Галина Романова
Неслышные шаги зла

© Романова Г. В., 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Глава 1

Странная женщина смотрела на него совершенно безумными глазами. В них плескалось море невыплаканных слез. И несла такую ерунду, что в какой-то момент ему захотелось заржать на всю редакцию. Он сдержался. Его бы не поняли.

Он был новеньким, совсем молодым сотрудником. Отработал всего два месяца. Неплохо, к слову. За это время выпустил три статьи. Темы были актуальными. Он их преподнес аккуратно, завуалировал истинных виновников всевозможными вопросами к читателям. И те активно отозвались! Хвалили статьи, писали отзывы. Даже форум какой-то создали. Он не читал. Некогда было.

– Рейтинг твоей писанины, малыш, растет как на дрожжах, – ухмыльнулась начальница редакции.

Малышом она его обозвала сразу же, как прочла резюме. Почему? Черт ее знает!

В нем было метр восемьдесят восемь роста, мускулатуры – на троих хватило бы. И несмотря на голубые глаза и белокурые волосы, он выглядел довольно брутально.

– Почему малыш? – спросил Максим на одном из обеденных перерывов свою коллегу Леру Одинцову.

Та энергично таскала из картонной коробки китайскую лапшу с курицей и правила какой-то текст в компьютере. Их столы стояли рядом.

– Хочет тебя, – отозвалась она меланхолично с набитым ртом. – Готовься, будет домогаться.

– Ого, – улыбнулся Максим кисло. – Такое возможно?

– Что конкретно ты имеешь в виду? – Лера откатилась в кресле от стола, оглядела его выразительным взглядом с головы до ног. – Что она захотела тебя с первого взгляда? Или что тети тебя всегда хотят, в принципе?

И он покраснел, как дурак. Тети, может, его и хотели, он просто старался этого не замечать. И не гордился никогда своей привлекательностью. Скорее наоборот. Иногда даже стеснялся.

– Нет, я имел в виду, что ее домогательства возможны? И… – Он прокашлялся, чувствуя себя неуютно под странным оценивающим взглядом Леры. – И как этого избежать? Возможно?

– Вполне, – кивнула Лера. – Просто не ведись на ее провокации, и все.

– К примеру?

– Будет назначать старшим по отделу – отказывайся. Какой ты, на хрен, старший, через два месяца? Все равно потом понизит. Будет звать с собой в командировки в какое-нибудь классное место – заболей. Сто пудов в отеле к тебе в номер будет ломиться. А то и в купе пристанет. Так что тебе лучше заболеть. Оля попрыгает, попрыгает и отстанет. И станешь ты, Максик, простой рабочей лошадкой. Ты ведь здесь за этим?

– Конечно, – покивал он. И запоздало проговорил: – Спасибо, Лера.

Макс трижды потом заболел. Пришлось. Ольга Степановна очень активно его окучивала, зазывая с собой в поездки. И предложение о повышении сделала. Он отказался. Сослался на отсутствие опыта и желания руководить.

– Не за этим я здесь, Ольга Степановна, – покаянно прикладывая руки к груди, бубнил Макс. – Работать хочу. Как вол работать хочу…

Месяца Райской хватило, чтобы понять: Макс Тройский ей не по зубам. И она отстала. Но работой завалила по самые брови. И все противные интервью были его. И скандальные респонденты тоже. Он не роптал. Набирался опыта и зарабатывал деньги.

Тем он себя утешал, всерьез подумывая перевестись куда-нибудь. Ну сил просто не стало опрашивать обиженных жильцов ободранных общежитий или выяснять причины переплаты в их квитанциях.

– Никакого драйва, Лера, – жаловался он коллеге вчера за ужином. – Она меня изводит.

– Терпи, – отозвалась она, вяло пережевывая блюдо из говядины с каким-то мудреным названием.

– Может, мне перевестись куда-нибудь? Зовут.

– Думаешь, будет лучше? – удивилась она невнятно. И отодвинула тарелку. – Редкая гадость – это блюдо… Так о чем я? А! Я в трех изданиях поработала, прежде чем тут оказалась. И скажу тебе откровенно: здесь не самое плохое место. Сейчас Оля устанет от мсти и отцепится. Еще кого-нибудь примет, посимпатичнее. Хотя куда уж…

Макс снова покраснел. Лера ухитрялась как-то так делать ему комплименты, что они звучали из ее уст как порицание. Он не привлекательным себя в такие моменты ощущал. А как раз наоборот – убогим каким-то. Девушка-загадка, н-да…

– Сиди на месте, Максик, – посоветовала Лера и подозвала официанта. – А можно мне порцию вареной картошки и большую котлету?

– Вареной? Картошки? – сразу занервничал официант.

Ресторан был модным, славился изысканными блюдами с еще более изысканными названиями. И вареной картошки в меню точно не было. Тем более котлет! Помилуйте!

