мне отчего-то здесь было очень комфортно. В этой беседке. Я приходила сюда все чаще. Первый раз я попала сюда случайно. Я увидела ее образ – и я пошла за ней. Сначала она не видела мою ментальную форму. Но спустя несколько тысяч лет ее энергия начала слабеть, и я проникла в ее сознание. Так мы познакомились. Мы снова играли энергиями на доске, и это снова заканчивалось ничьей. Мне бы хотелось прийти сюда в своей плотной форме, но из-за защиты дворца это было невозможно.

2 000 лет спустя

Последний дворец пал. Демоны пожирали этот мир, порождая страх в сердцах оставшихся жителей. Я быстро нашла ее. На них напали солдаты из другого дворца. Эта цивилизация уже давно выродилась. Рушился последний оплот света в этом мире.

Она лежала на земле, она была напугана. Я поняла, что у нее пропало зрение. Я взяла ее за руки и приподняла, чтобы она могла сесть. Это было даже хорошо. Мне почему-то не хотелось, чтобы она видела, как я убиваю их.

Когда я закончила, я испытала какую-то грусть от того, что вокруг была гора трупов и крови. Этот дворец раньше был так прекрасен. Сады уже давно завяли, просматривались лишь жалкие остатки былой роскоши.

Я смотрела на нее; она сидела в позе лотоса, погрузившись в транс. Я не смогла проникнуть в ее сознание. Значит, она вернула равновесие, чтобы умереть без сожалений. Ее энергия начала растворяться. Она умирала в этом мире. Я ментально последовала за ее энергией, но она ушла наверх. Мне же было пора возвращаться вниз. Я провела здесь слишком много времени. Но я знала, что мы обязательно встретимся снова.

Два маленьких чертенка:

– Мужская жизнь! Кажется, это впервые! А эта Белая Королева – красотуля! – выдал главный чертенок.

Второй, кажется, впервые услышал, как он кого-то похвалил, и не сдержался.

– Неужели тебе кто-то понравился!

И получил оплеуху, но не очень расстроился по этому поводу, переходя к главному вопросу.

– Ты понял, что произошло? – спросил он своего умного друга.

Тот начал логически рассуждать:

Ш— Наша душа в этой жизни была мужчиной, который не смог защитить ни свою супругу, ни свой дворец. В момент смерти в его сознание проник демон. И через несколько тысяч лет душа, которая была мужчиной, появилась как демоница. Но, несмотря на свою природу, эта демоница, кажется, привязалась к Белой Королеве, защитив её в конце от других демонов, – проанализировал цепочку событий умный чертик и добавил: – Но, по-моему, это нелогично. Всё должно было быть не так.

– Я думаю, она защитила её потому, что это было его неисполненное желание в предыдущей жизни. Карма – интересная вещь. Привязанность и желание защитить привели его в женскую демоническую форму, – высказался глупый чертик.

– Когда это ты успел переметнуться на светлую сторону! Не вижу ничего плохого в демонической форме, которая, кстати, на твоей роже тоже нарисована, – рассмеялся первый чертик.

– Да я не это имел в виду! Я просто констатировал факт! Я и без тебя знаю, что у меня есть рожки, – запыхтел маленький чертенок.

И они, расхорахорившись, начали меряться хвостами.

Запах страха

Темная эра / Эра Темных Богов | Адские земли

Здесь не росла трава, не светило солнце. Только разрушенная деревня. И оглушающая тишина.

Старые дома без дверей. Я пряталась в одном из них. Разбитые стекла, поломанная мебель, мусор и пыль. Мне было очень страшно, я боялась, что они снова найдут меня. Я не помнила, как оказалась в этой деревне и никак не могла выбраться за ее пределы.

Я слышала, как один из них зашел в дом. Я пряталась в углу за заваленной мебелью. Мои руки начали трястись, я не могла контролировать страх и бешеный стук сердца, подступала тошнота. Он медленно обошел справа и накинулся на меня.

––

Я очнулась в кровати. Это был сон? Кровать была грязная и пыльная. Моя одежда была такая же. Я огляделась – это был разрушенный дом. Спустившись со второго этажа вниз, я увидела только разбросанное битое стекло, старые доски и мусор. Я вышла из дома и наткнулась на них, этих полу-тварей, полу-собак.

Я побежала. Мне было очень страшно. Страх на грани паники. Я споткнулась, не успела встать. Черная тень нависла надо мной. И он снова укусил меня.

––

Я очнулась, сидя возле стены, прижимая колени к груди. Я тихо встала и, медленно не наступая на стекло, подошла к окну справа. Я выглянула на улицу, но никого не увидела. Но я знала, что они были там; я уже слишком долго просыпалась здесь.

Я научилась подавлять страх, но все еще чувствовала его. В прошлый раз у меня почти получилось. Они догнали меня на самой окраине деревни.

Я подняла кусок разбитого стекла и обернула один край тряпкой, чтобы не поранить свою руку. Мне понадобилось очень много времени, чтобы начать с ними сражаться.

Чем сильнее я боялась, тем быстрее они находили меня. Несколько раз я просто не вставала, я до последнего лежала там, где проснулась. Но это всегда заканчивалось одинаково. Я тонула в чувстве страха, и они находили меня. Я много раз пыталась убежать, но ничего не получалось. В какой-то момент я начала злиться, а сегодня впервые почувствовала ненависть.

Ты ненавидишь их? Это место? Или свой страх?

Я вспомнила, как тогда перевернула шкаф на одного из этих полупсов. Впервые я смогла отбиться, но этого хватило ненадолго. Но появилось новое чувство. Я так долго испытывала одно и то же чувство. Чувство злости стало подавлять страх. Прошло еще много дней прежде, чем я почувствовала ненависть.

Я ненавидела их за то, что мне было страшно. За то, что они каждый раз убивали меня. За то, что я не могла убежать или выбраться отсюда.

Когда я проснулась снова в этом месте после случая со шкафом, я поняла, что один из полупсов хромает. Каждый раз, когда меня убивали, я снова просыпалась целой. Действует ли это также на них? Смогу ли я убить хотя бы одного?

Когда я подумала об этом, мне снова стало страшно, я не смогла справиться с этим чувством, и меня снова нашли.

––

Очнувшись, я сразу осмотрела дом, где находилась. В нем было только две большие комнаты – на первом этаже и на втором этаже – и лестница. На втором этаже недалеко от двери стоял шкаф. Я подвинула его так, чтобы опрокинуть, как только они появятся. Через щель в стене второго этажа я увидела, как он зашел. Я давно поняла, что они выслеживают меня по запаху страха. Я научилась блокировать это чувство. И эти твари как будто теряли ориентацию. Я заранее воткнула в стенку шкафа несколько прутьев. У меня получилось вовремя опрокинуть шкаф и убить пса. На одного меньше. Но если после меня снова убивали, то количество псов становилось прежним.

––

1326 дней с того момента, как я начала считать. Я лежала посреди улицы; это был последний и самый большой. Его пасть нависла над моим лицом. Я больше не чувствовала страха. Когда его морда приблизилась ниже, я воткнула кусок стекла ему в горло.

На мое лицо полилась черно-красная кровь, она была холодной. Я почувствовала удовлетворение. Я скинула его тело. Я далеко не сразу поняла, что после их смерти можно поглощать их энергию и становиться сильнее. После смерти над телом поднималась черная дымка; через прикосновение я могла поглотить ее. Если бы я поняла это раньше, я бы выбралась гораздо быстрее.

Вдалеке за деревней появилось красное зарево. Это первый раз, когда я увидела тут хоть какой-то свет. Я очень быстро добралась до окраины и шагнула туда, куда не могла попасть больше 1000 дней.

Впереди простиралась пустыня, которая казалась бесконечной.

Только сейчас я увидела, что деревня была не одна. Полоса построек уходила вдаль. Но дома отличались. Я увидела, как справа из похожей деревни вышел силуэт. Он сначала пошел вперед, но, увидев меня, поменял направление. По виду это был молодой мужчина. Он подошел и остановился на расстоянии пяти метров от меня. Я ждала, что он будет делать дальше.

– Ты знаешь, что это за место?

– Нет.

– Это земли мертвых. Чтобы подняться выше, нужно пересечь пустыню.

– Выше?

– Выше.

– А что находится ниже?

– Ты не помнишь? Ты же как-то попала сюда.

– Ты знаешь, что это за место?

– А ты сама не знаешь?

– Нет.

– Я могу проводить тебя. Мы можем пойти вместе.

– Хорошо.

Он подошел ближе, он встал боком ко мне, развернувшись в сторону пустыни. Он хотел что-то сказать, но как только повернул голову, я воткнула нож ему в шею. Я увидела в его глазах страх. Точнее, я почувствовала его страх. Я почувствовала этот запах еще до того, как он приблизился.

– Я слишком хорошо знаю, что это за место.

Я собрала его энергию и шагнула в бескрайнюю пустошь.

Два маленьких чертенка:

– И как она попала туда? – задал вопрос второй маленький чертёнок своему умному товарищу.

– Очевидно, опять где-то накосячила, – заключил умный чертик.

– Может, это подъём после того самоубийства? – предположил глупый чертик.

– Это подходит, учитывая, что здесь ей нужно было сражаться за свою жизнь.

– А мы тоже можем попасть в ад? – вдруг спросил глупый чертик.

– Дурак! Мы и так из Тёмной бездны! Ад – это наша соседняя деревня!

Когда у одних есть выбор, судьба других предопределена

Пересечение: Темная эра / Эра Темных Богов | Земли Потерянных Душ & Человеческая Эра / Эра Людей

Пустыня. Я слишком долго шла. Я не помнила, сколько. Время стерлось. Ночь не наступала, я не могла считать дни. Я упала на песок, моя форма ослабла. Чувствую запах смерти. Это мой запах? Я посмотрела вперед и увидела перед лицом босые стопы.

Я подняла голову. Женская форма, черное длинное платье и черные распущенные волосы. Она появилась из ниоткуда.

– Ты умираешь.

– Я знаю.

Женщина подняла меня за горло. Я смотрела в ее черные, как смоль, глаза. Я не боялась ее. Я знала, что не умру, потому что уже согласилась. Но не потому что боялась умереть, а потому что должна была во что бы то ни стало пересечь эту пустыню. Цена, которую нужно заплатить.

Я уже давно слышала этот голос. Эта тварь шла за мной практически с самого начала моего путешествия по этой пустыне. У нее не было формы, но я очень хорошо чувствовала ее. Древняя сущность, проклятая вечно бродить между мирами без возможности воплощения. Она хотела, чтобы я впустила ее. Она обещала помочь пересечь пустыню. Она знала путь.

И когда женщина держала меня за горло, я согласилась. Я почувствовала холод по ногам, и темные потоки проникли в мое тело.

Женщина отпустила меня. Она развернулась и направилась прочь. Я лежала на песке и провожала ее взглядом. Почему она показалась мне такой знакомой?

Что-то во мне изменилось. Но я не уловила что. Да и это уже потеряло смысл. Я направилась к выходу, теперь я точно знала, где он.

Путь после этой встречи был не таким долгим. Я прошла через песчаную бурю и увидела караван. Они заметили меня. Я ушла с ними. Мне дали верблюда, они ничего не спросили. Ни о том, как я оказалась в пустыне, ни о том, кто я. Уже на подходе к городу ко мне подъехал старик (хотя стариком он не был). Было в нем что-то необычное.

– Ты можешь сойти здесь, мы не будем заходить в этот город.

– Почему вы не спросили, кто я?

– Некоторые вещи не стоит знать. Некоторых людей не стоит обижать.

– Почему я не могу пойти с вами дальше?

– Если ты останешься с караваном, он погибнет.

– Почему?

– Потому что ты несешь смерть.

– Тогда почему ты предлагаешь мне войти в этот город?

– Возможно, этот город должен умереть.

Я смотрела вслед удаляющемуся каравану. Когда он скрылся за барханом, я шагнула к воротам древнего города.

В городе царила оживленная суета, и одновременно часть людей просто стояла. Они все смотрели на меня. Это чувство, когда идешь вдоль улицы, и тебя провожают десятки глаз. Суетливый народ как будто не замечал их. Люди торговали, носились по улицам. А эти силуэты продолжали стоять и провожать меня взглядами.

Мертвые души, они не могут покинуть этот город. Я уже начала чувствовать темную формацию под городом и пошла в ее центр.

Центральная площадь. У ее основания стоял дворец или храм (для дворца он был простоват). Я зашла в этот храм. На полу была разлита липкая жидкость… кровь. Валялись чаши, книги и различная утварь. Здесь никого не было.

Я поднялась наверх, на балкон, и оглядела город. Старый прохвост, он заманил меня в ловушку. Я не смогу выйти из города, не разрушив формацию. Иллюзия оживленного города спала, остались только озлобленные души. И какая часть меня поверила этому старику.

––

2 000 лет спустя

Два молодых странника стояли у ворот города.

– Откуда в этой пустыне этот город? Я ходил караваном здесь не один раз, впервые вижу его.

– Пойдем посмотрим?

– Он выглядит жутко. Думаешь, это хорошая идея?

– Вдруг это потерянный город, полный сокровищ.

Жажда наживы пересилила внутренний голос, и путники вошли в город.

Город был заброшен, не было ни одной живой души. Они дошли до центральной площади и увидели колодец.

– Там, кажется, кто-то есть.

Они подошли ближе; с другой стороны от колодца сидела девушка. Она плохо выглядела. На ней было темно-бордовое платье с длинными рукавами и темные распущенные волосы.

– Барышня, что с вами? Откуда вы здесь?

Юные путники насторожились; девушка выглядела странно, она абсолютно не вписывалась в атмосферу города и была одна.

– Меня бросили. Я не могу выйти из города.

– Почему вы не можете выйти? До выхода рукой подать.

– Я ничего не вижу. Вы поможете мне выйти из города?

Парни чувствовали себя очень странно, но не смогли отказать ей. Они помогли девушке подняться и повели к выходу. Они шли очень долго и сильно устали; путь от колодца занял гораздо больше времени и отнял гораздо больше сил. Наконец они вышли из ворот города.

Она не смогла определиться, как поступить, и реальность разделилась.

––

Из ворот города вышли два юноши и девушка, которую они вели под руки. Девушка схватилась за шею.

– Я забыла возле колодца свое ожерелье. Пожалуйста, вы можете забрать его?

Парни начали неуверенно переглядываться.

– Хорошо, я схожу.

Один из них, тот, что так хотел найти сокровища, вернулся в город, а второй остался с девушкой. Он проводил своего друга взглядом; он чувствовал тревогу, но не мог понять почему. Это все было очень странно. Но у них не было времени это обдумать. Эта девушка… Он повернулся, но не успел задать свой вопрос, как в его шею вонзился кинжал. Тело быстро сползло к ее ногам. Запах смерти, она снова почувствовала его. Она развернулась и направилась прочь, оставляя город позади.

Парень, вернувшийся в город, дошел до колодца очень быстро и стал судорожно искать ожерелье. Ему хотелось побыстрее покинуть город. Он не хотел возвращаться, но решил забрать ожерелье себе, притворившись, что не нашел его. Но украшения нигде не было. Неужели она обманула? Наконец он увидел яркий красный камень и в спешке схватил его. Как только юноша прикоснулся к камню, его сердце пронзила резкая боль. Он начал задыхаться, упал на колени и, схватившись за сердце, окончательно рухнул на землю. Красный камень впитал его душу.

––

Из ворот города вышли два юноши и девушка, которую они вели под руки. Верблюды, которых они привязали недалеко от города, ждали их. (Когда они подошли к городу, звери напрочь отказались приближаться. Это должно было их насторожить. Но наши путники не были суеверными и верили только в деньги.) Они взяли верблюдов, посадили барышню на одного из них и направились прочь от города.

Барышня странно улыбалась; они заметили это и переглянулись. В руках она крутила красный камень. Он был очень похож на драгоценный. Тот, что хотел найти в городе сокровища, начал жадно пожирать камень взглядом.

Ночью они устроили привал. Когда девушка заснула, парень выкрал камень. Это было несложно; камень висел на ее поясе в чехле, и он просто снял его. Он схватил чехол и отошел подальше, чтобы изучить. Но как только юноша прикоснулся к камню, его сердце пронзила резкая боль. Он начал задыхаться, упал на колени и, схватившись за сердце, окончательно рухнул на землю. Красный камень впитал его душу.

Друг нашел его на рассвете. Мертвое тело и красный кристалл. Второго юношу обуял страх; он автоматически достал кинжал и, развернувшись, увидел ее.

Она стояла в десяти метрах и смотрела в его глаза. Он понял, что она не слепая. Отдаленно в сознании он услышал рев. В двух метрах справа от парня стоял привязанный верблюд. Верблюд ревел и звал его. Но путник с кинжалом в руках побежал в сторону девушки. Он даже не понял, какое чувство его вело. Хотел ли он убить ее или просто напугать? Он как одержимый несся к ней навстречу.

Он приближался, и она снова чувствовала этот запах, запах смерти. Парень замахнулся, но она была быстрее. В его шею вонзился кинжал. Тело быстро сползло к ее ногам. Она развернулась и направилась прочь, оставляя своих спутников позади.

Два маленьких чертенка:

– Вот здесь надо разобраться. Эта пустыня ведь тоже относится к адским землям, но откуда тут люди – караван и те два мужчины? – сразу приступил к накопившимся вопросам второй чертенок.

– Очевидно, миры пересекаются. Пустыня. Однообразное место, в котором можно потеряться – это ведь идеальная зона для пересечения разных мерностей. Это как нейтральная полоса между мирами. Человек думает, что путь только один, но, на самом деле, в пустыне множество невидимых дорог.

– А эта сущность, получается, помогла ей найти путь из адской пустыни в пустыню, где она встретила караван?

– Да. Но этот старик странный, он как будто что-то знал. Он же практически заманил её в этот мёртвый город, который очевидно застрял между мирами.

– Интересно, как она связана с этим мёртвым городом?

– Думаю, мы это когда-нибудь увидим, – заключил умный чертик.

– А те два парня, наверное, потерялись в пустыне, поэтому попали к городу?

– Или их карма привела туда. Не думаю, что это случайность.

– Наверное, ты прав. Интересно, сможет ли она в этот раз выйти из этой пустыни, – вовлечённо проговорил глупый чертик и добавил: – А что случилось в конце, почему мы увидели два сюжета?

– Ну, какой же ты тугой! Это как раз то, что мы обсуждали. Два сценария – это два пути, – как обычно уверенно заявил умный чертик.

– Погоди, мне кажется, это немного другое. То было перемещение между мирами, а это существование двух выборов одновременно. Две ветки реальности.

Умный чертик понял, что поспешил с выводами, но он не собирался этого признавать.

– Какая разница? Что в итоге реальность разделилась на два выбора, по итогу результат был один. Оба мертвы.

– Но для неё результат был разный, – высказался второй чертик.

– В смысле, разный? Она и там, и там убила их, – был не согласен первый чертенок.

– В первом случае она приняла решение их убить и убила. А во втором она решила этого не делать.

– Но всё равно убила. И что это, по-твоему, меняет?

Глупый чертенок не смог сформулировать свою мысль и сдался, решив не продолжать этот спор.

Гиперборея: на расцвете цивилизации

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 2-е тысячелетие

Это было там, где сейчас самые северные берега самых холодных морей. Это было там, где сейчас царит вечная мерзлота. Это было там, где сейчас не живут люди. Цивилизация, породившая Грецию и Великий Вавилон.

Великий народ. Великие земли. Великая любовь, царившая там, навеки будет стерта из истории Земли.

15 000 лет назад. Цивилизация, которая не могла существовать

На площади стояла женщина и держала на руках ребенка. Это была девочка со светлыми, слегка кудрявыми волосами, чуть доходившими до плеч. На девочке было легкое атласное белое платье. У нее были голубые глаза и ямочки на щеках, когда она улыбалась. Кудри достались девочке от матери. А вот цвет волос принадлежал отцу. По нашим меркам ей бы дали три года. Но там ей было гораздо больше, хотя она все еще была ребенком. Период семилетнего возраста можно приравнять к нашим двадцати годам.

Девочка играла с локонами матери. Ее мама была очень красива. Высокий для своего народа рост – около двух метров по нашим меркам. На женщине было легкое белое платье в том, что сейчас считают античным стилем: открытые плечи, золотой пояс, разрезы, уходящие к ногам, золотые сандалии. Черные, длинные, доходящие до пояса кудрявые волосы.

Женщина почувствовала, как кто-то схватил ее за платье, и повернулась. Мальчик настойчиво тянул за подол, подпрыгивая и улыбаясь. У него были темные волосы и мамины золотые глаза. Ему было около семи лет по нашим меркам. Женщина начала искать глазами его отца, своего супруга.

Сегодня был Великий праздник – мы с вами можем назвать его праздником весны. Отец с сыном уходили прогуляться по площади, чтобы купить сладких фруктов. Представление еще не началось. Но народ потихоньку прибывал, и площадь наполнялась.

Она быстро нашла его: он приближался, обходя толпу. Мужчина подошел, нежно обнял ее, поцеловав в шею. Дочка сразу попросилась на руки к отцу. Это было счастье, недоступное нашему пониманию.

Этот народ назовут олимпийскими богами. Но греки извратят олимпийских богов в своих мифах, покажут алчность и пороки, которые появились гораздо позже.

В Гиперборее не существовало войн, не существовало даже локальных конфликтов. Таких чувств, как зависть, ненависть, обида, вина, просто не существовало в их мире.

Раздался трубный звук. Это был сигнал, что представление вот-вот начнется. Вы никогда не сможете поверить, что такое большое количество жителей могло собраться вместе и так гармонично чувствовать себя друг с другом.

Раздался барабанный бой, и полетели колесницы. Каждую из колесниц несла тройка коней. Кони двигались по воздуху, как по земле. Потом скажут, что у них были крылья. Но они им были не нужны. За колесницами шествовала большая платформа с тысячами цветов. После музыкального сигнала цветы посыпались вниз – дождь из цветов заполнил все пространство. Но цветы не падали на жителей и не заваливали площадь. Приближаясь к земле, они превращались в цветные энергетические искры. Невероятно красивое зрелище.

Это был лишь один город. Но в этот день цветочный дождь прошел по всей стране.

Олимпийский народ праздновал начало весны. В Гиперборее не было наших привычных сезонов. Они не знали, что такое холодная зима или грязная осень. Климат был очень мягкий, но природа брала отдых. Было два выраженных сезона: сезон, когда цветение прекращалось и погода становилась чуть более прохладной, бывали ветра и дожди, усиливались волны. А потом снова возвращалась весна, которую можно сравнить с нашим летом. Сезон, который сейчас встречали гиперборейцы.

––

Я быстро нашла его в толпе. Он шел с фруктами и цветами в руках. Он принес красные розы; я очень любила эти цветы и получала их практически каждый день. Он приносил их даже когда шли дожди. Дети очень радовались празднику, это был их второй праздник после рождения.

