Айрина Лис
Попаданка на контракте

Пролог

Москва встречала Алису Соболеву запахом озона и чужих денег. За панорамными окнами пятьдесят третьего этажа башни «Федерация» небо над городом приобрело тот самый оттенок перекипевшего бордового киселя, который бывает только в три часа ночи и только в ноябре. Огни делового центра мерцали с напряжением уставших светодиодов, а где-то внизу, на Тверской, последние таксисты дослушивали «Криминал» и мечтали о тёплых гаражах.

Алиса не мечтала о гаражах. Она мечтала о том, чтобы у неё выросли глаза на затылке, потому что те два, что были даны природой, отказывались фокусироваться на двадцать седьмой странице приложения № 14 к договору о слиянии «Роснефтегаз-Капитал» и «Северной нефтяной компании».

– Алиса Сергеевна, вы ещё здесь? – в дверях переговорной возникла испуганная голова стажёра Кости. Парень держал в руках стаканчик кофе и смотрел на неё так, будто она была призраком корпоративной этики.

– А ты, Костя, как видишь, пинаю бюрократию ногами, – Алиса даже не подняла головы. – Кофе себе оставь, а то у тебя руки трясутся. Если уронить на договор, гендир лично скормит тебя бумагорезательной машине.

Стажёр нервно сглотнул, поставил стаканчик на стол и исчез быстрее, чем его стипендия после первой сессии. Алиса вздохнула, сняла очки в тонкой металлической оправе и потёрла переносицу. Зрение минус пять давало о себе знать – мир за окном превратился в акварельную мазню, а буквы на странице начали потихоньку собираться в хороводы.

Она была ведущим юристом по слияниям и поглощениям. В её профессии не было места жалости, сомнениям и тем более слезам. Слёзы – это химическая ошибка организма, которую нужно лечить контрастным душем и чашкой чёрного кофе без сахара. Эмоции – непозволительная роскошь для человека, который говорит «нет» так, что у акционеров с многомиллиардными пакетами начинает тикать нервный тик.

– «Роснефтегаз-Капитал» и «Северная нефтяная», – пробормотала она, водя пальцем по строчкам. – Вы ещё спросите, можно ли слить активы через офшор, который зарегистрирован в стране, где нет интернета. Господи, ну почему я не пошла в семейное право? Алименты хотя бы предсказуемы.

Она перевернула страницу, поправила сползающий ворот блузки и почувствовала, как где-то глубоко в затылке зарождается тупая, вязкая боль. Знакомая спутница всех ночных бдений. В кардигане, купленном три года назад в «ЦУМе» со скидкой семьдесят процентов, было тепло, но ноги в туфлях на низком каблуке замёрзли ещё вчера.

Подпись. Ещё одна подпись. Ещё одна виза. Она перелистнула страницу, проверила сноски, сверилась с примечаниями юристов «Северной», которые, судя по всему, составляли договор в состоянии коллективной вакханалии. Пункт 14.3.2 гласил: «Стороны обязуются не привлекать третьих лиц, если иное не предусмотрено пунктом 14.3.2(а)». А в пункте 14.3.2(а) было написано: «Привлечение третьих лиц допускается только при условии выполнения условий, установленных в пункте 14.3.2».

– Круговая порука, – хмыкнула Алиса и поставила на полях жирный восклицательный знак. – Завтра я заставлю вас переписать это на русский язык.

Она подписала последний лист, сложила документы в стопку и посмотрела на часы. Половина четвёртого утра. В офисе было тихо – даже призраки уволились. Из динамиков системы вентиляции доносился едва слышный гул, похожий на пение китов в космосе. Алиса встала, потянулась, хрустнув позвоночником, и накинула пальто. Выходя из переговорной, она бросила прощальный взгляд на стопку документов.

– Утром, – пообещала она пустым стульям. – Утром я вас сдам в архив, и мы больше никогда не встретимся.

Лифт спускался вниз с ощущением нырнувшего камня. В зеркальных стенах Алиса увидела женщину тридцати двух лет с тёмными кругами под глазами, высоким хвостом, который уже потерял первоначальную упругость, и лицом, которое выражало только одно: «Я переживу всё, даже этот лифт». Выходя из башни, она попала в объятия ноябрьского ветра, который пах снегом, выхлопными газами и свободой. Последнее было обманчиво.

Такси она вызвала автоматически, даже не глядя на приложение. Через семь минут серебристый седан с оранжевыми шашечками уже вёз её по пустынному Садовому кольцу. Водитель, мужчина лет пятидесяти с усами, которые жили своей собственной жизнью, покосился в зеркало и спросил:

– С работы, что ль?

– С войны, – ответила Алиса, не открывая глаз.

– Бывает, – философски заметил водитель и включил «Радио Шансон». Из динамиков полилось что-то про «колёсики-ромашки». Алиса подумала, что если бы у неё был личный ад, он звучал бы именно так.

Квартира на Профсоюзной встретила её тишиной. Той самой тишиной, которая бывает, когда возвращаешься в пустую квартиру, где нет никого, кроме тебя и холодильника, который периодически издаёт звуки, похожие на вздохи. Алиса скинула туфли, повесила пальто, пальцем включила кофемашину, посмотрела на чашку и решила, что лучше просто выпить кефир. Кефир был в холодильнике, на полке с надписью «Молочка», и выглядел так же устало, как она сама.

– За твоё здоровье, – сказала Алиса стакану, сделала глоток и поморщилась. – Срок годности ещё не истёк, но ты явно на грани.

Она прошла в спальню, стянула с себя блузку и юбку, нашарила в ящике комода пижаму. Рука наткнулась на шёлк, и Алиса вытащила тот самый комплект, который подарил бывший. Единороги. Мерзкие розовые единороги с золотыми рогами и наглыми улыбками, разбросанные по небесно-голубому полю. Подарок был сделан с подтекстом: «Ты должна быть мягче, Алиса». Она не стала мягче, но пижаму оставила, потому что шёлк был качественным, а злость на прошлые отношения не должна мешать комфорту.

– Единороги, – вздохнула она, натягивая штаны. – Вы последние, кто меня видит в таком виде. Не подведите.

Она упала на кровать, даже не заправив простыню. Тело гудело, как трансформаторная будка. В голове всё ещё крутились пункты договора, цифры, подписи, и где-то на задворках сознания пульсировала мысль: «Я могла бы быть художником. Или флористом. Или даже дворником. Дворники хотя бы спят по ночам».

Кефир сделал своё дело – тепло разлилось по желудку, веки стали тяжёлыми, как свинцовые шторы. Алиса выключила ночник, повернулась на бок, подтянула колени к груди и провалилась в сон.

Сначала была темнота. Не та темнота, которая бывает, когда закрываешь глаза, а абсолютная, всеобъемлющая, плотная. Алиса почувствовала, что стоит на чём-то холодном и неровном. Босыми ногами. Хотя в кровати она была в пижаме, но без тапочек. Это уже настораживало.

– Сон, – сказала она себе. – Просто сон. Скоро приедет зубная фея или кто там обычно является в три часа ночи.

Но вместо феи перед ней начал разворачиваться свиток. Он рос из темноты, как плёнка в старом фотоаппарате, разворачивался, потрескивая, и занимал всё пространство вокруг. Свиток был чёрным, как битум, но буквы на нём горели золотом. Они не были похожи ни на один известный ей алфавит – витиеватые, острые, они пульсировали, как живые, и складывались в строки.

Алиса попыталась прочитать. Строки менялись, перетекали одна в другую, и она с удивлением поняла, что понимает смысл, хотя не разбирает ни одной буквы. Это был договор. Длинный, многостраничный, с пунктами, подпунктами, сносками и примечаниями. Юридический текст. Во сне.

– Ну конечно, – услышала она собственный голос, который звучал приглушённо, как из-под воды. – Даже во сне меня преследуют договоры. Где тут пункт о выплате overtime?

Текст вибрировал. Она чувствовала, как слова проходят сквозь неё, как холодные капли, оставляя за собой странное ощущение обязательности. «Сторона Первая» – мелькнуло где-то на полях. «Сторона Вторая». «Именуемая в дальнейшем…»

– А где моя фамилия? – спросила Алиса у темноты. – Я без фамилии договор не подписываю. Это азы.

Золотые буквы замерли, а потом сложились в строку: «Алиса Сергеевна Соболева, именуемая в дальнейшем Контрактная Душа».

– Контрактная душа? – она фыркнула. – Звучит как должность в аутсорсинговой компании. Оплата сдельная, соцпакета нет, ответственность субсидиарная. Я это уже проходила.

Свиток дрогнул, и из темноты выплыло перо. Огромное, золотое, с острым кончиком, оно парило в воздухе перед ней, ожидая. Алиса протянула руку, но не взяла. Где-то в глубине сознания заскрежетала тревога.

– Подпись ставится собственноручно, – пробормотала она. – И только после ознакомления со всеми условиями. Я не ознакомилась. Где приложение №5? Где акт сверки? Где консультация независимого юриста? Кто будет представлять мои интересы?

Свиток не ответил. Вместо этого золотые буквы начали двигаться быстрее, они кружились вокруг неё, как осенние листья в водовороте, и в этом кружении Алиса начала терять ощущение реальности. Ей казалось, что она падает, но падение было бесконечным, а вокруг всё так же горели строки договора.

– Да это же сон, – повторила она, и в её голосе появилась знакомая нотка раздражения. – Я не подписываю ничего во сне. Я даже в офисе ничего не подписываю без двойной проверки. А вы… вы просто кошмар после кефира. У меня и раньше бывало. В прошлый раз мне снилось, что я сдаю годовую отчётность в налоговую, а инспекторы – это гуси.

Перо качнулось, словно нетерпеливо. Буквы сложились в новую строку: «Подпись означает согласие. Отказ невозможен».

– Отказ всегда возможен, – отрезала Алиса. – Это статья 421 Гражданского кодекса. Свобода договора. Никто не может быть принуждён к заключению договора, кроме случаев, когда обязанность предусмотрена законом. А ваш закон… – она огляделась, – ваш закон я не изучала.

