Селина Катрин
Папа для особенной звёздочки

Глава 1. Купленный ребёнок

– Сэр, откуда у вас ребёнок?

– Купил.

– Я извиняюсь, вы сделали что?!

– Купил ребёнка на базаре, Тарсий! Я неясно выразился?! – прорычал Ксайрон, теряя терпение.

Видеть осуждение в глазах собственного адъютанта – это, простите, дно.

– Но, сэр… ему всего два или три года… Это же… незаконно… Это фактически похищение! Одно дело, когда совершеннолетние девушки подписывают документы и улетают с нами на Цварг, а другое дело – маленький ребёнок…

– Знаю, Тарсий, знаю! – воскликнул адмирал с болью в голосе. – Но я не мог его там оставить, понимаешь?! Не мог.

Молчаливое неодобрение было ему ответом.

Адмирал Ксайрон Эллариан сам не понял, как докатился до такого. Он вернулся в свою каюту, опустился в кресло и осторожно прижал к груди тёплую детскую головку. Воздух вышел из лёгких обожжённым пустыней выдохом. Он прикрыл глаза. В тишине каюты перед ним снова вспыхнули рвущие душу события прошедшего дня.

***

Это был самый грязный и зловонный базар в его жизни.

Адмирал Ксайрон Эллариан аккуратно ступал начищенными до блеска ботинками в коричневые лужи нечистот и старательно прикрывал полой плаща лицо. И дело было не в том, что местные надсадно кашляли и явно болели смертельной для этой планеты дифтерией, и даже не в том, что он боялся запачкать мундир. Адмиралу Ксайрону было бесконечно жаль всех этих людей, и он ничего не мог с этим поделать.

Внутри него буквально трещал по швам щит безразличия.

С одной стороны, он как представитель более развитой расы не имел права предоставить местным лекарства. Это шло вразрез с протоколом Федерации Объединённых Миров: «Не вмешиваться в судьбы примитивных планет». С другой стороны, существуют вещи, которые сложно измерить протоколами, званиями и холодным «вы поступили правильно, сэр».

Ксайрон видел женщину, уронившую корзину с сушёными травами. Видел, как она загибается от кашля, пытается подняться, но её пальцы дрожат, а трава рассыпается в вязкую жижу под ногами. Видел мальчика в горячке. Тот сидел прямо на земле и смотрел в никуда, как смотрят в стену. Видел старика под серым покрывалом, которому уже не хватало сил дышать тихо, каждый вдох давался с болью, и это было слышно.

«Не смотреть, не чувствовать, сосредоточиться на задании», – приказал адмирал сам себе, отводя взгляд.

Задание Совета Адмиралов звучало чертовски просто: прилететь на Террасору, выкупить все суккуленты, какие будут на базаре, и привезти на родину в качестве экологически чистого топлива для внутриатмосферного транспорта. Адмирал Эллариан думал, что это будет самое простое задание за всю его карьеру.

Ошибся.

Он прошёл базар насквозь и теперь, положив кошель с золотом в карман военного плаща из наносинтетических нитей, возвращался на космический корабль, осматривая покосившиеся прилавки продавцов. Внезапно что-то ударило его в спину.

– Ой, простите! Ради Владыки, извините!

Какая-то курносая девчушка, кутаясь в обноски, низко поклонилась ему.

– Да ничего страшного, – пробормотал адмирал, с трудом составляя предложение на местном наречии.

На изучение этого диалекта у него был всего лишь месяц.

Пока он говорил, девочка шмыгнула носом и торопливо растворилась в толпе. Адмирал повернулся, сообразив, что идти надо в другую сторону, и тут его взгляд упал на ближайший прилавок.

На горе сине-зелёных каменных роз, которые ему поручило закупить руководство, непривычно тихо сидел ребёнок в засаленных цветастых тряпках. Короткие золотистые волосы завивались в колечки, тонкие, как сухие веточки, руки обнимали коленки. Глаза у него были большие, голубые, но не чистые, а с серым отливом, будто в них осела пыль этого базара. И смотрели они на мир так, словно давно уже устали от него. На вид малышу было годика два, может, три, но вряд ли больше.

Чуть поодаль у входа в шатёр на плетёном табурете восседал жирный боров в красно-оранжевом халате – явно хозяин прилавка. Его кожа лоснилась от пота и масла, а уродливые массивные кольца, натянутые на толстые пальцы-сардельки, выглядели неуместно вызывающе среди заражённого дифтерией средневекового города.

– Сколько стоит? – Адмирал указал на горсть суккулентов.

Боров медленно повернул голову, как будто это движение стоило ему усилий, и окинул иномирянина липким взглядом. Осмотрел чёрные ботинки, такой же плащ без каких-либо отличительных знаков, руки в перчатках. По местным меркам адмирал был одет откровенно бедно: никаких кричащих золотых нитей, браслетов, перстней, цепочек – даже завалящей цветной тряпки.

– Для тебя – дорого. Топай отсюда, – протянул боров лениво.

– Сколько стоит? – повторил Ксайрон, стараясь не сорваться на рык, и вновь махнул рукой на растения. Ему было неприятно находиться здесь, а уж тем более общаться с «зажиточными» торговцами. – У меня есть золото.

