Александр Цыбулько
Компот из запретного плода (книга 3)

Книга 3

«КОМПОТ ИЗ ЗАПРЕТНОГО ПЛОДА»

(Серия «Сыщица Варя и сладкая жизнь», Книга 3)

Аннотация

В Заовражье – праздник! Ежегодный фестиваль варенья «Сладкая жизнь» обещает стать главным событием лета. Конкурсы, ярмарки, гости из города и, конечно, море варенья – от классического малинового до экзотического из одуванчиков.

Варя Шишкина выставляет свои знаменитые ватрушки и надеется наконец-то отдохнуть от расследований. Но не тут-то было.

Главный судья фестиваля, столичный ресторанный критик Борис Лаврентьевич Цукатов, найден мёртвым прямо в дегустационном шатре. Рядом – банка с компотом из райских яблочек, которую сварила… Варя.

В компоте – яд. Смертельная доза.

Теперь Варя – главная подозреваемая. Кораблёв снова в деревне, «Бабушкин дозор» на тропе войны, а Шницель уже взял след. Конкуренты, завистники, тайны прошлого – подозреваемых хоть отбавляй.

Но самое страшное – кто-то подбрасывает Варе записки с угрозами. И в каждой – цитата из её собственной жизни. Кто-то следит за ней давно и очень внимательно.

Сможет ли Варя распутать это дело, пока её саму не упекли за решётку? И при чем здесь компот из запретного плода?

Третья книга цикла «Сыщица Варя и сладкая жизнь» – ещё вкуснее, ещё загадочнее и ещё опаснее. И да, рецепт компота прилагается!

Пролог

В котором варенье бывает смертельным

В Заовражье есть две вещи, которыми деревня гордится по праву.

Первая – это, конечно, ватрушки Вари Шишкиной. О них уже слагают легенды, и в прошлом месяце к Варе даже приезжал журналист из областной газеты, чтобы написать статью под заголовком: «Деревенский детектив с сладким привкусом».

Вторая – фестиваль варенья «Сладкая жизнь».

Фестиваль придумали лет пять назад, чтобы привлекать туристов. И надо сказать, придумали удачно. Каждое лето в Заовражье съезжались гости из района, из области, а иногда даже из Москвы. Варили варенье, соревновались, кто вкуснее, пили чай на свежем воздухе и разъезжались довольные.

В этом году фестиваль обещал быть особенным.

– Варя, ты только представь! – щебетала тетя Зина, помогая мне раскладывать ватрушки на прилавке. – Сам Цукатов приедет! Борис Лаврентьевич! Из самой Москвы!

– Кто? – переспросила я, поправляя салфеточки.

– Ну ты даешь! Ресторанный критик! У него передача на телевидении! Он всё пробует и потом пишет, вкусно или не вкусно. Если он похвалит наши ватрушки – к нам вся страна поедет!

– А если не похвалит? – резонно заметила я.

– Ну… – тетя Зина задумалась. – Тогда наоборот.

Я вздохнула. Честно говоря, мне эти фестивали были без надобности. Я приехала в деревню за тишиной, а получалось – сплошной детектив. Но отказываться было неудобно: «Бабушкин дозор» уже расписал программу, развесил объявления и даже заказал у местного умельца огромный самовар, который обещали занести в Книгу рекордов Гиннеса как «самый большой самовар в радиусе ста километров».

– А что за компот ты принесла? – поинтересовалась Нина Ивановна, заглядывая в мою корзинку.

– Из райских яблочек, – ответила я. – Бабушкин рецепт. Яблочки маленькие, дикие, их в лесу собирать надо. Очень ароматные.

– Ох, не к добру, – покачала головой баба Маша. – Райские яблочки – они ж запретный плод.

– Баб Маш, ну вы даете! Это ж просто яблоки!

– Просто яблоки, – загадочно повторила баба Маша. – А компот – он простым не бывает. Помяните мое слово.

Я не придала значения её словам. И очень зря.

Глава 1

Где Цукатов дегустирует в последний раз

Фестиваль открылся в полдень.

Погода была – закачаешься. Солнце, лёгкий ветерок, ни облачка. На центральной площади выстроились ряды с вареньем, компотами, соленьями и выпечкой. Играла гармонь, дети бегали с воздушными шариками, а бабушки продавали вязаные носки и приговаривали, что «такого фестиваля ещё не бывало».