Золотые буквы замерли, а потом начали гаснуть одна за другой, словно их съедала тьма. Свиток стал сворачиваться, и Алиса почувствовала, что её куда-то тянет, что холодный пол под ногами начинает проваливаться, и она падает в пустоту.

В последний момент перед тем, как исчез последний золотой завиток, она услышала голос – древний, усталый, с металлическими нотками, как скрип ржавых ворот:

«Ты всё равно подпишешь. Уже подписала».

– Ничего я не подписывала! – крикнула Алиса в пустоту, но её голос растворился, не найдя преграды.

Она проснулась от холода. Не от того холода, когда в квартире отключили отопление, а от того, пробирающего до костей, сырого, который бывает только в склепах или в подвалах старых домов. Алиса попыталась перевернуться на другой бок, чтобы натянуть одеяло, но рука вместо мягкого края одеяла наткнулась на что-то шершавое и твёрдое.

Камень.

Она открыла глаза.

Над ней был не потолок с люстрой от IKEA. Над ней был свод. Готический. Из тёмного камня, с рёбрами нервюр, уходящими во тьму, и с каплями, которые медленно ползли по швам, собираясь в тяжёлые капли и падая вниз. Одна такая капля шлёпнулась ей на щёку. Алиса машинально провела рукой и посмотрела на пальцы. Они были красными.

– Кровь, – сказала она вслух. Голос прозвучал глухо, эхо ушло куда-то вверх и потерялось в темноте.

Она села. Пол был каменным, холодным, покрытым тонким слоем пыли и какой-то трухи. Она сидела на полу в своей шёлковой пижаме с единорогами. Босиком. Без очков. Мир вокруг был размытым, как фотография, сделанная во время землетрясения, но очертания были отчётливо готическими: высокие стрельчатые окна без стёкол, сквозь которые сочился багровый свет, колонны, уходящие во тьму, и где-то впереди – что-то большое, тёмное, с острыми краями.

Алиса медленно, очень медленно, как учат в школе выживания (хотя она никогда не была в такой школе), повернула голову. Рядом, в лужице крови (или это был просто свет?), лежал её телефон. Она схватила его, нажала на кнопку. Экран загорелся тусклым светом, показывая 3:00 и 12% заряда. Связи не было. Ни одной палочки.

– Это розыгрыш, – сказала она твёрдо. – Коллеги решили пошутить. Или начальник решил проверить мою стрессоустойчивость. Очень остроумно. Готический замок, кровь на стенах, отсутствие связи. Это дорого. Надеюсь, они сняли это на камеру.

Она попыталась встать, но ноги затекли. Пижамные штаны с единорогами были испачканы в серой пыли, а одна штанина задралась, открывая лодыжку. Алиса машинально поправила её и тут же об этом пожалела, потому что привлекла внимание к собственному неподобающему виду. Она, ведущий юрист по слияниям и поглощениям, сидит в готическом замке в пижаме с единорогами. Если это сон, то он становится слишком реалистичным.

Холод пробирался под шёлк, заставляя её дрожать. Она обхватила себя руками и огляделась. Зал был огромным. Трон. Она увидела трон впереди – массивный, чёрный, сделанный из металла и чего-то ещё, что в скудном свете казалось костями. Спинка трона была украшена резьбой, изображающей битву, смерть, и снова битву. На подлокотниках лежали черепа. Или это были просто навершия в виде черепов?

– В розыгрышах должна быть логика, – пробормотала Алиса, пытаясь собрать мысли в кучу. – Логика – это моё всё. Итак, я засыпаю в своей квартире в Москве. Просыпаюсь здесь. Между этими событиями – сон про договор. Значит, либо меня похитили, пока я спала, и привезли в… куда? В Европу? В декорации к фильму? Либо я в больнице с жуткой мигренью, и это галлюцинация.

Она ущипнула себя за руку. Больно. Очень больно. На коже осталось красное пятно.

– Не галлюцинация, – констатировала она с нарастающим ужасом. – И не сон. Я слишком хорошо помню, как вчера подписывала договор. И этот запах…

Воздух здесь был тяжёлым, сырым, с примесью железа и чего-то сладковато-приторного, что Алиса не хотела идентифицировать. Где-то капала вода. Или кровь. Где-то скрипело. И где-то – это было уже совсем нехорошо – кто-то дышал.

Она не сразу поняла, что тишина в зале не абсолютна. За её спиной было дыхание. Ровное, спокойное, бесшумное, но явно принадлежащее кому-то, кто находился в трёх метрах от неё. Алиса замерла, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом. Профессиональная привычка держать лицо вступила в игру: она медленно, не делая резких движений, повернула голову.

В полумраке, у одной из колонн, стояла фигура. Высокая, неестественно худая, одетая во что-то тёмное, что струилось и шевелилось без ветра. Лица не было видно – только бледное пятно в капюшоне. Но Алиса чувствовала взгляд. Тяжёлый, голодный, изучающий.

Она хотела закричать, но вместо этого выдавила из себя, срывающимся голосом, но максимально ровно:

– Извините, это какая-то ошибка. Я, вероятно, обозналась дверью. Не подскажете, где тут выход?

Фигура не ответила. Только дыхание стало чуть глубже, и Алисе показалось, что она услышала тихий смех. Смех был безрадостным, как шорох сухих листьев по асфальту.

– Я серьёзно, – продолжила она, вставая на ноги, хотя колени дрожали. – Если это экскурсия, то я не записывалась. Если это квест, то я не подписывала согласие на обработку персональных данных. Если это похищение, то я требую связаться с моим адвокатом. У меня есть адвокат. Очень хороший адвокат. Он вас засудит так, что вы будете выплачивать компенсацию до скончания веков.

Фигура шагнула вперёд. Из тени проступил силуэт: высокий мужчина (или не мужчина), с бледным, почти фарфоровым лицом, острыми скулами и глазами, которые горели тусклым алым светом. Он был в длинном плаще, который волочился по каменному полу, и воротник закрывал нижнюю часть лица. Но Алиса заметила зубы, когда он улыбнулся. Клыки.

Её мозг, который ещё секунду назад лихорадочно искал рациональное объяснение, дал сбой. Она смотрела на вампира. Настоящего, классического, готического вампира, и единственное, что она смогла выдавить из себя – это:

– Вы, наверное, слышали это миллион раз, но… у вас очень хороший стоматолог?

Вампир замер. На его лице отразилось что-то, похожее на недоумение. Видимо, он готовился к крикам, мольбам или обмороку, но не к комплименту стоматологу. Он медленно опустил капюшон, открывая длинные чёрные волосы, собранные в низкий хвост, и тонкую диадему из тёмного металла на лбу.

– Ты не боишься? – спросил он. Голос был низким, бархатистым, с лёгким шипением, но Алиса уловила в нём нотку искреннего любопытства.

– Боюсь, – честно ответила Алиса, делая шаг назад и ударяясь пяткой о камень. – Но я не собираюсь это показывать. Это дало бы вам психологическое преимущество. Я юрист. Мы не показываем страха даже на допросах в налоговой.

– Юрист, – вампир произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус. – Забавно. Обычно Древний Контракт призывает воинов, магов, реже – жрецов. Но юриста… впервые.

– Контракт? – переспросила Алиса. Её сердце колотилось где-то в горле, но она цеплялась за знакомые термины, как утопающий за соломинку. – Какой контракт? Я ничего не подписывала. Во всяком случае, на трезвую голову.

– Подписала, – сказал вампир, и в его голосе появилась уверенность. – Во сне. Золотым пером. На чёрном пергаменте. Неужели ты думала, что это просто кошмар после кефира?

Алиса похолодела. Сон. Свиток. Золотые буквы. Перо. Она открыла рот, чтобы возразить, но воспоминания нахлынули с удушающей ясностью: строки, которые складывались сами собой, голос, сказавший «Ты всё равно подпишешь», и ощущение, что её рука сама потянулась к перу, чтобы поставить закорючку, которая должна была изображать подпись.

– Это не считается, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Договор, заключённый во сне, не имеет юридической силы. Отсутствие осознанного волеизъявления. Недееспособность стороны в момент подписания. Я была под воздействием… кефира. Это смягчающее обстоятельство.

Вампир приподнял бровь. Этот жест был настолько человеческим, что на секунду Алиса почти забыла о клыках.

– Кефира? – переспросил он. – Это что, новый вид магического опьянения?

– Кисломолочный продукт, – отрезала Алиса. – Но это не важно. Важно то, что я не признаю действительность этого договора. Я требую предоставить мне копию для ознакомления, а также подтверждение того, что я была дееспособна на момент подписания. Кроме того, я хочу знать, кто является второй стороной, каковы предмет и сроки обязательств, и на каком основании я нахожусь в этом… в этом…

Она обвела рукой зал, подыскивая слово.

– В этом великолепном, но крайне неподходящем для проживания месте, – закончила она.

Вампир смотрел на неё с выражением, которое Алиса мысленно окрестила «хищник, который нашёл не ту добычу». Он сделал ещё шаг вперёд, и теперь она могла разглядеть детали: тонкие, почти прозрачные пальцы с длинными ногтями, чёрную тунику под плащом, и цепь на шее с кулоном в виде печати. От него пахло древностью, ладаном и чем-то ещё, что Алиса не хотела идентифицировать.

– Ты забавная, – сказал он. – Слишком много слов для существа, которое должно молить о пощаде.

– Я не умею молить, – ответила Алиса, хотя внутри всё сжималось от ужаса. – Я умею договариваться. И если этот ваш Древний Контракт действительно существует, то в нём наверняка есть лазейки. В любом договоре есть лазейки. Это мой профессиональный опыт.

Вампир замолчал. Алый свет его глаз потускнел, превратившись в тёмно-вишнёвый, и в этом свете Алиса прочла нечто новое: не голод, не ярость, а расчёт. Он оценивал её. Взвешивал. И, кажется, приходил к выводу, который его не устраивал.

