Ник Монк
Венера-Москва-Юпитер. Книга вторая: Вектор движения

Пролог

– Капитан на мостике! – гаркнул второй пилот, разбудив сам себя. Он подскочил в кресле и тут же стукнулся макушкой о крышку сервисного люка.

Следом аккуратно приподнялись ученые, натянув вежливые улыбки. За капитаном на мостик вплыл Джиён – главный механик корабля. Все с вежливым вниманием направили взгляды в сторону девушки, стараясь соблюдать приличия, хотя сцепленные в замок руки у всех без исключения выдавали тревогу.

Юнби, как-то ночью, скользя по поручням в коридоре слышала, как в своей каюте плакал и проклинал судьбу доктор Ким. Его причитания: «Мы все погибнем! Мы все погибнем! У нас сумасшедшая капитан!», – до сих пор звучали у нее в мозгу ржавым скрипом каждый раз, когда он попадался ей на глаза. Хорошо еще, что доктор Пак, пришедший поддержать своего подчинённого, быстро затворил за собой дверь к нему в каюту. А то бы она залетела внутрь и отвесила бы ему крепкую пощечину.

Конечно, потеря двух экспериментальных зондов с гиперприводом – это катастрофа. Бабушка зря рассчитывала на секретность миссии. Уже на орбите Марса их начали брать в клещи и маневрирование на подлете к астероидному поясу больше выглядело на то, как гоняют горошину по пустой тарелке после завтрака. Все в экипаже напряженно ждали, когда загонщикам это надоест и они раздавят непослушную горошину вилкой и съедят наконец.

Но Юнби не зря была бабушкиной любимицей. Девушка собиралась и в этот раз оправдать доверие – доказать, что сможет взять бразды управления чеболем и звездной корпорацией «Хэтпит». Она просто не умела бояться. А может – ещё не научилась.

В начале все шло хорошо. Двое суток, которые им предстояло провести в полёте с орбиты Марса до астероидного поля, капитан использовала с толком. Совершая те самые хаотичные маневры горошины по тарелке, бортовой искин собрал телеметрию профилей и вполне точно смог спрогнозировать параметры силовых установок кораблей преследователей, а парочку даже точно идентифицировать по сигнатурам.

Их догоняли два пиратских рейдера класса «Скорпион», что окончательно стало понятно, когда те сбросили маскировочные панели с корпуса и развернули рефлекторы теплоотведения, не выдержав рваного темпа «Квансона». Группа, шедшая на перерез вдоль края пояса и вовсе не успевала, и просто тащилась в точку, куда «Квансон» мог бы прибыть, если бы придерживался изначального курса, но все равно это сужало маневр.

Юнби сбилась со счета, сколько раз она меняла вектора траектории. Эта русская машинка – квантовый ускоритель – просто волшебная игрушка. «Квансон» и так был оснащен лучшим в своей линейке плазменно-ионным двигателем «Орион‑7X» с регулируемой тягой до 150 кН. Но ускоритель делал маневренность корабля неподражаемой. Манёвр занимал несколько минут: сначала генерация локального искажения метрики, затем плавный сдвиг траектории. За один такой манёвр «Квансон» мог отклониться максимум на двадцать градусов.

Едва квантовое поле постепенно «выключалось», чтобы избежать скачка инерции, капитан, полностью взяв на себя управление кораблем, приступала к расчету следующего прыжка, но давала какое-то время преследователям перестроиться, самим поманеврировать, а заодно копила заряд накопителей и сбрасывала тепло. С каждым манёвром разрыв неумолимо рос.

И хотя система стабилизации успешно справлялась с поддержанием ориентации кабины, а вспомогательные системы квантового привода ускорителя своевременно проводили коррекцию эффективной массы корабля для минимизации перегрузок, но учёных пришлось погрузить в медикаментозных сон на их койках. Скачки перегрузок до 3 g не позволили им работать даже лёжа, поэтому про расчет и подготовку варианта бегства через спасительный прокол пространства пока пришлось забыть.

