Алевтина Ворсунова, Диана Юнкевич
Амулет Святогора Могучего и Дар Огня. Часть 1: Утрата будущего

Глава 1. Сон, леденящий душу.

Ссора родителей. Отчего взрослые не могут найти общий язык? Девятое июня. О чем нужно думать, чтобы не запустить механизм Рока? Странное исчезновение ключей. Как выбраться из запертого дома? Загадочный звонок отцу

                                                 Когда боишься и сомневаешься,

даже сон кажется жуткой явью.

Тебе уже все равно, что будет с тобой и твоей

жизнью, тебя уже нет – осталась только твоя тень,

и это все, что осталось от тебя прежней.

Тишину прорезала соловьиная трель звонка – голос птицы звучал звонко, но тревожно. Люба бросила телефон на кровать и торопливо побежала открывать дверь. И только перед ней внезапно остановилась, осознав, что дом совершенно пуст и отчего-то померк свет – будто побледнел, горел вполсилы. Это было пугающе и необъяснимо – будто что-то страшное, неведомое из далекого прошлого пробралось в дом.

      Люба напряженно вслушалась в звуки – ничего необычного. Но это не успокоило ее – она по-прежнему чувствовала страх. Кто мог проникнуть в запертый дом?

      «Что-то не так… – быстро пробежав по дому, Люба беспокойно осмотрела комнаты. – Вроде все на месте… Никого нет…»

Она продолжала с тревогой оглядываться по сторонам, будто боясь увидеть что-то ужасное. Дальше стало еще хуже – она явно почувствовала в доме присутствие потусторонней силы. Ей стало казаться, что эта сила уже витает вокруг нее в едва заметном призрачном мерцании и в любой момент может появиться из сумрака.

      Люба испытывала ужас – ее трясло как осиновый лист. Но внезапно она подумала (эта мысль заставила ее прийти в себя и немного взбодрила): «Зачем демонам понадобился наш дом, он же совсем обычный, ничем не отличается от других? Да еще летом? Я еще понимаю, в зимнюю Святочную неделю…»

      Раньше Люба никогда не сталкивалась с потусторонней силой и совершенно не хотела с ней встречаться. Мысли ее метались в ужасе и отчаянии, ей было страшно и одиноко – рядом не было ни единой души, которая могла бы помочь.

– Эй ты… отзовись… Ты зачем к нам пришла? – прошептала Люба, умоляя Вселенную и Бога избавить ее от появления нечисти. Потусторонняя сила должна сидеть дома. У нее же есть свой дом? И, наверное, кто-то же ее охраняет, чтобы она не блуждала по белому свету?

      Ответом ей была тишина – никто не появился. Люба с облегчением перекрестилась; озираясь по сторонам, она внимательно следила за едва заметными бликами и тенями. «С малого начинается великое, из незаметного вырастает значимое. Только бы не пропустить это малое, иначе оно станет необратимым и заполонит наш дом…» О мистике Люба читала в книгах, смотрела фильмы – но сейчас она столкнулась с ней наяву.

Раньше Люба с большим удовольствием вечерами могла читать мистическую книгу. Она считала, что вечер – самое подходящее для этого время, особенно зимой, когда дни становились короче, ночи длиннее, а звездное небо было таким загадочным. Читая такие книги, Люба испытывала страх, но была убеждена, что любой мистический рассказ – это всего лишь вымысел или древнее предание, которое, впрочем, она тоже считала вымыслом. Люба понимала: из воздуха вряд ли выпорхнет живая злая колдунья или «неведома зверушка».

      Но сейчас она хотела лишь одного – спрятаться подальше или убежать, чтобы это невидимое и зловещее нечто не тронуло ее и быстрее покинуло дом.

      «Нужно куда-то спрятаться… Может, нечисть меня не заметит – походит, походит и уйдет?» Люба пыталась отыскать место поукромнее – взгляд ее остановился на тяжелых кремовых шторах. Она подбежала к окну, проскользнула за шторы и плотно задернула их за собой. Большой диван стоял близко к окну, но между ним и окном был небольшой проем, в который Люба поместилась. Здесь ей было спокойнее, но теперь она не видела, что происходит в комнате, а там могло происходить все что угодно.

      Соловьиная трель зазвучала еще громче – кто-то настойчиво звонил в дверь. От страха Люба подпрыгнула, наступила на штору и упала; что-то больно ударило ее по спине. Она ожидала услышать звук приближающихся шагов, развернулась, пытаясь быстрее подняться, но запуталась в шторах еще больше. Рядом лежал упавший карниз.

      «Только бы успеть… Ну что же такое? Чем больше пытаюсь выпутаться из этих штор, тем крепче они меня стягивают…» – сердце Любы ушло в пятки. Она боялась всего, но главное – того, кто, возможно, уже пробрался в дом и стоял сейчас за дверью. В голову лезли всякие ужасы, но Люба упорно продолжала выпутываться из штор.

      Проникнувшего в дом по-прежнему нигде не было видно. Боязливо оглядываясь по сторонам, Люба продолжала попытки выпутаться из штор.

      Она вновь почувствовала надвигающуюся на нее нездешнюю, очень опасную силу – та уже была совсем рядом, и Люба не могла понять, зачем она явилась сюда.

      Страх поглотил разум. В голове звучало только одно: «Боженька, как мне страшно! Боженька, помоги!» Люба уже приготовилась, что эта сумеречная сила обнаружит ее – она не могла ее не найти, маленькую и беззащитную. Да и кто из людей чувствовал бы себя иначе, ощутив присутствие потусторонней силы?

      Люба чувствовала эту силу сердцем – оно замирало от страха. Тело ее тоже чувствовало эту силу – его трясло, будто Люба вышла на улицу в тридцатиградусный мороз без зимней одежды. Попробуй в такой мороз мгновенно не превратиться в ледяную скульптуру или не заснуть глубоким сном на веки вечные!

      Наконец Люба устала трястись и шарахаться от любого звука – теперь она была готова сбежать от потусторонней силы куда глаза глядят, лишь бы не оставаться в доме. Почему, когда меньше всего ждешь беды, она без спроса врывается в дом?

       Вдруг Любу сверху обдало холодом – вздрогнув, она запрокинула голову, чтобы лучше разглядеть, что происходит. Сквозь зияющую рваную дыру в потолке на нее, изредка мигая, смотрели огромные звезды – теперь они тоже казались ей страшными. С неба спускалось что-то яркое, дрожащее, большое…

      Люба съежилась – как ей сейчас хотелось превратиться в невидимую песчинку! Казалось, она сходит с ума: теперь ей мерещилось огромное лицо, летящее прямо на нее. Оно все время менялось – то льстиво улыбалось ей, то казалось холодным и надменным, то становилось уродливым и перекошенным, будто от боли, и наконец превратилось в каменную, молчаливую маску.

      Люба подумала о смерти – это каменная маска напомнила ей изображение мумии человека с закрытыми глазами. Внезапно что-то щелкнуло, будто закрылся железный затвор. Она испуганно огляделась по сторонам – каменной маски нигде не было видно, она исчезла так же быстро, как появилась.

      «Странная многоликая маска – что она символизирует? Или меня о чем-то предупреждают? Но о чем? И кто? Может, меня пытаются напугать? И дыра… откуда в потолке взялась дыра?» Люба перебирала в памяти последние события дня – все было в порядке, никаких катаклизмов, ни одного настораживающего звука… Но в доме явно все встало с ног на голову!

      Теперь во входную дверь кто-то громко колотил, а с улицы донесся скрип тормозов, громкий удар и крики людей.

      «Какая разница, кто меня убьет – тот, кто проник в дом, или тот, кто стоит за дверью?» – подумала Люба и, не выдержав, рванула плотную штору – та внезапно поддалась, и она освободилась из ее тисков.

– Хватит трезвонить, иду! – Люба побежала к входной двери, за которой раздавались устрашающие, резкие звуки ударов. «Что там происходит?» – в смятении думала она.

       Домофон почему-то не работал, будто кто-то специально вывел его из строя – по экрану быстро, хаотично бегали маленькие черные точки. Немного помедлив, Люба решилась открыть входную дверь, ей казалось, еще несколько ударов – и дверь не выдержит, слетит с петель и тогда тот, кто стоит на улице, войдет в дом.

      «Была не была!» На всякий случай Люба перекрестилась – так часто делали мама и тетя Тая, да и самой Любе казалось, что Бог в таких ситуациях действительно помогает, если в него веришь – а Люба в него верила.

       Щелкнули замки. Люба с опаской, почти не дыша, приоткрыла дверь и робко выглянула на улицу. Яркие фонари освещали желтым светом незнакомую черноволосую девочку, ростом чуть выше нее, с темно-синей потрескавшейся кожей на лице и руках; ей было лет четырнадцать, не больше, – она неподвижно стояла на крыльце и потусторонним, зловещим взглядом разглядывала Любу.

       «Ну и взгляд… как у мертвеца! Кто это? Зачем она пришла?» – испуганно думала Люба. Незнакомка чем-то напоминала Ульяну – Любину единственную подругу и одноклассницу, только настоящая Ульяна была доброй и скромной, а эта походила на злого демона, который перепутал миры и через портал случайно проник в мир людей.

      Незнакомка развернулась – видимо, ее привлек резкий звук, доносившийся с дороги перед домом, и Люба ахнула: из спины ее торчали два темно-синих небольших крыла, они шевелились и вздрагивали.

       Люба в ужасе собралась захлопнуть входную дверь. «Ведь незнакомка все равно войдет, но, может, мне удастся выбраться из дома незамеченной?» – лихорадочно думала она. Но тут увидела беспокойное мерцание – оно образовало серебристое кольцо вокруг головы незнакомки, похожее на нимб, а второе такое же кольцо стремительно вертелось в области ее сердца. Люба почувствовала, как от этого серебристого свечения веет миролюбием и мудростью.

      Вместо того чтобы закрыть дверь, она, немного растерявшись, зачарованно наблюдала за сияющими световыми кольцами, а незнакомка молча, с презрением глядела на Любу.

– Верни мой амулет! Иначе ты погибнешь! – крикнула она.

Любе чудилось, что этот пугающий скрипучий голос летит на нее со всех сторон и больно жалит ее, – ей захотелось быстро запереть дверь на все замки и позвонить в полицию. Или чтобы прямо сейчас появились ее родители – они бы защитили Любу, но их почему-то не было. Куда они делись?..

      А незнакомка на ее глазах превращалась в злую ведьму – черные длинные волосы ее вздыбились, нос, прежде маленький и прямой, вдруг вырос и загнулся крючком, глаза засветились багровым цветом.

– Какой амулет? У меня нет никакого амулета… Я не знаю, о каком амулете идет речь, – шептала Люба дрожащим голосом.

Когда мама и папа были рядом, она никого не боялась. Но сейчас их нет, а перед Любой стоит зловещая ведьма и, похоже, хочет проникнуть в дом за каким-то непонятным амулетом…

      «Что это за амулет? И почему незнакомка ищет его в нашем доме?..» Любе стало не по себе – все предметы в комнате будто замерли в воздухе, но ей казалось, что по ним бежит ток высокого напряжения, словно их кто-то заколдовал. Она чувствовала, что незнакомка обладает магической силой, которая сковывает ее, Любину, волю. По спине пробежала струйка ледяного пота, тошнота подкатила к горлу, она закашлялась. «Незнакомка, похоже, дома́ перепутала – вот у тети Таи она бы непременно нашла какой-нибудь амулет. Хотя… у тети Таи и своих пришельцев хватает». Она вспомнила свою любимую тетю Таю, мамину старшую сестру.

– Закрывай дверь! Быстрее закрывай дверь! – услышала Люба голос тети Таи. Она выдохнула, будто очнулась от забытья, и с силой потянула дверь на себя. Та уже почти закрылась, и Люба обрадовалась, что у нее все получилось, как вдруг ее будто мощной взрывной волной отбросило назад.

      Любу пригвоздило к стене, в голове и теле гудело, будто кто-то переговаривался по рации. Она медленно сползала по стене на пол.

– Это мой амулет… это мой амулет… это мой амулет… – сквозь шипящие волны Люба слышала бессердечный голос незнакомки, его железные повелительные ноты звучали в ее голове.

Слетев с петель, дверь просвистела мимо Любы, грохнулась о стену и разлетелась по полу неровными кусками.

– Да она же монстр! – почти беззвучно прошептала Люба; она не могла прийти в себя от увиденного, ей казалось, что от ужаса ее волосы встают дыбом. Невиданная стихийная сила пугала Любу и будто сковывала ее волю.

      В коридор тяжелой походкой, медленно волоча ноги, вошла ужасная незнакомка. Ее глаза на миг превратились в обычные карие, но потом вновь налились багровым гневом.

      «Она и ходит как мертвец…» Люба вжалась в стену, напряженно думая, что ей делать, а глаза незнакомки наполнялись еще большей злостью – яростной, устрашающей. Люба поняла: такие, как она, демоны никогда не бывают добрыми, ведь у них нет сердца или оно «в глубокой заморозке». Может, когда-нибудь сердце незнакомки кто-то разморозит?

      Из яркого мерцания, кружащего над незнакомкой, протянулась прямая лента света – она образовала серебристый луч, в котором проворно бегали золотые звезды. Люба заметила внутри луча очертания крупного клюва, затем проявилась птичья голова – перед незнакомкой возник суровый, гордый Человек-Птица. Стройное высокое тело его напоминало человеческое, но в серебристом оперении, а за спиной вздрагивали мощные золотые крылья. Он был похож на доброго бессмертного ангела.

– Не делай этого, прошу тебя! Полетели домой! – услышала Люба его мелодичный голос.

      Она даже не сразу поняла, что говорит Человек-Птица ужасной незнакомке, потому что не могла оторвать от него взгляда – такого, как он, ей никогда не приходилось видеть. Он казался ей сияющим, добрым чудом.

– Я не уйду без амулета – мне надо его вернуть! Ты понимаешь меня? Он мой… Она у меня его украла! – незнакомка, бросив злобный взгляд на Любу, молча обошла Человека-Птицу, прошла мимо нее и стала нервно, с силой выдвигать ящики из комода, шкафа, письменного стола и бросать их на пол. Вскоре весь пол был усеян горами предметов, некоторые из них разбивались…

Люба испуганно поднимала любимые мамой вещи и торопливо откладывала их в сторону, подальше от незнакомки. Некоторые из них, те, что казались ей более ценными, она бережно ставила на стол, чтобы сохранить их до прихода мамы, но незнакомка безжалостно крушила все, что попадалось ей под руку.

– Чем быстрее ты мне вернешь мой амулет, тем скорее я покину твой дом! Иначе от него ничего не останется! – прошипела незнакомка. Вдруг она нагнулась над столом, что-то схватила и крепко сжала в кулаке, внимательно разглядывая.

– Да говорю же тебе, нет у меня никакого амулета… и никогда не было! Может, ты дом перепутала и твой амулет лежит в другом месте? Ты наш дом в свалку превратила… Если ты такая мудрая, разве не можешь почувствовать, что твоего амулета здесь нет? – робко проговорила Люба.

Незнакомка в ярости смахнула со стола колечко Любиной мамы Киры. Люба вспыхнула от негодования – она больше не могла терпеть незнакомку и ее выходки, в душе ее бурлил протест.

– Ты хуже варвара! – с ненавистью крикнула Люба. В комнате вновь что-то загрохотало – похоже, незнакомка еще что-то разбила.

– Полетели домой, нет здесь твоего амулета! Не пугай девочку, ей незачем о нас знать, – Человек-Птица твердо взял незнакомку за запястье, потянул в направлении входной двери, потом расправил два мощных золотых крыла и поднялся в воздух.

      Крылья его переливались, сияя чистым золотом. Люба с восхищением рассматривала Человека-Птицу. Пока незнакомка на время отвлеклась от Любы, та из груды разбросанных вещей торопливо достала мамины часы, ее колечко и связку ключей от входной двери. На полу валялся портрет мамы, папы и Любы – они держали в руках красные воздушные шары. Люба помнила этот день – майское солнечное утро. Они тогда готовились к приезду тети Таи – та возвращалась из экспедиции и должна была приехать через несколько минут. Люба подняла портрет с треснувшим стеклом, прижала его к груди – пальцы ее пронзила боль, на пол полились алые струйки крови.

– Это только начало! – грозно сказала незнакомка. – А ты не тяни меня… Я с тобой никуда не пойду, пока она не отдаст мне амулет! Я видела – она держала его в руках! – в ярости кричала она Человеку-Птице. Еще чуть-чуть – и она бы набросилась на Любу, но Человек-Птица крепче сжал запястье незнакомки и поднял ее в воздух; она лихорадочно дергала второй рукой и ногами.

– Я тебе клянусь, нет здесь амулета… Если бы он был здесь, я бы его почувствовал, – Человек-Птица нес незнакомку по воздуху, а она по-прежнему сопротивлялась, будто обезумела.

– Это мой амулет! Я не прощу тебе воровство! Придет час – ты мне за все заплатишь! – шипела незнакомка, извиваясь и пытаясь вырваться, но Человек-Птица держал ее крепко.

      «Что за амулет?.. Зачем он понадобился этой ведьме, да еще в нашем доме? О каком часе она говорит, и к кому придет этот час?» Люба, не отрывая глаз, следила за каждым движением незнакомки. Нужно было бежать, и как можно скорее, она хорошо осознавала это, но тело ее внезапно стало ватным и непослушным, а ледяной ветер завыл еще громче и тоскливее, будто кто-то умер. Казалось, само зло кружит вокруг Любы.

      Тело ее теперь стало каким-то чужим, будто принадлежало не ей, а кому-то злому и бездушному, похожему на незнакомку. «Хорошо, что она появилась здесь не одна, а с Человеком-Птицей! Он, похоже, понимает, что у меня нет никакого амулета… И с домом что-то не так… А крыша? Куда делась наша крыша? Неужели незнакомка не смогла отыскать дом, в котором лежит ее амулет? У нее же должно быть что-то вроде радара, по которому она ориентируется в пространстве. Интересно, зачем ей нужен этот злосчастный амулет?»

Боясь пошевелиться, Люба заставила себя согнуть правую ногу, чтобы наконец-то сдвинуться с места. Она положила мамино золотое колечко в карман, а семейный портрет бережно пристроила под черным лакированным комодом на ножках. Картина, на которой была изображена Кира, Любина мама, по-прежнему висела на стене.

      Совсем рядом с Любой что-то грохнулось на пол. Это была незнакомка. Человек-Птица тоже спикировал на пол, только совсем беззвучно.

– Почему ты меня не слушаешь? Здесь нет того, что ты ищешь! – настойчиво шептал ей Человек-Птица, а она негодующе мотала головой, бросала злобные взгляды на Любу и внимательно осматривала пронизывающим взглядом комнату.

      Происходящее казалось Любе мучительным наваждением – она дотронулась до головы, руки ощутили непослушные волосы. Да, это была она, Люба, – похоже, все, что происходило сейчас, было не сном, а реальностью. Но такой реальности просто не могло быть – разум протестовал, он не желал воспринимать мистическое наваждение.

– Смирись и отдай! – вновь услышала Люба шипение незнакомки, но губы той даже не пошевелились. Она медленно прошла мимо Любы – из крепко сжатых тонких синих пальцев торчал циферблат от старых отцовских часов. Люба остолбенела – стрелки на циферблате застыли на месте.

      «Обычно часы останавливаются, когда кто-то умирает… Может, с папой случится беда?» Люба с ужасом вспомнила, что читала о таком явлении – обычно перед смертью того, с кем человек крепко связан, он начинает видеть знаки этой смерти, предупреждающие его о том, что близкому грозит опасность или в скором времени произойдет трагедия. Они будто пытаются подготовить человека к беде, чтобы он стал хоть немного сильнее, но приходят эти знаки судьбы только к тем, кто может их услышать или почувствовать.

      Человеку-Птице вновь удалось схватить незнакомку за запястье, и он, что-то бормоча, потащил ее к входной двери.

       «Только бы у него получилось…» – Люба умоляюще смотрела на Человека-Птицу. Если бы она могла, то не задумываясь помогла бы ему, но когда она видела незнакомку, ужас сковывал ее.

– Она же ненормальная… ненормальная… – бормотала Люба, еле выговаривая слова. «Почему стрелки на часах остановились? Ведь еще вчера эти часы шли!»

– Запомни: девятое июня… Твоя жизнь изменится девятого июня… Ты сделала свой выбор! Наша встреча неизбежна, ты ответишь за воровство! – голос незнакомки звучал угрожающе, глухо, потусторонне, будто говорил вовсе не человек; из багровых бездонных глаз выплеснулся огонь ярости, и жгучие языки настоящего пламени побежали по полу. Человек-Птица взмахнул золотыми крыльями, рванул незнакомку за руку, они поднялись в воздух – и внезапно исчезли.

      Повалил черный дым, он разъедал Любе глаза…

      «Наш дом горит! Незнакомка подожгла его!» – Люба поднялась на ослабевшие ноги, хватала уцелевшие вещи, пыталась как-то потушить огонь.

      Она срывала пледы с диванов и кресел, с силой била ими по огню, но тот разгорался все сильнее – теперь это было яркое, неукротимое пламя, которое быстро обгладывало стены и остатки крыши. Люба упорно продолжала бороться с пожаром, но силы покидали ее. Вокруг слышались устрашающий треск и шипение, сверху падали хлопья черного пепла. За несколько мгновений их дом сгорел дотла. От него ничего не осталось – он как в воду канул, так же быстро, как исчезает прошлое, которое остается только в памяти человека.

      Люба была словно под гипнозом – она выжила, что было невозможно. Смертельный огонь не спалил ее – только обжег, но не очень больно. Ее ноги по колено проваливались в пепел, который лежал везде тонким черным покрывалом, сыпался на ее голову и плечи. На всякий случай Люба закрыла глаза, чтобы уберечь их.

– Наш дом… наш дом… наш дом… – рыдая, шептала она. Чувство обреченности и отчаянья душило ее. – Где мы теперь будем жить? – Люба с тоской смотрела на поле из пепла. – Это все, что осталось от нашего дома!

      Вдруг в воздухе среди черного мрака вспыхнула маленькая яркая звездочка. Люба вздрогнула, вспомнив о зловещей незнакомке, – она представила, что той удалось сбежать от Человека-Птицы, чтобы вновь осмотреть дом. Только вот от дома ничего не осталось – амулет, который она так настойчиво ищет, если он все же был в доме, тоже превратился в пепел. Но потом Люба подумала, что терять ей теперь нечего – она уже потеряла все.

– Что на этот раз забыла незнакомка в нашем доме? Она же нам ничего не оставила – все у нас забрала! Но за что? Как Боженька допустил эту несправедливость? Пепел… пепел… ничего кроме пепла…

Потеряв свой дом, в котором она так дружно и радостно жила с мамой и папой, Люба стояла как неприкаянная; глядя на горы пепла вокруг, она не могла поверить, что их дом сгорел дотла за одно короткое мгновение. Сколько доброго и хорошего в нем совершалось! А незнакомка взяла и спалила его – просто так, ни за что, только потому, что искала какой-то дрянной амулет… «Боженька накажет ее – Он наказывает всех, кто совершает злые и неправедные дела…» – думала Люба.

      А яркая звездочка тем временем разрослась в большое световое пятно, из которого выступил невысокий старик в длинном зеленом плаще и высокой остроконечной шляпе с небольшими полями – он опирался на деревянный посох. Живые зеленые глаза его светились добротой и состраданием. От старика исходило сияние, яркие лучики которого наперегонки подлетали к Любе, словно стряхивали непосильный груз потери с ее плеч.

