Ася Юэ Фан, Погасший Автор
Весы королевства: испытание сердец

Глава 1

Возвращение во дворец

Я шёл тропами Мира, что за Гранью, — и каждый шаг давался с трудом, будто я пробирался сквозь вязкую, сопротивляющуюся тьму. Ноги словно наливались свинцом, а дыхание вырывалось из груди тяжёлыми, рваными толчками. Под ногами хрустели странные, будто стеклянные ветви — они ломались с пронзительным, почти музыкальным звоном, рассыпаясь на острые, искрящиеся осколки. Эти осколки мерцали в тусклом свете призрачных лун, отбрасывая на землю причудливые, дёргающиеся тени.

Воздух был густым, как кисель, пропитанным запахом тлена и чего‑то ещё… чего‑то древнего и опасного. Он обволакивал кожу липким, холодным потом, проникал в лёгкие, вызывая приступы удушливого кашля. В этом запахе смешивались ноты разлагающейся листвы, затхлой воды и едва уловимый металлический привкус — словно где‑то рядом текла река из расплавленного железа.

Я размышлял о том, что произошло за последние дни, и невольно ёжился. Мысли метались, как загнанные звери, цепляясь за обрывки воспоминаний: тайные встречи в полутёмных переулках, шёпот за спиной, предостережения, брошенные вскользь, но от этого не менее весомые. Слишком много внимания я привлёк — а это плохо. Очень плохо. Да, я последователь Госпожи Повелительницы Смерти, но даже мне не стоит лишний раз напоминать об этом миру. Особенно такому… недружелюбному. Здесь магия — не дар, а клеймо, а эманации Смерти — красная тряпка для всех, кто жаждет власти или просто любит охоту.

Огибая по широкой дуге тени, в которых могли прятаться местные хищники, я старался не издавать ни звука. Эти твари чуют магию за километры — а уж эманации Смерти и подавно. Их охотничий инстинкт отточен веками: они чувствуют малейшее колебание магического поля, как акулы — каплю крови в океане. И тогда… что ж, смерть здесь — не самое страшное. Гораздо хуже остаться в живых, но чувствовать, как чья‑то незримая рука медленно, неторопливо сжимает горло. Будто невидимая петля затягивается всё туже, выжимая из лёгких последний воздух, а разум погружается в липкий, беспросветный ужас.