У преследователей тоже были квантовые ускорители, но уже к концу первого дня бортовой искин выдал их ТТХ, и второй пилот Минхо с гордостью «положил на стол» перед капитаном готовый результат: подробная матрица режимов двигателей преследователей. Корабль корпорации «Хэтпит» оправданно считался премиальным среди кораблей легкого класса – он превосходил преследователей практически по всем позициям силовой установки, а уж в решительных и умелых руках мог принести победу в этой гонке.

Трижды пыталась Юнби включить маскировочные поля, но уже на второй маневр становилось понятно, что преследователи их четко видят и сопровождают. Странная неисправность не находила объяснения, хотя Джиён прозвонил вручную весь контур за следующие дни. Требовался выход в открытый космос и обследование модулей генерации на корпусе снаружи, но этого они пока себе не могли позволить.

Но даже при этом у них оставался неплохой шанс оторваться. После короткого разговора с доктором Паком, отвечавшим за программу эксперимента, район пуска решили перенести, невзирая на приближавшийся Юпитер. Выход в гравитационно-нейтральную точку был возможен, если оторваться от преследователей на треть астрономической единицы.

К концу пятого дня Юнби набрала необходимый отрыв и по прямой рванула к поясу, намереваясь пройти его и провести запуск зонда с гиперприводом на внешней стороне, а потом скрыться внутри пояса и проскочить навстречу пиратам. По сути, они должны были сделать запуск в точке А и подобрать в точке В, а теперь пункты назначения просто поменялись местами. Хуже, если миссия «Квансона» не была секретом вообще, тогда можно было ожидать, что и в точке В их караулят. Но об этом она предпочитала не думать, решая проблемы по мере поступления.

В точку «В» они вышли штатно, выгрузили зонды, отошли на 100 000 км и приготовили к запуску первый зонд, наслаждаясь тишиной на радарах. Видимо, у преследователей не хватило запаса хода. Первый зонд скакнул успешно, но на смешное расстояние. Вместо одной астрономической единицы он переместился чуть ли не в прямой видимости по меркам космоса – сутки полета на крейсерской скорости. Но это был результат! И успешный результат! Воодушевление на яхте чуть не переросло в празднование, но было прервано появлением двух дружественных меток. Не нейтральных – дружественных!

Девушка не верила своим глазам. На долю секунды даже ощутила приступ паники – она точно знала, что «своих» кораблей здесь быть не может. Их взломали! А если так, то это кардинально меняло картину. Еще перед отлётом они с главой семьи особенно оговаривали режим радиомолчания, который надо было сохранять при любых обстоятельствах до окончания выполнения или полного провала миссии.

Из глубины пояса показались два «Терминатора». Эти крейсера активно использовались для охраны контейнерных караванов, но также снискали популярность и в среде космических флибустьеров. Причём модификации встречались самые причудливые, но, как правило, все несли торпедное вооружение. Каждой из четырёх торпед было достаточно чтобы уничтожить «Квансон» без шансов на восстановление.

«Яхта „Квансон“, вы идентифицированы. Вы обязаны передать данные эксперимента. Сопротивление бесполезно.» Сообщение на экране лишило последних сомнений и заставило Юнби сжать кулачки. С этого момента она уже не думала о науке и колоссальном успехе, свидетелями которого они только что стали. Прямое боестолкновение они проигрывали. Шансов, что их оставят в живых после передачи результатов – никаких. Выбор сузился до невозможного: уничтожить противника или погибнуть самим, но перед этим уничтожить зонды и результаты эксперимента.

Мозг лихорадочно перебирал варианты и на ум пришла ее последняя тренировка перед вылетом. Тогда Юнби гоняла на «Квансоне» по предполагаемой трассе предстоящих гонок «Кубка Лунной Траектории» и столкнулась с эффектом гравитационного возмущения при пороговых нагрузках квантового ускорителя. Быстро обсудив свою идею с доктором Паком, она решительно начала разгон, готовясь петлять как заяц. Теперь все зависело от того, как поступят «Терминаторы».