Я посмотрела в его сине-голубые глаза – океан, в котором я тонула каждый день. Его волосы были собраны. Когда он поцеловал меня в шею, я почувствовала привычную щекотку от его бороды. Он был гораздо старше меня, но выглядел все еще молодо, только седина выдавала его истинный возраст. Ему пришлось ждать меня очень долго.

Представление закончилось, и мы пошли к холму, откуда открывался вид на океан. Это место, где мы впервые встретились. Мы часто приходили сюда и в обычное время. Дети любили тут играть. А мы – проводить закат.

Он обнимал меня сзади, и я снова чувствовала щекотку в районе шеи от прикосновения его бороды. Он был для меня целым миром. Он был океаном, в котором я тонула. Он был царем, которому я служила. Он был богом, которого я любила.

––

Пары здесь никогда не расставались. Если ты встречал своего истинного спутника, он оставался с тобой на всю жизнь. Вы узнавали друг друга по резонансу душ. Ваши сердца начинали биться в унисон друг для друга. Вы всегда чувствовали настроение партнера как свое собственное. Его счастье было вашим, а ваше было его. Одна жизнь на двоих. Одна любовь навсегда. То, о чем не напишут даже в сказках. То, в существование чего никогда не поверят.

Но даже самый прекрасный мир неминуемо ждет закат. Ничто не может существовать вечно. Цивилизации сменяли и будут сменять друг друга, пока не закончится цикл. Всего мгновение – и не будет ничего. А потом начнется новый цикл, и придут новые цивилизации. Чтобы снова кануть в вехах истории.

Два маленьких чертенка:

– Какой красивый мир! Они так любят друг друга! – радостно воскликнул маленький глупый чертёнок.

Первый тут же закатил глаза и не преминул съехидничать:

– Надо же, даже не очередной демонический мир. А она не безнадёжна.

– Не говори так! Ты должен быть на её стороне! – вдруг уверенно проговорил обычно нерешительный чертик.

– Это с чего это? – искренне заинтересовался второй.

– Как минимум потому, что её жизни развлекают нас!

– С этим сложно спорить, – ответил умный, но решил всё-таки добавить немного укоризны. – Могла бы побольше эпических сюжетов насобирать. А то часто сопли распускает.

– Какой же ты бессердечный! – буркнул чувствительный товарищ.

– Зато ты сентиментальная сопля!

Она так и не поняла, что проиграла

Пересечение: Эра Магии и Драконов | Черный век & Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов

Это было её королевство. Тёмные земли. Она захватила власть здесь слишком давно. Дворец на скалах. Мост через пропасть, соединяющий две части дворца. И круглая площадка, прилегающая к мосту.

Они стояли на разных сторонах моста. Она так долго пытала его. Она так сильно ненавидела его. И так сильно любила. Она в мгновение перенеслась на другой конец моста к мужчине, которого не могла отпустить.

Она приблизилась к его уху и прошептала: «Я проклинаю тебя. Тебя никогда никто не полюбит. Они будут бросать тебя снова и снова. Ты никогда не сможешь снять эти кандалы. Я никогда не отпущу тебя. Ты будешь чувствовать боль этих печатей в каждой из своих жизней».

Она знала, что он разрушил своё ядро. Она заплатила своей жизнью за это проклятие. Она не стала смотреть, как его тело развеется. Она развернулась и медленно пошла прочь. Она знала, что не дойдёт до конца моста. Через двадцать шагов её руки коснулись холодного камня. Она почувствовала металлический вкус крови во рту. Она начала истерически смеяться. Влечение, обернувшееся одержимостью. Любовь, превратившаяся в зависимость. Чувства, порождающие безумие. Ненависть. И боль.

Днем ранее

На круглой площадке, прилегающей к мосту, был закован мужчина. Он стоял на коленях с разведёнными в стороны руками. Чёрные кандалы сковывали запястья, а цепи уходили к каменным столбам. Он уже очень давно был закован здесь. В его спину было вбито девять чёрных гвоздей. На теле горели адские печати. Они причиняли нестерпимую боль. Он был безумно красив: карие глаза, ровный нос, белая кожа, острый подбородок. Чёрные длинные волосы небрежно падали на его плечи. Это была демоническая красота.

Она смотрела на него с балкона дворца. Женщина, чьё сердце давно покрылось шипами. Она была в чёрном платье с длинными рукавами. Её волосы были собраны, а длинная шея открыта. Не хватало красного ожерелья, которое она держала в руках. Это была та самая отталкивающая красота. Холодное лицо, которое пугало. Чёрно-зелёные глаза. Глаза, полные ненависти и злобы. Она пыталась сломать его. Её мир замкнулся на одном человеке. Чувство, которое не отпускало.

Каждый из них знал, что не получит желаемого. Безумные попытки что-то доказать друг другу. Это началось слишком давно, чтобы они помнили.

––

Когда-нибудь они встретятся снова. И она заберёт свои печати и шипы. Она узнает их, но не будет помнить, почему оставила их. Она сможет отпустить его. Её любовь будет благословением, а не проклятием. А он поймёт, какое место она занимает в его сердце. Он не будет помнить, откуда эта связь и что она значит для него. Но он будет чувствовать теплоту и благодарность за то, что она была в его жизни.

––

Она не увидела и не поняла, умирая, что разрушив свое ядро, он привязал к ней часть своей души. Он не мог остаться с ней, но хотел защитить её. Он оставил с ней ту часть, которая любила её. Он забудет об этом, пока эта часть не вернётся к нему. Пока она сама не отпустит её. И когда это произойдёт, она будет в порядке, она будет в безопасности.

Два маленьких чертенка:

– О! Недолго они дружили! – рассмеялся первый чертик, узнавая знакомую душу.

– Интересно, что произошло, – задумчиво проговорил второй чертик и задал интересующий его вопрос. – Почему сфера показывает жизни именно в таком порядке?

– Вон, спроси у сферы! Она же тут! – ехидничая, проговорил первый.

– Я же говорил, что если они решат замутить, то утопят друг друга в крови.

– Погоди, ещё ничего не ясно! – буркнул глупый чертик.

– Забьемся? – тут же предложил первый чертенок.

– А давай! – не ударил в грязь лицом его товарищ.

– Если я окажусь прав, а так и будет, то ты будешь вычёсывать мой хвост, пока идут 50 жизней в сфере, – сделал ставку первый.

– А если я выиграю, то ты будешь вычёсывать мой столько же! – поддержал условие второй.

Мы живем и умираем в собственных иллюзиях

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Смерть – это не конец. Это новое начало. Но не для тебя, а для другой части твоей души. Ты так и останешься здесь, там, где ты умер. Ты существуешь только в этом моменте. Все остальные жизни тебе не принадлежат.

––

Лондон, 1741 год

Я умирала. Я уже практически не вставала. Бесконечные рези внизу живота. Я не могла мочиться без боли. Меня постоянно рвало. Я практически не ела. Лекари и их лекарства не помогали. Хотя я ничего от них и не ожидала. Я давно продала свою душу. Но не думала, что платить придется так рано.

Я сползла с кровати и упала на пол, на четвереньках добралась до письменного стола и забралась на стул. Я взяла дневники, которые она писала. Я научила ее всему, что знала. Она пробыла со мной двадцать лет. Сегодня я очень скучала, и мне было грустно. Так было не всегда. Чаще всего я злилась и проклинала ее за то, что она бросила меня. Я ведь так много сделала для нее.

Я окинула взглядом свою комнату. Дом был огромный, я купила его десять лет назад. Последние несколько месяцев я даже не спускалась вниз и не выходила на улицу. Слуги могли бы меня вывести, но я превратила эту комнату в свою тюрьму. Я не думала, что буду умирать так. Я не боялась смерти. Я боялась умирать в одиночестве.

Мы тогда скакали в соседний город. Я увидела ее стоявшей посреди дороги. Девочка в рваной одежде с грязными спутанными волосами. По виду ей было в районе четырех. Я никогда не была сентиментальной. Меня не трогали голодные дети, нищие или бездомные. Но эти синие глаза… я не смогла проехать мимо и забрала ее.

Она оказалась старше, чем я думала, ей было семь или восемь лет. Она уже несколько лет бродяжничала. Ее родители погибли. Тогда у меня было не так много денег, я снимала маленький дом, была только одна служанка.

Большую часть времени я чувствовала только физическую боль. Сегодня был один из необычных дней. Я не могла понять свое состояние.

Я вспомнила маму. Интересно, жива ли она еще. Искала ли она меня. Я убежала из дома, когда мне было восемь, может быть, поэтому я тогда пожалела и забрала эту девочку. Отчим. Он насиловал меня в течение года. Знала ли она об этом? Хочу ли я на самом деле знать, знала она или нет? Я ненавидела ее за слабость, он бил ее, а она просто терпела. Я почувствовала, что не могу сдержать слезы. Когда я плакала последний раз? Кажется, в детстве.

––

Она не поняла, что винит себя в том, что ушла. Она не поняла, что ей было страшно возвращаться. Не потому что она боялась отчима, а потому что она не хотела увидеть, что стало с ее матерью. Она не поняла, что это была не жалость, она хотела ребенка, она нуждалась в близком человеке. И сейчас она очень скучала по своей маме и по этой голубоглазой девочке.

––

Я проснулась от боли. Боль была настолько сильной, что я начала задыхаться. Я принимала опиум, я судорожно нашла флакон на столике. Он уже очень плохо помогал. Я подумала о своих ядах. Я могла бы уже давно принять один из них. Но все еще не сделала этого. Наркотик подействовал, и я начала проваливаться в пустоту.

Я увидела черного котенка, который жалобно мяукал на дороге. Погода портилась. Я куда-то бежала. Я схватила котенка и спрятала за пазуху. Пробежав еще несколько метров, я увидела впереди заброшенный дом. Я забралась внутрь и села, оперевшись спиной на одну из стен. Дом был разрушен: выбитые окна, разбитая мебель и мусор. Начался дождь. Я прижимала котенка к груди. У меня не было для него еды. Я начала очень горько плакать из-за этого. Зачем забрала его, ведь не смогу позаботиться о нем. Я не помню, как долго плакала и как долго там просидела. Я достала котенка из-за пазухи на груди, где все это время грела его, и поставила на пыльный пол. «Мне придется оставить тебя здесь». Я долго не могла уйти. Но уже темнело. Я встала и вышла из дома. Уходя, я продолжала плакать. Я не способна ничего сделать в этой жизни. Не способна никого защитить. Больше никогда не хочу испытывать этого чувства.

––

Она никогда не узнает, что тот котенок не умер.

Котенок начал исследовать старый дом. Он медленно семенил своими лапками и наткнулся на что-то мокрое. Он инстинктивно начал лакать воду, которая собралась в небольшом углублении в досках. После того как закончил, направился дальше. Недавно он согрелся и поспал, поэтому чувствовал себя лучше. Он заметил движение и ускорился в его направлении, но когда добрался до цели, пауки уже разбежались. Но он это запомнил. Он забрался в гору грязных тряпок, валявшихся в углу, и снова заснул. На следующий день он смог поймать несколько пауков и был уже не так голоден. Освоившись в доме, он начал выходить на улицу. Он был очень осторожен и не уходил далеко. Сначала исследовал все вокруг. Нашел какую-то вкусную траву. Понял, что по утрам на траве можно найти росу. А через месяц смог поймать свою первую полевку. Он стал очень быстрым. Теперь и крыша дома была в его распоряжении. Через пять месяцев это уже был молодой черный кот. А через три года – огромный черный котяра, гоняющий всех котов в округе. Он проживет долгую жизнь. Но она никогда об этом не узнает.

––

Я проснулась, потому что плакала. Мне опять приснился этот сон. Все, что я так хотела забыть, мучало меня перед смертью. Я снова подумала о ядах. Я и так попаду в ад за свои дела. Стоит ли об этом переживать. Я сползла с кровати и добралась привычным способом до стола, в ящике было несколько флаконов, взяв один, вернулась в постель. Я смотрела на балдахин над кроватью. А если она все-таки вернется? Мне было страшно умирать. Поэтому я не приняла яд.

––

Она, как всегда, не уловила суть. Она не осознала, что не боялась смерти. Смерть стала бы для нее освобождением. Она не хотела умирать, потому что ждала ее. Ждала, что она вернётся. Как ждала все детство, что мама войдет в ее комнату и пожалеет.

Она никогда не узнает, что ее мама не знала об этом. Она жила в своих собственных иллюзиях и не могла этого допустить в своих мыслях. Только когда девочка исчезла, иллюзии матери начали рассыпаться. Но она утонула в других. Мать не могла поверить, что дочь просто убежала. Она начала думать, что ее муж что-то сделал с ребенком. Она решила, что он убил ее. Он нервничал, и она это заметила. Только после исчезновения дочери она стала замечать его интерес к маленьким девочкам. Она жила с этими мыслями много лет. И в конечном итоге она убила его ядом, который купила у своей же дочери. А через время умерла сама. Они тогда не встретились, потому что она уже работала не одна. Женщина купила яд через посредника. Купила для себя и своего мужа.

––

Я запретила его впускать, но он все равно пришел. Единственный мужчина в моей жизни, с которым я хоть как-то сблизилась. Мы никогда не были парой. Просто часто пересекались по работе. В этот день я захлебывалась собственной кровью. Служанка доложила, что он пришел, но я запретила ей его впускать. Когда она вышла, я сползла с кровати, чтобы запереть дверь, но не успела. Он застал меня в таком состоянии, сидящей посреди комнаты, ночная рубашка и халат были испачканы в крови, а волосы растрепаны. «Ты ужасно выглядишь». Он сказал это, как всегда, без церемоний. Как будто я сама этого не знала. Он подошел и, присев рядом, обнял меня. Я пыталась вырваться, но моих сил для этого было недостаточно. Это последнее, что я от него ожидала. Я снова расплакалась. Последнее время это происходило все чаще. Его объятия приносили странное спокойствие. Он помог мне вернуться в кровать. Он уезжал из города и пришел попрощаться. Я знала, что он заходил несколько раз, но его не впускали. Он не стал спрашивать почему, думаю, и так знал ответ. Его присутствие приносило странное спокойствие. Так было и раньше, когда мы работали вместе. Он ушел, когда я заснула. Он больше ничего не сказал. Но это и не требовалось.

В конечном счете, это оказался единственный человек, который не забыл про меня. Я так и не поняла, что нас связывало. Но как будто мы знали друг друга очень давно и присматривали друг за другом. Хотела ли я, чтобы он остался? Думаю, что нет.

––

На самом деле, она всегда хотела, чтобы он был рядом. Она чувствовала в нем родственную душу. Но ей всегда было страшно, и она, естественно, этого не понимала. Она никогда не пускала никого за барьер, который выстроила. Даже если ей казалось, что это не так. В душе она прописала одиночество. И в итоге умирала в одиночестве.

––

В этот день солнце было очень яркое. Даже с закрытыми портьерами солнце согревало комнату. Я проснулась с осознанием, что она не вернется. Мне снилось что-то очень важное, но я забыла. Сегодня я не чувствовала боли, и ощущения в теле были странные. Как будто мне стало лучше. Но я откуда-то знала, что это ненадолго. Я сама встала с кровати, открыла окно и села за стол. И написала длинное письмо. Оно не поместилось на один лист, поэтому пришлось взять второй. Письмо, на которое я не получу ответа. Мой взгляд упал на обугленный кончик фитиля стоящей на столе свечи. Я колебалась: оставить или сжечь. Я подошла к окну. Солнце освещало сад. Такой насыщенный зеленый цвет, никогда не видела мир так ярко, как сегодня. Где-то отдаленно снова почувствовала в груди странное чувство. Что же я забыла? Не помню, сколько так простояла, держа в руках два исписанных листа и созерцая солнечный сад. И не помню, когда вернулась в кровать. Я снова лежала под плотным одеялом. И я не помнила, где оставила письмо, которое так долго писала. Я больше не чувствовала тело. Мое сознание как будто растворялось. Как будто оно держалось лишь за тонкую нить, которая вот-вот должна была оборваться.

––

Она забыла свою боль и свой страх. Она не отправила это письмо. В итоге она решила его сжечь. Но его отправил кое-кто другой. Тот, кто прожил эту боль за нее.

Она вернулась к столу и зажгла свечу. Она смотрела на маленькое пламя и ничего не чувствовала. Она уже практически поднесла бумагу к огню, как вдруг ее что-то отвлекло. Она повернула голову в сторону двери, но ничего не увидела. На секунду потеряв ориентацию, она уронила листы. Это чувство, когда вас о чем-то спрашивают, а вы как будто не здесь. Она подняла листы и неосознанно шагнула в центр комнаты. Она не заметила, что пламя потухло. Но заметил кто-то другой. Кто-то, кто вернулся, чтобы отправить это письмо. Понадобилось усилие, чтобы она подошла и просунула листы в щель под дверью. После этого движения она потеряла силы и упала на пол. Какое-то время она просто лежала и смотрела в потолок, а потом вернулась в кровать. Она ненадолго провалилась в сон. Это был последний сон перед тем, как ее сознание растворилось в темноте.

––

В саду под деревом сидела девушка. В руках она держала два исписанных листка. Она еще не начала читать. Ей было страшно. Она уже давно вернулась в город и периодически приходила к поместью, но не решалась войти. Она всю жизнь пыталась убежать от этого чувства. Чувства потери близкого человека. Так долго блокировала эту боль. Она тоже не осознавала свой самый сильный страх. Как будто в ответ на ее сопротивление, небо заморосило мелкими каплями. Девушка быстро свернула листы и спрятала за пазуху, чтобы они не намокли. Она поднялась в нерешительности. Она не знала, вернуться ли ей в дом или покинуть поместье. Она снова почувствовала страх, но не поняла этого. Развернулась и выбежала за ворота.

––

Смерть – это не конец. Это новое начало. Но не для тебя, а для другой части твоей души. Ты так и останешься здесь, там, где ты умер. Ты существуешь только в этом моменте. Все остальные жизни тебе не принадлежат.

Два маленьких чертенка:

– Ну вот, у них хорошие отношения здесь! Готовься чесать мой хвост! – радостно воскликнул глупый маленький чертёнок.

– Вот поэтому ты и глупый! Рано радуешься! У них тут всё гуд, потому что они яды продавали вместе. Перешли от маньячины к более цивилизованным убийствам, – прыснул умный чертик.

Второй чертенок надулся от высказывания друга, но быстро сместил фокус внимания на интересующий вопрос.

– А что было в конце, когда свеча потухла? Кажется, кто-то будто бы вселился в неё.

– Кажется, это была эта же самая душа.

– В смысле, эта же самая? Как такое может быть?

Умный чертенок определил, что это была одна энергия, но он тоже не знал, каким образом это работало. Но он никогда не признавался в том, что он чего-то не понимает или не знает, поэтому ответил:

– Ну и что тут странного? Это что, единственное, что смущает тебя в этой сфере?

Глупый чертенок задумался.

– На самом деле это грустная жизнь. Она умерла, не зная правды.

– Она сама виновата, что жила в иллюзиях.

– А может, мы тоже живём в иллюзиях?

– Ты так однозначно, – рассмеялся умный чертик.

– А ты как будто нет, – пробормотал себе под нос глупый.

Младший лейтенант

Рассказ содержит сцены нетрадиционных отношений между мужчинами. Материал предназначен для лиц старше 18 лет и не является пропагандой. Рассказ затрагивает тему однополых отношений в историческом контексте.

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

1814 год

Это была очередная русско-турецкая война. Гусарский полк попал под обстрел. Крымская степь, пушки били по несущейся коннице.

Младшему лейтенанту было двадцать семь.

Снаряд ударил слишком близко. Лошадь споткнулась и начала падать. Его спасло то, что он вылетел из седла.

––

Земля была холодная. Я лежал на спине, оглушенный ударом снаряда. Я упал на левую сторону, были повреждены левая нога и рука.

Я чувствовал, как по лицу стекает кровь. Я не хотел умирать так рано. Небо было ясное, солнечный свет слепил глаза. Я думал о том, что случилось год назад.

––

Бал был роскошный, собрались все сливки Петербурга. Я никогда не видел столько красивых женщин в одном месте. Мне повезло – в первый раз удалось попасть на такой большой приём. Я был незавидный жених. Отец разорился, оставив мне только номинальное дворянское звание и кучу долгов. Я пошёл в гусарский полк. Жалованья не хватало.

Пары кружились в центре зала, я очень хотел с кем-нибудь потанцевать. Эта дамская атмосфера была отличной от обстановки местных борделей, на которые у меня тоже не хватало денег. Я увидел недалеко от себя милую барышню, у неё были русые волосы и смешные ямочки на щеках. По виду она была наивная и очень смущалась – она мне не откажет.

Я только подошёл, не успев подать ей руку, как рядом нарисовалась тёмная фигура.

– Не окажете ли вы мне честь подарить этот танец?

Девушка покраснела и протянула руку. Меня обуял гнев. Он сделал это специально. Он же видел, что я собирался пригласить её. Я не знал его, не помню, чтобы когда-то переходил ему дорогу.

Он был выше меня, чёрные волосы, собранные в хвост. На нём был чёрный фрак. Костюм был дорогой. Те, кто не мог позволить себе костюм, приходили в форме. У него была трость, которую он предусмотрительно оставил рядом с местом, где стояла девушка. Бледная кожа, ровный нос – он был очень красив, я ему не конкурент. Я разозлился и вышел покурить.

Выпустив пар, я вернулся в зал, решив, что он не испортит мне вечер. Я медленно прохаживался по залу в поисках. Внезапно я поймал на себе её взгляд, мы встретились глазами, она так ярко улыбнулась мне. Я направился к ней. Но я не успел дойти, как рядом с ней снова оказался чёрный фрак и увёл девушку в танец. Она тут же забыла о моём существовании. Это было довольно унизительно и не шло на пользу моей самооценке.

Я разозлился и решил действовать сразу, пока чёрный фрак был занят. Присмотрев недалеко от себя симпатичную особу, направился к цели. Но она отказала мне – это было необдуманно, она явно видела, что произошло. Девушки не любят, когда их выбирают по остаточному принципу, будь то барышни высокого общества или проститутки в борделе. От этой неудачи меня потянуло на алкоголь. Набравшись смелости, я решил попробовать ещё раз. Я направился в небольшую компанию дам, мне понравилась та, что стояла с краю. Но это тоже было ошибкой. Когда я подошёл к ним и поздоровался, то получил в ответ:

– Кого из нас вы хотите пригласить на этот танец? Вы так за весь вечер никого и не пригласили…

Я не успел ответить, как рядом появился фрак.

– Граф, мы так рады вашему вниманию.

Взгляды барышень переключились на него. Это снова было унизительно. Я развернулся и направился прочь.