Я сидела за своим прилавком и улыбалась. Ватрушки разлетались мгновенно. Очередь выстроилась ещё до открытия.

– Варя, дай две с вишней!

– Варя, а с яблоками есть?

– Варя, а секрет в чем?

Я отвечала, улыбалась, продавала. Шницель сидел рядом на специальной подушечке и лениво наблюдал за происходящим. К нему тоже подходили, гладили, фотографировали. Кот принимал это как должное.

– А вот и главный гость! – закричала тетя Зина.

К центральному шатру подъехала черная машина с тонированными стеклами. Из неё вышел мужчина – полный, важный, в белом костюме и панаме. В руках – золотая трость. На лице – выражение, будто он уже всё попробовал и всё ему не понравилось.

– Борис Лаврентьевич! – кинулась к нему председательша Света (кстати, после истории с убийством писательницы она как-то притихла и больше не лезла в авантюры). – Мы так рады! Проходите, угощайтесь!

Цукатов окинул взглядом ряды, поморщился (то ли от солнца, то ли от вида) и прошествовал в шатёр, где был накрыт отдельный стол для дегустации.

Я вздохнула с облегчением. Главное – чтобы он не подошел к моему прилавку. А то вдруг не понравится?

– Варя, а вы что, не пойдёте представлять свои ватрушки? – удивилась соседка справа, тетя Клава (та самая, которая пирогами мучила Кораблева).

– Нет, я лучше здесь, – отмахнулась я. – У меня и так покупают.

– Зря, зря… Он важный человек. Мог бы и заметить.

Я только плечами пожала.

День катился своим чередом. Гармонь играла, народ гулял, я продала уже третью партию ватрушек. Шницель дремал.

А потом всё изменилось.

– Варя! Варя, беда! – крик тёти Зины пробился сквозь шум толпы.

Я обернулась. Тетя Зина бежала ко мне, размахивая руками. Лицо у нее было такое, какое бывает только когда случается что-то ужасное.

– Цукатов! – выдохнула она, добежав. – Мёртвый!

Я замерла.

– Как мёртвый?

– Сидит в шатре! Глаза открыты, не дышит! И рядом – банка твоего компота!

Вокруг меня собралась толпа. Все смотрели с ужасом.

– Чьего компота? – переспросила я, чувствуя, как холодеют руки.

– Твоего! Из райских яблочек! Баб Маша говорила – запретный плод! Вот и допрыгались!

Я рванула к шатру, расталкивая народ. Шницель – за мной.

В шатре было полно народу. Криминалистов пока не было, но Кукушкин уже стоял на входе и никого не пускал.

– Варя, не ходи, – сказал он устало. – Опять ты.

– Я не убивала! – выпалила я.

– Знаю. Но компот твой. И на банке – твои отпечатки. И банка твоя, я такую у тебя на кухне видел.

Я заглянула внутрь. Цукатов сидел в кресле, откинув голову назад. Рядом на столике стояла банка. Моя банка. С моим компотом. И пустая тарелка.

– Что он ел?

– Компот пил, – ответил Кукушкин. – Чашку выпил. И всё.

– Компот не мог быть отравлен! Я его сама варила! Только я знала рецепт!

– А банку кто брал?

Я задумалась. Банку я принесла утром, поставила на стол в шатре, когда помогала накрывать. Там было много всего – и мои банки, и чужие. Любой мог…

– Света! – вспомнила я. – Она помогала накрывать!

– Света – жена председателя? – переспросил Кукушкин. – Которая в прошлый раз…

– Она самая. И у неё мотив.

– Какой?

– Цукатов на прошлой неделе в газете написал про её соленья, что они «недосоленные и безвкусные». Она полдня рыдала, я сама видела.

Кукушкин почесал затылок.

– Мотив – не доказательство. А компот – твой.

– Мой, но не яд! – упрямо повторила я.

Шницель, протиснувшийся в шатёр, подошёл к столу и понюхал банку. Потом чихнул. Потом посмотрел на меня выразительно.

– Что? – спросила я.

Кот подошёл к чашке, из которой пил Цукатов, и ткнул носом.

– Там что-то?

Шницель мявкнул.

Я нагнулась. На дне чашки был какой-то осадок. Беловатый, почти незаметный.

– Кукушкин! – позвала я. – Посмотрите!

Участковый подошёл, нагнулся.