– Ай-я-яй… – старик оглядел пепел, глаза его стали печальными, он тяжело вздохнул, но потом взгляд его вновь засиял и он промолвил:

– Не плачь, дитя, и меня не пугайся, я тебя не обижу, – он погрузил свои длинные пальцы в пепел, и тот взвился от его прикосновения. – Пепел – не всегда символ смерти, иногда из него рождается новая жизнь. Птица Феникс рождена из пепла. Твое время пришло – путь уже открыт! И тебе придется пройти его до конца, как бы тяжело тебе ни было, что бы ни страшило тебя на этом пути. Дитя, дорога будет очень трудной и опасной, но ты не отчаивайся! Твой путь – благодатный, устреми свое сердце к добру и добрым людям, они тебе помогут! И запомни: никто, кроме тебя, твой путь не пройдет. У каждого из нас – своя Голгофа, другому она не по силам! – он снял старую шляпу и поклонился Любе, серебряные волосы его упали на высокий лоб. – До встречи, дитя! – старик внезапно растворился в воздухе, а оторопевшая Люба смотрела в пустоту – туда, где только что сиял нездешний свет…

– Добрый старик… Может, он волшебник? – прошептала она с восхищением – ей очень хотелось расспросить старика о неведомом пути, который открыт перед ней. Что это за путь? И кто его открыл? И где теперь она будет жить, если дома у них больше нет? И главное: куда пропали ее родители и когда они вернутся домой?

– Я ничего не понимаю… Сегодня очень странный день… И почему именно сегодня они все ко мне явились – незнакомка требовала злосчастный амулет, угрожала, потом спалила наш дом, а добрый старик говорил о каком-то пути, о том, что этот путь уже открыт… Что за путь, о котором он говорил? И интересно, откуда они все взялись? Где их истинный дом? И знакомы ли они друг с другом? – растерянно шептала Люба, внимательно вглядываясь в отпечатки следов, оставленные стариком. – Нет! Это не галлюцинация! Следы есть, значит, все это действительно было!

Старик Любе понравился – он обладал удивительной харизмой и чем-то неуловимо сказочным и чудесным. Еще совсем недавно Люба думала о незнакомке, не могла прийти в себя от стресса и возмущения, но с той минуты, как перед ней появился этот старик, все ее мысли были только о нем.

– Откуда обо мне знает? Может, он предсказатель Судьбы?.. Или обладает особым даром и умеет видеть сквозь пространство и время? Возможно, он вообще из другого мира – ведь в нашем мире не водятся волшебники… – шептала она.

Вдруг Люба вздрогнула и открыла глаза – за стеной послышался мамин дрожащий голос:

– Ты с ума сошел! Я и предположить не могла, что ты станешь таким бессердечным! Тебя же нельзя узнать – ты стал совсем другим человеком… Если бы я знала, я бы… – возмущенно шептала Кира, Любина мама.

– Ну что «ты бы»? Что бы ты сделала – замуж за меня не вышла? Но ты же вышла! Ты меня выбрала! Или твой Иван-дурак лучше меня? Нет! Иван-дурак тебя бросил, не нужна ты ему стала! А я все эти годы твои мебельные фабрики на своих плечах держал! А ты только дочерью занималась… Обо всем забыла. «Доченька у нас болеет… она хрупкая… задохнется и умрет… Доченьке нужно то, доченьке нужно это…» – а я? Ты обо мне хоть раз вспомнила? Я же для тебя каким-то управляющим стал – все твои дела решаю, встречаюсь с партнерами, работаю день и ночь. А ответа нет – у нас футбол в одни ворота! Меня нет в твоей жизни, я для тебя пустое место! А я не пустое место – я человек, главный человек, на котором все здесь держится! – в комнате что-то загремело и разбилось, послышались тихие шаги, наверное, мамины.

– А ваза-то здесь при чем? Ты можешь говорить тише, Любашу разбудишь, – спокойно прошептала Кира.

– Не могу! Я говорю так, как считаю нужным, не нужно меня поучать! – взревел Кирилл Воробьев, Любин папа.

– Кирилл, остановись, – мама замолчала, но через несколько секунд продолжила: – Неужели ты не понимаешь, что Любе нельзя нервничать? Но если ты начал разговор, то я могу его продолжить… Ты сам разрушил нашу семью, а теперь пытаешься в этом обвинить меня? Зря ты это делаешь… тебе еще не надоело корить меня по каждому поводу? Думаешь, если ты наговоришь мне всяких гадостей, тебе полегчает? Или ты и так чувствуешь себя кристально чистым, без изъянов?

За дверью вновь наступила тишина. Через некоторое время мама сдержанно сказала:

– Пока я не знаю, как сказать Любе, но я что-нибудь придумаю…

– Благодетельница ты наша! Придумает она что-то! Да что ты можешь придумать? Дочь против меня настроишь? А кто тебе позволит? Думаешь, у тебя есть право голоса? Нет! Прав тот, кто деньги зарабатывает, а тот, кто за дочерью ухаживает, давно уже сошел с дистанции и права голоса не имеет! – шептал непреклонный голос Любиного отца, как всегда очень спокойный и властный. – Когда будет более благоприятная обстановка, я сам поговорю с Любой и все объясню ей. Я уверен, она меня поймет – Люба умная девочка. А ты постарайся остаться здравомыслящим человеком и понять: мы и дальше будем жить по моим правилам, – холодно ответил Кирилл.

      Люба вспомнила, что совсем недавно она слышала разговор мамы с тетей Таей. Мама говорила ей, что Кирилла ничем не проймешь, он всегда считает себя правым и умным – намного умнее и образованнее остальных людей, которых он ненавидел лютой ненавистью.

– Здравомыслящим человеком? Ты это говоришь мне? Да… я от тебя многого ожидала, но чтобы мне заявить, что я не здраво мыслю – кажется, это уже слишком… Ты меня всю жизнь обманывал, а я дурой была – доверяла тебе как самой себе! Даже предположить не могла, что ты можешь так с нами поступить! Когда я тебя встретила, ты был заботливым и внимательным. Я и не заметила, когда ты успел измениться. Наверное, я просто никогда не знала тебя настоящего… Может, все эти годы это не ты был, а маски твои? Ты просто лгун, человек без чести и совести! Но если бы мой отец был жив, ты бы не поступил с нами так! – Кира говорила тихо, но Люба ее слышала; она переживала за маму, ей хотелось заступиться за нее, но она знала, что вмешиваться в разговоры взрослых невежливо.

– Мамочка, не верь папе, ты очень хорошая и добрая, – прошептала Люба в отчаянии – ей хотелось успокоить маму, объяснить ей, что отец говорит неправду, что он просто разозлился…

– Твой отец?! Я все жизнь только и слышу о твоем распрекраснейшем отце… Какой он умный, какой он добрый… но его уже нет! Он ничего не может сделать и ничем тебе не поможет! А я есть – я здесь! Это я выполняю все обязанности учредителя мебельных фабрик «Орлов Мебель»! Это я ломаю голову, как нашей компании стать более успешной и заработать больше денег, когда конкуренты дышат нам в затылок – а их у нас предостаточно! Ты хоть что-то знаешь о наших конкурентах? Ты… когда ты последний раз приходила на фабрики? Впрочем, можешь не отвечать – мне все равно, что ты думаешь, – прозвучал возмущенный голос Кирилла – на этот раз в комнате упало что-то маленькое и быстро покатилось по полу.

– Кирилл, ты сам не понимаешь, что говоришь… Ты упрекаешь меня в том, от чего не застрахован ни один человек. Беда может прийти неожиданно, или ты думаешь, что можешь застраховать себя от всех бед? – прошептала Кира.

– Я могу… потому что я умный, у меня есть мозги, и, что бы ни произошло, я найду выход из любого положения… А у тебя мозги как у курицы! Только и слышу каждый день, как ты ревешь или переживаешь за дочь! – резко ответил Кирилл.

– Я сейчас не намерена спорить с тобой о том, у кого какие мозги, – мне обидно, что ты рассуждаешь о нашей дочери так холодно и отстраненно, будто не любишь ее… Астма – это тебе не игрушки и не забава… Когда ребенок задыхается от любого волнения, а я пугаюсь и пытаюсь быстрее вызывать скорую помощь, – за это время я успеваю подумать обо всем, и о смерти я тоже думаю. Каждый раз я боюсь смерти дочери и не знаю, чем на этот раз закончится злосчастный приступ! Да, я боюсь всего и каждый день живу как последний… боюсь, что мой ребенок умрет… а без Любочки мне ничего не нужно, и жизнь мне не нужна! Да, все это время я пыталась помочь дочери выжить, потому что по-другому не могу! Я не в состоянии думать о мебельных фабриках, когда наша дочь больна и ей нужна моя поддержка! Ты правда думаешь, что я могу ее бросить и пойти заниматься мебельными фабриками? Да, кроме Любочки я не могла думать о чем-то еще, не могла оставить дочь, пойти работать и еще думать о конкурентах. Мне было не до конкурентов! Ты, наверное, не понимаешь, что такое смерть? А если бы наша дочь умерла? Я не простила бы себя, и мебельные фабрики мне были бы не нужны… Каждую ночь я трясусь от страха за ее жизнь! А ты меня упрекаешь… у тебя нет сердца! Ты стал черствым, злым человеком… – Кира говорила обессиленно, и Люба чувствовала: маме тяжело и она действительно очень боится за нее.

– Не утомляй меня своим несносным милосердием! Если бы ты захотела работать, ты бы все успевала: и о дочери позаботиться, и на фабриках все проблемы решить! Другие женщины работают и все успевают, некоторые даже учатся, – и все у них в порядке, без проблем! А у тебя что ни день, то проблема – ты сама создаешь их на ровном месте, а потом решаешь… «Посмотрите на меня, как мне сложно живется!» – а ты живешь прекрасно, у тебя есть все! Ты не так проста, как может показаться, – успешно переложила все свои проблемы на мои плечи и довольно потираешь ручки! Люба сейчас преспокойненько спит – она не волнуется, у нее нет никакого приступа! Истерический приступ сейчас у тебя, и, пожалуйста, избавь, меня от своих истерик! Мне надоели эти слезы, я не хочу видеть твое вечно недовольное лицо!

Послышались быстрые удаляющиеся шаги и тихий скрип двери – Люба поняла, что папа ушел в свой рабочий кабинет.

***

      Люба аккуратно поднялась с кровати, всунула босые ноги в мягкие тапочки и на цыпочках подошла к двери. Тихо приоткрыла ее, боясь, что дверь скрипнет и ее услышит папа.

– Фу-ух… – выдохнула она – дверь не издала не единого звука. В комнате горел светильник, мама в махровом халате и шерстяных носках сидела на мягком белом диване, поджав под себя ноги. Она тихо плакала, вытирая бумажными салфетками распухшие от слез глаза; перед ней на круглом удобном подлокотнике уже лежала влажная бумажная гора.

      Люба запрыгнула к маме на диван, обняла ее за шею, заботливо подоткнула ей под спину маленькие подушечки, чтобы стало уютнее.

– Мамочка, ты чего плачешь? – прошептала Люба, стараясь не показать ей, что случайно услышала их разговор с отцом.

      Она с беспокойством поглядывала на дверь папиного кабинета – оттуда слышались монотонные шаги, он с кем-то разговаривал по телефону.

      Любе было очень жалко маму, ей тоже хотелось плакать, но она терпела, боясь, что тогда маме станет еще тяжелее.

***

      Последние две недели в доме велись военные действия. Папа ли вступил в войну с мамой или мама воевала с папой, разобрать было невозможно – они все время что-то выясняли и ругались. Папа не понимал маму, мама не понимала папу. Мирно договориться у них не получалось, и каждый разговор заканчивался, как сейчас, мамиными слезами и уходом папы в его кабинет или на работу – так, во всяком случае, говорила мама. Но Любе стало казаться, что причиной раздора родителей стала ее болезнь, которая называлась некрасивым словом «астма», и именно Люба виновата, что ее папа и мама не находят общего языка.

      Люба любила и маму, и папу, но, если быть кристально честной, как родниковая вода, маму она любила на пятнадцать капелек больше. Обижать папу Люба не хотела – она взрослая, ей целых тринадцать лет, и она уже понимает, что такое жизнь! Может, даже больше, чем ее родители?

      Люба с детства не могла понять, отчего взрослые не находят общего языка, – ведь можно друг другу все объяснить, и станет понятно, что не нравится, что обижает, мучает, волнует, раздражает. Люди умеют разговаривать, почему же они не могут разрешить любую проблему с помощью слов?

      Первое правило Любы было такое: всегда можно спокойно договориться, не тратя лишнего времени и нервов. Но папина грубость, несдержанность вызывала у нее протест – раньше он никогда не разговаривал с мамой так вызывающе. К тому же постепенно у Любы в сердце поселилось чувство вины за свою болезнь – с каждым днем разрастаясь, оно глубоко ранило ее. Любе казалось, что у нее на сердце появилась кровоточащая рана, которая точит ее изнутри, как червяк, поедающий яблоко.

– Доченька, почему ты такая бледненькая? Тебе что-то страшное приснилось? – ласково спросила Кира, вытирая глаза очередной бумажной салфеткой.

– Мамочка, ты даже не представляешь, какой ужасный сон я сейчас видела… Там было все как по-настоящему… – Люба придвинулась к маме ближе, та улыбнулась.

– Интересно, что же тебе такое приснилось? Я вся внимание, – Кира расширила свои миндалевидные зеленые глаза, отчего лицо ее стало очень серьезным, и обняла дочь.

– Мне приснился наш дом, но во сне он сгорел – от него только пепел остался… – прошептала Люба, с беспокойством взглянув на дверь в кабинет отца.

– Доченька, когда человек о чем-то переживает, может присниться всякая ерунда. У тебя случайно ничего не случилось? – встревоженно спросила Кира.

      Люба отрицательно помотала головой.

– Посмотри – дом наш в целости и сохранности, все у нас в порядке, а тебе, доченька, просто нужно хорошо выспаться. Ты же помнишь – сон лечит. Нам что врач прописывал? – Кира прижала дочь к себе и прошептала ей на ухо: – Что бы ни происходило вокруг: пожар, проливной дождь, буря – внутри у нас должны быть мир и спокойствие. Мы любим жизнь и несем всему живому любовь и доброту. Нас невозможно сломить, потому что мы любим все живое, а Вселенная любит нас и защищает!

– Что бы ни происходило, мы ведем здоровый образ жизни, занимаемся три раза в неделю йогой и дыхательной гимнастикой, спим крепким сном, укрепляем нервы, много учимся и работаем над собой, чтобы стать сильной личностью или просто человеком-творцом, – прошептали дружно Люба и Кира – все предписания врача они уже выучили наизусть.

      Кира вытерла глаза последней сухой салфеткой и поцеловала Любу в макушку.

– Доченька, поедем завтра к тете Тае в Голубки? Я сегодня по телефону с ней разговаривала – она приглашает нас в гости. Говорит, что нам пора проветриться – может, тогда мы по-новому взглянем на свою жизнь и захотим что-то в ней поменять. Возможно, нам в голову придут какие-то новые идеи… А то я что-то не так делаю – понимаю, что не так, но… В общем, две головы лучше, чем одна. Не хочу на сей раз ошибиться – ставки очень высоки… – Кира тяжело вздохнула, но все же улыбнулась дочери: – Ты согласна отправиться в маленькое путешествие к нашей Тае?

– Мамочка, тебе нужно серьезно поговорить с тетей Таей? – робко спросила Люба, и чувство вины снова больно кольнуло в сердце. Да, именно она виновата в маминых проблемах, и, если бы не ее здоровье, у мамы было бы все в порядке, она могла бы работать, и тогда папа бы ее не обвинял!

      Кира снова улыбнулась, но глаза ее оставались печальными.

– Доченька, в жизни бывают периоды, когда хочется побыть рядом с близким, понимающим тебя человеком. Любому иногда требуются помощь и добрый совет. Но мудрого человека, который на твоей стороне и хочет помочь, найти сложно. А наша тетя Тая – особенная. Она только на вид строгая, а душа у нее широкая, милосердная и справедливая. К тому же она человек, мыслящий логически, поэтому любую ситуацию может оценить без эмоций. Порой мне кажется, что Тая – такая же, как я, только она сильнее меня и искренне нас с тобой любит – как-никак, она моя родная сестра. Я убеждена, что Тая меня никогда не предаст, и рядом с ней мне становится легче и спокойнее. Когда я делюсь с Таей своими невзгодами, говорю о том, что меня сильно волнует и мучает, задаю ей вопросы, ответов на которые не знаю, – в диалогах с ней ситуация начинает проясняться: исчезают лишние эмоции, голова у меня начинает ясно мыслить и работать как компьютер. Ведь обиды и раздражение и глаза, и разум застилают, а разговор по душам с Таей помогает мне не совершить многих ошибок. Ведь стоит совершить одну ошибку – и все остальные будто совершаются сами, хвостом за ней тянутся. И вот еще что: Тая даже под пытками никогда не выдаст мои тайны, – с какой-то грустью ответила Кира.

– А папа к тете Тае с нами поедет? – Люба вновь с тревогой посмотрела на дверь кабинета.

– Папа?.. Наш папа, как всегда, работает – у него дел невпроворот. А у тебя, доченька, летние каникулы начались, и мы теперь с тобой можем позволить себе любое путешествие, даже длительное. Тебе нужно за лето хорошо отдохнуть и накопить как можно больше новых впечатлений, да и какое-то выдающееся открытие сделать не помешает! Ведь у тебя впереди целых три месяца – представляешь, сколько можно всего переделать! – глаза Киры заискрились радостью – похоже, она уже представляла, как Люба с помощью тети Таи сможет более основательно изучить древнюю историю. Она взяла с квадратного белого столика хрустальный графин, налила в стакан воды и залпом выпила ее. – Так ты поддерживаешь мое предложение?

Мама смотрела на Любу с такой любовью и мольбой, что сердце ее дрогнуло – она поняла: маме нужно срочно съездить к старшей сестре, чтобы посоветоваться с ней о чем-то очень важном. Даже высокая кудрявая пальма, стоявшая в белой бочке в углу, важно качнула разлапистыми листьями – так, во всяком случае, показалось Любе.

      Конечно, Люба была не против – она сильно любила маму, и та часто говорила ей: «Мудрость сестры успокаивает меня – я начинаю смотреть на жизнь через призму ее позитивной силы, и все мои сомнения как-то незаметно растворяются, я забываю о них. Сразу хочется побыстрее реализовать свои планы – и силы откуда-то берутся, и препятствия перестают казаться страшными, и жить проще становится, потому что начинаешь понимать, что жизнь человека – в его собственных руках».

– Мамочка, если тебе очень нужно, то поедем, – тихо прошептала Люба – она и сама была не прочь поехать к любимой тете, тем более что, скорее всего, та покажет ей свои новые необычные приобретения. Интересно, что новенького откопала тетя Тая на этот раз?

– Чудесная моя девочка, только ты меня и понимаешь! – мама звонко поцеловала Любу в щеку и потрепала ее волосы. – А сейчас пойдем спать – завтра мы должны быть бодрыми и красивыми, – Кира встала и повела Любу в ее уютную небольшую комнату. Там она плотнее прикрыла дверцу белого высокого шкафа, взбила небольшую мягкую подушку с бежевыми бабочками и немного развернула вазу, чтобы ветка с белыми орхидеями смотрела на Любу. – Ну вот, теперь у тебя идеальные условия для сна. Ныряй быстрее в кровать, и пусть тебе приснятся самые волшебные сны! – мама чмокнула Любу в обе щеки, улыбнулась и заботливо накрыла ее пуховым белоснежным одеялом, мягким как облако. – Мэри Поппинс, все будет хорошо, ты мне веришь?

      Люба, похоже, шестым чувством поняла, что сейчас мама убеждает себя, а не ее, но все же улыбнулась в ответ – ей хотелось успокоить маму, чтобы та как можно быстрее пришла в себя. Но внезапно ее обожгла неприятная мысль: «Хорошо, наверное, уже никогда не будет. Теперь я никому буду не нужна – ни папе, ни маме, им сейчас есть дело только до себя и своих неразрешимых проблем».

      Мама аккуратно прикрыла за собой дверь, а Люба задумалась: почему у взрослых все так сложно? Зачем они женятся, если не любят друг друга?

      Месяц назад папа сказал маме (Люба не подслушивала, а услышала их разговор случайно): «С меня хватит! Я больше тебя не люблю!», а мама его спросила: «Что изменилось в наших отношениях?» Папа ответил: «Все! От прежних, доверительных отношений ничего не осталось…» В ответ мама громко прошептала, что папе неизвестны истинные ценности, на которых строится жизнь, но тот резко ответил, что мама неверно все понимает, потому что истинные ценности – это когда хватает денег на исполнение всех жизненных планов, а когда денег нет, то и ценности исчезают. Мама сказала, что папа вечно подменяет истину сребролюбием, что не в деньгах счастье, а папа засмеялся и громко ответил: «Я посмотрел бы на тебя, если бы у тебя не было денег… Как бы ты тогда лечила Любу? Или ты кормила бы ее обещаниями? Кира, ты хоть представляешь, сколько уже потратила денег на лечение дочери?» Мама ответила, что она понимает: лечение дочери слишком затратно, – но оно дороже денег! На что папа заявил, что мама сама не зарабатывает деньги, поэтому не понимает их ценности. Мама сказала, что папа постоянно задерживается где-то, и она уверена, что причина их разногласий кроется в чем-то другом, и папа сам это прекрасно знает. Тогда папа, похоже, не выдержал, громко рассмеялся и ответил, что мама несет сущий бред и не считая тратит баснословные деньги на лечение дочери – слишком расточительно и неоправданно. Ведь врачи не могут помочь Любе, так зачем тогда тратить на это столько денег? Их можно потратить на что-то более значимое. А мама ответила папе, чтобы он не считал ее деньги – они достались ей по наследству от отца. Но папа закричал: «Это я после смерти твоего отца сохранил ваши мебельные фабрики, это моя заслуга, что у тебя есть деньги!» А мама спокойно ответила, что она тоже работала и только после рождения дочери временно передала управление мебельными фабриками ему, своему мужу, потому что у нее не хватало сил совмещать управление большими производствами и лечение дочери, так как больного ребенка очень сложно каждый день вырывать из лап смерти. А необоснованно упрекать каждый может, только это нечестно и непорядочно!

      Отец возмущенно кричал, что он не упрекает, а приводит обоснованные доводы о ее несостоятельности и расточительности, он считал, что деньги заработаны им одним, а то, что у мамы осталось от ее отца, она уже давно потратила на лечение Любы. Мама отвечала, что не нужно ее обманывать: пять гигантских мебельных фабрик «Орлов Мебель» тоже достались ей после смерти отца, они приносят приличный доход, и его вполне достаточно, чтобы развивать фабрики, содержать дом и лечить дочь. Не говоря о том, что половина фабричного дохода принадлежит Тае. Мама больше не стала говорить с отцом, хотя тот ее расспрашивал о чем-то еще и обвинял. Люба услышала мамины мягкие шаги и поняла, что она ушла в библиотеку. После разговора с папой она просидела там очень долго – в ту ночь Люба уснула, так и не дождавшись ее.

***

      Люба опустилась на кровать. Со стены на нее, как всегда, смотрели диковинные белые и розовые птицы – журавли, синицы и перепела; они сидели на тоненьких изящных веточках, некоторые из них чистили свое богатое оперение. Больше всего Любе нравилось рассматривать белоснежного журавля – он сидел в центре, расправив крылья, чтобы взлететь, карие глаза его были очень добрыми, а иногда, когда Любе было плохо, казались грустными…

      Почти каждый вечер Люба рассказывала ему, как у нее прошел день, и он будто понимал, о чем она говорит, – ей даже казалось, что журавль слушает ее очень внимательно. В этот раз Люба рассказала ему о зловещей незнакомке из сна – мысли о ней не давали ей покоя. Только она закрывала глаза, перед ней всплывало жуткое лицо незнакомки, похожей на ее подругу Ульяну.

Через окно в комнату струился призрачный свет луны.

– Неужели человек рождается для боли и потерь? – спрашивала Люба у журавля; он, как всегда, внимательно слушал ее, но молчал. – Почему он не может всегда быть счастливым? Почему у людей все хорошо, а в нашей в семье – все плохо? Может, нашу семью за что-то Боженька наказывает? Но за что? Что мы с мамой сделали плохого? – Люба тяжело вздохнула, засунула руку под подушку, свернулась калачиком, чтобы ей было поуютнее, но круговорот мыслей никак не останавливался. Она говорила себе, что должна успокоиться, как рекомендовал ей врач, но чувствовала себя самым несчастным и слабым человеком на свете и не могла совладать с печальными раздумьями.