– Посмотрим, – сказал он наконец. – Посмотрим, как долго ты будешь такой… разговорчивой, когда голод, холод и страх сделают своё дело.

Он повернулся к ней спиной, и плащ взметнулся, как крыло нетопыря. Алиса выдохнула, но облегчение было преждевременным. Вампир сделал знак рукой, и из темноты выступили две фигуры в рваных балахонах, с лицами, скрытыми капюшонами. Они двигались бесшумно и приближались к ней.

– Подождите! – крикнула Алиса, отступая. – Я требую юридической консультации! Я имею право на защиту! Это моё процессуальное право!

– В моём мире, – сказал вампир, не оборачиваясь, – твои права начинаются и заканчиваются там, где я их признаю. А пока… проводите гостью в её покои. Пусть осмотрится. Пусть подумает. А завтра утром мы продолжим разговор.

– Какие покои? – воскликнула Алиса, когда фигуры схватили её за руки. – Вы не имеете права! Я не подписывала никакого… я буду жаловаться! Я найму адвоката! Я…

Её потащили. Она пыталась вырываться, но руки держали мёртвой хваткой, и ноги скользили по каменному полу. Пижамные единороги отчаянно скакали на её бёдрах, пока она пыталась удержать равновесие. На выходе из зала она обернулась и успела увидеть, как вампир опустился на трон, положив подбородок на сплетённые пальцы, и его алые глаза провожали её с выражением, в котором читалось: «Ну, здравствуй, забавная игрушка».

Коридор, в который её втащили, был длинным и тёмным. Факелы на стенах горели фиолетовым пламенем, отбрасывая причудливые тени. Стены были каменными, с трещинами, из которых сочилась красноватая жидкость. Алиса, даже в панике, заметила это и машинально подумала: «Ирризация. Кровь камня. Читала в какой-то статье про готическую архитектуру. Но в статьях она была метафорой».

Она споткнулась, чуть не упала, но её удержали. Пижамные штаны сползли набок, открывая поясницу, и Алиса мысленно прокляла бывшего, который выбрал этот дурацкий шёлк, скользящий по всему, чему только можно.

– Куда вы меня ведёте? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал требовательно, а не истерично.

Молчание. Только шаги и её собственное дыхание.

– Я буду кричать, – пригрозила она.

Один из провожатых, тот, что слева, издал звук, похожий на скрежет. Алиса не поняла, была ли это усмешка или угроза.

– Я серьёзно, – сказала она. – Я умею кричать. Я кричала на начальника отдела слияний, когда он пытался протащить пункт о разделе активов без учёта амортизации. Тот крик слышали на трёх этажах.

Провожатые не отреагировали. Они тащили её дальше, мимо запертых дверей, мимо гобеленов, изображавших сцены охоты, где жертвами были люди, а охотниками – существа с клыками и когтями. Алиса отвела взгляд. Она не хотела видеть детали.

Наконец, один из провожатых толкнул массивную дверь, и Алису втолкнули внутрь. Она упала на что-то жёсткое – на кровать? на топчан? – и услышала, как дверь закрылась за ней с гулким металлическим лязгом. Замок щёлкнул. Ключ повернулся.

Она осталась одна.

Комната была маленькой, без окон, с каменными стенами, покрытыми плесенью. В углу стояло что-то вроде лежанки, застеленной тёмным тряпьём. Больше ничего. Ни стула, ни стола, ни даже ведра. Только холод, сырость и запах, от которого хотелось зажать нос.

Алиса сидела на лежанке, обхватив себя руками, и смотрела на закрытую дверь. Телефон был у неё в кармане пижамных штанов (спасибо карманам, которые бывший тоже считал «неженственными»). Она вытащила его, нажала на кнопку. Экран загорелся, показывая 11% заряда и всё ту же надпись «Нет сети».

– Чёрт, – прошептала она.

Она попыталась вспомнить, что произошло. Сон. Договор. Подпись. Но подписала ли она? Или только хотела подписать? Или это всё было иллюзией? Или… она с ужасом подумала о том, что, возможно, её пальцы действительно вывели какую-то закорюку в том золотом свитке, и теперь этот кошмар стал реальностью.

– Я не подписывала договор о командировке в ад, – сказала она вслух, чтобы услышать свой голос. – Я не подписывала. Это недействительно. Это оспоримо. Это…

Она не договорила. В тишине комнаты ей послышалось, что кто-то идёт по коридору. Шаги были лёгкими, крадущимися, и они остановились прямо за дверью.

Алиса замерла. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен во всём замке. Она сжала телефон в руке, понимая, что это её единственное оружие, и приготовилась к худшему.

За дверью послышался звук, похожий на тихий смех, а затем голос – тот же, низкий, бархатистый, с лёгким шипением – произнёс сквозь камень:

– Проснулась, наконец. А я уж думал, придется щекотать твое бессознательное тело кинжалом.

Алиса сжала зубы. Ей хотелось закричать, заплакать, разбить телефон об эту дверь, но она знала: если она сейчас покажет страх, то проиграет. А она не привыкла проигрывать. Она – ведущий юрист по слияниям и поглощениям. Она выигрывала дела, которые казались безнадёжными. Она находила лазейки там, где их не было. И если этот мир, этот замок, этот вампир думают, что она сдастся, то они глубоко ошибаются.

– Приятного аппетита, – тихо сказала она в темноту. – Только сначала дочитайте условия договора. У меня к вам много вопросов.

За дверью снова послышался смех, но теперь в нём было что-то новое. Не насмешка. Не угроза. Удивление. И, возможно, уважение.

Алиса откинулась на лежанку, прижала телефон к груди и закрыла глаза. Она не спала. Она думала. О пунктах, о подписях, о лазейках. И о том, что если она хочет выжить в этом безумном мире, ей придётся сделать то, что она умеет лучше всего: найти дыру в договоре и использовать её.

Даже если договор написан кровью падших богов.

Даже если цена ошибки – её жизнь.

В конце концов, – подумала она, проваливаясь в тревожную дремоту, – какой суд примет договор, подписанный во сне под воздействием кисломолочных бактерий? Это же даже не смешно. Это абсурд. А абсурд – это моя стихия.

За дверью стихли шаги. В замке воцарилась тишина, нарушаемая только капающей водой (или кровью) да её собственным неровным дыханием. Алиса Соболева, юрист, попаданка, жертва космического (или не очень) абсурда, лежала в пижаме с единорогами на вонючей лежанке в подземелье готического замка и ждала рассвета.

Она не знала, что рассвет в этом мире не приносит тепла.

Она не знала, что её ждёт.

Но она знала одно: в любом договоре есть лазейка.

И она её найдёт.

Даже если для этого придётся перевернуть весь этот чёртов, кровоточащий, сумасшедший мир вверх дном.

Телефон показал 3:00 и 8% заряда.

Экран погас.

Алиса закрыла глаза и начала мысленно перебирать статьи Гражданского кодекса, которые могли бы помочь признать договор недействительным. Статья 168. Статья 178. Статья 179.

– Я вас всех засужу, – прошептала она в темноту. – Вот увидите.

И ей показалось, или где-то в глубине замка, в библиотеке, где жил призрак, а на полках спали древние фолианты, кто-то тихо, с надеждой, вздохнул.

Глава 1

Она не знала, сколько проспала. В комнате не было окон, не было часов, не было даже намёка на время суток. Только каменные стены, покрытые плесенью, вонючая лежанка, на которой она свернулась клубком, пытаясь сохранить остатки тепла, и дверь – тяжёлая, окованная металлом, с маленьким зарешечённым окошком на уровне глаз.

Алиса продрала глаза от холода. Пижама с единорогами превратилась в жалкое подобие одежды: шёлк выцвел от сырости, одна штанина порвалась, когда она пыталась сделать зарядку, чтобы не закоченеть окончательно. Телефон, который она держала в руках как последнюю связь с реальностью, показывал 3% заряда и всё ту же надпись «Нет сети». Часы остановились на 3:07 – или это было время, когда он выключился?

Она попыталась встать, но ноги затекли, а спина заныла так, словно она спала не на соломе, а на камне. Впрочем, камень и был.

– Это всё, – сказала она вслух. Голос прозвучал хрипло. – Я сдаюсь. Это не розыгрыш. Это не сон. Это… – она запнулась, подыскивая слово. – Это полный абсурд.

В дверях заскрежетал ключ. Алиса вздрогнула, но взяла себя в руки. Она быстро сунула телефон в карман, одёрнула пижаму и встала, стараясь держать спину прямо. Профессиональная привычка – даже в аду держать лицо.

Дверь открылась, и на пороге появились двое вчерашних провожатых – в рваных балахонах, с лицами, скрытыми капюшонами. От них пахло сыростью и чем-то горелым. Один из них молча махнул рукой, приказывая следовать.

– А завтрак? – спросила Алиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Или вы сначала пытаете, а потом кормите? У нас в мире это называется нарушением прав человека.

Провожатые не ответили. Только тот, что слева, издал тот же скрежещущий звук, который Алиса мысленно окрестила «смехом скелета».

Её вывели в коридор. Фиолетовые факелы всё так же горели на стенах, отбрасывая прыгающие тени. Стены сочились красноватой влагой, и теперь, при более ярком свете, Алиса разглядела, что это не просто вода – это действительно была какая-то маслянистая жидкость, похожая на разбавленную кровь. Она стекала по камню медленно, вязко, оставляя тёмные разводы.

– Ирризация, – пробормотала Алиса, вспомнив статью, которую когда-то читала про готическую архитектуру. – Но там это было просто название эффекта. А здесь… чёрт.

Они шли по бесконечному коридору. Мимо проплывали запертые двери, гобелены с кровавыми сценами охоты, статуи с отсутствующими лицами. Алиса старалась запоминать повороты, но коридоры петляли, и вскоре она поняла, что заблудилась бы через пять секунд, если бы её отпустили.

В конце концов, они вышли в огромный зал. Тот самый, в котором она очнулась прошлой ночью. Сейчас он выглядел ещё более внушительным при свете факелов. Готические своды уходили вверх, теряясь во тьме, а по стенам, между стрельчатыми окнами, висели знамёна с гербом – чёрный дракон, пожирающий собственную спину.