– Ладно, расслабьтесь, – улыбнулась Лера одними губами, карие глаза оставались холодными. – Дайте мне вашего риса с чем-то там пряным.

– Будет исполнено, – обрадовался официант и исчез.

– Так о чем я? – нахмурила Лера брови. – Ах да! О твоем бегстве… Рекомендую не торопиться. Кое-что грядет.

– И что же?

– Поговаривают, что наш отдел разделят. Служба городских новостей останется у Оленьки. А криминальные новости возглавлю я. Пойдешь ко мне?

– А домогаться не будешь? – пошутил он с совершенно серьезным видом.

Он мгновенно решил, что не останется под Олиным руководством.

– Смеешься! – вытаращилась на него Лера, фыркнув. – Ты не в моем вкусе, блондин.

Кто был в ее вкусе, Макс не знал. Он никогда не видел Леру ни с кем. Вообще ни с кем. Подруг она не заводила, с ее слов. Очень хлопотно и обременительно. Парня у нее не было.

– Погиб, – было коротким ответом, когда Максим попытался пристать с расспросами.

И вот – случилось! Ближе к осени их отдел расформировали именно так, как и предсказывала Лера. Городские новости отошли под начало Ольги Степановны. А криминальные новости возглавила Валерия Одинцова.

– Знаю, как нравится тебе эта тема, Лера, – смотрел с отеческой улыбкой на нее главный редактор. – Но работать придется в основном на земле. Ты это знаешь. А вот со штатом негусто у тебя будет. Пока могу пообещать только одну единицу кроме тебя. Есть кто на примете?

– Есть, – ответила Лера и кивнула в сторону Максима.

Он тоже присутствовал при беседе.

– Парень молодой, энергичный. Умеет расположить к себе. Уже был замечен благодаря своим успешным публикациям.

– Отлично, – обрадовался главный редактор и руки потер. – Да, совсем забыл порадовать. Вам будет выделен отдельный кабинет.

– Да? Зачем? – насторожилась сразу Лера.

– Дело в том, дорогая… – сложил пальцы домиком редактор. – Что ваш отдел был сформирован не просто из-за рейтингов или моей прихоти. Он был сформирован в целях повышения качества работы с населением. Вот, к примеру, ситуация: приходит человек в полицию с заявлением на криминальную, как ему кажется, тему. А состава преступления и нет. И возбудиться они не могут. И тогда им на помощь приходят кто? Правильно, журналисты. Которые и выслушают, и помогут, может, даже найдут состав преступления для возбуждения уголовного дела. Вы должны работать с полицией в тесной сцепке, а никак не конкурировать, как это частенько случается.

– Все понятно! – громко фыркнула Лера.

– Именно на таких условиях, Валерия Олеговна, и был создан ваш отдел, – покосился в ее сторону начальник. – И без выкрутасов мне тут!

Лера потом еще полдня бубнила и грозила невидимому противнику кулаком.

– Поверь мне, завалят нас всякими старушками, к которым инопланетяне прилетают каждый вечер. На земле мы работать будем! Как же! Дадут нам!

– Да не кипятись ты так. Время покажет, – попытался хоть как-то утешить ее Максим.

Они активно собирали свои вещи из столов. Выделенный кабинет уже видели. Им понравился: большой, с двумя окнами на запад. Ремонт только неделю как закончился. Мебель поставили новую. И даже диван, и холодильник был. Лера обещала из дома притащить аквариум. Надоел дома. Некогда ухаживать.

– Время покажет, Макс, что это – самая большая месть Оленьки, – бубнила Лера, сгребая канцелярку из ящиков стола. – Будем с тобой с утра до вечера слушать всякий бред…

Та странная женщина, что довела его до истеричного хохота, на который он так и не решился, приходила уже в третий раз. Очередь прежде до нее не доходила. Лера-то оказалась права: перед их кабинетом, как к участковому терапевту, постоянно была очередь. Двигалась она медленно. Макс пытался вникнуть в суть каждой жалобы или просьбы. Случались и глупые, но были и обоснованные. Они с Лерой реагировали. Проверяли. И уже дважды направили жалобщиков в отделение полиции, предварительно созвонившись с участковыми.

Попутно выпускали статьи по темам. Популярность мало-помалу росла. И Лере даже пришлось ехать на местное телевидение и принимать участие в какой-то передаче…

– То есть вы хотите сказать, что человек, которого разыскивал ваш добровольческий спасательный отряд, был похищен маньяком? – повторил вопрос Максим, внимательно выслушав женщину.

И вот, когда он произнес все это вслух, ему и захотелось заржать.

Такие заявления еще к ним не поступали. Были «барабашки», неопознанно шатающийся по подъезду объект, странная пластмассовая птица на ветке, которой – сто процентов – в глаза были вставлены камеры видеонаблюдения. Также были собаки и кошки, которых нарочно разводили, чтобы уничтожать соседей. С этой же целью заводили всяких канареек и щеглов. Но маньяки…

Про маньяков Макс слышал впервые. И чем убедительнее казалась женщина, тем сильнее ему хотелось ржать. Не смеяться. Не хихикать, а именно ржать.