Зонд, подготовленный ко второму запуску, остался сиротливо висеть в пустоте, а «Квансон» метнулся вдоль внешней кромки астероидного поля. Из бортового вооружения имелись только плазменные противометеоритные пушки, которые хоть контролировали всю сферу, но были практически бесполезны против торпед и уж тем более против «Терминаторов» и спаренная рельсотронная пушка в носовой части корабля.

Ловушка сработала. Корабли выпустили по одной торпеде вдогонку беглецу, после чего одновременно приблизились к зонду с двух сторон на 10 000 км и один пошел на сближение, чтобы подобрать зонд с гипердрайвом. К этому моменту накопители зонда вышли на пиковую нагрузку и мощный гравитационный всплеск прокола совпал со взрывом самоуничтожения как раз когда манипулятор готовился к захвату.

Экипаж заворожённо уставился на картинку парящего обрубка, тогда как второй корабль спешно развернулся и покинул поле боя, оценив безнадежность преследования выходящего на крейсерскую скорость легкого корабля.

Эта первая победа воодушевила экипаж, но стала последней радостной новостью перед чередой тяжелых испытаний. Торпеда со взорванного корабля потеряла наведение и стала легкой целью для противометеоритной обороны, но вторая взорвалась в опасной близости, существенно повредив обшивку и внешние системы корабля. Если бы не гравитационный маневр вокруг астероида М-класса, который Юнби автоматически внесла в каталог, как потенциально интересный для разработки, то ущерб от взрыва был бы фатальным. Пройдя на минимально допустимой высоте от поверхности, ей почти идеально удалось выполнить маневр забрав 14,7 градуса отклонения и получив ускорение 52 м/с, но на этом ресурсы корабля практически исчерпались.

Второй зонд самоликвидировался через 10 дней где-то за внешней границей астероидного поля, когда «Квансон» не смог подойти и подобрать его, потому что сам корабль уже третью неделю торчал на пустынном углеродистом осколке С-класса в глубине пояса, наматывая круги и лишь изредка корректируя орбиту скупыми импульсами гидразиновых двигателей. Впрочем, и в этом положении был свой плюс – низкое альбедо приютившего их космического странника в сочетании с термохромной краской позволяли поддерживать оптимальный режим маскировки при минимальных энергозатратах пока экипаж занимался срочным ремонтом квантового ускорителя.

– Минхо, выведи на общий визор статус повреждений корабля. – Обратилась девушка к поедавшему ее восторженным взглядом второму пилоту и откинула с глаз непослушную челку, закрепляя ее заколкой-невидимкой. «Этот влюбленный мечтатель, наверное, спит и видит, как умереть, держа меня на руках.» – Раздраженно подумала она, но не позволила чувствам проявиться на лице и благодарно улыбнулась, видя исполнительность подчинённого.

– Доктор Пак, Доктор Ким примите мою благодарность, Ваша идея сработала. Диагност показывает, что рассинхронизация квантового ускорителя практически полностью устранена – сегодня мы завершили демонтаж второго контура. Теперь у нас есть реальный шанс выйти из пояса и связаться с ближайшей станцией поддержки, чтобы вызвать дозаправщик хотя бы. – Юнби беззаботно рассмеялась и немного торопливо смахнула со своего комма в сторону общего визора обновленный отчет, не позволяя вчитываться экипажу в красные строки. – Гиперсвязь остается заблокированной – оборудование сильно пострадало при взрыве торпеды. Но хорошая новость в том, что уже дней через двадцать мы войдем в зону уверенного приема станций поддержки марсианской орбиты.

– Капитан, как я рад, что фазированная решётка не пострадала! – Минхо лучился энтузиазмом, поддерживая командира и старался выглядеть таким же беззаботным. Он посмотрел внимательно вкладку связи в обновленном по итогам наружного ремонта отчете и продолжил источать восторг. – Это высочайшее мастерство, госпожа, Вы восстановили эффективный диапазон до полных 5 миллионов километров!