Последняя фраза произвела волшебный эффект. Боров резко поднялся, подошёл ближе и недоверчиво переспросил:

– Золото, говоришь? Ну, за два золотых отдам.

Золотыми на примитивной планете называли круглые тонкие монетки, отлитые из соответствующего металла. На Цварге – родной планете Ксайрона – все давным-давно пользовались безналичным расчётом или финансовыми чипами, но для этой поездки руководство специально заказало в банке драгоценный металл.

Не споря и не торгуясь, Ксайрон полез в карман плаща.

В этот момент из шатра, пошатываясь, вышла очень бледная и очень красивая светловолосая женщина. Она была почти вся замотана в отрезы тканей, лицо и шею покрывали красные пятна, глаза отекли, а волосы сбились в колтун, но даже так адмирал не мог не отметить красоту незнакомки.

– Умоляю… – Она со слезами рухнула в ноги мужчине, прямо в грязь, и судорожно вцепилась в подол его халата. – Не продавай… умоляю…

Дальше последовал поток звуков, которых Ксайрон так и не смог перевести – слишком быстро и надрывно бормотала женщина. Он не уловил смысла, но почувствовал: она защищала эти суккуленты так, как защищают жизнь. Или память. Внезапно голос женщины сорвался, перешёл в сухой, раздирающий грудь кашель. Бета-колебания не оставляли сомнений: она умирала.

Боров с презрением выдернул свою одежду из дрожащих рук женщины и отвернулся к покупателю.

– Давай монеты. Бери ребёнка.

– Вы продаёте ребёнка?!

Адмирал испытал неподдельный шок. Выходит, это мать малыша…

Внезапно он нащупал в кармане пустоту. Перед глазами ярко встал образ курносой девчушки, якобы случайно врезавшейся ему в спину.

Она обокрала его!

– Так берёшь сына или нет? Золота нет – проваливай.

Продавец хлёстко вернул его в реальность.

Светловолосая женщина вновь дёрнула мужчину за полу халата, тот повернулся и с неожиданной жестокостью начал пинать её. Удар, ещё удар, ещё… В грудь, в бок, в плечо. Женщина не кричала. Только сгибалась, прикрывая руками голову, пытаясь спрятаться. Ребёнок на куче каменных роз вздрогнул, но не издал ни звука. Возможно, привык.

Ксайрона парализовало. Дикость. Настоящая, животная дикость. Неудивительно, что этот город вымирает от дифтерии, если с женщинами обращаются хуже, чем с дворнягами.

«Нельзя вмешиваться в судьбы примитивных миров. Запрещено!»

– Стойте! – громко сказал он, не в силах смотреть на омерзительную картину.

– Ну вот, хоть помолчит немного. – Боров сплюнул и вновь повернулся к клиенту. – Берёшь мальчика или нет? Вырастет – прислуживать будет. Не болен, его вчера проверяли.

Женщина лежала на земле щекой в грязи и смотрела на него снизу вверх. Губы едва шевелились. Она что-то говорила, почти без звука, и слова выходили такими же рваными и слабыми, как её дыхание. Красные круги пылали на лице. Ксайрон не понимал ни слова. Но это не имело значения. Её эмоции кричали громче любого перевода.

Мольба.

Страх.

Последняя надежда, тонкая, как нить, на которой держится жизнь.

Женщина смотрела на него так, будто в этих глазах помещалось всё, что осталось от её мира. Просто просьба. Такая тихая, что от неё резало где-то внутри. А затем её веки опустились, и адмирал понял: умерла.

– Слышь, мне тут не надо, чтобы… – начал боров и вдруг надсадно закашлялся сам.

«Болезнь не знает титулов и привилегий», – со злостью подумал Ксайрон и принялся соображать, что может стать оплатой за ребёнка. Плевать на запреты!

Ирония судьбы: адмирал считался состоятельным мужчиной на родине, но именно сейчас при нём ничего ценного не имелось… Хотя!..

Ксайрон полез рукой под плащ и оторвал с мундира массивную чеканную пуговицу. Она была сделана не из золота, а совсем из другого металла, очень твёрдого, сияющего и с тончайшим узором, какой местные ювелиры не смогут воссоздать ещё ближайшие лет сто.

Боров прищурился, придирчиво разглядывая пуговицу, затем скривился и бросил:

– Ладно, так и быть, забирай. Один золотой тоже неплохо. Всё лучше, чем ничего.

Адмирал Эллариан молча взял ребёнка, укутанного в тряпки, и быстрым шагом направился в сторону космического корабля. Пока пробирался сквозь толпу, старался прикрыть плащом личико малыша – хоть какая-то защита от заразы.

Мужчина бежал к военному крейсеру и думал, сколько проблем себе только что организовал. Впрочем, то, насколько это будут огромные проблемы, он осознал сразу, как только поднялся по трапу.

Преданный адъютант Тарсий бросился к адмиралу, чтобы забрать корзину каменных роз, но так и замер:

– Сэр… простите, откуда у вас ребёнок?

– Купил.

– Я извиняюсь, вы сделали что?!