Почему он не ушел из этой газеты? Зачем остался? Купился на новый отдел и интересную работу? Где она – та работа?

– Так, давайте начнем сначала, – мило улыбнулся он женщине, сидевшей сейчас напротив. – Итак, Нина Николаевна, с чего все началось?

Глава 2

– Нинуля, тебе самой обязательно принимать участие в поисках?

Сильная волосатая рука ее любимого мужчины вылезла из-под одеяла и вцепилась пальцами в ее плечо, пытаясь удержать.

– Ты же руководитель, – напомнил ее мужчина. – Можешь отдать распоряжения и спать себе дальше. У тебя выходной день. Разве нет?

– Выходной день, Николя, у меня на фирме. А в поисковом отряде выходных нет и не может быть, – нравоучительным тоном отреагировала Нина.

Она осторожно, чтобы не оскорбить, убрала его руку с себя и встала с кровати.

– А что за случай? – неожиданно поинтересовался он.

– Подростки пропали. Два пацанчика пятнадцати лет. Никто не видел их уже два часа. Родители забили тревогу. В полицию пока не обратились, нас привлекли.

– Почему? Они в лес, что ли, пошли, за грибами?

– Не за грибами. Не в лес. Кататься ушли на великах куда-то на пустырь. Велики валяются, а ребят нет.

– Дети – это серьезно, – нахмурился Коля и сразу предложил: – Хочешь, я с тобой поеду?

– Ну не знаю.

Нина с сомнением глянула на своего мужчину. Сильный, крепкий, выносливый с виду. Но на деле…

Очень часто ноет по поводу неожиданного сквозняка и оттого случившегося насморка. Ушибленный палец для него трагедия. А когда год назад Николя вывихнул ногу, то Нина чуть с ума не сошла, ухаживая за ним.

– Там загаженный пустырь. Рядом заброшенная фабрика. Придется обшарить все вокруг. Это грязь, всевозможный мусор, по которому придется лазить. Ты готов? А вдруг…

– Я понял. – Коля тут же выставил ладони щитом. – Без меня!

Без него она осталась месяц спустя.

Нет, Николя не заболел и не умер. Он сбежал. Как только у Нины начались проблемы в поисково-спасательном отряде, он сбежал.

– Я не могу быть в эпицентре скандала, Нинель, – возмущенно округлял он прекрасные карие глаза. – Что получается? Вы отправились на поиски двух пацанов, которые вовсе не пропадали, а просто бросили велики и ушли домой?

– Так вышло, – ответила Нина кратко.

– Но как так?! Было же заявление в полицию от родителей!

– Не было. В том-то и дело, что ничего не было. Ни заявления. Ни исчезновения. Меня дезинформировали. А потом обвинили в том, что я бессмысленно трачу ресурсы благотворительного фонда.

– И много потратила?

– Ну… Покупка воды, батареек для раций. Выезд на место нашего автобуса с поисковой группой. Это заправка бензином. Ехать было недалеко, но все же пришлось. Где-то тысяч в десять рублей обошлась чья-то злая шутка.

– Разве так можно шутить? – неподдельно ужасался Николя.

– Кто-то считает, что можно.

Нина чувствовала себя опустошенной, несправедливо обвиненной в растрате скудных средств. И все никак не могла понять, как она так вляпалась? Почему не проверила информацию?

Кстати, она даже не знала, кому доверилась! Ей позвонили со стационарного телефона, который находился в их штабе. Название громкое, конечно. Маленькая комната, выделенная ЖЭКом на первом этаже многоэтажки, мало походила на штаб. Но там стоял их стационарный телефон, который оплачивался из средств благотворителей да и просто неравнодушных граждан. На полках аккуратными стопками лежали карты, коробки с батарейками, дождевиками, фонариками. Нашлось место письменному столу. Кто-то из их отряда притащил из дома, когда дети закончили школу. Несколько разномастных стульев. Все было чисто, аккуратно. И они все с гордостью именовали это место своим штабом.

Так вот из этого штаба ей и позвонили. Кто именно – они так и не выяснили. И дверь штаба оказалась запертой, когда Нина туда прибыла в составе немногочисленной группы поисковиков.

Ее пытались обвинить в том, что этот звонок она выдумала, но…

Память ее мобильного надежно хранила информацию. Нина с некоторых пор записывала все разговоры. Но вот беда, по голосу опознать звонившего не удалось.

Понемногу шум улегся. Некоторые СМИ их города еще пытались раздуть скандальчик и проникнуть в святая святых – в их бухгалтерские отчеты. Но у них ничего не вышло.

А Коля вдруг перепугался и сбежал. И это ранило Нину серьезнее, чем попытка обвинить ее в присвоении крохотных средств их отряда.