– Конкретно заменой поврежденных элементов фазовой решетки занимался Джиён, его и хвалите. – Юнби оттолкнулась, гибко изогнулась в сальто и скользнув под потолком, пропустила механика в центр тесного помещения рубки, где собралась вся команда. Переместившись за его спину, она опустилась в кресло штурмана и замерла, погрузившись в расчёты. На капитанском мостике, тем временем, все члены экипажа обменивались жизнерадостными репликами о скором успешном завершении их миссии демонстрирующими позитивное настроение и веру в успех, правда делали это слегка приглушенными голосами, чтобы не мешать работе капитана.

Юнби из последних сил держала в команде пусть даже такую напускную атмосферу оптимизма и демонстрировала решимость справиться с любыми трудностями. Рассинхронизация квантового ускорителя была критическая и отклонение достигало 10⁻⁴ , что грозило полным отказом в любой момент.

Перегрузку системы стабилизации по-прежнему не удалось устранить – периодически корабль терял ориентацию на 10-12 секунд, а это требовало регулярной калибровки и ручного контроля.

Запас ксенона был на критической отметке в 35%. Она умышленно не дала разговору выйти на эту тему и поспешила заняться расчётами полетного задания сама, чтобы предложить конкретный план действий и не дать людям задуматься, что система жизнеобеспечения имеет запас только на 30 дней. Это было на пределе.

Им предстояло провести предполетную подготовку и покинуть астероидный пояс, что займет 2 дня и потом еще 25 дней в лучшем случае лететь до границы связи с наблюдательными станциями, расположенными на орбите Марса. Накопители за последние три недели восстановились и скоро можно будет даже включить искусственную гравитацию, но Юнби внутренне чувствовала, что надо продолжать экономить на всем.

Несмотря на восклицания Минхо, которому на этот раз она была благодарна, в диапазоне «Ка» связь была нестабильна. В условиях полной потери гиперпространственной связи для них это было единственным шансом на спасение, если только истинная госпожа Тен, ее бабушка, глава их семьи и руководитель семейного чеболя и корпорации, не догадается выслать поисковые группы. Это безусловно безумно дорого и девушка уже сейчас испытала приступ стыда за те неудобства, которые её провал может причинить семье.

Но самая большая проблема была в другом. Вот уже третью неделю она проводила тщательный осмотр корпуса корабля, пытаясь найти малейшие остатки странного образования, которое вывело из строя внешние модули связи. Тонкая плёнка, подобно плесени или полипу, распространилась по обшивке и, по-видимому, вызвала полный отказ гиперпространственной связи сразу после старта из доков на марсианской орбите.

Юнби достала контейнер с остатком странного образования, по всей видимости содержавшего управляющий модуль той самой пленки, распространившейся по корпусу корабля. Таких модулей было несколько, но только этот сохранился относительно целым, хоть и обуглившимся. Плёнка тоже скукоживалась и рассыпалась, стоило выжечь средним зарядом плазменного резака такие вот «бугорки».

Юнби уже почти успокоилась и понадеялась, что с этой проблемой теперь предстоит разбираться учёным корпорации. Но два дня назад появились тревожные симптомы в локальной сети датчиков стабильности квантового привода. В автономной системе прогнозирования перегрева и контроля резонанса квантового привода проявились уже знакомые стохастические колебания импеданса. Надо было успеть выйти в зону связи, пока не отказал квантовый ускоритель, если зачистка проведена не до конца.

– Экипаж! Объявляю трехчасовую готовность перед стартом. – Минхо, на тебе проверка стабильности квантового ускорителя и оценка состояния маневровых двигателей. Джиён, даю час отдыха привести себя в порядок, после чего займешься тестированием энергетической системы – особенно проверь лепестки тепло-отведения по правому борту. Доктор Пак, доктор Ким к вам у меня просьба: возьмите этот контейнер и проведите анализ содержимого, предположительно это как-то связано с выходом из строя слаботочных сетей маскполя и дальней связи.

