Елена Княжина
Черное сердце князя Карповского

Глава 1. Ошеломительные новости

– Отпусти, маньяк! – до хрипа орала на черноглазого, когда он тащил меня, мокрую и продрогшую, из воды.

И после орала, и час спустя… Пока голос окончательно не сорвало. Теперь из дрожащих губ вырывался свистящий стон, а истощенные конечности висели вдоль обмякшего тела.

– Пус-сти… Пуш-ш…

Сознание плавилось от жары. Сверху неумолимо припекало красное солнце, заменяя речную влагу на липкий горячий пот. У комбинезона, в который меня переодели перед тем, как искупать, не было никаких шансов просохнуть.

Взвалив груз на плечо, незнакомец тащил меня к лесной полосе. По другую сторону шеи на нем висела объемная сумка, а в карман брюк была воткнула мятая черная рубашка. Последняя развевалась пиратским флагом на каждом шагу. Вот и все пожитки негодяя.

Обиженно поскуливая, я скользила по его обнаженному до пояса телу. Во что я вляпалась? И, главное, с кем?

Ни мои сиплые вопли, ни попытки поколотить не доставляли парню неудобств. Он упрямо вышагивал вперед по речному берегу, разыскивая место для привала. До чего крепкая психика, я аж обзавидовалась!

– Куда ты меня тащишь? Зачем похитил? Где мы, гхарр тебя затопчи?

Сущее проклятье – лишиться памяти в столь неудачный момент. Вот вроде только что я стояла в спальном корпусе Лурдской академии, глядела в окно на розовое облако ярмовой рощи… И ага! Уже бултыхаюсь в реке с широкоплечим мерзавцем, сующим руки под чужой комбинезон!

Наряд был точно не мой. Я бы в жизни белое не надела – знаю, что на Рите «Бедовой» Харт такое долго не живет. То рвется, то мнется, то пятнами покрывается.

Липкая одежда с чужого плеча служила единственной преградой между мной… и еще одним чужим плечом. На пятой точке грубо отметилась мужская рука. Маг собственнически сжал мое бедро, чтобы не дергалась.

Этому бреду должно быть логичное объяснение!

– Я найду эту змею, – сквозь зубы шипел парень, вдалбливая подошвы ботинок в серую гальку. – Заставлю темную тварь все исправить… Слишком высокая цена. Слишком.

Меня грозил добить тепловой удар, но маг, хоть и истекал потом, держался ровно. Бессмертный, не иначе.

– Сколько ты собираешься тащить меня на себе в этом пекле? – с мольбой в голосе спросила я, особо не рассчитывая на ответ. – Я же тяжелая… Отпусти. Я пойду спокойно своей дорожкой.

Знать бы еще, где я оказалась и почему ничего не помню?

– Нет, – расщедрился немногословный похититель.

– Ну почему-у-у?

– Потому что мне не нужна вечность без тебя, Маргарита.

Да он совсем двинутый!

Эйна-заступница… Это пугало больше всего! Незнакомец знал мое имя. Выходит, давно выслеживал и от планов своих маньяческих не откажется.

– Кто ты такой? Откуда? – я пыталась вертеть головой, чтобы запомнить ориентиры. – Отсюда?

– Вспомнишь. Со временем, – угрюмо проворчал парень, резко забирая вправо. Приметил какой-то пологий холм и начал восхождение.

– Я боюсь. Пожалуйста, отпусти! – обнаружив в горле остатки голоса, заверещала я. – Спасите, кто-нибудь!

Может, в лесу водятся люди? Или хищники, которые сожрут мрачного психопата?

– Раз боишься, то помолчи. Хоть немного. Боги, Рита, я готов всех Аврориных шмырлов отдать за пару минут тишины! – вспылил маг и устремился в какую-то тень. Под каменный навес. – Счастье еще, что у тебя все желания исполняются через задницу…

– Какие еще желания?

– Идиотские, детка. Неправильные. И ты еще меня упрекала в отбитых планах?!

– Упрекала? – опешила я. – Да я тебя впервые вижу, псих!

Хотя похищение студентки средь бела дня точно попадает в категорию «отбитых».

– Сейчас я качественно потру одну рыжую джинну в секретных местах, и мы все исправим, – пригрозил мерзавец, сгружая меня на каменный пол какой-то пещеры.

Рядом бросил сумку, рубашку из кармана вытащил и расправил.

– Не будем мы ничего тереть!

– А ты знаешь другой способ вернуть свою память? – с вызовом уточнил он, надвигаясь. – Нет, котенок… Память тела – самая верная.

Обладатель нахальных карих глаз и бесстыжего рельефа, покрытого капельками пота, упрямо шел на меня.

Казалось, каменные стены сдвигаются, потолок пещеры рушится. И воздуха становится катастрофически мало, чтобы нам хватило на двоих.

Я забивалась все глубже в комнатушку с единственным входом и выходом. Все самое страшное случится здесь, да?

В ущелье, укрывшем нас спасительной тенью, кто-то когда-то жил. Но, судя по подопревшей соломе и рассыпавшемуся в прах очагу, люди тут бывали давно. Угольки отсырели, черепки от разбитого кувшина были заботливо вылизаны диким зверьем. У стены, свернутая в мохнатый ком, лежала свалявшаяся шкура животного, явно выделанная руками человека или иного местного жителя.

– Не приближайся! – с угрозой процедила я, показывая парню липкие ладошки. – Поджарю!

Мои огненные искорки были не в духе. Ошеломленные происшествием, они гасли на трясущихся пальцах и не желали собираться в боевой пульсар. Они у меня не слишком стрессоустойчивые.

Забившись в темный угол и ощерившись на маньяка, я нервно поискала на полу другое средство самозащиты. Увесистый камень или острый черепок. Любое подойдет, пока мой огонь просыпается.

Под ладонь попалась разбитая скорлупка, и я воинственно стиснула ее в кулаке. Вот так. Я опасная, дикая джинна, способная выжить на любой земле. Даром, что ли, Хонсей нас по «Смертельной полосе» гонял до седьмого пота и полного истощения резерва?

– Тише, детка. Этот мир обитаемый, – маньяк приложил палец к губам, призывая к осторожности. – Я видел в небе дракона. Не стоит визжать и привлекать внимание к парочке лакомых проходимцев.

Судя по обилию яичных скорлупок, не только мир, но и сама пещера была обитаемой. Не так давно в ней обустроила гнездо драконица. Она облюбовала шкуру на соломенном настиле и даже успела вывести потомство. Детеныши вылупились… и могли находиться где-то поблизости!

Мир под палящей красной звездой… Крылатые ящеры, ледяные реки, лиловые травы, драконьи яйца… Значит, и тарьевые плантации где-то неподалеку. Бабушка о таком рассказывала.

– Ты притащил меня в Тхэ-Ван?! – я обвинительно ткнула пальцем за спину маньяка. – Только не говори, что это светит Цейнер!

– Формально, если придираться к деталям, это ты нас сюда притащила, – пробухтел парень, нависая надо мной.

Тень, отбрасываемая им, комфортной не ощущалась и облегчения не приносила.

– В Тхэ-Ван? Я же не спятила! Я знаю, что тут делают с такими, как я, – замотала головой, отказываясь верить голословным обвинениям.

Не настолько я бедовая.

– Притащила, притащила. Если вдаваться в детали еще глубже, это ты меня похитила и провела по всему драному Вееру. Но я не сильно сопротивлялся, – усмехнулся он, стряхивая с волос прозрачные капли. – Ты вообще ни шурха не помнишь? Бе-е-едствие…

Я вжалась лопатками в прохладную каменную стену и зажмурилась. Все ненастоящее! Один большой глюк!

– А потом ты обиделась на ерунду и пожелала меня забыть. Не думаешь, детка, что это как-то… слишком радикально? – ворчал маг, присматривая, куда бы упасть.

Обошел шкуру, свернутую «гнездом», поглядел на осколки драконьих яиц. Пнул ногой тюк слежавшейся соломы и кинул сверху рубашку.

– Хотя хуже было бы, если б мы действительно не встретились… Как можно быть такой легкомысленной? Кто в своем уме диктует волю на эмоциях? – раздраженно хрипел он. – Вот как чувствовал, что стоило прихватить с Танталы пару браслетов! Во избежание спонтанного волеизъявления…

Я возмущенно охнула. То молчал всю дорогу, то грозился возвращением «телесной памяти», а теперь вдруг нотации читает!

– Да что ты несешь? Кто ты вообще такой? Что ты собираешься со мной делать?

До того он был рослый, мощный и жуткий со всей этой невероятной мышечной массой, с вязью татуировок на плече, что я растерянно выронила скорлупку. Его такой разве что почесать можно! Еще добавки попросит и другой бок подставит.

Набравшись смелости, я подняла лицо и пригляделась к похитителю. Грубо очерченный подбородок, острый взгляд, разлет черных бровей, выраженные скулы… И темные патлы до плеч с редкой проседью у висков.

Серебряные пряди смотрелись странно, неправильно. Парню не больше двадцати пяти, откуда у него седина?

– Сначала буду шлепать тебя, детка. Потом приручать любыми методами… И опять шлепать. Пока не надоест, – сосредоточенно пообещал он, потирая руки. – Затем найду ту чешуйчатую тварь, что подбила меня на дрянное решение. Пускай исправляет, что натворила. Какой-то такой план. Ты в деле?

– Разве можно шлепать и приручать одновременно? – жалобно простонала я, пытаясь отползти еще дальше. Пещера закончилась слишком быстро!

– А я по очереди, котенок.

Его самоуверенность бесила до мурашек на пояснице. Что он о себе возомнил? Что князь и бог, укротитель драконов и джиннов?

– Я хочу домой. Ясно? В Лурд, к Тайке и Анхелике, – с нарастающим волнением заявила я. – И ты меня отведешь к порталу, понял?

– Костюмированная вечеринка давно закончилась, Рита, – он смахнул рваную челку с носа и покачал головой.

– А клоун остался? – с вызовом воскликнула я, ощутив бодрящий прилив сил.

На ладони закрутились огоньки, собираясь в боевой шар.

– Спокойно, детка. Не заставляй с тобой драться.

Парень вытащил из кармана нелепый древесный огрызок. Я даже не сразу поняла, что это доисторическая палочка. Старинный артефакт, достойный пятого этажа серватория. Нашел, чем угрожать!

– Без боя ты меня не получишь, – прошипела воинственно и поднялась с пола. – Ни пальчика моего, ни волоска!

Я широко расставила руки, позволяя силе стекаться к пальцам и концентрироваться на перекрестье линий. Мгновение – и на каждой ладони засияло по огнешару.

– Говори. Правду! Как ты меня одурманил? Зелье, артефакт? – поигрывая пальцами, допытывалась я.

– Ри-и-ита…

Пульсары вышли на троечку, но на «Смертельной полосе» и такие не всегда получались. Только иллюзорных орантусов и отпугивать.

А парень, к прискорбию, был настоящим.

– Не смотри на размер: они о-о-очень мощные. Во мне течет пламя керрактских демонов.

– И где же твои рога? Потеряла? – саркастично уточнил он, помахивая в воздухе палочкой.

Нет, серьезно, что он планирует делать с отполированной деревяшкой? В глаз мне ткнет или в ухо?

– Сбросила. Это маскировка. Мы, демоны, так умеем, – угрожающе сощурилась я. – Ну? Ты скажешь правду, «князь»? Как у тебя получилось засунуть нас в самый дурацкий мир Веера? Вблизи Лурда нет стабильных переходов в Тхэ-Ван…

– Что ты помнишь последним? – нахмурился парень.

– Мы… веселились с подругами. Праздновали мое маг-совершеннолетие на этаже «Пурпур», в крыле фей, – напрягая память, прошептала я. Переминалась с ноги на ногу, ожидая от него броска или иной пакости. – Потом… я собиралась куда-то. Ночью.

– В подвальную лабораторию, – помог он.

Да, точно! Я мечтала найти родителей…

У меня был полный набор для поискового ритуала. Священный мелок Керракта, ключ от подвалов, «Книга призывов» и целительский раствор, чтобы собрать родную кровь со шкатулки. В день маг-совершеннолетия мне должна была открыться если не истина, то хотя бы коробочка с мамиными вещами.

Я спускалась по темному коридору с этажа «Пурпур» к лабораториям на нижнем уровне. Тени плясали за спиной, в окна заглядывала голубая Цефея, поджилки тряслись от волнения… И – обрыв. Дальше сплошная тьма!

– Ты помнишь, как чертила мелом на полу? – уточнил маг. – Круг призыва?

– Д-да… – неуверенно прошептала я.

– Вот я и пришел, – коварно хрипя, заявил мерзавец. – Мм… призвался. На твои дырявые розовые кружева.

– И похитил меня? – с надеждой уточнила я.

Чтобы из моей поисковой пентаграммы что-то вылезло? Вот такое, жуткое, черноглазое? Нет, подобного я не помнила. Но шорты на мне вчера и впрямь кружевные были. Розовые. Подарок от тети Эммы.

– Пусть будет так, котенок. Пришел и похитил, – сердито выдохнул он, примиряясь с реальностью.

– Зачем?

– Чтобы наподдать по твоей непоседливой заднице за идиотские желания!

Он дернул палочкой, и я от испуга вскинула руки. Огнешары сорвались с пальцев и устремились в мрачную физиономию незнакомца. Летели быстро, но во вредительстве не преуспели.

От одного маг увернулся, перед вторым развернул серебристо-голубой щит, сотканный из незнакомых чар.

– Хочешь выпустить пар, детка? Хорошо. У меня тоже, шурх дери, накопилось, – процедил парень, свернул щит и выпустил из жезла тонкую голубую вспышку.

Она больно ужалила в пятую точку, сотворив в комбинезоне новую дырку. Га-а-ад.

– Да ты… ты… – задохнулась от негодования.

Я вообще в шоке была, что его древняя рухлядь рабочая.

– Еще? Хочешь погорячее?

– Только дернись! – я напрягла лоб до треска в висках и прохрипела: – Сейчас я тебе тако-о-ого нажелаю…

Фантазия подкинула диких картинок, в которых у парня отрастал хвост с рогами. Явно из какой-то прошлой жизни идея.

– Ты уже, Рита, тако-о-ого нажелала, что нам вовек не расхлебать, – жестко припечатал он и запустил в меня новую слабую вспышку.

– Ай! – потерла опаленный зад.

Дурацкая палка!

– Выкинь глупые мысли из головы, – велел строго.

– Лучше я тебя поджарю, – пропыхтела, возрождая внутри боевой запал.

Искорки заплясали на пальцах, спрыгнули на пол и игривым хороводом побежали к похитителю. Они выглядели невинно, радостно, поэтому маг не сразу отреагировал. А когда огоньки запрыгнули на черные штанины, прожгли ткань и забрались внутрь, было поздно.

– Ну все, детка. Сама напросилась, – пригрозил маньяк, пританцовывая на камнях и хлопая руками по брюкам.

– Печет?

– Ага. Срочно надо приложить настоящее.

Сначала угроза не показалась страшной, но потом… Когда парень двинулся вперед, выискивая глазами прорехи на моем комбинезоне…

Матерь Архова!

– Не вздумай. Даже не помышляй, – прошипела я, сбрасывая с пальцев струю огня.

Добравшись до непрошибаемого мага, она зачем-то фыркнула и потухла.

– На месте стой! Не приближайся! – заорала в панике, призывая весь дар, какой во мне остался. Резерв пустел на глазах и не спешил восполняться.

– Эта битва будет долгой, – сокрушенно признал парень, убирая палочку в карман и широко расставляя ладони.

Он надеялся поймать меня голыми руками? Не на ту нарвался!

Гад все-таки это сделал. Прыгнул! В воздух взметнулось тело, упакованное в одни черные брюки и ремешок.

Ощущение дикое: точно прямо на тебя несется двухметровый взбешенный гхарр. Или иллюзорный орантус о десяти щупальцах, большинство из которых хитро припрятано.

Я впала в ступор, прямо как на «Смертельной полосе». Обиженно охнула. И, почувствовав на себе немыслимый вес маньяка, как-то резко стала заваливаться назад и чуть-чуть вправо.

Сообразив, что мы вот-вот рухнем на шкуру, как парочка пылких влюбленных, я охнула громче. Выпустила еще пару огненных волн, отчаянно скребя по дну резерва. Лягнулась, пихнулась, вцепилась ногтями в бугристые плечи…

Все впустую: парень умудрился завалить нас в гнездо из шкуры. Счастье, что не на разбитую скорлупу, а рядом.

– Да что ты за человек-то такой? – взвыла я, распластавшись под ним в тонкий ажурный оладушек. Из разряда тех, что мой папа Адамиан традиционно пек в выходные дни.

– Какой, детка?

– Тяжелый, – просвистела обреченно. Конец моим ребрам. – Не-вы-но-си-мый.

– Знаешь, я, конечно, бессмертный… но ты любого сведешь на тот свет! Не для того я убил дракона, чтобы вечность возиться с тобой в прелой соломе! – сердито прохрипел он, на корню подавляя сопротивление.

Мои запястья оказались накрепко сцеплены над головой, локти прижаты к шкуре. Пальцы парня щекотно легли мне в ладони, а предплечья разместились поверх моих.