– А ведь не похоже на компот, – сказал он медленно. – В компоте осадка быть не должно.

– Значит, яд был не в банке, а в чашке, – выдохнула я.

– Или в чайнике, из которого наливали, – добавил кто-то сзади.

Я обернулась. В дверях стоял Кораблёв. Усталый, помятый, но с неизменным блокнотом в руке.

– Здравствуйте, Шишкина. Опять вы.

– Я не виновата! – выпалила я.

– Знаю, – вздохнул он. – Вы никогда не виноваты. Но почему-то всегда оказываетесь рядом.

– Это не я, это судьба.

– Судьба, говорите? – Кораблёв подошёл к столу, осмотрел банку, чашку, тело. – Криминалистов вызвали?

– Едут, – отрапортовал Кукушкин.

– Хорошо. А вы, Шишкина, пока рассказывайте. Кто мог взять вашу банку? Кто имел доступ? Кто хотел смерти Цукатова?

– Да половина деревни! – вырвалось у меня. – Он за три дня всех перессорил. Свете соленья раскритиковал, бабе Маше сказал, что её огурцы «вялые», тёте Зине – что пироги с картошкой «пересоленные», а Нине Ивановне – что варенье из смородины «кислое и неинтересное».

– То есть мотив есть у всех.

– У всех, кроме меня! Я с ним даже не разговаривала!

– А компот? Зачем вы его принесли?

– Это традиция! Каждый участник приносит что-то для дегустации. Я принесла компот, потому что ватрушки – это моя выпечка, а компот – это напиток. Чтобы все могли попробовать.

– И многие пробовали?

– Не знаю. Я поставила банку и ушла к своему прилавку. Больше не подходила.

Кораблев задумался.

– Значит, яд мог быть добавлен в чашку в любой момент. Или в банку, но тогда пострадали бы все, кто пил.

– А пили?

– Цукатов пил один. Он вообще пил только из своей чашки, ему отдельно наливали.

– Кто наливал?

– Света, – подал голос Кукушкин. – Она за старшую была в шатре. Следила, чтобы всё было чинно.

– Опять Света, – вздохнул Кораблев. – Где она?

– Убежала, – сказал кто-то из толпы. – Как узнала, что Цукатов мёртвый, так сразу убежала. К мужу, наверное.

– К председателю? – уточнил Кораблев. – Вызывайте. Пусть придёт.

Через полчаса Света сидела в том же шатре, только теперь уже не как хозяйка, а как подозреваемая. Вид у неё был заплаканный и перепуганный.

– Я не убивала! – твердила она. – Честное слово!

– А кто наливал чай?

– Я наливала. Но я не сыпала ничего!

– Откуда вы наливали?

– Из чайника. Там кипяток был. А компот – из банки, которую Варя принесла.

– Банку открывали при вас?

– Нет, она уже открытая стояла. Я думала, Варя открыла.

– Я не открывала! – возмутилась я. – Я поставила запечатанной! У меня крышка была закручена!

Все переглянулись.

– Значит, кто-то открыл банку до того, как Света наливала, – резюмировал Кораблёв. – И мог добавить яд прямо в банку. Или в чашку.

– Или в чайник, – снова подал голос кто-то.

– Чайник проверьте, – скомандовал Кораблёв.

Криминалист, уже приехавший и возившийся с телом, взял пробу из чайника.

– Чисто, – сказал он через минуту. – Вода обычная.

– А в банке?

– Пока не знаю. Надо в лабораторию везти.

– Значит, или в банке, или в чашке, – подвёл итог Кораблёв. – Или вообще в другом месте. Светлана Петровна, вы пока свободны. Но из деревни – ни ногой.

Света всхлипнула и убежала.

Я осталась стоять, глядя на банку с компотом. Райские яблочки. Запретный плод. Баба Маша как в воду глядела.

– Шишкина, – позвал Кораблев. – Идемте. Поговорим.

– Куда?

– Ко мне в номер. Или к вам. Там разберёмся.

Я вздохнула и пошла за ним. Шницель – за мной.

Впереди было новое расследование.

Глава 2

Где «Бабушкин дозор» собирает улики

К моему дому мы подошли уже в сумерках. Фестиваль свернули, народ разогнали, площадь опустела. Только гармонь валялась забытая у забора, да воздушные шарики застряли в ветвях берёзы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.