Ночь была холодная. На выходе дежурили экипажи. Я не был похож на жирный кошелёк, поэтому они не удостоили меня вниманием. Я пошёл в бордель. На входе меня встретил сигаретный дым и запах опиума. Я редко сюда ходил. В эту ночь потратил больше, чем рассчитывал, и выбрался только наутро. Я снимал небольшую комнату в одном из доходных домов. Стоит ли графу соревноваться с гусаром младшего полка?

Через две недели выпал первый снег.

Меня пригласили на приём. Приглашение не было подписано. Я прибыл в поместье. Я не знал, кто хозяин. Приём был в самом разгаре, приглашённых было не много. Доносились голоса.

– Граф никогда раньше не принимал гостей.

При слове «граф» меня начало коробить.

Я поднялся по ступеням. Играла живая музыка, но никто не танцевал. Официанты разносили напитки, стояли столы с угощениями. Гости были и на террасе, и на улице. Первый снег красиво украсил землю и ветки деревьев. Дамы даже пытались играть в снежки. Я присоединился к небольшой компании молодых людей, курящих на террасе. Из их разговоров я узнал, что граф в Петербурге недавно, он долго жил заграницей. Жены в поместье не было, но пара человек утверждала, что он толи женат, толи когда-то был. Детей у него не было. Ему было тридцать пять, но он выглядел моложе.

– Разрешите хозяину скромно присоединиться к вашей компании.

Все затихли, потому что не знали, как много он слышал. Обсуждать хозяина в его же поместье было неприлично. Но графа как будто это вообще не волновало. Неожиданно он удостоил меня своим вниманием.

– Вы нашли время прийти на мой приём.

– Если бы я знал, что пригласили вы, я бы не пришёл.

В воздухе повисло молчание.

– Возможно, вы не так меня поняли. Я чем-то обидел вас?

Он серьёзно спрашивает об этом. Говорить об этом вдвойне унизительно.

– Я бы предпочёл находиться в другом месте.

Я уже развернулся и собирался уйти, как услышал слова, брошенные в спину.

– Очень жаль, что лейтенант предпочитает уют борделей скромному жилищу вашего слуги.

Это был перебор. То решение было необдуманным, но я развернулся и бросил перчатку ему в лицо. Она упала на свежий снег, и он поднял её.

Народ напрягся. Дуэли были запрещены. Хоть запретом и пренебрегали повсеместно, мало кто хотел участвовать в этом мероприятии. Мы выбрали секундантов и спустились в нижний сад. Людей было не много, большая часть пребывала в зале.

Это был провал изначально. Последние несколько месяцев меня подводило зрение. Я не видел вдаль так чётко, как раньше. Да и если он пострадает на этой дуэли, моей карьере будет положен конец. Я это понимал, это было глупое импульсивное решение. Мы отошли на двадцать шагов и развернулись. Я навёл пистолет и взвёл курок. Никто не стрелял, мы поймали паузу. Убьёт ли он меня, если я промажу? Я выстрелил первым и промахнулся. В глазах начало рябить ещё сильнее. Я не видел, куда нужно стрелять. Я боялся попасть, а не промахнуться. На всякий случай я взял левее и нажал на спуск.

Я ждал его выстрела. Он был похож на человека, который не промахивается. Я не боялся смерти. Я поймал себя на этом уже давно. Он поднял руку вверх и выстрелил в воздух. Он даже не целился в меня. На звук выстрелов сбежались практически все гости.

Я поймал замешательство и собирался сбежать.

Но меня остановили. К поместью подъехал конвой. Патрульные зашли в сад. На вопросы о выстрелах им ответили, что мы развлекаем гостей.

– Мы с моим другом просто практикуемся в стрельбе.

Я чуть не поперхнулся от словосочетания «с моим другом». Увидев, что все целы, патрульным было нечего возразить, и они удалились. Никто из гостей не смел сказать обратного. Когда конвой покинул сад, он снова обратился ко мне.

– Я приношу извинения, если обидел вас. Это было ненамеренно.

Я почувствовал себя неуютно. Почему он вообще извиняется передо мной? Он мог просто застрелить меня. При его чине ему бы это сошло с рук. В наш разговор выгодно вмешались джентльмены, и я смог выскользнуть из-под его взгляда и сбежать.

Я шёл по свежему снегу домой. Сплетни наверняка скоро дойдут до командира. Если меня уволят, это будет крахом. Я и так не могу выплатить долги.

На следующий день об этом знал весь Петербург. Утром я стоял на ковре у командира. Я врал, что это была дружеская стрельба и что мы соревновались. Командир сказал, что если я не докажу, что он мой друг, то могу проваливать из полка.

Мне нужно было письмо от графа. Очередное унижение. Мне не оставалось выбора, кроме как пойти и попросить его об этом.

Я долго околачивался возле ворот, пока не решился войти. Меня провели в приёмную. Я какое-то время ожидал там. Потом пригласили в столовую. Был накрыт ужин. Граф сидел во главе стола, справа было накрыто. Он жестом пригласил меня присоединиться. Мне было крайне неловко, но я сел.

Запинаясь, я обрисовал ситуацию.

– Вы хотите, чтобы я был вашим другом?

– Нет, я просто прошу, чтобы вы написали, что вы мой друг.

– А чем это отличается? Я не привык лгать. Если хотите, чтобы я написал, что я ваш друг, вам придётся стать моим другом.

Я предполагал, что он что-то попросит взамен. Но дружба – это последнее, что могло бы прийти мне в голову.

В итоге я притащил командиру письмо. Он округлил свои поросячьи глаза. Он не ожидал, что я управлюсь так быстро. Так у меня появился друг. Первый друг в моей жизни.

Он разбавил мои скучные будни. Когда слухи об этом распространились, чтобы задобрить графа, все стали звать меня на приёмы и ужины. Под его покровительством я стал пользоваться успехом у женщин. Я сопровождал его на все приёмы. В какой-то момент мне стало комфортно в его компании. Я мог шутить и быть самим собой. Со стороны граф производил впечатление холодного и отстранённого человека. Но он был очень одинокий и почему-то несчастный. А ещё достаточно мягкий, но этого было не видно со стороны. Он очень мало говорил о себе. Я же мог болтать без умолку и наводить суету. Я заметил, что ему это нравится. И заметил, что я ему нравлюсь. Но я не понимал почему. Я особо ничем не выделялся из общей массы. У меня не было каких-либо заслуг или успехов. Таких, как я, был ещё целый полк. Единственное, почему мне было некомфортно с ним, это потому что у меня не было денег. Он всегда платил за все развлечения. Это било по моему самолюбию.

А ещё он чем-то болел, но не хотел говорить об этом. Я заметил, что периодически он кашлял и испытывал слабость.

Однажды мы напились. Хотя обычно он не пил. Я отвёз его домой, я тоже был пьян, и мы заснули вместе. Я поймал себя на мысли, что мне нравится его запах. Это напугало меня. Я резко встал и начал собираться. Он поймал меня почти на выходе и прижал к стене. Его лицо было слишком близко. Я опять чувствовал этот запах. Это было весьма двусмысленно. И если ночь в одной постели можно было списать на пьяный угар, то сейчас всё было очевидно. Его губы практически коснулись моих, я оттолкнул его и выбежал как ошпаренный.

Следующие два месяца я избегал его всеми возможными способами. Он нашёл мне замену достаточно быстро. Уже через месяц он стал появляться в компании какого-то юноши. Его не знали в Петербурге. Я видел их несколько раз, но, естественно, не решался приближаться.

Однажды меня пригласили на приём. Когда я пришёл, то увидел их там. Поведение юноши вполне можно было трактовать как неприличное. Он часто прикасался к нему, и всё его внимание было направлено на графа. Все это замечали. Я смотрел на них и в какой-то момент мы встретились глазами. Я ревновал. И я осознавал это.

Я вышел из зала и направился в бордель. Последнее время я просаживал деньги. Не выплатив старые долги, влез в новые. Когда я дружил с графом, все охотно занимали мне, а теперь пришлось платить по счетам.

Я пришёл просить отсрочить платеж. Но узнал, что все мои расписки выкуплены и долги погашены. Я вернулся в свою комнату. Я знал, что это он. Он хотел, чтобы я пришёл?

Вместо этого я впал в запой и потерял счёт дням.

В один из дней он пришёл сам. Я сидел за деревянным столом на старом стуле. Он зашёл в комнату в плаще, сняв цилиндр, сел напротив. Он достал из внутреннего кармана пачку листов и бросил их мне в лицо. Это были мои расписки. Листы ворохом рассыпались по столу и полу.

– Хочешь купить меня?

Я подскочил, опрокинув стул, перевернул стол и накинулся на него. Он упал прямо на стуле назад, и я навалился сверху, схватив его за горло.

Он начал задыхаться, но не сопротивлялся. Мне так сильно хотелось придушить этого ублюдка, чтобы он сдох и никогда больше не появлялся в моей жизни!

Два маленьких чертенка:

– Какое непотребство! – тут же вскочил умный чертенок, шлёпая по сфере, которая чуть не упала с импровизированной каменной подставки, которую чертята соорудили для неё. Но второй маленький чертенок успел удержать сферу, обняв её своими лапками.

– Ты сдурел? Хочешь разбить её!

– Не! Ты это видел? Кажется, она попутала берега и забыла, что родилась мужчиной!

– И что в этом такого?

– Это неправильно! Это же очевидно! Ты ещё и спрашиваешь.

– Из-за тебя мы не узнаем, выжил ли младший лейтенант или нет, – грустно проговорил глупый чертёнок.

– Ну и ладно! Тоже мне горе!

Моя никчемная жизнь

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 16-е тысячелетие

Я снова пришла на массаж. Это был второй сеанс у этого мастера. Он работал с моими руками. На прошлом сеансе поднялся сильный страх движения. Задача сводилась к тому, чтобы разработать движение в плечевом суставе во всех направлениях. Мастер перешел на район груди и начал давить на мышцы между грудным отделом и плечом, примерно в районе сухожилий ключичной части плеча. Он нашел триггерные точки, было очень больно. В момент этой боли у меня начала идти вибрация по телу. Особенно сильно я ощущала это в руках. Руки начали так сильно вибрировать, что я перестала их чувствовать. Я не могла это контролировать. Мое сознание куда-то проваливалось. Я чувствовала только боль.

1915 год

Я лежала на грязном полу склада, свернувшись калачиком. Я прижимала руки к голове, пытаясь защититься. Они снова избивали меня. Удары ног отзывались болью по всему телу. Кто-то вошел в склад, и они убежали. Это был сторож. Я смогла подняться. Болели ребра и руки. Лицо было разбито. Я вытерла кровь с губ грязным рукавом и направилась к выходу.

Это был старый завод. Я работала здесь уже пять лет. Каждый день начинался и заканчивался одинаково. У нас не было выходных. Но иногда производство простаивало, и можно было отдохнуть. Мы производили каучук. Я работала в цехе, где стояли огромные котлы. Мы ежедневно вываривали чёрную смоляную массу в огромных котлах. Мешали вручную. Потом переливали в меньшие тары и возили в соседний цех. В промышленном помещении стоял отвратительный запах. Мы завязывали нос и рот тряпками. Так дышать было хоть чуточку легче. Сегодня был короткий день, привезли мало сырья.

Я побрела в город. Я не хотела возвращаться в свою затхлую и холодную комнату.

––

По улице шла девушка. На ней были старые заношенные ботинки, грязная черная юбка, доходившая до середины голени, и такой же грязный черный плащ. Или скорее что-то похожее на тонкое пальто. На голове был завязан засаленный платок. Она не была красивой, но и не была уродиной. Но ее лицо сейчас выглядело ужасно. Опухшие веки, синяки, разбитая губа. В целом она не то чтобы сильно выделялась из общей массы таких же рабочих бедолаг. Но почему-то люди ее сторонились. Она купила в одной из лавок кусок черствого хлеба и, спрятав его во внутренний карман грязного пальто, направилась дальше по улице.

––

Я дошла до окраины нашего района. Дальше идти было нельзя. Патрульные не пропустят. Там начинался другой город. Чистый город, полный огней. Я вышла из переулка на большую улицу и села на каменный тротуар, оперевшись спиной о стену здания. Я часто сюда приходила в свободное время. Я просто сидела так. Иногда смотрела на реку впереди и проезжающие редкие машины. Иногда просто дремала, пряча голову в коленях. Иногда патрульные меня выгоняли, но это было редко, я не часто могла сюда выбираться. Воздух был влажный. Я знала, что вечером пойдет дождь. У меня не было другой одежды, поэтому, недолго постояв, я отправилась обратно. Путь занимал около часа.

Я подошла к общежитию для рабочих, где находилась моя комната. Я жила на третьем этаже. За эту комнату у меня забирали большую часть месячной оплаты. Я поднялась по лестнице и, пройдя до середины коридора, вошла в комнату.

Это была узкая комната прямоугольной формы. Впереди слева стояла небольшая железная кровать. Прямо на стене справа было небольшое вертикальное окно шириной около двадцати сантиметров. Справа у входа была вешалка, а слева – небольшой пристенный стол, над которым крепилось несколько полок. Справа от стола висел умывальник, под ним стояло ржавое ведро. А слева от стола в углу стояла всякая утварь. На столе были пустые чашки и грязная посуда. Стояла горелка для нагрева воды и приготовления еды. Но я никогда ничего здесь не готовила. Продукты стоили дорого. Нас дважды кормили на заводе. В остальное время я покупала хлеб, как сегодня, или иногда свежие лепешки, если было больше денег. Туалеты были внизу на заднем дворе. Также внизу была большая общая кухня. Я старалась не ходить туда. Только когда нужно было набрать воды. Недалеко от кухни располагалась прачечная и хозпомещения. Мы дежурили по очереди. Я убирала свой этаж примерно раз в месяц. Раз в месяц для рабочих завода топили баню. Я приходила одной из последних, когда уже большая часть уходила и бани закрывались. Я знала сторожа, и он пропускал меня. Я всячески старалась избегать людей, особенно с моего цеха. Во время работы меня никто не трогал. У каждого были свои обязанности, и если портачил один, отвечали все. Поэтому вредить друг другу ни у кого не было интереса. А вот если мне не получалось уйти незаметно, они часто избивали меня. Я не понимала, за что они ненавидят меня. Я никогда никого не трогала и всегда старалась быть незаметной. Я разулась, повесила пальто и забралась в одежде под грязное одеяло. Хотя одеялом его было сложно назвать. Больше это было похоже на засаленный брезент. Была ранняя осень, ночи стали холоднее.

––

1941 год

Я стояла напротив старого здания. Очередь расходилась. Хлеб сегодня не выдавали. Я не ела уже несколько дней. Эта зима только началась, а уже было нестерпимо холодно. За полгода город неимоверно изменился.

Теперь я приходила сюда каждый день, хотя раньше всеми возможными способами избегала этого места. Рядом с продовольственным складом было здание старого приюта. Оно уже давно стояло заброшенным. Но каждый раз, когда я видела его, я испытывала это давящее чувство в груди. Я плохо помню свое детство и маму. Практически ничего не могу вспомнить из времени, проведенного с ней. Но я все еще очень ярко помню, как она привела меня сюда. Кажется, мне было четыре. Я помню, как она уходила. Она сказала, что вернется, и мне нужно подождать ее. Я инстинктивно хотела побежать следом, но какая-то женщина не пустила меня. Я плакала и кричала, но видела только ее удаляющуюся спину. Годы в приюте были ужасными. Мы начали работать очень рано. Перебирали шерсть и плели веревки. В подростковом возрасте нас распределили на заводы, где мы работали дни напролет. Некоторым удалось попасть в хорошие места и даже в другие районы. Я слишком долго простояла на месте. Тело окоченело, район теперь опустел. Все производства в нашем закрыли еще летом.

Я вернулась к общежитию. Здание больше не отапливалось. Я зашла на задний двор. Несколько человек разожгли в бочке огонь. Народ стал кучковаться возле огня. Я подошла к бочке и протянула свои загрубевшие морщинистые руки к пламени. Я даже не заметила, как сильно постарела, хотя мне было чуть больше сорока. Большая часть людей покинула район. Остались только те, кому было некуда идти, в основном женщины и старики. Мы потихоньку разбирали старые здания. Не думаю, что досок хватит хотя бы на эту зиму. У меня начался приступ кашля. Это длилось уже довольно долго, с того момента как наступили холода. Физическая боль в груди стала привычной.

Люди чувствовали страх. Это стояло в воздухе. Мы не знали, что происходит в городе. У нас даже не было радио. Новости доходили через людей. Когда-то я думала, что у меня была ужасная жизнь и хуже просто быть не могло. Как же я заблуждалась.

––

Я смогла сходить к пункту выдачи еще два раза. Но когда до меня дошла очередь, выдача закончилась. Люди рядом начали кричать и устраивать разборки. Я просто развернулась и пошла домой. Я поднялась на свой этаж и забралась под гору одеял. Мы растащили все, что смогли. Кашель не прекращался. Я снова услышала грохот снарядов. Это происходило все чаще.

Ночью я проснулась от жара. Тело горело. Я очень хотела пить. Я выползла из-под одеял и, добравшись до стола, разожгла масляную горелку. Вода в ковшике уже покрылась тонкой коркой льда. Пока грелась вода, мой взгляд упал на засохший букет, стоявший на полу. Он стоял в металлической банке справа между столом и кроватью. Я убрала его, чтобы не перевернуть. Я наклонилась, взяла банку в руки и уселась с ней на край кровати.

––

1918 год

Меня снова побили, но не сильно. Я успела выбежать на улицу. Сегодня было солнечно. Стояла морозная погода, хотя весна была в разгаре, снег давно растаял и уже начинали распускаться листья. Утром была изморозь, а днем было непривычно холодно после последних теплых дней. Мы закончили рано. У меня сегодня было очень хорошее настроение. Нас обещали отвезти в город. Планировался большой праздник, и нужно было убрать улицы. За нами приехала машина, мы забрались в кузов. Я первый раз выбралась так далеко от нашего района. По городу были развешены революционные плакаты. «Власть народа.» Точнее, уже плакаты новой власти. Кое-что я могла прочитать. Точнее, узнать. Я знала только какие-то базовые слова. В приюте нас практически не учили, я знала только алфавит, а читать так и не научилась. Нас привезли на главную площадь города, так нам сказали. Я первый раз увидела дворец и большую колонну. Я так хотела сюда попасть. Было очень красиво. Говорили, что царя убили.

Я вспомнила их выступления. Они приходили даже к нам. Хотя наш район был самым бедным и заброшенным. Они обещали, что мы будем жить лучше, если поддержим новую власть.

Меня вырвали из воспоминаний. Нас поделили на группы, и нашу повели к реке. Мы должны были подмести тротуары и убрать мусор. Мне нравилась эта работа. Было очень красиво. Через реку я видела крепость с высоким шпилем, а слева были красивые колонны. И светило яркое солнце. Я поймала себя на том, что улыбалась. Когда я последний раз улыбалась?

Я снова посмотрела на окна дворца. Мне было почему-то жаль царскую семью. Хотя они ничего не сделали для нас. Нас даже не выпускали из квартала. И если бы их не свергли, я навряд ли бы смогла стоять на этой улице.

––

Теперь я могла ходить в город. Но я все также по привычке приходила к большой улице, которая отделяла наш район от основного города, садилась возле стены и смотрела на реку. После смены власти прошло уже пять лет. Не скажу, что мы стали жить сильно лучше. Но что-то действительно изменилось. Тогда первый раз нам привезли одежду и еду. Приют закрыли. Детей перевезли в другое место. Наш цех больше не занимался производством каучука. Какое-то время работы не было, но потом открыли новые заводы. Все стало гораздо чище. Я занималась уборкой складов, мы больше не платили за общежитие. Но и наша зарплата стала меньше. Поэтому мое положение не сильно поменялось. Но у меня было больше свободного времени. Бани теперь топили чаще. И открыли вечернюю школу для всех, кто хотел научиться читать. Мы ходили туда два раза в неделю.

––

1931 год

Стояла поздняя осень. Сырость, слякоть и грязь. По улице со скрещенными на груди руками шла женщина. Ей было зябко, и она пыталась согреться. На ней были черные ботинки, которые уже порядком намокли, черный потрепанный плащ, который был ей велик, и шерстяная кепка, из-под которой выбивались каштановые волосы. Ее лицо украшали редкие веснушки. Она вышла к каналу и привычно села на тротуар по другую сторону от воды. Моросил мелкий дождь, скорее просто влага, как будто зависла в воздухе. Уже был вечер, горели фонари. Она не знала, зачем пришла сюда в такую погоду. Ей как всегда было очень грустно и одиноко. Сегодня ей исполнилось 33, но она не знала об этом. Она никогда не знала дату своего рождения. Улицы были пустые, за исключением редких прохожих. Сырость этого северного города разогнала жителей по домам. Сегодня топили печи, хотя до зимы было еще далеко. Жители грелись теплом железных буржуек и горячей домашней едой. И делили между собой тепло, которого так не хватало этой девушке.

––

Я снова сидела на углу дома. Было сыро и холодно, я не знала, зачем сюда пришла. Я просто не хотела снова сидеть в комнате в одиночестве. Вид горящих фонарей и редких прохожих успокаивал меня. Я положила подбородок на колени и смотрела на каменную плитку. Хотелось плакать. Моя никчемная жизнь. У меня даже не было друзей или хотя бы одного знакомого, с которым я могла бы провести время. Я всегда была одна с самого детства. Сердце тоскливо щемило в груди. Я уже собралась уходить, как моего лица что-то коснулось. Я машинально взялась руками за эти листья, было темно, и я не сразу поняла, что это цветы. Я как будто зависла в ступоре и подумала, что заснула. Очнувшись, я резко подскочила, букет все еще был в моих руках, но вокруг никого не было, я не увидела даже удаляющихся силуэтов. Я понюхала цветы. Как они должны пахнуть? Я какое-то время так и стояла там. Пока меня не напугал звук проезжающей мимо машины. Быстро развернувшись, я поспешила к дому. Как только зашла в комнату, нашла подходящую жестяную банку, налила туда воды и поставила цветы. Я зажгла лампу и села на пол рядом с букетом. Это были красные розы. Девять красных роз. Я потрогала их руками, как будто боясь, что они исчезнут. Эти красные розы как будто мне что-то напомнили. Но я не могла понять что. В эту ночь я так и не смогла заснуть. Я просидела возле этого букета, пока не наступило утро. Утром я заперла комнату и отправилась на работу. После работы я расспросила женщин, торгующих в лавках, что нужно делать, чтобы цветы не завяли. Одна старушка сказала, что нужно каждый день менять воду и подрезать концы, чтобы они не засыхали и продолжали впитывать влагу. Я как могла старалась продлить жизнь этим цветам, но они неизбежно увядали. Эти дни моя жизнь крутилась возле красного букета. Человек, который мне их отдал, никогда не узнает, что этот букет значил для меня. Это стало самым ярким событием в моей никчемной жизни. Когда цветы окончательно завяли, я вылила воду и оставила их стоять на столе. Стебли стали сильно короче, хотя я старалась как могла отрезать по чуть-чуть. Красные розы. Эти цветы что-то значили для меня. Что-то очень важное. Я ощущала это на уровне интуиции, но я не могла понять что именно. Возможно, я просто это придумала. Никто никогда ничего мне не дарил. И эти цветы наверняка предназначались не мне. Но какова вероятность, что случайный прохожий отдаст тебе букет красных роз. Я начала выходить из дома в свободное время только после того, как цветы завяли. Я никогда не проводила столько времени в этой комнате, как за последние две недели. Этот букет стал для меня целым миром. Единственной яркой вспышкой в моей жалкой жизни.