Кошмарная поза. О-очень неудачная. Сам маньяк возвышался надо мной шатром, скроенным из потных мышц, костей и обветренной кожи. «Дельты», словно натянутые паруса, закрывали обзор. Вместо пещерного свода – один большой голый потный мужик. Та-да-дамм.

Взгляд вынужденно упирался в его кадык и ключичные косточки. И все это ощущалось до того интимно, что аж дурно делалось.

– Слушай, ты, псих… Слезь с меня – это раз, – сдавленно командовала из-под завала мышц, пытаясь не вдыхать его запах. – Ты камнями питаешься? Спец-диета? Во-вторых… Князь? Бессмертный? Убийца дракона? Ты утренние снадобья принять забыл, или это сезонное?

– А мне казалось, с памятью у тебя проблемы, – напомнил он, источая кожей аромат терпкого пота. Почему-то совсем не противный. – Огромный такой пробел.

– Я хотя бы не считаю себя богиней всего сущего, – фыркнула в надменную челюсть.

Она раздраженно пощелкивала над моим носом.

– Может, зря? Ты та еще заноза в заднице мироздания…

– Ты ничего обо мне не знаешь, – упрямо процедила я, ерзая на отсыревшей шкуре.

Мех скользил под пятой точкой и не давал зафиксироваться.

– О, детка, я столько о тебе знаю… Даже где Бездна оставил свой росчерк, – взгляд парня красноречиво скользнул вниз и обжог бедро. – Своими глазами видел.

А вот это личное! Совершенно секретное!

– Ты меня осматривал? Лапал, пока я была в отключке? – догадалась я. – Тебе не стыдно? Подглядывать! За невинной девушкой!..

– Ох, Ритка… У меня для тебя ошеломительные новости.

– Насколько… ошеломительные? – просипела, забросив попытки шевельнуться.

Пока эта глыба не слезет, никто никуда не пойдет. Хоть бы уже драконица вернулась, что ли?

– Скажем так… твоя непорочность с некоторых пор…

– О боги, да, она стала проблемой, – сдавленно прошептала я, вытаращив на парня глаза. – Это же Тхэ-Ван! Арх Звездноликий! Ты хоть представляешь, как поступают здесь с такими, как я? В лучшем случае – заставляют тарью на плантациях собирать. Якобы жемчуг дается в руки лишь чистым девам, и только девственниц не жалят ядовитые шипы.

– Вот я как раз об этом…

– А в худшем случае – в партэль отправят… или к частному скупщику из зажиточных… Они за невинных дев хорошо платят, – отстукивая зубами чечетку, пробормотала я. – Они ж даже разбираться не станут, пуста я или наполнена! По запаху, по ауре поймут, что я еще… никогда! Ни разу! Ни с кем!

Признаваться похитителю в интимном и сокровенном было странно. Поспешно и глупо. Но слова сами лились ручьем из испуганного рта.

– То есть… ты не против решить «проблему»? – вдруг уточнил парень и прижался теснее, ковырнув живот пряжкой ремня. – Здесь, сейчас? Если так тебе станет спокойнее, я готов.

– С тобой? Голову напекло? Об пещерный потолок стукнулся? – вспылила я, нервно ерзая под окаменелым телом. – Да я лучше на плантацию пойду работать под палящим Цёйнером!

Сделать это тут? Вот так? С этим? Не настолько я отчаялась.

– Ну… попытаться стоило, – хмыкнул «князь», подергивая черной бровью. – Не паникуй, детка. Твоя невинность осталась в прошлом. Потерялась где-то в Хавране, в одной из сомневающихся реальностей…

– Издеваеш-ш-шься?

– Я же говорил, у меня для тебя плохие новости. Хотя… не то чтобы прямо кошмарные, – нахмурился парень, что-то прикидывая. – Вообще-то нам обоим было приятно.

– Нам? Мне с тобой? Знаешь, даже у феерического бреда должны быть границы, – рассмеялась я неуверенно, переваривая «новость».

Он же шутит, правда?

– А чего бредового в том, что наши тела, как и капли, притянулись? Я вроде бы в твоем вкусе. Как мне показалось.

Хмм. Экземпляр он, пожалуй, выдающийся. Привлекательности не лишенный. И этот его грубоватый звериный магнетизм, сдобренный дразнящим запахом кожи… Он особенно допекал.

Определенно, в иной реальности парень бы мне понравился. В той реальности, где он не являлся маньяком, притащившим меня в Тхэ-Ван!

– Допустим. Ну и… как это было? – решив подыграть психопату, насмешливо уточнила я. – Страсть, искра, безумие? Ты купал меня в океане нежности? Играл чувственную мелодию на неопытном многострунном теле? Выбивал из моего рта звуки, которых он ранее не знал, и заставлял голос брать новые высоты?

Это что-то из репертуара вечно вибрирующей Анхелики, но сойдет.

– Вообще в Питере вышло не идеально, я был голоден и грубоват. А ты – напугана и смущена. Но первый раз всегда так себе, – признался он, завесив сопящий нос черными патлами. – Вот в Сатаре… Там получилось сладко. Жаль только, ты наутро опять ругалась, как не в себя. И ничего мы не стерлись!

– Ты очень умело врешь. Как будто сам веришь, – покивала я.

Все сильнее склонялась к мысли, что он сбежал из дурдома. Не долечили бедолагу, вот и придумал себе новую реальность. Выбрал меня в жертвы, выследил, узнал получше, нафантазировал… Таких психов лучше не злить.

– В Тантале мы начали, но нас бесстыдно прервали, – задумчиво продолжал Арти, окатывая меня горячими выдохами. – То еще испытание – сидеть в клетке и не иметь возможности к тебе прикоснуться… И вот – Тхэ-Ван. В речке я тебя почти поймал, Рита. Все было как раньше. Ты простила, льнула ко мне за теплом… Неужели не чувствуешь притяжение? Шурх с ним, с разумом. Но твое тело обязано меня помнить!

Он скатился в чувственный хрип, и мурашки забегали толпами под порванным одеянием. Бездны черных глаз втягивали в безвременье, лишали ориентиров. Кто из нас двоих спятил? И когда?

– Я бы о таком не забыла, – сглотнув, выдохнула в его подбородок.

– Но ты забыла! – обвиняюще прорычал он и жестко укусил в губы.

Возможно, это был поцелуй, но у «князя» накопилось. Поэтому его язык жалил и обжигал, укорял и шлепал.

– Мм! – дернулась возмущенно.

– Ну? Что? – он оторвался, навис разъяренной тенью. – И теперь не помнишь?

– Мне даже не удивительно, что я захотела забыть твои поцелуи, если таковые и были, – фыркнула я, твердо решив оставить последнее слово за собой. – Ты же в курсе, что они кошмарны?

– Не зарекайся. Еще во вкус войдешь, – пообещал парень самодовольно.

– Грубый… неотесанный… гхарр, – прошипела в его лицо.

– Да, это я, – согласился легко. – Бычара, хеккар твердолобый, кирпич неотесанный, демон окаменелый. Запоминай, чтобы обзывать правильно. Я привык. А раскопки нежности продолжим в следующий раз. Уверен, они с твоей памятью в одном месте спрятались.

______

* Дорогие читатели, если вам захочется узнать об этом мире побольше, то намекну: впервые Тхэ-Ван упоминался в книге «Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен». – Прим. автора.

Глава 2. Это Тхэ-Ван, детка!

– Выдыхай, котенок, – маньяк сполз с меня и улегся рядом на шкуру.

В целом, если ее размотать, вытрясти и просушить на солнце, из нее еще может выйти толк.

Удручало, что шкура всего одна. Значит, нам за нее предстоит драться… А свои шансы на выигрыш я уже оценила как никудышные.

Боги, о чем я думаю? Как бы в комфорте заночевать с похитителем-психопатом? А если он снова решит вернуть мне «память тела»?!

– Крыша есть. Вода рядом. Лес, дичь. Нормально, – бубнил он, таращась в потолок. – Бывало и хуже. Мы хотя бы не в клетке и при магии. С остальным разберемся.

– Это пока хозяйка гнезда не вернулась, – проворчала я. – Как бы она не приняла за дичь нас.

Судя по тому, как забавно парень принюхивался и присматривался ко всему, что нас окружает, он в этой пещерке тоже очутился впервые. Да и Тхэ-Ван казался ему новым, непривычным. Мы оба неместные.

И какой был план? Похитить меня, вытащить из Сеймура и?..

И-и-и… И-идиотский был план, одним словом.

Губы с непривычки пылали. В груди пекло после бесстыдного посягательства. Когда меня в последний раз вот так целовали?

А в первый? И целовали ли вообще?

Я спрашивала у тела, выпытывала намеки, подробности. Но оно молчало, как партизан в керрактском лесу. Мол, хочешь узнать, при тебе ли еще невинность – иди к целителю или проверяй на практике. Добровольцы так-то имеются, вон, рядышком лежат.

Брр!

Теперь меня припекало без всякого Цейнера, разливавшего красное сияние снаружи.

В Тхэ-Ване никогда не разберешь, в зените день или дело идет к закату. Душно, светло и ярко всегда одинаково. Ночь падает на мир внезапно, как тяжелое одеяло, разнося по просторам тьму, прохладу и облегчение.

Нам следовало убраться из логова драконицы до того, как наступит вечер… Только куда? Не в лес же?

– Ни свежих костей, ни чешуи, ни иных признаков жизнедеятельности, – присев, подметил парень. Он расправил плечи, устало потер шею, пошевелил лопатками, заставляя меня глядеть на перекаты вспотевших мышц. – Не вернется она. Забрала детенышей и свалила.

– Еще хуже, – с видом эксперта-драконоведа заявила я. – Значит, сюда пришел зверь пострашнее, раз она перебралась в место поспокойнее. Кто в своем уме променяет сухую прохладную пещерку на душный дикий лес?

Вот я, к примеру, хоть и мечтала сбежать от психа, лежала на заднице ровно. Потому что одним богам ведомо, кто живет по ту сторону пещеры. Пока мы с маньяком рядом, есть шанс, что его сожрут первым. Вон у него какое тело… мясистое.

– Едва ли в этом лесу есть кто-то страшнее меня, детка, – мрачно бросил парень и резко поднялся со шкуры. Выдернул ее из-под меня, вынес под красный свет и расправил на лужайке.

Я уселась на прелой соломе, нервно обхватила колени и принялась наблюдать, как похититель выбивает палкой пыль из меха. Делал он это до того неумело, что я раз в минуту подрывалась показать, как надо. А лучше – вызвать пару бытовых плетений и явить маньяку настоящий уборочный класс.

Но, во-первых, резерв мой после огненной потасовки предательски опустел. А во-вторых… Спать на этой шкуре мне не светит, так к чему надрываться?

Бух! Бах! Дыщ-щ-щ!

Бедная шкура стонала под натиском палача-энтузиаста. Прибитый мех лежал смирненько и старался не дышать. У парня явно накопилось претензий ко всему сущему.

– Эй, ты… князь… как там тебя по батюшке…

– Андреевич, – фыркнул парень, не оборачиваясь. – Артур. Арт. Сестра звала «Арти» или «бычара». А ты…

– А я никак тебя не звала, потому что впервые вижу, – стояла я на своем. – Так ты только дыр в шкуре наделаешь. Пара бытовых плетений решила бы…

– Ага. Плетений! Видел я, как ты платье сушишь, – хмыкнул он и сильнее вдарил по меху, оторвав клок шерстинок. – Долго потом от волос дымом тянуло.

Засопев громче, я сощурилась и опустила лицо к коленям. Чтобы рыжие прядки упали на нос и завесили от меня хоть половину рельефного туловища, в поте всех мышц выбивавшего дух из давно убиенной твари. Повторно.

Вообще, насчет дыма от волос… Это на меня похоже.

– Просто оставь ее на свету. Цейнер сейчас активен, он быстро прожарит плесень, – посоветовала, не в силах смотреть на измывательства над нашей единственной постелью. Теоретической.

Артур, чтоб его Цейнер испепелил, Андреевич послушно отбросил палку, стряхнул капли пота с волос и ушел к реке.

«Беги, Рита… Беги от маньяка, пока он свои извращенные фантазии не претворил в явь!» – шептал внутренний голос.

Но разум брал верх над трусостью и плотнее вминал зад в солому. Бежать? В тхэ-ванское полуденное пекло, в драконий лес? Не настолько я люблю неприятности.

Радовало, что псих меня не связал. Или он надеялся на благоразумие жертвы, или еще не понял, что я не верю ни единому его слову.

– Бездна!

Шипя невнятные ругательства, поминавшие шерсть линялых морфов и прочие диковинные ингредиенты, парень вернулся в пещеру. Стряхнул с себя поток воды, разметав брызги по стенам, и устало рухнул на солому рядом со мной.

– Никак не пойму, что с этим миром не так.

– Да примерно… все, – я насмешливо развела руками. Раньше думать надо было, прежде чем нас сюда засовывать.

– Резерв не наполняется. Я почти пустой, – признался он, хлопая себя по влажной щеке.

Для примера взмахнул доисторической палкой, и с ее наконечника сорвалась бледная голубая искорка. Вонзилась в каменную стену напротив, но даже трещины не оставила.

Действительно пустой… А я?

А я, керрактова бездна, тоже. Где были твои мозги, Рита? Остались там же, где память, нормальная одежда и чувство самосохранения?

– Какого тролля, детка? – нахмурился он и пытливо поглядел на пыхтящую меня.

Точно это я высосала из парня всю магию, как вымершая сифа-кровопийца.

– Это Тхэ-Ван, «детка»! – фыркнула на него, хотя злилась сейчас на себя.

Стоило быть аккуратнее и не сливать резерв раньше маньяка. Тогда был бы шанс выпытать из него правду. А теперь как? А никак!

Рррр! Проклятье, проклятье, проклятье!

– У тебя сейчас вена на виске лопнет, Рита. Договаривай. Магия в этом мире есть, фон крепкий, я его чувствую… Тогда что не так?

– Не скажу, – замотала головой. – Секрет. Хоть пытай.

Мало того, что магия тут женщинам не положена… О чем гаду знать вовсе не обязательно. Так еще и способы подзарядки для мужчин специфические.

Кто из богов придумал паленый обмен энергией? Что он имел против женщин? Или он пытался их возвысить, сделав проводниками магических токов? В любом случае, получилось гадко. И грязно.

В Тхэ-Ване партлэлей больше, чем во всех мирах Веера вместе взятых. Как меня, чистую, невинную, толком даже не целованную, угораздило сюда провалиться?

– Р-рита… Нам бы объединить усилия, – подавшись ближе, прохрипел парень.

– С тобой? Бегу, роняя тапочки, – промычала угрюмо.

Судя по состоянию моей обуви и одежды, Риту Харт саму несколько раз роняли, пока до Тхэ-Вана донесли. Вместе с тапочками.

– У меня еще осталось чуть-чуть, если поскрести по дну, – пригрозил похититель. – Начнешь шалить – экономить не стану.

– Прибереги для мамаши этих чудесных яиц. Драконицы имеют привычку возвращаться в любимые гнезда, – процедила я, тыкая пальцем в скорлупу.

– Говори давай!

– Мне моя шкура еще дорога, – я медленно мотала головой в упертом «не-а».

– Пытать, значит?

– Пытай, – разрешила со вздохом.

А сама нервно схватилась за кулончик с заряженной тарьей. Жемчужинка хранила каплю маминого дара, мое спасение. Если маг почти пустой – отобьюсь.

Ну же… Дай, прошу!

Но знакомая щекотка не расползлась по пальцам, не принесла тепло. Словно это не мой кулон, а похожая бутафория.

– Ох, детка… – картинно повздыхал парень, нахально прижимаясь ко мне жарким боком. Это пытка и есть, да? – Боюсь, ты все растратила, когда… Словом, оно на пользу пошло. Но в твоем кулончике теперь пусто. Тут правда моя вина. Я… попросил.

Он и про это знает?

Про мамин дар, про жемчуг, про пятно проходимца на заднице, про розовые кружевные шорты, про горелые последствия бытовых плетений… Как-то многовато для вчерашнего знакомца.

Но в тарье действительно было пусто. Как и во мне самой. Что неумолимо возвращало к паническому настрою и грядущему нервному срыву.

Я одна! В негостеприимном Тхэ-Ване! Без дара, без искры, без огня. С психом, знающим обо мне все, вплоть до цвета трусов!

С обреченным стоном я забралась пальцами под ткань комбинезона и проверила, есть ли вообще на мне белье. Хоть тут ожидания оправдались.

– Тише, трусливая джинна. Умоляю, не визжи.

Маг нагнулся, потянулся вперед и подтащил к нам тканевый мешок. Порылся в нем и выудил какую-то розовую хтонь на палочке. Зачем-то протянул пакость мне, играя на свету леденцовыми гранями.

– Вот, держи… Съешь сахарную единорожку и успокойся.

– Невменяемый, – припечатала я, отшатываясь от угощения.

В животе обиженно булькнуло, и голод подтолкнул тело вперед. Пустым был не только резерв.

– Ешь. От сладкого ты добреешь. Голодная джинна – злая джинна – конец мирозданию, – провел он логическую цепочку и всунул леденец мне в руку.

– Решил меня отравить?

