Милена Завойчинская
Брачный договор с проклятиями

Глава 1

Каждое лето я провожу с большим количеством водных процедур. Много воды, много купания. Мух, комаров. Рек, озер и прочих водоемов. Плавание, прыгание, медитация, созерцание облаков, размышления о бренном. Плаваю по-лягушачьи туда, сюда, обратно. Лапками развожу. И кто бы знал, как мне это надоело!

– Проклятье! Да это же праздник какой-то, а не жизнь! – скажет глупый обыватель. – Три месяца в году у водоема, на свежем воздухе, на натуральной природе! Что может быть лучше?

Ну… Много что. Например, сидеть себе спокойно в городе, заниматься обычной жизнью городской девчонки. Шопинг, фитнес, театры с мамой, музеи с бабушкой, кино с подружками, кафе и свидания с парнями, парки, скверы, прекрасные кондиционеры. А не вот это вот все, прости господи, натуральное, пасторальное и свежее.

Проклятье, да. Но вам бы такое проклятье. И такой праздник. Можно мне уже как-то обыденно и мещански, без вот этих вот красот родной природы?

А все почему? Да потому, что лягушкам лучше на природе. Такова правда жизни. И самое сложное во время трехмесячного летнего вояжа на воды – это держать рот на замке. Не болтать с туристами и не пугать их. Не давать рекомендаций рыбакам. Пьяницам не советовать прекращать пить, а то они пугаются и думают, что у них началась белая горячка. И помнить, что есть комаров не надо. Мух тоже.

Но передать не могу, как я не люблю все эти реки, озера, пруды, болота… Да ну их всех… в болото[1]! Живу я как поганка… Дальше все помнят. А мне летать охота. На курорты или по городским туристическим маршрутам.

В этом году я все изменю. Родные, конечно, будут беспокоиться, но я устала. Климат в родной стране, знаете ли, даже летом не самый приятный. Вернее, приятный, но недолго и неравномерно.

А второй отпуск мне никто не даст, и так три месяца гуляю каждый год. Так что океан! Жара! Манго, обезьяны, пляж, лотосы, ящерки – вот мой выбор на этот год.

В конце концов, я лягушка, а не бегемот. Имею право я провести отпуск и отмотать срок проклятия с комфортом и в тепле?

Но если бы мне в детстве, в веселые и беззаботные десять лет сказали, что медовый месяц я проведу в облике пятнистой квакушки, в мутных водах какой-то азиатской речушки, пока рядом со мной будет познавать дзэн мой новоиспеченный муж, который меня на дух не переносит…

Я бы, наверное, расплакалась и разбила террариум своим новеньким магическим шаром. Но жизнь, особенно жизнь магического существа под чарами, – дама с крайне извращенным чувством юмора.

Ну что, я вас заинтриговала? Давайте знакомиться. Я царевна-лягушка. Впечатлились? Шутка.

Не совсем царевна, хотя родители очень богатые и значимые лица в нашем кругу. И не совсем лягушка. Только наполовину.

Помните, как в русской народной сказке?

«…лягушка прыгнула на крыльцо, сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась Василисой Премудрой, такой красавицей, что и в сказке не расскажешь».[2]

Вот это про меня. Только я не Василиса, а Васили́на. Ва́ська или Ли́на. И лягушачью шкурку я ношу не круглый год.

А началось все, как водится, с моей врожденной талантливости. В некотором царстве, в некотором государстве, в семь лет я, не зная еще толком магии и плохо контролируя силы, каким-то чудом материализовала в руках не хомячка, как мечтала, а живого, настоящего дикобраза. Это было очень неожиданно, страшно и больно. У него иголки вида́ли какие? Вот-вот!

Случилось это прямо в гостиной дорогого детского психолога, к которому сознательные родители водили меня, чтобы откорректировать неудобные способности. Вернее, помочь мне стабилизировать их и перестать бояться. Только вот они преподнесли это как обычные детские страхи. А в итоге симпатичный дяденька-доктор, человек строго научный и к нашей милой магии не расположенный, верещал громче меня.