– Завтра мы едем к тете Тае, – напомнила себе Люба, чтобы побыстрее заснуть – но какое там! От волнения и переживаний ее бросило в жар, дышать становилось все тяжелее. – Нужно спать… спи… ты должна быть спокойной… тебе нельзя волноваться… все будет хорошо, нужно выспаться. Нельзя показывать, как тебе плохо, – маме и без твоих беспокойств несладко! И тетя Тая не должна догадаться, что ты все понимаешь…

Люба знала: если она не успокоится, может начаться очередной приступ, а это значит, что папа снова начнет упрекать маму. И Люба вновь и вновь повторяла себе успокаивающие слова, будто спасительную мантру.

      Но ее разум, который впал в отчаянье и не мог избавиться от него, пока не будет найден выход, словно жил отдельной жизнью. Разум не желал слушать ее – он никак не мог успокоиться, постоянно подбрасывал новые мысли и идеи, которые приводили Любу к еще большей тревоге: она не переставая думала о проблемах родителей и упрекала себя за свою болезнь.

      Люба начала задыхаться, но боялась звать маму на помощь. Она вспомнила о дыхательной гимнастике, которую рекомендовал ей врач, – глубоко вдохнула, задержала дыхание, потом выдохнула. Так она дышала до тех пор, пока ей не стало легче.

Внезапно она провалилась в глубокий сон.

      Ей снилось, что она находится в большом доме тети Таи. Люба поднималась по деревянным ступеням широкой винтовой лестницы, рассматривала нарисованные на высоких стенах деревья – их пушистые колючие ветви тянулись вверх, обрамляя высокое арочное окно. С потолка на железной кованой цепи свисал старинный стеклянный фонарь – его металлический абажур отливал старинным серебром, а внутри горели две лампочки, похожие на свечи. В доме было уютно и очень красиво – словно во дворце.

      Миновав коридор и проведя пальцем по старинному комоду с девятью вензельными золотыми ручками, Люба открыла дверь в спальню тети Таи.

      Первым делом она подошла к одному из самых больших портретов в золоченой раме, что висел справа от двери, и поздоровалась с ним. На портрете был нарисован Любин дедушка, родной отец мамы и тети Таи, – Павел Андреевич Орлов, очень красивый человек, как всегда называла дедушку мама.

      Вдруг из воздуха, а может прямо из портрета, выпорхнула золотая птица, плавно взмахнув мощными крыльями. Графитово-жемчужные обои с рисунками, напоминающими фантастический сад, засияли золотом; в воздухе Люба заметила дрожащие тонкие золотые лучики.

      Она почувствовала, как от золотой птицы на нее веет приятным теплом, и вспомнила, что такое же чувство она всегда испытывает, когда ее обнимает мама, – тогда на душе у Любы становится так же спокойно и мирно. Птица выглядела необычно – у нее не было ног, с красивого женского лица ее на Любу смотрели добрые печальные глаза цвета голубого неба, как у нее самой в солнечный день. Люба нисколечко не испугалась ее – та была похожа на птицу Гамаюн, изображения которой она видела в книгах. Про себя Люба решила, что так и будет ее называть.

      Разглядывая птицу Гамаюн, она сразу вспомнила Человека-Птицу из сна, что прилетал вместе с незнакомкой. Но Любе казалось, что Человек-Птица был похож на небесного ангела, а птица Гамаюн олицетворяла собой стихию, в которой заключены великая сила и бездонное небо…

      Птица Гамаюн сделала над Любой круг, будто маня ее куда-то, и подлетела к старинному глиняному кувшину, стоящему на прикроватной тумбе тети Таи рядом со старинным светильником. Она кивком указала на кувшин, будто пытаясь привлечь к нему внимание Любы, а потом растворилась в воздухе. Люба уже протянула к кувшину руку, но вдруг услышала рядом мамин голос:

– Доченька, пора вставать! Я уже все в дорогу собрала и завтрак приготовила, а ты все дрыхнешь! Дорога зовет, тетя Тая нас ждет! Ты же знаешь Таю – она переживать будет, если мы с тобой задержимся… – чуть ли не пропела мама и стащила с Любы одеяло. Она бережно постучала тонкими длинными пальцами по руке дочери, и волнистая пшеничная прядь ее волос упала на Любину щеку, защекотав ее.

      Люба недовольно открыла глаза и тут же подскочила на кровати, потерянно разглядывая свою пустую руку, – старинный кувшин остался во сне, она не успела его взять, а ведь уже почти взяла! «Почти – не считается… – огорчившись, подумала она. – Ужасная незнакомка, старик, похожий на предсказателя Судьбы, птица Гамаюн и кувшин – слишком много загадочного! Интересно, что все эти фигуры означают и как они связаны между собой?» Люба не раз слышала о том, что сны бывают вещими, поэтому относилась к ним внимательно. Сны могут быть вестниками из прошлого или будущего, но не каждый человек может разгадать эту весть…

– Мамочка, а какое сегодня число? – беззаботно спросила Люба. На ум ей пришли непонятные слова незнакомки из сна, звучавшие то ли как угроза, то ли как пророчество, и она напряженно пыталась вспомнить, какие сегодня число и месяц, но голова не хотела работать, да и мысли о таинственном кувшине отвлекали.

– Девятое июня, доченька… А какое это имеет значение? У тебя ведь летние каникулы… Или ты что-то задумала, а меня об этом предупредить не успела? – Кира внимательно посмотрела на еще не совсем проснувшуюся дочь.

– Девятое… июня?! – у Любы будто земля ушла из-под ног. – Ты сказала девятое? Может, ты ошиблась?

«Незнакомка говорила мне про девятое июня…» – подумала Люба и вновь услышала ее зловещие слова: «Запомни: девятое июня… твоя жизнь изменится девятого июня…» Сегодня девятое! На Любу, словно ледяной душ, обрушились ужас и отчаянье – глаза ее расширились, и она почти шепотом спросила у мамы:

– Девятое июня? Надеюсь, у нас… все хорошо? – она боялась услышать от мамы что-то страшное, роковое. «Мамочка, прошу тебя, только не говори, что у нас что-то случилось! Скажи, что у нас все в порядке!» – мысленно умоляла ее Люба. Кира озадаченно и растерянно смотрела на дочь.

– Любочка, ты себя хорошо чувствуешь? У тебя ничего не болит? – Кира прикоснулась теплыми пальцами ко лбу дочери, испуганно вглядываясь в ее глаза, и Люба от неожиданности отшатнулась. – Прости, Мэри Поппинс, я тебя испугала? – Кира грустно улыбнулась. – Слава богу, температуры у тебя нет и дышишь ты вроде ровно. Но что тебя так сильно беспокоит? Я же вижу, ты переживаешь… но о чем? Доченька, поделись со мной своими страхами. Может, я смогу чем-то помочь?

      Не мигая, Люба смотрела на маму, но не могла произнести ни слова, а разум ее подбрасывал все новые и новые вопросы: «Как может измениться моя жизнь? Что может произойти? Неужели кто-то из моих близких умрет? Нет, нет, я не буду думать о смерти! Я не могу о ней думать и не могу о ней говорить! Нужно думать только о хорошем и позитивном, чтобы не запустить маховик Рока и беды!» Голову ее пронзало колючей болью – думать о хорошем почему-то не получалось, и белый журавль со стены смотрел на нее обреченно.

– Любочка, ну что с тобой? Ты так побледнела… Я прошу тебя, не молчи – расскажи, что у тебя случилось? Может, ты слышала наш разговор с папой? Ты, наверное, не так нас поняла? – тяжело вздохнув, Кира прижала дочь к себе. – Маленькая моя… ты у нас такая впечатлительная и ранимая девочка!

– Девятое… Я почему-то не хочу, чтобы сегодня было девятое – это число меня немного пугает…

Люба не была до конца откровенной – девятое число приводило ее в дикий ужас, накрывало предчувствием страшной трагедии. Незнакомка внушила ей страх перед девятым июня – возможно, конечно, ничего страшного и не произойдет, и хорошо бы, чтобы не произошло, но Люба почему-то ей поверила. Она вспомнила ее злые глаза, пылающие красным огнем.

– Девятое… Любочка, ты только успокойся… Чем девятое июня отличается от десятого или одиннадцатого? – Кира заботливо погладила дочь по голове теплой ладонью, а Любе вдруг стало зябко – будто лютая зима вползала, как змея, в тело, а с ней – обреченность и тоска. «Почему мне так плохо, если вокруг все хорошо и благополучно? Может, это только мой, личный страх, и я сама его себе придумала? Древние пророки не раз предсказывали конец света, но он же не наступил – люди продолжают жить, а жизнь продолжает подбрасывать им неожиданные сюрпризы…» – подумала Люба, пытаясь себя успокоить, – она не хотела, чтобы расстроенные нервы дали окончательный сбой, ведь это могло привести к приступу астмы.

– Мамочка, ты права – девятое ничем не отличается от десятого или одиннадцатого, – Люба чувствовала себя самой несчастной, но боялась выдать свою боль, свои опасения ничего не понимающей матери. «Молчи… Держи при себе свои глупые мысли и бредовые идеи… Маме и так тяжело, она постоянно плачет, переживает… не перегружай ее своими страхами! Они заразны и, когда разрастаются, избавиться от них гораздо труднее!» –приказала себе Люба – она отлично знала, как важно держать свои разрушительные эмоции под контролем.

– Милосердие. Твой дар проявится через самопожертвование и милосердие. Ты разрушишь танец огненной Злобы огнем своей Отваги и Доброты чистого сердца, – услышала Люба добрый незнакомый мужской голос и испугалась еще больше.

– Милосердие?.. Самопожертвование?.. Танец огненной Злобы?.. Кто ты? – чуть слышно спросила Люба. Ей никто не ответил, но она поняла: кто-то невидимый находится рядом с ней и видит ее.

      Это Любу не обрадовало – ей стало казаться, что этот невидимый начертил вокруг нее круг, за пределы которого ей уже не выбраться, будто он отгородил от Любы ее прошлое и всех, кто в нем остался. Но ведь это несправедливо, подумала она, нельзя оказывать воздействие на человека без его желания!

– Ты слышишь меня? Если ты здесь, отзовись. При чем здесь милосердие и самопожертвование? Чего ты от меня хочешь? – тихо проговорила Люба, чтобы мама не услышала.

      Голос молчал, на душе у нее становилось все тяжелее, она в волнении оглядывалась вокруг, чтобы увидеть того, кто с ней говорил. «Девятое июня?!» – лихорадочно стучало в голове и в сердце.

Люба сникла, как хрупкий прекрасный цветок, требующий бережного ухода, и, казалось, покорилась судьбе. Но вдруг будто яркие, теплые солнечные лучи согрели ее – появились силы и энергия, и Люба осознала, что надо бороться. Она рассердилась на себя за уныние и решила взять судьбу в свои руки.

      «Кто, если не я сама, будет бороться с моими страхами и сомнениями? Так незаметно для самой себя можно выдумать лишнего и испортить жизнь себе и тем, кто меня любит…» Люба приободрилась, но одновременно ей было стыдно за себя – ведь слабость и страхи едва не сломили ее.

      С чувством вины она украдкой взглянула на маму, почему-то думая, что та понимает, что с ней происходит. Люба заметила, как мама напряглась – лицо ее побелело, руки мелко затряслись. Ей стало так жалко маму, что она еще больше разозлилась на себя за свою несдержанность.

      «Я совсем не умею держать себя в руках. Эмоции, эмоции, эмоции… Они безмерно портят всем жизнь, и я не исключение!» Люба вспомнила, что мама не один раз ей объясняла, что, когда человек переживает или нервничает, его эмоции незаметно разрушают его судьбу, даже если он об этом не догадывается. Человек захлебывается в своих негативных эмоциях, отгораживаясь от мира и всех счастливых людей – а они в это время строят счастье. В гневе человек настроен на разрушение, в нем бурлят злость, обиды, ненависть, он напоминает чуму, от которой здоровому человеку хочется бежать, да побыстрее. Вот и выходит, что чересчур эмоциональный человек опасен для общества и себя самого. Любе казалось, что она уже давным-давно научилась контролировать свои эмоции – не только из-за болезни, но и для того, чтобы уважать себя как человека.

      Еле слышно она произнесла:

– Придется более сурово и на корню уничтожать свои эмоциональные вспышки и невежество, если я хочу, чтобы мама была здорова и счастлива!

      А потом, уже громче, обратилась к маме:

– Мамочка, прости, родная, я спросила про девятое июня просто на всякий случай!

Люба хотела казаться беззаботной, и ей показалось, что у нее это неплохо получилось, но себе она строго напомнила: «Не нагоняй панику! Будь выше ее! Может, твой сон еще ничего не значит? А маму уже насмерть успела перепугать… Глупая ты, глупая…»

Она обвила шею мамы руками и тихо прошептала:

– Я уверена, у нас все будет хорошо – по-другому и быть не может… Мы же с тобой едем к тете Тае, а она у нас… ух! С ней никто не справится! И нас она на истинный путь наставит – у нее не забалуешь! – Люба вспомнила тетю Таю и невольно улыбнулась: та была самым добрым, волевым, энергичным и целеустремленным человеком, которого она знала, никого сильнее и мудрее Люба в своей жизни не встречала. Может, конечно, самым мудрым и добрым был дедушка Павел, но, когда он был жив, Люба еще не родилась…

– Хлопайте в ладоши! Я отложил свои дела и еду с вами к тете Тае! – в комнату бодрым шагом вошел папа. Кира, побледнев еще больше, растерянно смотрела на мужа. – Что-то не слышу оваций… Вы что, не рады, что выходные я проведу с вами? – Кирилл говорил возмущенно, с укором глядя на жену, а та молчала, не находя подходящих слов.

– Папочка, конечно мы рады! – Люба подбежала к отцу, тот подхватил ее на руки и громко рассмеялся.

– Вот теперь верю! – отец опустил Любу на пол и потрепал по каштановым непослушным волосам – таким же, как у тети Таи. – Тогда поторопитесь – через двадцать минут мы выезжаем! – он быстро вышел из комнаты, и Люба услышала, как захлопнулась дверь его рабочего кабинета. Она растерянно взглянула на маму.

– Что-то здесь не так. Зачем он решил ехать с нами? Может, он что-то задумал? – еле слышно, с каким-то беспокойством шептала Кира. Недовольно хмурясь, она собирала в большую сумку оставшиеся Любины вещи.

      Люба побежала в ванную комнату, умылась и быстро привела себя в порядок – поправила свои потерто-голубые широкие джинсы, аккуратно застегнула молнию на сером джемпере так, чтобы выглядывала белая футболка, и заправила его под ремень джинсов. Она взглянула в зеркало – оттуда на нее смотрела юная стильная девушка.

– Я готова! – громко крикнула Люба, чтобы ее услышал папа – он снова вышел из кабинета.

      Тут у него звонко и требовательно зазвонил телефон – он недоуменно повел плечами, поднял свои широкие брови и нахмурился.

– Сегодня я не могу… Как приеду, сразу позвоню… Всего один день… Ну, как-нибудь обойдетесь без меня! Что?! Я сейчас приеду! – сначала он говорил спокойно, но потом Любе стало понятно: случилось что-то непредвиденное и папе придется ехать на работу.

      «Может, это оно? И оно уже началось?!» – с испугом подумала Люба и побежала навстречу отцу.

– Пап, мы с мамой уже готовы! Ты едешь к тете Тае? – по выражению папиного лица она поняла, что он сильно торопится и не станет ей объяснять, что у него произошло. Люба решила больше ни о чем не спрашивать, но у нее почему-то неприятно заныло в груди.

– Вы меня немного подождите, я на работу заеду по важным делам, а потом мы все вместе поедем к вашей любимой тете Тае, – отец уже держал в руке свой коричневый кожаный портфель; взгляд его был бегающим, на Киру он не смотрел.

– Кирилл, раз у тебя появились неотложные дела, не волнуйся за нас – спокойно отправляйся на работу, а мы с Любой поедем к Тае вдвоем, – спокойно сказала Кира, поднимая большую дорожную сумку. – Мы уже собрались, настроились на поездку. А вдруг твои дела растянутся на целый день? Давай договоримся: мы пока тихонечко, не торопясь доедем до Таи. А когда доберемся, сразу позвоним тебе, чтобы ты не переживал.

– Кира, не нагнетай, ничего трагичного не произошло – вам не придется меня ждать целый день, я быстро… – Кирилл подмигнул растерянной Любе: – Постараюсь все проблемы решить максимум за час… а может, мне понадобится всего лишь несколько минут. А вы, пока меня ждете, попейте чаю с фруктовыми корзиночками – я видел их в холодильнике, – Кирилл аккуратно захлопнул входную дверь.

Мама оцепенела и помрачнела, теребя воротник длинного пальто из тонкой жемчужно-серой шерсти; она сняла темные очки и положила их в сумку.

– Мамочка, ты что? – Люба подбежала к ней.

      Кира еще раз взглянула на забитые до краев сумки:

– Доченька, ты ничего не забыла? Может, пока у нас есть время, ты свои сумки проверишь? А то захочешь почитать свою любимую книгу «Мэри Поппинс», а у тебя ее нет, или забудешь еще что-то необходимое, как у тебя всегда бывает… – Кира выразительно посмотрела на дочь, а та недовольно сморщила нос – она уже давно проверила все свои вещи. – Возвращаться не будем – все, что останется дома, ты получишь по возвращении, и прошу тебя у тети Таи слез не лить. Я тебя предупредила. А я пока документы проверю, а то мало ли что… – открыв свою сумочку, Кира вытащила из нее документы, внимательно просмотрела их и засунула в отдельный боковой кармашек.

– Ой! – вдруг встревоженно воскликнула она. – У меня нет ключей от дома и от машины! Где они? Я их оставляла в сумке, точно помню! – Кира торопливо подошла к входной двери, открыла деревянный ящик для ключей, который все называли «ключницей». Когда-то мама купила ее, а на следующий день расписала. И когда Люба увидела на ключнице настоящую березовую рощу, стоящую на высоком пригорке, над которой в чистом лазурном небе ярко сияло солнце, то от восхищения чмокнула маму в щеку. – Ничего не понимаю… В сумке ключей нет и в ключнице тоже нет… Все наши ключи куда-то исчезли – но куда?

– И моих ключей в ключнице нет? – Люба следом за мамой подбежала к входной двери, заглянула в ключницу, но та была пуста – ни единого ключа в ней не было. – И что это значит? – со страхом спросила она, подумав: «Точно – началось…» – А кто их взял?

– Я сейчас позвоню папе. Он же сам входную дверь закрывал, значит, у него были ключи, – из кармана темно-синих широких брюк Кира вытащила телефон и стала торопливо набирать номер мужа. Люба с ужасом следила за мамиными суетливыми движениями.

Кира уже начала нервничать, когда из телефона донеслось:

– Мне нужно еще часа два, и я буду дома!

– Я поняла. Кирилл, ты не знаешь, куда у нас из ключницы пропали все ключи? – Кира говорила спокойно, но твердо, будто догадывалась о чем-то плохом, но не хотела беспокоить Любу.

– Когда я выходил, все ключи были на месте. Кира, аккуратно проверь дом – может, в него кто-то забрался? Вы там осторожнее, а если что-то подозрительное увидишь, звони, я на связи. Ждите, через два часа я буду!

Мама недовольно покачала головой и заправила за ухо свою длинную челку.

– Что-то здесь не так… Любочка, ты остаешься здесь, а я быстро обойду весь дом. Если что, кричи громче, милая, – серьезно и озадаченно сказала мама. – Да, и возьми свой телефон в руки, держи его наготове, а если нельзя будет кричать – звони мне или папе. А если до нас не дозвонишься – тогда звони в полицию, – Кира торопливо, но осторожно побежала по лестнице на второй этаж. Люба в растерянности опустилась на диван.

***

      «Только бы с Любой все было в порядке!» – думала Кира, прибежав на второй этаж. Первым делом она осторожно приоткрыла дверь гардеробной, чтобы проверить, не спрятался ли там кто.

      На первый взгляд эта комната выглядела как всегда – там никого не было, только светлый широкий палантин Киры лежал на маленьком белом диванчике, стоявшем перед огромным окном. Кира торопливо убрала палантин в шкаф и на всякий случай проверила все другие шкафы – здесь их было предостаточно, ведь это была гардеробная, так что преступнику было где спрятаться, если он проник в дом.

– Здесь никого нет, – с облегчением прошептала Кира, внимательно оглядев позолоченный круглый столик на пузатой высокой ножке, что стоял в углу рядом с мягким диванчиком; от ее внимательного взгляда не ускользала ни одна мелочь. – Столик на своем месте, букет тоже никто не уронил…

Кира чувствовала себя тревожно – она боялась за безопасность дочери, да и планы мужа вызывали у нее сомнения. Она не верила в его благородство и предполагала, что ему опять от нее что-то нужно. Но что?..

Не найдя преступника в гардеробной, Кира побежала в спальню – там она тоже проверила все шкафы, заглянула за светлые шторы. Приподняв край мягкого белоснежного пледа, заглянула под кровать. Никого нигде не было. Кира поправила две книги на прикроватной тумбе, поставила на них серебряное яблоко. Белые пушистые ветки на обоях, напоминающие сказочный иней, придавали комнате величественности, а круглое зеркало в углу смотрело на Киру, приглашая, как всегда, привести себя в порядок.

– Не в этот раз. К тебе никто не заходил? – Кира подошла к зеркалу – оттуда на нее смотрела молодая, красивая, но встревоженная женщина. – Значит, нет? Тогда мне нужно бежать дальше.

      Она быстро обошла весь большой дом, тщательно осмотрела все углы, укромные места и комнату дочери. Возвращаясь по коридору, Кира случайно налетела на маленький черный столик – он врезался в кремовое кресло.

Поняв, что преступника на втором этаже нет, она спохватилась:

– На первом этаже Люба, она там одна!.. – и рванула по лестнице вниз, прыгая через две ступеньки.

***

      Люба даже не слышала маминых шагов – она со страхом думала: «Все как во сне… только не хватает незнакомки и пожара…» С опаской взглянула на потолок – дыры там не было и огня тоже. На втором этаже что-то громыхнуло – ей показалось, что упало что-то стеклянное и большое, она уже хотела бежать на второй этаж спасать маму, как от волнения вдруг задрожала – ей стало тяжело дышать. Люба с усилием достала из кармана спрей от астмы и прыснула лекарство в горло: «Только приступа сейчас не хватает! Все хорошо… дышу ровно и спокойно… все хорошо…»

– Любочка, у тебя все нормально? Ты никого здесь не видела? – мама бережно подхватила ее под руку. – Опять приступ, доченька? Как-то все не так… не так… – с тревогой повторяла Кира. – Ты только не нервничай! – она подала дочери стакан с теплой водой.

Приступ постепенно утих, и Кира заботливо посадила Любу в кресло.

– Любочка, ты без меня справишься? – она внимательно оглядела дочь, и та молча кивнула. – Только не переживай, сейчас я быстро проверю первый этаж, но, мне кажется, в доме чужих нет.

Кира побежала в длинный узкий коридор, а Люба все не могла понять: кто же забрал из дома все ключи, кому они были так сильно необходимы и зачем?

– Доченька, ты о чем задумалась? – вернувшаяся Кира уже трясла Любу за рукав. – Кажется, нам надо выбираться на улицу – тебе необходим свежий воздух.

– Может, нам лучше окно открыть и папу дождаться? Как мы сами из дома выберемся, у нас же ключей нет! – Люба пыталась что-то придумать, чтобы помочь маме, и вдруг вспомнила:

– Раньше, когда происходило какое-то нападение или в древние замки и старинные дома вторгались враги, люди выбирались через черный ход – так им удавалось скрыться от преследователей. Эх, был бы у нас черный ход, он бы нам сейчас пригодился… – еле слышно сказала Люба, на всякий случай поглядывая по сторонам. «А вдруг мама вора не заметила? Что за грохот был на втором этаже?»

– Я тоже об этом подумала. Знаешь, несколько лет назад я ключ от маленькой двери, которая из овощехранилища выходит на улицу, на всякий случай положила на полку. И вот он – нашла я нашего красавчика-спасителя! Думаю, это наш шанс. А сейчас мы с тобой спокойно берем сумки и выбираемся из дома – это наша первая задача, а потом будем действовать по ситуации.

