Кирилл Королев
Мифы Древнего Китая. Таинственные существа загадочной земли

© Королев К. М., текст, 2025

© Рудина В. А., иллюстрации, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

КоЛибри®

Предисловие. Дракон, не ведающий сна

О, Небо! Ты всех истин бескорыстней,

Ты видишь все, что скрыто в нашей мгле,

Ты помогаешь тем, кто в этой жизни

Достойно существует на земле[1].

Цюй Юань. Вопросы небу

Наша книга ни в коей мере не претендует на то, чтобы считаться полным сводом китайских мифов, хотя бы и в пересказе, тем более что, учитывая «протяженность» китайской культурно-мифологической традиции, многочисленные исторические, политические и религиозные наслоения и разнообразие народных традиций в самом Китае, составление такого свода представляется вряд ли возможным.

Это попытка систематизировать, насколько подобное возможно, чрезвычайно разрозненные сведения о китайской мифологии, прежде всего о ее архаическом периоде, чтобы у читателя сложилась цельная (опять-таки насколько возможно) картина этой мифологической традиции, отразившей мировоззрение самого многочисленного народа на планете – и во многом продолжающей существовать по сей день.

* * *

В древнекитайском трактате «Чжуан-цзы» говорится, что лодка, спрятанная в бухте, и холм, укрытый в озере, будут в сохранности, но только до полуночи, потому что в полночь силач унесет то и другое на спине, а невежда ничего не заметит. Мораль проста: куда ни прячь большое или малое, оно все равно исчезнет. Но «если спрятать Поднебесную в Поднебесной, ей некуда будет исчезнуть, – таков общий закон для всех вещей»[2].

Китай на протяжении тысячелетий успешно выполнял этот завет своего великого философа: страна замыкалась в себе и на себя, оставаясь загадкой для остального мира. Европейцы воспринимали Китай наряду с Индией – и, позднее, Японией – как страну экзотических диковинок; непривычным и непонятным казалось все – от языка и веры до придворного этикета и правил поведения в обществе.

Так, первый европеец в Китае Марко Поло писал, поражаясь «варварским нравам» китайцев: «Эти народы идолопоклонники, а что до их богов, то у каждого высоко на стене его комнаты прибита табличка, на которой написано имя, обозначающее Всевышнего, Небесного Бога; ей они каждый день поклоняются с кадилом фимиама следующим образом: поднимают руки вверх и трижды скрежещут зубами, чтобы Бог дал им хороший ум и здоровье, а другого они у него не просят».

В «Книге о разнообразии мира», составленной Марко Поло, говорится: «Ниже, на полу, стоит изображение, это бог земных вещей, рождающихся по всей земле. Ему они придают жену и детей и поклоняются ему таким же образом с кадилом, скрежеща зубами, и поднимают руки; у него просят благоприятной погоды, земных плодов, сыновей и подобных благ. Душу они считают бессмертной в том смысле, что тотчас после смерти человека она переходит в другое тело; смотря по тому, жил ли человек хорошо или дурно, душа переходит от хорошего к лучшему или от дурного к худшему. Если это был бедный человек и вел себя при жизни хорошо и скромно, то он после смерти возродится от дворянки и сам будет дворянином; потом он родится от государыни и будет государем; поднимаясь все выше и выше, он, наконец, доходит до Бога. Если же он вел себя дурно, то он, если был сыном дворянина, возрождается как сын крестьянина, потом возрождается собакой и спускается к все более презренной жизни. Они говорят цветистым языком; приветствуют друг друга вежливо, с веселым и радостным видом; держат себя с достоинством и едят очень чисто. Отцу и матери оказывают большой почет; если же случится, что какой-нибудь сын оскорбит родителей или не поможет им в случае нужды, то есть особенное присутственное место, у которого нет другого дела, как наказывать неблагодарных сыновей, оказавшихся виновными в каком-нибудь неблагодарном поступке по отношению к родителям»[3].

Разумеется, китайская «самоизоляция» существенно отличалась, к примеру, от «великой изоляции» Японии: в конце концов, Япония – цепочка островов, до которой еще нужно доплыть, а Китай с его протяженной сухопутной границей, даже несмотря на строительство Великой Китайской стены, физически не мог отгородиться от иноземного влияния (благодаря которому, в частности, в Поднебесную проник буддизм). Тем не менее страна многие века оставалась закрытой – и именно поэтому сумела сохранить самобытность до наших дней, вопреки глобальным цивилизационным процессам последних столетий.

Сегодня, как и несколько веков назад, когда знания европейцев о Китае ограничивались сведениями Марко Поло и сообщениями отцов-иезуитов, первые миссии которых появились в Поднебесной в XVI веке, само слово «Китай» будоражит воображение, олицетворяя собой Восток – загадочный, таинственный и по-прежнему непостижимый.

Китай – совершенно особая страна и культура в человеческой истории. Верность традиции проявляется в Китае во всем, в том числе и в мифологии, которая, понимаемая достаточно широко, до сих пор определяет китайский взгляд на мир. Китайская мифология позволяет человеку вновь и вновь возвращаться к истокам человечности в себе, ибо она ориентирована на «технику сердца». В этом и состоит секрет ее поразительного долголетия.