Я тогда ужасно испугалась, завизжала и швырнула беднягу дикобраза, такого же ошеломленного и перепуганного, в несчастного психолога. Орали все. Я, дикобраз, врач…

И все бы ничего, но его жена, оказавшаяся по совместительству могущественной и мстительной ведьмой, недолго думая, швырнула в меня проклятие. Со словами: «Раз ты ведешь себя как животное, так и будешь им три месяца в году!»

Здрасьте, пожалуйста, спасибо, получите. Грымза зловредная! Ни за что ни про что обидела ребенка. Она потом, конечно, огребла неприятностей от всех, потому что проклинать за обычную шалость девочку из известного магического рода, клиентку мужа – это никуда не годится. Но что сделано, то сделано. Ведьма сама расстраивалась, что погорячилась, но исправить ситуацию и снять проклятье не могла уже и она. Только внесла правки и оговорила все нюансы. Ведь любое проклятие должно иметь не просто четко озвученные условия существования, но и конкретный срок или условия для снятия. Все ведь сказки читали? Если не читали, срочно исправляйте свою фольклорную безграмотность. Это все враки и сказки, что в сказках все враки.

Вот она и внесла условие снятия после грандиозного скандала и угрозы магического суда и блокировки сил. Так что однажды мне повезет и чары спадут.

Ну а пока…

С тех пор каждое лето, с июня по август, я превращаюсь в лягушку. В буквальном смысле. В самую что ни на есть обычную озерную лягушку. Зеленая, пучеглазая, с отвратительной склизкой шкуркой в темных пятнышках, которую я с облегчением сбрасываю по ночам, возвращаясь в человеческий облик.

Единственное отличие от рядовых квакух – я большая. Очень большая. Размером с кошку. Ну извините, закон сохранения энергии все же работает даже в магии, а я девушка высокая, со спортивной фигурой и реальными мышцами. Спортом не пренебрегаю, марафоны бегаю, со скакалкой прыгаю, в горы хожу, на горных и обычных лыжах катаюсь, в большой теннис играю. Напомню, в моем круге так принято.

В детстве родители на летние дни запирали меня в специально заказанном у магов-инженеров террариуме с комфортным микроклиматом и планшетом вместо компьютера и телевизора. Но с шестнадцати лет я взбунтовалась. Стыдно, черт возьми! Представьте, вам семнадцатый год, гормоны, первая любовь к симпатичному парню из параллельного класса, а вы квакаете в аквариуме под присмотром заботливой мамы. Даже по телефону можно говорить только голосом, без видеосвязи, и врать, что простудилась, поэтому голос такой противный.

Повзрослев чуток, я превратила свое проклятие в вынужденный отпуск. Частично в оплачиваемый, весь срок сразу, а частично в неоплачиваемый. Уезжала поправлять здоровье, как думали коллеги по обычной, немагической работе. А на самом деле – отсиживалась три месяца на ближайшем лесном озере или на речке, подальше от цивилизации. А то, знаете ли, когда на берегу сидит квакуха размером с домашнюю Му́рку и поет песни из репертуара хитов популярной радиостанции, тут и самый завзятый атеист перекрестится и возьмет в руки сачок – поймать и отправить мутанта на опыты. На опыты я не хочу, магию применять без нужды нежелательно, это дурной тон. Так что проще самой в глушь, в леса, подальше от всех.

Но в этом году у меня случился приступ здорового пофигизма. Раз уж все равно быть лягушкой, так хоть в теплой воде, да еще и с видом на древние храмы. Так я оказалась в Шри-Ланке. Арендовала на три месяца симпатичное бунгало на берегу реки, поближе к истоку из океана, чтобы и до пляжа рукой подать было. В бунгало останутся все ценные вещи, деньги и документы в сейфе, там же взятый напрокат байк. Туда же привозят все необходимые вещи служащие, пополняют запасы продуктов и воды. Там я ночую, а на день к реке беру крохотную палатку, чтобы поставить прямо на берегу. Я ведь не голая иду к воде и обратно, да и погода всякая случается.