Вот так слопаешь конфету – а потом провалы в памяти, одежда с чужого плеча, сердце не на месте, и даже трусы не факт, что свои…

– Это твоя сумка, – разгоняя пар ноздрями, цедил парень. – Твои вещи. Я их с самой Танталы за тобой таскаю, как хеккар навьюченный.

– Не моя, – заглянув внутрь, поморщилась я. – Свои вещи я бы узнала.

– Ты. Ее. Собрала! – гаркнул раздраженно. – Прямо перед тем, как открыла портал в этот чудесный новый мир.

– Я бы запомнила.

– Да ты свой первый раз забыть умудрилась! – напомнил он оскорбленно. – Хотя сестра мне как-то признавалась, что у девиц такое не забывается, даже если куст Ублиум-Мортиса зажевать. Но ты у нас очень необычная, да, Р-р-рита?

Откусив голову сахарному единорогу, я попыталась стать добрее. Срочно. Пока не убила маньяка одним взглядом и не затыкала насмерть палочкой от леденца.

– Боги милосердные… Да если бы я собиралась в поход, я бы точно взяла другие вещи, – перекатывая во рту розовую сладость, мычала я. Из сумки вываливалась одна ерунда за другой. – Норм-мальные. М-м… Ммм?!

Леденец был обсыпан перламутровыми жемчужинками, и они вдруг стали лопаться на языке, выплескивая в рот разные вкусы. Вихрь ощущений. Десертное чудо. Эту невероятную конфету придумали на Золотых Облаках!

– К примеру, что? Старое оборудование бабки Эмили? Шкатулку с памятной чепухой, обручальный браслет твой матери? Кулон с осколками дара? – прикидывал парень, намертво приклеившись взглядом к моим губам.

Я их как раз облизывала, раскатывая по коже незнакомый вкус.

– Фоторамку с семейной проекцией, – перечислял заведенно. – Заряженную тарью, аптечку, карабин, компас, пропуск твоего дядюшки-ищейки… Ничего не забыл?

– Пару оглушающих артефактов, сигнальные чары и лопату, чтобы тебя закопать под ближайшей ярмой, – промычала я, отправив единорожью голову за щеку.

Там она раскрылась новым вкусом, взорвавшись пенным фруктовым коктейлем с Саци.

– В прошлый раз этого не было. Похоже, ты мне доверяла. Хотя нет… не мне. Ему, – наморщив лоб, вспомнил парень. – Сумку ты собирала на свидание с тем отморозком.

– Были еще отморозки? – удивилась я. Его послушать, так я гхарров магнит для маньяков.

– Ты не поверишь…

Я растерянно заглянула в нутро чужой сумки. Все, что перечислил парень, нам бы не помешало. Компас, карабин, тарья… Прекрасный выбор.

Но вместо полезных вещей в сумке лежала отборная ерунда. Словно ее собирал безумец, ограбивший лавку с туристическими сувенирами. Ракушечный веночек, сандалики с бальными лентами, сахарные единороги на палочках, леденцы в форме дракошек, легкое платье в цветочек, шаль…

Если это собирала я, у меня к себе больши-и-ие вопросы.

– Допустим, поверю. Что за отморозок? – вскинула лицо, пообещав себе не удивляться новому бреду.

– Ты поперлась в горы с ректором академии, – с ярким осуждением в голосе промычал парень.

– С сиром Квентаном Клэем? В Шах-Грин?

Какая… правдоподобная ложь. Вчера утром Клэй действительно позвал меня в горы на выходные. Про приглашение-подарок никто не знал, даже Тайка с Анхеликой! Постыдилась рассказывать.

Хорошо помню, что твердо решила отказаться. Я хоть и бедовая, но разумом не обделена. Знаю, что в отношения со взрослым одиноким мужчиной лучше не вляпываться.

Ой, от этой чуши только голова сильнее болеть начинает! Не могла я за одни сутки призвать хавранского маньяка, потерять невинность, собрать нелепую сумку сладостей и устроить мини-отпуск с ректором академии!

– Тот момент реально лучше не вспоминать. Я тебя из-под Клэя еле успел вытащить, бедствие.

– Вытащил, засунул… В смысле, в новые неприятности, – закатив глаза, пояснила я свою мысль. – Из одной вытащил, в другую засунул. Сюда вот.

Для максимальной точности я указала пальцем на пещерный свод, над которым неистово палил Цейнер.

– А ты бы предпочла с ректором кувыркаться?

– Ты бы определился уже, с кем я невинность потеряла. И где. И потеряла ли. То Хаврана, то Шах-Грин, то ректор, то ты… Как-то факты не складываются, – раскрыв пальцы веером у него перед носом, профыркала я.

Измотанный «откровениями» не меньше моего, парень бесцеремонно завалился мне на колени и закрыл глаза. Мол, все. Он сдается.

Я замерла, прижатая к соломе неизбежным и неотвратимым. И постаралась отвлечься от странных ощущений на сладкую единорожку.

– А еще ты танцевала с вампиром, пила непроверенное зелье авторства моей сестрицы, спасала помирающую шмырлиху, – пробормотал он, ерзая затылком по обрывкам комбинезона. – Строгала салат для камнехвостов, оживляла засохшее магодрево, пыталась поджариться в тантальском пламени, собиралась замуж за обмасленного джинна, устроила дискотеку для Шварха, Арха и Варха… Ну и так, по мелочи.

– За одну ночь?

Ему бы книжки писать. Вон какая фантазия – сеймурчане обзавидуются.

– Да я понятия не имею, сколько мы уже шатаемся по Вееру. Тут иной раз два дня за два года… А ты говоришь – ночь, – бросил парень, отвернулся к моему животу и затих. – Где миг, где вечность… Поди разбери…

– Ты уснул, что ли? – осторожно спросила через пять минут. Хавранец не подавал признаков жизни. Дышал ли вообще? – Эй… псих… Ау-у?

На мое «ау» он красноречиво всхрапнул, утрамбовал голову понадежнее и снова отключился.

Я растерянно вернула леденец в рот и, причмокнув, застыла. С незнакомцем на своих коленях. Как это понимать? Что за извращенная пытка, мм?

Глава 3. Влюблен без памяти

Измотанная купанием и дракой, разомлевшая под Цейнером, опустошенная и оглушенная новостями, я осоловело пялилась в одну точку. Пыталась о чем-то думать, но веки упорно закрывались. Сознание плыло, проваливая меня в мягкую дрему.

Я встряхивалась, напоминала себе, что застряла в неблагоприятном мире с опасным типом… но тут же снова начинала клевать носом.

В какой-то момент осознала, что перебираю пальцами черные волосы маньяка. Прядку за прядкой. Чуть по рукам себе не надавала! Это что за «память тела» такая… просроченная?

Чтобы занять бедовые руки, я начала теребить тарью в кулончике. Пусть разряженную, но напоминающую о маме. Догрызла единорога, внимательно рассмотрела вещи в сумке, взяла драконий леденец, задумчиво сунула в рот…

– Поищи второй, – прозвучало хриплое снизу.

Я опустила лицо и вляпалась в черный взгляд. Как давно он проснулся?

– Кого «второй»?

– Медальон.

Парень выудил руку из-под заросшей щеки, добрался до ленточек на блузке, распустил узелок и фамильярно ткнул пальцем в просвет между лоскутков.

Пошевелив лохмотья, я нашла под ними другой кулон, массивнее маминого. Незнакомый герб, синий камешек, серебряный завиток. А на подвесе – хитро прикрученный джантарик.

– Это еще что? Откуда? Вчера на мне его не было.

– Мой подарок, – сонно пробормотал Артур, почесывая щетину. – Из-за которого ты обиделась. Не помнишь, котенок?

Я медленно помотала головой, рассматривая герб на обратной стороне медальона. Языки пламени, чешуйки, рыбий хвост…

– Впервые вижу, – призналась со вздохом.

– Это родовой герб князей Карповских. Моей семьи… с Хавраны.

– Ты, значит, хавранец? – щурилась я, переводя взгляд с кулона на мрачный скуластый лик похитителя. – Далеко забрался. Но у вас же магии нет? Откуда тогда палочки, искорки, прочая доисторическая ерунда?

– Да морфову ж!.. – прохрипел он мученически и стукнулся затылком о мои колени. – Еще раз скажешь, что магии в Хавране нет или, не дай шурх, что магия Хавране не положена… Я тебя придушу. Даже не посмотрю, что влюблен. Плевать. Так реально легче.

– Влю… чё?

– Ничё, – он резко набрал воздуха до темных пятен перед глазами. – Тебе послышалось, идиотка.

Грубость я пропустила мимо ушей – настолько была впечатлена нелепым признанием.

«Влюблен»! Сейчас еще скажет, что без памяти… Оно и впрямь без памяти – без моей.

Нет, стоило сваливать, пока был шанс. Одержимые психи самые опасные.

– С тьманитом аккуратнее. Штука полезная, но взрывная, как твой керрактский нрав, – фыркнул, переводя тему. – Обойдемся одним разрывом материи на сезон.

Точно… не джантарик – тьманит. Я такие видела в серватории, за антивандальным стеклом витрины «Чудес Междумирья».

– Где-то рвалась материя?

Я настороженно огляделась. Еще не хватало, чтобы нас закинуло на изнанку или засосало в черноту бытия.

– Там, где рвалась, нас уже нет, – смиренно объяснил парень. – Если будешь слушать, я расскажу. Только это огхарреть, какая длинная история.

– Я вся внимание, – пробухтела я.

Чего у нас в избытке, так это времени. Без магии нам все равно из Тхэ-Вана не выбраться.

Князь завел монотонный рассказ о том, как провалился в Сеймур. Поведал про перышко хары, про портал, про поля био-магов и мой ритуальный круг… Как я пыталась читать формулу отзыва, но было поздно. Про драку на полу, про то, как у «кружевной девицы» сползли рога, из-за которых парень принимал ее за демоницу. Поведал, как ушастый мизаур неистово защищал хозяйку от вторженца, а синий морфо и папина россоха пытались добить случайную жертву.

Его рассказ изобиловал мелкими подробностями, на которые не всякий обратил бы внимание. Но каждая деталь попадала в цель. Он знал все! Вплоть до количества зубов во рту мизаура и уникальной расцветки розовой россохи! А призрачного мотылька-сафаэля он описал, словно на картину глядел.

Но, видно, храброму мохнато-крылатому отряду не удалось защитить меня от похищения…

– Как ты можешь все это знать? – недоумевала я, с любопытством распахнув уши. С моих колен парень сползать не собирался.

Игнорируя вопросы, он продолжал. Рассказал, что я сжалилась над чужаком и вывела его с территории академии. Потом впустила незнакомца в дом дяди Эндрю. Дала ему плащ и пропуск, сама переоделась и улеглась спать, как ни в чем не бывало. А утром мы отправились в серваторий. Глупая доверчивая джинна!

– Ты лжешь. Не могла я добровольно с тобой заночевать.

– Допустим, я тебе слегка помог… расслабиться в моем обществе.

– Вырубил меня.

– Вспомнила? – с надеждой дернулся он.

– Догадалась, – процедила, теперь уж не сомневаясь, что парень меня похитил.

Я нервно стряхнула его голову с колен и поднялась с соломы. Все тело затекло, мышцы покалывало.

Хуже того… в Тхэ-Ване наступил вечер. Снаружи пещеры стремительно темнело, мир укутывался в плотное синее одеяло. А из леса доносились подозрительные звуки.

Кто-то, подвывая и тонко вскрикивая, продирался сквозь кусты в нашу сторону!

– Кто там? – сдавленно прохрипела я, резко передумав сбегать от маньяка в дикий темный лес.

Чернота навалилась на Тхэ-Ван стремительно: через минуту я уже ничего перед собой не видела. И позади себя, и вокруг! Даже широкоплечий силуэт похитителя с трудом угадывался на фоне серой стены пещеры.

– Не шуми, детка, – посоветовал он.

Парень рывком поднялся с соломы, и два черных глаза замерцали рядом.

Треск сучьев становился ближе. Визгливые вскрики, сопровождавшие подвывание, заставили сердце провалиться в живот. Теперь оно тревожно ухало рядом с печёнкой.

Шажок, другой – и я отступила за спину Артура, чтоб он драконице полюбился, Андреевича. Либо маг отобьется, либо его сожрут первым – меня устроит любой вариант.

– Может, скормить ей тебя, и дело с концом? – предложил он шепотом, распознав мой коварный план.

– Не надо… скармливать… – воспротивилась я.

– Ты сладкая… Вон сколько леденцов стрескала, – лукаво напомнил парень. Он напуганным не выглядел, гад.

Самоуверенный хавранец! Бессмертный, да? Это Тхэ-Ван, тут чего только не водится… И не все оно травоядное.

– Я тебе еще пригожусь, – пообещала маньяку. – Ты про мир ничего не знаешь. А я – считай, что энциклопедия Веера.

– Упертая, злобно пыхтящая, драчливая энциклопедия. Которую ради любой информации пытать приходится, – проворчал он, вытаскивая из кармана палочку. Второй рукой набрал с пола соломы и зажал пучок в кулаке.

– Я расскажу, как восстановить резерв. Обещаю, – покивала нервно. – Здесь весь смысл в переходнике… Чтобы вытянуть магию из мира, нужно…

– Поздно, Рита. Не шевелись, – он понизил голос до жутко-загробного.

И в этот момент в проеме пещеры очертился силуэт подвывавшей твари. Клацнув зубами, она распахнула пасть и издала обиженное «ауррр», намекая, что мы заняли ее любимый теплый угол.

Драконица. Огромная! С шипастыми наростами вдоль позвоночника, с роговыми шишками на морде, с огнем в оранжевых глазах. От ее взгляда в пещере будто светлее сделалось.

– Она нас заметила, – догадалась я, зажимая рот и нос ладонью.

– Учуяла. Твой страх, трусливая джинна.

– Скорее, твой пот, хавранец, – отбила я, содрогаясь от ужаса.

Никогда не видела драконов в реальности, только на картинках в книгах!

– Ауррр! – сообщила драконица и деловито шагнула в пещеру, зажимая нас внутри.

Она еле протиснулась в проем. Расфыркалась, расчихалась на чужой запах.

Мощное жилистое туловище заняло половину пространства. Раздраженно хлопающие крылья подняли ветер, и сухая солома сбилась в кучки у стен.

А я говорила… говорила, что мамаши всегда возвращаются в гнездо!

Взмах палочкой – и перед Артуром бледной синевой расцвел магический щит. Прозрачный, дрожащий, сотканный из жидких соплей, а не из крепких чар.

Хавранец был почти пуст. Но вид имел, будто у него в руках меч из ташерской стали.

– Рита… Где там твои бешеные искорки? – прошипел, тыкая в мой нос пучком отсыревшей соломы. – Самое время спустить их с поводка.

Прутья, собранные в импровизированный факел, просили огня. Но я сомневалась, что смогу принести пользу: все растратила на бессмысленную возню.

Вздрагивая от басистых рыков драконицы, я выгнала из нутра несколько заплутавших всполохов. Веселой гурьбой они скатились к запястьям, крутанулись на ладонях и спрыгнули на солому.

– Еще, – ворчал Артур, потряхивая квелым букетом.

– Больше нет! – сдавленно прошептала я, глядя, как неохотно разгораются прутья.

Сырое сено дымило, тлело. Источая едкий запах, тонкие веточки чернели на концах, скручивались и осыпались пеплом.

– Аурр? Пффыхх! – чихнула драконица, когда дым добрался до ее ноздрей.

– Вон. Пошла прочь! – рявкнул на нее хавранец, размахивая тлеющим букетом и заполняя пещеру зловонием.

– Да мы тут раньше нее задохнемся, – пробормотала я, машинально цепляясь пальцами за его ремень. Чтобы гад не сбежал и не оставил меня одну в пещерной темени.

Драконица, хлопая крыльями, топталась на месте. Скребла тучными боками по камням, урчала обиженно, намекая, что она этот уютный сухой угол застолбила первой.

– Уви! Уви! – тонко провизжали за ее безразмерным телом. – Ру-ру-ру!

Привстав на носочки, я рассмотрела за серой чешуйчатой тушей четырех мелких драконят. Их «одежка» была пестрее. Полуживой факел давал мало света, но я смогла разглядеть белые пятна на фиолетовых холках и крошечные роговые наросты на мордочках.

– У нее малыши!

– Вижу. И? – мрачно уточнил Артур, вытесняя драконицу магическим щитом.

Она клацала перед ним челюстью, но ткнуться носом в чары не решалась. Да и запах паленой соломы ей был неприятен.

– Пфух! Ауурр? – фыркала она, шлепая по полу гибким хвостом. Одним таким зашибить можно.

– Уходи. Я сильнее, – хрипло прорычал Артур.

Он смотрел чешуйчатой прямо в глаза, и ее взгляд постепенно менялся с разгневанного на растерянный. Если я что-то понимаю в драконьих мордах.

– Проваливай в лес и сюда не возвращайся!

– Ты же не убьешь ее, правда? – уточнила я.

Вряд ли хавранец сможет голыми руками справиться с крылатой зубастой тварью, но…

– Уви-уви-уви! – верещали детеныши, прячась за надежной спиной мамаши.

– Они совсем маленькие, – прошептала я жалостливо.

– Вижу… Но, детка, это наша пещера, – повторил Артур упрямо.