––

1941 год

Вода закипела. Женщина встала с кровати, поставив банку с засохшими цветами на пол. Сняла котелок и потушила огонь. Она налила воду в металлическую кружку и взяла ее в руки, предварительно обернув их тряпкой. Потом села на кровать, завернувшись окоченевшими одеялами. Ей давно не было так тепло, тело горело от распространяющегося жара. Она допила воду и легла, укутавшись практически с головой. Жар уже начал сменяться ознобом. Она не знала, что не переживет эту ночь.

––

Я бежала с букетом красных роз по грязной улице. Я должна была отнести его домой. Но по пути я встретила их. Они схватили меня, и букет упал в грязь. Они снова били меня. Они хотели забрать мои цветы. Я кинулась на ту, что хотела поднять букет, мы упали на землю, я начала бить ее по лицу, которое превращалось в месиво от моих рук.

…

Я оказалась в цехе, на полу была разлита черная смоляная жидкость. Она приближалась к моим ботинкам, я начала отступать. Хотела перепрыгнуть и выбежать на улицу, но не успела. Они схватили меня и толкнули на пол. Я увидела перед лицом железный прут. Я схватила его и, подскочив, со всей силы ударила ту, которая стояла ближе всего. Ее череп треснул, и она упала, истекая кровью. Все остальные разбежались. На крик ворвались вооруженные жандармы. Меня схватили и отправили на каторгу.

…

Была холодная зима, я носила тяжелые камни. Я переносила их из одной кучи в другую. Они были в нескольких метрах друг от друга. Я не понимала, зачем это делаю, но продолжала носить.

…

Я увидела черный силуэт. Это был мужчина, который удалялся, я пыталась его догнать и кричала ему вслед. Но чем быстрее я бежала, тем быстрее он удалялся.

…

Гремели снаряды. Я бежала по разрушенному городу. Я увидела собор и забежала внутрь. Внутри было много раненых. Женщины и дети. Я увидела, как с другого конца собора ко мне приближаются черные жандармы. Я развернулась и снова выбежала на улицу. Я попала в зону боевых действий. Стреляли со всех сторон. Я спряталась за ближайшей горой камней и кусков разрушенных зданий и закрыла голову руками. Страшно, мне было очень страшно.

…

Мама…я снова видела, как она уходила, я бежала за ней и не могла догнать. Какая-то женщина схватила меня за руку, я пыталась вырваться, но она отвесила мне пощечину.

––

Я резко вздрогнула и проснулась. Мне снились кошмары. Я забыла, когда последний раз видела сны. Я высунула руку из-под одеяла и дотянулась до стоявшего рядом с кроватью букета. Я схватила его в охапку и обняла. Потом я снова зашлась кашлем. Мой озноб усилился. Я не могла согреться. Я вспотела, когда мне было жарко, и сейчас я чувствовала, как застывала одежда. Нужно было встать и переодеться, у меня были сухие вещи. Но я не могла… снова проваливалась в сон. Так тяжело. Глаза такие тяжелые. Я увидела маму, которая пришла забрать меня.

––

Она больше не проснулась в этой жизни.

Два маленьких чертенка:

– Эти розы, кажется, напомнили ей его – того мужчину из Гипербореи, который дарил ей их каждый день, – проговорил глупый маленький чертёнок, как только сфера потухла.

– Вот, это ещё раз доказывает, что она где-то облапошилась! – не преминул высказаться второй.

– А почему так происходит?

– Конечно же, из-за её неправильно сделанных решений!

– А как можно сказать, правильные они были или неправильные? – начал сомневаться глупый чертёнок.

– Если ей плохо, значит, она сделала что-то не так, – логично высказался первый чертенок.

– А вдруг это работает не так?

– Ну и скажи, на милость, как!

– Я не знаю, – ответил второй чертенок, и первый фыркнул.

– Вот, она тут, в тотальной бедности, и даже не выпилилась, а потом родится в богатой американской семье и порежет руки в ванной! Дура, не иначе! – начал почему-то злиться умный чертик.

– Ты думаешь, жизни идут друг за другом? Сложно ведь понять, какая была первая, какая идёт следом, а какая последняя, – начал рассуждать глупый.

Умный задумался над его словами. Он понимал, что в них есть смысл, но не собирался терять свой авторитет.

– Одно вытекает из другого. Значит, должен быть порядок.

Маленький глупый чертенок ничего не ответил на слова товарища, так как ему было очень грустно после просмотра этой жизни.

Караван израненных душ

Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов

Бескрайняя пустошь. Мы шли уже очень долго.

––

Вереница душ тянулась на несколько тысяч километров. Но они этого не знали. Они были прокляты бесконечно пересекать эти пустынные земли, пока круг не будет разорван.

– Как мы должны найти ее в этом караване? Она может выглядеть как угодно. Дурная работа.

– Либо ты найдешь ее, либо сдохнешь сам.

– Кажется, впереди что-то происходит.

– Летим туда.

Прибыв на место, демоны увидели, что на колонну напали. Но души продолжали идти, как будто ничего не происходило. Только те, кого выбивали из потока, теряли ориентацию. Кто-то впадал в ступор и замирал, кто-то продолжал ходить кругами на месте, кто-то падал и не мог подняться, но все равно продолжал ползти, кто-то впадал в панику и страх.

Колонну было не так легко пробить. Это был не просто караван людей, это был энергетический поток, в него нельзя было так просто вторгнуться. Иначе наши демоны управились бы гораздо быстрее.

– Как часто здесь такое происходит?

Подлетев ближе, демоны увидели баркасов, нападающих на караван. Эти твари чем-то напоминали собак, но очень отдаленно. У них были толстые лапы и массивное тело, свитое из черных смоляных жил. Уродливая пасть и пустые глазницы. Они пожирали отбившихся душ.

– Ими явно кто-то управляет. Эти тупые твари сами не додумались бы напасть на караван. Интересно, что им нужно.

– Мы должны что-то сделать?

– Как нас вообще это касается?

– Кажется, там еще адские собаки.

– А они тут откуда? Эти псы никогда не заходят в эти земли. Что тут происходит.

– Кажется, они кого-то защищают.

– Не может быть. Быстро туда.

––

Я уже так долго шла. Стопы стерлись и кровоточили. Не было сил, но я не могла остановиться. Я видела впереди только затылки других людей. Эта боль… я не могла ее отпустить. Это мучило меня снова и снова. Больно, очень больно, я не хочу это чувствовать. Я больше не могу идти.

Внезапно меня выбило из потока бесконечно мучающих мыслей. Я почувствовала удар и отлетела в сторону, упав на землю. Мои руки и колени уперлись в твердую песчано-каменную поверхность. Я попыталась подняться, но не смогла, сознание было как будто не здесь, зрение расфокусировалось, я видела только очертания. Я не понимала, что происходит, я схватилась за голову и начала кричать. Мой крик как будто сломал невидимое стекло, окружающее меня, и зрение вернулось. Подняв голову, я увидела впереди бесконечный караван идущих людей. Разве мы когда-нибудь сможем дойти? Это осознание прошибло мое тело. Но я не успела о чем-либо подумать, как в нескольких метрах передо мной появилась черная тень. Эта тварь была огромной.

Он медленно шел в мою сторону. Я упала назад и начала пятиться. Я уже лучше чувствовала тело, но не смогла бы убежать. Он кинулся на меня, но в полете его сбил другой зверь. Он был меньше, но быстрее. Меня сковал страх. Я увидела, что этих тварей много и что вокруг были другие люди из каравана. И эти твари пожирали людей быстрее, чем те могли что-то понять.

Я смогла подняться и побежала в противоположную от каравана сторону. Но снова споткнулась и упала, разодрав руки. Звери взяли меня в круг. Лучше умереть, чем снова вернуться туда. Но они не нападали. Только сейчас я поняла, что они стоят ко мне спиной. Они защищают меня? Те огромные твари, хоть их было и больше, были явно тупее. Я увидела, как слаженно действуют эти псы и насколько они сильные. После пары атак черные твари больше не приближались.

Один из псов повернулся ко мне, и я посмотрела ему в глаза. Они тоже выглядели жутко и не были дружелюбными. Но почему-то я не боялась их и машинально протянула руку. Это был неконтролируемый жест, и пес коснулся ее своим холодным носом. Затем он что-то почувствовал и резко развернулся. Я увидела две черные фигуры. Они выглядели как люди, но почему я знала, что они ими не являются?

––

– Что будем делать? Они не выглядят дружелюбно. И навряд ли отдадут ее без боя.

– А это точно она?

– Как ты думаешь? Почему ее защищают адские псы.

– Может, она была адской собакой в прошлой жизни.

– Как ты выжил здесь с такими мозгами?

– И что мы будем делать?

– Договариваться.

––

Пауза затянулась. Они просто стояли впереди и что-то обсуждали. Пока они не двигались, псы не нападали.

Я увидела, что один из них начал махать рукой. Псы напряглись. Как я это поняла? Тот, что стоял справа, что-то кричал. Издалека я не разобрала слов, но через мгновение его голос как будто зазвучал в моей голове. «Мы поможем тебе выбраться отсюда. Ты не сможешь покинуть эту пустошь сама, если только не вернешься в караван. Кое-кто хочет видеть тебя.»

Я медленно встала. У меня было три варианта: вернуться в караван, попробовать убежать или пойти с ними. И я выбрала последний. Я медленно направилась в сторону этих незнакомцев. Псы последовали за мной.

––

– Так просто? Она так быстро согласилась?

– Она просто умнее, чем ты.

– Но что мы будем делать с этими псами? Они идут следом.

– Придется взять их с собой. Или, может, ты хочешь сам с ними разобраться?

– А они не нападут?

– Они нападут только если почувствуют угрозу или если она прикажет.

––

Я подошла к ним. Демоны. Я увидела их личины, и они поняли это, переглянувшись. Тот, что справа, взмахом руки открыл портал. Я медлила, и он отправил того, что слева, вперед. После того как он вошел, я шагнула следом, псы последовали за мной.

Два маленьких чертенка:

– Снова этот караван и эти демоны! Значит, они нашли её! – маленький глупый чертёнок сразу узнал их. – Но почему её защищали Адские собаки? – спросил он своего умного товарища.

Умный чертенок сидел, задумавшись. Ему не нравилось его новое осознание, так как оно противоречило тому, что он утверждал ранее.

Пока он думал, его маленький товарищ уже сам вспомнил этих псов.

– Точно! Мы же видели их с тёмной богиней! Мы тогда не поняли, почему сфера показала нам её, так как не могли определить её энергию, – продолжил, сам с собой рассуждая, второй чертенок, пока первый «завис». А потом рассмеялся.

– Ты, кажется, тогда сказал, что это не наша душа, так как такое могущественное существо не может скатиться до такого ничтожества, – нашёл ахиллесову пяту маленький чертик в выводах своего товарища. – Кажется, ты сказал, что она, наверное, собака! – продолжал смеяться второй чертик.

Первый уже пыхтел, как чайник, и, не выдержав, кинулся на своего друга с оплеухами. И два чёрных чертенка кубарем покатились по расщелине. Один не переставая ржал, а второй набивал ему тумаков.

На закате Римской империи: Пока не погаснет свет

Рассказ содержит откровенные сцены сексуального характера, являющиеся неотъемлемой частью художественного исследования темы взросления, сексуальности и травмы в историческом контексте Древнего Рима. Материал предназначен исключительно для лиц старше 18 лет и не является порнографией.

Человеческая Эра | Век Кали | 2 цикл | 15-е тысячелетие

Римская Империя в период императора Нерона

Пролог

У двери стояла девочка. Через небольшую щель она подглядывала за тем, что сейчас называют оргиями. Ей было четырнадцать лет. Она испытывала жгучий интерес. Её завораживало то, что она видела. Внезапно она услышала шум и убежала. Она уже два года подглядывала за «приёмами», которые проводила её тётя.

Мама умерла, когда ей было восемь, поэтому она жила в доме тёти, сестры отца. Отец постоянно был на службе, в разъездах по разным провинциям. Она могла не видеть его по несколько лет. Они с тётей жили в поместье недалеко от Рима.

Нессия – так звали тётю девочки – называла это искусством. Она обещала в шестнадцать научить её. Она знала, что у девочки был ярко выраженный интерес к тому, что происходило за закрытыми дверьми. Этот интерес возникал далеко не у всех. Многие, увидев эти сцены, испытывали стыд, отвращение, страх.

Это было одно из немногих на тот момент мест в Риме, где можно было получить удовольствия подобного рода. Это было не то, что сейчас именуется борделями. Это был своего рода клуб по интересам. Это было до того, как оргии массово прокатились по Римской империи. До того, когда людей стали развращать и опаивать специально. До того, как появились разного рода извращения, и то, что одним приносило удовольствие, для других становилось пыткой.

Глава I

Сегодня мне исполнилось шестнадцать. Хотя гостей было немного, в поместье царила атмосфера большого праздника. Тётя отмечала каждый мой день рождения. Она очень любила меня. Об этом говорили все, и я всегда это чувствовала. Я была в восторге и очень счастлива в этот день. И я находилась в предвкушении – сегодня Нессия обещала научить меня. Она уже рассказывала мне про это. Про то, что мужчины и женщины устроены по-разному. Я уже давно уговаривала научить меня, но она не поддавалась и говорила, что мне не стоит торопиться делать это слишком рано.

Вечером после праздника Нессия лежала со мной на кровати. В конце праздника она разрешила мне выпить бокал вина. Мы просто лежали и разговаривали. По телу разливалось такое расслабляющее чувство.

Нессия повернулась на бок и начала развязывать моё платье. Оголив мою грудь, она стала плавно водить по ней рукой. Сначала она мягко гладила мои груди, потом начала поочерёдно сжимать и нежно массировать их. Она села, оперевшись спиной о спинку кровати, и позвала меня к себе. Обняв меня со спины, притянула ближе. Я полулежала на ней. Нессия продолжила нежно мять мою грудь. Затем взяла кончиками пальцев мои соски и начала массировать и сдавливать их. Мои соски стали твёрдыми. Появилось это чувство внизу живота и ещё ниже, там, где были мои половые органы. Это был как жар и лёгкая вибрация. Я уже чувствовала это раньше, иногда, когда подглядывала. Мне стало сложно лежать неподвижно, моё дыхание стало глубже. Затем она отпустила мою грудь и начала массировать мочки ушей, водя пальцем по ушной раковине и переходя рукой к моей шее. Я хотела, чтобы она вернулась к моей груди. Нессия поняла это, но ничего не сделала. Она выдержала паузу и прошептала мне:

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Я попросила её вернуться в эту зону. Она вернулась и добавила мне на ухо:

– Не бойся говорить о том, что ты хочешь и о том, что тебе нравится.

Я кивнула. Она стала более настойчиво массировать мои соски, прикладывая силу. Продолжая массировать, она периодически оттягивала их. И стала давить сильнее. Чем дольше и сильнее она это делала, тем больше ощущений было внизу. Я начала непроизвольно двигать тазом. Она начала давить и массировать ещё сильнее. Мне было больно и приятно одновременно. Я не хотела, чтобы она останавливалась. Она отпустила правую грудь и начала гладить мой живот. Потом она облизала свои пальцы и спустилась ниже. Она ввела туда средний палец и начала ритмично двигать им. Моя чувствительность усилилась. Затем она также спустила вниз вторую руку и, продолжая двигать пальцем правой руки, стала плавно водить левой по наружной зоне. Она нашла какую-то точку, движения пальцем по которой приносили мне самые сильные ощущения. Нессия подвинула меня чуть выше и, пока делала эти манипуляции, целовала мою шею, касаясь кожи своим мокрым языком. Она сказала согнуть ноги и ещё сильнее притянуть их к себе. Так как они оказались на весу, таз начал напрягаться. Нессия указала подложить под них подушки. Я дотянулась до подушек и придвинула их к ногам. Она произнесла:

– Тебе всегда должно быть удобно.

Она продолжала водить пальцем по этой точке и двигать ритмично другим пальцем внутри. Через время она ввела ещё один палец. Она двигала руками не слишком быстро и не слишком медленно. В какой-то момент, как будто на пике, таз стал непроизвольно сокращаться. Нессия продолжила двигать в том же темпе, моё дыхание приостановилось, тело выгнулось, и по телу прошла неописуемая волна наслаждения.

– А ты быстрая, – сказала она и посмеялась.

Её голос звучал фоном в моей голове. Я растворялась в этом новом чувстве. Её голос продолжал звучать словно шёпот в отдалении:

– Поймай это чувство, задержись в нём. Ты чувствуешь этот жар внизу, это послевкусие, направь его вверх, в своё сердце.

Я плохо поняла эту часть, но Нессия сказала, что у меня потом всё получится. Тело было ватным, но это была такая томная и приятная усталость, которая быстро погрузила меня в сладкий сон.

––

Все следующие несколько месяцев Нессия продолжала меня учить. Она рассказывала про мужчин и женщин. Сказала, что мужчины возбуждаются очень быстро, женщинам обычно нужно больше времени. Она рассказала про то, что у нас бывают разные периоды, когда нам хочется больше и наоборот. Всё, что мы делали с ней первый раз, она сказала делать самостоятельно, когда мне будет этого хотеться. Я сказала, что мне понравилось, как это делала она. На что Нессия рассмеялась и сказала, что я должна изучить и исследовать своё тело. Она много рассказывала про первый раз с мужчиной. После наших уроков вечерами я всё записывала. Как-то я спросила:

– Значит, для этого выходят замуж?

Она посмеялась и сказала, что в браке большинство людей этого не получают. Особенно сильно страдают женщины. Я спросила у неё, зачем тогда выходить замуж, она рассмеялась ещё сильнее. Она спросила, хочу ли я попробовать это с мужчиной. Сказала, что я могу выйти замуж и попробовать это первый раз с мужем. Или она может кого-то найти для меня. Я ответила, что мне понравился тот молодой парень, которого я видела прошлый раз.

– О, ты уже выбрала сама, снова подглядывала, непослушная девчонка, – задорно сказала она.

Она разрешила мне участвовать в следующий раз. Моей радости не было предела.

––

В этот вечер нас было шестеро. Помимо нас с тётей пришли ещё четыре человека. Один из мужчин был достаточно взрослый, ему было около сорока. Два юноши – я так поняла, это он привёл их. Была ещё одна молодая девушка, примерно на лет пять старше меня. На невысоких столах стояли закуски и вино, все пили и общались. Нессия отвела меня, эту девушку и парня, который мне понравился, в отдельную комнату, которая прилегала к основному залу. Она осталась с нами.

Мы с ней смотрели, как они занимались этим. Я была немного расстроена – смотреть я и раньше могла, думала, меня привели поучаствовать. Нессия хорошо читала меня по лицу, она сказала:

– Не грусти, наступит и твоя очередь.

Она сказала, что сегодняшний урок заключается в другом. «Ты научилась доставлять удовольствие себе, теперь нужно научиться доставлять удовольствие другому человеку». Теорию я уже знала. Я начала с девушки. Тётя сказала:

– Ты стараешься для другого человека, но тебе тоже должно быть приятно это делать.

С девушкой у меня получилось хорошо. Естественно, я не была так хороша, как этот парень. Но так как за эти месяцы я хорошо изучила своё тело и свои реакции, то быстро нашла её зоны и смогла довести её до пика возбуждения. Правда, это заняло больше времени, чем требовалось мне.

А вот с парнем было сложно, я поняла, что немного боюсь его. Девушка вышла в общий зал, и мы остались втроём. Нессия говорила мне, что нужно делать. Я начала трогать его тело. Упругая грудь отличалась от женской. А вот его соски были более чувствительные. Я начала целовать и кусать их. Тётя учила меня следить за его реакцией. Ему было приятно. Я исследовала его шею и уши. Его уши были очень чувствительны, в отличие от моих. Затем я спустилась к его органу, начала исследовать и массировать его. Я брала в руки и перекатывала его яички. Его член был твёрдым. Я стала сильнее чувствовать его возбуждение, и мне это нравилось. С девушкой это ощущалось по-другому. Я быстро поняла, как нужно двигать рукой. Какое-то время я двигала рукой. Потом тётя сказала мне сделать это ртом. Я видела, как это делала девушка, но у меня не получалось так же, хотя успехи определённо были.

Она сказала найти место, которое нравилось именно мне. Мне нравились его яички. Затем она сказала засунуть палец ему в анус. Я уже знала, что мне нужно найти определённую точку. Я использовала масло и ввела палец. Я начала двигать, но реакции не было. Пока я не нашла нужное место и угол. Его член стал твёрже. Я начала одновременно тереть его член и массировать эту точку внутри. Руки устали, но я забывала об этом, когда смотрела на то, как он извивается. Я меняла темп – это была своего рода пытка (Тётя: «А ты быстро учишься»). Он начал стонать и в какой-то момент скинул мои руки и перевернул меня на спину, нависнув сверху (Тётя: «Будь с ней нежным и аккуратным»).

Я ещё не испытывала такого чувства. Он начал целовать и сосать мои соски. Его рука уже была внизу. Он очень чётко работал ею. Затем он перевернул меня на живот, я оказалась на получетвереньках. Он продолжал двигать рукой у меня в паху. Я чувствовала его твёрдый член, который терся о мои половинки ягодиц. Он перевернул меня снова на спину. Было много движения, и мне это нравилось. Он спустился и начал целовать меня там, его руки были внутри. Он доводил меня до пика и снова замедлял темп. Я сама двигала тазом, чтобы ускорить темп (Тётя: «Скажи ему, чего ты хочешь»).

– Войди в меня.

Он сильнее раздвинул мои ноги и приподнял таз, стоя передо мной на коленях. Я почувствовала, как он начал проникать в меня. Сначала это было плавно, а потом он резко вошёл. Я закричала. Было больно, тётя предупреждала об этом в первый раз (Тётя: «Расслабься, не концентрируйся на боли»). Он начал ритмично двигаться внутри меня. Сначала я чувствовала только боль, и мне хотелось остановиться, но трение продолжалось (Тётя: «Расслабься, перестань думать, посмотри на него»).