Прилетела я заранее, пока проклятие не вступило в силу. Обустроилась, обо всем позаботилась. Успела несколько дней позагорать. И с первыми лучами первого июньского солнца, с тоской посмотрев на свой новый купальник, я благополучно превратилась в амфибию.

Жиза, как говорится. Ква. День за днем, ква-ква.

Но хоть тепло стабильно и без нашего среднеевропейского – сегодня июньский снег, а завтра июльские заморозки.

И вот сижу я, значит, на огромном листе лотоса, философски наблюдая за проплывающими мимо рыбами, и пытаюсь не думать о том, что обед мне придется ловить собственным длинным языком. Я как бы и рыбку могу слопать, размеры позволяют. Нет, в палатке есть лягушачий корм. Но не хочу.

Вдруг над головой раздалось жужжание. Сначала я не обратила внимания, задумалась о бренном. Но тут над водой завис чей-то навороченный дрон с видеокамерой. Он плясал передо мной, снимая, видимо, живописные виды для какого-нибудь блогера-путешественника.

И тут добрались, звезды интернета, чтобы им ни вай-фая, ни хорошего трафика!

А я была не в духе. Три месяца тоски, одиночества и укусов насекомых. Да, представьте себе, даже лягушек кусают, вот такое несправедливое проклятие. И вот это все вкупе делает меня злобной, недоброй такой квакухой. Страшно агрессивной. Могла бы – всем наваляла.

Я подпрыгнула и шлепнула лапой по блестящему корпусу. Сдохни, пришелец из цивилизации! Тут моя территория зла и правления негуманных квакух. Му-аха-ха!

Дрон захлебнулся жужжанием и рухнул прямиком ко мне на лист. Я прижала его лапой, чувствуя себя невероятно довольной. Маленькая победа, но моя.

А через пятнадцать минут по берегу, шлепая по грязи, ко мне примчался он. Высокий, сердитый, с мокрыми от пота светлыми волосами и глазами цвета грозового неба. Выглядел он так, будто хотел кого-нибудь съесть. Предпочтительно – меня.

Ага! Сейчас! Я так озверела тут, что сама кому угодно голову уже откусить могу. Даже вот этому красавчику, который приличных амфибий своими видеосъемками беспокоит, натуралист фигов.

– Ого! Однако! – увидел он меня. – Эй, ты! Лягушка! Верни дрон с видеокамерой! Это дорогая техника!

А вот это уже странно. Обычные люди не начинают разговор с земноводными в подобном тоне. Значит, типчик свой. Магический.

И я решила не церемониться. Проклятие хоть и лишило меня человеческого облика на день, но дар речи, к счастью, оставило. Голос, правда, в таком облике у меня скрипучий, как у старой ведьмы после ангины.

– Нашел кого упрашивать, – проворчала я. – Подходи ближе, поговорим.

Он, не моргнув глазом, подошел. Значит, точно свой. Обычный человек уже бы свалился в обморок от разговора с говорящей лягушкой. Ну или с криками убегал и молился.

– Ну? – уставился он на меня, скрестив руки на груди.

Нет, ну вы видали? Прям аж взбесила эта надменность. И красивые глаза. И вообще все. А чего он такой привлекательный, когда я квакуха пупырчатая?! Раздражает!

И в моей лягушачьей голове созрел блистательный, идиотский и чисто водевильный план. Я ж сказала, что тут моя территория зла.

– Отдам твою железную птицу, – сказала я, важно надувая горловой мешок. – Но только после того, как ты на мне женишься.

А вот тебе! Выкуси! Тоже мне, Иван-царевич нашелся.

Он смотрел на меня чуть ли не с минуту, а потом расхохотался. Смех, само собой, был язвительным.

– Сбрендила, квакушка? Я человек, а ты… ты кто? Оборотень? – Он поморщился. – Увольте. Я не собираюсь жениться на ком-то, кто половину дня ловит мух языком.