Он не мог стать эпицентром публичного скандала, поди же ты! Да о нем мало кто знал вообще. И не вспоминал вовсе.

– Нина, ему просто нужна была причина, – предположил Ваня Кочетов – ее товарищ по отряду. – Не случись этой суматохи, он бы еще что-нибудь выдумал. Он просто захотел тебя бросить – и бросил.

Ей было больно от этих слов, она морщилась, ежилась, как от холода, но согласно кивала.

– Сосредоточься на себе, – советовал Ваня с доброй улыбкой. – Ты даже осунулась за этот месяц, морщинки появились. А раньше их не было.

И она постаралась забыть, погрузившись с головой в основную свою работу и выезжая одной из первых на поиски пропавших, сбежавших, загулявших граждан.

Какое-то время им все удавалось. За последнее время они восемь раз выезжали на поиски пропавших и всегда находили людей живыми. Это был невероятный успех, заставивший всех поверить, что они могут и должны, что у них все получится, что в них нуждаются…

– А потом, в самом конце лета, случилась моя первая чудовищная ошибка. – Нина Николаевна Новикова подняла на Максима взгляд тяжелобольного человека. – Я ошиблась в направлении поисков, и человек погиб.

– Как это случилось?

Ему почему-то резко расхотелось смеяться над этой осунувшейся женщиной. В маньяков он, конечно, не верил. Тема скользкая, опасная. Только ступи в этом направлении, засосет, как трясина.

– Из дома ушла старая больная женщина, – заговорила Новикова. – Мы обошли все микрорайоны вокруг места, где она жила. Опросили кучу народу. Расклеили тысячи листовок с ее данными. Прошли вдоль и поперек все парки и посадки в радиусе десяти километров. И все впустую.

– А она все же нашлась? – спросил Макс, когда Новикова умолкла.

– Да. Она умерла от истощения в подвале многоэтажки, где проживала с сыном на пятом этаже.

– Как ее нашли?

– Кто-то из наших, отчаявшись, обратил внимание на то, что замок на подвальной двери болтается незапертым. Вошли, спустились по лестнице, начали обходить. И нашли ее спрятавшейся за трубами. В самом дальнем углу.

– Да-а… Дела-а… – протянул Максим Тройский. – А как так случилось, что вы первым делом не обыскали подвал?

– Он был заперт.

По тому, как она на него глянула, Макс понял, что этот вопрос ей задавали не один раз. И она сама его себе задавала. И ответ всегда звучал одинаково: подвал был заперт.

– Опросили кучу народу по этому поводу, – вспоминала Нина Николаевна. – Кто-то уверял, что подвал был заперт. Кто-то не мог вспомнить, а запирался ли он хоть когда-нибудь. В ЖЭКе сердились и уверяли, что у них все подсобные помещения на замках. А жильцы свидетельствовали об обратном. В общем, было собрание наших. И общим голосованием меня сместили с моего поста.

– А что за пост?

– Я была основателем и командиром нашего отряда. Его мозгом и глазами, сердцем и душой. Я все это организовала. Выбивала деньги у благотворителей. Чтобы было хоть что-то. Вода, горячий чай. Я платила из своего кармана за курсы поисковиков, которые иногда проводились в соседних регионах. Очень, кстати, полезное и нужное дело. В общем, меня сместили и даже затеяли какие-то гадкие проверки, считая, что я присваивала часть средств благотворителей. Очень… – ее голос задребезжал, – очень обидно, знаете.

– Представляю, – посмотрел на нее Максим с сочувствием. – Хотите чаю? Кофе не предлагаю – дрянной.

– Ничего я не хочу, – отмахнулась она от него, опуская голову. – Я хочу восстановления справедливости. Чтобы мое честное имя перестали трепать, как грязную тряпку на ветру. А они продолжают!

– Кто? – не понял Тройский.

– Мои бывшие соратники.

– Вы ушли из отряда?

– Пришлось. После нескольких неудачных поисков, закончившихся трагически, я ушла. Сама ушла. Потому что со мной перестали разговаривать, здороваться. А я не виновата! Ни в чем!

– А что за неудачные поиски? – заинтересовался Максим, подаваясь вперед.

Нина Николаевна помолчала, без конца поправляя широкие рукава вязаного кардигана. Рукава не вытянулись. Модель такая.

Она, вообще-то, весьма неплохо выглядела. Крепкая, загорелая – много времени проводила на солнце. В стильных брюках кофейного цвета, белых кроссовках и белом кардигане. Футболка в цвет брюк. Светлые густые волосы убраны в короткий хвостик.

– После той бедной женщины, которую мы просмотрели в подвале, пропали еще четыре человека.

– Все старые?

– Двое пожилых – бабушки. Одна женщина тридцати пяти лет. И восемнадцатилетняя девушка.

– Вы сказали, неудачные поиски. Их не нашли?