Фуси – дракон, который любит изящную словесность (из серии «9 сыновей Дракона»)

Глава 1. Держи Великий Образ, и Поднебесная к тебе придет: краткая история Китая и китайской мифологии

Начало жизни положено небом, а поддерживать жизнь вверено людям. Всякий, умеющий поддерживать порожденное небом и не причинять этому зла, зовется Сыном Неба. Он должен сохранять в целости все то, что породило небо. Потому-то и появились чиновники: их задача – сберечь природу и назначение человека.

Пересказ «Чуньцю», древнейшей китайской хроники

Первые люди в Китае, как показали данные археологических раскопок, появились около 500 000 лет назад; по всей вероятности, они были выходцами из Западной Азии. А первые культуры на китайской территории сложились в эпоху неолита. Культура Яншао в излучине реки Хуанхэ, в районе Лессового плато, возникла приблизительно 6000 лет назад; чуть моложе – около 4000 лет назад – в нижнем течении Янцзы сформировалась культура Луншань. Именно комбинация этих двух культур, возникших в бассейнах великих рек, подобно другим цивилизациям древности, и стала тем зернышком, из которого произрос Китай.

Согласно конфуцианской традиции, прародителями китайцев были первопредки Фуси и Нюйва, которым наследовал первый земледелец Шэньнун, а ему – основатель китайского государства Хуанди, «первый император». С Хуанди, как утверждает традиционная историография, начинается эпоха Пяти императоров: это сам Хуанди, Чжуаньсюй, Ку, образцовые правители Яо и Шунь. Шунь передал трон усмирителю потопа Юю, а когда тот умер, люди пожелали видеть правителем его сына. Так в Китае появилась первая правящая династия – Ся, которой открывается эпоха Трех династий (Ся, Шан-Инь и Чжоу).

Многие исследователи склонны считать династию Ся легендарной, поскольку никаких фактических доказательств ее существования не обнаружено; известна только генеалогия правителей. А вот реальность следующей династии – Шан-Инь – не подлежит сомнению: сохранились многочисленные надписи этой эпохи на гадательных костях, а в 1950 году в провинции Хэнань в ходе раскопок было найдено древнее городище – как удалось установить, столица царства Шан.

Культура Шан-Инь была культурой бронзового века. Из бронзы отливались сосуды, служившие для жертвоприношений предкам, оружие и некоторые инструменты. Именно в эту эпоху в Китае начал складываться культ предков, оказавший столь значительное влияние на китайскую культуру. Историки и этнографы уверены, что связь живых с умершими родичами была стержнем всего общественного уклада шанцев. В ту эпоху считалось, что мир мертвых устроен точно так же, как и мир живых, а положение каждого усопшего предка определялось его местом на родовом древе. Имелся общий Верховный предок – Шанди, но он успел настолько отдалиться от мира живых, что почти не вмешивался в людские дела. Имелись также старшие предки, утратившие личные имена и превратившиеся в своего рода символы. Но почитание предков при этом выливалось в настоящие празднества, сходные с греческими дионисиями, например, и сопровождалось оргиастическим разгулом и человеческими жертвоприношениями.

В 1027 году до н. э. царство Шан-Инь пало под натиском племени чжоу, западного соседа шанцев. Царь побежденных – «иньский Цзе» или «тиран Цзе» полулегендарных исторических хроник – покончил с собой, и к власти в Китае пришла династия Чжоу.

Верховный правитель чжоусцев именовался «Сыном Неба» (тяньцзы); этот титул китайские императоры сохраняли за собой вплоть до 1912 года, когда отрекся от престола Пу И, последний император династии Цин.

В эпоху Чжоу произошло событие, имевшее важнейшее значение для китайской культуры: чжоусцы отказались от человеческих жертвоприношений и оргиастических культов и провозгласили основной доблестью человека его добродетель. По мнению исследователей, династию Чжоу можно считать основоположницей китайской цивилизации, поскольку именно в ту пору сложились основные государственные институты и нравственные ценности китайской культуры.

Империя Чжоу просуществовала сравнительно долго – не менее трех столетий. Но к VII веку до н. э. эта империя оказалась фактически раздробленной на многочисленные царства, которыми управляли в основном ближайшие родственники первых чжоуских царей.

Этот период китайской истории получил название эпохи Разделенных царств, а в 481 году до н. э. настала эпоха Борющихся царств; столь точная дата связана с тем, что 481 годом заканчивается древнейшая китайская летопись «Весны и осени» («Чуньцю»), повествующая о легендарных событиях незапамятных времен, и от окончания этой летописи принято отсчитывать фактическую историю Китая.

Парные драконы с нефритовым диском Би – мифология Чжоу

Эпоха Борющихся царств, помимо непрерывных военных походов, знаменательна тем, что именно в этот период (или немногим ранее) жили и проповедовали свои учения великие родоначальники важнейших китайских идеологий – Конфуций и Лао-цзы. Несмотря на все различия между конфуцианством и даосизмом, их объединяет тот факт, что эти сугубо китайские вероучения, собственно, и сформировали китайский взгляд на мир, – взгляд, которого Китай придерживался на протяжении тысячелетий и во многом придерживается по сей день.

Среди Борющихся царств постепенно возвысилось царство Цинь (не нужно путать его с поздней династией Цин), подчинившее себе все остальные; правитель Цинь взял себе титул «хуанди», который принято переводить на другие языки как «император». В историю этот правитель вошел под именем Цинь Шихуанди, то есть «Первый император Цинь».