– А папа… может, у него есть ключи от твоей машины? Дубликат этих ключей существует? – Люба не очень поняла ход маминых мыслей, но решила расспросить ее обо всем позже, когда будет время, – сейчас все расспросы казались ей глупыми и неуместными.

– Доченька, не отставай, иди следом за мной, – выдохнув, Кира схватила неподъемные сумки и потащила их вниз по лестнице, ведущей в овощехранилище. – На всякий случай давай поторопимся – мало ли что? Да и с ключами как-то непонятно… Папа, когда уходил, не выглядел удивленным и испуганным. Если бы я заметила пропажу ключей, я бы испугалась, расспросила всех домочадцев – во всяком случае, не была бы такой спокойной. А он повел себя слишком странно… – будто сама с собой рассуждала Кира, спускаясь вниз по деревянным ступеням. Люба шла за ней следом, то и дело оглядываясь назад, прислушиваясь ко всем незначительным шумам и шорохам: «А вдруг где-то опять что-то упадет или кто-то выпрыгнет нам навстречу?»

      Люба с мамой вошли в просторное и светлое овощехранилище. На высоких полках стояли маленькие банки с солеными грибами, банки побольше с красными и желтыми маринованными перцами, сладкими помидорами, хрустящими огурцами и квашеной капустой с яблоками, клюквой, свеклой и морковью. Хранилось здесь и варенье – вишневое, яблочное, абрикосовое. В общем, если бы Люба захотела чего-нибудь сладенького или солененького, она могла бы выбрать на свой вкус все что пожелала, но сейчас ей хотелось только побыстрее выбраться из дома, чтобы подышать свежим воздухом.

      Кира торопливо прошла мимо стеллажей к маленькой незаметной железной двери в правом углу овощехранилища. Поставив на светлый кафель сумки, она торопливо вставила ключ в замочную скважину и попыталась отпереть дверь, но ключ не поворачивался. Кира дергала дверь на себя, крутя ключ в разные стороны, – ничего не получалось.

– Как заколдованный! Чем бы нам его расколдовать? – тихо прошептала Люба, думая, как помочь маме.

– Все правильно, этим замко́м уже сто лет никто не пользовался. Нужно смазать его маслом, оно где-то здесь стояло…. Доченька, поищи его там, – Кира показала на стеллаж.

– Мам, а в чем оно было? – Люба разглядывала маленькие баночки, коробочки, лейки и цветочные горшки, пытаясь найти среди них смазочное масло.

– В маленькой серой баночке, – Кира стремительно подошла к стеллажу, где стояла Люба, и вытащила из-за цветочного горшка незаметную железную баночку. – Вот и наше сокровище! Сейчас смажем замок, дверь откроется – и мы выберемся на улицу, – она капнула несколько капель масла в замочную скважину и снова попыталась открыть замок. Раздался скрежет, он показался Любе радостным и приятным – дверь наконец отворилась.

      Кира быстро подхватила сумки и вынесла их на улицу, в сад.

– Получилось! Получилось! У нас получилось! – Люба вприпрыжку выбежала вслед за мамой. – Мамочка, мы с тобой молодцы – первое задание выполнили! У меня такое ощущение, будто мы с тобой в тайный лабиринт попали и должны оттуда как-то выбраться, – Люба не могла надышаться – воздух казался ей сладким, поднимал настроение, будто она ела любимое мороженое.

– Доченька, ты в десятку попала! Мы из этого лабиринта обязательно выберемся, только знать бы, кто нас в него заточил?.. – Кира задумчиво оглядывалась по сторонам. – Стой пока здесь, а я посмотрю, что у меня с машиной.

      Люба медленно провела ладонью по розовому шершавому кирпичу, из которого был выстроен дом, – кирпичи были теплыми, словно песок на солнечном морском побережье. Люба любила их красивый дом – раньше он казался игрушечным и очень уютным: мама любила белый цвет и старалась, чтобы в вазах всегда стояли цветы. Дом был окружен садом. «Сад в этом году удался, он вырос чудесный!» – всегда говорила Кира. Только в нем росли не яблони, груши и сливы, а аккуратно подстриженные пирамидами и шарами невысокие хвойные деревья и пушистые густые кустарники. Были в саду и цветы – розы разных видов и сортов, и сейчас Люба вдыхала их нежный аромат.

      Она стояла сбоку от главного входа в дом и смотрела, как мама задумчиво ходит вокруг своей красной машины, заглядывает в ее окна и тяжело вздыхает. Внезапно Кира пригнулась, торопливо добежала до Любы, подхватила сумки и тихо прошептала:

– Пригнись и беги за мной в кусты, только очень осторожно! Там кто-то едет, – Кира первой забежала в укрытие и торопливо прошептала: – Поторопись, доченька!

      Люба побежала за мамой следом, и в тот миг, когда кусты сомкнулись за ней, железные ворота внезапно раскрылись и в сад плавно въехала огромная черная машина отца. В это время – как нарочно, будто кто-то ждал, пока папа заедет в сад! – затрезвонил мамин телефон.

– Как не вовремя! Я забыла отключить звук, – встревоженно прошептала Кира, беспокойно глядя из кустов на машину мужа.

– Кира, у вас все в порядке? У меня что-то сердце не на месте. Вы там поаккуратнее в дороге, гидрометцентр сильный дождь на сегодня обещает, – послышался из телефона энергичный голос тети Таи. Любе отчего-то стало весело.

– Таечка, я сейчас не могу говорить, я тебе попозже перезвоню, – очень тихо ответила Кира, быстро отключила звук телефона и положила его в карман.

– Папа! – вырвалось у Любы. Она уже хотела выбраться из укрытия и, как обычно, бежать к нему навстречу, но Кира вдруг схватила ее за рукав:

– Доченька, подожди. Давай за папой понаблюдаем со стороны, как два разведчика, и, если что-то покажется тебе странным, обязательно скажи мне, – Кира говорила очень серьезным голосом, и Любу вновь обуял дикий страх – ей стало тяжело и тоскливо, захотелось плакать, но она сдерживалась. Теперь все, что происходило, снова стало казаться ей подозрительным.

      «Неужели это папа забрал ключи? Но зачем?» Люба уже ничего не понимала – у нее в голове не укладывалось, как родной человек может замыслить что-то плохое в отношении своих близких. Это же все равно что предать их! Словно из густого тумана, до нее донесся тихий, рассудительный голос мамы:

– Папа приехал быстро, раньше, чем обещал. Когда я с ним говорила по телефону, он волновался за нас, но, похоже, не очень сильно, иначе сразу приехал бы. Нет, здесь что-то не так… Если бы я была на его месте, то уже давно была бы дома и вызвала полицию…

      Кирилл выскочил из машины, и у него сразу требовательно зазвонил телефон. Забыв закрыть переднюю дверь, он глупо заулыбался, поправил свой элегантный серый пиджак и тихо сказал, прижимая телефон к уху:

– Котенок, что у вас опять произошло? Ты хочешь арбузик? Сахарный? Хорошо, я тебе сейчас привезу сладкий арбузик. Может, ты еще что-то хочешь? Ты пока подумай, а я прямо сейчас поеду добывать тебе арбуз, – Кирилл, сунув телефон в карман брюк, торопливо побежал ко входу в дом.

– Мамочка, а с кем папа сейчас разговаривал? – Любу будто окатило ледяной водой, она не могла поверить своим ушам. «Котенок? Кого папа называет котенком? И зачем котенку понадобился арбуз? Мой папа – сама вежливость?.. С кем же он был таким нежным и внимательным?» Люба пыталась разобраться в этом ужасном, запутанном клубке событий. Но то, что папа вел себя непорядочно по отношению к их семье, Люба как-то сама поняла, без маминых объяснений.

– Доченька, я потом тебе все объясню… Сейчас у нас дело поважнее – нам нужно как-то завести мою машину, – пригнувшись, Кира быстро пробралась к машине мужа, шире распахнула незакрытую переднюю дверь, вытащила оттуда его коричневый кожаный портфель и раскрыла его, тихо щелкнув замко́м.

– Я так и думала, – прошептала Кира, быстро забежала в кусты и осмотрела портфель изнутри: – Все ключи у папы – это очень плохо. Для нас хорошо только одно – он не закрыл дверь своей машины и ворота, – Кира радостно показала Любе связки ключей. Она нашла среди них ключи от своей машины и от дома, сунула их в карман брюк, а остальные убрала к себе в сумочку. Папин портфель она бросила на траву. – Когда я подам тебе знак – мигом запрыгивай в мою машину. Дочка, ты меня поняла?

      Люба кивнула, осознавая опасность ситуации – отец мог выйти на улицу в любую секунду. Ей было страшно, она наблюдала за мамой, боясь пропустить тот самый заветный знак. Дверца машины щелкнула, Кира махнула рукой и тихо прошептала:

– Доченька, быстрее садись в мою машину, а я заброшу туда наши вещи. Только прошу тебя: не нервничай и будь предельно аккуратна и собранна, – Кира быстро положила сумки в багажник, тихо закрыла его и села в машину.

      Люба уже была там – пристегнув ремень безопасности, она во все глаза наблюдала за домом, чтобы предупредить маму, если внезапно появится отец. Но Люба не успела вымолвить и слова, как Кира закричала:

– Он бежит к нам!

Мама завела машину, а Люба видела в зеркало, как отец быстро бежит к ним, направляя на ворота пульт управления.

– Папа сейчас закроет ворота! – вскрикнула Люба в ужасе. Ей казалось, что она сейчас задохнется, что земля под ними ожила, стала неустойчивой, ненадежной и опасной. Она будто ускользала у них из-под ног, а вместе с ней исчезала прежняя, привычная жизнь – быстро и навсегда, безвозвратно.

      Железные ворота со скрипом тронулись с места, чтобы закрыться. Еще несколько секунд, и Люба с мамой окажутся в капкане! Кира со всей силой вдавила в пол педаль газа, и машина стремительно рванула с места, будто они летели в ракете, только Любе хотелось ехать еще быстрее – ее подгонял неудержимый страх. Они вылетели за ворота в последний момент – прямо за ними те закрылись. Шумно выдохнув, Кира выехала на дорогу.

Глава 2. Антикварная лавка. Круговорот Человеческих Судеб. Таинственная встреча, открывшая новые знания. Кто такие Птицы-Люди Диры, неужели они существуют?

                                Как черной ночью оставаться зрячей?

Как выбрать путь среди семи дорог?

Как истину не обменять на злато?

Как в чести выдержать свой дух?

(ранее)

– Мое почтение, Таисия Павловна! Давненько вы у нас не были, давненько…

Аркадий Григорьевич Алмазов, хозяин антикварной лавки «Родовые тайны», выбежал навстречу Таисии и почтительно поклонился ей. В руках он бережно держал глиняный невзрачный кувшин.

– Одну минуточку! – открыв дверцу шкафа, он осторожно поставил кувшин внутрь. – Я весь внимание, Таисия Павловна!

– Добрый день, Аркадий Григорьевич! Меня, как всегда, интересует что-то уникальное и непременно в единственном экземпляре! Вы же знаете мои предпочтения, – Таисия кокетливо поправила пышные каштановые волосы, спадающие на плечи, и ослепительно улыбнулась. Она взглянула на темный лакированный шкаф начала XIX века: «Хорош! Ничего не скажешь – хорош! И кувшин – что-то в нем определенно есть, хоть на вид и невзрачен… Нужно спросить у Аркадия Григорьевича, что это у него за новый кувшинчик». Таисия незаметно расправила складку на длинном бордовом платье.

      Каждый раз, когда она заходила в лавку «Родовые тайны», ее охватывало волнение и ощущение какой-то невероятной таинственной силы. Здесь она чувствовала себя маленькой девочкой, жаждущей постичь древние вековые тайны необъятного загадочного мира, в котором столько невидимого и неведомого. Конечно, есть и видимое начало, в котором мы живем, но оно слишком мало, хоть и его мы не в силах до конца постичь…

      Но в этот раз с Таисией происходило что-то совсем странное и необъяснимое – ей чудилось, что в лавке сейчас находится то, что она искала всю свою жизнь. Она почувствовала ту же самую могучую силу, необъятную стихию, что и в тот роковой день, когда умер ее отец – Павел Андреевич Орлов.

      «Не может быть… Неужели я тебя нашла?!» – эта радостная мысль пронзила Таисию, как огненная стрела.

– Каждый раз, Аркадий Григорьевич, как захожу к вам в лавку, чувствую себя, как на древних захоронениях. Я ощущаю здесь тайну, которая пришла в наш мир, чтобы заявить людям о своем существовании… Или пришло время кого-то разоблачить? Аж дух захватывает! – Таисия положила тонкую изящную руку на грудь, чтобы успокоить взволнованно бьющееся сердце.

– Да, Таисия Павловна, антикварная лавка «Родовые тайны» – только с виду обычная, но на самом деле это место особенное, можно сказать, чудесное, – Аркадий Григорьевич прищурил глаза, в них заблестели веселые искорки. – Не каждый может сюда попасть. Вроде и стоит на видном месте, и сама она заметная – но не видна она обычному глазу, вроде и нет ее вовсе…

– Антикварную лавку видят не все?.. Разве в нашем мире существуют места, видимые не всем? – с удивлением спросила Таисия. Сама она увидела лавку с первого раза, да и прохожие, у которых Таисия спрашивала, где находится антикварная лавка «Родовые тайны», помогали ей найти ее. Может Таисия встречала не обычных прохожих?

– Существуют… на Земле есть много невидимого и недооцененного, и антикварная лавка «Родовые тайны» – как раз такая. Без сокровенных мест ни одной планете не выжить, ведь людям только кажется, что они – цари природы, – с грустью ответил Аркадий Григорьевич.

      Таисия задумалась о кладах – тех, что были пока не открыты; они, наверное, тоже скрывались до времени, а найти их мог только тот человек, что умел слышать тихий зов из древности.

      «Сколько еще погребено и спрятано священных предметов в земле, в горах, в реках и озерах! Сколько таинственных, невидимых призраков блуждает по миру, храня верность своим любимым хозяевам! Людям открыта лишь малая доля древней истории», – думала Таисия. Перед глазами ее мелькали древние пещеры, старинные курганы, густые дикие леса, заросшие сочной травой луга – все они, будто молчаливые стражи, охраняли таинственные артефакты.

      В своих видениях она обратила внимание на одну темную, невзрачную пещеру с маленькой расщелиной, из которой струился еле заметный красный свет, будто внутри нее кипел огненный котел. Пещера была непростой – это Таисия поняла мгновенно.

      В нерешительности она остановилась, на самом деле мечтая попасть в эту пещеру. Таисия чувствовала, что в ней сокрыта какая-то судьбоносная тайна. Но какая? Кто ее туда поместил, и что с ним в итоге произошло? «А может, там, внутри, – та безграничная сила, которую я ищу?» – подумала Таисия. Она уже готова была бежать к расщелине, но разум, логика и осторожность взяли верх.

      Слишком много было вопросов, и, чтобы найти на них ответы, нужно было как можно быстрее проникнуть внутрь пещеры. Но красное свечение настораживало Таисию. Она пыталась логически объяснить его:

– Возможно, внутри пещеры – проснувшийся кратер вулкана… Действовать надо будет предельно осторожно, – как всегда перед началом поиска, Таисия перекрестилась и попросила у Отца Небесного благословения. Сердце ее учащенно забилось.

      Она уже было рванула вперед, чтобы войти в пещеру, как вдруг из нее, будто птица, выпорхнуло маленькое мерцающее световое пятно. Оно резко остановилось, словно разглядывая Таисию, а та, замерев и боясь пошевелиться, не сводила с него глаз.

– Кто ты? – свет казался Таисии живым существом, от него исходили неземная доброта и милосердие, как от ангела. Он казался до боли знакомым и родным. От волнения у Таисии на лбу выступили капельки пота.

      Световое пятно молчало и не двигалось, только серебряные лучики бежали от центра к краям – разрастаясь, оно становилось ярче.

       «Словно живое…» – в смятении подумала Таисия. Чувства переполняли ее – хотелось объяснить Свету, что она друг и не сделает ему ничего плохого. «Интересно, это Существо меня понимает?» Таисию охватила неудержимая радость – перед ней было нечто сверхъестественное, что могло направить ее по нужному следу, по которому она побежит, как гончая. «Только бы рассмотреть, понять, только бы не стерлось из памяти!» – молила Таисия. Она не боялась этого Существа, но все же сильно волновалась, что может ему не понравиться, оно улетит назад в пещеру и Таисия больше никогда не встретит его. Эта мысль вызвала у нее страх.

      Но вдруг с Таисией стала происходить ничем не объяснимая метаморфоза. «Кажется, я уменьшаюсь… или пространство, в котором я нахожусь, делает меня моложе? Неужели все, кто находится здесь, молодеют? Я снова ощущаю себя так, будто мне двадцать четыре года – я стала юной, тоненькой, как прежде!» – в смятении думала она.

Таисия плавно взмахнула руками, будто хотела взлететь, как птица, чувствуя в себе безграничную силу, которая радовала ее и одновременно пугала. Будто сама Вечность предстала перед ней, – а Таисия превращалась в крошечную, почти невидимую ее частицу.

Лик таинственного Существа засиял нездешним волшебным светом. Таисия зажмурила глаза, почувствовав неземное блаженство, будто это Богоподобное Существо погладило ее по голове. Она кротко стояла перед ним.

– Может, это Святогор Могучий? Неужели я его нашла? – с надеждой в голосе прошептала Таисия, боясь спросить Его имя.

      Световое пятно стало расширяться. Сквозь яркие дрожащие лучи его Таисия увидела, что Богоподобное Существо опустило голову и внимательно смотрит на нее – она поняла, что сейчас оно будет говорить.

      Таисия вся обратилась в слух, боясь не понять того, что ей будет сказано. С памятью и логикой у нее все было в порядке, теперь ей нужно было запомнить все, что с ней происходит. Таисия чувствовала, что в будущем это ей для чего-то пригодится – ведь ничто и никогда не случается просто так. Да и то, что сейчас с ней происходит, точно случается очень редко!

       Теперь Таисия воспринимала мир иначе – шире и яснее. Богоподобное Существо плавным взмахом красивой руки указало вниз.

– Что это? – с удивлением вскрикнула Таисия. Спикировав вниз, к земле, она увидела, что перед ней бушует широкая Река Жизни, похожая на необъятное волнующееся море. Воды Реки Жизни переливались темно-красным цветом, напоминающим цвет крови, – это пугало Таисию. Этот цвет ассоциировался у нее со смертью – хотя, если взглянуть на кровь с другой стороны, она может спасти человеку жизнь. Но если ты попал в водоворот Реки Жизни, мысли о спасении не приходят – страх и ужас сжирают тебя до костей.

      Таисия оказалась свидетелем необычайного Таинства – перед ее глазами простиралась трагедия всего человеческого рода. Каким-то образом она поняла – или ей это подсказало Богоподобное Существо? – что сейчас она не только видит мир насквозь: она чувствует его, будто сама является этим бесконечным миром.

      Таисия видела Круговорот Человеческих Судеб, и все они странным образом были похожи друг на друга – отчего-то они повторялись бесконечное множество раз, совсем не меняясь. Люди испытывали страдания, переживали беды, войны, непонимание – но почему-то все они принимали это как должное: не сопротивлялись, не боролись, пытаясь одолеть беду и остановить свое падение. Они смиренно принимали все – в их бесцветных глазах горели страх, отчаянье и тоска.

– Людей сломали их страхи и сомнения – они перестали верить в себя. Каждый из них пришел в мир со своей задачей, но чем дальше люди отходили от этих задач, тем слабее они становились – огонь их духа медленно гас и теперь лишь тлеет. Жизнь для них перестала быть ценной и значимой, – Таисия мгновенно поняла, что Богоподобное Существо ответило на ее немой вопрос.

      «Когда тебя мучают страхи, неверие и сомнения, перестань обращать на них внимание. Двигайся к своей цели, приведи дух в равновесие – оно придаст тебе силу, и тогда все будет в порядке. Руками и ногами человеческими строится жизнь и достигается победа», – вспомнила Таисия слова отца. Он объяснял ей, что для победы необходимы целеустремленность, ритм и действие. И еще надо не отвлекаться на внешние и внутренние эмоции – они, как подрывники, очень вредят работе. Таисия была благодарна отцу – он научил ее мыслить, трудиться и воспринимать жизнь конструктивно.

      Она снова внимательно вгляделась в людей, пытаясь разглядеть среди них тех немногих, кто воспринимает свою жизнь не как наказание и круговорот бед и лишений, а как тот единственный шанс, который помогает вырваться из Круга Судьбы в другой, более значимый и важный. Но таких людей она не видела – они вновь и вновь совершали те же ошибки.

– Так не бывает! Люди не могут осознанно вредить себе… Но тогда почему они раз за разом наступают на одни и те же грабли? Почему не меняются? Что с ними происходит? – то, что видела Таисия, не укладывалось у нее в голове.

      Младенцы, попав в Реку Жизни, возможно от страха или каких-то других причин, мгновенно забывали все, чему они обучились в прежних воплощениях. Вновь попав в Мир Живых и становясь взрослее, они совершали те же непоправимые поступки, приводящие их к бедам и недовольству собой.

      Таисия не могла понять, для чего людям дан разум, если они его не используют. Может, люди просто не хотят учиться, ведь учеба требует каждодневных нагрузок и волевых усилий? Наверное, им больше нравится праздно отдыхать и бездельничать. Но ведь праздность уничтожает и ослабляет человеческую личность… «Как жаль, – с горечью подумала она, – ведь каждому человеку жизнь предоставляет неограниченные возможности, дарит шанс стать полноценной, развитой личностью, более совершенной версией себя прежнего». Таисия с замиранием сердца, как завороженная следила за Рекой Жизни – но вопросов, на которые она не получала ответов, становилось все больше.

      Младенцы сыпались с неба на Землю, прямо в бушующую Реку Жизни, их громкие крики разносились над бурлящей водой, в них слышались отчаянье и страх. Таисия думала, что на их месте тоже закричала бы от ужаса – хотя она уже давно вышла из младенческого возраста.

      Это природное явление – Река Жизни – казалось Таисии странным и каким-то нереальным. В жизни можно встретить всякое, но чтобы с неба в реку падали младенцы – такую картину воспринять трудно, ведь в обычной, земной жизни с людьми все происходит иначе. Дождь из кричащих, напуганных младенцев больше походил на тяжелый сон, и Таисия не раз протирала глаза, чтобы убедиться, что это происходит наяву и зрение не подводит ее. Она ясно видела планету Земля сверху – она казалась ей маленькой и беззащитной, а себя Таисия ощущала космическим кораблем, который облетает планету со скоростью света. Впрочем, картины внизу менялись, а вместе с ними менялись ощущения и мысли Таисии.

      Она взлетела выше – ей захотелось увидеть более полную картину. С высоты Земля казалась еще более хрупкой и маленькой.

– Наша планета похожа на волшебный хрустальный шар… – прошептала Таисия. Ей показалось, что Земля дышит, но, когда она подлетела поближе, картина резко изменилась: на поверхности Земли выделялась огромная Река Жизни, которая будто разрезала планету на две ровные половины – одна половина была иссиня-черной, как мглистая беспросветная ночь, вторая светилась белым мягким светом. Река несла свои воды с бешеной скоростью и силой, и никто из людей не мог изменить ее направление, а тем более осушить ее или ненароком вмешаться в процесс ее кипучей жизнедеятельности.

– Люди рождаются для сотворения и сотворчества, им не дозволено мешать Божественному Провидению, – услышала Таисия Божественный голос, осознавая, что он пытается объяснить ей происходящее.

      Разум ее пытался разобраться в таинственном Круговороте Человеческих Судеб. Падающих в Реку Жизни младенцев мгновенно подхватывало множество водяных рук, протягивающие к ним свои длинные, изогнутые пальцы. Таисия все больше убеждалась, что ни у одного из младенцев нет шанса изменить свою Судьбу, как бы они ни старались и громко ни плакали. Возмущение нарастало в ней – она думала о свободе воли.

– Судьба – это и есть Вселенская справедливость и соизмеримость. Жалость человека к самому себе не может изменить его Судьбу, но чистая Любовь способна облагородить ее, – вновь раздался Божественный голос, и Таисию словно обдало теплым ласковым ветром.