Хм, как интересно. А есть оборотни-лягушки? Не знала. Думала, только млекопитающие оборачиваются.

– День – ловлю мух, ночь – я снова человек, – парировала я, чувствуя, как закипаю. – А ты, я смотрю, страшный шовинист. Разделяешь магических существ на высших и низших.

– Я разделяю их на тех, кто ворует мое имущество, и тех, кто нет, – огрызнулся он. – Отдавай дрон, и мы разойдемся мирно.

– Женитьба или ничего, – уперлась я.

Что это на меня нашло? Одиночество? Жара? Или три года без полноценных отношений? Но назад дороги не было. Я лучше «нечаянно» утоплю этот дрон, чем верну его нахалу. И я демонстративно очень медленно начала подпихивать технику к краю листа лотоса. Еще немного, бултых, поминай как звали.

Парень гневно уставился на меня. Ну-ну? И что ты мне сделаешь? Будешь драться с лягушкой? Сам полезешь в заросли лотоса? Там такие листья, каждый размером с кресло…

Мы устроили соревнование взглядами. Его серые глаза против моих выпуклых желтых. Ага, попробуй перегляди лягуху. Я же сейчас не ем, мне нет необходимости зажмуриваться, втягивать глаза в череп и проталкивать ими еду в горло. Знали бы вы, как я офигела, когда это случилось со мной впервые…

Зато сейчас я могу в гляделки часами играть.

В конце концов, турист прошипел сквозь зубы что-то явно нецензурное и спросил:

– Почему? Зачем тебе это?

А я и правда не подумала. Но ответ нашелся сам собой, вырвавшись из самых потаенных уголков моей обиженной души. Ну а чего? Свой же, в теме, поймет.

– Потому что я под проклятием! И снять его может только поцелуй истинной любви! А как он найдет меня, если я все лето торчу здесь одна, как идиотка? Мне нужен муж. Хоть какой-то. На время. Для экспериментов!

Парень выпучил глаза не хуже меня, а потом засмеялся, но на этот раз с ноткой любопытства.

– Блестящий план! Уверен, любовь сразу расцветет, как только ты потребуешь ее под угрозой уничтожения техники. Ладно. По рукам.

Я от неожиданности чуть не выпустила дрон.

– Серьезно?!

– А что мне терять? – пожал он плечами. – У меня у самого… кое-какие обстоятельства. Мне гадали, что решение моей проблемы я найду у реки. Вот я и путешествую по всем рекам, какие есть. Изначально я думал найти артефакт или мудреца, но говорящая лягушка, под завязку загруженная своим проклятием… Звучит как та самая «настоящая беда», от которой мне положено спасти по условию. Может, ты и есть мое «решение». Зовут меня, кстати, Иван. А тебя, невеста?

– Василина, – буркнула я. – Не путать с Василисой. Сокращенно – Лина.

– Ну что ж, Василина, поздравляю нас с помолвкой. Даю слово, мы женимся! – Мелькнула искорка магии, окончательно уверив меня, что он из магов. – Теперь верни мое имущество.

Я отпустила дрон, убрав с него лапку. Иван с экрана смартфона активировал технику. Дождался, пока прилетит к нему в руки, и подхватил. Осмотрел, убедился, что все в порядке, и кивнул.

– Ну что ж, идем, моя скользкая невеста. Надо найти шамана, который обвенчает человека и амфибию. Думаю, в этой стране это не самое странное, что они видят. Буддисты, дзэн, все дела.

– Чего это шамана? Священника местного ищи. Тут буддистский храм неподалеку. Все равно все организовывать придется тебе, я до захода солнца буду в таком облике.

– То есть мне одному заниматься организацией свадьбы? – поднял он брови.

– А ты предлагаешь, Ваня, чтобы я все объясняла бедному монаху? Нет, они, конечно, тут все на дзэне, как ты верно заметил, но не настолько же. Жениться-то ты будешь после захода солнца на мне в облике человека. А сейчас я как должна с ними общаться?