При нем Китай окреп в военном и экономическом отношении, действительно стал Поднебесной империей и государством в центре мира (термин «Срединное государство», или Чжунго, возник в эпоху Разделенных царств), а вдоль северных рубежей страны началось строительство грандиозной стены, позднее получившей название Великой Китайской. Кроме того, Шихуанди печально знаменит тем, что при нем были официально запрещены «бесполезные» книги, в том числе философские трактаты и исторические хроники, и в 213 году до н. э. состоялось «сожжение книг», из-за чего многие источники по истории и культуре (в том числе по мифологии) Китая оказались безвозвратно утраченными.

Империя Цинь рухнула под бременем внутренних проблем. Ее сменила династия Хань, правление которой продолжалось четыреста лет. В эту эпоху сложились основы имперского правления, остававшиеся незыблемыми до XX века, и сделалась очевидной роль культуры в единении китайского народа. При династии Хань была «восстановлена в правах» архаическая мифология – правда, в ее конфуцианском, рационализированном варианте, самого Конфуция обожествили, а даосизм получил государственное покровительство: ханьский император У-ди, например, настолько поддался влиянию даосов, что снарядил несколько экспедиций на поиски эликсира бессмертия.

Неожиданным для династии итогом этого покровительства стало возникновение на западе страны своеобразного даосского теократического государства в государстве, которым управлял патриарх, передававший власть по наследству внутри рода; даосская теократия просуществовала в материковом Китае до 1930-х годов.

Эпоха древних империй в Китае завершилась падением династии Хань, новым раздроблением страны на мелкие царства, самым сильным из которых было царство Вэй, и вторжением кочевых племен гуннов (сюнну).

В 308 году вождь сюнну Ли Юань провозгласил себя императором Северного Китая, а на юге Поднебесной продолжали соперничать между собой многочисленные царьки и удельные князья. Удивительным образом эта «эпоха перемен» совпала с проникновением в Китай буддизма (I тыс.н.э.), с его эсхатологией и учением об избавлении от страданий. «Семена» буддизма упали в благодатную почву раздробленной, сотрясаемой междоусобицами страны.

Пожалуй, в более спокойное время буддизм – «инородное» учение – мог бы встретить решительное сопротивление со стороны конфуцианства и даосизма. В сложившихся же обстоятельствах буддизм оказался единственной чужеземной идеологией, сумевшей глубоко внедриться в Китай и прижиться там. Мало того, буддизм по прошествии времени стал важной составной частью местных верований и государственных институтов.

Эти «смутные времена», то есть первые столетия нашей эры, – та эпоха, когда закладывались основы культурно-исторической общности, которую принято называть Дальневосточной цивилизацией. Именно в этот период возникли первые государства на соседних с Китаем территориях – на Корейском полуострове, во Вьетнаме и Японии, и влияние Китая на эти территории никем не оспаривалось. Соседи заимствовали китайские традиции и перенимали «китаизированный» буддизм; вот почему выдающийся британский историк и философ Арнольд Тойнби рассуждал о существовании в Юго-Восточной Азии общей «синской» цивилизации.

Новое объединение Китая произошло в VI веке и ознаменовалось воцарением династии Суй, которая, впрочем, достаточно быстро уступила престол династии Тан. При Тан, как утверждали китайские историки той поры, в Китай словно вернулся «золотой век» – однако он был недолгим и сменился очередным периодом раздробленности, известным в истории как период Пяти династий и Десяти царств.

Следующий «золотой век», уже при династии Сун, закончился вторжением монголов, ханы которых Чингис и Хубилай присоединили Китай к своим владениям, простиравшимся от Тихого океана до днепровских степей. Хубилай стал основателем династии Юань, которая правила в Китае с XII по XIV век. При монголах конфуцианская идеология пришла в упадок, в Китай проник ламаизм (оставшийся, впрочем, маргинальным вероучением), зато бурно развивалась народная литература, вобравшая в себя многочисленные мифологические и фольклорные сюжеты.

Монголам наследовала династия Мин, родоначальник которой Хань Шаньтун объявил себя земным воплощением будды грядущего Майтрейи. Именно в правление династии Мин были написаны романы, получившие наименование «классических», составившие золотой фонд китайской литературы и опиравшиеся во многом на фольклорные и мифологические сюжеты: «Речные заводи» Ши Най-аня, «Троецарствие» Ло Гуаньчжчуна, «Путешествие на Запад» У Чэнъ-эня, а также свод новелл Пу Сунлина «Странные истории из кабинета неудачника».

Последней императорской династией Китая стала династия Цин, пришедшая к власти в середине XVII века. Эта династия была чужеземной (маньчжурской, «варварской») по происхождению и потому всячески стремилась доказать свою «укорененность» в китайской культуре. При Цин Китай фактически законсервировался с точки зрения культуры и идеологии, завет Чжуан-цзы о Поднебесной, которую надлежит спрятать в Поднебесной, превратился в основополагающий принцип государственной политики, благодаря чему иностранные исследователи долгое время не могли разглядеть за ширмой конфуцианского по духу культа живую религиозно-мифологическую традицию.