– Похоже, мои суждения поверхностны, и я не вижу главного, – она расстроилась. – А поверхностные суждения слишком опасны, они всегда приводят к ошибочным выводам и поступкам…

      Сильные, но бережные водяные руки с немыслимой скоростью переносили младенцев к берегам, назначенным Судьбой, где вручали их подоспевшим матерям и отцам. Младенцы, распахнув испуганные глаза, смотрели по сторонам и начинали плакать еще громче, будто взывая о помощи. Но Судьба была непреклонна – Родину и своих родителей младенцы не выбирают: они оказываются там, где их истинное место и предназначение.

– Жалко младенцев… Их ждут встречи с разными людьми, и не всегда с добрыми, – прошептала Таисия. Сердце ее тревожно билось, она жалела этих трогательных, беспомощных созданий – теперь они полностью зависели от доброго или злого нрава своих родителей.

      Таисия представила себя беззащитным ребенком, которому достались родители-пьяницы, – ужас и отчаянье накрыли ее. Ведь пьяный человек не знает, что такое каждое утро закладывать фундамент своего счастливого бытия, его жизнь – это черная, беспросветная, разрушительная ночь. Чему он может научить своего ребенка, как защитит его от себя?

– У каждого младенца – своя Судьба, и каждый обязан пройти ее до конца, в мужестве и достоинстве духа, даже если они будут считать свою Судьбу несправедливой! Младенцы ничего не помнят из своих прошлых воплощений, и именно стертая память бережет их разум и душу, иначе они бы сошли с ума. Сейчас это маленькие, трогательные создания, но прежде они прожили множество жизней, и порой не очень благодатных, можно сказать, трагически прискорбных; многие свои поступки ни один из них не хотел бы вспоминать. И то, что сейчас младенец посчитал бы Вселенской несправедливостью в отношении себя и близких – ведь все близкие, на его поверхностный взгляд, хорошие и порядочные люди, – может оказаться незаслуженным Даром Небес, вроде чудесного аванса. А те редкие младенцы, которых встречают добрые люди-родители, уже давно отдают свои силы во благо мира и человечества, – услышала Таисия непререкаемый Божественный голос. Лик Богоподобного Существа все еще заслоняло яркое сияние.

– Да… что и говорить, прежние свои жизни мы не помним, хотя, если подумать, мы не всегда помним даже об обещаниях, которые даем людям. Видимо, человеческая память короче, чем я считала раньше… – что-то засвистело над головой – Таисия вздрогнула и подняла голову в Небо, хотя ей казалось, что Небо было везде.

      Сверху на Таисию стремительно неслось темное пятно невероятных размеров, из него доносились пугающие звуки: отчетливый скрипучий лязг цепей, недовольная, гневная людская речь, встревоженный птичий писк, зловещий шепот деревьев и какой-то непонятный гам – не людской, не звериный, а какой-то пугающе неземной. Лишь теперь Таисия разглядела, что с Неба на Землю спускались стремительно кружащиеся, почти черные громадных размеров вихри – их было много, не сосчитать. Таисию будто отшвырнуло от Земли, – а может быть, Богоподобное Существо защитило ее и помогло не попасть внутрь смертельных воронок.

– Отец Небесный! Я представляла в детстве, что Небо тихо и спокойно, когда смотришь на него с Земли. Оно почти всегда было голубым и ясным, но даже маленькие облака, танцующим хороводом бегущие по Небу, представлялись мне мягкими, как пух, если, конечно, не гремел гром, не сверкали молнии и облака не становились суровыми, густыми, плотно окутывающими Землю. Но теперь я вижу: события здесь разворачиваются еще опаснее и стремительнее, чем на самых переполненных трассах в Москве… и если не доглядишь, то все, что здесь сыплется, носится, пролетает, может раздавить маленького человека в два счета, – Таисия с ужасом, расширив глаза смотрела на то место, где она пари́ла совсем недавно.

      Свирепые вихри мгновенно перемешали темную и светлую половины Земли, и она стала похожа на круглое бледное лицо с множеством черных глаз – они казались бездонными и зловещими. Таисия услышала громкое чавканье, будто кто-то жевал прямо у нее над ухом. Ей стало еще страшнее –казалось, Земля гибнет на ее глазах. Бездонные черные глаза все глубже впивались в земную кору, а бушующие вихри выглядели как смертоносное оружие, которое без разбору уничтожает все, что попадается ему на пути…

– Неужели Отец Небесный может допустить катастрофу целой планеты? – Таисия поняла, что Земля страдает, мучается и ей требуется помощь. Но кто отважится помочь планете? Кто может справиться со смертоносной стихией? Богоподобное Существо молча наблюдало за тем, как беснуются вихри.

      Младенцы кричали все громче и призывнее – они будто чему-то противились и как-то слишком быстро вырастали и начинали стареть. Может, они тоже боялись своей Неотвратимой Судьбы, предчувствуя, что каждому из них придется подняться на свою страшную, непосильную голгофу?

– У каждого своя голгофа – ни один человек не избежит своей Судьбы. Каждому придется испить свою чашу яда, стать героем, победить врагов, перепрыгнуть бездну, чтобы дух его засветился огненным живоносным Светом, – услышала Таисия голос Богоподобного Существа.

      Она пристально наблюдала за младенцами, но разгадать, зачем они рождаются, живут и умирают, если их жизнь напоминает тонущий корабль, она не могла – эта загадка была ей не под силу. Ей было больно и тяжело видеть, как тела людей, не всегда старых, порой даже младенцев и молодых, родственники предают земле, а души умерших возносятся на Небеса. Если бы она могла, то помогла бы всем этим людям, но они не слышали и не видели ее – они рождались в муках и умирали в муках с пониманием, что жизнь их была прожита зря. Лишь некоторые из них умирали мирно и спокойно, будто благословляя свою прожитую жизнь и всех тех, с кем им довелось встретиться, но такие люди были большой редкостью в огромном людском океане.

      А большинство только после своей смерти осознавали, что свою жизнь им нужно было прожить иначе, не так, как они ее прожили. Лишь после смерти им приходили мысли, что катастрофически малое время, отведенное им для жизни, было необратимо упущено. После смерти, подобно яркой вспышке, происходило понимание, что главное в своей жизни они отодвинули на задний план, заменив его манящим образом таинственной кометы, которой наяву не существовало, – это была всего лишь призрачная, несбыточная мечта. Теперь вокруг людей зияла лишь пустота, а таинственная выдуманная комета исчезла – и жизнь вместе с ней. Но за эту таинственную, призрачную мечту людям пришлось дорого заплатить – она притянула Рок Судьбы, который сыграл в их жизни непростую, а порой и зловещую роль…

– Выдержавший испытания овладеет Великим Огнем Духа, – услышала Таисия Божественный голос.

      Она пытливо всматривалась во все, что происходило с людьми. Вдруг Таисия заметила, что не все души умерших легко поднимались на Небо. Самостоятельно летели лишь очень немногие – они широко улыбались, будто испытывали радость от сотворенных ими дел, которые помогут жить и трудиться их многочисленным потомкам – всем тем, кто остался жить после них.

– Я тоже хотела бы оставить после себя что-то полезное, что поможет моим потомкам… – прошептала она.

Таисия радовалась за добродетельные души – от них исходила колоссальная сила. Чувствовалось, что при жизни они были ь отважными и позитивными личностями – они отдавали свою Любовь и Силу людям, чтобы тем жилось легче и интересней.

– Если я останусь жива, то постараюсь прожить свою жизнь в более стремительном и активном ритме, чтобы мне тоже в конце жизни не пришлось себя упрекать, – Таисия уже не была так уверена в правильности своей жизни – до того как увидела Круговорот Человеческих Судеб, она была убеждена, что занимает активную жизненную позицию, но теперь задумалась о сути жизни и ее смысле, о том, для чего человек живет и в чем заключается его счастье.

– Человеку не обязательно творить великое – можно начать свое преобразование с каждодневного и упорного труда – например, для начала обуздать свои мысли, эмоции и страхи. Он может оградить свой внутренний мир от внешней суеты, а мечты, вместо пустого созерцания, возвести в степень действия, – вновь услышала Таисия спокойный голос Богоподобного Существа.

      Она была благодарна ему – он пытался объяснить ей сложное устройство Человеческого Круговорота Судеб простыми, понятными словами и показывал картины, на которые Таисии следовало обратить особое внимание, чтобы лучше понять жизнь человека, имеющую величайшую ценность. Теперь она осознавала, что многие люди обесценивают свою жизнь, распоряжаясь ею беспечно.

      Таисия понимала: беда человека в том, что он не осознаёт, что платит за каждое противоправное деяние, совершенное им по глупости, и отчего-то не может понять прописные азбучные истины. Человек считает, что если его никто не видит, то он может поступать как ему захочется, а хочется ему поступить легче и веселее, – но в этот миг он забывает, что после беспечного веселья всегда наступает час расплаты.

      Человек никогда не бывает готов к расплате, он не может принять ее без протеста и слез и не принимает закона Высшей Справедливости, который никто не может изменить. Конечно, человек может высказать свое несогласие, но закон есть закон – он исполняется беспрекословно и в свое время.

      Таисия молила, чтобы обретенные ею сокровенные знания не исчезли – она поняла, что человек рождается, чтобы принести благо людям, чтобы помочь планете, на которой он родился, чтобы стать великим творцом, а не вором, убийцей или грабителем.

– Огромной силой обладает Закон Созвучия – даже скрытые язвы духа в человеке привлекают к нему множество чрезмерно эмоциональных, слабых людей. Слабых такой человек подавляет, и они разжигают новые мировые пожары, наполняясь яростью и гневом. Эмоциональные люди перестают владеть собой, вершат противозаконные деяния и неистовствуют. Но когда в мир людей приходит человек-творец, он создает рай на Земле – преграждает бездну горой, Истину распознаёт сердцем, а Любовью, Мужеством и Решительностью открывает закрытые прежде двери, чтобы человечество узрело Великое Творение. Творец – страж тайны, он не боится грома и молний, не копается в пыли вчерашнего дня. Он напряженно творит день настоящий, тушит мировые пожары, разожженные темными сеятелями, – защищает человечество от лютых врагов, жаждущих погубить его. Творец и планета неразрывно связаны, у них одно сердце на двоих, вместе они приносят на Землю благо, чтобы люди смогли постичь, что они – творцы и невозможное может стать возможным, – послышался голос Богоподобного Существа.

      Внимание Таисии привлекли люди, которые не могли оторваться от Земли – они были прикованы к ней невидимыми, но крепкими цепями своих пороков. Подняться на Небо им помогали Ангелы-Хранители в белых длинных одеяниях, источающих неземной свет, которые провожали своих подопечных до Великих Врат по нескончаемым ступеням, возносящимся ввысь. Непонятно было, из чего сделаны эти ступени – из огня или из льда, но люди не могли идти по ним самостоятельно: они обливались потом, теряли силы, из глаз их ручьями лились слезы. Таисия слышала шепот:

– Боже… ступени, ступени, ступени… когда же они закончатся? Это какое-то безумие… Я сейчас сгорю, мне не дойти до конца… Куда ведут эти ступени?

– Господи, помоги, я не могу идти – мне душно… Куда меня ведут? Вы собираетесь призвать меня к Небесному Правосудию?! Я этого не хочу! Мне плохо, оставьте меня в покое, дайте остаться на Земле… Хочу лежать в могиле… Я не хочу на Небо! Не хочу ни за что отвечать!

– Для Небесного Правосудия нет преград и границ, оно свершается в свой срок и везде – и на Небе, и на Земле, – ответил спокойный мужской голос, будто не слыша испуганного и возмущенного шепота несчастных.

      Таисия видела, как по широким нескончаемым ступеням, прочным, но на вид напоминающим облака, поднимались люди со своими Ангелами-Хранителями. Чем выше они всходили на ступени, тем им становилось сложнее – силы окончательно покидали их. Внизу, под ступенями, расстилалась Земля: на ней раскинулись поля, усыпанные цветами, кипели своими неотложными делами крупные и малые города, реки текли по своим руслам, в зеркальных озерах отражалось Небо – жизнь шла своим чередом.

      Но испытания для тех, кто уже поднялся к Небу, не заканчивались, Таисия поняла – они только начинаются. Вверху людей ждали неприступные Небесные Врата.

      Те, что вступали в Чертоги Смерти, в Мир Мертвых, мгновенно теряли самообладание, испытывая дикий стыд. С ужасом смотрели они на широкие каменные ступени, ведущие на этот раз в бездонную пропасть. Люди не понимали, как преодолеть их, и вновь Таисия слышала шепот:

– Боже, и здесь ступени… Я больше не могу… Они же нескончаемые…

      Таисии казалось, что спускаться вниз людям было проще, но она чувствовала, что души их разрываются от страха и отчаянья. С каждой пройденной ступенью люди осознавали, что они прочтены до последней страницы, как книга, и у них не осталось ни одного личного секрета – все, что они совершили в прежней жизни, здесь становилось явью, и новоприбывшие презирали себя.

      Ангелы-Хранители не могли пройти за Небесные Врата вместе со своими подопечными и, горестно вздыхая, покидали их. Всю долгую или короткую жизнь этих людей Ангелы помогали им, старались уберечь от них самих, от их бесшабашных решений. Но, к огромному сожалению Ангелов-Хранителей, чаще всего подопечные не замечали их предупреждений.

      Большинство людей жили одним днем, даже не днем, а малым порывом сиюминутных, несущественных желаний и радостей. Они со стремительной скоростью неслись прямо на острые каменные рифы Рока Судьбы, но и тогда не задали себе ни одного важного вопроса и не ведали, что ведут себя на суровую голгофу. Так в чем же вина Вселенской Справедливости, если люди упрямо совершают одни и те же ошибки?

      «Когда человек много трудится, его обычно не видно, потому что он всегда чем-то занят. А безответственные шустрики, любители повеселиться, мелькают везде – даже в глазах двоится от их быстрых перемещений…» – подумала Таисия. На одном таком шустрике она остановила взгляд – над ним летало множество его мнимых желаний, которые вцеплялись в него своими острыми зубками.

      Шустрик, видимо, не ощущал боли – он непрерывно выкрикивал:

– Хочу! Хочу! Хочу!

Таисия понимала, что скоро шустрику придется платить по счетам, а он все просил, просил и никак не мог остановиться.

      Шустрик мечтал заполучить и то, и это, и пятое, и десятое… От его бесконечных просьб у Таисии закружилась голова – она не могла понять, зачем шустрику так много праздной, ненужной мишуры. Но вдруг к нему подлетела прозрачная фигура, мерцающая серебром, с посохом в руке. Мерцающее Существо одним взглядом сковало шустрика и внезапно заговорило. Таисия поняла: оно пришло, чтобы взять плату за все те блага, которые шустрик выпросил у Вселенной. Помрачнев, шустрик сначала стоял молча, но потом гневно закричал, обвиняя других людей во всех своих бедах и поражениях. Потом он внезапно начал расхваливать себя, оправдывая прожитую им жизнь, – ведь для того, чтобы честно себя судить, нужны были сила воли и отвага. А где шустрику взять их, если душа его так мала и ничтожна?

      Мерцающее Существо три раза стукнуло посохом об пол – и с Неба посыпались огненные красные стрелы, грозно загремел гром, к шустрику подлетело несколько мерцающих серебром силуэтов, отдаленно похожих на людей, подхватили его и понесли в туннель, из которого, как из печи, валил серый клокочущий дым…

      Таисия поняла, что порочное поведение может привести человека к самому худшему, что она могла себе представить, – но все оказалось гораздо хуже.

      Дым рассеялся, или его рассеяло Богоподобное Существо, и Таисия увидела над шустриком черные мохнатые нити – они вползали в пальцы его рук и ног, мгновенно соткали черный кокон вокруг сердца и расползлись по всему телу – вскоре его мозг уже напоминал осиное гнездо.

– Что с ним произошло? – в ужасе прошептала Таисия.

      Глубоко под землей она увидела гневно бушующее огненное свечение. Она поняла – там находится настоящий Ад. Его не выдумали, он действительно существует, и многие документы, которые опровергали существование Ада, казались теперь Таисии обычным пустословием. Она своими глазами видела настоящий Ад и чувствовала, что шустрик испытывает невыносимую боль. Тело его извивалось, над головой витали образы каких-то людей, а шустрик кричал: «Это не я! Не я! Вы перепутали!» Но образы людей разрастались, становились крупнее, они вились над шустриком, а тот хватался за голову и снова кричал: «Это не я! Не я!» Потом он начал что-то шептать, и Таисия поняла: в жизни шустрик был гордецом и обманывал людей, пользуясь их доверием.

      Таисию потрясло увиденное. Она вспомнила то, что прочитала однажды: «Вымысел отличается от действительности тем, что в природе его не существует. Легенды о Мире Мертвых есть, но все они придуманы людьми и тоже не имеют никакого отношения к действительности».

      Острое любопытство исследователя побуждало Таисию к действиям и соприкосновению с недоступным и таинственным Миром Мертвых, но все же что-то ее останавливало. Может, чувство самосохранения – или все-таки страх? Но как же без него в таком сверхсложном и непонятном деле?

      Таисия заметила, как от Богоподобного Существа стал исходить яркий Свет. Ей сразу стало спокойнее – страх уже не бушевал внутри лютым огнем. Она поняла, что такой особый случай, как ей, выпадает человеку лишь раз и упустить его она не может, иначе потом будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь – если, конечно, выживет.

      Таисия всегда мечтала узнать о Мире Мертвых как можно больше и подробнее. Но откроет ли этот мир свои врата живому человеку, который желает постичь непостижимое и сокрытое, то, что веками остается за семью печатями?..

      Теперь Таисия сосредоточила свое внимание на остроконечных горах – мысленно она назвала их «Черные горы». Они будто зашевелились, с вершин полетели камни – они катились вниз, ударяясь о стены и рассыпаясь на мелкие части.

Из земли вылетело несколько темно-красных шипящих клубов пара – и вот она с грохотом разверзлась. По краям образовавшейся расщелины, как стражи, стояли Черные горы, напоминая острые клыки, обрамляющие бездонную пропасть. Там, в глубине ее, на каменных темно-красных скалах сидели и лежали люди – они боязливо жались друг к другу. Среди немощных, обездвиженных людей, лица которых кривились от невыносимой боли и отчаянья, внимание Таисии привлек растерянный мужчина с кроткими глазами.

      Он почти не дышал, но все же мог медленно двигаться. Прижавшись к темно-красной стене, этот мужчина смотрел, как по ней струйками стекает ледяная мутная вода – она попадала на его седые редкие волосы, но, похоже, он не чувствовал этого. Мужчина словно от кого-то прятался – Таисия чувствовала его жуткий страх, видела стекающие по лицу ледяные капли.

Каким-то образом она читала его мысли, – или Богоподобное Существо помогало ей в этом? Мужчина думал о том, что, если бы мог, обязательно убежал бы отсюда. Но бежать ему было некуда. Мужчина понимал, что никто не защитит его, и жгучая жалость к нему сковала Таисию – ей захотелось ему помочь.

– Я уже говорил тебе – здесь царят свои законы, и никто не может нарушать их, – промолвило Богоподобное Существо. – Ты можешь только смотреть.

      Таисия заметила, как по темно-красным стенам мечутся какие-то черные пятна. Иногда они с пронзительным визгом и воем набрасывались друг на друга, и тогда ей казалось, что она слышит устрашающее чавканье.

      От стены, из плотной черной кучи, где что-то шевелилось и чавкало, отсоединилось крупное овальное пятно – оно ловко спрыгнуло на камни, почти рядом с беспомощным мужчиной. Из пятна вытянулись мохнатые лапы, они цепко схватили мужчину. От неожиданности Таисия замерла. Эти лапы принадлежали то ли черту, то ли какой-то птице или человеку, а может быть, пауку. Зловещее существо размеренно размахивало темно-синими, почти черными крыльями, будто помогая себе в своей жуткой работе, и равнодушно волокло напуганного мужчину, который отчаянно пытался вырваться из его цепких лап.

      Существо презрительно фыркало, не обращая внимания на свою жертву, а мужчина все что-то кричал и кричал (похоже, просил у кого-то прощения), как и другие голоса, которые доносились до Таисии из огненной бездны.

      Отчаянный крик пойманного отчетливо выделялся среди бесконечного множества голосов, молящих о прощении. Что выделяло этот голос среди других? Ведь все до единого голоса́ в смертном ужасе молили о прощении и пощаде. Может, Таисия услышала в этом голосе надежду на то, что Отец Небесный все же услышит его и простит? Так страшно остаться непрощенным – огненная кипящая лавина разъедает, мучает и томит его душу… Может, Отец Небесный пошлет ему свою любовь и защиту?

– Бог, я ненавижу себя… – вдруг услышала Таисия раскаявшийся голос пойманного. – Когда я был жив, то не понимал, что, стравливая людей друг с другом, я разжигал в их душах гнев и ненависть. Я считал, что мой острый ум дает мне право превосходства над людьми, позволяет стать влиятельнее их. Люди даже не понимали, что я был кукловодом… мне нравилось быть им – я получал от этого несказанное удовольствие. Я был убежден, что люди сами виноваты в своих бедах – они же не знали, что должны думать своей головой и отвечать перед Богом сами, – но, так как я не верил в Тебя, Бог, то смеялся над ними. Люди казались мне слабовольными, несвободными глупцами. Они родились с рабскими привычками и тягой к самоуничтожению своего духа, который уже давно продали Дьяволу. Я понимал, что жалеть и оправдывать людей незачем, потому что они сами, сами не хотели себя жалеть! Прости меня, Бог, – я по незнанию разрушил твой Храм и по незнанию не взял твой Огонь Небесный… Я безумец… Я осознал свою ошибку – самую главную из всех моих бесконечных ошибок. Теперь я верю в Тебя, теперь я знаю, что Ты есть… Спаси меня! Теперь я знаю, что твой час стал моим часом, моей жизнью и смертью… Я прошу Тебя – вытащи меня из Ада, возьми на Небеса! – пойманный неловко впивался в тело зловещего существа ослабевшими пальцами, но то, даже не удостоив несчастного взглядом, злобно швырнуло его в огненную кипящую лаву, которая мгновенно поглотила мужчину, выпустив на поверхность лишь несколько пузырьков воздуха.

      «Да, плохи наши дела человеческие, если мы, люди, не умеем читать знаки Судьбы, посланные нам в помощь само́й Жизнью… Да и нашим Ангелам-Хранителям, похоже, тяжело с нами приходится… От скольких ошибок они пытались нас уберечь!» – с горечью подумала Таисия, осознавая, что за многие свои поступки ей неимоверно стыдно. Но прошлое вернуть невозможно, на то оно и прошлое, – но свое будущее Таисия решила строить более внимательно и ответственно, и к людям она решила относиться участливее.

      Из-за своей большой загруженности – она постоянно была занята работой и учебой – Таисия боялась превратиться в бездушного, невнимательного человека, похожего на робота. Потому что мысли ее все время были заняты историческими артефактами и древними захоронениями – сколько их еще сокрыто от глаз человеческих! – и поэтому ей приходилось неустанно штудировать труды ученых. Процесс этот казался ей невероятно занимательным – каждый раз он заканчивался новым открытием, что несказанно удивляло и радовало ее.

      Среди людей, в ужасе жавшихся к темно-красным стенам, Таисия заметила старую полную женщину – ее недовольное лицо было перекошено, глаза походили на узкие щелочки, из которых пристально смотрели карие глаза, полные ненависти. Она что-то шептала – в этот раз Таисия не могла разобрать слов, но гневный взгляд этой женщины говорил о злобе, а движения крючковатых пальцев были нервными.

      «Сколько в этой старухе злости! Она же сама своим ядом отравится! Да и людям, похоже, от нее доставалось… Вот такой Круговорот Судеб –трогательные нежные младенцы к старости могут превратиться в злобных старух и стариков. Наверное, Богоподобное Существо решило мне показать, что такое в действительности Вселенская Справедливость. Теперь я понимаю, что была не права…»

Таисия вспомнила слова отца: «Даже наше прекрасное человеческое тело, которое защищает человека и помогает ему скрывать свое истинное лицо, порой устает противостоять Злу. Человек, переполненный негативными эмоциями, безразличием или ненавистью, со временем становится уродливым – нос и уши его увеличиваются, рот от недовольства и негодования кривится, а тело становится одутловатым… А бывает, что тело недоброго человека высыхает до костей – будто злость иссушает его. Он становится и на человека не похож – не зверь, не птица, а просто безымянное безобразное существо, лишенное человеческого величия и доброты».