Девушка откинулась в кресле и позволила себе наконец закрыть глаза, когда все переключились на свои задачи. «Как же хочется домой», – предательская мысль кольнула в уголках глаз непрошенными слезинками, но будущая глава клана только прикусила нижнюю губку своего маленького, но выразительного ротика и выбрала пункт меню «Тренировка на трассе «Кубок Лунной траектории». «Я не собираюсь опаздывать к квалификационным заездам!» – и на её лице появилась упрямая улыбка.

Глава 1

– Офицерского состава не хватает. Возьмёшь первый взвод БРПК. За тебя Федорчук поручился, – заместитель командира части кивнул на замполита, полноватого, но крепкого офицера, сидевшего за его столом напротив меня, и, довольно ухмыляясь, продолжил: – Меня не будет недельку, отскочу в Комсу, там госприёмка на носу – нам должны новую технику передать. Принимай дела во взводе и готовься с личным составом за БРПК лететь, как вернусь. Потом несколько дней на обкатку и отправим вас в дозор. Если по ситуации в коллективе или по технике вопросы – спросишь капитана Поддубного.

Сидевший рядом с замполитом капитан кивнул, даже не сменив расслабленной позы. От его поджарой фигуры исходила такая уверенность и привычка командовать, что трудно было поверить, что он капитан, если бы не погоны.

– Мне бы личные дела бойцов, ознакомиться. – приняв его деловой и неформальный тон, я решил брать быка за рога.

– Майор, как считаешь, доступ дадим? Молодой ещё совсем, – подполковник Коровин хмыкнул и, не глядя в мою сторону, с сомнением спросил замполита. Тот сдвинул брови к переносице, что забавно сморщило его лоб, и дотронулся усами до носа. Поняв и без слов, замкомандира части развернулся уже теперь ко мне: – Ты вот что, давай-ка сам пока с бойцами познакомься, разберись, что и как, погоняй-ка их. Себя поставь. А там, ближе к патрулю, и с делами решим.

Он посмотрел что-то на комме и кивнул майору Федорчуку:

– Взвод сейчас в ангарах, через сорок минут на обед пойдут – успеваете перехватить, старшего сержанта представить. Комроты ещё не вернулся, так что тебе поручаю.

Так началась моя служба в дисбате. Мы вышли из здания штаба и вдоль казарм направились к ангарам БРПК, обходя плац и спортивную площадку. Гарнизонный городок меня порадовал чистотой, крашеными бордюрами и зелёной травой газонов. Все строения одноэтажные, камуфляжной раскраски. Вот забавно, а бордюры – ярко белые. Смех, да и только: с воздуха, да их и из космоса видно, как разметку на аэродроме. В общем – Армия, с большой буквы. Зато Перчинке тут будет раздолье – по всему периметру, метрах в пятидесяти за забором базы уже начиналась густая тайга.

Перчинка простилась со мной ещё на подходе к КПП, проклекотав нежную трель наподобие дельфина, она соскочила с моего вещмешка, и первая стремительно нырнула под ворота осваивать новую территорию.

Предстояло ответственное дело – знакомство с подчинёнными. Пока добирался, я прокручивал этот момент то так, то этак, прекрасно понимая, что из молодого курсанта опытного сержанта не изобразить. Понятно, что выёживаться не стоит, но и как-то надо умудриться не упустить момент дисциплины. По-любому, рано или поздно, мне придётся приказывать. И вот тут – момент истины. И испугаться отдать первый приказ нельзя и по течению устоявшегося распорядка плыть не стоит. Люди почувствуют. А я, как назло, чувствовал какую-то слабость за собой.