Иван прикинул возможный диалог и заржал в голос.

– В общем, дорогой жених, свадьба – на закате. А я, как настоящая скромная невеста, буду ждать тебя со всем готовеньким.

– У тебя платье-то есть, невестушка? – со скепсисом спросил он. – Или мне придется жениться прямо вот на квакушке, а потом ты сразу голенькая в мои объятия упадешь?

– Мечтай! – фыркнула я. – Сказала же, что, как только солнце сядет, я стану человеком. А платья есть, но не белые и не местные. Я не ожидала, что свадьба прямо сегодня. Так что давай тащи местные свадебные наряды. Поддержим культуру. Мне сари. Себе наряд царевича. И обручальные кольца не забудь. Золотые.

– Еще и кольца! – хлопнул он себя по лбу. – Обалдеть я прогулялся с видеокамерой!

– И золотую цепочку! – вредным голосом заявила я. И увидев непонимание в глазах Ивана, объяснила. – Обряд же буддистский будет. Жених надевает на шею невесте цепочку, а потом они обмениваются кольцами.

– Сплошное разорение с этими невестами, – вздохнул он. – Ладно, говори свои размеры. Рост, вес, окружности всякие, размер обуви, бюста и пальца. Надеюсь, не метр на метр на метр?

– В глаз плюну, – спокойно пообещала я.

– Лягушки не умеют плеваться. Я биологию еще в школе изучал, – отмахнулся он.

– Так я не всегда лягушка, – напомнила ему. – Усек?

– Усек! Ушел! Жди меня, Василина. Твой Иван-царевич все сделает. Коня бы… Полцарство за коня, – почесал он затылок. – Я на ногах быстро не управляюсь, а машину я оставил на вилле.

– Мой байк вон там, в кустах, рядом с палаткой, – указала я направление. – И поаккуратнее с ним, он прокатный. Не забудь заправить бак потом.

Так и началась моя история ненависти и симпатии, похожая на плохой ситком. История о том, как я вышла замуж за зазнайку-мага, чтобы снять проклятие.

Глава 2

Если вы думаете, что организовать свадьбу за несколько часов – это просто, вы ошибаетесь. Даже на Шри-Ланке. Или не даже, а особенно. Тут нет испанской и латиноамериканской манья́ны[3], но тоже, народ не самый шустрый.

Если же организуется свадьба с говорящей лягушкой – умножайте сложности на два. Даже если тут, где, как мне казалось, магия витает в воздухе вместе с ароматом лотосов и куркумы, к нашему запросу отнеслись с легким недоумением. Это я так предполагаю. Но, как выяснилось, все или почти все решают деньги. А Иван, судя по всему, был при них.

Я собиралась его дождаться в одиночестве после нашего трогательного знакомства и обручения. У меня ведь лапки. Ну и потом, я как-то не очень тяну на счастливую невесту, согласитесь. Но Ваня тот еще Иван-царевич ибн бесячий упрямый осел.

Он перекатил мой же байк на берег и заявил, что нет, все же он тут подумал и решил, что ему нужна группа поддержки в лице моей зеленой морды. И ведь так убедительно вещал, что я аж повелась и почти согласилась. Сама не верю, как он меня почти уболтал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отсылка к песне Водяного в исполнении Анатолия Папанова из мультфильма «Летучий корабль» – советского музыкального рисованного мультфильма, снятого режиссером Гарри Бардиным в 1979 году по мотивам одноименной русской народной сказки.

Вернуться

2

Сказка «Царевна-лягушка» из сборника русских народных сказок в обработке А. Н. Афанасьева.

Вернуться

3

Манья́на (mañana) – в испаноязычных странах означает «завтра». Но чаще используется в переносном смысле как потом, скоро, в ближайшее время, когда-нибудь или никогда. По сути, это философия, отражающая неторопливый образ жизни. Призыв не спешить, ведь все успеется. Может использоваться для вежливого отказа, когда на самом деле дело не будет сделано совсем.

Вернуться