– Вообще… если вдаваться в детали… это мы вторглись в ее жилье, – напомнила маньяку.

Меня так вообще насильно сюда притащили, да-да.

– Предлагаешь заночевать снаружи? Она проживет в лесу, мы – нет.

– Только не убивай! Ладно? Не убивай!

– Да что ты заладила? Не собирался я, – бросил угрюмо, вытесняя драконицу щитом и пучком чадящей соломы. – Мне Ава еще прошлого дракона не простила.

С каждым его шагом голова драконицы нагибалась ниже. Артур, наоборот, распрямлялся, широко расправляя плечи и задевая макушкой свод.

Теперь казалось, что он тут хозяин. Что драконица, по глупости рычавшая на того, кто сильнее, вдруг осознала ошибку… И кланяется, жмется туловищем к земле, чтобы Артур ее пощадил.

– Ну? Пошла! – рычал князь.

Мое сердце сжималось от жалости. Он прав, снаружи нам придется туго… Но и малышам будет несладко, когда взойдет красное солнце. Их шкура еще тонка, а Цейнер суров к слабым.

– Аууррр, – просительно протянула самка и склонила зубастую морду к земле.

Словно желала ласки или пресмыкалась перед более крупной тварью. Я огляделась в поисках того, кто напугал ее до дрожи в чешуйках, но нашла только голые стены. И невозмутимого, хладнокровного князя.

– Уви-уви-уви-уви! – повизгивала четверка, прижимаясь к толстому заду драконицы.

Малыши подпрыгивали, волновались, и мамаша, чтобы усмирить их суету, била хвостом по земле.

Не отрывая взгляда от лица Артура, драконица отступала. Пятилась из пещеры, по памяти нащупывая выход.

Солома в пучке разгорелась, по стенам заплясали мрачные тени. Две были совсем странные – словно черные перепончатые крылья, они рисовались над хищным силуэтом хавранца.

Парень обернулся, нашел меня за спиной, хмуро кивнул. Тени на стене колыхнулись. И я поняла: не так сильно драконица испугалась огня и щита, как этого опасного черного взгляда. Я так-то не трусиха, но даже мне стало не по себе.

– Наверное, ее с малышами согнали с нового места, и она решила вернуться сюда, – пролепетала я, вонзая ногти в чужой ремень.

В смущающей сцепке мы оттесняли хозяйку пещеры на траву снаружи.

– Тут занято, – процедил Артур. – Нам нужнее, Рита.

– У малышей чешуя еще тонкая. Под Цейнером им жарко, – объяснила шепотом. – Самые слабые могут погибнуть. А если уйдут далеко от воды, то всему семейству придется туго.

Пожилая сирра Фервина до сих пор вела лекции в маг-питомнике. Я их иногда посещала вместе с Тайкой, крепкий желтый уровень силы позволял.

– Наша кожа, конечно, толще! – возмущенно выдохнул князь. – А вода с крышей нам вообще без надобности!

– Мы можем взять шкуру… и укрыться в лесу, в тени… Сейчас ночь.

Арх Звездноликий, Сато сын небесный, что я несу? На шкуре, в лесу? Вот с этим?

– Аррр! – это была не драконица, а тролль. Набрав воздуха в грудь, он прошипел: – Бездна… Да что мне с тобой делать, сердобольная? Собирай вещи. Живо.

– Секунду!

Приободренная его уступкой, я выпустила ремень. Наклонилась и торопливо вернула в сумку все, что рассыпала, включая сахарных единорожек. Сверху воткнула черную рубашку. И снова вцепилась в брюки, потому что… не за талию же мне его держать, ну?

– Идем, бедствие, – опустив щит, парень вынырнул из пещеры и отвел от драконицы глаза. Самка с радостным «ур-р-ру-ру» вбежала в свой каменный дом и скрылась под навесом.

Облегчение от правильного поступка было недолгим: мы только что лишились крыши над головой. Ночью. В Тхэ-Ване, кишащем диким зверьем и психами, покупающими невинных дев.

Чу-у-удненько.

Артур сердится. Это было заметно невооруженным глазом. Нервным размашистым шагом он подошел к шкуре, расстеленной на траве для просушки, и накинул ее на плечо.

– Следующее надежное укрытие ищешь ты, мисс «Драная Энциклопедия Веера»!

– Я знаю… что это был… паршивый план… – догоняя маньяка, бормотала я.

Тяжелая сумка оттягивала руки, но я не рисковала перевесить ее на похитителя. Ему общение со мной и так нелегко давалось.

– Как и все до него. Идем, шустрее, – сопел Артур, размахивая тлеющим пучком соломы над нехоженой тропкой.

Поразмыслив, он накинул шкуру поверх полуголого тела, как доисторический плащ (говорила же: варвар!). И взял курс к лесу, что тянулся темной игольчатой тенью вправо вдоль журчащей реки.

Глава 4. Шкурный интерес

Мы плутали по темному лесу еще час, топая в сторону течения.

Рано или поздно дорога должна была вывести нас в какой-нибудь населенный пункт. В деревню или в сам Йоммерхад – город, построенный зажиточными магами. Теми, кто набрал силы впрок и умеет творить истинные чудеса.

Беда в том, что магия в Тхэ-Ване давалась нелегко, болью и кровью… Как правило – женской. Так что я не была уверена, что нам стоит соваться в крупные города, где каждый второй рад поживиться невинностью.

– Давай, Энциклопедия… Самое время рассказать про чертов мирок, – проворчал Артур, ломая ботинками сучья.

Передвигаться по корням и колючему сухостою было непросто. Сандалии едва держались на пятках, половина лент была порвана. Чувство, что я голыми ступнями касалась острых камней и шипастых коряг.

– Эмм… В отличие от энхарадских, тхэ-ванские драконы не имеют человеческой формы, – припомнила лекцию сирры Фервины. – Это просто животные. Дикие.

– Я в курсе. Видел похожего, только черного и куда крупнее, – не оборачиваясь, признался парень.

– Где? – удивилась я.

– Дома, в Хавране. Я тебе показывал в «Темном соединении», но ты и это забыла.

Пропустив укор мимо ушей, я догнала похитителя.

– В Хавране водятся драконы? Ну… огхарреть!

– Давно вымерли. Сотни лет назад, – пробухтел он, не сбавляя шага.

Под ногами парня раздавался громкий треск, привлекая к двум проходимцам излишнее внимание. На шум из лесных глубин могли сбежаться дикие твари! Но хавранец не привык тихонько отсиживаться.

– Фон обеднел… Магия начала усыхать. Дракону, когда он вылупился, пришлось тяжко, – пробормотал он.

– Серьезно? То есть… ты прям не шутишь?

– Я не буду объяснять на пальцах, Рита! Просто прими как шурхов факт: магия в Хавране была. Потом сплыла. Но скоро снова будет, когда я ее верну.

– Ясно. Приняла, – невразумительно пожала плечами. – Только не психуй, ага?

– Будешь с тобой спокойным… Словом, того дракона я убил. Считай, что из милосердия: бедолага все равно не выжил бы без крепкого фона, – заметив что-то впереди, Артур притормозил и обернулся. – А местным вполне комфортно. Плодятся, прыгают, «урурукают». Значит, магии достаточно. И где она, тролль тебя задери?

– Везде… кроме твоего резерва. Без проводника ей туда не попасть.

Солома истлела и погасла. Я обвела глазами темную чащу: Тхэ-Ван пропитан магией до основания. Только достать энергию из недр не так-то просто… И тут я Артуру не помощница.

– Остановимся здесь. На рассвете поищем место получше.

Уголок, который присмотрел князь для ночлега, имел несколько преимуществ. Сомнительных, но мы не в том положении, чтобы перебирать.

С одной стороны овраг был отгорожен замшелым холмиком, с другой – обнят густым кустарником. Деревья сплетались кронами над головой, вздыбленные корни торчали из земли, создавая естественные преграды.

Артур швырнул шкуру в узкую нишу, застеленную мхом, и поманил меня пальцем.

– Так, детка… Ты слева, я справа. Без визга и возражений.

Ложиться? Туда?

Я сделала шаг назад, наступила на корягу, скривилась от боли и обиженно ойкнула. Судьбоносное полотно намекало, что пути назад нет.

– Ложись, ложись, – поторопил парень, отобрал мою сумку и швырнул на шкуру взамен подушки.

Ла-а-адно.

Встав на четвереньки, я заползла в овражек и свернулась клубком. Довольно мягко, почти уютно, если не обращать внимания на запах сырой земли и прелого меха.

Не дожидаясь приглашения, парень рухнул рядом. Аромат лесной сырости тут же дополнился ноткой мужского пота, жаром горячей кожи и, в целом, общей пряностью ситуации.

Ниша была узкой, он вынужденно придвинулся к моим лопаткам и затих. Обжигающе выдохнул в позвонки, спрятанные под тонкой тканью комбинезона.

– Если ты меня тронешь… хоть пальцем… – промычала, не оборачиваясь. Вымоталась так, что ноги отнимались.

– Как-нибудь обойдусь. Спи, детка.

Но что-то в его хрипе намекало, что эта ночь будет длинной. И один из двоих ее, возможно, не переживет.

Волнение разлилось по оцепеневшему телу. Никогда еще я не ночевала с парнем вот так. Почти в обнимку. На меховой шкуре, в тонком, едва ощутимом на коже тряпье.

Его выдохи прожигали шелк наряда, делали в ткани новые дырки. А глаза – я чувствовала! – были открыты. В полумраке лесной глуши они находили мои уши, мою шею, украдкой касались волос… и все это нервировало до мурашек.

Когда красный Цейнер брал паузу и скатывался за горизонт, ночи в Тхэ-Ване наполнялись прохладой. Замерзнуть я не могла, конечно. Но неуютный ветерок бегал по ногам и рукам. Мечталось о тяжелом одеяле, продавленном матрасе, нормальной подушке и свежем белье.

– Только не дергайся, – потребовал парень перед тем, как перекинуть тяжелую руку через меня. Другую фамильярно сунул под шею и согнул в локте. – Так намного удобнее.

– К-кому? – жалобно пробормотала я, ощущая, как меня оттаскивают назад и вжимают в теплый живот. – Зачем ты?..

– Чтобы не свинтила никуда, пока я сплю, – хмыкнул похититель, закидывая на меня еще и ногу. Во избежание.

Попалась. В капкан из рук, ног и гхарровых вздохов!

Не то чтобы я до этого планировала сбежать от маньяка… Потому что – куда? И как я там дальше… одна? Но вот теперь отчаянно захотелось испариться.

Я замерла россохой, застрявшей в зубах крупного хищника. Даже от прелого меха отплевываться перестала: пускай лезет в нос, хуже уже не станет.

Непривычный жар поколачивал тело. Когда первая волна паники прошла, я заметила, что сама жмусь к маньяку. То есть… прямо по собственному желанию! Которое было настолько непреодолимым, что я забросила попытки сопротивляться.

Ох, Рита… Да что с тобой происходит? Не настолько ты замерзла, чтобы впечатывать бедовый зад в незнакомца!

– Не так уж паршиво, правда, детка? – прохрипел парень, которому полагалось видеть третий сон, пока я маюсь от стыда.

– Просто… холодно, – пояснила, кусая губу до искр перед глазами.

– Хо-о-олодно, – согласился он, сгребая меня поудобнее. – Никуда ты от притяжения капель не денешься. Даже если имя свое забудешь.

– Нет во мне… никаких… кап-пель… – сонно проворчала я.

– Точно. В тебе «и-и-искра», а не какая-то там паленая хавранская магия, – важно протянул парень и с судорожным выдохом отключился.

Лапа его потяжелела, тело обмякло, прижав меня к шкуре на манер рухнувшего сверху шкафа. С забитыми хламом антресольками.

Я хотела тяжелое, жаркое одеяло, да… Но, боги Веера, почему все мои желания исполняются вот так?!

Притяжение… Да какое еще притяжение? Ничего у меня никуда не притягивается!

Жар тела, вмявшего меня в шкуру, сделал свое грязное дело. Потрепыхавшись напоследок, сознание размягчилось и рухнуло в черную пропасть сна.

Мне снилось что-то тревожное. Обрывки сцен – выдуманных ли, реальных ли? Чужие, но знакомые лица. Грохот сердца, застрявшего в горле, страх, попытка сбежать от погони…

В дикой круговерти вспыхивали чьи-то случайные фразы. Светловолосая тетка, укутанная в сияние, грозилась, что мне не уйти от правосудия. Обзывала лишней, незапланированной.

Потом, скрипя ржавыми оковами, из мрака выплыл мужчина… Липкий, чешуйчатый, с оранжевыми глазами рептилии. Шамкая и хрипя, он повторял снова и снова: «Пока не щелкнул… пока не щелкнул… пока не щелкнул…»

Кто должен был щелкнуть, я никак не могла разобрать.

Уши наполнял чудовищный звон. Будто вокруг били в тысячу колоколов одновременно. Голова раскалывалась от боли. От напряжения с глаз летели искры.

Проклятый тип пытался сообщить что-то важное, и я вслушивалась через боль, через звон…

«Затвор… главный затвор…»

Пленник сидел в клетке и жестко смеялся над моими мучениями. Показывал жестом на свой ошейник, затем тыкал склизким пальцем в мою шею… Его голос скрипом пробирался в сознание.

«Отменить волю… надень… продиктовал…»

Бред все не кончался. Я намертво застряла в плену липкого кошмара, погруженная в запах болота и гнилого проклятия. Как выйти отсюда? Как выбраться?

– Рита, очнись! – прорычали в ухо, отчаянно тряся ватное тело. – Ну же… Открывай!

– Где… где я? – пролепетала, уткнувшись глазами в черные кроны деревьев.

В просветах между ветвей мерцали далекие звезды. Отвратный запах гнили сменился ароматами леса, сырой листвы, мха и шкуры. И еще – чужого пота и мужской терпкости.

– Тут. Со мной.

– С кем… с тобой?

На секунду хмурое лицо, маячившее перед носом, показалось знакомым. Но я никак не могла вспомнить, откуда знаю темноглазого парня с седой прядью в волосах. Это друг? Враг? Любимый?

А потом догадалась. Это же тот псих, что меня похитил из Лурда и притащил в Тхэ-Ван!

Слезы потекли по щекам, в груди обреченно сжался холодный камень. Горечь заполнила горло, словно я действительно забыла кое-что важное. Но что?

– Ты чего разверещалась на весь лес, а, детка? – допытывался парень, бессовестно и беспощадно тыкая меня носом в свою грудь.

Неодетую, между прочим. Хотя сухая рубашка так-то лежала в сумке. Если он этим грубым и прямолинейным способом решил меня впечатлить, то… Ну, впечатлил, каюсь.

– Перестань… трясти… Я не иллюзорная кукла, а вполне себе живой почти-человек, – попросила, просовывая между нами ладони. Маньяк не протестовал, но и не отпускал.

Тряска наконец закончилась, и я смогла сфокусировать взгляд на его глазах.

Не зрачки, а орудия пыток!

– Ну?

– Просто сон, – объяснила. – Дурацкий.

– Знаю я твои «просто сны», – проворчал парень, зачем-то принюхиваясь к моим волосам. – Как-то раз после такого ты приземлилась в мою кровать, насквозь пролетев парочку этажей. Не то чтобы я был против… Но визита сверху не ожидал.

– Не представляю, как и зачем я это сделала… Но обещаю: этого больше не повторится, – убежденно покивала я.

Почти уверена, у меня не найдется веских причин таранить головой этажи, чтобы оказаться в койке у потного хавранца.

– Однако ты снова… в моих руках, – судорожно выдохнул он, пробираясь жарким воздухом за ухо и собирая на коже обалдевших мурашек. – В тот раз ты крепко испугалась. Увидела родителей в прошлом Хавраны, распереживалась и… решила, что мне можно доверять. Что со мной не страшно.

Если он не лжет, то у меня к себе больши-и-ие вопросы.

– Сейчас не тот случай, – нахмурилась я. – Во-первых, с тобой огхарреть как страшно. Во-вторых… напомню, «князь», что мы лежим в овраге на прелой шкуре в чужом мире. И я в эту яму не падала, меня в нее натурально тобой вдавило.

– Иногда доверие нужно чуть-чуть подтолкнуть, – невозмутимо отбил он, укладывая меня затылком на мех. Сам навис сверху, раскинув мышцы плеч черным шатром.

Снова я под ним лежу и… паникую, да? Правда же паникую? Ну вряд ли это другое чувство.

– Что тебе снилось, бедствие?

О, это я могу. Это я знаю. Наконец-то нормальная тема.

– Твараг, – выпалила я, пока хавранец не вернул разговор в смущающее русло. – Думаю, что он… По описанию подходит. Мама рассказывала, что они покрыты зеленой слизью и чешуей. И глаза – рептилии. Этот мужик был точь-в-точь как мой тантальский дед, приходивший к ней в видениях.

– Не понял… Тебе снился дедушка по проклятой линии? – сощурился Артур.

– Вряд ли он, – нахмурилась я. – Этот сидел в клетке, а мой… он, скорее всего…

– Дед твой в экране застрял, вместе с бабкой. Так, про это потом, Рита, – нетерпеливо тряхнул челкой. – Давай про сон. Ты аж тряслась.