Попробовал разобраться. Во-первых, я привык к коллективу, где все делают одно дело и не спорят, где все объединены одной целью. А, во-вторых, моя неконфликтность. Хотя тут как посмотреть. Чтоб не завалить дело, я скорее впрягусь сам и ткну носом виноватого потом, но здесь так нельзя. Эх, гораздо легче, когда уже есть авторитет. Но всегда надо с чего-то начинать.

Решил придерживаться стратегии: «делаем всё по существу». У меня наметился козырь – новая техника, упомянутая замом командира части, с которой у меня есть шанс разобраться быстрее и лучше других, но надо сначала посмотреть, на чём они тут бегают.

Сомнения тут же вернули меня к последнему разговору с дедом. Только сейчас я начал понимать, о чём он тогда говорил. В первый разговор я честно признался ему, что у меня никак не укладывается происходящее, будто последние несколько недель я наблюдаю себя со стороны. Как не со мной это всё происходило, а я настоящий и живой остался где-то там, на летном поле Дягилево, еще до отправки в тундру. На это, в тот вечер, когда мы играли в шахматы, он только вздохнул и сказал, что мне предстоит повзрослеть. Но на следующий день, когда мы еще раз засели пить чай в его кабинете после обеда, но уже без шахмат, дед вернулся к этой теме:

– Саша, тебе уже нет времени обижаться на то, что я скажу. Твоя взрослая жизнь уже началась. Ты привык к комфортному существованию. Пойми правильно, я не недооцениваю и тем более не обесцениваю ни испытания на выживание, которые ты проходил, ни упорную учебу, в которой ты достиг отличных результатов, но я говорю о другом. Кто ты? Вот в чем вопрос. Можешь на него ответить? Сам себе.

– Я выпускник лучшего училища ВКС Союза, один из лучших на курсе, без пяти минут пилот, – принялся я перечислять свои достижения, сбитый с толку жестким взглядом деда и самой постановкой вопроса. Я искренне не понял, какой комфорт он имеет в виду. Конечно, я даже и вида не подал, но в душе царапнуло ощущение несправедливости, очень похожее на то, что поселилось во мне с момента допроса в тундре. Уж дед-то должен знать – кто я!

– Наше воспитание ставит коллективное выше личного, и в этом залог процветания общества и развития страны. Но коллектив все равно состоит из личностей. Кто ты как личность? И являешься ли ты личностью? – дед сидел абсолютно спокойно и говорил спокойно, не выделяя ключевые слова интонацией, но я почувствовал, что он ждет ответа на этот вопрос, ждет и еще следит за моей реакцией. А внутренне меня еще больше подбросило от несправедливости такого вопроса: «Какого лешего?!»

– Я руководил комсомольской организацией училища, завоевал авторитет сотен товарищей, да и преподавателей – у меня сильные лидерские качества и умение общаться в коллективе, да, в конце концов, я готов защищать наше правое дело! Я с детства упирался, чтобы поступить и стать космонавтом и первооткрывателем! Этого мало? – меня распирало, но где-то внутри я чувствовал, что не угадал с ответом.

– И за что ты считаешь, что тебя надо уважать? – опять вопрос, заданный спокойным тоном.

Я вскипел от мысли, что дед не видит, за что меня можно уважать:

– Дед, что за разнос-то такой! Скажи прямо – что я сделал не так?!

– Пойми, внучек, у меня нет цели тебя обидеть, но я должен был тебе задать эти вопросы. Ты сам, будучи не дураком, прекрасно понимаешь, что прошел путем, пусть и лучше многих, по которому шли и пойдут еще. И так же, как ты, другие на этом пути добьются авторитета своими знаниями и умениями и будут стремиться к своей цели, приближая мечту. Твой комфорт был в том, что ты не должен был доказывать свое право на то, что ты этого достоин.

Ты всегда знал: есть система, и, если ей соответствуешь – идёшь дальше. Попотеешь на тренировке – сдашь ГТО. Поступишь – закончишь – получишь назначение. Как и те многие другие, которые идут этим путем. Перед тобой не стояло вызова ответить на вопрос: а кто ты? И чем ты заслуживаешь право идти по этому пути?