До этого мои глаза были закрыты, я открыла их. Наши взгляды встретились. Я увидела, как пот стекает по его груди. Увидела, как он насаживает мой таз на свой член. Я расслабилась, и член стал ходить мягче. Он усилил темп. Я начала стонать (Тётя: «Я поторопилась с выводами, что ты быстрая»). Она сказала ему ещё усилить темп. Последовали ритмичные удары и шлёпающие звуки. Я чувствовала его также нарастающее возбуждение (Тётя: «Переверни её»). Он резко вышел, перевернул меня и резко вошёл. Я снова почувствовала боль, но он быстро усилил темп. Опять это трение на грани. Держа меня одной рукой и двигая членом другой, он наклонился мне на спину и начал ласкать ту самую чувствительную точку спереди. Я начала стонать громче. Он отпускал её, усиливал движение, потом снова сбавлял темп, наклонялся и снова ласкал её (Тётя: «Тебе повезло, что он может так долго»). Я чувствовала, что была на грани, я начала просить сильнее (Тётя: «Делай, как она просит»). Он начал двигаться ещё сильнее, я чувствовала боль, но это нарастающее чувство усилилось. Ещё несколько движений – и моё тело начало содрогаться, я утонула в нахлынувшем чувстве. Я сползла и перевернулась на спину. Мои ноги дрожали, по всему телу шла вибрация. Я как будто провалилась в черноту с мелкими точками, это напомнило звёздное небо. Меня потянуло вниз, и через время я вынырнула обратно. Это чувство стало отступать, я ощутила боль внизу, ломило поясницу и ноги (Тётя: «Возможно, мы перестарались, но ты бы не кончила раньше»). Он лежал рядом, я слышала его дыхание, оно ещё не успокоилось. Это было нереально. Я сказала об этом (Тётя смеётся).

––

Через три года тётю убили. Я нашла её мёртвой возле небольшой ниши с водой, которая располагалась сразу после входа в дом. У неё была разбита голова. Она лежала мёртвая в луже собственной крови. Увидев это, я замерла, впав в ступор. Мне было страшно. Из этого состояния меня выдернул крик служанки. Через месяц вернулся отец, я не видела его четыре года. Когда он приезжал в прошлый раз, то пробыл в поместье всего пару дней и уехал в Рим. На похороны пришли все гости тёти. До отца доходили слухи о её хобби, но он не верил этому. Точнее, думаю, он знал, но не хотел верить. Если ему что-то не нравилось, он делал вид, что этого не существует. Отец, наверное, не оставил бы меня с тётей, если бы у него была возможность пристроить меня в другое место.

Я осталась в поместье ещё на месяц. И потом мы переехали в Рим. Дом находился в хорошем районе, недалеко от центра. Но он был гораздо меньше, чем наше поместье за городом. Отца перевели в сенат, он получил должность, которая больше не предполагала разъездов. Так мы начали жить в Риме. Его внимание свелось к тому, чтобы побыстрее выдать меня замуж. Я не то чтобы была против, но выдвинула условие, что он должен обговорить со мной итоговое решение. Он официального согласия не дал, но и против ничего не сказал.

Достаточно быстро, уже через несколько месяцев после приёмов и официальных банкетов, я попала на закрытые римские пирушки. Вот где скрывались все извращенцы Великого Рима. Этот массовый разврат меня не особо интересовал. Они упивались вином и наркотическими средствами и не помнили половину из того, что происходило на следующий день. Были пиры, где вообще не заботились об удовольствии женщин. Рабынь е…и во все щели. А знатные дамы грациозно ходили по кругу, делая вид, что они выше этого. А потом дома её лысый старый сенатор, принимая афродизиаки, брал её, также не заботясь о её желаниях. Но я смогла открыть для себя что-то новое.

[Цензура]

Помимо меня здесь была ещё одна женщина, мы с ней подружились – не очень близко. Но у нас совпали интересы, и она провела меня. И была ещё хозяйка приёма. Здесь-то я и познакомилась с ним. С Цицероном. [Цензура] Он заметил меня, когда я смотрела на это зрелище.

– Тебе нравится?

У него была недурная внешность. Он не был красавцем, но чем-то его черты притягивали.

– Да, очень.

– Ты так легко об этом сказала.

– Разве это не нормально – говорить о том, что тебе нравится?

– Если бы все политики говорили о том, что им нравится, то можно было бы закрывать сенат и открывать бордель.

Я засмеялась. Так мы подружились.

Отношения у нас были дружеско-плотские. Мы устраивали маленькие оргии. Он был очень хорош. Он любил меня сзади. И мне это нравилось. Он многое рассказал мне о мужчинах. Он учил, как можно заниматься сексом гораздо дольше, как мужчинам контролировать окончание и тренировать выносливость. Я пробовала секс ещё с несколькими парнями, но никто не мог меня удовлетворить, как он. Мне нравилось в нём то, что он, как и я, кайфовал, когда партнёр получал удовольствие, даже если это и было больно.

––

Как-то Цицерон брал меня сзади, он облизал палец и начал массировать моё заднее отверстие, методично двигая там пальцем. Он делал так уже не первый раз, и мне это очень нравилось. В этот раз он ввёл два пальца. Всё шло к тому, что скоро он засунет туда кое-что побольше. Я не знала, понравится мне это или нет, но хотела попробовать. Это могло спровоцировать разные травмы, плюс к такому надо было специально готовиться.

Через несколько дней мы были втроём. Я сидела на друге Цицерона, который лежал на небольшой короткой кушетке. Я была сверху и ритмично двигалась. Мне не нравилось быть сверху, мне нравилось, когда меня брали сзади. Цицерон подошёл сбоку и, пристроившись под мой темп, начал одновременно ласкать меня пальцами спереди и сзади, на которые была заранее нанесена жидкость. Афродизиак. Я начала двигаться сильнее. Какое-то время он готовил меня, потом нагнул вперёд так, что я легла на живот его друга. Я расслабилась, и он вошёл. Ощущения были новые: я чувствовала движение в двух местах. Он начал плавно двигаться, направляя при этом мои бёдра. Его друг начал руками массировать мои соски. Я кончила. Но это было только начало. Он делал всё очень грамотно. Благодаря афродизиаку я чувствовала боль лишь фоном. Как только Цицерон останавливался, я начинала двигать тазом сама. В тот вечер я кончила несколько раз подряд.

Вот на такой сцене нас и застукал мой отец. Я была голая, на мне были лишь украшения. Ожерелье на шее было соединено каскадом бусин (три спереди и три сзади) с таким же поясом на талии, а от пояса нити бусин спускались к бёдрам. Это украшение надевалось поверх платья, но я специально купила его, чтобы надевать на голое тело. Это смотрелось очень красиво.

Отец в гневе ворвался в комнату. Схватил меня за руку и швырнул на пол, кинув сверху покрывало. После того как разогнал моих плотских друзей, устроил мне истерику. Тогда он впервые ударил меня. Он вспомнил всё, что у него накипело. Вспомнил тётю. Его словесная брань не прекращалась несколько часов. Он запер меня дома, а через две недели мы уехали в провинцию. Я даже не знала, как она называлась. Да и мне было, в общем-то, всё равно.

––

Там через время я познакомилась с Марком. Он был помощником в местном сенате. Или как называется то место, где собираются государственные служащие, чтобы решать свои провинциальные дела. Я не любила вникать во все эти политические дела. Сначала он мне не очень понравился. Он выглядел как ханжа, и я была готова поставить сотню на то, что он девственник. Но отец прожужжал про него все уши. Чтобы порадовать отца и сократить ссоры, я стала с ним гулять. Он был крайне аккуратен в словах, был скромный и стеснительный. Но он не был глупым или наивным, хорошо ориентировался в политике и других сферах. С ним было интересно общаться, он рассказал мне много нового о событиях в мире и об истории. Рассказал о семейных ценностях. Я ходила к ним в гости, у него были замечательные родители. Такие тёплые отношения редко можно было встретить в Риме. Я не заметила, как влюбилась.

Это была какая-то несказанная удача. Я влюбилась в парня, которого выбрал мой отец. Всё складывалось замечательно, но случилось одно «но». Не знаю, как это произошло так быстро, но до него дошли слухи из Рима обо мне. Или они сами узнавали у кого-то, или кто-то из приезжих увидел меня и рассказал. Подробностей я не знала.

Мы стояли под деревом липы. Он долго собирался с силами и, несмотря на свою стеснительность, спросил меня об этих слухах. Главным образом, что я не девственница. Я сказала, что это правда. Он назвал меня грязной и использованной. Говорил так, как будто я предала его. Как будто всё, что между нами было, не имело никакого значения. Важен был только этот факт. Если только этого факта хватило, чтобы считать меня грязной, то что говорить об остальном? Я молча развернулась и ушла. Дома я долго плакала. Я никогда такого не испытывала. Я чувствовала стыд и вину за свою жизнь и за то, что я делала. Вечером пришёл отец. Он, естественно, устроил скандал и спросил, что я сказала Марку, так как помолвку расторгли. Он кричал, что я должна была всё отрицать. Марк должен был жениться на мне, а потом это бы как-то замялось. Впервые я стала ругаться с отцом на равных и выгнала его из комнаты. Я обвинила его в смерти матери и в том, что он бросил меня, и именно поэтому я такая. После этих слов он перестал со мной разговаривать. И сказал, что я могу делать что угодно и самой искать себе мужа. Через неделю мы вернулись в Рим.

Я долго обдумывала произошедшее. Я так и не смогла избавиться от этого чувства, которое он посеял в моей душе. Стыд и вину за то, что мне нравилось, за то, что приносило мне удовольствие. Я не заметила, как начала ненавидеть его, а за ним – и всех остальных мужчин.

Мужа я себе так и не нашла. Через несколько лет я открыла клуб для женщин. Туда приходили и мужчины, но главная аудитория была женская. Я рассказывала им всё то, чему меня учила тётя. Про себя, про мужчин, про секс. Это единственное, что я знала хорошо. Мне вполне хватало денег, которые я получала. Мы общались с Цицероном, он периодически навещал меня. Он звал меня на пирушки, но я отказывалась. Мне не с кем было поговорить. Я рассказала ему про то, что было в провинции. Он посоветовал мне подумать о том, что это столько лет приносило мне удовольствие, и разве мне было плохо, разве мне это не нравилось. И в итоге один человек, который вообще не был в курсе, что такое секс, так повлиял на моё состояние. Я понимала, о чём он. Именно за это я и ненавидела Марка. Но ничего не могла с собой поделать.

––

Это было одно из моих обычных занятий с демонстрацией. Было достаточно много людей, я сконцентрировалась на основной группе. Я увидела его только когда закончила. Марк. Он слушал мою лекцию. Увидев его, я снова ощутила это чувство. Мне стало неприятно и захотелось уйти. Я специально избегала его. Мне казалось, что он хочет подойти. Я запретила охране его впускать в следующий раз. Это был кусок моей жизни, который я не хотела вспоминать. А его присутствие неизбежно напоминало об этом.

Он пришёл снова. Охрана его не впустила, мне доложила об этом служанка. И сказала, что он не уходит. Я спустилась, чтобы не поднимать шум.

– Почему ты не впускаешь меня?

– Я думаю, что это место слишком грязное для тебя, боюсь, что ты испачкаешься.

– Прости меня, я был не прав тогда. Я сожалею, что тогда так сказал.

Я не ожидала, что он извинится так сразу.

– Когда-то давно я очень хотела услышать эти слова. Я ждала, что ты вернёшься. Но сейчас это уже не имеет значения. Уходи.

Я не впустила его. Он ушёл. На самом деле, в глубине души, для меня это имело значение. Но было действительно слишком поздно. Позже я узнала, что он был женат и что жена изменяла ему. У них был ребёнок. Ходили слухи, что ребёнок не от него. Надо же, он так хотел чистую и невинную невесту. А в итоге боги над ним посмеялись. После того раза я больше не видела его. Сожалела ли я о том, что так ответила ему? Думаю, нет, моя обида копилась слишком долго. Но прошло время, и я перестала злиться. Эти слова, которые он сказал… они всё-таки были важны для меня. И я сожалела. Но не потому что выгнала его, а потому что не поблагодарила за то, что он сказал их мне.

––

Я могла бы прожить спокойную жизнь. Я бы так и не вышла замуж. Мой остаток дней мог быть мирным. Я бы выращивала сливы. Гуляла вечерами в саду. Вспоминала родителей и свою тётю. Я любила своего отца, хоть мы так и не смогли поладить. Я бы грустила, что их уже нет рядом. Но это была бы ностальгическая грусть, а не тоска по ушедшему. Но этому не суждено было сбыться…

Цицерон умер. Его отравили. Ко мне прислали посыльного с запиской. Я виделась с ним последний раз неделю назад. Я не хотела верить, что это правда. Схватив первую попавшуюся накидку, я выбежала из дома. Меня ждала повозка. Через полчаса мы добрались к его усадьбе. Я судорожно вбежала в дом и увидела его тело на кровати. Я подбежала к нему, пытаясь привести в чувство. Мне было всё равно, что тело уже было холодное и окоченевшее. Я хотела, чтобы он очнулся. Я не верила, что Цицерон умер. У меня началась истерика. Его друг, Август, пытался меня успокоить. Это он отправил посыльного и повозку.

– КТО ЭТО СДЕЛАЛ?

Я кричала эту фразу, рыдая на полу возле кровати, на которой лежало тело моего любимого друга.

– По моим сведениям, это был кто-то из сената. Но я не знаю, кто именно.

Это чувство… Моя беспомощная истерика начала перерастать в другое чувство. Всепоглощающая злость и ненависть. Они убили его.

– ЕСЛИ ТЫ НЕ УЗНАЕШЬ, Я ОТРАВЛЮ ВЕСЬ СЕНАТ.

Глава II

Я не могла прийти в себя целую неделю. Я могла бы утонуть в этом состоянии на десятилетия. Но Август привел меня в чувство. Он справлялся лучше, чем я. Хотя Цицерон тоже был для него самым дорогим человеком в жизни. Я не была на похоронной церемонии. Там собрали половину Рима, жалкая показуха. Я не хотела видеть ни их, ни его мертвое тело. Август пришел ко мне днем через три дня после похорон. Я утопала в алкоголе, наркотиках и собственной никчемности. Он нашел меня лежащей на полу в приступе смеха. Я плохо соединяла свое состояние и реальность. Он отвесил мне пощечину.

– Приди в себя. Ты даже не пришла на церемонию. Ты больше никогда его не увидишь.

Он раздал указания слугам привести комнату в порядок и приготовить еду. Вечером меня рвало.

– Собралась отправиться за ним? И это твоя месть?

Он помог слугам привести меня в чувство. Он был очень зол. Но он злился не на меня. Мне понадобилась еще неделя, чтобы оклематься.

––

Я сидела в саду на террасе. Сегодня было пасмурно, но погода была теплой. Поздний август или начало сентября. Я немного потерялась в датах. Я посмотрела на вторую кушетку. Мы часто проводили здесь время, когда Цицерон приходил. Я вспомнила его смех и профиль с горбинкой. Это чувство было таким тёплым. Я машинально протянула руку, коснувшись воздуха перед собой. Как будто он сидел рядом, но эта иллюзия была лишь в моей голове. Потом я вспомнила ту ночь и его мертвое тело. Чувство беспомощности и всепоглощающей боли. Тогда что-то сломалось. Я встала и собралась покинуть террасу. Мне снова захотелось что-то принять, чтобы заглушить эти воспоминания и свое состояние.

«…это был кто-то из сената». Я застыла на этом воспоминании. Я вспомнила свой крик и ту истерику. Это чувство. Как я могла его забыть? Это воспоминание всколыхнуло самые темные уголки моей души. «…и это твоя месть?» Я вспомнила, что поклялась убить их, убить всех причастных к его смерти. Каскад мыслей роем обрушился на мою голову. Вечером я поехала к Августу.

Но я узнала, что он не был в своем доме со дня смерти Цицерона. Я направилась туда, куда так не хотела возвращаться. Мы снова встретились в этой спальне. Здесь еще стоял его запах. Если я всеми силами пыталась избавиться от всего, что напоминало мне о том, что его больше нет, то Август делал с точностью наоборот.

Я застала его за столом. Он читал какие-то записи. Он посмотрел на меня и продолжил заниматься своим делом. Он тоже скорбел. И до этого момента я не ощущала, насколько ему тоже тяжело. Я подошла к столу и вырвала листы из его рук. Я знала, что это записи Цицерона. Август подскочил, и мы встретились взглядами. Он хотел отобрать листы, но застыл в нерешительности. Его лицо выглядело изнеможённым, а глаза – потерянными. Он сполз на колени передо мной. Я присела рядом и крепко обняла его. Он утонул в рыданиях на моих плечах. Я осознала, что после вечера убийства я больше не плакала.

Я осталась в поместье на ночь. Я была здесь всего пару раз. Цицерон всегда приходил сам. Он волшебным образом чувствовал, когда он был мне нужен. Я даже шутила про то, что он заслал шпионов в мою усадьбу. Утром я стояла на террасе, глядя на город. Август пришел в себя. Сегодня он выглядел так, как будто ничего не произошло. Мы не обсуждали ни его состояние, ни мое тогда. Нечего было обсуждать. Мы понимали друг друга без слов. Мы чувствовали одинаково.

Солнце томно висело над городом. Жара вернулась. Сегодня был 14-й день месяца.

– Что ты собираешься делать?

Он понял, что я приехала не просто так.

– Мне нужен контроль над всеми крупными публичными домами Рима.

Глава III

Я налаживала эти связи три года. Это могло бы пройти быстрее, но деньги не могли решить все. За эти три года у меня появилось множество имен. Мне было на руку, что меня не знали в Риме. За период моего отъезда и отшельничества после истории с Марком, обо мне стерлась память в светских кругах. Теперь пришло время вернуться.

Семья Августа входила в десятку самых влиятельных родов Рима. Поэтому у нас не было проблем с деньгами. О нашей связи не знали. Мы встречались тайно. В Риме знали, что он и Цицерон были близки. Но о моих отношениях с Цицероном даже на тот момент мало кому было известно. Сейчас это было мне на руку. Даже когда я жила в столице, все мои визиты на приемы в большинстве случаев были тайными. А мой клуб не настолько велик. Вряд ли кто-то вообще смог бы сейчас меня узнать. Но я все равно следила за «старыми знакомыми».

Мы сидели в приватном зале самого крупного борделя города.

– Я думал, это займет гораздо больше времени. Как ты смогла отобрать этот бордель?

Этот публичный дом принадлежал правящей элите. Фактически я его не отбирала. Но все управляющие и охрана теперь служили мне. Большинство борделей я просто купила. Они принадлежат мне под разными личностями. Но, как я сказала, деньги не могли решить все.

– В борделе действует своя система власти и своя система законов. И всегда найдутся те, кто не согласен с текущим порядком вещей. Те, кто ненавидят это место, но вынуждены находиться здесь. И те, кому нужна помощь.

– Но есть и те, кого все устраивает.

– Это решаемо.

Он не стал спрашивать, как я закрыла этот вопрос.

– И что дальше?

– Женись на мне.

––

Свадьба была роскошной. Была приглашена вся элита Рима. Обо мне судачил весь город. Все знали о предпочтениях Августа. Тот факт, что он женился, всколыхнул столицу. Светские дамы встали в очередь, чтобы познакомиться со мной и первыми получить свежие сплетни. Но я специально не давала им шанса до свадьбы. Август уезжал на север Италии, пока я заканчивала дела с борделями. Там было неспокойно, и он вызвался, чтобы проверить обстановку и доложить в сенат. Это было отличным прикрытием для нашего знакомства. Мы пустили слухи, что я приехала с ним с севера. С ним действительно приехала девушка, это можно было отследить по документам. Я заняла ее место в обмен на помощь с побегом из нежеланной ей провинции. Она была дочкой местного наместника. Ее положение идеально подходило. То самое удачное стечение обстоятельств. Все что нужно было сделать – не пропустить слухи на север. Это было несложно. Мы отправили туда человека, который в случае чего решит вопрос с наместником.

––

Гладиаторские бои. Я начала посещать их два года назад. Когда я попала в Колизей впервые, был большой праздник. Игры богов. Это первое место, куда все спешили попасть при приезде в столицу, и самое последнее, привлекающее меня. Я пришла в обычный ярус, вся знать сидела напротив, там же располагалась императорская зона, которая сегодня пустовала. Этот псих опять сходил с ума, вся власть была сосредоточена в руках сената и правящих семей. Они поощряли разврат и сумасшествие Нерона, лишь бы он не мешал им плести интриги и воровать из казны.

Мне было некомфортно в таком большом количестве людей. Запах грязных тел. Голоса со всех сторон. Толпа скандировала и кричала, приветствуя эдитора. Игры начались. Выехало 12 колесниц, символизирующих 12 богов. Они сделали несколько кругов по арене, прежде чем выпустили тигров. Они были в клетках под ареной. Выбравшись наверх, их диапазон движений был скован двумя цепями. И только потом выпустили гладиаторов. Их было несколько десятков, около 30 или 40. Они распределились по арене. С одной стороны их окружало кольцо колесниц, с другой – тигры. Это была просто резня, их вывели для разгона толпы. Все были убиты в течение получаса. Их просто расстреляли с колесниц. Кажется, это не должно было быть так быстро. Это были первые игры нового организатора. Хотя он, возможно, рассчитывал на императора. Нерон любил массовую резню.

Далее началась имитация известной битвы. Было два войска от разных организаторов. Это была хорошая возможность проявить себя. Если твои воины отличались на арене, ты получал место в составе основных организаторов. Получал заказы и ресурсы для продвижения, торговли и обучения гладиаторов. Я слушала, о чем болтала толпа. Все ставили на первое войско, они были давно на арене. Второе войско принадлежало какому-то неизвестному организатору. Они были более бедно экипированы, но если присмотреться, можно было заметить, что их мужчины выглядели внушительнее. Северные племена. Они были самые трудные в обучении. Осмотрев оба войска, я мысленно поставила на неизвестного организатора. Бой был долгий, германцы были хороши, я испытала некое подобие возбуждения, глядя на этих грязных мужчин. У меня уже очень давно не было хорошего секса, и я не могла нормально расслабиться. Вот и дошло до того, что у меня встает на гладиаторов. Я оказалась права, неизвестное войско разбило армию нового эдитора. Его лицо выглядело как сморщенная слива. Но он быстро взял себя в руки и продолжил шоу.

После большой битвы выпустили несколько маленьких отрядов. И только потом начались индивидуальные бои. По рядам ходили принимальщики ставок. Было несколько известных гладиаторов. Против них разные школы выставляли своих лучших учеников. Но никого из пятерки новичкам так и не удалось победить. По настроению толпы было видно, что они ожидали большего. Грязный Рим разбаловал их. Самая зрелищная часть была та, где неизвестное войско перерезало воинов нового эдитора. Эдитора явно пропихнул кто-то из сената. Нужно узнать, кто этот неизвестный организатор. Я интуитивно ставила на его германцев, это то, что мне нужно. Обычно мое возбуждение меня не подводило.