– Это ты меня тряс, – напомнила маньяку. – Сон как сон. Кошмарный. Много слизи и… вони. Странно, но факт: у меня во сне чуть нос от отвращения не отнялся. Чрезмерно реальные ощущения.

Я ткнулась ноздрями в плечо маньяка, чтобы хоть чем-то заглушить осадочек от кошмара. Как ни крути, от парня пахло в разы приятнее.

– Может, потому, что это ни шурха не сон, котенок? – Артур в темноте подергал бровью, ожидая какой-то вменяемой реакции.

– Пф-ф-фух… Скажешь сейчас, что я с этим тварагом сто лет знакома? Под луной с ним танцевала, в горы с ним на выходные ездила, а потом он лишил меня невинности?

– Р-рита!

– Нет, давай! – подбодрила похитителя. – Ни в чем себе не отказывай, хавранец. Вдруг я поверю, мм?

– Давай сначала ты, – гася внутри раздражение, предложил парень. – Что от тебя хотел твараг?

– Он… пытался рассказать мне какую-то историю, – с трудом вспоминала я. Будто мелкие косточки выискивала в мутном, густом бульоне. – Как его поймали, заковали и отменили желание.

– Волю можно отменить? – подорвался хавранец.

По исчерканным шрамами плечам прошла рябь напряжения, и выдающееся тело застыло в ожидании. Чего-то.

– Прервать… – осоловело промычала я.

Арх знает, откуда в моей голове столь ценная информация. И стоит ли ей делиться с маньяком.

– Говори, говори, не заставляй переходить к пыточным процедурам…

– На тварага в клетке… того, из сна… надели ошейник, – призналась я, покусывая губу. – Он показывал на свою шею, потом на мою. И скалился… так отвратно.

Я поморщилась, припоминая кошмар. Зачем мы о нем говорим? Не лучше ли умыть лицо в росе, скопившейся на мягкой подушке мха, и попытаться еще поспать?

Но парень аж перевозбудился от моих откровений.

– Еще рассказывай, детка… Все, что вспомнила.

– Да это не воспоминание, а глупый сон, – воспротивилась я. – Тот мужик был весь в слизи и вонял, как стухшая болотная каэра. Слава богам Веера, там было темно, и я не очень хорошо его разглядела.

– Не сон! В Тантале на площади действительно сидел твараг. В клетке, в слизи. Его наказали за сотворенную мерзость, – заведенно хрипел князь. – Ты встретилась с ним. Ночью. Когда я… кхм…

– «Кхм»?

– Когда я пытался решить проблему своими методами, – уклончиво пробубнил парень.

Встроенное любопытство – упертый локомотивчик моей бедовости – сразу потребовало узнать побольше об этих «методах».

– Он говорил, что затвор не должен щелкнуть. Потому что… если щелкнет, то оборвет желание. Что-то в этом духе.

Я побежденно вскинула руки. Мол, дальше – хоть пытай. Но лучше не надо.

– То есть, пока воля свежая, ее можно отменить? – крутился Артур вокруг одной мысли, не давая спать ни мне, ни себе. – Если сковать диктовавшего?

– Да о чем ты бредишь? Давай уже спать. Скоро встанет Цейнер…

Я с силой растерла липкое лицо и уставилась на два черных блестящих глаза. Слишком близко они подобрались.

– Твоя воля касалась тебя самой… Ты и жертва, и палач. Одним словом – пострадавшая от собственной бедовости, – мычал Артур, что-то прикидывая. – Искорки налипли еще в Тантале, мироздание хотело подстроиться, но воля свершилась тут… в чертовом жарком мирке… Она же дожала твой резерв. Может, еще не поздно?

– Я слишком устала, чтобы понять, о чем ты толкуешь, – с сожалением призналась я.

Его азарт, взрывавшийся огненными всполохами в глазах, завораживал. Немножко даже пленил.

Я так же фонтанировала энтузиазмом, когда планировала поисковый ритуал. Была уверена, что он сработает… и я найду маму с папой.

– Сны – вовсе не сны. Значит, воля еще не окрепла… Твоя память прорывается, прежняя реальность борется. Прямо как хавранская, Рит! – возбужденно бубнил он. – Еще не поздно повернуть идиотское желание вспять. Восстановить память, а с ней и… самое важное.

– Мм?

– Твои чувства ко мне, – договорил Артур, вглядываясь в мое лицо. – Без них как-то совсем тошно, детка.

Чувства? К этому выдающемуся экземпляру? Пу-пу-пу… Парень не вписывался в общепринятые нормы и совершенно не укладывался в воображение.

И все же… мой гибкий ум, под Цейнером превратившийся в вязкий расплавленный сырок, хватался за эту мысль.

Чем больше я пялилась на тело Артура, раскрашенное нитями шрамов и узелками татуировок, тем крепче верила: я вполне могла в него вляпаться. А потом забыть. Это прямо в моем стиле.

О да, Рита Харт достаточно «везучая» для такого сюжетного поворота. Неприятности к ней липнут пачками! Штабелями в очередь выстраиваются!

– И как ты… надеешься их вернуть, эти мои «чувства»? – сглотнув, поинтересовалась я.

– Надев на тебя кандалы, Рита, – поразмыслив, мрачно объявил парень.

– Чего?!

– Такие, знаешь, блестящие цацки, всяким сиятельным дурочкам положенные. Иногда попадаются ржавые… Но твои я лично отполирую.

– Превосходно. Мало того, что он меня похитил, так еще заковать хочет! – с возмущением фыркнула я в звездное небо.

– Я как чувствовал, что надо было прихватить пару браслетов с собой… А теперь где нам раздобыть тантальские украшения? – сокрушался князь, плотоядно поглядывая на мою шею. – Даю твои карнавальные рожки на отсечение, что в местных магазинах божественные ошейники не продаются.

Глава 5. Жвандэ та партэль!

Глаза я разлепила, лишь когда щеки больно обожгло. Точно кипятком в лицо плеснули! Оказалось, что это жгучий и красный, как шах-гринский перец, свет Цейнера просочился сквозь древесные кроны.

Ворча и злобно поминая линялых гхарров, я глубже забилась в яму. Уткнулась затылком в корни, коснулась локтями сырой земли. Прижалась ко мху щекой, умоляя поделиться капелькой влаги.

Только после этого заметила: Артура Андреевича, моего доблестного широкоплечего похитителя, след простыл!

Радовалась я недолго. Потом насторожилась, затем испугалась… А когда уже мысленно скормила его хладное тело шайке плотоядных рептилий, мокрый рельеф показался из-за деревьев. Купался, мерзавец! И без меня.

То есть славно, конечно, что без меня… Но. Всегда есть «но».

– Ну и погодка, – отфыркался он, разбрызгивая вокруг себя прохладную воду. – Тут всегда так?

Я жадно ловила щеками капли, а парочку даже слизнула с губ. Пить хотелось так сильно, что я готова была выжать хавранца в чашку.

– Всегда, – пробубнила я.

Нет, Рита, мы не будем прыгать на мокрого маньяка, покрытого мурашками после купания в ледяной воде, и прижиматься к его прохладной коже!

– Только проснулась – и сразу сердитая?

– Пить хочется, – призналась я, облизываясь на манящие капельки.

– До реки пара минут. Сходи, искупайся, освежись, – предложил парень, оглядывая меня коварным прищуром.

– Тут посижу.

– Тебе же хуже, – он игриво стряхнул на меня брызги с волос. Дикий зверь. Поджарый, крепкий и о-о-очень мокрый. – Лови. Нашел по пути.

На шкуру приземлилось яйцо – рябое, бело-желтое, размером с ладонь. И со скорлупой столь толстой, что при приземлении даже не треснуло.

– Драконье? Ты разграбил гнездо?!

– Разграбил. Два выпил сам, одно тебе принес. Дичь от меня разбежалась, а за рыбой нырять я пока не готов, – пробубнил князь. – Тебе пробить дырку, или сама справишься?

Пока я содрогалась от перспектив выпить нерожденного дракончика, парень взял мелкий камешек и несколько раз стукнул по носику яйца. Из крошечной дырки закапала вязкая прозрачная жижа.

– Оно не драконье, – утешил Артур, прикладывая скорлупу к моим губам и вливая слизь в обалдевший рот. – Глотай давай, поздно неженку строить.

– М-м-м… Мм-а-чье-оно-мм? – умудрилась спросить между глотками.

Слизь на удивление оказалась сладкой и чуть-чуть пряной – как пудинг-дрожалка, который тетя Эмма традиционно готовит на зимние праздники.

– Какой-то крупной хищной птицы. Все гнездо в пуху и серых перьях, а по веткам развешаны «подвялиться» местные мыши… – пояснил похититель, с интересом поглядывая на мое горло. – Обезьянка сделает мне суровый выговор за вероломное препятствие размножению. Но, уверен, нашей смерти от голода она бы тоже не обрадовалась.

– Прекращай глядеть на мою шею.

– Ты очень соблазнительно глотаешь. Похлеще красного солнышка припекает, – прохрипел он и прогладил пальцем кожу от моего подбородка до ключичной косточки. – Слушай… Если голодна, я найду еще. Ты пьешь, я смотрю. Тролли сыты, маленькие рыжие джинны целы…

– Маньяк, – припечатала я и вытерла губы порванным рукавом. – Ты меня поэтому искупаться зовешь? Подглядеть?

– Мелочь, а приятно, – хмыкнул он. – Тебе жалко, что ли, облегчить мои страдания?

– Что-то мне подсказывает, что ты мучаешься не зря, а по делу, – выдохнула строго. – Угадала?

От «пищи богов» в теле странным образом появились силы. Даже Цейнер не так сильно жег. Мне все еще было душно и потно, но шансы, что я бухнусь в обморок от жары, стремились к нулю.

Я слышала, местные для защиты от пекла употребляют слюну хеккаров и прочие ценные жидкости копытных… Но, видно, и сырые яйца серой хищницы пошли впрок.

– По делу. Цена оказалась высока, – неохотно поделился парень, завесив нос мокрыми черными патлами. – Я не ожидал, что будет вот так… но я все исправлю, детка. Даю слово Карповских.

Что-то во мне от его клятвы возмущенно звякнуло: тело каждой стрункой воспротивилось «слову Карповских».

– Гениальная идея с ошейником мне не нравится, так и знай.

– Ну кто тебя спрашивать будет…

Он нагнулся к сумке, добыл свою рубашку, вытряхнул цветастый сарафанчик и целенькие сандалии. За ними достал ворох тонкого нижнего белья и еще какую-то мишуру. Красноречиво поглядел на мое рванье, перевел взгляд на чистое и сухое…

Ладно, согласна: переодеться – идея хорошая. Делать это при нем – паршивая. А натягивать второпях чистую одежду на липкое, грязное тело – вообще обидно.

– В этом весь ты, да? Делаешь, никого не спрашивая, а потом разгребаешь последствия?

С удрученным вздохом я подгребла тряпье к себе. Купаться мне все же придется

– Схватываешь на лету. Идем к реке, – хмуро предложил князь. – Я встану на берегу и отвернусь, если тебе так дороги твои мокрые лоскуты. Глаз на заднице, как ты имела честь убедиться, не имею. Но если хочешь удостовериться…

– Я на слово поверю, – выпалила я, закашлявшись в сарафанный сверток.

Стремительно поднялась со шкуры, выбралась из замшелого оврага и быстро пошла на шум воды.

***

Брызги летели во все стороны, преломляя красный свет Цейнера и рассыпаясь мелким бисером по поверхности воды. Пора признать: хавранский маньяк знал толк в удовольствиях. Что может быть приятнее после беспокойного сна и пробуждения в липком поту, чем поплескаться в холодной чистой реке?

Я то плавно ныряла в толщу, представляя себя вальяжной керрактской каэрой, то вдруг начинала бешено скакать по волнам, воображая себя вертлявой россохой… Впервые за целые сутки ощущала себя беззаботно счастливой: водная глубина забрала мои тревоги.

Оставалось надеяться, что у Артура действительно нет глаз ни на заднице, ни на спине, ни на затылке. Хотя чувство было, что он ими от пяток до макушки усыпан! И все сейчас направлены на меня.

– Не надумала всплывать, детка? – пробухтел парень, стоя на берегу лицом к лесу, словно окаменелый стражник Тхэ-Вана.

В отсутствие живительной влаги он начал истекать потом и грозился словить тепловой удар. Но я никак не могла вдоволь насладиться речной прохладой.

– Еще минуту. Нет, две.

– Ты так говорила полчаса назад, – ворчал он, протаптывая дорожку в сторону и обратно. Слово свое он держал твердо: ни разу не посмотрел на меня в открытую.

Чуть-чуть расслабившись, я сняла рваный комбинезон. Украдкой стащила с себя белье и отправила в свободное плавание по реке. Хорошенько отжала волосы, снова смочила, вымывая из них песчинки, солому, мох и клочья шерсти.

На сухой гальке ждала сменная одежда, но до нее еще предстояло добраться. Та-да-да-дамм. Что, если план маньяка куда коварнее, чем я вообразила?

– Вчера ты сказал, что влюблен, – пробормотала, уходя в воду по самый подбородок.

Ледяное течение щекотало кожу, тянуло снизу холодом бездны…

Я осторожно двинулась к берегу, решая, как правильнее выпрыгнуть из воды, чтобы не вляпаться голышом в обжигающий черный взгляд.

– Мало ли что я сказал? Ты, я смотрю, не особо впечатлилась, – хмыкнул парень и замер. Навострил уши, впитал шорохи.

Я догадалась, что своими демоническими локаторами он пытается уловить мое положение в пространстве. Один разворот – и я конкретно попала.

– А в Тантале чуть не пытала… – добавил он, картинно разминая плечи. Словно дела ему нет до одной мокрой голой девицы.

Только не оборачивайся! Молю! Я ж со стыда вымру, как древняя сеймурская сифа.

– Значит, ты мне раньше этого не говорил? – догадалась по его мрачному тону. Беседу поддерживала, чтобы время потянуть и неловкости избежать. – Не признавался в чувствах?

– Так прямо… нет, не говорил. Мне болтовня нелегко дается.

Теперь понятно. Он ожидал фейерверков и восторгов, а получил лишь недоумение. Потому что всему свое время… Нужное хавранец, видимо, упустил.

– А я?

– Мм?

– Влюблена? – уточнила с осторожностью маг-сапера.

– Сама себя спроси.

– Я спрашивала. В ответ – молчание, – прошептала, короткими перебежками подбираясь к камням с разложенной одеждой. – Разумом я тебя боюсь, а телом… пока не определилась. Иногда тянет, иногда отталкивает.

Я быстро обтерлась шалью и натянула белье прямо на влажное тело. В тонкой чешуе стало слегка спокойнее. Но не сказать чтобы очень… Артуру Андреевичу эти лоскутки – на один укус.

– Значит, продолжай спрашивать, – флегматично заявил он, поигрывая мышцами. – Скажи, детка… Ты бы легла в постель к тому, кто тебе безразличен? Разве это в твоем характере? Ты, вон, даже невинность для ритуала берегла…

– Откуда мне знать? Ты заявил, что я с Клэем в горы собиралась. В уединенный домик в Маунт-Грин! – задумчиво хмурясь, фыркнула я и всунулась в сарафан. – Возможно, я совсем себя не знаю. Может, я устала ее беречь. Сбросила балласт.

В Тхэ-Ване, к примеру, непорочность была отягчающим обстоятельством. А мы так и не определились, я еще «да» или уже «нет».

– Я тебя знаю, – пропыхтел Артур. – Твой ректор студенток в горы заманивал и зельем опаивал. Обезволивающим. Но даже под ним ты сопротивлялась до последнего и вопила на весь кленовый розовый лес.

– Ярмовый… – машинально поправила я, обуваясь.

– Я успел. Вытащил тебя из-под ублюдка, Рит. И нет, не похоже было, что ты рассчитывала «сбросить балласт»…

– Можешь смотреть, – разрешила, отметая страшную картинку.

Я и Клэй? Ну… фу. Он, конечно, красавчик, ректор… Но у меня в его сторону никогда ничего не вибрировало.

– Теперь уж неинтересно, – отбил Артур, кося один глаз на край бледно-голубого сарафана в цветочек. – Будь во мне капля магии, я бы через «Темное соединение» показал, как все было. Будь капля магии в тебе, ты смогла бы пожелать вспомнить… Но пока все так, как есть. Полная саберова задница. И нам придется верить друг другу на слово, детка.

– Придется, – смиренно вздохнула я.

Не то чтобы я резко воспылала к маньяку доверием… Но тот факт, что он не обернулся, меня подкупил. Выходит, временами «слово Карповского» – не пустой звук?

После водных процедур и гурманского завтрака сырыми птичьими яйцами мы чувствовали себя вполне сносно. Поэтому решили немедленно двинуться дальше по течению, пока силы не иссякли и мы не рухнули в обморок от жары.

Логичнее было бы идти ночами, когда Цейнер неактивен. Но того же мнения придерживались местные хищники и браконьеры. Так что в полуденное пекло шансов столкнуться с ними было намного меньше.

Моя-чужая сумка лишилась части вещей, схуднула и стала полегче, поэтому я изъявила готовность тащить ее самостоятельно. Артур повязал рубашку вокруг талии, свернул шкуру в рулон, закинул на плечо и двинулся вперед.