Трон – массивный, чёрный, из металла и костей – стоял на возвышении. На нём, развалившись с видом властелина мира, восседал вчерашний вампир. Сегодня он был ещё более театральным: длинный плащ из чёрного бархата, расшитый серебряными нитями, высокий воротник, закрывающий половину лица, и тонкая диадема на лбу, сверкающая тёмными камнями. Волосы его были распущены и падали на плечи чёрным водопадом.

Он смотрел на неё сверху вниз с выражением, которое Алиса мысленно назвала «хищник, который уже наточил когти, но хочет поиграть с добычей».

– А вот и наша ночная гостья, – произнёс он голосом, который, казалось, вибрировал в камнях. – Как спалось, смертная?

– Как в морге, – честно ответила Алиса. – Только без утреннего кофе. Вы не могли бы приказать принести мне одежду, горячую воду и телефонную розетку? У меня разряжается связь с цивилизацией.

Вампир приподнял бровь. Похоже, он ожидал слёз, мольбы или хотя бы истерики.

– Одежду? – переспросил он, и в его голосе появилась нотка искреннего недоумения. – Ты в моём замке, в сердце Костистого Предела, и просишь… одежду?

– Ну да, – Алиса развела руками, демонстрируя пижаму. – Вы посмотрите на меня. Шёлк, единороги, тридцать второй размер. Это не то, в чём можно вести переговоры. Я выгляжу как участница неудачной вечеринки. Если уж вы меня похитили, то хотя бы обеспечьте достойный внешний вид.

– Я тебя не похищал, – голос вампира стал ледяным. – Ты была призвана Древним Контрактом. Ты – дар судьбы, избранная, пища богов…

– Пища богов? – перебила Алиса, и её голос дрогнул от возмущения. – То есть я, ведущий юрист по слияниям и поглощениям, окончившая МГЮА с красным дипломом и имеющая практику в арбитражных судах, была призвана в другой мир, чтобы стать… едой? Это что, дискриминация по профессиональному признаку?

Вампир замолчал. Он явно не ожидал такого поворота. Его алые глаза сузились, изучая её.

– Ты не боишься? – спросил он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. Или на раздражение. Алиса не могла точно определить.

– Боюсь, – сказала она, и это была правда. Колени дрожали, руки были ледяными, а сердце колотилось где-то в горле. – Но я, во-первых, не показываю страха, потому что это даёт противнику психологическое преимущество. А во-вторых, я надеюсь, что этот ваш Древний Контракт – такой же юридический трэш, как договор, который я подписывала вчера. А в трэше я разбираюсь.

Она сделала шаг вперёд, и стражи за её спиной напряглись, но Алиса только подняла руну, останавливая их.

– Давайте сразу к делу, – сказала она, глядя прямо в глаза вампиру. – Я требую:

Пункт первый: предоставить мне возможность связаться с посольством Российской Федерации. Если у вас его нет, то с любым дипломатическим представительством моего мира.

Пункт второй: выдать мне одежду, соответствующую климатическим условиям и моему статусу.

Пункт третий: обеспечить меня горячим питанием, водой и медицинской помощью.

Пункт четвёртый: предоставить мне копию Древнего Контракта для ознакомления и перевода на русский язык.

Пункт пятый: разъяснить основания моего нахождения на данной территории и правовой статус.

– И если вы не выполните эти требования в течение двадцати четырёх часов, я буду вынуждена признать ваши действия незаконными и применить все доступные мне средства правовой защиты, включая обращение в международные судебные инстанции, – она запнулась и добавила: – Или в те, что у вас тут есть.

Наступила тишина. Такой тишины Алиса не слышала даже в зале суда перед вынесением приговора. Вампир смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать – смесь ярости, изумления и… восхищения?

– Ты… – начал он, но замолчал, словно подбирая слова. – Ты, смертная, которая не протянула бы и дня без моей защиты, смеешь мне диктовать условия?

– Я не диктую, – поправила Алиса. – Я предлагаю. Разница между ультиматумом и предложением – в тоне и наличии альтернатив. Я готова обсуждать. Но если вы начнёте с угроз, я перейду к судебным искам. У меня есть опыт.

– У тебя есть опыт? – вампир усмехнулся, обнажая клыки. – Ты в мире, где магия – это закон, а закон – это магия. Твои бумажки и кодексы здесь не работают.

– Это мы ещё посмотрим, – Алиса вытащила телефон из кармана. – Вот, например, у меня есть устройство, которое позволяет общаться с людьми на расстоянии, искать информацию и фиксировать доказательства. У вас тут есть что-то подобное?

Вампир посмотрел на телефон с неподдельным любопытством. Он даже привстал с трона, подавшись вперёд.

– Что это за артефакт?

– Это… – Алиса задумалась, как бы объяснить. – Это магическая дощечка. С её помощью я могу… вызывать огонь? – она провела пальцем по экрану, но телефон был мёртв. – Когда он заряжен, то есть насыщен энергией. А сейчас он разряжен. Мне нужна розетка.

– Розетка? – вампир выглядел озадаченным. – Ты говоришь о цветке?

– Нет, это… – Алиса вздохнула. – Это устройство, которое даёт энергию. В вашем мире наверняка есть что-то похожее. Магический кристалл, который накапливает силу? Что-то, во что можно воткнуть вилку?

– Вилку? – вампир перевёл взгляд с телефона на неё. – Ты хочешь есть?

– Нет, я хочу зарядить телефон! – Алиса почувствовала, как её терпение начинает иссякать. – Ладно, забудьте. Просто дайте мне одежду и еду. Я готова говорить на голодный желудок, но в пижаме с единорогами – это уже слишком.

Вампир медленно опустился обратно на трон. Его лицо было непроницаемым, но Алиса заметила, как дёрнулся уголок его рта. Он сдерживал улыбку.

– Ты необычная, – сказал он наконец. – Обычно Контракт призывает воинов, магов, иногда жрецов. Все они либо молят о пощаде, либо пытаются бежать. Но ты… ты требуешь, споришь, ссылаешься на какие-то законы. Это забавно.

– Я рада, что вы развлекаетесь, – сухо сказала Алиса. – Но я не на экскурсии. Так что давайте перейдём к делу. Что вы от меня хотите? И, главное, как мне вернуться домой?

Вампир откинулся на спинку трона, сплетя пальцы на животе. Его клыки сверкнули в свете факелов.

– Ты подписала Контракт. Древний. Нерушимый. Он привязал тебя к этим землям, к этому замку, ко мне. Пока Контракт не будет выполнен, ты не сможешь вернуться.

– Выполнен? – переспросила Алиса. – Это что, трудовой договор? Я должна отработать какой-то срок?

– Ты должна стать… – он сделал паузу, наслаждаясь моментом, – частью этого мира. Твоя кровь, твоя душа, твоя сила – всё это теперь принадлежит Контракту. А я – его хранитель.

– То есть вы хотите сказать, что я теперь ваша собственность? – Алиса почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. – Это рабство? В двадцать первом веке? В любом мире?

– Это судьба, – голос вампира стал мягче, но от этого не менее угрожающим. – Ты избрана. Ты не первая, кто пришёл сюда через сон и подпись. Но ты первая, кто вместо молитв читает мне лекции по праву.

– А что стало с предыдущими? – спросила Алиса, и её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

Вампир улыбнулся. Улыбка была красивой и ледяной.

– Они стали частью замка. Кто-то – частью стены, кто-то – частью меню.

Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица. Она вспомнила гобелены с охотой, черепа на троне, красные подтёки на стенах. И запах. Сладковатый, тошнотворный запах, который она не хотела идентифицировать.

– Вы меня запугиваете, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Это стандартная тактика. Я работала с такими, как вы. У нас их называют «недобросовестными контрагентами». Они тоже любят давить на страх.

– И что ты делала с ними? – вампир склонил голову набок, словно любопытный ворон.

– Выигрывала суды, – отрезала Алиса. – Так что давайте без театра. Я не боюсь вас. Я боюсь неизвестности, боюсь, что не смогу вернуться, боюсь, что умру здесь в пижаме с единорогами. Но вас, с вашими клыками и плащом, я не боюсь. Вы слишком пафосны, чтобы быть по-настоящему страшным.

В зале повисла тишина. Стражи за спиной Алисы замерли, словно статуи. Вампир медленно встал с трона. Плащ взметнулся за его спиной, и Алисе на секунду показалось, что он действительно похож на гигантскую летучую мышь. Он спустился с возвышения, и каждый его шаг отдавался эхом в камнях.

Он остановился в трёх шагах от неё. Алиса не отступила. Она смотрела ему в глаза, хотя каждый нерв в её теле кричал о том, что нужно бежать. Он был выше неё на голову, и его близость обжигала холодом. От него пахло древностью, ладаном и чем-то ещё – чем-то, что она не хотела узнавать.

– Ты смелая, – сказал он тихо. – Или глупая. Я ещё не решил.

– Я юрист, – ответила Алиса, чувствуя, как её голос срывается на шёпот. – Это одно и то же.

Вампир медленно поднял руку и коснулся её щеки. Его пальцы были ледяными, как лёд, и Алиса невольно вздрогнула.

– Твоя кровь пахнет не так, как у других, – сказал он, и в его голосе появилась странная нотка. – В ней есть что-то… знакомое.

– Это кефир, – выдавила Алиса, пытаясь шутить, чтобы не закричать. – Я пила его перед сном.

Вампир убрал руку, и на его лице появилось выражение, которое она не могла прочитать – смесь раздражения и… восхищения?

– Ты невыносима, – сказал он.

– Я слышала это раньше, – ответила Алиса. – Обычно это говорили оппоненты в суде. Я выигрывала.

– В этом мире нет судов, где ты могла бы выиграть, – вампир развернулся и пошёл обратно к трону. – Здесь есть только сила и Контракт. И я – твой судья.