––

Я вышла на него через пару месяцев. Мне нужно было узнать не просто, кто он и где он находится (что было несложно), а всю его подноготную. Выходец из северных провинций. Он провел в армии 20 лет, потом был отпущен по факту ранения. Одна из его ног была сильно повреждена, он не мог передвигаться без трости. Теперь понятно, почему его воины так четко двигались на арене. Он учил их боевой тактике. Большинство школ работали на силу и выносливость, чтобы сделать шоу. Его формат отличался, и люди полюбили его бойцов. Они все чаще стали появляться на арене и все чаще выигрывать сражения. Я узнала, что ему присылают рабов с севера. Я долго не могла понять, как ему удается их так быстро приручать. Через шлюх в борделе я выяснила, что он фактически спасает приговоренных к смерти. Выкупает их у приграничных войск и дает им новую жизнь. Если об этом узнают, его поставщикам не поздоровится. Официально нельзя было нарушать смертный приговор. Но по итогу кого это волновало в этой погрязшей во лжи и разврате стране.

Я встретилась с ним в его школе. Я сказала, что хочу купить гладиаторов. Мне действительно не помешала бы пара новых человек, но главная цель была другая. Его школа была маленькая, и все было достаточно бедно. Он встретил меня на пороге.

– Почему вы захотели встретиться со мной?

– Не предложите сначала мне вина?

– Я не люблю лизоблюдские речи. Я знаю, что вы узнавали обо мне.

– Вы не можете знать, что это я. Вы сделали такой вывод только на основании того, что я пришла.

– Это были вы?

– Это была я.

Он провел меня во внутреннюю комнату и приказал принести вина. В его внешности было что-то странное.

– Ваша мать германка? – предположила я.

– Вы много обо мне выяснили. Итак, что вам нужно?

– Мне нужна лучшая гладиаторская школа в империи.

– Тогда вы пришли не по адресу. Моя школа одна из самых бедных в империи.

– Я так не считаю. Думаю, я в нужном месте.

Он сказал, что подумает о моем предложении. Мои цели были ему не ясны, и его это настораживало. Я попросила у него двух людей. Он ответил, что не продает своих гладиаторов. Я предложила ему заключить пари: дать мне самых злых и непокорных, с которыми он не может справиться. Если они согласятся служить мне, он отдаст их бесплатно и рассмотрит мое предложение.

Он согласился. В нем был азарт, иначе его бы не было на арене. Он отвел меня в конец двора к самым дальним постройкам. Со стороны все выглядело хлипко, но на самом деле внутри были прочные камеры. Он сказал, что есть один, который так и не согласился сражаться. И есть его друг. Если я договорюсь с ним, то получу и его друга. Он сказал, что не несет ответственности за то, если этот раб придушит меня в камере.

Я не была уверена, что идти туда хорошая идея. Но я уже столько сделала, не время пасовать перед этой камерой. Я вошла внутрь, и он запер за мной дверь.

В камере была солома, ведро, небольшой деревянный низкий стол и подставка со свечой. Справа от входа, оперевшись на стену, сидел мужчина. У него были темные распущенные волосы ниже плеч, но из-за полумрака в камере я не могла рассмотреть его лицо.

– Цистан решил прислать мне шлюху. Это на него не похоже.

– Я похожа на шлюху? – спросила я. И после небольшой паузы добавила: – Мне очень хочется посмотреть на твое лицо. Можно, я подойду?

Он ничего не ответил. Я сочла его молчание за согласие и, взяв с деревянного столика свечу, подошла к стене, где он сидел. Я присела рядом, подняв свечу так, что она освещала наши лица. Первое, что я увидела, – голубые, почти синие глаза.

– У тебя очень красивые глаза.

Они правда привлекли меня, возникло странное чувство. Я подумала о том, что я давно не говорила как раньше прямо – то что на самом деле думала. Его лицо было грубым, морщинистый лоб, виднелись старые белесые шрамы, узкие губы и впалые щеки.

Он также посмотрел на меня. Интересно, что он подумал?

– Что ты подумал обо мне сейчас?

Он мне не ответил.

– Зачем ты пришла сюда?

– Мне нужна тайная стража. Я договорилась с твоим хозяином, что если мне удастся договориться с тобой, то он отдаст мне тебя и твоего друга бесплатно.

– Он мне не хозяин. И он провел тебя. Он знает, что ты не сможешь со мной договориться.

– Почему ты так думаешь?

– Я никогда не подчинюсь Риму. Я никогда не буду развлекать Рим. Я никогда не склоню голову ни перед кем в этой проклятой империи.

Я поднялась, когда снова начала говорить. И стояла рядом, продолжая держать свечу. Он также сидел неподвижно на своем месте.

– Я хочу утопить римский сенат в крови. – Сказав эту фразу, я снова присела на уровень его глаз и добавила, опять посмотрев в его синие глаза: – Мне нужна помощь. И передо мной не обязательно склонять голову.

Он схватил меня за горло и, резко поднявшись, придавил к стене. Свеча выпала из моих рук и потухла.

– А может, я просто придушу тебя здесь.

Он был высокий, примерно на полторы головы выше меня. Я рассмеялась сквозь удушье. Он держал меня за шею, но не сдавливал так, чтобы это мешало мне говорить.

– Тогда я проиграю пари.

––

– Не могу поверить, что ты уговорила этого ублюдка. – Цистан был зол, но он сдержал свое слово.

– Как его зовут?

– Никто не знает его имени. Парни зовут его Аргон.

– А его друг?

– Литий.

– Напиши мне, как примешь решение.

Я была уверена, что он согласится. Его потрясло, что я смогла договориться с его самым непокорным рабом. Хоть он и злился, ему было интересно, как мне это удалось.

– Надеюсь, этот сукин сын все-таки придушит тебя. – кинул он мне вслед.

Я рассмеялась.

Я вышла из школы с двумя мужчинами. Мы сели в повозку, я приказала ехать к одному из моих домов. Все это время они молчали, а я погрузилась в свои мысли. Через час мы прибыли на место.

– Ты привезла нас в бордель?

– К нему прилегает постоялый двор. Покажите там этот жетон, и вам выдадут комнаты и все необходимое.

– Ты не боишься, что мы сбежим?

Он очень хорошо говорил на нашем языке, хоть и был заметен небольшой акцент. У них были метки рабов, и я дала им пропуска. Они позволяли свободно передвигаться по городу.

– Я ничего за вас не заплатила. Если вы сбежите, я не буду в убытке.

––

Мы снова были в его комнате, в комнате Цицерона. Прошел год с нашей свадьбы. За это время я закрепилась в римской элите.

Пока Август доставал рукописи, я вспоминала, как мы приехали сюда после нашей свадебной церемонии, чтобы скрыться от посторонних глаз. Цицерон оставил дом Августу. Он написал завещание за год до своей смерти. А это значит, что он знал, что может умереть. Закончив с игрой на публику, мы сняли маски. Мы оба были расстроены. Так было каждый раз, когда мы приходили сюда. Но мы все равно возвращались. Август продолжал зажигать его любимые благовония. Когда их аромат доходил до моего носа, я неизбежно вспоминала его запах. Он напоминал горячее оливковое масло с примесью терпких специй. Мы сидели на кровати с разных сторон, потом легли назад так, что наши головы практически встретились. Я смотрела на красный балдахин. Цицерон любил красный. Обычно мы обсуждали дела. Но сегодня комната тонула в молчании. Это меня угнетало, и я его прервала.

– Как ты хочешь провести нашу брачную ночь?

– Мы не будем здесь е….ся. Даже не думай об этом.

– Ты же не думаешь, что он был бы против?

Еще до того, как я закончила фразу, я уже сидела верхом на своем фиктивном муже. Мы уже раньше занимались сексом, но с нами всегда был Цицерон. Я опустилась к его губам и, прежде чем поцеловать, прошептала:

– Мне так его не хватает.

Август ответил на мой поцелуй. Мы оба целовали его. Эта ночь была полна боли, скорби и невысказанной страсти, которая вырвалась наружу, затопив нас с головой. Это был хороший секс, мы знали предпочтения друг друга и смогли подарить друг другу тепло, которого нам так не хватало. Это был единственный раз, когда мы спали вместе после смерти нашего друга и любовника.

Я развернула список, который держала в руках. Я знала его наизусть. 9 главных сенаторов. Мы выяснили это давно, еще в первый год после смерти Цицерона. Я никогда не вникала в его политическую жизнь. Он получил должность в сенате за два года до своей смерти. Он пытался провести реформы и переломить курс движения текущей власти, который неминуемо вел империю ко дну. Не зря его назвали в честь великого философа. Он до последнего верил в идеалы республики и хотел мира для всей страны. Он нашел в сенате единомышленников, и они начали работать вместе. Идти против власти всегда опасно. Он знал это. Но это все равно его не спасло. Заручившись поддержкой главных сенаторов, он разработал проект, который должен был выйти на ближайшем заседании, и сенат должен был его одобрить. Но они предали его. После смерти его обвинили в шпионаже и заговоре, а текст проекта канул в небытие.

Август сегодня принес копию. Нам повезло ее достать.

– Что ты планируешь с ним делать?

– Они будут жрать эти листы. Я скормлю им их перед смертью.

У каждого из 9 сенаторов были локальные группировки. Их подчиненные меня не сильно интересовали – ведомые пешки, притворяющиеся работающими на благо империи, а на самом деле просиживающие штаны в сенате. Как только запахнет жареным, они сдадут своих лидеров с потрохами.

Глава IV

Я зашла в свой постоялый двор. Я купила его одним из первых, еще до того, как купила бордель, прилегающий к нему. Я пришла встретиться с Аргоном. В итоге он тогда согласился помогать мне в обмен на свободу для его друга. Он сказал, что останется в Риме и поможет мне с сенатом, если я не буду вредить рабам и помогу его другу вернуться на родину к семье. Я спросила, нет ли у него семьи, к которой он хотел бы вернуться, но он проигнорировал мой вопрос. Он часто так делал, если не хотел отвечать.

Отправить его друга из Рима было не так просто. Метка раба сильно усложняла дело. Можно было сделать на раба документы, и он мог свободно передвигаться по Риму. Так делали повсеместно. Рабы часто выполняли различные поручения и были в богатых домах на хорошем счету, часто делая то, на что обычные граждане были не способны. А вот покинуть город с этими документами было нельзя. Я договорилась, что его вышлют как раба на север и там устроят его «смерть», после чего он сможет тайно вернуться в Германию. Там же на севере ему сделают документы. В случае если его поймают с меткой, он может сослаться на местного наместника. Все отпускные нужно было подписывать в императорском ведомстве, предварительно поставив раба на учет. А они прибыли сюда нелегально. Нельзя было сегодня поставить раба на учет, а завтра его отпустить.

Аргон выполнял мои поручения и держался обособленно. Мы встречались редко, чаще всего я отправляла письма через служанку. Весть от его друга дошла только через год. После этого у него появилось больше доверия ко мне. По крайней мере, я так ощущала. Он руководил моей тайной охраной и всей грязной работой по поиску информации, которая была связана с пытками и убийствами. За это время у него появилась своя сеть шпионов, которые были рабами в поместьях. Я не знаю, как он это сделал. Точнее, догадываюсь, но мы никогда это не обсуждали. Я стала доверять ему, хотя, возможно, это было наивно. Сегодня у меня было хорошее настроение. Я была близка к развязке своей долгой работы. После смерти Цицерона я редко ловила мгновения искренней радости, но была благодарна уже хотя бы за то, что они не пропали полностью.

Я поднялась на второй этаж и зашла в его комнату без стука. Я застала его после возвращения, он смывал грязь с лица и рук.

– Мы не договаривались встретиться сегодня.

Он, как всегда, был чем-то недоволен. Хотя это было его обычное состояние. Последнее время при наших встречах он был раздражен более, чем обычно. Я это заметила.

– Зачем ты пришла?

– Давай прогуляемся.

– Я отправлю с тобой кого-нибудь из моих людей.

Он стал чаще меня избегать. Это я тоже заметила.

– Но я хочу, чтобы со мной пошел ты.

Он никак не ответил на это, а значит, согласился. Мы вышли в город. Пройдя вверх в сторону холмов, можно было выйти на главную торговую улицу. Был уже вечер, но было еще достаточно оживленно. Сегодня я была особенно болтливой. Такое, как и минуты радости, случалось теперь крайне редко. Я задавала ему кучу вопросов, на большинство из которых он не отвечал. Но кое-что можно было понять по его лицу.

В итоге я привела его в свою старую усадьбу. Я так и не продала ее. Я редко приходила сюда. Я оставила несколько слуг и управляющего присматривать за домом. Я не могла здесь находиться, но и не смогла расстаться с этим местом.

Я постучала, и мне открыла одна из служанок. Она сразу узнала меня и провела нас в дом. Она зажгла свечи. Я попросила ее принести воду, вино и что-то из еды.

– Что это за место?

Он задал мне вопрос – редкий случай.

– Это мой старый дом.

Мое настроение немного поменялось, радость сменилась меланхолией.

– Зачем ты привела меня сюда?

– Потому что ты мне нравишься.

Кажется, я застала его врасплох. Он, как и большинство людей, не был готов воспринимать подобное в лоб. Служанка принесла напитки и еду.

Мы сидели в закрытой гостевой комнате. Я налила и поднесла ему бокал вина. Он замешкался, прежде чем взять его. Я допила свой и налила второй, но не стала его пить, поставив на стол. Я не против была начать первой. Я слишком давно не разрешала себе делать то, что нравится.

Я снова подошла к нему. Он сидел на кресле в углу комнаты. Я забрала стакан из его рук, отпив глоток, и поставила рядом. После этого наклонилась и поцеловала его.

Сначала он был холодный и отстраненный. Он как будто что-то прокручивал в своей голове. Я поставила свое колено ему между ног, чуть двинув его вперед, и, пользуясь его растерянностью, углубила поцелуй.

Это было как со свечой. Бывает, что фитиль очень сложно поджечь, и с первого раза не получается. Но когда он загорается, то пламя распаляется быстро и ярко. Как бы он ни пытался спрятаться, его тело среагировало. Он ответил, схватив меня за талию. Он поднял меня настолько легко, что перехватило дух. Я чуть не пропустила момент, как мы оказались в объятиях на кровати, и он придавил меня своим телом.

– Не торопись, давай я покажу тебе.

Он ослабил хватку, и я перевернула его, сев сверху.

– Расслабься, – прошептала я ему это на ухо.

В моих руках давно не было мужчины, который бы мне так нравился. Я начала глубоко целовать его, плавно снимая с него одежду. От губ я перешла к его шее и ушам. Потом спустилась руками к его груди. Я медленно гладила ее – боги, как же меня возбуждало его тело! Я давно такого не испытывала.

– Меня так возбуждает твое тело.

Я коснулась губами его сосков, а рукой спустилась к члену. Он был твердый, горячий и большой. Я начала плавно двигать рукой, усиливая его возбуждение. Затем я спустилась ниже, взяв его в рот. В этом деле я могла бы посоревноваться с лучшими шлюхами Рима. Но я не довела его до конца. Я так сильно возбудилась, что мне уже не терпелось сесть на него, что я, собственно, и сделала. Я начала плавно двигать бедрами, сжимая его внутри и ища нужный угол и темп. Он быстро понял, что я делаю, и его горячие и большие ладони поползли к моим ногам, животу и бедрам. Одной рукой он помогал мне контролировать темп, а другой сжимал мою грудь. Он быстро подстраивался, и это возбуждало меня еще больше. Я наклонилась и прошептала четкие инструкции:

– Ты можешь взять меня сзади, мне нравится это, мне нравится долго и быстро. Ты можешь быть грубым, если ты почувствуешь, что мое тело отзывается на это.

Он среагировал мгновенно, и через секунду я уже стояла на коленях, упершись руками в подушки. Он стал двигаться. Я чуть подстроила позу, он подхватил, и мы нашли нужный угол и темп. Он четко зафиксировал позицию и начал ускорять темп. Я стонала. Он периодически сбавлял и снова набирал темп. Он чувствовал мою реакцию. Когда он замедлялся, я просила быстрее, сжимая его внутри, чтобы усилить трение. Я как бы не рассчитывала на то, что он девственник. Но я думала, что он будет более диким и мне будет сложнее. Он ускорился, и толчки усилились. Мое нутро начало гореть. Я чувствовала, как смешались запахи: запах тел, запах пота, запах грязной улицы и запах горящих свечей. Я начала кричать, мне давно не было так хорошо. Я растеклась в его руках, отпустив контроль. Пик начался раньше, чем обычно – он слишком сильно мне нравился. Мое тело начало содрогаться, а из груди поднялись всхлипывающие рыдания. Это были не слезы, это было чувство, которое я забыла. Он довел меня до возбуждения, которого я не испытывала уже очень давно. Я почувствовала, как он закончил вслед за мной и вышел. Я перевернулась на спину, и он лег рядом. Я все еще тонула в этом чувстве. По телу растекалось то самое тепло и забытая вибрация. И эти звезды на черном небе. Я вспомнила запах дома. И тетю. Я завернулась в одеяло и заснула.

Когда я встала утром, Аргона уже не было. Но я просыпалась ночью и запомнила его объятия, в которых мне было так комфортно. Я зарылась лицом в подушку, которая пропиталась его запахом. Снова не спросила его настоящее имя. Встав с постели, я увидела на столе записку: «У меня встреча». Как всегда, холодно и коротко. Я собралась и вернулась в свой постоянный дом.

Глава V

Я шла по затхлому коридору, где воняло сыростью и крысами. На улице шел дождь. Мой мокрый плащ тяжело падал на плечи, волочась по сырому камню.

Подземелье самого дорогого публичного дома Рима. Мало кто знал, что, придя в этот дом, ты можешь уже не вернуться. Аргон ждал меня возле камеры. В камере было еще два человека и пленник.

К деревянному креслу был привязан сенатор. Он был слишком самоуверен, безостановочно изрыгая проклятия.

– Если ты не заткнешься, я отрежу тебе член.

Он не ожидал услышать женский голос и замолчал.

– Октавий Флавиус, ты помнишь это?

Я подняла перед его носом пачку листов.

Его выражение лица изменилось. Он больше не думал, что попал сюда по ошибке. Но он все еще не понимал меня, это было видно по его растерянному лицу. Я начала зачитывать рукопись. Свет был тусклый, но я знала текст практически наизусть. Я перечитывала эти записи бесчисленное количество раз.

– Ты помнишь, сенатор?

В его голове начало что-то прокручиваться. Он начал кричать, что ничего не знает и не имеет к этому отношения. Я освежила его память.

– Ты же подтвердил заговор и его речи против императора. Ты свидетельствовал об этом на совете.

Он клялся всеми богами, что не причастен. Он сдал основных зачинщиков, но я и так их знала. Это действительно была не его идея, но он просто послушно промолчал, как и большинство.

– Видимо, твой язык тебе не очень нужен, раз ты им не пользуешься.

Я посмотрела на стоявшего рядом стражника. Он взял щипцы. Сенатор начал биться в конвульсиях и пытаться вырваться. Это выглядело как попытка выброшенной на берег рыбы вернуться в воду. Стражник открыл челюсть сенатора и, засунув туда острые железные щипцы, вырезал язык. Хриплый крик оглушил все подземелье. Сенатор начал захлебываться собственной кровью, она стекала из его рта, окрашивая белую тогу в бордовый цвет. Я подошла и засунула смятые листы в его открытый рот. Бумага быстро начала пропитываться кровью. Я посмотрела в его глаза – в них стоял страх и ужас. Я хочу, чтобы вы все испытали это перед смертью.

Я развернулась и, уходя, бросила холодное:

– Убить его.

В эту ночь мы посетили еще четыре места. Я готовила этот план слишком долго, чтобы что-то пошло не так. Что я чувствовала при этом? Первые эмоции всегда самые яркие. Я выходила из первой камеры с чувством неописуемого удовлетворения. И с чувством непоколебимой решимости, которая вела меня все эти годы.

Они все просто промолчали. Я смотрела, как каждому из них отрезают язык. Но с каждым разом мои ощущения были все более тусклые.

На утро в выгребной яме на окраине города были найдены тела пяти сенаторов, у каждого из которых был вырезан язык. Это всколыхнуло Рим. Волна сплетен затопила и без того грязный город.

Смысл был в том, чтобы их тела нашли в один день. Их окрестили соучастниками. Ни у кого не возникало сомнений, что они были связаны каким-то делом. А вот что это – личная месть или заговор – мнения разделились. Сыскное ведомство подняло все старые дела сената. Но это ничего не дало. Все знали, что сенат – еще та лживая продажная помойка, но это все скрывалось за ширмой благородства и заботы об империи. В официальных делах не было никаких зацепок. Город поглощал сплетни, как прожорливый гриф свою гнилую добычу.

Народ жаждал продолжения или развязки. Даже ходили слухи, что они болтали лишнего про императора. Но эту версию быстро отмели. Если бы это было так, то с большей вероятностью Нерон выгнал бы их на главную арену Рима и прирезал на потеху стране. Тайные убийства были не в его стиле.

Я хотела, чтобы сенат боялся. Я хотела, чтобы они знали, что каждый из них может стать следующим.

Через месяц сплетни утихли. Убитых сенаторов быстро заменили. Похороны закончились, и все вернулось в привычный круговорот. Сыскное ведомство продолжало работу по этому делу. Но они так и не смогли ничего нарыть.

––

Мы подошли к небольшому зданию. После первого убийства Аргон практически всегда сопровождал меня. Будто бы он и правда стал моей тенью. Мы не обсуждали то, что между нами произошло. Однажды он сам первый пришел ко мне. Я подумала, что он хочет поговорить. Но он пришел просить деньги. Это была большая сумма. Я не стала спрашивать, для чего она ему нужна. Если это было для дела – хорошо. Если нет и они нужны ему для побега или прочего, я не хотела об этом знать. Я все еще пользовалась деньгами Августа, но уже не зависела от них. Бордели и гладиаторская школа приносили хороший доход. Плюс я вложилась в торговлю. Я практически не тратила эти деньги, переправляя их по возможности на север.

––

С виду это здание ничем не отличалось от остальных. Но, заходя внутрь и проходя ширмовые помещения, вы попадали в гнездо самых грязных извращенцев Рима. Я не любила это место. Это был третий раз за все время, когда я сюда пришла. Удовольствие – это то, чему меня учила Нессия. Но удовольствие не должно приносить другим столько боли, это против природы. Если в обычном борделе чаще всего царила атмосфера веселья и разврата, то это место было больше похоже на пыточную.