      Слова отца вспомнились Таисии ко времени – старуха действительно была безобразной. Теперь Таисия понимала то, что, кажется, невозможно объяснить словами. Внезапно ее осенило – или это вновь подсказало ей Богоподобное Существо? – что разум отказывается воспринимать самоуничтожение и обесценивание человеческой жизни, но человек может воздействовать на свой разум: для этого у него есть некий кодовый ключ.

       Таисия прекрасно знала о системе самосохранения человека, которая стоит на страже и не дает ему возможности уничтожить свой организм и себя в целом. Но, выходит, эта система не такая крепкая, как Таисия предполагала ранее: даже она порой не может противостоять своему хозяину – человеку. Если он приложит некоторые усилия, то система самосохранения будет повержена довольно скоро, что очень опасно даже для самого крепкого и здорового человека.

      Этот вывод заставил Таисию еще больше задуматься, и она пообещала себе: «Я постараюсь держать свои мысли в кристальной чистоте, чтобы гниль не убила во мне человека. Я не знаю точного дня своей смерти… но не хочу погубить себя, как все эти люди, а потом горько раскаиваться и расплачиваться за все подлости и мерзости, которые я могу совершить из-за слабости своего духа…»

Таисия вспомнила того обессиленного мужчину, которого утащило в кипящую лаву безобразное существо, да и злобная старуха с глазами-щелочками не выходила у нее из головы. «Я не хочу ненавидеть себя за вызванные мной по незнанию горести и беды – конечно, ведь специально вредить людям может только злой, бессердечный человек. Мне придется контролировать каждое принятое мной решение, каждое слово, что я скажу людям, – ведь это слово может возжечь черную ненависть в душе ни в чем не повинного человека!»

Таисия подумала о будущем – она не желала обрекать себя на вечные страдания из-за неведения и недисциплинированности.

      Она была убеждена, что жизненный опыт, достижения и знания –большое подспорье для любого человека. И если люди воспользуются всем этим, то смогут многого добиться и тогда их жизнь изменится в лучшую сторону – они перестанут ходить по одному и тому же Судьбоносному Кругу. Страдания, конечно, никуда не денутся, к тому же благодаря страданиям человек становится сильнее и человечнее, – но люди смогут яснее, ярче увидеть мир, откроют врата в мир непознанной природной Красоты и Простоты, ведь жизнь, если люди будут жить по совести, станет простой и радостной. «Когда люди умирают, их тела остаются в земле, а души возносятся на Небо. Но почему Вселенская Природа не может обойтись без Смерти? Зачем людям обязательно умирать, почему они не могут жить по двести или по пятьсот лет? За такое длительное время они бы многому научились и совершили множество полезных преобразований на Земле…»

Таисия вновь задумалась о Смерти и Жизни. Смерть ассоциировалась у нее с печальным кладбищем, сырой от слез землей, диким отчаяньем и невыносимой тоской – ведь она обреза́ла, как ножницы обрезают нить, все цели и стремления человека. Смерть была слишком сурова и ужасна!

      Смерть любимого отца Таисия переживала слишком тяжело – она, как все люди, не могла смириться с потерей близкого человека. Долго она не в силах была осознать, что отца больше нет. Да, Таисия чувствовала его незримое присутствие, но мечтала о другом – чтобы отец по-прежнему был рядом, здоровый и живой.

      От леденящего душу холода она поежилась – ей больше не хотелось думать о бесконечном Круговороте Судеб. Потому что когда она возвратится в земную реальность, то снова будет горевать об отце. Ведь смерть близкого, как ни успокаивай себя, сложно перенести и принять, потому что ты лишаешься родного, любимого человека, с которым делил свой кров и еду, которому мог доверить свои тайны, спросить у него доброго совета. С ним ты мог быть самим собой, мог посмеяться или просто помолчать, и тебе было хорошо, ты чувствовал счастье, покой в душе и был полон сил…

«Да… о Смерти даже думать тошно… Не буду о ней размышлять! Лучше буду думать о Жизни и о тех, кто оставляет после себя на Земле детские сады, школы, производства; лучше думать о людях, которые охраняют границы нашей любимой Родины, чтобы мы жили под мирным, чистым небом. Даже после смерти таких людей их дела продолжают приносить пользу всем тем, кто живет на Земле…»

Теперь Жизнь представлялась Таисии мощной и важной, но очень короткой и ответственной. «Но если человек очень постарается, он может реализовать все свои заветные мечты, сделать жизнь других людей лучше. А сам он, если это так важно Вселенной, смог бы покинуть Землю спокойно – потому что выполнил поручение Отца Небесного…»

      Вдруг все, что видела Таисия, померкло, словно Богоподобное Существо целенаправленно отодвинуло или стерло Круговорот Человеческих Судеб. Видимо, оно посчитало, что Таисия получила ответ на свои вопросы и сделает из него верные выводы, чтобы в дальнейшем они послужили ей надежной опорой. И само Богоподобное Существо тоже исчезло – Таисии сразу показалось, будто она потеряла самое важное. Мир померк, сжался…

       Но погрузиться в тяжелые раздумья она не смогла – следом произошло нечто внезапное и ошеломляющее. Сначала раздался тихий, сверлящий свист – что-то с бешеной скоростью летело прямо на Таисию, но этот звук не был похож на рев мотора самолета. Чем громче он становился, чем ближе подлетал этот кто-то, тем страшнее становилось Таисии. Страх накрыл ее душной волной – она уговаривала себя успокоиться, но не могла.

      «Богоподобное Существо не даст меня в обиду – если здесь окажется кто-то из демонов, Оно защитит меня!» – лишь эта мысль успокаивала Таисию. Она верила, что Отец Небесный и все Его Силы помогают людям и защищают их, только нужно верить, – потому что защита людям дается по их Вере.

      Она внимательно и напряженно всматривалась в то, что приближалось к ней.

– Интересно, кто это может быть? – Таисия, привыкшая поступать разумно, по справедливости и логике, не изменяла себе и на этот раз.

      Прямо на нее стремительно неслось светящееся огненное пятно – Таисия затаила дыхание и почувствовала, как напряглось ее тело, будто приготовилось к борьбе.

– Кто он – из ангельского или демонского племени? – испуганно шептала она, пытаясь разглядеть того, кто к ней приближался.

      И произошло невозможное – то, что Таисия ожидала меньше всего: она вновь увидела перед собой Богоподобное Существо.

– Я думала, Богоподобное Существо навсегда исчезло, а оно вернулось…. Интересно, куда и зачем оно летало? – Таисия представила, как Богоподобное Существо где-то наводило порядок или кого-то спасало.

      Она так сильно обрадовалась, что хотела сразу подбежать к нему, но сдержала свой эмоциональный порыв. Таисия не знала, как полагается вести себя с Богоподобным Существом, поэтому просто робко протянула к Нему руку. Существо не двинулось с места – оно, похоже, наблюдало за Таисией, но ничего, как прежде, ей не показывало. Она растерялась – у нее появились подозрения, что облик Богоподобного Существа мог принять какой-нибудь демон, и было очень страшно ошибиться…

Существо, наверное, прочитало ее мысли. Оно отлетело к входу в пещеру, но не залетало внутрь, будто приглашая Таисию идти за ним. Потрясенная, она продолжала стоять в ожидании, прислушиваясь и не двигаясь, с вытянутой рукой. Таисия решила попробовать идти дальше, но ее сковал страх – она боялась упасть, ведь под ногами ее был только воздух. Таисия только сейчас поняла, что не умеет ходить по воздуху, – раньше она об этом не задумывалась.

«Как же я пойду? У меня ничего не получится!» В голове у нее все перепуталось, ей хотелось подбежать к Богоподобному Существу, но в то же время мысли о том, что это может быть демон, не выходили у нее из головы – ведь на то он и демон, чтобы вводить людей в заблуждение. «Может быть, кто-то и может ходить по воздуху, но я этого не умею! Боюсь, мой первый шаг станет последним…»

Прежде Таисия никогда даже не задумывалась, что может с чем-то не справиться, – она просто делала и у нее все получалось. Но стоило ей задуматься – и перед ней будто возникло непреодолимое препятствие. «Вот и ответ… Может, мне перестать думать – хоть на время отключить мыслительный процесс?»

Таисия пошевелила ногами, ощупывая ими поверхность, – она понимала, что находится в воздухе, и тем не менее чувствовала, что стоит на чем-то твердом.

– Мне идти туда? – робко показала Таисия на вход в пещеру, глядя на Богоподобное Существо.

– Не бойся, иди смело! – прозвучал его голос, похожий на голос того, кого она искала всю свою жизнь.

      Световое пятно со свистом вспыхнуло, внутри него возникло какое-то движение. Сначала появился древний лик, напоминающий лицо Святогора Могучего. Но нет, он был еще древнее – Таисии казалось, что она видит перед собой высеченное из камня лицо неземного мудреца, которому миллионы лет.

      Она понимала, что перед ней стоит Ангелоподобное Существо – прежде Таисия лишь размышляла о том, как они выглядят, и вот наконец увидела своими глазами. Душа ее наполнилась благодатью и трепетом, она с благоговением сложила перед собой руки и тихо прошептала:

– Ты, наверное, святой? Пожалуйста, назови свое имя!

Таисия вновь вспомнила голос, который она впервые услышала, когда ей было двадцать четыре, – в самый страшный год ее жизни.

Голос, который прозвучал в ответ, был очень похожим на тот:

– Мое имя? Люди Земли ничего обо мне не знают, но в моем мире меня называют Святогором Могучим, – лик его засиял, он широко, добродушно улыбнулся. Растроганной Таисии хотелось поклониться ему, но она, видимо испытывая необъяснимый шок, молча стояла и по щекам ее струились слезы. Нет, она не страдала – это были слезы облегчения. Такой невероятной встречи она и представить себе не могла, поэтому не думала, что одеревенеет и не сможет проронить ни единого слова, – ведь Таисия мечтала рассказать ему все, что накопилось у нее в душе за долгие годы поисков…

– Это все же ты, Святогор Могучий… Наконец-то я тебя нашла! Отец Небесный, спасибо Тебе за эту встречу! – Таисия, прикрыв руками глаза, снова заплакала – теперь от счастья. – Святогор, я знала, что когда-нибудь найду тебя! Не проходило и дня, чтобы я о тебе не думала! – она вновь посмотрела под ноги – ей было страшно, но неудержимое желание подойти к Святогору Могучему и попасть в пещеру было сильнее страха. «Мне надо сделать всего лишь несколько шагов… только не нужно смотреть вниз! И еще надо закрыть глаза, чтобы было не так страшно… Святым нужно верить, а Святогор Могучий сказал: “Иди смело”. Не стой как истукан, иди, пока тебя приглашают! А то он возьмет и передумает… Что тогда ты будешь делать – еще лет сто его искать?» – уговаривала себя Таисия; страх парализовал ее, но милосердный взгляд Святогора Могучего словно начал понемногу растапливать его. И все равно Таисия боялась сделать шаг и упасть в пропасть. Или в преисподнюю – как ни назови это мрачное место, оно казалось Таисии сущим Адом, который она видела прежде. К тому же ходить по воздуху казалось совершенно невозможным. Только Таисия решалась сделать шаг, как ее охватывал ужас, и она отдергивала ногу. Неверие и надежда спорили в ней, жуткий страх, казалось, брал верх, но разум упорно твердил: «Будь смелее! Иначе просто пропадешь и тебя никто и никогда не найдет!» Таисия была согласна со своим разумом, но вновь со страхом смотрела себе под ноги – там, внизу, недовольно клубился и клокотал плотный красный туман. И она снова видела, что там, будто в плену, сидят люди, за которыми присматривают ужасные чудовища. И отправиться туда по собственной воле Таисия не решалась.

      Страх постепенно проходил – его место занимали Мужество, Отвага и Любовь. Таисия любила весь мир – и подозрительную пещеру, и зловещую бездну с ее темно-красными клубящимися пара́ми… Теперь она любила все то, чего раньше очень боялась. И Таисия поняла – на нее воздействуют мощные силы бесстрашного Святогора Могучего.

– Если мне удастся прожить хотя бы еще один день, я буду счастлива. Мне бы очень хотелось узнать о тебе побольше. Я не раз представляла себе нашу встречу. Прости меня за мой страх, за то, что я не до конца поверила тебе, – но моим глазам не удается увидеть тот путь, что ты мне указал. Мне страшно, и ноги не в силах идти…

Таисия подняла ногу – она ждала, что та не двинется с места, но нога поднялась легко. Таисия сжала пальцы в кулаки – они так же легко сжались и быстро разжались. Пошевелив затем плечами, Таисия поняла – тело слушается ее. «Будь что будет! По вере говорят, дается помощь, а я… Лучше пойти и умереть, чем стоять, бояться и ненавидеть себя за это! Святому нужно верить!»

И Таисия решила не идти, а бежать к Святогору Могучему. И действительно – ноги ее касались чего-то твердого, на ощупь каменного, но невидимого, и она поняла, что сможет добежать до Святогора Могучего и таинственной пещеры.

      Когда наконец Таисия очутилась рядом с сияющим Святогором Могучим, она была необыкновенно счастлива – ей удалось преодолеть свой страх, и теперь она сможет поговорить с ним! Она рассеянно обернулась, чтобы посмотреть на ту невидимую поверхность, по которой она только что пробежала, – и не поверила своим глазам.

      Мерцающая широкая дорога, состоящая из множества маленьких серебряных звездочек, будто Млечный Путь, переливалась серебром, но постепенно лучики, исходившие от звезд, бледнели. Таисии стало жалко, что такая красота сейчас навсегда исчезнет.

– Какая благодать! Мир, благослови меня! – сердце Таисии плакало от счастья. – Только бы не забыть, что в мире существует такая сверхъестественная, Божественная красота! – восхищенно прошептала она. Таинственный мир Великой Природы потрясал ее душу, а звезды и планеты, как древние живые существа, посылали Таисии свою безграничную любовь. Она чувствовала свое родство с тем бесконечным миром, который ее окружал, и была его неотъемлемой частью. – Только Природа может быть так безгранично прекрасна и торжественна, только она может любить людей и преподносить им сияющие дары!

– Молодец, Таисия, – ты похожа на своего отца! Справилась со своим страхом, а теперь пойдем, – сказал Святогор Могучий, и Таисия вспомнила, как еще в детстве отец учил ее никогда не бояться. Она смело шагнула в таинственную пещеру, а Святогор Могучий рядом с ней летел невысоко над землей.

      Со всех сторон клубился красный густой туман, в котором Таисия замечала какое-то движение. Иногда ей чудились там огромные темно-синие крылья, но они мгновенно исчезали. От неожиданности и страха она остановилась – ей захотелось покинуть пещеру, – но потом опомнилась. В замешательстве Таисия стала искать взглядом Святогора Могучего. Он был рядом, что немного успокоило ее.

      Ужасные видения не оставляли Таисию – сквозь туман все явственнее проступало темно-синее мерцание, оно суетливо и гневно металось вокруг нее.

– Святогор Могучий, в пещере кроме нас есть еще кто-то?

Вдруг прямо сквозь Таисию пролетела темно-синяя всклокоченная тварь, до крайности безобразная. Ответа теперь Таисии не требовалось – она видела многочисленных тварей, они летали повсюду, заполняя собой пещеру.

– Они здесь живут? Я… не боюсь их, не боюсь их… не боюсь! – дрожа от страха, Таисия испуганно озиралась по сторонам – взглядом она искала Святогора Могучего, но он исчез, будто его и не было.

      Да, Таисию обуял страх смерти. Но она боялась не смерти как таковой, а этих свирепых тварей, о которых в обычном мире было ничего неизвестно. «Надо рассказать о них людям! Если Святогор Могучий показал мне их, значит, он считает, что я должна была их увидеть. Наверное, он думал, что я не поверю ему на слово… Да, в последнее время у меня с верой стало тяжеловато…» – подумала она.

Таисии было страшно и стыдно. В голову ее вдруг пришла тревожная мысль: «А если эти твари перелетят в наш мир, что тогда с ним будет? Это сейчас они далеко, но пройдет время, и они могут туда проникнуть!» Таисию прошиб ледяной пот – она была одна в стане врага и ошалело отмахивалась от зловещих тварей. Она не хотела драться с ними, но не могла стоять и смотреть, как твари пролетают сквозь нее – это было омерзительно, темно-синие чудовища походили на исчадий Ада.

– Безобразные творения, кто вас создал? Наверное, кто-то такой же уродливый, как вы сами? – проскользнув кулаком сквозь птичью голову, Таисия пошатнулась, теряя равновесие; она судорожно оглядывалась вокруг, пытаясь увидеть Святогора Могучего, но перед глазами ее мелькали лишь безобразные твари. – Да, это продолжение Ада! Сколько Зла здесь собрано воедино – похоже, целая армия!

Теперь Таисия отчетливо различала вокруг разъяренных птиц с острыми огромными клювами, могучими крыльями и человеческими телами – их было бесконечное множество. Сердце ее билось громко и учащенно.

      Точно такая же тварь схватила мужчину и бросила его в кипящую огненную лаву. И в Круговороте Человеческих Судеб Таисия тоже их видела. «Может, это армия самого Сатаны? Но где же он сам?» От ужаса у нее подогнулись ноги – среди бесовской пляски Птиц-Людей она пыталась отыскать Сатану. Ей было невыносимо страшно, но любопытство брало верх – желание увидеть живым самого Сатану стало для Таисии наваждением, будто кто-то заворожил ее этой навязчивой мыслью.

      Дрожа, она двинулась вглубь пещеры. Ничего не поменялось – сквозь нее торопливо пролетали темно-синие Птицы-Люди с мощными крыльями; некоторые из них дремали, сидя по пятеро-шестеро на крупных камнях. Удушливый спертый запах, витающий вокруг, лишал Таисию сил – ей так захотелось подышать чистым воздухом и уснуть!

      Сонливость исчезла так же внезапно, как и появилась. Таисия чуть не заплакала – ей стало стыдно за свое любопытство. Пусть на время, но она забыла о Святогоре Могучем, а ведь защищал ее только он!

      Сквозь нее вновь пролетели две громадные твари, потом еще и еще. Таисия испуганно металась, отмахиваясь руками от Птиц-Людей. «Если Сатана выпустит отсюда этих тварей, они могут уничтожить человечество и планету Земля! Неужели это когда-нибудь случится?.. – от ужаса Таисия замерла, вглядываясь в бессердечных чудовищ. – Может, Святогор Могучий хотел показать мне это темное бесконечное войско, о котором важно знать людям?»

      Душа ее плакала – она в смятении смотрела, как бездушные темно-синие Птицы-Люди, размахивая громадными крыльями, с шумом носились по пещере.

      «Пока чудовищ держат в пещере, надо успеть выбраться из нее и предупредить людей об этой ужасной армии Тьмы. Только бы не опоздать!» – метались мысли, леденящие сердце. Таисия знала людей и хорошо понимала их. И наверное, если бы она сама от кого-то услышала о зловещей армии Тьмы, которая может уничтожить человеческий род, она бы не поверила и подумала, что кто-то неудачно пошутил или с какой-то целью запугивает людей – возможно, для того, чтобы они, например, закупили побольше товаров. Таисия, наверное, решила бы, что это очередной трюк маркетологов. «Как же мне убедить людей, объяснить им, что эти твари действительно существуют и они опасны? Что же мне делать?..» В голову пришла спасительная мысль: «Нужно как можно быстрее найти Святогора Могучего!» Но где же его теперь искать?..

Навязчивый страх и отчаянье все еще не отпускали Таисию – больше всего ее волновало, что эти зловещие твари могут попасть в обычный мир быстрее нее, а люди будут не готовы к нападению – ведь человек обычно не ожидает беды и ведет привычную, мирную жизнь. Люди не предполагают, что эта мина замедленного действия уже запущена и может неминуемо разрушить планету. «Святогор Могучий, подскажи мне, где тебя искать?..»

Божественное сияние Святогора Могучего, казалось, исчезло навсегда –ища его, Таисия внимательно вглядывалась в бурлящий туман, из которого появлялись разъяренные Птицы-Люди. Нервы ее были на пределе, она почти теряла сознание. Ей даже стало казаться, что Святогор Могучий на самом деле был ненастоящим – возможно, это был переодетый демон, который хотел заманить ее в эту пещеру, а она, доверчивая дура, поверила в его Божественное явление, потому что отчаянно хотела верить в него. «Если так, то этот демон добился чего хотел, а вот я… Как я могла не догадаться? Говорил мне папа: “Мысли логично и последовательно, не поддавайся первым впечатлениям и эмоциям – они, как пена морская, быстро растворятся, но делу помешают. Действуй всегда выверенно, объясни себе причину происходящего, пойми, что происходит на самом деле, и только потом начинай действовать”. Теперь я в этой зловещей пещере, и не одна, а вместе с невиданными тварями, о которых миру еще не известно. Зато я, я знаю о них! Но что с того? Из пещеры я, похоже, не смогу выбраться – возможно, демон замуровал выход из нее, – и что мне теперь остается? Вечно я лезу туда, откуда живыми не выбираются! И видимо, как говорил отец, это не лечится…»

Таисию вдруг затошнило от самой себя и от какого-то слащавого, зловонного удушья, витавшего вокруг нее. Она так разозлилась на себя за свои глупые желания, гордыню и наивность! Столько времени она мечтала отыскать Святогора Могучего, и теперь, когда она его встретила, то испугалась, опустила руки и, похоже, уже готовилась к худшему исходу!

      Вдалеке раздались шум и какая-то возня. Послышался жалобный детский вскрик – и тут же смолк. Теперь Таисия слышала громкое чавканье. От леденящего кровь ужаса разум ее заработал логично и последовательно – так, как учил ее отец, – и она вдруг поняла, что Птицы-Люди воздействуют на ее психику и разум.

      «Я же покорилась им – наверное, они владеют гипнозом! Превратили меня в немую покорную рабыню! Ведь я сейчас, как последняя склочница, пытаюсь обвинить Святого Мудреца, называю его демоном и сомневаюсь в нем! Вот только забыла о том, что своим неверием и сомнениями я сама замуровала выход из пещеры и парализовала свой разум. Я разрешила чудовищам властвовать над собой! Ведь я только и думаю, что об этих чудовищных тварях, а о Богоподобном Святогоре Могучем почти забыла. Как он сможет меня спасти, если я сама преградила ему путь? Что же я наделала, зачем утратила стойкость и отвагу? Как же мне стыдно! – Таисия с большим трудом, но все-таки смогла справиться со страхами и взяла себя в руки. – В конце концов, если умирать, то умирать героем, чтобы за себя не было стыдно! А если повезет и я останусь живой, то постараюсь с этой же минуты избавиться от позорных мыслей и боязней. Они делают меня слабачкой и заставляют забыть, что прежде всего я человек, – а он, как говорит Святогор Могучий, должен стать творцом…»

Ее отец считал, что человек в самые сложные моменты жизни всегда должен оставаться человеком. Таисия мысленно соглашалась с отцом и надеялась, что Богоподобный Святогор Могучий не оставит ее в беде. Она перестала думать о смрадных Птицах-Людях, похожих на черные тени из Ада, – теперь всеми мыслями своими она устремилась к Святогору Могучему.

– Святогор Могучий, появись! Прости меня! Я не со зла оскорбила тебя – это были мои страхи! Это словно была не я… Будто в бреду была, отчаялась и ослабела… И не заметила, как потеряла мужество. А они… их здесь так много… Святогор Могучий, вытащи меня из сетей Зла и вновь надели разумом и зоркостью! Прошу, прости меня – мне стыдно перед тобой! – Таисия говорила слабым голосом, красные щеки ее пылали от стыда, она молила, чтобы Святогор Могучий услышал ее. – И еще… объясни, зачем ты привел меня в эту пещеру? Ты хотел показать мне армию Тьмы?