Века XIX и XX обернулись для Китая серьезными социально-экономическими потрясениями (колониальные войны, две революции, японская агрессия, правление Мао Цзэдуна), однако религиозно-мифологическая традиция продолжала существовать, вновь и вновь доказывая свою живучесть. Пожалуй, именно она является той «Поднебесной в Поднебесной», о которой говорил Чжуан-цзы. Сегодня в мире применительно к экономике Китая популярна метафора «Спящий дракон пробуждается»; что касается мифологии (в широком смысле слова), этот дракон в Китае не засыпал никогда.

Основные источники сведений по китайской мифологии, особенно по ее архаическому и конфуцианскому периодам, – это прежде всего сочинения так называемого конфуцианского канона: «Книга песен» («Ши-цзин»), «Книга преданий» («Шу-цзин») и примыкающая к ним иньская «Книга перемен» («И-цзин»), а также «Каталог гор и морей», «Исторические записки» Сыма Цяня, стихи поэта Цюй Юаня (III в. до н. э.), «Записки о поисках духов» Гань Бао.

Среди других источников – даосские философские и алхимические трактаты (например, «Баопу-цзы» Гэ Хуна), буддийские сутры и их народные переложения (бяньвэнь), классические китайские романы.

«Книгу песен», по преданию, редактировал сам Конфуций, который, по сообщению Сыма Цяня, сократил первоначальные 3000 песен до 305, убрав все, что «нарушало благопристойность и чинность». Впрочем, в «Беседах и суждениях» самого Конфуция говорится не о 3000, а о 300 песнях, то же утверждает в своем трактате и знаменитый конфуцианец Мо-цзы.

Пияо – крылатый лев-единорог

Произведения, вошедшие в «Ши-цзин», собирались специальными придворными чиновниками чжоуского правителя-вана – синжэнями («путниками») или цюжэнями («глашатаями»), а также подавались ко двору сановниками разных рангов. Это были фактически сообщения с мест о нравах народа, помогавшие принимать политические решения, совершенствовать обряды и «исправлять» ритуальную музыку.

Многие песни «Ши-цзин» содержат обращения к божествам или представляют собой гимны, посвященные этим богам (например, «Гимн Государю-Зерно»). На основании этих обращений и гимнов стала возможной реконструкция некоторых архаических сюжетов китайской мифологии.

Вообще большинство известных сегодня архаических мифов Китая, в отличие, скажем, от мифов Древней Греции, скандинавских или индийских, представляют собой именно реконструкции, так как связного изложения этих мифологических сюжетов не сохранилось. Яркий образец подобной реконструкции – известная отечественному читателю книга профессора Сычуаньского университета Юань Кэ «Мифы Древнего Китая», в которой отрывочные сведения древних источников объединены в связный рассказ (нередко, правда, «приукрашенный» авторской фантазией).

В отличие от «Книги песен», «Книга преданий» – тоже, по легенде, отредактированная Конфуцием – является прозаической. В ней немало сведений о легендарной истории Китая (правление Яо и т. д.), а также встречаются фрагменты мифов и героических сказаний. В 231 году до н. э. «Книга преданий» попала в число «бесполезных» сочинений, приговоренных императором Цинь Шихуанди к сожжению, но позже была восстановлена по уцелевшим спискам.

Особый интерес для изучения китайской мифологии представляет «Каталог гор и морей», о котором впервые упомянул в своих «Исторических записках» Сыма Цянь. Предание гласит, что «Каталог» был выгравирован на девяти священных сосудах неким Во И, помощником героя Юя, который усмирил потоп. Философ Ван Чун (I в. н. э.) писал, что Юй и Во И поделили обязанности: «Юй занимался усмирением вод, а И – записью сведений о различных вещах». Они побывали во всех землях, близких и далеких, за горами и морями, и все осмотрели, после чего составили «Каталог гор и морей». Не соверши они дальних путешествий, у них ничего бы не вышло.

По составу «Каталог» четко разделяется на две части – «Каталог гор», или «Каталог Пяти сокровенных гор», и «Каталог морей», включающий в себя «Каталог земель за морями», «Каталог земель внутри морей» и даже «Каталог Великих пустынь». В этих разделах описываются всевозможные чудесные животные, птицы, рыбы и растения, рассказывается о деяниях Желтого предка (Хуанди) и других первопредков, а также упоминаются другие мифологические сюжеты, чаще всего вскользь.

Подобный свод мифологии для древнекитайской литературы является несомненной редкостью. Недаром «Каталог гор и морей» считается сегодня сокровищницей мифологии, с которой могут сравниться только стихотворные «Вопросы Небу» древнего поэта Цюй Юаня.

Что касается поздней мифологической традиции Китая – так называемой синкретической мифологии, – здесь основными источниками сведений являются, помимо литературных сочинений и словарей, источники наглядные, то есть народные картины, существовавшие в двух видах – бумажные «лики» для жертвоприношений, изображавшие богов и предков, и поздравительные «открытки», которые было принято дарить на Новый год и которые своими сюжетами (зачастую именно мифологическими) символизировали благие пожелания дарителей адресатам.

КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ ЛЕГЕНДАРНОЙ И ФАКТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ КИТАЯ

До нашей эры

Ок. 500 000 лет – древнейшие следы человека на территории Китая (провинция Шэньси).