Мы поднимались наверх по скрипучей деревянной лестнице. Были слышны крики и рев. Я чуть не споткнулась на подъеме обо что-то. Это было похоже на маленький мешок. Девочка. По виду ей было около пяти. Она сидела в изгибе лестницы, спрятавшись под грязной накидкой, которая с виду напоминала шершавый мешок. По ее глазам я поняла, что она здесь недавно. Я замерла, когда увидела ее. Я поймала себя на чувстве собственной беспомощности, как тогда, когда Цицерон погиб. Я отогнала эти мысли, и мы поднялись наверх.

Мы зашли в самую дорогую комнату этого борделя. Обстановка здесь отличалась от простых внутренних интерьеров. Дорогая отделка, кровать с красным балдахином. Золотые канделябры и мягкая мебель. Все, чтобы им было комфортно. На мягком кресле с резными ручками, стоящем посреди комнаты перед кроватью, был связан старик. Почтенный возраст. Его рот был заткнут кляпом, а руки и ноги привязаны к стулу. Тайные стражи Аргона ждали нас, опершись возле противоположных стен.

Я внимательно изучала его внешность. Седые короткие волосы, маленькие глаза, длинный нос. Сморщенное лицо. Ничего в нем не выдавало извращенца. Я помню, когда первый раз увидела его в сенате после того, как узнала об его предпочтениях. Слуга народа, защитник империи. Самый уважаемый и почтенный сенатор пользовался славой и уважением всей элиты города, а по ночам насиловал и пытал маленьких девочек, выворачивая их органы наизнанку.

Он сверлил меня злобным взглядом. В его глазах читалось презрение. Посмотрим, как надолго тебя хватит.

– Я только что была у твоего племянника. Жаль, что ты не сможешь попасть на его похороны. Сегодня у него был особенный день. Он попробовал то, что так любил делать сам. Но кажется, ему не понравилось.

Взгляд старика поменялся. Я вытащила кляп из его рта.

– Грязная шлюха! Ты заплатишь за это!

– Что ты хочешь, чтобы тебе отрезали первым – твой член или твой язык? Сегодня у тебя есть выбор.

Он замолчал, пытаясь держать себя в руках, но я уже почувствовала его страх. Почему-то я подумала о том, что мне нравится этот запах. Но эмоции ведь не пахнут. Наверное, я начала сходить с ума.

Я стянула с него белую тогу, открыв старое тело. Его крики оглушали все здание, когда ему отрезали член. Но никого из немногих посетителей, находящихся инкогнито в здании, это не смутило. Я не стала отрезать ему язык, чтобы он не умер раньше времени. Пусть его з…ут до смерти, также как и его племянника. И засуньте его член в его поганый рот. Он не заслуживает быстрой смерти. Я быстрым шагом покинула это здание. Я чувствовала себя ужасно. Мне хотелось побыстрее вернуться домой и смыть с себя эту грязь.

Глава VI

Август. Я ждала его уже несколько часов. Неужели он не придет? Мы виделись все реже. Я поняла, что он оказался не готов к последствиям. Но было что-то еще.

Последний раз мы сильно поссорились. После пятерки, через два месяца мы убили еще двоих. Сенат содрогнулся. Слухи вернулись с силой цунами. В массы быстро просочилась причина смерти, хотя ее пытались скрыть. Тела нашли возле одного из публичных домов. В процессе расследования на всеобщее обозрение вылилось все, что скрывалось за стенами этого борделя. Общество осудило жертв. Поползли сплетни, что сенат погряз в грязи и разврате. Власти сделали вид, что они не знали о существовании этого борделя и пообещали наказать всех причастных. Бордель закрыли. Жалкая показуха. Когда шумиха утихнет, все вернется на свои места.

Мы встретились здесь через неделю после последних убийств. Он начал говорить про то, что нам надо прекратить.

– Осталось всего трое. Ты хочешь так просто все бросить?

– Ты разве не отомстила? Этого достаточно. То, что ты делаешь, это неправильно.

– Теперь ты осуждаешь меня? Ты причастен ко всему, что происходило.

– Теперь все сенаторы под охраной городской стражи. Ты не сможешь к ним подобраться. Тебя поймают. Цицерон бы этого не хотел.

Я взорвалась на последней фразе. Я скинула все вещи со стола, разбив бокалы.

– Все это изначально затевалось из-за него, а теперь ты говоришь мне, что он бы этого не хотел. Где было твое жалкое сострадание к этим ублюдкам, когда мы это планировали?

– Поговорим, когда ты придешь в себя.

Он просто развернулся и ушел.

Я осела возле кровати на пол, пряча голову в коленях, и разрыдалась. Я чувствовала себя преданной, я так сильно доверяла ему все эти годы. Как он мог так просто уйти?

Всю эту неделю я провела в публичном доме. У меня были там комнаты. Я чувствовала себя ужасно, большую часть времени я или просто лежала, или спала и никого не принимала. Несколько раз приходил Аргон, но я не пустила его. Через неделю пришло письмо от Августа, он назначил встречу, и вот я сидела здесь.

Аргон пришел со мной и ждал внизу. Прошло уже много времени, что-то было не так. Зашла служанка, она принесла вино. Я сидела на кресле рядом с кроватью и смотрела на горящие в канделябрах свечи. Я сделала глоток и замерла, не проглотив жидкость. Вкус был странный. Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что в бокале яд. Я аккуратно выплюнула вино обратно в стакан, чтобы служанка не заметила.

– Подожди. Можешь кое-что передать.

Она развернулась, и только сейчас я заметила, что она нервничала. Я попросила ее подойти и полезла в ящик возле кровати. Я нашла то, что искала, и, развернувшись, воткнула резной кинжал с плетеными кисточками на конце рукояти ей в шею. Она сползла к моим ногам. Я услышала шум и грохот внизу. Выронив кинжал и упав на колени, я закашлялась кровью. Яд успел впитаться через слизистую рта. Они постарались, подыскав самый сильный. Я бы уже умерла, если бы несколько лет не принимала яды. Август не знал об этом. Он действительно предал меня. Именно тогда, когда до окончания осталось так мало. В глазах начало рябить. Я слышала, как кто-то поднимается, и начала искать руками кинжал, но, схватившись за лезвие, порезала руку. Затем потеряла сознание.

––

Я проснулась, и первое, что почувствовала, – жгучую боль в горле и в левой руке. Тело ужасно ломило. Я попыталась встать, но не смогла. Внезапно подступила тошнота. Я еле успела перевернуться на бок, и меня резко вырвало на пол. Я вытерла губы одеялом и села на кровать, собираясь встать. В этот момент открылась дверь. Аргон. Увидев его, я испытала облегчение. Это он забрал меня.

– Как долго я была без сознания?

Мой голос был хриплым и надрывистым.

Он подошел и, сев рядом, обнял меня.

– Около недели.

Всего-то надо было почти умереть, чтобы он так обнял меня. Я почувствовала его запах и разрыдалась, уткнувшись головой в его грудь.

– Где мы находимся? – спросила я, когда успокоилась. Я не узнавала этого места.

– В доме моего друга.

– Когда у тебя успел появиться друг?

– Когда ты убивала сенаторов.

Я издала какой-то неразборчивый хмыкающий звук и высморкала сопли в какие-то тряпки, которые нашла на кровати.

Аргон вышел ненадолго, вернувшись с какой-то девушкой. Она с виду не была похожа на служанку. Девушка отвела меня в комнату, где стояла горячая ванна. Я забралась в воду и окунулась с головой. Она помогла помыть мои волосы, потом я попросила ее уйти. Я прокручивала в голове события последних пяти лет, пытаясь понять, в какой момент я просчиталась. Я просидела долго, вода уже остыла, и мне стало некомфортно. Я услышала, как приоткрылась дверь, но никто не вошел. Я поняла, что это он.

– Ты можешь зайти.

Пять секунд на принятие решения, и дверь открылась.

– Подашь мне полотенце?

Я закрутилась в простынь и села на кушетку, рядом с которой стоял столик с водой, и налила себе стакан. Он оперся о стену, скрестив руки на груди, справа от двери.

– Чьи люди заняли освободившиеся посты в сенате?

Он ответил мне молчанием.

– Флавий Август.

Отец Августа и мой фиктивный свекор. Тот, кто спонсировал наш мстительный поход с самого начала. Я не могла поверить, насколько была глупа. Я так сильно доверяла Августу. Как я вообще могла подумать, что он смог предоставить такие ресурсы самостоятельно? Я оказалась жалкой пешкой в более могущественных руках. Все мои интриги и годы работы были лишь для того, чтобы Флавий Август захватил власть в сенате. Август. Это был его почерк, я бы узнала его из тысячи. Он сам написал это письмо. Боль от предательства сменилась обидой и ненавистью.

– Ты быстро поняла.

– Когда ты узнал?

– Не так давно, за несколько дней до вашей последней встречи.

Значит, когда мы ругались, Аргон уже все знал. Я не стала спрашивать, каким образом он это выяснил. Меня больше беспокоило, почему я поняла это только после того, как чуть не умерла.

– Как ты вытащил меня оттуда?

– Я пришел не один.

– Мне нужно кое с кем встретиться. Но будет сложно организовать встречу. Это займет время.

Глава VII

Через месяц я шла по узкому потайному ходу. Мой проводник был невысокий пухлый евнух средних лет.

Толстяк вывел меня через потайную дверь в маленькую комнату, из которой я попала в роскошную спальню.

– А я восхищен тобой. Редко кому удается попасть в спальню императора.

Нерон помнил меня. Я была на его приемах, но мы никогда не разговаривали лично.

Он полулежал на кровати с заведенными за голову руками. Его голову украшал золотой лавровый венок. Позер. На нем была красная длинная тога с золотыми оконтовками и золотые сандалии, в которых он лежал на своей роскошной кровати.

– Ты можешь сесть.

Он указал на небольшое кресло, которое стояло рядом со столиком по правую руку от него. Я обошла кровать слева и села. Затем он указал рукой на кувшин и кубок, которые были приготовлены на столе. Кубок был только один. Вино. Я наполнила кубок. Он ждал, пока я выпью. Я подумала о том, что это может быть яд. Но я уже поставила свою жизнь на кон, придя сюда. Он бы не стал сразу меня травить. Ему как минимум было интересно, зачем я пришла. Залпом выпив вино, я встала, достала из-под плаща пачку листов и бросила на кровать.

– Смеешь так просто бросать это сюда.

Его лицо поменяло выражение. Его настроение менялось слишком странно. Я вернулась в кресло. Нерон начал читать бумаги. Ему хватило меньше половины, чтобы он скинул их с кровати.

– Что ты хочешь! Ты думаешь, я не знаю, что происходит в сенате? Флавии уже давно подбирается к моему горлу. Ненасытные псы. Им недостаточно той власти и влияния, которые уже у них есть. Если бы не Великий Гай Юлий Цезарь, они бы никогда не были у власти. Они должны быть благодарны тому, что имеют честь стоять позади меня!

Он буквально выплевывал эти слова, давясь слюнями.

– Ты пришла показать мне этот мусор?

– Я пришла заключить сделку.

– Что ты можешь мне предложить? Мне нравятся мужчины.

Все прекрасно знают, кто тебе нравится, – подумала я про себя. Его настроение снова поменялось. Он надулся как обиженный ребенок.

– Я хочу вырезать сенат, лишив Флавиев поддержки.

– Что ты можешь? Это ты убила тех сенаторов, и твоими стараниями там сейчас люди Флавия. – Нерон снова начал злиться. – В конечном итоге ты облажалась.

Я поймала его настроение.

– Эти лизоблюды не заслуживают той власти, которую империя им доверила. Жалкие продажные твари. Готовые продать свою страну и императора за горсть золота. Высмеивающие империю за спинами правящей семьи. Они заслуживают смерти. Их нужно загнать как овец в загон и вырезать.

В глазах императора засверкали искры. Он поймал восторг и перебил меня.

– Чтобы они ползали на коленях в луже собственной крови…

–…и молили о пощаде, – я перехватила его речь, скопировав экстаз.

– Я устрою это для вас.

Он мысленно согласился, но сменил настроение, включив здравый рассудок.

– Меня обвинят в убийстве сената, и ни одна правящая семья меня не поддержит.

– Вы будете не причастны. Вы сможете обвинить меня и моих людей. Мы сами подкупили людей и проникли во дворец. Я буду там и возьму на себя ответственность. Флавии знают, что это я убила сенаторов.

Он не мог определиться с настроением. Его выражение лица то кривилось, то распрямлялось. Нерон взвешивал за и против. У него были мозги, иначе он бы не просидел на троне так долго.

– Что еще ты можешь мне предложить?

Я достала вторую стопку документов.

– Все самые крупные публичные дома Рима, самая большая шпионская сеть. И самая успешная гладиаторская школа Рима.

Цистан проклянет меня за то, что я продала его школу. Но я поставила все на этот заключительный круг.

Он поймал дикое любопытство и резко схватил бумаги, жадно начав их читать. Там были все закладные, расписки, пароли, позывные коды, вся структура шпионской сети.

– Через две недели. Будет праздник. День рождения матушки. Я сделаю объявление и соберу сенат во дворце. Он даст вам инструкции. – Он указал в сторону маленькой комнаты, где все это время стоял толстый евнух.

Я поклонилась и, развернувшись, быстро направилась прочь. Аргон ждал меня по другую сторону хода. Он понимал, что, войдя во дворец, я могу не вернуться.

Меня встретило раздражительно-злое:

– Почему так долго!

– Лучше бы сказал, как сильно ты переживал.

Он промычал в ответ что-то невнятное.

Он помог мне забраться на лошадь. Мы были за внутренними воротами города. Теперь нужно было вернуться обратно, чтобы нас не отследили. Сделав несколько кругов по городу, мы оставили коней у постоялого двора, прошли через внутреннюю территорию и, выйдя с противоположной стороны пешком, вернулись на окраину города в небольшой дом неизвестного друга.

Вернувшись, мы обсудили мой разговор во дворце. Аргон изначально не разделял этой затеи, точнее, она ему не нравилась. Он был согласен вырезать сенат. Но связываться с Нероном, по его мнению, было крайне опрометчиво. Я это тоже понимала. Но у меня не было других вариантов. С вероятностью, стремящейся к ста процентам, Нерон убьет нас после того, как мы закончим с сенатом. Шанс выбраться из дворца живыми был один на тысячу. Я сказала, что готова заплатить за это своей жизнью. Он просто посмотрел на меня и, ничего не ответив, вышел из комнаты. На этом разговор был окончен. Так было всегда, когда он был не согласен.

Я сделала свою часть. За людей отвечал Аргон. Если он бросит меня, я проиграю последний бой. Я уже призналась себе в том, что он был последним оплотом моего рассудка. Я доверила ему свою жизнь. Я сделала это уже давно. Но не могла понять, когда это произошло. Я лежала, свернувшись на старой деревянной кровати, и пыталась это проанализировать. Отношения с Августом, как я думала, были идеальными. Мы обсуждали все планы и всем делились друг с другом. Я входила в его семью, знала каждого из них. Но все равно не смогла понять, что меня использовали и загнали в ловушку. А про Аргона я не знала ничего. Ни его настоящего имени, ни того, откуда он родом, ни как он стал рабом и попал в Рим. Как в статусе раба он за три года смог организовать свою шпионскую сеть. Куда он потратил деньги, которые взял у меня. Я не знала ровным счетом ничего. Не то чтобы я настойчиво пыталась выспрашивать его. Но мои редкие вопросы, так или иначе, оставались без ответа. Но на каком-то животном, инстинктивном уровне я чувствовала, что могу ему довериться. Возможно, это было глупо, и я пребывала в собственных иллюзиях. Я не знала. Да и не хотела знать. Я не заметила, как заснула.

––

Я стояла в небольшой входной парадной зоне, в центре которой находился маленький фонтанчик. Вода мерно журчала, стекая с верхней чаши. Я присела и протянула руку, подставив ладонь под ниспадающий ручеек. Вода была теплой и плавно стекала с ладони. Я засмеялась и закрыла глаза. Внезапно я почувствовала холод, и жидкость стала вязкой. Я открыла глаза и увидела, как на мою руку стекает густая темно-красная кровь. В фонтане больше не было воды… там была только кровь. Я в страхе вскочила и начала вытирать руку о платье, но кровь засохла и не оттиралась.

– Что ты делаешь?

Я повернулась на голос и увидела Нессию. Я побежала к ней и крепко обняла.

– Там кровь.

Она тоже сжала меня в объятия и погладила по спине.

– Моя маленькая девочка. Тебе снова приснился кошмар.

Я почувствовала на щеке холодную жидкость и отстранилась, застыв в ужасе. Она смотрела на меня и улыбалась, но по ее лбу, щекам и шее стекала красная густая кровь.

––

Я резко подскочила в кровати. Я тяжело дышала и ощущала дрожь в руках. Мне приснился кошмар. Нессия. Я встала, собираясь что-то сделать. Но не понимая что. На меня валом посыпались воспоминания. Как я нашла ее мертвой, как ее мертвое тело лежало на платформе, похороны, ожидание, приезд отца и наш отъезд в Рим… Рим, знакомство с Цицероном, наши пирушки, скандал с отцом, ссылка в провинцию, Марк, его предательство, снова Рим, мои курсы, возвращение Марка и смерть Цицерона. Кажется, я пропустила что-то очень важное. Смерть Нессии. Меня накрыло неописуемой волной боли. Как я могла так легко уехать тогда? Как я могла так легко отпустить ее? Как я могла так долго мстить за Цицерона и забыть про убийство Нессии? У меня перехватило в груди, я начала задыхаться, дрожь в руках усилилась и вышла из-под контроля. Я пыталась обо что-то опереться и опрокинула кувшин с водой. Я не могла успокоиться… все тело вышло из-под контроля. В комнату вбежал Аргон и сжал меня в объятиях. Он сжал настолько сильно, что я начала чувствовать боль от его рук, и судорога отступила. Я осела в его объятиях. Он ничего не сказал. Когда я успокоилась, он помог мне лечь.

Я нарушила тишину.

– Мне приснился кошмар.

Ничего не сказав, он просто лег рядом и обнял меня сзади. Он был горячий, я быстро согрелась и расслабилась, не заметив, как снова провалилась в царство снов.

Глава VIII

Вечером накануне праздника евнух передал нам десять приглашений и жетон, позволяющий пронести оружие во дворец. Это заведомо был смертный приговор. Десять вооруженных человек было достаточно, чтобы вырезать два десятка сенаторов, но недостаточно, чтобы покинуть дворец. Я не видела Аргона практически все две недели в ожидании праздника. Он постоянно где-то пропадал. Мы не разговаривали. Потому что не знали, что сказать друг другу.

Торжественный прием был запланирован на полдень. Все приглашенные стекались во дворец через главные ворота. Мы прошли через боковые. Ими тоже можно было пользоваться, но для знати это было не солидно. Нас никто не встретил. Нерон принял максимум предосторожностей, чтобы ограничить нас в количестве и не приставлять к нам людей, которых могли бы связать с ним. Я знала центральную часть дворца, поэтому это не было проблемой. Большая часть из нас была одета как знать, остальные замаскированы под охрану. Кое-кто ни при каком раскладе не сошел бы за римлян. Наша компания выглядела подозрительно. Но двор привык к праздности и безрассудству. Вином угощали от самых ворот. Народ прогуливался и развлекался свежими сплетнями. Мы должны были дождаться приглашения в главный зал и войти последними. За нами должны были закрыться двери – это был сигнал.

В полдень вся знать Рима заполнила зал. Людей было очень много. Нерон должен был пригласить главный сенат, но здесь были и другие семьи. При таком количестве людей будет сложно добраться хотя бы до половины нужных лиц. Мы уже стояли в главном зале в самом конце толпы. Я повернулась, желая найти взглядом Аргона, но его не было. Я не заметила, как он ушел. Все остальные тоже начали проникать в толпу. Зазвучал звон, и в зал торжественно вошел император. Он приветствовал и благодарил дорогих гостей за оказанную честь. Его речь, как всегда, была полна пафоса и церемониальной лжи.

Затем он начал сетовать на болезнь матушки. Он предложил гостям выпить за здоровье родных и близких. А сам отправился за виновницей торжества. По его команде в зал вошли девушки, неся фрукты и вино. Это было старое дорогое вино, которое не каждый сенатор Рима мог себе позволить. Нерон умел выпендриваться. И нашел идеальную отмазку, чтобы покинуть зал. Это уже означало, что план будет приведен в действие. А вот что за этим последует, я могла только предполагать.

Если бы гости были чуть-чуть внимательнее, они бы заметили, что в зале не было не только матери Нерона, а вообще никого из рода Юлиев. Я накинула капюшон и стала пробираться в начало зала к постаменту. Не успев добраться, я услышала звук закрывающихся дверей. Они закрылись одновременно с четырех сторон. Тут же раздался крик. Это означало, что люди Аргона начали действовать. По толпе прошла волна. Так как людей было много, большая часть все еще не понимала, что происходит и почему раздаются крики.

Я наконец-то забралась на постамент и, сняв капюшон, прокричала в толпу со всей ненавистью, которую копила все эти годы:

– ФЛАВИЙ АВГУСТ!!! ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА СВОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО!

Я знала, что Нерон убьет нас, но все равно выполнила свою часть сделки. Я знала, что он смотрит. На несколько секунд воцарилась тишина, затем часть людей в центральной части ближе к правой стороне начала расступаться, обнажая настоящего виновника сегодняшнего торжества. Я встретилась с Флавием взглядом. И получила удовлетворение от того, что он был застигнут врасплох. Меня сбил крик толпы, внезапно сотрясший зал. Гости массово ринулись к закрытым дверям. Я не могла состыковать произошедшее с реальностью, пока в поле моего зрения не попали солдаты. Развернувшись, я увидела, как с противоположной стороны зала в толпу двигались десятки вооруженных мужчин. Беглые рабы. Они врывались в толпу, убивая каждого на своем пути. Началась настоящая резня. Давка и паника. Кричали женщины и дети. Дети. Мой взгляд инстинктивно следовал за детскими криками, но заставал только трупы. Я поняла, что Нерон отправил стражу. В его планы не входило массовое убийство всей знати беглыми рабами Рима. Но двери были уже заблокированы с внутренней стороны. Я так и застыла на постаменте. Кровавое зрелище пробирало до костей. То, к чему я так долго шла… но я хотела не этого. Я начала лихорадочно искать в этом месиве из людей и крови Аргона. Крики оглушали меня, проникая в самое нутро. В зале стоял металлический запах крови, я начала задыхаться, спускаясь по ступеням вниз. На последнем шаге, споткнувшись, я упала в лужу крови и, подняв лицо, увидела перед собой тело старого сенатора с перерезанным горлом. Его глаза были широко открыты, а изо рта еще продолжал сочиться ручеек крови. Я судорожно поднялась с колен. Дезориентация. Крики. Звук клинков. Звук разрезающейся кожи. Запах крови. Я не поняла, как меня начало затягивать в толпу. Я из последних сил ринулась в противоположную сторону. Но кто-то схватил меня за плечо и резко развернул. В повороте я руками поймала лезвие клинка, которое на треть уже вошло в мой живот. Я не поняла, как смогла так среагировать в текущем состоянии. Передо мной было безумное, красное от крови лицо с налитыми кровью глазами. Август. Я бы никогда не поверила, что он может так выглядеть. Я сделала только один вдох. Он уже готовился надавить на клинок, как чья-то массивная рука схватила его за волосы, и перед моим лицом проскользнул короткий меч, перерезавший ему горло вместе с трахеей. И когда труп Августа осел, за ним открылось второе окровавленное лицо. С бездонными синими глазами. Он подхватил меня на руки и побежал в противоположную от основной резни сторону. Я поняла, что мы прошли в тайный ход. Аргон опустил меня на землю, и меня вырвало. Он начал рвать мое платье снизу по кругу. Когда он оторвал полосу нужного размера, то в несколько раз туго перетянул мой живот. Затем затянул порезы на ладонях. Он все делал очень быстро. Я не успела ничего сказать, как уже двигалась на его руках по темным земляным коридорам. Нас вела какая-то худощавая тень. Каким богам он продал душу, чтобы провести в императорский дворец такое количество рабов и найти проводника по тайным катакомбам города? На этой мысли я отключилась.