      Мгновение ее ожидания показалось вечностью. Таисия думала о том, что теперь она, должно быть, навсегда останется в этой пещере, а Птицы-Люди безостановочно метались вокруг нее, будто ими кто-то управлял, – они тоже, как и Таисия, не могли найти себе места, особенно те, что кружили рядом. Некоторые из них резко разворачивались и пикировали прямо на нее, со свистом пролетая сквозь ее тело, – Таисия отпрыгивала в сторону, отмахивалась от них, но птицы продолжали метаться.

      Ей казалось, что сам Сатана выйдет сейчас из каменной стены и подойдет к ней, но этого не происходило. Она в ужасе прислушивалась к зловещему свисту крыльев Птиц-Людей, но всеми своими мыслями устремлялась к Богоподобному Святогору Могучему. Теперь она верила ему до конца и сердцем знала, что он – настоящий. Может быть, еще чуть-чуть – и он появится?

– Святогор Могучий, появись, прошу тебя! А если я все же останусь живой, мне все равно не жить без Света и без тебя! Я виновата перед тобой, если хочешь, накажи меня, но только прости! – чуть не плача просила Таисия, а Птицы-Люди с удвоенной силой и злостью атаковали ее. Она уже еле стояла на ногах, но все пыталась рассмотреть в красном клокочущем тумане Свет, исходящий от Богоподобного Святогора Могучего.

      Да, Таисии было страшно, перед глазами ее бурлило настоящее пекло из суетливо мечущихся тварей – казалось, они по приказу мгновенно сожрут все живое. Кто из людей смог бы бесстрашно взирать на злобную птичью армию Сатаны? Но сейчас она думала только о Богоподобном Святогоре Могучем.

      Вдруг вдали вспыхнула маленькая искорка серебристого Света –измученное сердце Таисии вздрогнуло и часто забилось. Она с радостью бросилась к этому Свету – слабое тело ее внезапно налилось силой, она бежала к Святогору Могучему, чтобы не упустить его из вида и не потерять вновь. Она чувствовала, что в пещере, где находятся бездушные злобные слуги Тьмы или самого Сатаны, Свет может исходить лишь от него – Богоподобного Милосердного Святогора Могучего. Сердце подсказало Таисии – он простил ее.

      Тяжело дыша, она остановилась перед ним как вкопанная. Святогор Могучий стоял на древних ступенях, ведущих глубоко вниз.

– Куда ведет эта лестница? – спросила Таисия, пятясь назад и с опаской разглядывая каменные ступени, источенные временем. – Наверное, к Сатане?

Таисия боялась сделать шаг и оказаться перед тем, кто мог развеять ее в прах одним лишь взмахом руки. Да и это бы ему не понадобилось – он мог воздействовать на нее бесконечной, мощной, как природная стихия, силой мысли.

– Не бойся, Таисия. Иди за мной смело – Птицы-Люди, как ты их называешь, не видят тебя. Теперь ты под моей защитой – я создал для тебя охраняющий круг, – спокойно произнес Святогор Могучий; он летел по воздуху чуть выше ступеней. Таисия сердцем ощутила его уверенность – он совсем не боялся сумрачных злобных существ.

– А как их надо называть? Кто они, и кто управляет ими? Это же целая армия… – Таисия понимала: нельзя задавать все вопросы сразу, – но какой следует задавать первым, если все вопросы кажутся важными?

– Здесь их называют Дирами, и они очень опасны, – объяснил Святогор Могучий.

– Диры..?

Странное имя Птиц-Людей потрясло Таисию – оно напоминало ей о высоких горах, среди которых притаился спящий грозный вулкан; он пока не обнаруживал признаков жизни, но в любой час мог проснуться и накрыть огненной лавиной все живое на Земле.

– Ты говоришь, они не видят меня… Я невидима?! – Таисия лишь теперь поняла, почему она осталась в живых. – Мне показалось, что они подавляли мою волю… Диры владеют гипнозом? – робко спросила она, пытаясь понять, насколько коварны эти существа.

– Диры обладают большой властью, можно сказать, неограниченной, – они умеют воздействовать на психику человека и подавляют его дух и волю. Это касается не только человека, но и любого животного и птицы. Диры могут разбудить даже стихию. Они слишком опасны – при их появлении люди испытывают леденящий ужас, который невозможно преодолеть, и бесконечную скорбь. Все это очень опасно, потому что дух становится слабым, а воля парализованной. Где бы Диры ни появились, они подчиняют себе всех людей – и молодых, и старых, и детей; им безразлично, кто попадает в их сети Зла. Люди действительно не могут устоять перед сильным гипнозом – Диры подчиняют себе даже умных и волевых людей, а пассивные, те, кто старается стоять в сторонке и ни за что не отвечать, мгновенно становятся еще более беспомощными – никто из людей не может выдержать воздействия Диров. Разум будто окутан дурманом, появляются навязчивые мысли, которые люди принимают за свои. Но иногда Диры меняют личины – становятся услужливы, добры и кротки, но результат один: горе не распознавшим их! – лучи света, исходящие от Святогора Могучего, сделались ярче.

– А как же ты, Святогор? Диры и твою волю могут подчинить? – вырвалось у Таисии.

– Я не боюсь Диров. Сейчас я не в лучшей форме, но… думаю, придет время и я восстановлюсь. А чтобы тебе было понятнее, скажу: я охраняю Мир Центри и забочусь о нем. Вся тяжесть этого Мира ложится на мои плечи. Я служу Миру Центри, – милосердный голос Святогора Могучего вновь заставил Таисию прослезиться – сила духа этого Богочеловека была безгранична, он совсем не думал о себе и своем благополучии.

      Святогор Могучий умолк и плавно полетел вниз. Таисия торопливо побежала за ним следом. Спускаться по освещенным ступеням было несложно – Таисия даже не держалась за каменные стены, по которым ручьями стекала мутная, темная вода. Чем ниже они спускались, тем сильнее ее охватывал влажный, морозный озноб, будто где-то совсем рядом протекала подземная река. Из глубины слышался подозрительный ритмичный глухой стук.

      «Где же находится эта пещера? Я столько пещер на своем веку повидала, а об этой ничего не знаю…» – удивленно думала Таисия. Наконец она шагнула в мрачный, плохо освещенный, но торжественный зал – на стенах его горели огненные факелы. В зале была запечатана какая-то тайна, что-то роковое витало в нем.

      Таисия испугалась, что на нее сейчас из всех углов выпорхнут Диры, но тут ее внимание привлекли мрачные черные каменные колонны – их было шесть, ровным кругом они возвышались в центре зала.

      «Как же здесь страшно… но зал пуст, и Сатаны нигде не видно… Интересно, как выглядит настоящий Сатана?» – Таисия почувствовала запах гнили – ей показалось, что в зале пахнет Смертью. Нет, обоняние ее молчало – запах Смерти почувствовала ее душа.

      Колонны отбрасывали на пол и стены кривые тени – они бежали прямо к Таисии и казались ей живыми. Поверхность их была очень гладкой, как черное зеркало в разводах. Эти колонны напоминали суровых стражей – да и сам зал был каким-то мистическим, зловещим, напоминающим мрачную пещеру древнего колдуна.

      В центре округлой колоннады Таисия увидела золотой трон. На нем неподвижно сидела молодая девушка – в черном длинном платье, с распущенными черными волосами, отливающими серебром, с золотым обручем на голове. Девушка задумчиво склонилась над каменным открытым саркофагом, украшенным ярко-красными камнями и золотом. Рисунки, выложенные из камней мозаикой, напоминали силуэты крылатых Диров с огромными расправленными крыльями и острыми клювами – тех, что Таисия видела наверху. Каменные Птицы-Люди вызывали у Таисии страх и оцепенение – ей казалось, что, как только она подойдет ближе к саркофагу, они оживут и накинутся на нее, а может, и убьют…

В саркофаге неподвижно и спокойно лежал молодой мужчина. Глаза его были закрыты.

От любопытства и восторга у Таисии перехватило дыхание – она стояла перед артефактом, который мог стать находкой века! Возможно, этот древний саркофаг имел отношение к цивилизации, неизвестной человечеству! Таисия, как настоящий профессионал, перестала думать о своих страхах – ее внимание целиком захватил саркофаг и девушка, сидящая на золотом троне.

      У Таисии было чувство, что она видит не захоронение – ей казалось, что таинственный саркофаг просто спрятали в этой пещере. Но от кого? И кто эта таинственная девушка и этот мужчина? Почему она сидит здесь, ведь это опасно – Диры совсем близко! Каким образом эта девушка попала сюда, как ее пропустили Диры? Может, Диры ее тоже не видят или хозяин этой пещеры держит ее здесь в заточении?

      Стены древнего зала будто давили на Таисию – она ощущала, что здесь было пролито много слез. Что-то маленькое, невидимое покусывало и кололо ее, она нервно почесала руки, осмотрела их, но ничего не увидела – возможно, это просто были ее страхи. А может, в этом зале все же присутствовали невидимые стражи, которые пытались выгнать ее?

– Таисия, – она вздрогнула, услышав голос Святогора Могучего, – я же сказал тебе: никого не бойся, ты находишься под моей защитой. Подойди ближе – эта девушка не видит тебя. Представь, что ты надела шапку-невидимку, как говорится в ваших людских сказаниях. Все, кто встречается тебе здесь, видят только то, что существует в нашем мире, или то, что им разрешено видеть. Поэтому они уверены, что тебя здесь нет. Так что можешь смотреть на все и слушать все, что посчитаешь важным, – Святогор Могучий подлетел к Таисии, широко улыбнулся ей, будто пытался ободрить. Мрачную пещеру озарило яркое сияние – даже стены, которые прежде казались черными, покрылись серебристой мерцающей пылью.

      Таисия зажмурила глаза – теперь все выглядело так, будто во мраке пещеры Святогор Могучий зажег яркие дворцовые люстры. Вокруг стало светло, как бывает летним ранним утром, когда чистое голубое небо окрашивается первыми золотыми лучами солнца, и черные колонны, окутанные золотым и серебряным сиянием, уже не казались Таисии угрожающими стражами древней пещеры. Но таинственная незнакомка по-прежнему неподвижно сидела на троне – ее платье не засияло, оно осталось черным. Девушка, казалось, даже не заметила перемен, произошедших в пещере.

      Таисия немного успокоилась – Свет будто согрел ее, к тому же теперь она могла получше разглядеть незнакомку. В ней было что-то необычное, то, что притягивало взгляд.

      Таисия вспомнила, что невидима, и усмехнулась, подумав, что теперь она напоминает привидение. Но она знала, что еще жива, а живой человек не может быть привидением или призраком, – но здесь, в этой пещере, ее никто не видит! «Странное ощущение… Диры не видят меня, а я все же опасаюсь их, особенно когда они на меня бросаются. Мне кажется, что в любой момент с меня может слететь эта невидимая защита, и Диры… тогда они меня не пощадят…»

– Защита, поставленная мной, прочна, если человек нравственен и доверяет мне. Ты всего лишь должна мне верить, – услышала Таисия спокойный голос Святогора Могучего – он, как всегда, был милосерден к ней и ее сомнениям, старался помочь и отвечал на ее немые вопросы.

      Таисии снова стало стыдно за себя – уже не в первый раз у нее появлялись внезапные страхи и сомнения, она не могла сконцентрироваться на главном, ее все время что-то отвлекало.

      Она вспомнила то, что говорил отец: «Достоинство и культуру духа нельзя купить ни за какие деньги». Таисия была согласна с отцом, и прежде ей казалось, что она культурна, нравственна и смела, трудолюбива и выдержанна, но сейчас выяснялось, что это не так – все у нее шло из рук вон плохо. Раньше она умела управлять своими эмоциями, а теперь будто что-то сломалось внутри – Таисия не узнавала себя.

      И еще она не хотела признаваться себе в том, что попросту трусит – это было невыносимо противно, потому что Таисия не выносила слабаков, а теперь сама, как-то незаметно для себя, стала слабачкой.

       Трусихой Таисия никогда не была – раньше она мало думала о страхе, действовала, не боялась рисковать. Но когда она попала в древнюю пещеру и столкнулась со злобными Дирами, ее устойчивая психика будто надломилась и дала сбой. Конечно же, Таисия пыталась успокаивать себя и мыслить логически – это всегда помогало ей. Но в этот раз она чувствовала, что проверенные методы не действуют – даже слова отца, ее непререкаемого авторитета, которые ей всегда помогали, сейчас не могли ее успокоить.

       Отец и раньше учил ее не бояться, а действовать, усиливая свои позиции. «Победитель, – говорил он, – хранит победу в своем нерушимом духе, который крепок и надежен, как прочная сталь. Уже в начале пути он верит в победу и мчится к ней на быстрокрылых конях – его не страшат козни и уловки врага».

      Вздохнув, Таисия робко взглянула на Святогора Могучего – мягкая, едва уловимая улыбка озарила его доброе лицо.

      «Быть невидимкой не так уж и плохо, особенно когда попадаешь в стан врага», – подумала она.

Страхи и сомнения понемногу стали стихать – Таисия осмелела и подошла поближе к красивой незнакомке, в тонких чертах лица которой ей почудился холод – будто Снежная Королева, горделиво восседала она на своем королевском троне. Прямая спина, поднятый вверх подбородок, тонкие пальцы, едва касающиеся подлокотников золотого трона… Она повела плечами – и вдруг молниеносно схватила с золотого подноса что-то маленькое и нервно затеребила в руках.

– Что это с ней? – Таисия наклонилась, чтобы лучше рассмотреть то, что было зажато в руке девушки, но та резко взмахнула рукой и рассекла ей голову – вернее, ее сжатый кулак просвистел в воздухе в том месте, где была голова Таисии. Та испуганно отскочила в сторону – она еще не могла привыкнуть, что те, кто живет в этом мире, не видят ее. Разжав кулак, незнакомка рассерженно, с ненавистью швырнула маленький предмет на каменный пол.

– Нервная какая-то… – прошептала Таисия, на всякий случай тихо, чтобы ее не услышала незнакомка. Она помнила, что находится под защитой Святогора Могучего, и сейчас это казалось ей самым важным.

      Брошенный предмет звонко ударился об пол и покатился. По звуку Таисия поняла, что он сделан из металла, и тут же заметила на полу желтые дрожащие лучики – вероятно, девушка выбросила золотое кольцо. Таисия замерла, боясь выказать свое присутствие.

       Незнакомка закрыла глаза руками, ее тело затряслось – и вдруг она завыла как зверь, будто у нее случилось что-то страшное, чего она не могла перенести. Таисии стало очень жалко девушку – она аккуратно погладила ее по плечу и прошептала, хоть знала, что та ее не слышит:

– Не плачьте, у вас все наладится. Я не знаю, что у вас случилось, но после мрачной ночи всегда наступает утро и светит солнце. Только перестаньте плакать и попробуйте улыбнуться – и заметите, как на сердце у вас станет светлее. Негодование утихнет, а в душе поселится спокойствие, – Таисия по себе знала: когда ей бывает тяжело, сердце просит хоть какой-то поддержки и понимания от близкого или даже случайно встреченного человека.

      Ей вдруг показалось, что незнакомка испытывает острое чувство одиночества. Может, у нее совсем нет близких и друзей? Ведь древний зал был пуст, она сидит в нем одна, если не считать мужчину, неподвижно лежащего в саркофаге. Здесь стояла гнетущая тишина – не было ни одного постороннего звука, кроме звяканья упавшего на пол кольца. Таисии начинало казаться, что незнакомка находится здесь не по своей воле.

– Как же ты здесь живешь одна? Тебе, наверное, без близких и друзей здесь сложно? – от волнения Таисия не почувствовала, как перешла на ты. – Конечно, твоя жизнь меня не касается, но, поверь, одной тебе не выжить. Даже умирать в одиночку страшно. А когда тебя понимают и пытаются поддержать близкие люди, ты чувствуешь, что они искренне делятся с тобой своей любовью и заботой, и это согревает твое сердце. А у тебя сейчас оно, похоже, наполнено горечью и тоской – скверно живется твоему сердцу, так постарайся помочь ему, – Таисия погладила незнакомку по плечу, та жалобно скривила рот и дернула плечами. – Ты попробуй… через какое-то время, но твое сердце оживет, наполнится Верой, Надеждой и Любовью, и ты сможешь полноценно жить. Это же во сто крат лучше, чем то, что происходит сейчас, – ты захлопнула дверь в свое будущее, потеряла веру в Отца Небесного, а тот, кого покидает Вера, утрачивает силу, которая помогает ему творить и прощать людей…

Таисия надеялась, что девушка каким-то образом понимает ее слова, а может, просто чувствует, что кто-то посылает ей помощь, – но лицо незнакомки помрачнело еще больше.

– Фу! Мерзость какая! – незнакомка рассердилась и вновь нервно передернула плечами, будто пытаясь стряхнуть с них что-то неприятное. Она злобно взглянула в сторону Таисии, будто знала, что та стоит именно там.

      «Ведь не видит же меня, а нюх у нее – как у зверя лютого! Я ей о Любви и Вере рассказываю, а они ей не нужны… Вот же ведьма злющая! И красота ее не спасает…» – подумала Таисия.

Вдруг она почувствовала, что в воздухе возникло напряжение, как во время грозы, когда готовится грянуть гром. На всякий случай Таисия отскочила в сторону от незнакомки, чтобы та вновь не начала размахивать руками.

      По лику Святогора Могучего вновь скользнула улыбка, и Таисия немного успокоилась. Но теперь она опасалась незнакомки – в той было что-то демоническое, особенно ее мрачное черное платье и нервные движения рук. Успокаивать ее Таисии больше не хотелось. «Может, незнакомка носит по кому-то траур и от этого не в себе?» – гадала она.

      Тем временем девушка, казалось, рассердилась еще сильнее, но на что она злилась теперь, Таисия не понимала. Нервно схватив с маленького овального столика золотую чашу, незнакомка поднесла ее к своим красивым губам, и на чаше тут же вспыхнули темно-синим огнем орнаменты, выложенные драгоценными камнями. Таисия вздрогнула – как и саркофаг, чаша тоже оказалась покрыта изображениями уродливых силуэтов Птиц-Людей, а от самой девушки в стороны устремились черные лучи. Стало жутко резать глаза, будто Таисия зашла в горящий дом, переполненный чадом.

      Она протерла глаза – резь вроде утихла. Незнакомка тем временем гневно говорила сама с собой и с мужчиной, который лежал в саркофаге. Глаза ее светились ненавистью и презрением, она в бессильном отчаянье хватала за плечи мужчину, трясла его и что-то нервно кричала на неизвестном языке. Таисия замерла от неожиданности.

– Что с ней? Она будто сходит с ума! Кто лежит в саркофаге? На кого она злится? – Таисия стояла в смятении, не понимая, что происходит, а незнакомка продолжала возмущенно выкрикивать непонятные, но гневные слова.

      Таисия была не в силах отвести глаз от богато украшенного саркофага – он мог принадлежать ни больше ни меньше как правителю страны. От слов незнакомки, или от чего-то другого, на саркофаге вспыхнули камни и теперь светились кровавым темно-красным огнем, похожим на кровь.

– Святогор Могучий, что же это такое? – испуганно вскрикнула Таисия, отпрянув от саркофага.

      Святогор Могучий склонился над саркофагом – исходящий от него свет озарил закрытые глаза красивого мужчины, неподвижно лежащего в нем.

      Теперь Таисия отчетливо разглядела его и ужаснулась: у Богоподобного Святогора Могучего и того, кто лежал в саркофаге, было одно и то же лицо!

– В саркофаге ты? – испуганно вскрикнула Таисия и наклонилась, чтобы лучше рассмотреть черты лежащего, – тот же высокий открытый лоб, тот же прямой нос, только волосы были не похожи – у молодого мужчины их будто кто-то неровно состриг. – А что случилось с волосами? Они какие-то странные, будто кто-то состригал их второпях…

Но лицо… Таисия не могла отвести взгляда от этого лица и его умиротворенного, благородного выражения. Если один раз увидишь такое лицо, то запомнишь его на всю жизнь.

      Одежда на Святогоре Могучем была из дорогого белого шелка – с виду она казалась простой, но Таисия понимала: она драгоценна, так же как и сам он, лежащий в саркофаге. Он будто не умер, а мирно спал – казалось, сейчас он откроет глаза и встанет. Таисии хотелось его разбудить, чем-то помочь ему, но она не смела к нему прикоснуться, поэтому просто стояла и смотрела на Святогора Могучего – ей казалось, что она видит сон, но он все не кончался…

      Хоть мужчина в саркофаге лежал неподвижно, но Таисия услышала его слабое дыхание; сквозь кожу его струился мягкий свет, будто внутри него пылал огонь. «Значит, Святогор Могучий не умер, он спит! Интересно, незнакомка знает об этом?» Таисия обрадовалась – у нее появилась надежда, что у Святогора Могучего есть шанс выжить, и, если понадобится ее помощь, она обязательно поможет ему. Резкий нервный голос незнакомки ударил в ухо:

– Ты сам виноват! Ты не оставил мне выбора! Ты предал меня… Ты обманул меня, а я тебя люблю! До сих пор я тебя люблю… мне жизнь без тебя не мила! Что ты наделал? Ты загубил мою жизнь! – Таисия не сразу осознала, что теперь понимает язык, на котором кричит незнакомка.

      Лицо девушки перекосилось, подбородок выдвинулся вперед, она как-то страшно, не по-человечески рассмеялась, будто сумасшедшая.

      Из кожаного мешочка, свисающего с широкого пояса на талии, расшитого золотыми нитями, незнакомка нервно достала маленькую бутылочку с темно-красной жидкостью. Она бережно откупорила крышку, и, казалось, любовалась содержимым, но взгляд ее был жестоким и холодным.

      Внезапно жидкость в пузырьке неистово забурлила, а из тонкого горлышка показались маленькие клубы черного дыма. Незнакомка по-прежнему держала бутылочку в руках. Таисия, казалось, потеряла счет времени.

      Девушка зловеще улыбнулась, поднесла бутылочку к своим губам, подышала на нее, а потом стала что-то неразборчиво шептать; из горлышка продолжал вылетать черный клубящийся дым. Незнакомка бережно приподняла голову Святогора Могучего и влила ему в рот неизвестную густую жидкость.

– Ну вот и все! – довольно воскликнула она.

– Не пей! Наверное, в этой бутылочке яд. Она же тебя отравит! – Таисия хотела приподнять Святогора, но не смогла. Тогда она попыталась со всей силы ударить незнакомку, но кулаки пролетали сквозь нее. Девушка, словно вновь почувствовав Таисию, сурово взглянула в ее сторону, а потом вдруг склонилась над Святогором Могучим и горько заплакала. Она рыдала так, будто действительно была самым несчастным человеком в мире и искренне, до глубины души любила Святогора Могучего. Но Таисия ошиблась – похоже, незнакомка не знала, что такое любовь.

– Ты за все мне заплатишь, за всю мою боль! – оглушил Таисию гневный крик девушки – так обычно кричат люди мстительные, которые долго помнят даже крошечную обиду и ждут подходящего случая, чтобы отомстить. Незнакомка пристально, пытливо вглядывалась в лицо Святогора – наверное, она ждала в нем каких-то изменений. От девушки исходили черные длинные лучи, на миг они образовали густой сумрак над саркофагом, но яркий свет, исходящий от Богоподобного Святогора Могучего, растворил эти лучи, и древний зал вновь наполнился ярким мерцанием. – Ты превратил мою жизнь в сущее мучение – теперь я мучаюсь и днем, и ночью, нет мне покоя! Я тебя ненавижу, ох как я тебя ненавижу! Нет во всей Вселенной человека хуже тебя! – грозно прошипела незнакомка, со всей силы ударила неподвижного Святогора Могучего по щекам и снова громко, надменно захохотала. – Молчишь? Ну и молчи… незачем тебе оправдываться – сам знаешь, что виноват передо мной! – она вздернула голову, выпрямилась и медленно обошла саркофаг – цоканье каблуков ее разлеталось по древнему залу. Таисия в отчаянье следила за девушкой.