Ок. 300 000 лет – синантроп («пекинский человек»).

5000 лет – культура Яншао (равнина Хуанхэ).

3000 лет – культура Луншань (провинция Шаньдун).

2698–2598 – годы правления «первого императора» Хуанди.

2356–2255 – годы правления мудрого Яо.

Начало II тыс. до н. э. – династия Ся.

II тыс. до н. э. – династия Шан-Инь.

XI–VIII вв. – Царство Чжоу.

VIII–VI вв. – эпоха Разделенных царств.

VII–VI вв. – время жизни Лао-цзы.

561–479 – годы жизни Конфуция (Кун-цзы).

V–III вв. – эпоха Борющихся царств.

221 г. – объединение Китая под властью династии Цинь.

213 г. – сожжение книг и казнь конфуцианцев императором Цинь Шихуанди.

III в. – экспедиции императора Цинь Шихуанди на поиски островов бессмертных.

206 г. – династия Хань.

195 г. – первая жертва Конфуцию как государственному божеству.

Ок. 145 – ок. 86 г. – годы жизни Сыма Цяня, автора первой исторической хроники Китая «Исторические записки».

Наша эра

I тыс. – распространение буддизма на территории Китая.

II в. – восстание «желтых повязок» и создание теократического государства даосов.

220–265 гг. – эпоха Троецарствия.

V в. – возникновение буддийской школы Цзинту.

402 г. – первый на территории Китая коллективный обряд поклонения будде Амитабхе.

VI в. – прибытие в Китай Бодхидхармы, основоположника чань-буддизма.

618–907 гг. – династия Тан.

842–845 гг. – массовые преследования буддистов, закрытие монастырей.

907–960 гг. – период Пяти династий и Десяти царств.

960–1124 гг. – династия Сун.

X в. – установление общегосударственного культа Юйди.

XII в. – канонизация Восьми бессмертных.

1279 г. – завоевание Китая монголами. Основание династии Юань.

1281 г. – указ Хубилая о сожжении даосских сочинений.

1369 г. – воцарение династии Мин.

XV в. – строительство храма Неба в Пекине.

1644–1912 гг. – династия Цин.

1949 г. – образование Китайской Народной Республики.

Глава 2. Есть гора Куньлунь: китайские мифы о сотворении мира

Великая гора Куньлунь служит земной обителью и столицей Верховного предка. Ею управляет для Верховного предка бог с туловищем тигра и девятью хвостами, у него человеческое лицо и тигриные когти. На этой горе водятся разные животные и птицы, там растет дерево, которое предотвращает наводнения, и встречается трава, прибавляющая сил. А еще там растет дерево долголетия, плоды которого дарят бессмертие. С этой горы берут начало пять великих рек – Хуанхэ, или Желтая, Байхэ, или Белая, Чишуй, или Красная, Хэйхе, или Черная, и Циньхэ, или Зеленая.

Эта гора – центр Земли. Там проходит путь Солнца и Луны.

Пересказ «Каталога гор и морей»

Традиционно в мифологических системах выделяется некоторое количество «главных», стержневых мифов, центральное место среди которых занимает миф о «становлении бытия», как выразился однажды голландский индолог Франциск Кейпер, и миротворении.

Древнекитайская мифология в этом отношении долгое время считалась уникальной, поскольку бытовало мнение, что в ней миф о миротворении – иначе космогонический – попросту отсутствует. Как писал немецкий синолог Дерк Бодде, «представляется, что Китай, возможно, единственный из большого числа цивилизаций древности не имел действительного мифа о сотворении мира».

Однако реконструкции мифов о Нюйва, Юе, Чжуне и Ли, равно как и сведения, содержащиеся в «Книге перемен» («И-цзин»), заставляют усомниться в обоснованности этого вывода.

Космогонический миф – и даже мифы – в Китае безусловно существовал; к сожалению, по ряду обстоятельств космогония в итоге оказалась «подмененной» историографией: миф о сотворении мира превратился в миф об установлении и упорядочении империи, о «собирании земель».

Так, историк Сыма Цянь приписывал устроение мира легендарному Хуан-ди (Желтому предку), который «упорядочил пять стихий, насадил пять видов злаков, успокоил народ, навел порядок в четырех частях страны». Но поэт Цюй Юань почти за три столетия до Сыма Цяня спрашивал: «Каков был довременный мир?»

«Был древний хаос», – говорят.
Кто четкости добился в нем?
В том, что кружилось и неслось,
Кто разобрался? Как поймем?[4]

Мифы, о которых упоминал Цюй Юань, встречаются во фрагментах в ранних натурфилософских трактатах; на основании этих фрагментов и выстраиваются сюжеты, имеющие космогонический характер и позволяющие воссоздать древнекитайский миф о миротворении. Например, в трактате «Хуайнань-цзы» говорится, что в давние времена, когда не было ни земли, ни неба, из хаоса возникли два божества. Они сотворили небо и землю, после чего разделились женское (инь) и мужское (ян), а также определились восемь сторон света.

А трактат «Дунь цзя кай шань ту» приписывает миротворение богу Цзюйлину (Гигантскому Духу), который родился до начала времен и «овладел знанием законов земли» настолько, что мог впоследствии воздвигать горы и прокладывать путь рекам.