– Это называется конфликт интересов, – крикнула Алиса ему в спину. – Судья не может быть стороной в деле. Это нарушает принцип беспристрастности.

Вампир остановился. На секунду Алисе показалось, что он задумался. Но потом он повернулся к ней, и на его лице была улыбка – холодная, хищная, и от этой улыбки Алисе захотелось провалиться сквозь землю.

– Знаешь что, – сказал он, – ты меня утомила. Сегодня я не буду иметь с тобой дела. Отведи её в подземелье. Пусть подумает о своих правах в темноте и холоде. А завтра мы продолжим разговор.

– Подземелье? – воскликнула Алиса, забыв о всякой выдержке. – Вы не можете! Я требую…

– Ты ничего не требуешь, – голос вампира стал жёстким. – Здесь я решаю. И моё решение – подземелье. До завтрака.

– Какой завтрак? – Алиса чувствовала, как паника накрывает её с головой. – Вы же меня есть будете?

Вампир посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

– Завтрак будет. Для меня. А ты пока будешь думать о том, как правильно разговаривать с теми, кто старше тебя на две тысячи лет.

Стражи схватили её за руки. Алиса попыталась вырваться, но их хватка была железной. Её потащили к выходу из зала. Она обернулась и успела увидеть, как вампир опустился на трон, положив ногу на ногу, и смотрел ей вслед с выражением, которое она могла описать только как «заинтересованный хищник».

– Вы пожалеете! – крикнула Алиса, когда её выталкивали из зала. – Я буду жаловаться! Я найду лазейку в вашем Контракте! Я вас всех засужу!

Эхо её крика разнеслось по коридору, и где-то в глубине замка что-то засмеялось. Или ей показалось.

Её вели по коридорам, но теперь не в ту комнату без окон, а куда-то вниз. Лестницы уходили под землю, факелы становились тусклее, воздух – тяжелее и сырее. Алиса перестала вырываться, понимая, что это бесполезно. Она шла, стараясь запоминать повороты, но коридоры петляли, и вскоре она сдалась.

Наконец, они остановились перед массивной деревянной дверью, окованной железом. Один из стражей отодвинул тяжёлый засов, и Алису втолкнули внутрь.

Она упала на колени, ударившись о каменный пол. Дверь за ней захлопнулась, и засов снова лязгнул, отрезая её от света.

Алиса подняла голову. Она была в маленькой камере. Каменные стены, покрытые слизью, солома на полу, в углу – деревянное ведро. Ни окон, ни факелов. Только темнота, холод и запах гниения.

Она встала, чувствуя, как дрожат ноги. Руками нащупала стены – они были влажными и холодными. Где-то в темноте скреблась крыса. Или не крыса. Алиса не хотела думать.

– Чёрт, – прошептала она, прижимаясь спиной к стене. – Чёрт, чёрт, чёрт.

Телефон в кармане был всё ещё мёртв. Она вытащила его, нажала на кнопку – экран тускло засветился, показывая 1% заряда и надпись «Нет сети». Алиса посмотрела на экран, и на неё уставилась её собственная фотография – она в офисе, с папкой документов, улыбающаяся. Такая далёкая, такая чужая.

– Я не подписывала договор о командировке в ад, – сказала она в темноту. – Я не подписывала.

Но она подписала. Во сне. Золотым пером. Или это была просто иллюзия? Или её заставили? Или…

Алиса закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Она должна была думать. Должна была искать выход. Она юрист. Она находила лазейки там, где их не было. И здесь, в этом безумном мире, где вампиры правят замками, а боги падают с неба, должен быть какой-то закон. Какой-то порядок. Какая-то дыра в этой чёртовой системе.

Она открыла глаза и увидела на стене, прямо напротив себя, огромную трещину. Трещина была не простой – она изгибалась причудливым узором, похожим на письмена. Руны. Они слабо светились тусклым зелёным светом, и когда Алиса смотрела на них, ей казалось, что они движутся.

Она подошла ближе, протянула руку и коснулась камня. Трещина была холодной, как лёд, и когда её пальцы коснулись рун, в голове что-то щёлкнуло. Она услышала голос – не тот, что принадлежал вампиру, а другой, древний, усталый, как скрип ржавых ворот:

– Контракт… подпись… лазейка…

Алиса отдёрнула руку. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен во всём замке. Она смотрела на трещину, и в её голове зарождалась безумная, отчаянная мысль.

– В любом договоре есть лазейка, – прошептала она. – Даже если он написан кровью падших богов.

Трещина пульсировала зелёным светом, и Алиса вдруг поняла, что это не просто трещина. Это знак. Это подсказка. Это начало пути.

Она сжала телефон в руке, прижала его к груди и закрыла глаза.

– Я вас всех засужу, – прошептала она в темноту. – Вот увидите.

И в ответ из глубины замка донёсся тихий, едва слышный вздох. Кто-то, кто был здесь так же заперт, как и она, кто-то, кто ждал веками, вздохнул с надеждой.

Алиса открыла глаза. Она не знала, что будет завтра. Она не знала, удастся ли ей выжить. Но она знала одно: она найдёт этот Контракт, она прочитает его, она найдёт в нём ошибку, и она использует её, чтобы вернуться домой. Или чтобы остаться – если вдруг окажется, что здесь ей есть за что бороться.

Телефон пискнул в последний раз и погас навсегда.

Алиса осталась в темноте, но теперь в её груди горел маленький, упрямый огонёк – огонёк юриста, который не сдаётся, даже когда проигрывает дело.

Глава 2

Темнота в камере была не просто отсутствием света. Она была плотной, осязаемой, словно кто-то налил в помещение чернил и забыл перемешать. Алиса сидела на соломе, привалившись спиной к холодной стене, и вслушивалась в тишину. Тишина тоже была непростой: она состояла из множества звуков, которые отказывались признавать себя звуками. Где-то капало – не вода, что-то более вязкое. Где-то скреблось – не мышь, что-то с большим количеством лап. Где-то дышало – и это было хуже всего.

Телефон в кармане пижамных штанов превратился в бесполезный кусок стекла и пластика. Алиса уже проверила его пять раз, нажимая кнопку включения в надежде на чудо. Экран оставался чёрным, а на его поверхности отражалось только её собственное лицо – бледное, с тёмными кругами под глазами и прилипшей к щеке соломинкой.

– Три процента, – прошептала она. – Три жалких процента, и ты сдох. Как я теперь буду искать в интернете «как сбежать от вампира в средневековом замке»?

Ответом ей было лишь капание.

Алиса вздохнула и попыталась встать. Ноги затекли, спина одеревенела, а пижама промокла насквозь от сырости. Она выпрямилась, с трудом разогнув позвоночник, и сделала несколько осторожных шагов по камере. Пол был неровным, каменным, покрытым слоем мокрой соломы и какой-то трухи, которую лучше было не рассматривать.

Камера была маленькой – три шага в длину, два в ширину. Стены из грубого камня, покрытые зелёной слизью, которая в темноте слабо фосфоресцировала. В углу – деревянное ведро, явно не для питьевой воды. Ни окон, ни факелов, ни даже щели, в которую можно было бы просунуть палец. Только тяжёлая дверь с засовом снаружи.

– Пять звёзд, – прокомментировала Алиса, поёжившись. – На букинге бы это назвали «аутентичный подземный опыт». Завтрак не включён, wi-fi отсутствует, горячей воды нет, зато есть неповторимая атмосфера средневекового узилища. Советую всем, кто устал от шумного центра.

Она поёжилась и начала делать зарядку. Приседания, махи руками, наклоны – всё, что могла вспомнить из школьной физкультуры. Пижамные единороги отчаянно скакали по её телу, создавая иллюзию бурной деятельности. Через десять минут стало немного теплее, но ненамного.

– Что бы сказал мой фитнес-трекер, если бы у меня был фитнес-трекер? – спросила она у стены. – «Поздравляем, вы сожгли калории, эквивалентные половине печенья. Продолжайте в том же духе, и через триста лет вы сможете позволить себе маленькую морковку».

Стена не ответила. Зато в углу зашуршало.

Алиса замерла. Из-под соломы, прямо у деревянного ведра, показалась мордочка. Крыса. Но не обычная серая крыса, каких она иногда видела в московском метро. Эта крыса была серебристой, с длинной шерстью, которая переливалась в темноте, как жидкое серебро. Глаза у неё были фиолетовыми, а на лбу – крошечный рог. Самый настоящий рог, длиной с ноготь, похожий на миниатюрную жемчужину.

Алиса и крыса посмотрели друг на друга. Крыса моргнула, Алиса моргнула. Крыса чихнула, и из её носа вылетела искра.

– Ты… – Алиса наклонилась, чтобы рассмотреть получше. – Ты что, магическая? Единорожья крыса?

Крыса фыркнула, словно обидевшись на сравнение, и юркнула обратно в солому. Алиса проводила её взглядом и вдруг поняла, что улыбается. Впервые за всё время. В этом безумном, вонючем, холодном подземелье, где вампиры бросают её в темницу, а боги требуют её крови, она улыбалась из-за крысы с рогом.

– Если это не доказательство того, что я схожу с ума, – сказала она, – то я не знаю, что такое безумие.

Она сделала ещё несколько приседаний, потом легла на солому и начала делать «велосипед», поднимая ноги в воздух. Пижамные штаны задрались, открывая лодыжки, и холод тут же вцепился в них ледяными пальцами.

– Ладно, – сказала она, переворачиваясь на живот и начиная отжиматься. – Давай посмотрим на ситуацию рационально. Я в другом мире. Меня призвал вампир по контракту, который я подписала во сне. У меня нет одежды, нет еды, нет воды, нет связи. Телефон сдох. Очки остались в Москве. Я ничего не вижу дальше своего носа, а тут, судя по всему, нос может откусить что-то покрупнее крысы.

Она сделала десять отжиманий, потом ещё пять.

– Но! У меня есть мозги. И я юрист. А это значит, что я умею искать лазейки. Если есть контракт, в нём есть ошибки. В любом контракте есть ошибки. Даже боги не могут составить идеальный документ. Я видела договоры, которые составляли лучшие юристы страны, и в них были дыры, через которые можно было протащить танковую дивизию.