– Стариков нашли. Погибли. Восемнадцатилетнюю девушку тоже отыскали, сбежала от родителей в соседний город. А вот что касается женщины… – Нина Николаевна широко развела руками. – Тут снова полный швах!

– В каком смысле?

– В том, что оба супруга уверяют, что она никуда не пропадала. Что это какая-то чудовищная ошибка. Что она просто забыла предупредить близких, что уехала в срочную командировку. Только… – Новикова принялась со странным остервенением трепать широкий рукав кардигана. – Только все не так. И женщина не та!

– В смысле?!

Вот тут Макс немного перепугался.

А что, если Нина Николаевна на почве ее переживаний немного того? Тю-тю с головой приключилось?

– Она какая-то другая. Внешность будто та же или похожая очень, но она какая-то другая. Я попыталась ее расспросить, куда она ездила и где работает? Что за командировка такая срочная, что заставила весь отряд вдоль и поперек исследовать берег озера на базе отдыха, где они с мужем остановились отдохнуть на выходных.

– И что она ответила?

– Ничего. Рассмеялась мне в лицо и спросила, есть ли у меня полномочия задавать подобные вопросы. А у меня полномочий нет. И даже в полицию не пойдешь после всех моих неудач и обвинений. На меня там уже коситься стали. Особенно после стариков.

– А что со стариками?

– Они пропали и погибли. Заблудились. И Ваня Кочетов обвинил меня в некомпетентности. Будто я дважды увела отряд не туда, куда он приказал.

– Кочетов вас сменил на вашем посту? – уточнил Максим, делая неожиданную пометку на белом листе бумаги.

– Да. Ваня был моим негласным заместителем, другом. Когда все завертелось вокруг моего имени, я…

– Вы заподозрили его в том, что он вас подсидел?

– Да господи помилуй! – отшатнулась от него Нина Николаевна, как от чумного. – Я попросила его возглавить наш отряд. Потому что больше некому. Он лучший из тех, кто там сейчас есть.

– И он точно не мог?

– Нет! Нет же! Ваня, он… Он так жертвует собой. Когда мы начинаем поиски, он не ест, не пьет. И знаете… – Нина Николаевна впервые за время беседы улыбнулась. – Мне пришлось его очень долго уговаривать. Кому нужно кресло руководителя без бюджета? Мы же волонтеры. Энтузиасты. Занимаемся поиском на добровольных началах. Из сострадания. На первых порах не было даже автобуса. Ездили до точки сбора на своем транспорте. Потом нам списанный автобус подарили. Рвань рванью. Ваня его и восстанавливал за свой счет, замечу.

– Понятно.

Макс быстро утратил интерес, поняв, что никакой коррупционной составляющей в ее смещении нет и быть не может. И Нина Николаевна здесь только из-за личных обид.

– А что там со стариками? Почему вы ослушались Ивана Кочетова – я правильно запомнил? – Она кивнула. – Он куда вам велел отправляться?

– В десятый квадрат, – отреагировала Новикова с печальным вздохом. – А мы прибыли в девятый. А погибшая была как раз в десятом. Уснула под деревом. И умерла от переохлаждения.

– И как так?

– Не знаю. – Она наморщила лоб. – Мне показалось, что вышла какая-то путаница с картами. И девятый квадрат пометили десятым. Я пыталась потом доказать, не вышло.

– Почему?

– Карты поисковые пропали. Какой-то умник сжег их в костре после того, как женщину нашли мертвой. Расстроился!

– Понятно… А со второй женщиной? С ней как? Тоже путаница в картах?

– Нет. – Она еще ниже опустила голову. – Кочетов отправил нас в проулок, ведущий к трассе от рынка. А мы пошли на заброшенную стройку. И оказалось, что он был прав. Женщина проулком вышла к трассе, остановила машину и вышла у леса. Там и заблудилась. И после этого случая меня едва не отдали под суд. Помогите. Я же не виновата.

Глава 3

– И чем ты ей можешь помочь, Максик?

Его начальница сонно моргала и откровенно не понимала, зачем он к ней притащился в такую рань в выходной день. Он и сам не понимал, с какой блажи решил к ней заехать.

Субботнее утро началось с проливного дождя. И вылезать из-под одеяла совершенно не хотелось. Хотелось дремать под монотонную морзянку по оконным отливам. А потом не торопясь встать. Принять душ. Не бриться – выходной же. Сварить себе кашу. Он любил по утрам есть овсянку и умел ее варить. Сделать чай. Кофе чуть позже. После каши обязательно чай, исключительно зеленый.

И все неторопливо, размеренно, лениво даже. Потом можно было съездить к маме за город. Мама с бабушкой с апреля по октябрь жили на даче. И вытащить их в город хотя бы на день не было никакой возможности.

– Ну что ты, роднуля моя! – Мама недоуменно округляла глаза. – Какой город? А собаки, а кошка? А дом? На кого мы его с бабушкой оставим?