В поздней книге «Описание удивительного» создание мира приписывается Матери бесов – Гуй-му, обитающей в горах на Южном море: она «рождает и небо, и землю, и бесов».

Пожалуй, можно смело утверждать, что древнекитайский миф говорил о сотворении мира из хаоса, или «первоначальной субстанции»; этот сюжет вдобавок согласуется с другими мифологическими традициями.

В индийской мифологии мир возникает из изначальных космических вод (олицетворения хаоса), которые несли в себе зародыш жизни; у древних египтян в изначальных космических водах появилось яйцо первотворения; в шумеро-аккадской мифологии мир сложился благодаря обузданию космических вод; можно вспомнить и библейский миф о сотворении мира.

Правда, в трактате «Чжуан-цзы» миф о рождении мира из хаоса переосмыслен в несколько комическом ключе. По трактату, божество Южного моря звалось Шу (Быстрый), божество Северного моря звалось Ху (Внезапный), а божество Центра звалось Хуньдунь (Хаос). Шу и Ху часто гостили у Хуньдуня, а тот встречал их с неизменным радушием, и они задумали отблагодарить Хуньдуня за его доброту. Шу и Ху сказали: «У всех людей есть семь отверстий, чтобы видеть, слышать, есть и дышать, и только у него нет ни одного. Давай-ка попробуем, сделаем дырки и ему». Они каждый день сверлили по отверстию, и от этой заботы Хуньдунь умер.

По комментарию Юань Кэ, хотя Хуньдунь, в котором Шу и Ху, олицетворение быстротечности времени, просверлили семь отверстий, умер, но в результате возникли Вселенная и Земля.

Первоначальный хаос оформился в мироздание благодаря действию сил Инь и Ян. Эта «гармоническая оппозиция» древнекитайской натурфилософии в дальнейшем стала основой китайского мировоззрения.

Сила Инь олицетворяла собой женское начало, землю, тьму, смерть, луну и четные числа; сила Ян олицетворяла мужское начало, небо, свет, жизнь, солнце, нечетные числа. С представлением об Инь и Ян связана и концепция пяти первоэлементов, из которых состоит мир, – земли, огня, воды, металла и дерева, взаимодействие которых есть необходимое условие бытия.

Однако эти концепции пользовались популярностью в основном в конфуцианских и даосских (скажем так, жреческих) кругах; в народе куда более широкое распространение получил миф о сотворении мира Паньгу.

ПЕРВОЧЕЛОВЕК ПАНЬГУ

Миф о Паньгу, вероятнее всего, заимствован китайцами у соседних южных народов (известен сюжет о чудесном прародителе некитайских племен – собаке Паньху, имеются и другие сказания), что не помешало ему со временем стать наиболее популярным в китайской мифологии мифом о сотворении мира.

Собака Паньгу

Согласно одной средневековой энциклопедии: небо и земля пребывали в хаосе, словно «содержимое куриного яйца», и тогда родился Паньгу. Через восемнадцать тысяч лет начало складываться мироздание – из чистого начала Ян возникло небо, из мутного начала Инь выросла земля. А Паньгу, находившийся между ними, менял свой облик по девять раз в день. На небе он был духом, а на земле – святым.

Небо каждый раз поднималось на один чжан (около трех метров), и земля становилась толще на один чжан, и Паньгу тоже вырастал на чжан в день. Так продолжалось восемнадцать тысяч лет, пока небо не поднялось очень высоко, земля же опустилась очень низко, а Паньгу не вытянулся до огромных размеров.

Историк Юань Кэ, пересказывая древнекитайские мифы, приводит любопытную цитату из книги Чжоу Ю «Сказание о начале мира» (XVI в.): стоило Паньгу вытянуться, как небо стало подниматься вверх, а земля опустилась вниз. Но все же они не могли разделиться, и тогда Паньгу взял в левую руку долото, а в правую топор. Он рубил и кромсал, и от его усилий – а он обладал божественной силой – земля и небо в конце концов разделились.

Достигнув этого состояния, Паньгу умер, и, согласно «Толкованию истории» ученого чиновника Ма Су (XVII в.), перед самой смертью преобразился: его дыхание стало ветром и облаками, голос – громом, левый глаз – солнцем, правый глаз – луной, конечности и костяк – четырьмя сторонами света и пятью великими горами; кровь Паньгу растеклась реками, жилы и вены обернулись складками на земле, мясо сделалось почвой на полях, растительность на теле превратилась в травы и деревья, зубы стали золотом и нефритом, семя и костный мозг – жемчугом и каменьями, а пот – дождем и росой.

Другой текст дополняет: из слез Паньгу образовались реки, из дыхания – ветер, из голоса – гром, из зрачков – молнии. Существует и предание о том, что паразиты, кишевшие на теле Паньгу, превратились в людей.

Миф о творении мира из тела первопредка присутствует во многих мифологических традициях. Так, в индийской «Ригведе» имеется миф (он повторяется и в «Атхарваведе») о принесении в жертву первосущества и создании мира из его тела. В ведической традиции такое первосущество – великан Пуруша. Его расчленили на составные части, а из них возникли основные элементы социальной и космической организации: глаз Пуруши стал солнцем, дыхание – ветром, пуп – воздушным пространством, голова – небом, ноги – землей, уши – сторонами света; кроме того, изо рта Пуруши произошли брахманы, то есть жрецы, из рук – кшатрии, или воины, из бедер – вайшьи, или земледельцы, а из ног – шудры, иначе «неприкасаемые», низшая индийская каста.