Она села, обхватив колени руками, и закрыла глаза. Мысленно она начала перебирать статьи Гражданского кодекса, которые могли бы помочь признать договор недействительным. Статья 168 – недействительность сделки, не соответствующей закону. Статья 178 – заблуждение относительно предмета сделки. Статья 179 – кабальная сделка. Статья 177 – недееспособность.

– Я была под воздействием кефира, – пробормотала она. – Это же смягчающее обстоятельство. Если бы я знала, что подписываю контракт с вампиром, я бы… ну, я бы не подписывала. Или подписала бы, но с кучей дополнительных условий. Например, пункт о бесплатном питании и медицинской страховке.

Она открыла глаза и посмотрела на стену напротив. Там, где в прошлый раз она видела трещину с рунами, теперь было темно. Но она точно помнила, что та трещина светилась. И голос, который она услышала: «Контракт… подпись… лазейка…»

– Это был не просто голос, – сказала она. – Это была подсказка. Кто-то здесь хочет, чтобы я нашла этот контракт. Кто-то, кто заперт здесь так же, как и я.

Она встала и подошла к стене, провела рукой по холодному камню. Ничего. Только слизь и сырость. Но она не сомневалась – подсказка была настоящей. Оставалось понять, как ей воспользоваться.

– Если бы у меня был хоть какой-то источник света, – прошептала она. – Хотя бы спички. Или…

Она не закончила. В стене, прямо перед её лицом, появилось свечение. Оно было слабым, зеленоватым, и оно исходило из-за камней, словно кто-то с той стороны зажёг магический фонарь. Алиса отступила на шаг, но свечение не исчезло. Наоборот, оно становилось ярче, и в его свете она увидела, как камни начинают… шевелиться.

Они не падали, не сдвигались с места. Они становились прозрачными. Сквозь них проступал силуэт – сначала размытый, потом всё более чёткий. Человеческий силуэт, но какой-то неправильный: сквозь него просвечивала стена с другой стороны.

– Не может быть, – прошептала Алиса, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Силуэт обрёл форму. Это был мужчина – высокий, худой, в длинной мантии, которая была вся в заплатках. Его лицо было бледным, почти прозрачным, с глубокими глазницами и тонкими губами, которые постоянно шевелились, словно он что-то бормотал. Волосы, жидкие и бесцветные, свисали до плеч. И он был… прозрачным. Сквозь него Алиса видела каменную стену.

Призрак.

Алиса открыла рот, чтобы закричать, но крик застрял в горле. Она смотрела на призрака, а призрак смотрел на неё, и в его глазах, которые были похожи на два мутных стеклянных шарика, горело такое отчаяние, такая тоска, что Алиса забыла о страхе.

– Ты… – начала она, но призрак перебил её.

– Тише! – прошептал он, и его голос был похож на шелест сухих листьев. – Тише, ради всего святого! Если он услышит…

– Кто? – Алиса тоже перешла на шёпот.

– Он. Тень. Лорд Эдвард. Владыка замка. Упырь, кровосос, тьфу на него, – призрак сплюнул, но плевок прошёл сквозь пол и исчез. – Если он узнает, что я здесь, он меня… – он замолчал и задумался. – А что он может мне сделать? Я уже мёртв. Триста лет как мёртв. Он может меня… развоплотить? Или приковать к сортиру? Он угрожал, что прикуёт меня к сортиру, если я ещё раз появлюсь в его спальне. Но я же не специально! Я заблудился! В этом замке сто сорок семь коридоров, и все они выглядят одинаково!

Алиса моргнула. Она сидела в подземелье готического замка, рядом с ней только что прошла крыса с рогом, а теперь перед ней материализовался призрак, который боится, что его прикуют к сортиру.

– Вы… – она сглотнула. – Вы кто?

– Морт, – призрак поклонился, и его тело сложилось под неестественным углом. – Мортимер, Архимаг Ордена Спящих, Хранитель Библиотеки Тысячи Свитков, Искатель Истины, Повелитель…

– Морт, – перебила Алиса, чувствуя, как у неё начинает кружиться голова. – Морт, давайте без титулов. Я Алиса. Алиса Соболева, юрист. И я хочу знать, что здесь происходит.

Призрак замер. Его прозрачное лицо исказилось, и Алиса поняла, что он пытается изобразить удивление.

– Юрист? – переспросил он. – Ты сказала – юрист? Не воин? Не маг? Не жрец?

– Юрист, – подтвердила Алиса. – Ведущий специалист по слияниям и поглощениям. И если вы сейчас скажете, что это неправильная профессия для этого мира, я вас… я вас засужу.

Морт заморгал. Его глаза, и без того мутные, стали похожи на два омута.

– Сто лет, – прошептал он. – Сто лет я ждал, что Контракт призовёт кого-то, кто сможет… а они призвали юриста. – Он схватился за голову и начал раскачиваться. – Всё пропало! Пропало! Я так надеялся! Думал, может, воина, чтобы он победил Тень, или мага, чтобы снял проклятие, или хотя бы жреца, чтобы упокоил меня! А они прислали юриста! Что ты можешь сделать? Написать ему претензию? Подать на него в суд? В этом мире нет судов! Есть только сила и Контракт!

– Прекратите истерику, – твёрдо сказала Алиса. – Я, конечно, понимаю, что вы мертвы и вам уже всё равно, но я ещё жива и не собираюсь становиться частью стены или меню. Так что давайте по порядку. Вы сказали – Контракт. Какой контракт? Где он? И как я могу его использовать, чтобы вернуться домой?

Морт перестал раскачиваться и посмотрел на неё с новым интересом. В его глазах, помимо отчаяния, появилось что-то ещё – надежда.

– Ты не боишься? – спросил он. – Обычно все, кого сюда призывают, либо плачут, либо пытаются бежать, либо теряют рассудок. А ты…

– Я юрист, – повторила Алиса. – Мы не теряем рассудок. Мы его консервируем в спирте и храним в сейфе на случай судебных разбирательств. А теперь говорите. Что это за Контракт?

Морт глубоко вздохнул, хотя, будучи призраком, в дыхании не нуждался. Он сделал это для драматического эффекта, и Алиса оценила.

– Древний Контракт, – начал он, и его голос приобрёл торжественную, даже немного пафосную интонацию. – Он был заключён в незапамятные времена, когда боги ещё ходили по земле, а люди не боялись темноты, потому что темнота боялась их. Контракт связывает этот замок, эти земли, всех его обитателей и самого Лорда Тени. Пока Контракт действует, замок стоит, земли существуют, а Лорд не может покинуть свои владения.

– А если Контракт нарушить? – спросила Алиса.

– Если Контракт нарушить, – Морт понизил голос до шёпота, – замок рухнет, земли уйдут под землю, а Лорд… Лорд станет свободным. Он сможет уйти. Но он этого не хочет.

– Не хочет? – удивилась Алиса. – Почему?

– Потому что за этими землями – только Пустошь. Там нет крови, нет людей, нет жизни. А здесь, в замке, он – король. Здесь его кормят, здесь его боятся, здесь он нужен. Если Контракт исчезнет, он останется один. А быть одному две тысячи лет… – Морт поёжился. – Я триста лет как мёртв, и мне уже тошно. А ему – две тысячи. И он жив. Понимаешь?

Алиса кивнула. Она начинала понимать, хотя картина всё ещё была смутной.

– Вы сказали, что Контракт призывает людей, – сказала она. – Каких людей? И что с ними происходит?

Морт помрачнел. Его прозрачное лицо стало ещё более тусклым, словно кто-то выключил внутреннюю подсветку.

– Контракт требует жертв, – сказал он. – Раз в несколько десятилетий он призывает душу из другого мира. Эту душу называют «контрактной». Она должна… питать Контракт. Своей жизнью, своей кровью, своей сутью. Предыдущие… – он замолчал, словно подбирая слова. – Предыдущие заканчивали плохо. Одного воина скормили стенам, когда они начали осыпаться. Его кровь до сих пор сочится из камней. Видишь красные подтёки? Это он.

Алиса вспомнила коридоры с сочащейся влагой. Её передёрнуло.

– А другие? – спросила она.

– Мага превратили в факел. Видишь фиолетовые огни? Это его магия. Он был сильным, но Тень сломал его. Жреца… – Морт запнулся. – Жреца скормили пауку-библиотекарю. Тот был очень недоволен – жрец оказался несъедобным. Говорят, у него была слишком постная душа.

Алиса почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и заставила себя дышать ровно.

– А я? – спросила она. – Что будет со мной?

Морт посмотрел на неё с жалостью.

– Ты – контрактная душа. Твоя судьба – стать частью этого замка. Твоя кровь, твоя сила, твоя суть – всё пойдёт на поддержание Контракта. Если повезёт, ты станешь частью стены или мебели. Если не повезёт… – он не договорил.

– Меню, – закончила Алиса. – Да, я уже слышала.

Она отошла от стены и села на солому, чувствуя, как ноги подкашиваются. Всё, что она узнала, было хуже, чем она могла себе представить. Она не просто пленница. Она – расходный материал. Топливо для древнего механизма, который держит этот мир в равновесии.

– Но есть лазейка, – вдруг сказал Морт, и его голос изменился. В нём появилась надежда. – Контракт составлен так, что он требует двух подписей. Подпись Лорда Тени и подпись Хранителя. Без двух подписей Контракт не имеет полной силы. Он работает, но он… нестабилен. И если найти Хранителя и получить его подпись, Контракт можно переписать. Или даже разорвать.

– Хранителя? – Алиса подняла голову. – Кто это?

– Хранитель – это последний из слуг падших богов. Он спит на Стеклянной Пустоши уже пятьсот лет. Никто не может его разбудить. Но если бы кто-то смог… – Морт замолчал, глядя на Алису с непонятным выражением. – Если бы кто-то смог, он мог бы стать Голосом Контракта. Изменить его условия. Освободить всех.