Добротная бревенчатая изба деда еще десять лет назад была переделана, отремонтирована, модернизирована, оснащена газом, водопроводом, канализацией. Всем было выделено по спальне. Но все непременно собирались в просторной кухне-гостиной с большими окнами в сад. И в непогоду просиживали в ней с утра до поздней ночи.

Можно было бы съездить к своим за город. И проторчать с компом у окна в любимом широком кресле деда. Бабушка категорически отказалась его выбрасывать и вбухала кучу денег в его реставрацию. Никакие уговоры и доводы, что на эти деньги она могла бы купить пару новых кресел, на нее не подействовали. И, к слову, Макс теперь был ей за это благодарен. Кресло стало его любимым.

Можно было бы укатить на дачу к маме и бабушке и полениться уже там – в кругу любящих и любимых людей. Сидеть, развалившись, в кресле. Слушать вполуха их смешные разговоры об урожае свеклы и огурцов. И искать информацию о женщине, которой он вчера посвятил почти два часа своего рабочего времени.

Он не поехал к своим, свернул к дому Леры. И застал ее в пижаме, сонной и немного сердитой. И ему пришлось долго и путано рассказывать о том разговоре, который поначалу пробил его на ржач.

– Почему? – удивилась Лера. – Что смешного?

– Ну, она начала с маньяков! Типа маньяки похищают стариков. Вот меня и пробрало.

– Понятно. – Лера закатила глаза и хмыкнула. – Эти дамочки… Уставшие от безделья домохозяйки.

– Она работает, Лера. Еще и возглавляла до недавнего времени поисково-спасательный отряд. Пока ее оттуда не поперли за промахи. И она считает, что ее подставили. Кто и по какой причине, сказать не может.

Лера уже успела переодеться в домашнее трикотажное платье и зарядить кофейную машину капсулой.

– Пока не выпью кофе, я не человек, – любила повторять Лера.

Сегодня она тоже так сказала. И через минуту уселась с ногами на мягкий глубокий стульчик напротив Максима. Обхватив крохотную кофейную чашку пальчиками правой руки, левой Лера провела по коротко стриженным волосам и протяжно зевнула.

– Ну а от меня-то ты чего хочешь, Макс?

– Благословения, босс. – Он широко улыбнулся. – Инициатива наказуема. Посему, разрешите и благословите!

– На что, господи помилуй? – Лера широко распахнула глаза.

– Мне хочется заняться этим делом, Лера. Что-то в нем меня закогтило.

– И что же? – глянула она насмешливо. – Тетю стало жалко? Ее погнали из поисково-спасательного отряда за то, что она постоянно косячит и не выполняет указания руководителя. И ее косяки – это не просто так, ерунда какая-то, шалость незначительная. Ее косяки – это чьи-то неспасенные жизни, Максик. И правильно сделали, что погнали ее.

– Она уверяет, что ее подставляют.

– Зачем?! – возмутилась Лера.

Она допила кофе. Слезла со стула и поставила чашку в раковину. Мыть не стала: тогда пришлось бы мыть и остальную посуду. А ее в раковине скопилось слишком много. Оглядевшись, Макс понял, что хозяйка из Леры никудышная. Горы грязных тарелок, скомканные салфетки повсюду. Дюжина распахнутых блокнотов с заметками по подоконнику и столам.

У него просто руки зачесались – пройтись по всему, что его окружало, с мусорным пакетом и тряпкой. Он был чистюлей. Мама с бабушкой так воспитали.

– Чистота души человека, милый мой мальчик, начинается с чистоты вокруг него, – любила говорить его бабушка – бывшая учительница начальных классов. – Аккуратность и любовь к порядку – дисциплинируют. И хаоса никакого не будет в твоей душе и мыслях, если будет порядок вокруг тебя. Но над этим ты должен работать самостоятельно. Не ждать, что кто-то придет и уберет за тебя.

Лера к порядку была не приучена. В комнате, куда она потом его повела, чтобы поискать информацию о Нине Николаевне Новиковой, было не лучше, чем в кухне. Вещи, вещи, вещи на стульях, на незаправленной кровати, в кресле. И даже на подоконнике комком валялись спортивные штаны. Шторы отсутствовали. Окна выходили на широкое поле, которое сейчас было перепахано под зиму.

– Итак… – Лера села на смятые простыни на кровать по-турецки, поставила ноутбук на коленки. – Нина Николаевна Новикова. Поисково-спасательный отряд. Ищем…

Максим стоял, подпирая дверную притолоку. Он уже пожалел, что к ней приехал. Не из-за захламленной квартиры – нет. Ему-то что! Просто он терял время. То, чем сейчас занималась Лера, он проделал еще вчера. И примерно знал, что она найдет.

Если только у Леры не было каких-то секретных сайтов или поисковых систем, посредством которых она могла бы проникать в самые глубины.

– Ничего особенного, – проговорила Лера, как и ожидалось. – Если не считать тех велосипедистов.

– Которых?