Этот сюжет имеет несомненную индоевропейскую основу, что подтверждается его присутствием и в иранской, и в скандинавской, и в славянской мифологиях и в мифологических системах других индоевропейских народов.

Согласно иранской «Авесте», первочеловек Йима был распилен пополам, и из его тела был сотворен мир. В скандинавской мифологии мир создается из тела первосущества Имира: из подмышек Имира, а также от трения его ног родились инеистые великаны, из мяса Имира появилась суша, из костей – горы, из черепа – небо, а из крови – море.

В греческом орфическом гимне Зевсу мы находим наложение образа бога богов на образ первосущества-жертвы:

Царское тело одно, и в нем все это кружится:

Огонь и вода, земля и эфир и Ночь со Денницей[5].

В северорусской «Голубиной книге» также повествуется о жертвоприношении первосущества, повлекшем за собой сотворение мира (правда, под влиянием христианства опущен момент расчленения тела первосущества и привнесены христианские мотивы).

Очевидные параллели между китайским мифом о Паньгу и индоевропейским сюжетом заставляют предположить постороннее, «арийское» (то есть индийское влияние на китайскую традицию). Некоторые исследователи видят в мифе о Паньгу искусственную конструкцию, тщательно выстроенную даосами ради понятной цели – «внедрить в народ» одну из центральных идей даосизма, абстрактную и недоступную для понимания «простецов» идею дао.

Так или иначе, миф о Паньгу стал со временем широко известным и очень популярным в Китае, а сам Паньгу сделался одним из главных персонажей всекитайского пантеона. В трактате Лю Сифаня «О племенах, обитающих за хребтом Улин» говорилось, например, что народ яо поклоняется Паньгу и называет его Пань-ваном (правителем Пань). Эти люди верили, что Пань-вану подвластны жизнь и смерть человека, долголетие и благополучие. Когда случалась засуха, Пань-вану молились и носили по полям его изображение, чтобы он увидел гибнущие посевы.

Можно предположить, что заимствованный миф о Паньгу наложился на бытовавший в Древнем Китае миф о сотворении мира богиней Нюйва.

МИФ О НЮЙВА

В средневековом словаре говорится: «Нюйва – мудрая древняя богиня, превратившаяся в тьму вещей» (как и Паньгу после смерти), а «Каталог гор и морей» упоминает «десять человекобогов», в которых превратились «внутренности» Нюйва; поэт Цюй Юань и трактат «Хуайнаньцзы» упоминают о «семидесяти превращениях» Нюйва, которые современными исследователями толкуются как метафорическое описание создания мира этой богиней.

С Нюйва связан и еще один миф космогонического характера – миф о починке неба, разрушенного в результате потопа, который устроил бог разливов Гунгун. По мифу, Гунгун разрушил одну из гор, служивших опорой небу, и часть небосвода отвалилась.

Правда, в настоящее время считается, что Гунгун не являлся виновником потопа, что введение этого бога в данный миф – результат позднейших влияний. В трактате «Хуайнань-цзы» говорится, что «в древние времена четыре предела обрушились и девять материков раскололись». Эта катастрофа гораздо масштабнее той, которую учинил Гунгун, когда отвалилась часть небосвода. Вдобавок Нюйва, исправляя урон, ставит четыре подпорки небу, то есть укрепляет его целиком, а не только в одном месте, как было бы логично предположить в связи с действиями Гунгуна.

В трактате «Хуайнань-цзы» говорится, что «небо не покрывало все сущее, земля несла на себе не все живущее. Пламя горело не угасая, волны вздымались непрестанно, свирепые звери пожирали подданных, хищные птицы уносили слабых и старых». Исправить эти повреждения смогла только Нюйва – она собрала камни пяти различных цветов, расплавила их на огне в жидкую массу и заделала прорехи в небосводе, затем убила огромную черепаху, отрубила у нее четыре ноги и поставила их вертикально как подпорки неба, затем собрала тростник, сожгла его, сгребла пепел в кучи и тем самым преградила путь водам потопа, а также прогнала хищных зверей и птиц.

ОТДЕЛЕНИЕ НЕБА ОТ ЗЕМЛИ

О починке земли, точнее, об ее отделении от неба говорит и миф о богах Чжуне (Великом) и Ли (Черном). «Каталог гор и морей» упоминает некоего бога Лаотуна (Старца-Младенца), который родил Чжуна и Ли и приказал им – первому поднять небо, а второму опустить землю. Когда они исполнили это повеление, связь между землей и небом прервалась: отныне боги уже не могли спускаться на землю, а люди – подниматься к богам.

Французский исследователь Анри Масперо, опираясь на версию не «Каталога», но «Книги преданий», где правители Чжун и Ли отделяют землю от неба, дабы покарать погрязший в злодеяниях народ мяо, реконструировал этот миф следующим образом: когда земля еще не была устроена, ее населяли чудовища – крылатый народ мяо. В то время земля и небо находились почти вплотную друг к другу, боги и народ мяо свободно общались между собой, однако земля, населенная чудовищами, была непригодна для людей, поэтому верховное божество истребило мяо и повелело Чжуну и Ли поднять небо и опустить землю, а затем послало в мир героев – обустроить землю и сделать ее пригодной для жизни людей. Этими героями были Хоуцзи, Юй и Лучник И.