– Устанешь – скажи, – бросил он коротко.

Я только отмахнулась: если парень не соврал и вляпались мы одинаково, то и ношу надо распределить равномерно. Меньше всего я хотела оказаться в долгу перед психом из другого мира.

***

Мы шли уже почти час. Трижды за время пути останавливались, чтобы попить из реки и посидеть в тени.

Пару раз находили неведомые шипастые фрукты с крупными косточками. Мои энциклопедические знания о «дивной природе Веера» молчали, так что Артур, помянув бессмертие, отважился их съесть. А спустя время, не заметив у парня признаков отравления, рискнула и я.

Фиолетовая мякоть оказалась пряно-сладкой, сочной, терпкой. Фрукты освежали и придавали сил, но языки наши стали чернильно-черными. Князь набрал их целую пригоршню, сообщив, что они напоминают ему хавранские сливы, подвяленные на солнце.

Повздыхав после очередного привала, я достала из сумки леденец в виде дракошки. Сунула за щеку и, мыча под нос «Лурдскую карнавальную», посеменила следом за черноволосым локомотивом.

Новая обувь радовала удобством: она идеально подстроилась под размер и изгиб стопы. Сафаран не сковывал движений, спадал тонким цветасто-голубым кружевом до середины икр и даже, послушный такой, не цеплялся за колючки.

Словом, если бы не жара, отсутствие нормальной пищи и полное непонимание, куда мы идем, прогулка была бы сносной.

А еще – вот странность – на моей ладони обнаружилось черное пятно. Как будто я подержалась за уголек. Судя по очертаниям, отпечаток оставило перо… Когда? Арх знает! Память не давала подсказок, но отмываться пятно не желало. Будто мы с ним еще не закончили.

Поначалу я топала за князем бодро, не отставая. Но пару часов спустя сознание расплавилось до состояния вязкой лужицы. Красный Цейнер был близок к тому, чтобы меня убить.

Признав поражение, я передала сумку Артуру, спустилась к речке и поплескала в лицо. Парень повторил за мной, сунулся в воду и размазал влагу по вспотевшим плечам.

– Не брызгайся, «князь»! – взвизгнула я, до пояса промокнув из-за его диких телодвижений.

– Тихо, детка, – шикнул он в ответ и, отбросив волосы назад, хищно втянул воздух. – Дым. Чувствуешь?

– Не-ет, – понизив голос, я медленно помотала головой.

Принюхалась. Хотя да… Тонкая горелая нотка витала в воздухе.

– Рядом люди. Они жгут мокрые ветки, – прошептал Артур, за шкирку оттаскивая меня от реки.

Повинуясь грубым командам, я юркнула за кучку камней, облепленных сизым кустарником. Парень быстро сгреб с берега наши пожитки и примостился рядом. Сощурился, всмотрелся в лазурную даль, залитую алым светом.

– Ты видишь то же, что и я? Словно… хавранское небо упало за землю.

– Д-да, – выдохнула изумленно.

Теперь я смогла разглядеть поле по ту сторону реки. Обрамленное редким перелеском, оно тянулось до самого горизонта.

По его краю, размахивая дымящим факелом, шла полная женщина в серых тряпках. В другом кулаке она сжимала вязанку цепей, по которым перебегали магические огоньки.

Я проследила, куда тянутся цепи, и наткнулась взглядом на трех хеккаров, волочивших груженые тележки. На густых коричневых шкурах поблескивали хитрые доспехи со множеством крючков и колец…

Проклятье! Я раньше Артура поняла, в какое пекло мы угодили.

– Кто это? Она пасет хеккаров или урожай собирает? – туго соображал парень. – Значит, рядом деревня…

– Вряд ли, – отбивая зубами траурную дробь, выдавила я. – Плантаторы держатся особняком. Подальше от местных.

– Но это явно фермерские угодья, – нахмурился Артур.

– Тут выращивают тарью. Скорее всего, этим полем владеют иномиряне, – объяснила пропесоченным голосом. – Каждый продвинутый мир Веера имеет в Тхэ-Ване свой кусок пирога.

Я взволнованно вжималась подбородком в камни, глядя на бесконечную плантацию, усыпанную голубыми тарьевыми соцветиями.

Только бы тетка не кинула взгляд за реку и не увидала мою слепящую ауру… Погонщица явно из чародеек – вон, как искорки по цепям бегают. Опустошенные, мы ей на два щелчка пальцев.

– Жвандэ, жвандэ! – орала женщина, погоняя магической плетью тучных большеголовых хеккаров.

Казалось, из-за слепленной клочьями густой шерсти они больше других должны страдать от тхэ-ванской жары. Но копытные, напротив, ощущали себя под Цейнером комфортно – благодаря особой слюне, адаптировавшей их к кошмарному миру.

– Почему ты решила, что поле принадлежит иномирянам?

– У нее точно есть магия… Хотя она тут женщинам не положена.

Промычав это, я мигом захлопнула рот. Поняла, что проболталась, но было поздно.

– Все, мисс Энциклопедия Веера, приплыли. Настало время рассказать про этот мир максимально подробно, – вкрадчиво прошипел Артур, прижимая меня животом к камням, чтобы уж точно не сбежала.

– Все женщины в Тхэ-Ване пусты, – неохотно пробормотала я, ерзая под маньяком.

Почему ему вечно хочется быть сверху? Что за архаичные замашки? Я, между прочим, девушка современная и… о-о-о…

– Рита, наше тесное соседство меня изрядно волнует. Поэтому говори быстро и по существу, если не хочешь проверять теорию на практике прямо сейчас, – выдохнул гад мне в затылок.

Огхарреть, как убедительно прозвучало.

– Магия в Тхэ-Ване дается только мужчинам, – спешно пояснила я. – Они берут ее из мироздания путем… кхм… передачи. В основном чародеи тут слабые, их резерва хватает на мелкие бытовые чары. Но есть и зажиточные, фьёры, вот те сильны и опасны. Они впитали слишком много энергии.

– Я чувствую, что могу… могу взять магию из мира. Но она почему-то не дается, – сосредоточенно сопел князь. – Я ощущаю силу, что разливается вокруг, но магия не наполняет резерв. Я знаю, способен ее присвоить… и одновременно – не получается. Бред какой-то!

– Наверное, ты как-то связан с этим миром, – пробубнила я. – Я так вообще ничего не чувствую. Ну… кроме твоего каменного эго.

– Во мне бьется драконье сердце, – «объяснил» парень, даже не пытаясь отстраниться.

Я закатила глаза: опять он о своем. Сейчас начнет уверять, что бессмертный.

– Нужен переходник, – призналась на выдохе.

Все, Рита… Мы попали.

– Что?

– Проводник нужен. Ты еще и глуховат? Кто-то, кто преобразует магию. Кто вытащит ее для тебя из мироздания. Она напрямую в руки к мужчинам-чародеям не идет. Такая вот своенравная.

Ох, как я ее понимаю… Я бы сама от этих мужских рук бежала, роняя тапочки.

– Проводник, значит. К примеру, кто?

– К примеру, женщина.

– Ни тролля не понял! К женщинам не идет, к мужчинам не идет… но все-таки идет… но кривой дорожкой? – издевательски прошипел Карповский.

– Вроде того. Магия передается только сирам, но исключительно через сирр, – закатив глаза, пояснила я. – Через женщин энергия проходит, не задерживаясь и не оседая в теле. В общем… тебе нужна девушка.

– У меня есть девушка, – угрюмо сообщил он.

Это ведь не обо мне, правда?

– Нет, тебе нужна такая… такая… мм… которая магию проведет.

– Подробнее.

– В смысле «подробнее»? Тебе длину волос и оттенок глаз сказать? – нервно фыркала я. – Любая местная женщина подойдет.

– И где мне ее взять… любую?

«Взять» это очень метко сказано. Я аж содрогнулась от прямоты.

– Рита, говори. Мне очень нужна моя магия, – требовал Артур. – Где мне достать проводник и как происходит обмен?

– Слушай, князь… Это неловкая тема. Поскольку я знаю только в теории, то не уверена, что смогу хорошо объяснить, – алея ушами, мычала я. – Тебе бы у кого другого, более опытного, проконсультироваться…

– У кого же? – прохрипел сердито.

– Ой, ну… сходи в партэль! Тебе там все покажут на пальцах и прочих частях тела. А я тут посижу, подожду, – предложила ему, махнув рукой в сторону речки.

Словно знала верное направление до ближайшей деревни. Хотя с другого берега на нас смотрели ровные голубые поля, заросшие тарьей. Ни намека на поселение.

– Ты издеваешься? Мне Танталы хватило. Сходил уже!

– Серьезно тебе говорю. Найдем деревню. В ней наверняка есть «подзарядочная», – с хмурым видом накидывала я план. – Дашь девушке пару монет, тебя обслужат, получишь свой кусок магического пирога. Все лучше, чем тут торчать и ждать, пока меня припрягут к работам на плантациях…

– Ты не шутишь, – до него наконец дошло.

– Это вся ценная информация о мире, которой я владею. Доволен?

– Нет.

– Нет? Ты сам хотел правды. Раз нужна магия… вот тебе непыльный способ ее получить.

– И ты вот это… прям своим чистеньким розовым ртом говоришь, – опешил он. – Нет, Рит, я не поведусь. Это точно не «ерунда». Ты мне сначала весь мозг ложечкой выешь, а потом хвост где не надо отрастишь. Плавали, знаем.

– Да мне дела нет, об кого ты будешь подзаряжаться! – в изумлении фыркнула я.

Скажет тоже… ложечкой! Дался мне его хвост? Тьфу… мозг?

– Слушай, Рит… Я верно понял? Магия передается определенным путем… от женщины к мужчине?

– Ммугу, – промычала угрюмо.

– Так почему бы мне не зарядиться об тебя?

Вот чувствовала я, что он всеми конечностями за практику проголосует!

– Для передачи магии нужны пустышки. Тут все женщины лишены способностей, а я… вот, – для максимальной наглядности я поскребла по дну резерва и выдавила захудалую искорку на ладонь. – Так что, к счастью, тебе от меня никакого толка.

– Как это никакого? – боднул лбом мой затылок. – А ради удовольствия этим что, уже не занимаются?

– Ради удовольствия? В Тхэ-Ване? Шутишь? – язвительно фыркнула я. – Тут матери продают невинность дочерей, втюхивая «несорванные цветочки» фьёрам пожирнее. Тут женихи отдают невест зажиточным Йоммерхада, чтобы получить стартовый капитал. А те, кто утратил ценный ресурс, подрабатывают в партэлях. Для испачканных пустышек это единственный способ выжить в мире, где магия принадлежит мужчинам.

Тень от камней и кустов, в которую мы забились, защищала от палящего Цейнера. Но рядом с князем все равно было невыносимо жарко.

– Господа ходят в «подзарядочные» как на работу. Ежедневно. Иначе их искры не хватит на простейшие чары, – шептала я заведенно. – А ты мне про удовольствие!

– Спорим, тебе понравится?

– Только тронь, – прохрипела с угрозой.

– Слушай, Рит… Да с чего ты взяла, что не сработает? Надо хотя бы попробовать, – уговаривал Артур.

Его упертый лоб исчез с моего затылка. Но порадовалась я рано: меня оторвали от каменной изгороди и завалили на песок!

Голова метко приземлилась на свернутую шкуру, а сверху кирпичным одеялом улегся парень.

– Не смей, хавранец! – испуганно взвизгнула, заглядывая в почерневшие зрачки. – Иначе я навсегда уверюсь, что ты маньяк. Только т-ронь, т-только тронь…

– Так, детка… Завязывай трястись. Давай-ка ты откроешь уши и услышишь меня наконец: я никогда не причиню тебе вреда.

– Ты меня в песок по уши впечатал! А твое тело… оно… ну… о-о-о…

– Взволновано близостью? Твердо и неумолимо? Неприятности случаются, – покивал он. – Но я никогда не сделаю этого без твоего разрешения. Я не твой огхарревший ректор, ясно? Достаточно кивка, если стесняешься вслух.

Губы парня расползлись в кривой улыбке.

Не будь он таким окаменелым, я бы точно ему заехала. Но коленку отбивать жалко.

– А если у меня голова случайно дернется? Шею судорогой сведет? Нет, Артур Андреевич, давай придумаем кодовое слово, – хрипела под ним. – Вот, к примеру, если я скажу «иди ты к гхаррам», это будет значить…

– Согласие? – недоверчиво уточнил он.

– Нет. Это будет значить, чтобы ты шел к гхаррам со своими дурацкими затеями! – вспылила я, на локтях выбираясь из-под завалов.

– Да что ты теряешь?!

– Как минимум невинность. Как максимум – самоуважение.

Упираясь лопатками в каменную гряду, я делала глубокие вдохи. Никак не могла надышаться свободой.

– По первому пункту я уже объяснял. Могу доказать. Мм… на практике, – нахмурился Карповский и уселся на песок напротив. – Ты же в курсе, в чем будет разница?

– А потом что? Допустим, получишь ты пару искорок, и? – развела руками. – Ты порталы строить умеешь? Миры по ориентирам находить? Или знаешь, где тут ближайшая «дверь»?

– Нет. Но я умею делиться.

– Мм?

– Переливать энергию, – парень изобразил пальцами чайник с чашечкой. – Я могу тебя наполнить, если во мне будет хоть что-то.

– Какое-то странное… переливание… туда-сюда, – засомневалась я.

– Ты не можешь взять магию от мира, но наверняка примешь ее от меня. Останется только пожелать. Новый портал, помощь, спасение… На твой вкус.

– И с каких пор мои желания сбываются? – фыркнула. – Мирозданию откровенно плевать на то, чего хочет Рита Харт!

– А я вот начинаю думать, что миры не просто так джиннов ограничивают, – пробубнил парень. – В Тантале был сущий ад. Ты психанула, а я чуть рогами не обзавелся… Словом, будь моя воля, я бы с тебя ошейник больше не снимал. Но сейчас не тот случай. Я даже лично тебя наполню.

– А магией ты делишься тоже… кхм… через постель? – сощурилась подозрительно. Чувствовалось, что меня бесстыдно разводят.

По его оголодавшему виду читалось, что парень не прочь устроить десять «переливаний» кряду. Туда-сюда, туда-сюда…

– Тактильного контакта достаточно. Но через постель приятнее, – ухмыльнулся он.

Кому?!

– Значит, ты получишь энергию из мира и вольешь в меня? А я попробую пожелать, чтобы мы нашли выход? – задумчиво нахмурилась и почесала лоб. – Но если не хватит? Ты вообще в курсе, сколько порой забирает воля? Объемное желание истощит нас до обморока.

– Детка, у меня большой резерв. Ты его видела, чувствовала, просто забыла.

– Знаешь, иди-ка ты… хвались резервом кому другому. Более впечатлительному, – разрумянившись, пробухтела я.

Минуту назад я в полной мере прочувствовала парня со всех сторон. И тема слегка нервировала.

– Так что, как тебе мой отбитый план? Пробуем? Я шкуру разложу, пот с себя смою…

– Ты пропустил тот момент, где я говорю, что для маг-обмена с миром нужна пустышка, – с укором пропыхтела я. – Тело, лишенное искры. Ну там… хавранка, тхэ-ванка, какая-нибудь несчастная с Эррена. Даже если бы я согласилась… на эксперимент… ничего бы не вышло. Просто поверь, ладно?

Я украдкой окинула парня исследующим взглядом. Всякая девушка рано или поздно получает смущающий опыт, да… Совру, если скажу, что князь ни одним мускулом меня не волновал. От его запахов внутри скручивался тугой узелок, от плотоядных намеков живот тянуло до боли…

Но пробовать нет смысла. Никакого. Магия Тхэ-Вана грязна, тяжела и для женщин-чародеек не предназначена.

Вот если он «зальется» через другую, а потом перекачает переработанную энергию в меня… Без всяких постельных «туда-сюда»! Тогда, пожалуй, есть шанс, что на крохотное желание нам хватит.

– Засада. Просто… шурх дери… засадища! – взревел Артур на весь лес. Аж птицы с ветвей послетали. И тут же, припомнив о плантации на другом берегу, понизил голос: – Боги над нами издеваются!

– Слушай, князь… Когда я намекнула, будто бы девушки в местных заведениях грязные… ты не так понял, – откинув волосы за спину, пояснила я. – От переработки магии на «проводницах» остаются черные пятна. Да, работницы партэлей не расписные красавицы, но тебе ж на один разок? Можно перетерпеть.

– Рита, что ты несешь? – взвыл он раненым зверем.

– А что я несу? Да, неприятно, но вполне терпимо, – пожала плечом, пытаясь одновременно закатить глаза. – Денег при нас нет, но твой серебряный кулон вполне потянет на оплату нескольких подзарядок…

– Ты мне в Тантале чуть хвост не пририсовала от ревности. А теперь предлагаешь сходить в местный клуб «восемнадцать плюс»?

– Я? Ревновала? Тебя? – насмешливо хрюкнула. – Ну… эмм… Забыли? Что было, то прошло.

– Забыли. Вот точно – забыли. Сато, Бездна… Теперь и ты! Один я в трезвой памяти за каким-то троллем. За что мне это рыжее наказание? – даже глаза к небу воздел, несчастный.