Макс оттолкнулся от притолоки и наклонился над ее компом. Садиться в джинсах на простыни он не стал.

– Тут наткнулась на тайный чат их одноклассников, – ткнула пальцем в монитор Лера. – Они нелестно пишут о сорванцах.

– Ты проникла в тайный чат? – изумился Максим. – Как это у тебя…

– Не задавай лишних вопросов, Максик, – ухмыльнулась она. – Есть у меня секретные ходы. Обучена одним неплохим челом. Но все в рамках закона, не думай. Итак… Эти двое – Ревенков Илюша и его закадычный друг Хлопов Сережа – те еще сорванцы. И они на спор устроили собственное похищение. Это судя по переписке в чате. Короче, они оставили свои велики на пустыре. Каким-то образом позвонили из штаба Новиковой на ее личный телефон, сообщив о похищении. И спокойно отправились по домам. И пока собравшиеся волонтеры – пришло всего пятеро, с Новиковой шестеро – пытались по горячим следам их отыскать, бегая по окрестностям пустыря, подростки сидели дома с мамами и папами. А вот из официальных источников следует, что ничего такого не было. В смысле, поисков не было. Никто никого не организовывал, протокол не был соблюден. И Новикова просто решила поиграть в казаков-разбойников. Так пишут некоторые издания, прикинь!

– Она утверждает, что ребят искали, и основательно, – возразил Максим.

– Может, и искали. Но так – самодеятельно. Собрались, сели в автобус, доехали до пустыря и пошли врассыпную. Без оповещения населения. Без листовок. Они даже в регистрационном журнале не сделали отметку. Ну, как это у них обычно бывает. – И Лера снова ткнула пальчиком в экран. – Так тут все пишут. А еще…

Тут Лера сделала такую затяжную паузу, что Максиму сделалось не по себе.

– А еще пишут, что вся эта возня случилась аккурат накануне выдачи гранта одной из благотворительных организаций. Этой организацией рассматривались три волонтерские бригады. И одной из них руководила Новикова. И было объявлено что-то типа негласного конкурса между этими тремя отрядами. Типа, кто лучший, тот и получит грант. Деньги небольшие, но хоть что-то. Все же не на голом энтузиазме. И вот… – Лера резко захлопнула ноутбук. – Короче, мне все ясно. Эти пацаны явно работали на конкурентов. А Новикова повелась, как девочка. И так разволновалась, что дети пропали, что наплевала на протокол и кинулась искать их буквально «в тапках». Или не разволновалась, а думала о деньгах благотворителей? Желала стать лучшей из лучших. Скучно все, Максик. И копаться нечего.

– И что же, призвать к ответу некого?

– Кого? Пацанов? Они сразу откажутся. А родители их на тебя еще и в суд подадут за преследование. Ребяткам-то по пятнадцать.

– Нет, Лера, погоди.

Максу сделалось тошно, стоило вспомнить налитые слезами глаза Нины Николаевны.

– Ты же нашла переписку в чате.

– В закрытом чате, Макс, – глянула на него исподлобья Лера. – И предъявить эту переписку в качестве доказательства не получится.

– Почему?

– Ты что, тупой, Тройский?! – вскочила на ноги Лера и попружинила на толстом матрасе. – Я сделала это не вполне легально. Уймись! Не хватало еще, чтобы меня за одно место взяли. И с работы погнали. И вообще… Тебе заняться нечем? Работы воз и маленькая тележка. А он за такой тухляк ухватился!

– Это неправильно, – насупился он.

Лера молчала. И, постояв минуту, он пошел на выход.

– Макс, не злись! – крикнула ему в спину Лера. И добавила: – Коли тебе так важно, занимайся тихо и вне рабочего времени. Но к пацанам не суйся. Умоляю!

Глава 4

Вне работы ей теперь совершенно нечем было себя занять. Она привыкла помогать людям. Всегда хотела быть им полезной. Семьи не было. Не сложилось. Вот и помогала всем и каждому. Не обходила вниманием бездомных кошек с собаками. Старалась по возможности пристроить каждую бродяжку в приют. Что уж говорить о людях, которые попадали в беду!

И Нина Николаевна страшно обрадовалась, когда появилась возможность проявить себя в организованном, сплоченном коллективе. Все свободное время она была на связи. За каждого «потеряшку» болела душой. Не спала и не ела, когда шли поиски. И никогда не оставалась в лагере, всегда лезла в самые густые лесные заросли.

Старалась безвозмездно, даже не за спасибо. Спасенные люди редко говорят спасибо, потому что пребывают в глубоком шоке или вовсе без сознания.

И как ей было больно, когда в ее адрес посыпались несправедливые обвинения. Родственники невыживших «потеряшек» ругали, проклинали ее, упрекали в непрофессионализме и советовали варить кашу, а не лезть в серьезное дело. Одна особенно сердитая женщина – соседка погибшей в лесу женщины – даже плюнула в ее сторону.