(О лучнике подробнее будет рассказано далее.)

Более позднее толкование этого мифа – наказание людей за прегрешения перед божествами, знаменующее собой окончание «золотого века»: некогда люди жили вместе с богами, но постепенно «стали осквернять союзы, перестали уважать авторитеты, боги усвоили установления людей и не выполняли своих обязанностей. Тогда не стали спускаться счастливые рождения (урожаи), не стало изобилия, без конца повторялись несчастья и бедствия» («Речи царств»), и тогда Чжун и Ли по приказанию верховного божества отделили небо от земли.

Отделенная от неба и обустроенная земля выглядела, насколько можно судить по разрозненным сведениям в первоисточниках, следующим образом: на западной окраине «четырех пределов и девяти материков» возвышалась гора Куньлунь – китайский вариант мировой горы, сопоставимый с индийской Меру или японской Фудзи. Высота Куньлуня – более семи тысяч километров, на этой горе находится исток великой реки Хуанхэ, еще там располагается нижняя столица небесного правителя Шанди. Вершина Куньлуня достигает небесного дворца, а подножие горы окружено глубокой и стремительной рекой Жошуй и огненными горами. Поднявшись на Куньлунь – или взобравшись по особой лестнице, – можно было попасть на небо. С Куньлуня берут начало реки пяти цветов, на его вершине растет дерево долголетия (бессмертия).

Куньлунь – китайский вариант мифологемы мировой горы, известной многим мифологическим традициям. Мировая гора представляет собой образ мира, модель Вселенной (в мифах эти два символа иногда совмещаются – мировое древо растет на вершине горы). Мировая гора находится в центре мира, вокруг нее, как вокруг мировой оси, строится мироздание; от ее вершины дорога ведет к небесам, а нижняя часть горы указывает на вход в подземный мир. Вершина горы отдана во владение богам, посредине обитают люди, а у подножия горы или под ней – злые духи.

Мифологическое пространство выстраивается, как правило, в двух направлениях – по вертикали и по горизонтали. Вертикальную проекцию представляет мировая ось – либо гора, либо мировое древо – центр и опора мира, модель мироздания, его вертикальная проекция: крона мирового древа достигает небес, корни уходят в преисподнюю, ствол соответствует срединному миру, то есть миру людей.

Характерным «образчиком» мирового древа может служить скандинавский ясень Иггдрасиль, который связывает между собой девять миров; на его вершине сидит мудрый орел, корни дерева гложут змеи и дракон Нидхегг. Три корня Иггдрасиля уходят в подземный мир; под ними расположены источники, и среди них тот, у которого живут богини судьбы норны.

Описание Иггдрасиля представляет собой одновременно вертикальную (крона – небо – Асгард, ствол – Мидгард, корни – Нифльхейм) и горизонтальную (три корня: Асгард – Мидгард – Утгард) проекции мироздания, причем в последней моделируются числовые отношения (три корня, четыре оленя, шесть змей).

Шумерское дерево Хулуппу аналогично воспроизводит вертикальную модель мира: на его ветвях сидит небесная птица Анзуд, в корнях прячется змей преисподней, а в стволе обитает дева Лилит.

Схожее представление обнаруживается и в славянской традиции, которая также объединяет вертикальную и горизонтальную проекции; ср. загадку: «Когда свет зародился, тот дуб повалился, и теперь лежит» (дорога). Апокрифическая легенда о сотворении мира гласит: земля лежит на воде, вода – на камне, камень – на четырех китах, киты – на огненной реке, река – на вселенском огне, а огонь – «на дубе железном, посаженном прежде всего другого, и все корни его опираются на Божью силу»; многочисленные заговоры упоминают остров Буян, где на камне Алатырь стоит «булатный дуб» или священный кипарис. Мировое древо – дорога в потусторонний мир: змеи на зиму уползают по нему в Вырей, на Троицу по деревьям спускаются на землю русалки – девушки, умершие неестественной смертью. Другая загадка соотносит мировое древо с временами года и календарем: «Стоит дуб, на дубу двенадцать сучьев, на каждом сучке по четыре гнезда…»

Индийская Атхарваведа говорит о перевернутом дереве: «С неба корень тянется вниз, с земли он тянется вверх». Образ перевернутого мирового древа часто встречается в так называемой шаманской мифологии, где он означает древо нижнего мира (последний – верхний мир «наоборот», отсюда и переворачивание дерева корнями вверх).

Мировое древо разделяет освоенное и неосвоенное, хаотическое и космическое пространства, вводит в космос некую меру, исчисление. Образ мирового древа тесно связан с символикой сакральных чисел (три, четыре, семь, девять, двенадцать) – три сферы мироздания, три времени жизни (прошлое – настоящее – будущее), четыре времени года, четыре стихии, четыре стороны света, семь (сумма трех и четырех) миров и т. д.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Перевод А. Адалис.

Вернуться

2

Перевод Л. Позднеевой.

Вернуться

3

Перевод И. Минаева.

Вернуться

4

Перевод А. Адалис.

Вернуться

5

Перевод В. Вересаева.

Вернуться