Я очнулась, когда мы выбрались из хода наружу. Меня ослепил свет, в ноздри ударил запах свежих листьев. Я открыла глаза и увидела пасмурное небо, солнца не было. Я поняла, что рядом еще несколько людей. Аргон поднял меня на лошадь и сел сзади, пустив ее в галоп. Я застонала, почувствовав резкую боль. Рана была справа, чуть ниже пупка. Она была не глубокая, но, скорее всего, были повреждены какие-то органы. Я чувствовала, что кровь не останавливается. Я не знаю, сколько мы проехали, потому что снова отключилась. Я очнулась, когда почувствовала капли дождя на коже. Это была всего лишь мелкая морось. Я сидела боком в седле между его ног, оперевшись левой стороной на его грудь. Я подняла правую руку и коснулась его щеки и уха. Я не могла удержать руку, и она под весом сползала к шее.

– Ты же понимаешь, что не сможешь увезти меня… – хрипло прошептала я.

Ответа не последовало. Моя рука зацепила веревку с кулоном на его шее. Я чуть оттянула ее под весом руки.

– Мы можем остановиться?

Он сбавил ход. Впереди виднелась опушка леса. С нами позади было еще два всадника. Аргон отправил их вперед и свернул к лесу. Добравшись до окраины, он спустил меня с лошади и посадил на землю, оперев спиной на ствол дерева. Я тяжело дышала от боли. Он присел на одно колено рядом и поднес к моим губам кожаную бутыль с водой. Я сделала маленький глоток и закашлялась. Он уводил глаза, я не могла поймать его взгляд. Он собирался еще что-то достать.

– Посмотри на меня…

Я ощущала, как из моих глаз бесконтрольно текут слезы.

Он бросил вещи и развернулся. И я наконец-то встретилась с ним взглядом. Эти бездонные синие глаза, океан, в котором я тонула. Я протянула руку, желая коснуться этих синих берегов. Он машинально закрыл глаза перед моим прикосновением, и мои подушечки пальцев мягко уперлись в его веки.

Я проскользила пальцами по его щеке, рука упала на его шею. «Я так и не узнала твое настоящее имя, но разве это имеет значение», – подумала я. И произнесла вслух:

– Я хочу, чтобы ты вернулся на родину.

Последние слова давались мне очень тяжело.

Молчание. Я нащупала кулон и снова схватилась за веревку, потянув на себя. Моей силы хватило лишь чтобы слегка натянуть этот тонкий плетеный шнурок.

– Обещай мне…

– Я обещаю.

Я закрыла глаза, получив долгожданный ответ.

– Лидия…

Я услышала, как он позвал меня… я хотела ответить, но не смогла удержать свое тело, уплывая в темноту…

Эпилог

Рим, 68 год

Тем временем в Риме городская армия оцепила дворец. Его не откроют еще четыре дня. Все четыре дня возле дворца будут собираться родные и родственники не вернувшихся с императорского празднества. Рим не сделает никакого заявления. Знатным семьям выдадут тела покойных. Остальных вывезут и сожгут за городом. Тайная стража получит приказ убивать на месте за любое распространение информации. По городу будут гореть траурные костры. Через семь дней в Рим вернется ближайшее войско. Жители города затихнут и спрячутся по домам. Жители хоть и любили слухи, но свою жизнь ценили больше. Народ будет недоумевать о произошедшем. Будут шептать о массовом отравлении и заговоре против дворца. Армия и чиновники дворца будут прикладывать все силы, чтобы резня на дне рождения матери императора не попала на страницы истории.

Но в это же время из всех крупных борделей столицы одновременно поползут слухи о том, что император Нерон вырезал сенат и все правящие семьи, чтобы узурпировать власть.

––

Ветра не было. Пыль стояла в воздухе. Солнце томно висело в зените. По узкой, плавно уходящей на возвышенность дороге ехал всадник. Его длинные темные волосы были перетянуты в хвост и собраны сзади. На нем была чистая одежда и хорошая экипировка. Он недавно проехал четвертую заставу. Оставалось еще пять. За холмом текла река. Всадник направил лошадь к воде, чтобы напоить. Он наклонился, чтобы набрать воды и смыть пыль со своего лица, от которой зудела кожа. Коснувшись воды, он посмотрел на свои руки и застыл. Он так и не смыл ее до конца – грязь, которая въелась глубоко под его ногти. Эта грязь снова напомнила ему о той, которую он закопал в том сыром лесу. Он вспомнил ее светло-карие глаза, которые на солнце казались золотыми. И как она улыбалась, когда начинала болтать без остановки. Эта боль никогда не утихнет. Он смыл пыль с лица и забрался на ожидающую его лошадь.

Всадник вернулся на пыльную дорогу и, обогнув очередной холм, поскакал по уходящей вдаль равнине.

Вождь германских племен возвращался домой. Человек, которому суждено положить начало объединению северных народов, которые через три столетия уничтожат Римскую цивилизацию. Империю, которую он так яро ненавидел. Империю, которая забрала его родину, его дом, его семью… и ту, которую любила его душа… уже очень давно.

Вождь не знал, что ее душа пошла за ним. Незримо сопровождая его до границы северных земель.

Два маленьких чертенка:

– У этой бабы, определенно, проблемы. Она всевозможным образом уходит от серьезных отношений.

– Что ты имеешь в виду? – тут же спросил глупый чертенок.

– Смотри, первый мужик ее бросил, второй умер, третий предал, а с четвертым она предпочла умереть сама. Она всегда находит причину, чтобы не вступать в брак.

– Но она же вышла замуж за того, что ее предал.

– Это не считается, ее намерения не были серьезными.

– А мне кажется, эта жизнь совсем не об этом. Они все бросили ее, – грустно насупился маленький чертенок.

– Да кто её бросил-то! Этот германец вытащил её оттуда, откуда это было сделать практически невозможно! Вообще единственный нормальный мужик в её жизнях! А она предпочла умереть вместо того, чтобы уехать с ним на север! Это она его бросила! – обвиняюще высказался умный чертенок. Кажется, он впервые вставал на чью-то сторону.

– Ты думаешь, она может выбирать свою судьбу?

– Конечно, может! – тут же заявил умный.

– А мне кажется, что нет… – тихо прокомментировал глупый.

Его друг никак на это не отреагировал, зло уставившись в сферу. И второй маленький чертенок решил сменить тему.

– А мы уже видели этого германца. В Гиперборее. Помнишь?

– Помню! И в итоге она снова всё просрала, – снова разозлился первый чертик.

Второй подумал, что, кажется, это был не тот вопрос.

– А может, наоборот, та жизнь в Гиперборее – это следствие других жизней, которые мы не видели, – предположил глупый чертик, желая поднять настроение другу.

– Старо приданье, да верится с трудом, – пробурчал тот.

– Мы же так и не поняли, от чего зависит порядок, – продолжил мысль второй.

– Это ты не понял! Я всё понял!

Возможно, второй чертенок не был так глуп, а первый – не так бесчувственен, как мы подумали сначала. Но это не точно.

Красная роза

Пересечение: Эра Магии и Драконов & Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов & Темная эра / Эра Темных Богов

Боль от вырванных глаз. Я проиграла. И я никогда его не прощу.

Часть первая
Глава I

Он опять что-то мастерил в своей лаборатории. Он любил изобретать разные штуки. В том мире это не называлось наукой. Это была магия. Это была алхимия. Я радостно забежала в место его исследований, подхватывая руками пышное темно-синее платье без рукавов. У меня были черные длинные волосы с локонами на концах, серо-зеленые глаза, красивые черты лица, стройная талия. Шею украшал синий кулон, гармонирующий с платьем. И только босые ноги выбивались из этого образа.

Он не любил, когда я так врывалась, принося анархию в это сосредоточенное место. Я оглушала его ворохом вопросов, на которые он не отвечал, и перекладывала все, что попадалось под руки, на другие места.

Комната была прямоугольной. В центре стоял длинный деревянный стол. Две смежные стены занимали огромные витражные окна с массивными темными шторами. Напротив, вдоль другой длинной стены, тянулись деревянные шкафы с открытыми полками, на которых были горы всякой всячины: начиная от камней и непонятных склянок до странных приборов и костей. А со стороны короткой стены была дверь, в которую я так любила врываться.

Эта комната находилась в одной из башен огромного замка. Замок располагался на скалах, величественно возвышаясь над долиной этого мира.

У меня было отличное настроение, меня переполняла радость и восторг. Я очень соскучилась по нему. Брат постоянно сидел в этой башне. Вытащить его оттуда было действительно проблемой. Многие пытались, когда он пропадал там неделями. Но получалось только у меня.

Я смотрела на его недовольное лицо, но все равно тащила его на круглую площадку, прилегающую к мосту, который соединял эту башню с другой частью замка через пропасть между скалами на другой стороне.

Отсюда открывались потрясающие виды на хвойные, темно-зеленые леса, спускавшиеся массивным ковром по горам. А за ними вдали начиналась величественная долина Дамлатана, за которой находилась страна эльфов. Когда я тащила его за руки на этот мост, то чувствовала его нарастающее напряжение. Джона что-то беспокоило. Это было мое прозвище, сокращённое от его полного имени. Никто в замке больше так его не называл.

– Элиссия.

Я услышала, как он назвал меня по имени. Это значило что-то вроде «я против» или «я не хочу туда идти», но я, как всегда, пропустила это мимо ушей.

Я заранее принесла на круглую площадку чай и фрукты. И, усадив его в беседку, налила маленькую пиалу. А потом, как всегда, без прелюдий спросила:

– Что тебя беспокоит? – и пристально уставилась на него в ожидании ответа.

Я могла задавать кучу вопросов, и он мог на них не отвечать. Не получая ответа, я переходила к следующему вопросу. Мне и не нужны были ответы, потому что смысл был в самих вопросах. Но когда я задавала вопрос и так ждала ответа, Джон знал, что я не отстану, если не получу его.

– Ты выходишь замуж, – промямлил он.

– То есть я выхожу замуж, и вместо того, чтобы провести со мной оставшееся до отъезда время, ты заперся в своей башне?

Я знала, что он уже начал скучать, хотя я еще была здесь. И его самодовольное заточение в башне было способом спрятаться от этого чувства.

Я резко снялась со своего места, подскочила к нему и, сев на его колени, крепко обняла за шею.

– Ты ведь знаешь, что я всегда буду любить тебя больше всех. Никто не займет твое место в моем сердце, – прошептала я ему на ухо.

Я часто так делала. Часто обнимала его и говорила все, что думаю. Наши отношения считали странными, тогда я не понимала почему. Возможно, поэтому отец решил выдать меня замуж так рано. Мы выросли вместе и много времени проводили в компании друг друга. Джона прислали в замок совсем маленьким мальчиком. Заложник из другой страны. Я первая подружилась с ним. Он всегда был угрюмым и нелюдимым. Сейчас бы сказали, что он интроверт в квадрате. Но я не отставала от него и в какой-то момент стала частью его жизни. Я знала, что это не его дом, и не знала, что произошло с его страной. Я слышала, что была война.

Мой дядя привез его из погибшей страны. Возможно, тогда нужно было вникнуть в причины, но я была слишком легкомысленна и наивна. К Джону всегда хорошо относились в замке. Хотя, может, это я так думала, а на самом деле все было иначе. В итоге он станет тем, кто уничтожит нашу страну. А может, это случится потому, что я не поняла тогда, что люблю его не как брата. А как мужчину, в чьих карих глазах я каждый день встречала рассветы и провожала закаты. В итоге я так никогда и не узнаю ответа на этот вопрос.

––

После того вечера на мосту я больше не видела Джона. Все последние дни прошли в сборах. У меня даже не было времени подумать, что я чувствую на самом деле. Меня отправляли в страну эльфов. Наша раса была одной из древнейших – самые могущественные маги на большом континенте. Мы веками жили вдоль эльфийских границ, защищая их от темных земель. Мы и эльфы редко вступали в брачные союзы, но иногда такое случалось. Я не знала, почему отец принял такое решение. Я так и так должна была выйти замуж. Я всегда мечтала побывать в стране эльфов. Поэтому, когда отец сообщил мне о свадьбе, я обрадовалась. Мои мысли занимала только эта поездка, а о женихе я совсем не думала. Это было так глупо и наивно.

Это была только помолвка: я должна была приехать в страну эльфов на несколько дней, а потом вернуться обратно. Сама свадьба должна была быть назначена на следующее тысячелетие, до которого оставалось два года.

Я снова вернулась к мысли, что давно не видела Джона, и пошла в башню. Я чувствовала какую-то непонятную тревогу. Я зашла в лабораторию, комната была не заперта, но Джона не было. Я вышла из башни в боковое крыло и направилась в его покои. Но там его тоже не было. Оставалось одно место – нижний сад. Если я не найду его там, то это будет уже проблемой. Потому что его редко где можно было увидеть, кроме этих мест. Чтобы спуститься в сад, мне пришлось вернуться за обувью. Туда редко кто ходил; сад был очень близко к подножию темного леса. Он только назывался садом, а на самом деле там были неухоженные заросли и дикие растения. Но если пройти вглубь, можно было найти пруд с мягкой поляной. Там-то Джон и любил прятаться.

Я аккуратно прошла по узкой тропе между густыми зарослями и выбралась на поляну. Конечно, он был там. Лежал на траве, с согнутой в колене ногой и руками, собранными за головой. Глаза были закрыты, но я знала, что он не спит. И что слышит меня. Он всегда мог узнать мои шаги. Но он не открыл глаз и не пошевелился.

Я подбежала и села рядом, ткнув в него пальцем. Реакции не последовало.

– Ты обижаешься на меня? – это тоже не подействовало.

– Потому что я уезжаю? – иногда его было сложно разговорить даже мне.

– Но это ненадолго. Всего на несколько дней, я вернусь быстрее, чем ты дособираешь ту свою железную штуку, – продолжала я.

Я задала еще с десяток вопросов. Но не удостоилась ответа. Иногда это было бесполезно. Тогда я просто легла рядом, положив свою голову на его плечо. Задержав дыхание, я могла слышать его сердцебиение. А руками я теребила шнурки на его белой рубашке. Мне было сложно долго лежать спокойно.

– Ты можешь успокоиться! – раздражительно произнес он.

Обычно, если Джон так отвечал, я реагировала по-другому, смеясь и продолжая делать то, что ему не нравилось, еще сильнее. Но в этот раз что-то пошло не так. Я застыла, а потом плавно села, чуть отвернувшись. Что-то было не так, но я не могла понять что. Мне нужно было об этом подумать. Я немного резко поднялась и направилась прочь из сада.

– Элиссия.

Я услышала, как Джон позвал меня, но проигнорировала его. Не помню, чтобы делала так раньше.

––

Я впервые избегала Джона. Когда я тогда ушла из сада, чувство тревоги усилилось. Поднявшись на территорию замка, я сняла обувь и, взяв ее в руки, привычно направилась босиком по холодному камню. Я хотела вернуться в свое крыло, но передумала. Я поднялась на одну из круглых башен. Я очень редко сюда приходила. В исключительных случаях, когда хотела побыть одна. Поставив ботинки, я легла на спину в центре небольшой башни, устремив взгляд в небо. Сегодня небо было чистое, лишь местами гуляла облачная дымка, как будто кто-то размазал белую краску по голубой бумаге.

Я подняла руку вверх, растопырив пальцы, и посмотрела через нее на небо. Джон. Почему он так ведет себя? В глубине души я знала ответ. Но отогнала это тревожное чувство, решив разобраться с ним позже. Я пролежала там до вечера, пока не стемнело и не появились звезды. Это впервые, когда я так долго пряталась.

На следующий день я узнала, что Джон искал меня по всему замку. Это было что-то новое. Он настолько редко выходил, что его операция по моему поиску стала целым событием, о котором знал каждый второй в замке. Я хотела сходить к нему. Но меня снова остановило это тревожное чувство. Я как будто чувствовала себя виноватой. На следующий день я уехала. Это внезапно случилось раньше, чем планировалось.

––

Моя радость от предстоящей поездки куда-то улетучилась. Я стояла возле кареты, пиная маленькие камушки. На мне было плотное зеленое походное платье с разрезами, между которыми виднелись бежевые штаны и коричневые ботинки. Сегодня у меня были рыжие волосы; я меняла цвет, когда хотела. Мало кто в замке знал, какого они на самом деле цвета. Я посмотрела на его башню. Придет ли он? Хоть отъезд был и ранний, о нем объявили утром, и весь замок стоял на ушах, – Джон не мог об этом не знать. Я не могу уйти сейчас. Я сожалела, что не пошла вчера увидеться с ним. Это будет плохо, если он не придет. Секунду подумав, я плюнула на все и побежала в башню, бросив своим спутникам: «Я быстро!»

Когда я добралась до моста, соединяющего башню с остальной частью замка, то почувствовала, что вся мокрая. Почему сегодня все давалось так тяжело? Я побежала через мост и по лестнице наверх. Но когда забежала в лабораторию, Джона там не оказалось. Это провал. У меня не было времени на поиски. Поэтому я резко развернулась, планируя бежать обратно, но при развороте врезалась в его грудь. Я даже не заметила, что он подошел со спины. Он зашел следом, или я просто не заметила его? Я чуть не упала назад от неожиданности, но Джон схватил меня за запястье.

– Где ты была вчера? Я весь день искал тебя.

– На маленькой башне, – машинально ответила я.

Он молча смотрел на меня. Я кожей чувствовала его злость.

– Я пришла попрощаться. Я сейчас уезжаю.

– Я знаю, – он продолжал держать мое запястье.

– Если ты знаешь, то почему не пришел проводить меня? – я сказала это с обидой в голосе.

– Не уезжай, – он впервые меня о чем-то попросил.

Я знала, что он не хочет, чтобы я уезжала. Но то, что он сказал об этом вслух, повергло меня в ступор. Я не знала, что ответить. Я попыталась высвободить руку. Но он все еще сжимал мое запястье.

Я поймала его взгляд и, не успев решить, как ответить, почувствовала его губы. Он сделал это резко: продолжая правой рукой держать меня за запястье, левой притянул мою голову к себе и поцеловал. Я испугалась и одернула руку. Я сделала это не сразу; мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Это был первый раз, когда я целовалась с кем-то. Его губы были мягкими. Мы снова встретились взглядами. Мое сердце пустилось в галоп. Нужно было что-то сказать. Мои мысли перебили крики с лестницы – меня искали.

– Прости. Мне надо идти, – последнее, что я ему тогда сказала. И побежала вниз.

Глава II

Я не поехала в карете, сев на лошадь. Мы мчались галопом по равнине, а карета осталась позади. Я практически никогда на них не ездила. Её отправили для вещей. Мы прибыли на первую заставу вечером. Переночевали и утром двинулись к границе. В обед мы были там. От эльфийских границ до места назначения было еще три дня в пути. А оттуда уже на корабле мы попали в эльфийскую столицу.

Все время в дороге я как будто специально отгоняла мысли о Джоне и о том, что произошло. Я была не готова разбираться в этом. И убежала от него как физически, так и ментально.

Столица завораживала. Магия буквально витала в воздухе. Благодатные земли. Природа невиданной красоты. Это намного превосходило то, что я нафантазировала по рассказам очевидцев. Меня встретили как дорогого гостя, окружив заботой и вниманием. Разместили в огромных покоях с собственным садом, где были цветы и деревья, которых я никогда раньше не видела. В центре сада располагался лазурный пруд с маленькой беседкой.

Мне принесли одежду переодеться; эльфийские ткани были легкие, как дуновение ветра. Я впервые надевала такое платье. Мой цвет волос слишком сильно контрастировал с мягкими пастельными тонами наряда. Поэтому я перекрасила их в русый.

––

Вечером был роскошный пир. Их еда и напитки были другими. Я никогда не пробовала такого вина: оно не пьянило, а скорее освежало. Запах цветов стоял в воздухе. Я думала, что у меня здесь будет экзамен. Но атмосфера была настолько легкая и непринужденная, что я утонула в ней. Я наслаждалась красотой этой страны пять дней, прежде чем встретилась с ним. Моим будущим мужем, как я тогда думала.

Я сидела в беседке в центре большого пруда и думала о Джоне. Я наконец-то собралась с силами обдумать все, что произошло. Я слишком долго откладывала это. Что значил для меня его поцелуй? А для него? Это было признание его истинных чувств ко мне? Но он ничего не сказал. Я не стала думать о том, что чувствует он. Нужно было понять, что чувствую я.

Я оперлась локтями на столик и, подперев голову руками, погрузилась в раздумья. Из которых меня вырвал незнакомый голос.

– Эта беседка совсем не для этого.

– Здесь нельзя сидеть? – растерявшись, спросила я.

– Эта беседка не для грустных мыслей, – уточнил незнакомец.

Я посмотрела на него в замешательстве.

– Смотри, как понурились цветки.

Я проследила взглядом за его рукой и действительно увидела грустные бутоны.

Он засмеялся и сел рядом, хотя мог сесть напротив.

Я бегло окинула его взглядом. Он, как и все эльфы, был безумно красив. Все было идеально: нос, губы, брови, заостренные ушки, которые даже самое строгое лицо делали милым. Только у него были пепельные волосы. Это было странно. Он поймал мой взгляд, и его глаза заворожили меня. Я не поняла, как утонула в этих синих водах. Он заметил это и спросил, чуть наклонившись ко мне:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.