Свои не обвиняли. Они просто косились и прекращали всякое обсуждение, стоило ей подойти к ним ближе. Так продолжалось пару недель. А потом ее лучший друг Ваня Кочетов, старательно не глядя ей в глаза, посоветовал на время отойти от дел.

– Никто не хочет с тобой идти на поиски, Нина. А одну я тебя выпустить не могу. Ты же все знаешь.

Ваня вымученно улыбнулся. Его правая рука терзала молнию на ветровке. Ваня ею двигал то вверх, то вниз.

– И что же мне теперь делать, Ваня? – Она судорожно пыталась сглотнуть, но во рту было страшно сухо. – Сидеть дома? И никак не помочь несчастным?

– Нина! – неожиданно повысил он голос. – Услышь меня! Никто не хочет с тобой идти на поиски! Никто! От слова совсем! Ты несколько раз облажалась. Людей не нашли. Они погибли.

– Но… – попыталась она возразить чужим голосом. – В этом не только моя вина, Ваня.

– А чья?! Я же приказал идти проулком к трассе. Там видели женщину, которая ушла из дома. А ты повела всех на заброшенную стройку. Зачем?!

И вот тут она всегда спотыкалась о воспоминания, которые казались ей очень странными.

Она получает звонок от Ивана. Потом берет бутылку с водой, переливает в свою походную, делает несколько невместившихся глотков из пластиковой и…

И дальше ничего не помнит. Вообще ничего. Сознание возвращается к ней, когда она поднимает лист ржавого железа над лазом в бетонном полу на стройке. И тут же слышит голоса, которые зовут по имени потерявшуюся женщину. Она и сама громко кричит в открывшийся под листом железа лаз. В ответ тишина.

– Нина, здесь ее нет, – окликнул ее кто-то со спины.

Она бросает ржавый лист железа, поворачивается. На нее смотрят сразу четыре пары глаз. Какие устало смотрят, какие с раздражением.

– Ее здесь нет. Зачем мы сюда поперлись вообще? – возмущается кто-то, угадать по голосу она не может. – Иван сказал идти нашей группе проулком к трассе, а ты повела всех сюда. Зачем?!

Возмущавшийся сильнее остальных вышел из-за чужих спин. И тут она его узнала.

Виталик Шмелев. Примкнул к ним совсем недавно. Молодой, всего-то тридцать пять лет, но очень энергичный. Пару раз отличился на поисках, выводя группу в нужную точку. Всегда бывал приветлив. А сейчас вот нет. Смотрит на нее как на врага.

– Зачем ты нас сюда повела, Нина? – повторил он свой вопрос в развернутом виде. – Мы потеряли два часа времени. И Алла ногу поранила о какой-то ржавый гвоздь. Мы ей скорую вызвали. Что с тобой? Что ты молчишь и смотришь как ненормальная?

На Виталика тут же зашикали. И он, извинившись, куда-то ушел. И вся группа ушла за ним следом. А Нина осталась стоять на том же месте, пытаясь сосредоточиться. Но у нее плохо выходило. Мысли были вялыми, воспоминания – стертыми. Она вовсе не помнила последние два часа. Очнулась, лишь когда ворочала этот чертов ржавый лист железа. Что с ней? Что с ней не так?

И на следующий день она после работы помчалась в платную клинику. Сначала посетила терапевта. Тот выписал кучу анализов. Она их сдала, результат оказался великолепным. Через пару дней она направилась к невропатологу. И там он ее ошарашил.

– Возможно, это начинающаяся деменция, Нина Николаевна. Признаки столь очевидны, что… – предположил он, посматривая с сочувствием. – Что я бы посоветовал вам на время отойти от ваших дел.

Она же рассказала доктору, чем занимается в свободное от основной работы время. Тот слушал внимательно. Особенно в том месте, когда у нее из памяти пропали целых два часа.

– Вам необходим отдых, – ласково глядя на нее, порекомендовал доктор. – Серьезный отдых. Лучше санаторно-курортное лечение. Могу порекомендовать несколько. Очень хороший рейтинг.

– Но у меня никогда такого не было раньше, – попыталась она возразить. – Странно как-то. Внезапно.

– Эта болезнь начинается именно так вот – внезапно, Нина Николаевна. При таких нагрузках, которым вы подвергаете свой организм, это немудрено. Я назначу вам лечение. Вы должны отнестись к этому очень серьезно. И отдых… Непременно отдых…

Она послушалась, пролечилась. И даже начала присматривать санаторий, чтобы отдохнуть. И тут совершенно случайно наткнулась на статью в интернет-издании об открывшемся новом отделе криминальных новостей.

Отдел рекламировали знатно. Обещали не только криминальные новости из первых уст, но и помощь в разбирательстве спорных вопросов. Если полиция отказывала в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления, то журналисты брались разобраться в проблеме и помочь. И при необходимости осветить проблему на страницах издания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.