– Отстань от Святогора! Отстань! – громко закричала Таисия. Она уже ничего не боялась – в голове ее лихорадочно бился вопрос: как спасти Святогора Могучего? Таисия понимала, что незнакомка ненавидит его, – но за что? Она зла и жестока – может, таким образом она оправдывает свои злодеяния? Люди говорят: от любви до ненависти один шаг. Но, похоже, они ошибаются – человек, полный лютой злобы и ненависти, не умеет любить, он только мстит и ненавидит, причиняет боль и страдания…

      От этих мыслей, простых и логичных, Таисия чуть не задохнулась. «Ох, люди, люди… какие мы наивные и жалостливые, а жестокосердные злодеи пользуются нашей наивностью!» Таисия сорвалась с места – пытаясь оттолкнуть незнакомку от Святогора Могучего, она вновь пролетала сквозь нее, падала на каменный пол и тут же вскакивала на ноги. Таисия не могла стоять в стороне и следить, как незнакомка на ее глазах убивает Святогора Могучего!

       Она попыталась схватить Святогора Могучего за одежду и в отчаянье закричала:

– Просыпайся, Святогор Могучий… просыпайся! Эта злыдня убивает тебя! Осталось совсем мало времени, ты не сможешь спастись! А от нее можно ожидать чего угодно, она способна на все! – Таисия замолчала, чутко прислушиваясь к дыханию Святогора Могучего – оно было прерывистым и слабым, будто скоро он перестанет дышать. Она со страхом взглянула на его Божественный лик – он будто благословлял происходящее, а Таисия мучительно думала: «Почему я сразу не распознала незнакомку, почему поверила ей?»

– Святогор Могучий, не верь ей, она злая и жестокая! – Таисия совсем растерялась – у нее ничего не получалось и от своей немощи она расстраивалась еще больше. – Чем же мне помочь тебе? Невидимкой быть непросто – без нормального тела я даже самой себе кажусь сейчас пустым местом, – Таисия в отчаянье и бессилии оглядела себя. – Святогор Могучий, подскажи, как мне с ней справиться?

      Богоподобный Святогор Могучий молчал, зато незнакомка надменно и убежденно заговорила – похоже, она была убеждена, что те малые силы, которые еще теплились в его неподвижном теле, скоро покинут его и он умрет:

– Дорогой мой, вот теперь для тебя все точно закончено – я не оставила тебе не единого шанса. После тринадцатого пузырька волшебного эликсира ты уже не поднимешься никогда. Ты заснешь навеки… тебе уже ничто не поможет, а твоя хваленая силушка превратится в прах! Может, скажешь мне что-нибудь напоследок? Или у тебя есть какое-то последнее желание? Я его исполню… только небольшое, – она победно усмехнулась. – Ну, не молчи же… Перед долгой разлукой я должна была с тобой поквитаться, – голос безумной незнакомки звучал убаюкивающе, даже усыпляюще, она четко выговаривала каждое слово, будто издевалась над Святогором Могучим.

      Тело Святогора Могучего содрогнулось. Таисия в гневе закричала:

– Что же ты наделала, злыдня? Ты убила Святогора Могучего! У тебя нет сердца! – в отчаянье она наклонилась, чтобы схватить золотой поднос со столика, но пальцы прошли сквозь него. Попытавшись пнуть незнакомку ногой, Таисия покачнулась и упала.

– Святогор Могучий, тебя больше нет, теперь ты – всего лишь прах, и помочь ты больше никому не сможешь! Думал, ты вечно будешь править Миром Центри? Был уверен, что ты всемогущий и никто не сможет справиться с тобой? А я посмела… и тебя нет! – незнакомка мстительно расхохоталась. – Так будет со всяким, кто меня предаст! – выкрикнула она с надрывом. – Выходит, ты не самый умный, и силы твои небезграничны! Ты обманывал людей, твоя хваленая сила – это пшик! Я умнее и хитрее тебя! Можешь не говорить мне комплименты – и так знаю, как я хороша, – девушка погладила руку Святогора Могучего, будто не желала, чтобы он ей перечил, но Таисия видела – он лежит неподвижный и бездыханный. – Хитрить ты не любишь, помню… не уважаешь тех, кто лукавит, но я не лукавлю. Я получила то, что желала! Ты отправился к праотцам, а я буду править Миром Центри! Ты скажешь, что твоя смерть – всего лишь случайность? Нет! Это не случайность – ты слабее меня, бездарнее меня, ты безмозглый непроходимый тупица! А твой любимый народ прольет реки крови – люди такие же непроходимые идиоты, как и ты! Они не учатся на чужих ошибках – им подавай свои собственные! Пусть гибнут, если им не хватает собственного ума… – девушка фыркнула, поморщилась и презрительно сплюнула на пол.

      Святогор Могучий по-прежнему лежал недвижно, и Таисия почувствовала мертвенный ужас. Она вновь попыталась оттолкнуть от него девушку, но опять пролетела сквозь нее. Таисия злилась на свою беспомощность.

– Что же она сделала? – в отчаянье вскричала она.

– Убила меня, – спокойно ответил Богоподобный Святогор Могучий – он по-прежнему источал миролюбие, а Таисия плакала, потому что ничем не могла помочь – на ее глазах убили Богочеловека, который был лучше и добрее всех людей на Земле.

– Кто она такая? И почему она убила тебя? Почему ты позволил ей убить себя? Ведь ты сильнее ее, намного сильнее! – громко спросила Таисия, боясь, что Святогор Могучий тоже сейчас исчезнет – ведь тот, кто лежал в саркофаге, был мертв.

– Это Маргарита Ветрова. Она мстит мне, как мстят невежественные люди, не понимая, что она делает и какой вред причиняет себе и нашему Миру Центри, в котором она живет и который является ее единственным домом. Маргаритой завладела Тьма – она теперь не человек, а злая колдунья Марга, которая хочет захватить беспредельную власть в нашем Мире и стать самой великой и могущественной правительницей. Но ее правление несет мрак и опасность Миру Центри. Марга никогда не смогла бы стать правительницей, строящей мир на основе культуры и человеческого подвига, – похоже, она мало соприкасалась с подвигом человека. Ее больше привлекают сладкие яства, легкие и безответственные победы; она ненавидит людей, беспечно превращает их в своих рабов, днями и ночами мечтает только об одном: как можно быстрее свести на нет кропотливый труд человечества нашего Мира, – спокойно, не повышая голоса и не злясь, ответил Богоподобный Святогор Могучий.

– Ты хотел жить без меня? Нет, нет и еще раз нет – не выйдет по-твоему! Из-за своей глупости ты потерял все, а мог бы жить и радоваться бесчисленным благам Мира. Мы могли пожениться и вместе управлять Миром Центри. Но ты, дуралей, выбрал смерть, ты не захотел жить! Это лишний раз подтверждает, что ты глуп – у тебя не осталось разума! Ты растерял его! – Марга злорадно усмехнулась. – Значит, так тому и быть – я принимаю твой выбор. Только знай и помни: я стану величайшей правительницей Мира Центри, а твой род Могучих зачахнет навеки! Могучие сгинут с лица Земли, будто их никогда не было. Я выстрою такой Мир Центри, какого еще никто не видывал, – с новыми законами и правилами! Я подчиню себе всех людей! – победно кричала Марга – похоже, она была уверена, что после смерти Святогора Могучего ей уже никто не помешает управлять Миром Центри. Наверное, все люди боятся ее – никто не решится выйти на тропу войны. А если все же люди рискнут выйти на борьбу с ней, Марга мгновенно отрубит им головы или превратит в своих послушных рабов – Птиц-Людей, и так будет с каждым, кто осмелится противостоять ее повелениям.

      Откуда-то слева послышался глухой стук и скрежет, будто кто-то долбил бревном в прочное стекло. Таисия испуганно обернулась – она только сейчас заметила в каменной стене большое круглое окно, напоминающее иллюминатор, – оно было прозрачным, но, видимо, очень прочным.

      За окном проступили очертания трех огромных, с выпученными глазами морских чудовищ – они смотрели прямо на Таисию не моргая, ледяным бездушным взглядом, и долбили своими острыми длинными носами в стекло.

– Подождите, мои милашки, подождите… Вижу, что соскучились по мне! Сейчас закончу с делами и подойду к вам – угощу вкусненьким! – промурлыкала Марга, расплывшись в широкой улыбке. От удивления Таисия чуть не подавилась – она не ожидала, что Марга может быть такой заботливой и нежной.

«Вот кого Марга по-настоящему любит!» – подумала она, рассматривая морских чудовищ.

– Мы находимся под водой? – оторопев, спросила Таисия. – Какие глазастые… наверное, от них никто не скроется – везде найдут…

– Да, мы глубоко под водой, почти на дне Мирового моря, – ответил Святогор Могучий и кивнул головой в сторону саркофага, будто просил посмотреть, что там происходит.

      Она торопливо повернулась туда – и сделала это вовремя. Святогор Могучий открыл глаза, пошевелил руками, поднялся и выбрался из саркофага…

      …Таисия в глубокой задумчивости и изумлении стояла в антикварной лавке Аркадия Григорьевича Алмазова «Родовые тайны».

Глава 3. Хозяин антикварной лавки. Прошлое становится реальностью. Где взять силы, чтобы пережить то, о чем даже страшно подумать?

Тот день обычным был – светило ярко солнце,

Кипела жизнь, торжественно звеня,

Лишь миг – и мир наполнен скорбью,

Но дух родной сквозь слезы льет Любовь.

– Богоподобный Святогор ожил… Это невероятно! Я же сама видела, как эта злобная Марга отравила его и он умер… Марга была уверена, что тринадцатая бутылочка с «волшебным эликсиром», то есть с ядом, убьет его. А он каким-то чудом ожил – или нет?.. Может, мне показалось?! – Таисия растерянно разглядывала шкаф, в который Аркадий Григорьевич убрал старенький кувшин, – сейчас ей больше всего на свете хотелось вернуться назад, в свое таинственное видение – в неведомую опасную пещеру, где сейчас вершилась судьба Мира Центри.

      Она хотела разобраться, что там произошло в действительности, и помочь Святогору Могучему. Таисия чувствовала себя раздавленной, неожиданно с ее губ слетело:

– Богоподобный Святогор Могучий, помоги мне постичь и запомнить все, что я сейчас увидела! А если возможно, то верни меня обратно в древнюю пещеру – я хочу тебе помочь, только скажи мне, что я должна сделать!

      Таисия очень любила антикварную лавку «Родовые тайны», но сейчас не могла усидеть на месте – ей хотелось бежать, лететь, ползти, только бы вновь возвратиться в неведомый Мир Центри и встретиться там со Святогором Могучим. За эту встречу она отдала бы многое – наверное, все свои ценности и древние артефакты, которыми так дорожила, ведь раньше они были смыслом ее жизни.

      Но жизнь без Святогора Могучего теряла для Таисии значимость, самую важную цель, ради которой ей хотелось жить дальше. Теперь она вновь не дорожила собой, – как в то время, когда потеряла отца.

      Конечно, Таисия понимала, что жизнь дается человеку для нравственного роста, для того, чтобы он смог реализовать себя и самые главные свои задачи, которые ни один человек, кроме него самого, не сможет выполнить, потому что каждый видит мир через призму своего, личного мировосприятия. Но теперь Таисия, если бы даже ей пришлось отправиться в самую опасную и сложнейшую экспедицию на край света, чтобы открыть тайну Святогора Могучего, ни секунды не сомневаясь, немедленно отправилась бы туда.

– Всего лишь одна встреча, но моя жизнь теперь не может быть прежней… – прошептала она.

      … – Таисия Павловна, не пугайте старика! Что с вами? Вам нездоровится? Уж поведайте старику, что такое с вами приключилось, – глядишь, вам и полегчает! – Аркадий Григорьевич протягивал ей стакан с водой, лицо его побледнело от волнения. – Выпейте водички, выпейте – вам лучше станет! Может, не сразу, но через какое-то время полегчает…

      «Неужели я кричала? – в недоумении подумала Таисия. – Ведь Аркадий Григорьевич, наверно, был в тайном хранилище… как он понял, что мне понадобилась его помощь? Все же непростой он человек… ох непростой!» Пытаясь унять хаотично бегающие мысли, она жадно, большими глотками выпила воду и отдала пустой стакан Аркадию Григорьевичу, но легче ей не стало. Зато она вспомнила, что Аркадий Григорьевич не уходил в тайное хранилище – перед ее видением он рассказывал о занятной вещице, которую хотел ей показать. В мыслях ее возник Богоподобный милосердный лик Святогора Могучего. «Как же мы, люди, банальны и слепы, а жизнь наша слишком коротка и предсказуема! За что мы держимся, за что прячемся? Зачем живем, и живем ли – может, только делаем вид? Как много мы теряем… Сами себя обкрадываем, вместо полноценной жизни выбирая привлекательное наваждение… А что оно нам дает, если в нем нет истины? Как же я была слепа – думала, что много тружусь, поэтому живу не зря, а выходит…» – в рассудительной голове Таисии мелькали убийственные вопросы, но сейчас перед ней стоял расстроенный Аркадий Григорьевич, который от всего сердца пытался помочь ей.

– Большое вам спасибо, Аркадий Григорьевич. Только вы и можете успокоить мою растревоженную душу. Покажите свои находки, глядишь, мне и правда полегчает, – Таисия боялась расстроить хозяина лавки, поэтому попыталась, как могла, успокоить его. Получив от нее комплимент, он, будто маленький ребенок, опустил прищуренные глаза и едва заметно улыбнулся.

      Таисия не любила раскрывать свою душу перед людьми. Она всегда производила впечатление очень занятого, ответственного, содержательного и легкого в общении человека. Многие уважали Таисию и прислушивались к ее мнению, ведь она работала археологом и много времени провела на раскопках.

Ей было хорошо известно, что открытие древних захоронений – зачастую дело опасное. Некоторые из них можно сравнить с Преисподней, и если их открыть – тогда жди беды: потревоженные бестелесные души, охраняющие свои мрачные владения, вырвутся наружу и покроют Землю вечным мраком. И это не сказки, а жестокая реальность жизни!

      «Не лезь туда, о чем мало знаешь или вообще не знаешь, – можешь оказаться в Чистилище!» – повторяла себе раньше Таисия и отправлялась в научные библиотеки. Она считала, что знание – это сила, бесконечные возможности и победа, а главное – прочная броня, защищающая от Смерти. Только вооружившись знаниями, можно идти на риск.

      Но в этот раз все было по-другому – Таисия не думала о риске и трудностях, даже свирепые Диры больше не страшили ее. Она не могла думать ни о ком, кроме Святогора Могучего – его Богоподобный лик стоял у нее перед глазами. И Таисия ужасно боялась, что таинственное видение древней пещеры исчезло навсегда и никогда не вернется.

– Думаю, то, что вы сейчас увидите, Таисия Павловна, вас непременно приведет в восторг, – услышала она голос Аркадия Григорьевича. Он весело сощурил глаза, но потом, подняв палец вверх, почти шепотом добавил: – Вас уже давно ожидает одна занятная вещица… даже очень занятная! Только вы и можете по достоинству ее оценить. Это именно то, что вам нужно, – если вы ее увидите, то не сможете от нее отказаться…

Таисия смотрела в глаза Аркадия Григорьевича, этого пожилого человека, волосы которого посеребрило время, – иногда они казались лукавыми, иногда веселыми, а порой, как сейчас, в них сквозила легкая печаль, будто пробиваясь сквозь туман далекого прошлого.

      В этот раз к очередной необычной находке Таисия отнеслась прохладно – наверное, после встречи с Богоподобным Святогором Могучим все теперь казалось ей заурядным и несущественным. А свое странное волнение она объясняла воздействием на нее чудодейственных сил Святогора Могучего – ведь всего несколько минут назад произошла их чудесная встреча, да и необычная антикварная лавка оказывала сильное влияние на любого человека, даже такого искушенного, как Таисия. У всех приходящих сюда возникало чувство трепета и преклонения перед древними реликвиями – ведь они являлись свидетелями истории, без них не существовало бы Вечного человека.

– Вечный человек… кто он? Одинокий отшельник, скрывающийся в пещере, или обычный человек, живущий среди людей? – прошептала Таисия, перед мысленным взором которой снова встал лик Святогора Могучего – рядом с ним внезапно возникло другое, более земное лицо. Не сразу, но Таисия узнала в нем Аркадия Григорьевича Алмазова, хозяина лавки «Родовые тайны».

      «Вот вам и Аркадий Григорьевич… выходит, и он из небесного теста вымешан… Все самое таинственное всегда лежит на виду, только глаза должны быть зрячими…» – подумала она.

Таисия и раньше предполагала, что Аркадий Григорьевич Алмазов – личность неоднозначная и впечатляющая, но все равно была очень удивлена. Таисия знала, что исключительные качества есть у всех людей, просто не все умеют проявить их. Но к Аркадию Григорьевичу последнее утверждение явно не относилось – объем его памяти был неограниченным, мудрость – неисчерпаемой, а изысканные манеры этого человека всегда восхищали Таисию. Он великолепно знал древнюю историю, географию, физику, химию, литературу. Когда Таисия познакомилась с Аркадием Григорьевичем, ей казалось, что литература – его особый конек: он огромными выдержками цитировал Библию, Гомера, Гете, Толстого, Достоевского, Булгакова. Она никогда не встречала такого разносторонне одаренного человека – даже их с Кирой отец не мог сравниться в знаниях с Аркадием Григорьевичем. Лишь Святогор Могучий, казалось, был выше их обоих и мудрее – обладал твердой, несломимой волей, и, когда он был рядом, Таисия была счастлива.

      «Святогору нет равных – даже если обойти весь свет, такого, как он, не найдешь. Он единственный», – с волнением подумала она.

      Антикварная лавка, когда Таисия сюда приходила, всегда казалась ей неразгаданной тайной. Такого удивительного места она больше не видела нигде – конечно, кроме своего недавнего видения. Лавка «Родовые тайны» будто являлась порталом, но не вымышленным, а настоящим, без всякого преувеличения, – сюда из глубины веков каким-то неведомым образом попадали затерянные в веках предметы, чрезвычайно важные для человечества. И каждый предмет, будто по волшебству, прибывал в свой назначенный час, не раньше и не позже. Чудеса, да и только!

      «А может, я попала в другой мир и встретила Богоподобного Святогора Могучего потому, что пришла в антикварную лавку?» – осенило Таисию. Она улыбнулась этой мысли и тихо, чтобы ее не услышал Аркадий Григорьевич, прошептала:

– Всем вам, кто сейчас меня видит и слышит, большое спасибо за великую встречу со Святогором Могучим! И спасибо моей судьбе – ведь важные встречи происходят слишком редко и не каждому человеку выпадает такое огромное счастье, – Таисия слегка кивнула головой, благодарным взглядом коснулась каждого антикварного предмета – ведь она нисколечко не сомневалась, что все предметы здесь – живые, что они слышат и видят ее.

      Перед глазами ее вновь вспыхнул ярким золотым огнем Богоподобный лик Святогора Могучего – лавку озарило серебристо-золотое сияние. Таисия торопливо протянула к нему руки, приготовившись нырнуть в сияющую дымку, но что-то ей мешало – ноги ее словно приросли к полу. Таисии стало тепло и радостно, будто она вновь встретила самого доброго и близкого друга и он сейчас стоял с ней рядом. Слезы благоговения полились из ее глаз.

– Святогор Могучий, помоги мне вернуться в твой Мир Центри и помочь тебе! Последнее, что я видела в пещере, сильно мучает меня… я постоянно думаю о тебе! Ведь ты попал в беду, а помочь тебе некому! А я могу, я хочу тебе помочь, не отвергай мою помощь! Может, на твой взгляд я недостаточно мудра и смела, но это не так – у меня хватит сил и мудрости, чтобы помочь тебе! – Таисия сложила лодочкой руки и закрыла глаза, чтобы все свои мысли и слух устремить к великому и вечному, чтобы услышать каждое слово Святогора Могучего, доносившееся до нее.

– Я не отвергаю тебя, Таисия. Наша судьба необратима, и сегодня настал день и час перемен в твоей жизни. То, что нам суждено, непременно сбудется. Ничему не удивляйся… Наша с тобой встреча еще очень давно была предначертана судьбой, а теперь дороги наши встретились и пересеклись. Жди моего вестника в любой час, и сделай все, о чем он тебя попросит, – голос Святогора Могучего звучал спокойно и умиротворенно, а перед глазами Таисии стоял золотой саркофаг, из которого поднимался Святогор Могучий, отравленный злой колдуньей Маргой. Казалось, Таисия не дышала, только сердце ее билось часто-часто, а из глаз струились слезы – она знала, что встретила человека высокой чести, доблести и мужества.

– Святогор, только скажи мне – ты еще жив? Или колдунье удалось отравить тебя? – Таисия замерла, боялась услышать ответ; в антикварной лавке повисла гнетущая тишина.

      Святогор Могучий молчал. Таисия нервно сжимала пальцы, в голове ее бился один мучительный вопрос: остался Святогор Могучий жив или произошло непоправимое?

– Святогор, я тебя еще когда-нибудь увижу? – произнесла Таисия и тут же замолчала – лицо ее побелело от ужаса и предчувствия беды.

– Мы обязательно встретимся, даже раньше, чем ты предполагаешь, – Богоподобный Святогор Могучий исчез, а у Таисии упал камень с души – только теперь она успокоилась, как ранее предполагал Аркадий Григорьевич.

      Хозяин антикварной лавки – теперь Таисия была в этом убеждена – только притворялся обычным человеком, а на самом деле он тоже был вестником из прошлого и будущего. Возможно, оттуда он сам и приносил все эти таинственные предметы? А может, он был знаком с самим Святогором Могучим?

      …Конечно, в такое сложно поверить, и будет лучше, если ты, мой любимый читатель, не поверишь мне на слово, а увидишь это своими глазами, которые, увы, не всегда могут отличить истину от лжи. И на будущее хочу тебя предупредить – человек видит только то, что созвучно его душе. Именно душа открывает человеку глаза и помогает увидеть мир объемнее и глубже. Мир чем-то похож на бесконечный океан, в нем есть все: природная стихия, которую не объять умом и не усмирить; сила человеческая, неразгаданная и непознанная до конца, которая всегда открывается, как ларец с бесценными сокровищами, в самый последний момент, когда, кажется, все пропало; слабость духа – она, как позорное клеймо на лбу, впечатывается и не смывается, пока дух не войдет в силу и человеческим не возгорится; да и еще всякая всячина и небывальщина – и не все в глаза бросается, но тот, кто присмотрится повнимательнее, может открыть для себя много нового и познавательного.

      Ты можешь мне ответить, мой любимый читатель, что воспринимаешь мир по-своему – так, как нравится тебе. И это твое право, но даже если ты многого не замечаешь, а что-то категорически отрицаешь, особенно то, что не видимо глазу, – мир продолжает жить, творить, развиваться, беспрестанно свершаются удивительные чудеса, о которых мы понятия не имеем, а иногда присваиваем их себе, якобы мы совершили их сами. Но мы ли? Быть может, кто-то другой? Кто теперь разберет…

      Каждому человеку хочется совершить красивый поступок, чтобы его заметили, похвалили, но не всегда у нас получается то, чего мы желаем, – чаще происходит наоборот. Мы, люди, отчего-то очень невнимательны к историческим явлениям и слишком поглощены своей жизнью, – чего не скажешь о Таисии Орловой. Она сверхнаблюдательный человек, обладающий глубоким аналитическим умом первооткрывателя, замечающий все исторические явления, даже совсем неприметные, но от которых зависит будущее страны, а может, и всего мира.

      Вы скажете: «Ну и что здесь такого? Я тоже многое замечаю, хотя иногда не могу удержаться от смеха или возмущения. И не понимаю: почему наши предки не могли сразу выстроить высотные дома из бетона, зачем им нужны были деревянные избы – они же могут сгореть?»

      А Таисия насмехаться и подтрунивать над таинственными явлениями или историческими событиями никому не позволяла, потому что не считала их каким-то несущественным пустяком, принимая во внимание многие сопутствующие факторы того времени. Факторы эти слишком сильно влияли на градостроительство – например, выгодное географическое положение давало привилегию живущим там людям. Также они селились и в труднодоступных местах, пытаясь таким образом укрыться от набегов врагов. Горы давали людям защиту, но там было тяжело жить – не было плодородной земли, которая бы их кормила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.