– Освободить всех? – переспросила Алиса. – Включая меня?

– Включая тебя. И меня. И, возможно, даже Тень.

Алиса встала. Её ноги всё ещё дрожали, но в груди зажёгся маленький огонёк. Не надежда – расчёт. Она была юристом. Она знала, что в любом договоре есть лазейка. И если этот Контракт – всего лишь документ, пусть даже древний и магический, она найдёт способ его переписать.

– Где этот Контракт? – спросила она. – Мне нужно его увидеть. Прочитать. Найти ошибки.

Морт колебался. Он посмотрел на дверь, потом на стены, потом снова на Алису.

– В библиотеке, – сказал он. – В самом сердце замка. Но туда опасно ходить. Там паук. Огромный паук. Он ест тех, кто нарушает тишину.

– Паук? – Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине. – Какой паук?

– Библиотекарь, – Морт понизил голос. – Его зовут… ну, никто не знает его имени. Он просто Библиотекарь. Он размером с лошадь, у него восемь глаз и лапы, которыми он может переплести книгу за секунду. Он очень умный. И очень голодный.

– И вы хотите, чтобы я пошла туда? – спросила Алиса.

– Я хочу, чтобы ты спасла нас всех, – ответил Морт. – Или хотя бы попыталась. Если ты останешься здесь, Тень скормит тебя стенам или пауку. Если ты пойдёшь в библиотеку, у тебя будет шанс.

Алиса посмотрела на свои руки. Они дрожали. Она сжала их в кулаки, потом разжала.

– Ведите, – сказала она.

Морт кивнул и двинулся к стене. Алиса ожидала, что он пройдёт сквозь неё, но вместо этого призрак коснулся камня, и в стене открылась узкая щель. Тёмная, холодная, пахнущая сырой землёй и чем-то ещё – гнилью? или, может, древней магией?

– Тайный ход, – объяснил Морт. – Его построили триста лет назад, когда замок ещё не был таким… кровожадным. Им пользовались слуги, чтобы не попадаться на глаза хозяевам. Теперь о нём никто не помнит, кроме меня.

– И паука? – уточнила Алиса.

– И паука, – согласился Морт. – Но паук в библиотеке, а это – другой конец замка. У нас есть время.

Алиса сделала глубокий вдох и шагнула в щель.

Тайный ход был узким – настолько, что её плечи касались стен с обеих сторон. Стены были влажными, и по ним стекала вода, смешанная с чем-то склизким. Воздух был тяжёлым, спёртым, и пахло в нём не только сыростью, но и чем-то сладковатым, что Алиса предпочла не идентифицировать.

– Не бойся, – сказал Морт, паря впереди. Его прозрачное тело светилось слабым зеленоватым светом, освещая путь. – Здесь нет ловушек. По крайней мере, не было, когда я был жив.

– Вы были живы триста лет назад, – напомнила Алиса, пробираясь вперёд. – За это время многое могло измениться.

– Да, но я регулярно проверяю этот ход, – ответил Морт. – Раз в несколько десятилетий. Ничего не изменилось. Те же камни, та же грязь, те же корни.

– Корни?

Алиса остановилась. Прямо перед ней, из стены, торчали корни. Они были толстыми, извилистыми, и они светились. Не тусклым зелёным, как Морт, а мягким, золотистым светом, похожим на свет свечи. Корни пульсировали, словно в них текла кровь.

– Древо замка, – объяснил Морт. – Это корни всего Костистого Предела. Они питаются магией, которая течёт под землёй. Говорят, если срубить это дерево, замок рухнет. Но никто не знает, где оно растёт. Корни пронизывают всё.

Алиса осторожно обошла корни, стараясь к ним не прикасаться. Но в узком проходе это было трудно. Её плечо задело один из корней, и она почувствовала тепло. Живое, пульсирующее тепло. И на секунду ей показалось, что она слышит голоса. Много голосов, они шептали что-то на незнакомом языке, и в этом шёпоте было столько боли, что у Алисы защемило сердце.

– Не слушай их, – сказал Морт. – Это души тех, кто стал частью замка. Они пытаются говорить с живыми, но живые редко понимают.

– А вы понимаете? – спросила Алиса, отстраняясь от корня.

– Я мёртв, – просто ответил Морт. – Я часть этого мира. И я их не понимаю. Они говорят на языке, который умер вместе с ними.

Они шли дальше. Ход петлял, иногда поднимался вверх, иногда уходил вниз, и Алиса уже потеряла счёт времени. Ноги болели, пижама промокла насквозь, а единороги на груди смотрели на неё укоризненно, словно спрашивали: «И ради чего ты нас сюда притащила?»

Наконец, впереди показался свет. Не зелёный, не золотистый, а настоящий, тёплый, жёлтый – свет свечей. Морт остановился и повернулся к Алисе.

– Мы пришли, – сказал он. – Это библиотека. Но будь осторожна. Паук…

– Я помню, – Алиса поправила пижаму, стряхнула с волос солому и сделала шаг вперёд.

Библиотека была огромной. Алиса, которая видела много библиотек – от университетской до «Ленинки», – никогда не видела ничего подобного. Зал уходил вверх на несколько этажей, и на каждом этаже были полки, полные книг. Книги были разного размера, от маленьких томиков до огромных фолиантов, которые, казалось, весили больше неё. И многие из них… парили. Да, книги летали по залу, словно птицы, перелетая с полки на полку, кружась в медленном танце, и Алиса замерла, глядя на это.

– Красиво, правда? – прошептал Морт. – Это магия библиотеки. Книги здесь живые. Они сами выбирают, где им быть.

– А паук? – спросила Алиса, оглядываясь.

– В центре, – ответил Морт. – Он любит тишину. Не шуми.

Алиса посмотрела в центр зала. Там, под огромным куполом, через который пробивался тусклый лунный свет, стоял стол. Огромный стол из тёмного дерева, на котором лежали раскрытые книги, свитки, чернильницы. И за столом… за столом сидел паук.

Он был чёрным, мохнатым, размером с небольшой автомобиль. Восемь лап, покрытых щетинками, лежали на столе, перебирая страницы. Восемь глаз – два больших и шесть маленьких – смотрели на книгу, которую он держал перед собой. И он был в очках. Маленьких круглых очках на длинном носу, которые сидели на его голове чуть криво.

Алиса замерла. Паук поднял голову и посмотрел на неё. Все восемь глаз уставились на неё одновременно, и Алиса почувствовала, как её охватывает первобытный ужас. Ей хотелось закричать, бежать, но она не могла пошевелиться.

– Тихо, – прошептал Морт. – Не двигайся. Он…

– Кто здесь? – раздался голос. Голос был низким, рокочущим, но в нём не было угрозы. Скорее, любопытство. – Кто нарушает тишину моей библиотеки?

Паук отложил книгу и повернулся к ним. Его лапы заскрежетали по столу, и Алиса инстинктивно сделала шаг назад.

– Это я, Морт, – быстро сказал призрак, выступая вперёд. – Я привёл… гостью. Ей нужно посмотреть Контракт.

– Контракт? – паук склонил голову, и его глаза сверкнули. – Зачем смертной Контракт?

– Я… – Алиса сглотнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я хочу его прочитать. У меня есть на это право. Я – сторона Контракта. Подписавшая сторона. И я требую ознакомиться с документом.

Паук посмотрел на неё. Один из его глаз моргнул, потом другой. Потом он издал звук, похожий на фырканье, и Алиса поняла, что это смех.

– Требует, – повторил он. – Смертная в пижаме с единорогами требует. Забавно. Но, – он поднял одну лапу, и на её кончике показался коготь, длинный и острый, – в моей библиотеке правила устанавливаю я. А правило здесь одно: тишина. Ты умеешь молчать, смертная?

– Я умею говорить шёпотом, – ответила Алиса. – Это почти то же самое.

Паук издал ещё один фыркающий звук и махнул лапой в сторону одной из полок.

– Контракт на нижнем ярусе. Третий свиток справа. Не шуми, не топай, не трогай другие книги. Если что-то сломаешь… – он показал когти. – Я сделаю из тебя книжную закладку. Вечную.

– Договорились, – прошептала Алиса и пошла к полке, стараясь ступать как можно тише. Морт плыл за ней, бормоча что-то себе под нос.

Полка, на которую указал паук, была в дальнем конце зала. Она была сделана из тёмного дерева, инкрустированного серебром, и на ней лежали свитки – длинные, свёрнутые в трубки, перевязанные чёрными лентами. Третий справа был самым большим. Он был почти в её руку толщиной, и когда Алиса взяла его, он оказался тяжёлым, словно свинцовым.

– Сюда, – сказал Морт, указывая на стол в углу. – Там есть свечи. И… очки. Для чтения. Прошлый читатель их забыл.

Алиса подошла к столу. На нём, рядом с подсвечником, лежали очки. Круглые, с толстыми линзами и тонкой металлической оправой. Она надела их, и мир обрёл чёткость. Стол, свечи, свиток – всё стало ясным. Очки были почти её диоптриями.

– Спасибо, – прошептала она, разворачивая свиток.

Пергамент был чёрным. Чёрным, как смола, но буквы на нём горели золотом – так же, как во сне. Алиса провела пальцами по тексту, и буквы засветились ярче, словно узнавая её.

– Ну, давай, – сказала она. – Посмотрим, что ты за зверь.

Она начала читать. Первые строки были написаны высокопарным, древним языком, но она понимала их так же легко, как русский. Видимо, магия Контракта включала в себя и перевод.

«Древний Контракт, заключённый между Павшими Богами и Лордом Эдвардом Ашвортом, именуемым в дальнейшем Хранителем Теней, в присутствии Хранителя Изначального, дабы земли Костистого Предела стояли вечно, а кровь текла по жилам замка, как по жилам богов…»

– Это какая-то пафосная чушь, – прошептала Алиса, пробегая глазами дальше. – Никакой конкретики. Предмет договора не определён. Сроки не указаны. Ответственность сторон размыта. Кто составлял этот документ? Стажёр?