– Я уже тебя не ревную, Артур. Я вообще не знаю, кто ты такой, – спокойно заверила его. – Так что, если хочешь выбраться из дрянного мирка, пока нас не припахали к работам на тарьевых плантациях, иди и… реши вопрос. По-мужски. У вас же это быстренько, да? Тайка рассказывала, что «раз-два и готово».

– Я тебя сейчас покусаю, – мрачно пообещал князь, растирая лицо. – Нет… я тебя сейчас целиком сожру!

Глава 6. Жемчужина Тхэ-Вана

Под злобное пыхтение хавранского демона я слегка успокоилась. Не такой он и страшный, когда руки не распускает.

– Шикварра, шикварра! – орали на том берегу. – Цабат лау…

Я вернулась на камни и заняла удобную позицию для наблюдения. Что-то в гулких выкриках показалось знакомым. Это не общий язык. Чужеродный, но… почти понятный.

Почти – потому что смыслы приходили туго, мучительно. Точно кусачий мизаур, замуровавшийся в одеялах и не жаждущий вылезать: только крекером и выманивать.

– Цабат – «девица», – перевела я, столкнувшись с озадаченной физиономией Карповского. – Тетка кричит не на хеккаров.

В виски колотилось что-то забытое. Нет, не та память, которая ускользнула с утренним купанием… Другая, давняя.

Как я рыжей вихрастой девчушкой ползаю под столом у деда. Он тогда работал хранителем в Лурдском серватории и имел привычку засыпать лицом на книгах. Из-за чего на выбритой щеке отпечатывались древние языки Междумирья, а на полосатом халате появлялись заломы, какие ни одно бытовое плетение не возьмет.

– Рит? Ты понимаешь, о чем она толкует? – князь улегся рядом и ткнулся подбородком в камень. – Почему я не понимаю?

– Потому что ты владеешь только общим, универсальным. Кстати, у тебя идиотский акцент, – чуть язык маньяку не показала. – А этот… никак не пойму… погоди-ка… Ташерский!

Воспоминание яркой вспышкой ударило в лоб. Ве-е-ерно. В те дни дед был измотан сложным переводом с ташерского наречия и спал на книгах больше обычного.

Дряхлые томики притащила из экспедиции моя бабушка Эмили. Она ходила в Эррен по поручению шах-гринских ученых… Что-то связанное с появлением в предгорье Маунт-Грин дивных существ розового оттенка…

Поиски привели ее в северное герцогство, где легендарной проходимице любезно предоставили рукописи. Но вот беда – мало кто из ныне живущих в Ташере мог перевести старый язык: все давно пользовались универсальным. Лишь некоторые слова остались в обиходе северян.

– Тарья в переводе с древнего ташерского – «жемчужина», – вспоминала я строки из блокнота деда. В его пометках сам тролль ногу сломит, но я с пяти лет выявила систему. – Логично! Добытчицы, управляющие плантациями, сами называли так свой продукт. И теперь весь Веер…

– Зовет тарью тарьей?

– Ммугу, – поерзала подбородком по теплому камню. – А цабат значит «девушка». И эта женщина говорит на… практически вымершем языке. Старше только виззарийский будет. Ну, может, еще сахнэ.

– Уверена, Энциклопедия?

– Я не полиглот, Артур, – я демонстративно закатила глаза. – Дед говорил, что у виззарийского и ташерского одни корни… Что они очень похожи, но различны нюансами. Арх теперь разберет! Последние их законные носители умерли сотни лет назад.

– Ну, как видно, не все, – парень кивнул на дородную тетку, потряхивающую связкой цепей. По звеньям перебегали зеленые искры, маня такой близкой и такой недоступной магией.

Процессия хеккаров с повозками давно спряталась за деревьями, и нам открылось куда более удручающее зрелище.

Девушки! В ободранных одеждах, с браслетами на исцарапанных в кровь руках.

Изможденные, рабыни еле переставляли ноги, но все-таки волокли тела вслед за добытчицей. От каждой работницы тянулась змейка магической цепи. Одни поводки были прицеплены концами к последнему хеккару, другие убегали прямо в кулак хозяйки.

Понукаемые, как безропотные хавранские овечки, девушки шли молча, будто бы в трансе.

– Жвандэ та фода! – прокричала добытчица, притормаживая на краю отвесного склона. – Тарго, тарго!

– «Быстро», «к воде», – перевела шепотом.

Ободренные приказом, девушки оживились. Потрепанной гурьбой (я насчитала семнадцать душ!) они скатились с песчаного отвеса на берег.

Не обращая внимания на то, что галька ранит босые ноги, бедняжки побежали к реке. Попадали на колени и принялись жадно пить, брызгать на лица, промывать раны, лить на волосы, смачивать испачканные платья.

Цепочки натянулись, замигали желтым. И ни одна рабыня не осмелилась зайти в воду хотя бы по пояс.

Некоторые, отрываясь от питья, грустно смотрели на противоположный берег. На лес, в котором полно фруктов и можно скрыться… Надо лишь сбросить браслеты, сорваться с поводка и сделать несколько сильных гребков. А там уж река подхватит и течением унесет с кошмарной плантации.

– Шикварра! – рявкнула тетка, с вершины откоса наблюдая за своими работницами. – Жвандэ та Тавара.

– «Давай, живее», «идите», – мычала я, содрогаясь от отвращения.

Одна из девушек замешкалась у воды, и ее цепь налилась красным цветом. Охнув, рабыня позеленела, согнулась пополам и торопливо поползла наверх.

Управляющая делала круговые пассы руками, и цепи стремительно сматывались в кольца, утягивая пленниц вперед. На другой край поля.

– Ты сказала, магия женщинам не положена, – напомнил Артур.

– Местные пусты, в них ни искорки, – с жалостью протянула я.

Будь у этих девушек сила, они бы не позволили сковать себя и использовать как дешевых, безропотных рабынь! Похоже, партэль – еще не самый худший вариант для женщин в Тхэ-Ване.

– А тетка?

– Она не отсюда, потому способна на чары, пока полон резерв…

Я так-то тоже была способна, пока все на маньяка не расплескала.

– И как подпитывается эта отбитая чужемирка?

– Хороший вопрос, – нахмурилась я. – Думаю, часть оборудования управляется заряженными артефактами. А ее чары… Смотри: вокруг столько тарьи! Грех выращивать самый ценный продукт Веера, сидеть у колодца да в жару не напиться.

– Значит, у этой твари где-то припрятан запас заряженного жемчуга? – предположил Артур, хищно прижимаясь телом к горячим камням.

– Даю твой огромный резерв на отсечение, что припрятан, – согласно помычала я, отодвигаясь от парня. – Хочешь пустым сунуться к добытчице с заговоренными цепями, заряженными артефактами и стадом рогатых хеккаров? И… обокрасть ее? Тебе шкура совсем не дорога?

Мой издевательский тон грозился перейти в восторженный. Вот это самомнение! Мне бы такое.

– Ну, во-первых, детка, я бессмертный…

– А во-вторых – полоумный? Она тебя в кисель обратит. Будешь жить вечно… в вязко-жидкой форме существования.

– А во-вторых, ограбишь ее ты, – невозмутимо договорил черноглазый гад. – Как я понял, тут большой спрос на пустых девиц с ловкими пальчиками?

– Ну не-е-ет…

Я крутанула головой так, что она чуть полный оборот не сделала.

– О да-а-а, – кивал мерзавец. – У извращенки с цепями есть заряд, а значит, у нас появился шанс обойтись без партэля. Мы его берем, детка. Решено.

– Только можно задом рисковать будешь ты, мм? – прошипела раздраженно. – А то придумывать отбитые планы все горазды… Но как в пекло лезть – так сразу «Рита»!

– У тебя есть план получше? Я весь внимание.

Да я сейчас сотню планов лучше этого придумаю!

– Ну… допустим… давай ты возьмешь свою палку, – я бесстыже сунула пальцы в карман черных брюк и выудила отполированное недоразумение. – Выпрыгнешь из кустов, нахмуришься жутко, как ты умеешь… Вот так, ага. Помашешь палочкой перед носом у тетки. Выпустишь пару страшных искр, чтобы она поверила, что ты могучий зажиточный фьёр…

Увлекшись, я начала хаотично размахивать палкой во все стороны. За что она мне жестоко отомстила.

– Ай! У-у-у… Зараза! Да чтоб ее гхарры… – Я отбросила палочку на песок и с обиженным видом сунула проколотый палец в рот. – Она у тебя что, тоже кусачая?

К мизауру я давно привыкла, но от бездушной палки такой подлости не ожидала.

– Бедствие… Опять? – Артур подался вперед, вытащил пальчик из моего рта, оглядел с сокрушенным видом и… переложил в свой. Рот!

– Пусти!

– Я же подуть…

Слизнув кровь с подушечки, он действительно дунул.

– Так уже было? – уточнила уныло.

Память тела робко шевельнулась. Сознание хваталось за что-то забытое, но оно уплывало, уплывало… и уплыло.

– Да как можно забыть? – повздыхал Артур и поднял палочку с песка. Сунул обратно в штаны и перебросил цепкий взгляд на другой берег. – Так… Значит, жемчуг собирают только девушки?

– Му-угу, – неохотно признала я. – Исключительно пустые.

– Как они оказались в плену?

– Кого-то продали, кого-то похитили, кто-то от фьёра или из партэля бежал в поисках лучшей жизни… Только она тут не лучшая ни разу.

– Побег от фьёра… Подходит, – задумчиво покивал он.

Князь распрямился, отряхнул пыль с бугорков пресса. Позволил красному свету лихо проплясать по фактурным мышцам плеч и спины. Размял шею, будто к чему-то готовясь… И резко вернул взгляд на меня.

– Беги, детка.

– Ч-что?

– Беги, – парень быстро двинулся вперед, оттесняя меня к реке.

Куда? Зачем? Нет-нет-нет… Мы же не обсудили план!

– Стой… замри… – прохрипела я, оказавшись у кромки берега один на один с несносной черноглазой неприятностью. – Давай еще поговорим!

– Импровизация Карповским всегда лучше давалась, – Артур подхватил меня, раскачал в воздухе и с размаху закинул в реку. – Если догоню, твой второй первый раз будет прямо в ледяной воде.

– Ш-што? – переспросила, барахтаясь на волнах.

В уши залилась холодная вода, я едва разбирала его речь.

– Опыт сомнительный, но все-таки опыт. Так что решай сама, которому плану мы следуем и как добываем магию…

– Спятил? – ужаснулась я, отгребая подальше от берега. К которому решительно приближалась груда каменных мышц, упакованных в черные брюки.

– У тебя есть шанс уплыть. Даю фору… в тридцать секунд.

– Ты же шутишь, да?

– Теряешь время, маленькая трусливая джинна.

Гад!

Я развернулась и поплыла к противоположному берегу. Арх знает этого психопата! В ледяной воде мне совсем не хочется. Не то чтобы на шкуре или горячем песке хотелось, но…

Сзади послышался громкий «бултых», словно часть камней с разбега влетела в воду. А тридцать секунд так-то еще не прошли.

Я говорила, что он гад? Так во-о-от…

Плюх, плюх, плюх! Я усердно работала руками и ногами, затылком ощущая преследование.

Вперед почти не смотрела, но все же заметила, что на оскосе нет ни хеккаров, ни тетки, ни девушек. Если взять правее и поддаться течению… Может, уплыву от обеих бед.

– Почти догнал, – отфыркались сзади.

Гребок, еще гребок… Вода в реке бурлила. Настоящая погоня. Я ни гхарра не притворялась!

Удирала от психа, что есть мочи молотя ногами по воде. Та взбивалась в пену, разлеталась в стороны фонтанчиками.

На какой-то миг за спиной стало тихо, и я обнадежилась: оторвалась. Но спустя секунду передо мной из глубины выпрыгнула черная мокрая тень, раскинула руки и скользкими пальцами ухватила за талию.

– Попалась, детка. У меня с прошлого утра не закрыт этот… как его…

– Пусти!

– Выбирай: или я, или плантация, – отплевавшись от воды, сообщил Артур.

Его мокрый нос прижимался к моему, выдохи щекотали кожу. Наши сплетенные тела раскачивало на волнах.

– Ты сам-то т-тарью хоть раз с-собирал? – дрожа от холода, я невольно жалась к маньяку. По коже скакали мурашки, зубы стучали.

– А ты?

– Нет, но знаю, что она колючая! Я всю кожу сдеру с непривычки…

– Уверен, денек потерпеть можно. Это ведь быстренько… раз-два – и готово, – съязвил он, подхватывая меня в воде и прижимая к своему животу. – Заодно у тебя будет прекрасная возможность сравнить… и понять, что не так уж плохо быть похищенной мной. Есть маньяки и пострашнее, детка.

На шум нашей возни собрались зрители. Парочка зазевавшихся хеккаров, одна отставшая рабыня… и тетка-добытчица, разматывающая ржавую магическую цепь.

Во что он меня втянул?!

– Завтра я тебя заберу отсюда. Не бойся, – шепнул Артур в ухо. – Просто выясни, откуда тетка берет заряд.

Мерзавец пристроился сзади и вытолкнул меня из воды, чтобы показать товар лицом и прочими частями тела.

– Да чтоб тебя линялые гхарры на рогах крутили…

– Постарайся не вляпаться в неприятности. Ни с кем не спорь. Делай, что велят. Будь умницей.

– И три ведра плотоядной саранчи тебе в брюки.

– Ты мой троянский конь. Мм… козочка, – поправился Артур, прикусывая за мокрое ухо. – Сеймурская. Очень упрямая.

– …И каэра чтоб по частям сожрала, начиная снизу!

Мокрая, покусанная и униженная, я выбралась на берег. С сарафана лило, с волос текло. Ткань неприлично облепляла тело, но сейчас это волновало меньше прочего.

Зеленоватая цепь опасно мигнула, спрыгнула с рук добытчицы и поползла по воздуху ко мне. Целясь прямо в запястье.

– Сначала уговор! – рявкнул Артур, вышел вперед и загородил меня лапищей.

Тетка сощурилась и медленно кивнула. Не спускаясь, она поманила нас наверх. В западню. И князь бесстрашно потопал к ней.

Я бы дала деру в другую сторону, но Артур вцепился в поясок сарафана и потащил меня, как молоденькую гхарру на сочный луг!

– Тавара, – женщина ткнула себя в грудь.

– Князь, – кивнул… князь. – Ты говоришь на общем? Понимаешь?

– Архан шем… Архан шем… – невнятно пробубнила она. – Продавать?

– Сдаю в аренду, – хмыкнул парень. – Больно спесивая, царапалась, сбежать пыталась. Фьёр проучить хочет.

– Не нужно! Пожалуйста! – без капли наигранности провыла я. Пусть сам тарью собирает! – Я буду послушной.

Даже перестану отправлять его в партэль, раз ему так не хочется. Хотя что такого? Раз-два и…

– Чиш-штая? – с шепелявым акцентом прошипела тетка.

– Совсем чуть-чуть запачканная, – Артур скосил глаза в сторону.

– Навсегда отдавать, – потребовала Тавара.

– Навсегда нет. На время.

– Ты пустой. Пош-шти. Плохо тут командовать. Могу с помощью мой сила забрать.

– За ней фьёр придет. Ответ перед ним держать будешь. Больно девка ему понравилась, повторить хочет, – пригрозил Карповский.

И так умело он врал, что я прониклась. Вообразила себе мерзкого старика с толстым пузом и липкими подмышками, пахнущего плесенью и пылью. Скорчилась от отвращения.

Тетка схватила меня за руку, раскрыла ладонь, вгляделась в черное пятнышко, от влаги утратившее очертания пера. Покивала чему-то.

– Тебе рабочая сила на неделю, мне пара монет, фьёру – послушная постельная подзарядка, – равнодушно предлагал Артур. – Хорошая сделка. Бери.

– С фьёры… не связывайся… Тавара знает, с кем не связывайся…

Несмотря на отказ, глазки ее внимательно перебегали с моих рук на колени, с колен на ступни, со ступней на локти. И даже слипшимся волосам она уделила время.

Добытчица принимала решение. Причмокивала, хмурилась, потирала нос. А Артур, чтоб его хэссы драли, Андреевич, намеренно крутил меня и так, и эдак, показывая лучшими сторонами. Торгаш архов!

С пустым резервом, голодно урчащим под ребрами, я вполне походила на пустышку. Наличие во мне искры сейчас мог уловить только опытный целитель, вроде сира Угля из академии. Он бы издали прочел ауру. Но в Сеймуре и анмагов почти что нет… Так, несчастные случайности, по пальцам пересчитать.

– Товар хороший. Пош-шти чиш-штый, – признала тетка, алчно потирая мозолистые руки. – Крепкий, ловкий, не усталый. Мои цабат пошле полудня падают.

– Ну? Берешь девку? – с вызовом напирал князь. – Нужна свежая «цабат»?

Я бы сказала ему, что девки в партэле, а я – свободная джинна с демоническими корнями… Но тут цепочка взвилась и защелкнулась на моем запястье. Не такая и свободная.

Память неприятно кольнуло… Такое тоже уже было, да?

– Беру. Тебе три кругляша, больше не проси, – добытчица погрозила узловатым пальцем, выискивая в кармане монеты. – За доставку. Што принес и што заберешь. Сам. Фьёров мне тут не нать. Што насобирает – все мое. Будут раны – не виновата. Такой работа. Тарья собирать – тяшело.

– Работа – это хорошо, ты девку не береги. Но кормить не забывай и в грязи не держи, – велел Артур, принимая у тетки монеты. – Заберу сам. Смотри, чтоб не сбежала… Она шустрая. Временами прям бешеная.

– Жвандэ та хеккара, – приказала женщина и отпустила конец цепи. Тот юркой змейкой полетел вперед и прицепился к железным доспехам, обнимавшим зверя. – Тарго!

Хеккар двинулся вперед, цепь натянулась и мигнула желтым.

Я для проформы поупиралась. Выглядело донельзя правдоподобно: я действительно не так представляла свою карьеру в Веере Междумирья!

Глава 7. Под Цейнером в цвету

Не оборачиваясь, я брела за хеккаром. Артур сказал, что заберет меня завтра… Но «слово Карповского» не давал, а укус за ухо клятвой не считается. Так что верилось слабо.

Тавара договорилась на неделю, через неделю и отдаст… За такой срок я до локтей сотрусь!

Украдкой я наблюдала за другими отставшими девушками, чьи цепи были пристегнуты рядом с моей. Вид у них был изрядно потасканный и прожеванный. Цейнер бил красным светом в глаза, и те, в ком было больше сил, давно скрылись под навесами построек.

У крыльца магические карабины сами отстегнулись от колец, шлепнулись на землю и потянули пленниц в разные стороны. Кого к грязному корыту, кого в серый коридор… Меня утащило в комнатушку не больше той, которую занимали в общежитии Тайка с Анхеликой.

Едкий запах ударил в нос, и мое тело прошило судорогой отвращения. Несмотря на непритязательный студенческий быт, в нашем Крыле Фей было намного чище!

Здесь же обшарпанные стены источали запах гнили. Пол был в нескольких местах залит серо-зеленой заплесневелой жижей, а в закопченных нишах налипли друг на друга заплывшие огарки свечей.

В углу прямо на камни был брошен тонкий матрас, поеденный жуками. Ровно над ним торчало кольцо, к которому радостно устремился конец цепочки. Чары со знанием дела привели меня в новый дом.

– Шавайяр? – спросили за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, я развернулась.

– Голодная? Да, наверное… – выдохнула растерянно.

– Сегодня кормить для завтра. Штобы не упасть на работах, – прокряхтела тетка. – Завтра работаешь хорошо – ешь хорошо.

– Я поняла, – кивнула, обхватывая плечи подрагивающими руками.

В сырой комнате было прохладно, но озноб пошел не от холода, а от ужаса: вдруг Артур и через неделю меня отсюда не заберет? Сколько я протяну в заплесневелой темнице?

– Хороший работник будет сытый, мытый, с одеялом… и с заживляющая мазь для больной пальцы, – ободряюще покивала Тавара и вышла из комнатушки.

Не так все плохо, «детка». Рано нос повесила.

Повздыхав, я напомнила себе, что прошлую ночь провела в лесной канаве на прелой шкуре. Носом в кореньях, затылком во мху. А проснулась я оттого, что Цейнер пытался изжарить меня заживо.

Вся моя еда последних суток – неведомые фрукты, от которых потемнел язык, и вязкое яйцо хищной птицы. Сырое! Без хлеба!

Молодой организм требовал прожаренного мяса и овощей. Горячей насыщенной жидкости, питательной и пряной. А еще крекеров. Боги Веера, как же хотелось крекеров!

Сейчас у меня хотя бы была крыша над головой. Прохладное уединенное пространство, промятый до пола лежак, из удобств – глиняный горшок у двери. Но не кустики, не кустики… Артур рисковал, сдавая меня в аренду. Может, сравнив условия, я еще уходить не захочу.

Спустя полусферу явилась Тавара. В стенную нишу впихнула новый огарок свечи, щелкнула пальцем – и на фитиль перепрыгнул крошка-огонек. На пол она поставила тарелку с серо-бурой жижей, рядом бросила сухарь.

Это та еда, которая хорошая, или для нормальной мне еще предстоит поработать? Попробуй разбери, когда приличной пищи во рту двое суток не было!

Зажав нос, я быстро влила в себя пакость и зажевала сухарем. Если не нюхать, то… Нет, все равно мерзко. Будто этот суп уже ели и пару раз переваривали.

Рейтинг черноглазого похитителя медленно пополз вверх…

Артур, ты же вернешься за мной? Правда?

***

На рассвете за мной явилась добытчица. Не дав ни умыться, ни глаза продрать, она отцепила цепочку от кольца, закрутила хитрым пассом и отправила свободным концом наружу. Быстро переставляя ноги, я кубарем выкатилась следом, пока руку не оторвало.

– Шикварра, шикварра! Хтэ не у партэля и не фьёра, хтэ у Тавара. У Тавара надо работать, штобы есть, – на смеси двух языков покрикивала тетка, выгоняя из спальни других девиц. – Тарго! Жвандэ та хеккара, та тарья!

– Ее послушать, так в партэлях мы как на курорте отдыхали, – пробубнила черноволосая девушка, поспевая за оранжевой натянутой цепью.

Мой поводок тоже опасно мигал рыжим, и я в полусне, еще не скинув с себя ночной бред, бежала за хеккаром.

Ты справишься, Рит… Что тебе плантация колючек? Ты по Смертельной полосе от орантусов столько раз убегала, даже до выхода доползала чудом… Хотя магистр Хонсей божился, что не выпустит нас живыми.

– Ну да, лежали мы на пуховых перинах и кружевные юбочки задирали, чтобы добрых молодцев силушкой одарить, – язвительно прошипела вторая, со светло-красными волосами, неаккуратно остриженными до плеч. Ее шею покрывали непривлекательные пятна, точно на кожу налипла черная смола. – Она бы сама попробовала магию переработать для деревенских ублюдков, что за монету удавятся… или тройной объем услуг стребуют…

– Угу. По утреннему тарифу, – закатила глаза черноволосая.

Обе они выглядели взрослыми, обветренными и потрепанными жизнью. Так сразу и не понять, это работа в партэле оставила неизгладимый отпечаток или плантация добила…

– Вы тут давно? – я приблизилась к девушкам.

– Вечность, – фыркнула «красная», показав мне ороговевшие мозоли на ладонях.

Хеккар вел нас к голубому полю, усыпанному нежными лилейными цветами. Издали лепестки казались мягкими, высокие стебли – пушистыми, а утренняя прогулка по лугу – беззаботной. Но я знала, что обманываться не стоит… Тарья хорошо защищает свои сокровища. А от меня, пустой лишь с виду, будет отбиваться с двойным упорством.

– Ишь, понеслась… Точно в зад укушенная. Опять первой мыться будет, – покривилась красноволосая, с пренебрежением глядя на белокурую девушку, бежавшую к тарьевому полю. Ее цепь сверкала насыщенно-зеленым.

Едва девица вошла на плантацию, бутоны, открытые новому дню и яркому Цейнеру, захлопнулись наглухо. Но вот она протянула руку – и голубой цветок распахнулся под умелыми пальцами.

– Я сегодня горбатиться не буду. Пусть Эйлин скачет, ей нужнее. А я – сколько соберу, столько соберу, – пожевав губу, изрекла черноволосая.

Тарья оказалась кусачей. Шипастой. Агрессивной.

Она цеплялась за подол сарафана, рвала кружево, оставляла продольные алые полосы на коленках. Полосовала ладони, щипалась за пальцы.

Бутоны раскрывались неохотно. Приходилось по десять раз коснуться лепестков – погладить, подуть, едва не шипя от боли. Убедить растение, что я очень даже «цабат», пустая и безобидная. А не мужик-чародей, жаждущий сорвать нежную жемчужинку.

Под жарким Цейнером фантазия разыгралась. Мне представилось, что цветочки охраняют свою невинность… и лишь таким же чистым показывают символ непорочности – небесно-голубую тарью. Крошечные перламутровые шарики с теплой сердцевиной.

Лишь пустым они открывают свой секрет – и демонстрируют свою наполненность. Свое богатство.

По сути, тарья тоже была сосудом. Идеальным вместилищем для магии. Для дара, для духа, для проклятий, для чар, для энергии всех мастей… Способная взять – и отдать. Так же, как местные девушки, обделенные искрой.

Моим пальцам бутоны открывались со скрипом. С кряхтением и ворчанием. Пришлось отойти от группы девушек и заслониться от Тавары, чтобы никто не понял: новенькая не так пуста, как кажется.

Если я действительно хочу выяснить, где добытчица прячет личный запас магии, стоит быть осторожнее. Пусть она видит во мне то же, что в остальных рабынях, – полную беспомощность и неспособность за себя постоять.

– Надо вот так, – вырвавшись из шипастых зарослей, ко мне подскочила белокурая труженица и одним щелчком раскрыла бутон.

Голубая горошина выпрыгнула к ней на ладонь и тут же перекочевала в корзину, закрепленную на боку хеккара. Этот большеголовый косматый парень сопровождал нашу группу.

Едва жемчуг оказался в повозке, по цепочке к запястью рабыни пробежал мерцающий импульс. Девушка зажмурилась от удовольствия и без стеснения задрожала.

– Поняла? – на ее лице возникли неуместные добродушные ямочки. – Не касайся основания цветка, там шипы напитаны ядом. Он-то и разъедает кожу до волдырей.

Ее бодрость раздражала даже на расстоянии, а вблизи кудрявая оптимистка напрашивалась на удушение. В девчонку словно пару кувшинов бодрящего взвара влили!

А в меня не вливали. Мои веки отяжелели, покраснели. Пот лился ручьями с висков, волосы взмокли и превратились в щетку.

А эта… скачет тут, бутоны щелкает! Как молодая грациозная гхарра по склонам Маунт-Грин! Хлоп – и готово, хлоп – и готово.

– Спасибо, – выдавила я из себя и усилием воли не стала желать ей ничего дурного.

Вот что жара с джиннами делает. Конечно, мое желание не сбылось бы, но я все равно почувствовала себя погано.

– Брать сверху, снизу не брать… Поняла. Кажется, – я виновато растерла лицо.

К нам подошел другой хеккар, груженый небольшими кувшинчиками.

– Пей, – посоветовала девушка, с интересом меня разглядывая. – Полегче станет.

В порционном сосуде обнаружилась сладкая вязкая масса, этакое загустевшее молоко. По вкусу – домашний зефир. А по факту…

– Слюна хеккара, – подтвердила девушка. – Я Эйлин.

– Я Рита, – представилась я, допив ценный хеккаров ингредиент.

Густое сливочное нечто прокатилось по горлу и подселило в тело остужающую прохладу.

– Новенькая, – добавила Эйлин. – Я видела, как тот жуткий чернявый парень тебя продал за пару кругляшей. Продешевил сильно.

– Он сдал… на время.

Арендодатель шурхов!

Пусть бы Артур поскорее за мной вернулся?

– А тебя? – отвернувшись к бескрайней голубой дали, шепотом спросила я. – Продали или похитили?

– Я сама себя продала.

– Как это?

Кто в своем уме продаст себя в рабство?

Эйлин заняла соседний ряд, протоптанный сотнями собирательниц до нее. И мы медленно двинулись вперед. Тихая беседа разбавляла монотонный труд и отвлекала от боли в пальцах.

– Сначала это хотели сделать родители. Едва я отпраздновала совершеннолетие, как они сговорились отвести меня к одному фьёру, чтобы он… Ну, ты в курсе, что ему нужно и как оплачивается. Нам старый дом нужно было отремонтировать, крыша прохудилась, отцовской магии не хватало, – сдержанно пробормотала девушка, дерганными движениями стряхивая со лба светлую челку.

– А дальше?

Зеленая цепь мигнула рыжим, намекая, что отдых окончен и пора активнее шевелить конечностями. Эйлин послушно ускорилась, я постаралась не отставать.

– Я узнала их план, возмутилась и сбежала в город, к сыну наших прежних соседей. Мы с детства знаемся, в одной речке купались… Мы давно с Алеко придумали, что поженимся, когда вырастем. Я дам ему силу, а он защитит меня от всего зла на свете.

Какие… громкие обещания.

Мне один черноглазый маньяк тоже много всего наобещал. И где? В смысле – почему его широкие плечи до сих пор не торчат из зарослей голубой тарьи? А на княжеском лбу не пролегает морщина, придумывая спасательную операцию?!

История Эйлин выходила скверной. И явно неоконченной, раз встретились мы с ней на плантации, а не на старинной улочке Йоммерхада. На ее загорелом запястье сверкал не брачный браслет, а заговоренная цепь Тавары. Значит, свадьба не состоялась.

– Я мечтала, что мой первый раз случится по любви, а не для заработка… Наивно, да? И глупо, конечно. Кто так бездарно тратит «капитал»? – потряхивая выгоревшими волосами, бубнила девушка. Она делилась историей легко, без попыток надавить на жалость. – Меня хорошо приняли в Йоммерхаде, стали готовить свадьбу. Чистая невеста – большая редкость… Но потом у семьи Алеко возникли финансовые трудности, они влезли в долги, и его отец настоял, чтобы жених продал меня зажиточному. На одну ночь. Чтобы покрыть долг своего папаши.

– Это отвратительно, – проворчала я, не замечая, как стебли тарьи методично распускают юбку на лоскутки. Еще пара часов на поле – и сарафан едва прикроет бедра.

– Я отказалась. У Алеко не было на меня прав, я не успела подписать бумаги… Ох, Архан шем, я так мечтала одарить его силой! Сделать крепким магом! А он… за горсть золотых… Это меня надломило, но я отряхнулась и ушла, – пробормотала Эйлин. – Недалеко, впрочем.

– Тебя поймали? – участливо жмурясь, предположила я.

– Нет, но… куда мне было идти? Домой к родителям? Я знала, что они начнут давить на чувство вины, – она закатила глаза. – Мать и так трижды на день вспоминала, что мечтала о сыне-чародее, а родила меня, пустую бестолочь. Рано или поздно она бы меня убедила, что я обязана пожертвовать честью ради их благополучия.

– Но ты не должна, – изумленно прошептала я.

– Ты будто с другого мира вывалилась! – рассмеялась она беззлобно. – Или тебе просто с родителями повезло…

– Они пропали без вести много лет назад, – призналась я. – Меня растили другие люди.

Но все, кто меня окружал, желали Рите Харт только добра. И еще мозгов побольше и неприятностей поменьше… Но это уже детали.

Страшно представить, каково это. Когда тот, кто должен тебя защищать, предает… и продает. За прохудившуюся крышу или ради списания долгов!

– В обоих случаях деньги получали другие, а фьёр… получал меня. Но это же мой «ценный капитал». Мое тело, моя чистота, моя первая боль. Как хочу, так и распоряжаюсь, разве нет? – неуверенно протянула Эйлин.

Для забитой тхэ-ванки, пашущей в солнцепек на плантации, она рассуждала на диво здраво и прогрессивно.

Мои мысли были более вязкими, тягучими… и касались в основном моей чистоты. Которую я, если верить Карповскому, уже где-то посеяла. И не помню где!

– Словом, я подумала, что лучше сама себя продам, без посредников, жаждущих нажиться на чужой невинности. На вырученные средства открою дело в Йоммерхаде, – рассказывала Эйлин. – Но когда пришла к дому чародея, так и не решилась войти. Фьёр стар и некрасив… Слухи ходят, что он купленных девушек связывает и до утра с ними забавляется. Я струсила, ясно?

– Я бы тоже струсила, – покивала я.

С горьким вздохом тряхнула цепью. Запястье ныло: то ли новый аксессуар успел натереть кожу, то ли на его месте недавно был другой, похожий. Дырявая память много чего упустила, но тело помнило четко: оковы я не люблю. Прямо-таки ненавижу.

– Я шла вдоль берега, мимо плантации, и мне пришла в голову идея, – продолжила девушка. – Что, если продать себя не фьёру, а добытчице?

– А разница? Там мучиться одну ночь, а тут – вечность, – покривилась я, подставляя Цейнеру потный лоб.

Соль тугими каплями стекала с носа и шлепалась на кружево сарафана.

– Это обычный труд. Непростой, но и не стыдный, – Эйлин пожала плечами. – Я договорилась с Таварой, что она выкупит меня… у меня. Я хороший товар, чистый, крепкий. Деньги, которые мне причитаются, она положила в шкатулку на хозяйской полке. И за каждый день, когда я добываю больше всех тарьи, она добавляет туда по медяку.

– Что рабыне делать с деньгами? – поморщилась я.

– Я давно придумала, как потрачу… Накопив нужную сумму, я куплю у нее портал.

– Пор… ш-што?!

– Переход в другой мир, – улыбнулась девушка.

– Но ты ж пустая! Коридор Бездны тебя размажет.

– А вдруг не размажет? Пустые тоже ходят между мирами, я слышала легенды, – оскорбилась рабыня. – Моя знакомая своими глазами видела, как один чародей из портального омута вывел женщину, а после забрал… Сильные маги могут и сами переход создать. Тавара из таких.

– Разве? Мне она не показалась сильной.

– А ты на внешность не смотри, – украдкой подмигнула Эйлин. – Что бережет силу – это да… На лишнее не тратится, иначе бы мы тут как на курорте жили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.