– Там дальше есть пункты, – подсказал Морт. – Смотри внизу.

Алиса перевела взгляд ниже. Там, где начинались основные положения, её глаза загорелись. Она увидела то, что искала.

Пункт 12.7 гласил: «Контрактная Душа обязуется отдать свою жизненную силу на поддержание замка, включая, но не ограничиваясь: кровь, плоть, память, душу, а также иные составляющие, которые Хранитель Теней сочтёт необходимыми».

– Это не договор, – прошептала Алиса. – Это инструкция по каннибализму. Тут даже нет определения термина «Контрактная Душа»! Как можно заключать договор, не определив предмет?

Она перелистнула на следующую страницу. Там были сноски, примечания, дополнения – и всё это было составлено с чудовищными юридическими ошибками. Ссылки на несуществующие пункты, противоречия, неясные формулировки. Алиса чувствовала, как в ней просыпается азарт. Тот самый, который она испытывала, когда находила дыру в договоре на миллиард рублей.

– Смотри, – сказала она Морту, тыча пальцем в строку. – Здесь написано: «Права Контрактной Души определяются в соответствии с приложением № 7». А приложения № 7 нет! Я проверила – свиток заканчивается на приложении № 3. Это значит, что мои права не определены. А если права не определены, то и обязанности не могут быть исполнены. Это основание для признания договора недействительным!

– Правда? – Морт подплыл ближе, глядя на свиток с благоговением. – Ты можешь это сделать?

– Могу попробовать, – Алиса пробежала глазами дальше. – Но тут есть ещё кое-что. Вторая подпись. Где она? Договор двусторонний, а подпись только одна.

– Подпись Хранителя, – кивнул Морт. – Она выцвела. Хранитель спит уже пятьсот лет, и его подпись исчезает. Если ты найдёшь Хранителя и получишь его подпись, Контракт можно переписать. Или разорвать.

– А где искать этого Хранителя? – спросила Алиса, не отрываясь от текста.

– На Стеклянной Пустоши, – ответил Морт. – Это далеко отсюда. Дорога опасна. Но… – он замялся. – Тень знает, где он. Тень может тебя отвести.

– Тень, который хочет меня сожрать, – уточнила Алиса. – Отличный гид.

Она перевернула последнюю страницу и посмотрела на подписи. Первая была разборчивой – витиеватая вязь, в которой угадывалось имя Эдварда Ашворта. Вторая была почти невидимой – бледный след, похожий на отпечаток пальца на запотевшем стекле.

– Я их всех засужу, – прошептала Алиса, и в её голосе не было страха. Был азарт. – Вот увидите.

Она подняла глаза от свитка и вдруг заметила, что свечи в библиотеке начали гаснуть. Одна за другой, словно невидимая рука задувала их. Морт побледнел ещё сильнее, а паук-библиотекарь издал тревожный скрежет.

– Он идёт, – прошептал Морт. – Тень. Он почувствовал, что Контракт трогали.

Алиса схватила свиток, свернула его и прижала к груди. В темноте, сгущавшейся вокруг, она услышала шаги. Мягкие, почти бесшумные, но они отдавались в камнях, в книгах, в её собственных костях.

– Алиса, – раздался голос. Тот самый, низкий, бархатистый, с лёгким шипением. – Ты играешь с огнём, смертная.

И в тот же миг все свечи погасли. Остался только слабый свет, который исходил от Морта и от паучьих глаз. А в центре зала, у стола, стояла фигура в чёрном плаще. Глаза её горели алым, и в этом свете Алиса увидела улыбку. Холодную, хищную, и от этой улыбки у неё замерло сердце.

– Играешь с огнём, – повторил Тень, делая шаг вперёд. – И, кажется, собираешься сжечь не только себя.

Алиса сжала свиток в руках и, стараясь не показать страха, ответила:

– Я не играю, милорд. Я работаю. И если вы не против, я хотела бы ознакомиться с условиями контракта, который вынуждена исполнять. Это моё законное право.

Тень усмехнулся. Клыки блеснули в темноте.

– Твоё право, – сказал он, – заканчивается там, где начинается моя власть.

– Согласно статье 421 Гражданского кодекса, – ответила Алиса, – свобода договора ограничивается правами сторон. Я сторона. У меня есть права. И я намерена их отстаивать.

В библиотеке стало совсем тихо. Паук замер, даже книги перестали летать. Тень смотрел на Алису, и в его глазах, помимо ярости, было что-то ещё. Любопытство. И, возможно, уважение.

– Посмотрим, – сказал он, – как долго ты сможешь отстаивать свои права, когда голод, холод и страх сделают своё дело.

Он развернулся и вышел из библиотеки, растворившись в темноте коридора. Свечи зажглись снова, но их свет казался тусклым и неуверенным.

Алиса выдохнула, прислонилась к стене и почувствовала, как ноги подкашиваются. Морт подлетел к ней.

– Ты… ты это слышала? – прошептал он. – Он сказал «посмотрим». Он не убил тебя. Он никогда не говорит «посмотрим» тем, кого собирается убить.

– Это обнадёживает, – выдохнула Алиса, прижимая свиток к груди. – А теперь, Морт, мне нужно в тихое место, где я смогу изучить этот Контракт. Сделать выписки. Найти все ошибки. И подготовить… юридическое заключение.

– Юридическое заключение? – Морт выглядел озадаченным. – Для вампира?

– Для суда, – ответила Алиса, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который Морт видел у воинов перед битвой. – Если у вас тут нет судов, мы их создадим. А пока… покажите мне, где тут можно спокойно поработать.

Паук-библиотекарь, который всё это время молча наблюдал, вдруг издал низкий, рокочущий звук. Алиса подняла голову и увидела, как он протягивает ей одну из своих лап. На конце лапы висела связка ключей.

– Третья башня, – сказал паук. – Там есть комната. Там тихо. И там не ходят. Никто. – Он посмотрел на дверь, куда ушёл Тень. – Почти никто.

Алиса взяла ключи. Они были тёплыми, словно их только что держали в руке.

– Спасибо, – сказала она. – Я… я верну их.

– Вернёшь, – кивнул паук и снова уткнулся в книгу.

Морт повёл её к выходу из библиотеки. На прощание он обернулся и прошептал:

– Ты знаешь, ты первая, кто ему перечил и остался жив. Может быть… может быть, ты действительно сможешь.

– Я смогу, – ответила Алиса, сжимая в руках свиток. – Я их всех засужу. Вот увидите.

Они вышли в коридор, и тяжёлая дверь библиотеки закрылась за ними с тихим стуком. Алиса прижалась спиной к стене и закрыла глаза.

– Третья башня, – сказала она. – Там, где никто не ходит. Звучит как начало отличного плана.

И, открыв глаза, она увидела, что в её руках свиток светится. Золотые буквы пульсировали в такт её сердцу, и в этом свете она прочитала название, которое раньше не замечала:

«Древний Контракт. Версия 1.0. Требует актуализации».

Алиса усмехнулась.

– Версия 1.0, – прошептала она. – Сейчас мы сделаем версию 2.0. С учётом всех изменений и дополнений. И с моей подписью в качестве главного редактора.

И, прижимая свиток к груди, она пошла за Мортом в темноту коридора, не зная ещё, что ждёт её впереди, но чувствуя, как в ней просыпается нечто большее, чем страх. В ней просыпалась надежда. И азарт. И уверенность, что даже в этом безумном мире закон остаётся законом, а правду можно найти даже в самом тёмном контракте.

Глава 3

Библиотека жила своей жизнью. Алиса успела заметить это за несколько часов, которые провела в кресле у окна, разбирая свиток. Книги перелетали с полки на полку, словно стайки причудливых птиц, иногда замирая в воздухе, чтобы перешепнуться друг с другом шуршанием страниц. Паук-библиотекарь, которого она мысленно окрестила «восьминогим хранителем тишины», время от времени поднимал голову от фолианта, сверял стопки и снова погружался в чтение. Морт давно уже растворился в тенях, пообещав вернуться к утру, и теперь Алиса осталась одна.

Свиток лежал перед ней на столе, раскинувшись почти на метр. Золотые буквы мерцали в свете свечей, и чем дольше она вглядывалась в них, тем яснее понимала: этот документ составлял не юрист. Его писал либо поэт, страдающий манией величия, либо бог, который считал, что законы нужны только для тех, кто слабее его.

– Пункт 12.7, – пробормотала она, водя пальцем по пергаменту. – «Контрактная Душа обязуется отдать свою жизненную силу на поддержание замка, включая, но не ограничиваясь: кровь, плоть, память, душу, а также иные составляющие, которые Хранитель Теней сочтёт необходимыми». Во-первых, «иные составляющие» – это оценочное понятие. Во-вторых, где список этих составляющих? Где приложение № 8, на которое идёт ссылка? Его нет. А без приложения пункт не имеет юридической силы.

Она откинулась на спинку кресла и потёрла глаза. Очки, найденные на столе, сидели идеально, словно были сделаны специально для неё. Интересно, кто был тот прошлый читатель, который забыл их здесь? И что с ним случилось? Алиса решила не думать об этом.

– Дальше, – сказала она себе, возвращаясь к свитку. – Пункт 23.1. «Лорд Тени имеет право на истребование гостеприимства от Контрактной Души в любой форме, которая не противоречит духу настоящего Контракта». Дух настоящего Контракта. Это что ещё за формулировка? «Дух» – это не юридический термин. Это лазейка, через которую можно протащить что угодно. В моём мире судья бы просто порвал такой договор и велел бы составить новый.

Она взяла кусочек угля, который нашла в ящике стола, и начала делать пометки на полях. Пометки получались кривыми, но разборчивыми: «неопределённость предмета», «противоречие пунктов 12.7 и 14.2», «отсутствие приложения № 7», «недееспособность стороны в момент подписания». Список рос, и вместе с ним росло чувство уверенности. Контракт был не просто плохим – он был катастрофическим. Если бы такой документ попал к ней в руки в Москве, она бы не просто нашла в нём дыры, она бы через них проложила новую ветку метро.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.