– Не понимаю, что не так?! Да и как бы я успел совершить подвиг, если ты сам видишь – все это время я строил себя, если так можно выразиться, и, да, я шел по пути, заложенному системой. Но всё равно это требует личной верности своей цели.

– То, что я перечислил, относится к категории обязательных усилий, что ты, как человек умный, и подтвердил: не будешь соответствовать – не добьёшься результата. Это укладывается в теорию очевидных минимальных и достаточных усилий.

Дед смотрел на меня очень внимательно, и в его взгляде я видел и понимание, что он причиняет мне боль, и надежду, что наш разговор не приведет к разрыву. Мне было неприятно в один момент почувствовать себя неправильным, второсортным каким-то. Все годы моего упорного труда, преодолений показались мне обесцененными.

– Представь себе человека, у которого есть амбиция быть великим полководцем, командовать космическими флотилиями, брать на себя ответственность решать за других, доказывать другим, что именно его решение верное, что все должны именно ему подчиняться и идти за ним. Представил?

– Но ведь это гордыня? Амбиции, личные амбиции, – это жажда власти, как минимум жесткий эгоизм! – тут я вообще опешил, окончательно сбитый с толку.

– Да, пусть так, но ты представь. Получается?

– Да, допустим, представил. – Я действительно представил такого человека и примерил даже на себя, как бы я себя чувствовал в таком состоянии.

– А теперь скажи мне, – дед задал следующий вопрос тихим и очень ровным тоном: – Как ты считаешь, такой человек повел бы звено из трех БРПК в регион на встречу движения потенциальной группы ДРГ при объявленной в приказе угрозе огневого контакта?

– А как же приказ!? – я недоуменно поднял на него взгляд.

– А как же его амбиции и его люди? – в тон мне ответил дед. – Ты несешь ответственность за все, что происходит в твоей жизни, за выбранный путь, за принятый приказ, за людей, которые тебе следуют. И если бы человеком на твоем месте двигали такие амбиции, то он должен был бы сопротивляться даже приказу, если в нем неуверен. Надо внутренним взором видеть, что и, главное: как именно ты этого хочешь добиться. И именно это, а не слепое выполнение требований и, так сказать, слепое следование по пути, и есть сверхусилие. Ты проходишь свой путь, но так, как ты считаешь нужным. Так, как считаешь правильным по своей правде. И если тебе не нравится слово амбиции, используй вместо него слово долг, и тогда все встанет на свои места. Амбиции для человека неосознанного, эмоционального, а осознанный человек видит в этом скорее свой долг – долг сделать то, что он не может не сделать: реализовать свое видение и взять на себя ответственность за это.

Я тогда надолго задумался, вспоминая все подробности вечера перед боем: свою радость рвануть в рейд, а не стоять в оцеплении, разговор с комвзвода Лешкой Панкратовым, марш-бросок и бой. Мне было стыдно за то, что мне такие слова пришлось услышать в свой адрес, стыдно, что в них была своя правда. Стыдно, что опять полезли в голову оправдания и аргументы.

– Исполнять и отдавать приказы надо так, чтобы это не противоречило твоей правде. Люди, которые пойдут за тобой или когда-то будут вынуждены идти за тобой, тоже будут каждый твой приказ проверять на свою правду. – Дед закруглил наш разговор, и мы спустились на кухню ужинать, где колдовала Полина.

«Да, так вкусно покушать мне, наверное, придется теперь не скоро», – втянул я носом запах пригоревшего жареного лука, когда мы с замполитом проходили мимо откинутого полога тента полевой кухни, где по летнему времени готовили обед.

***

Сквозь раскрытые ворота ангара, откуда веяло жарой и духотой, просматривались ряды БРПК, терявшиеся в темноте его чрева. Технические прожектора горели только в двух местах, рядом с которыми крутились техники и бойцы в спущенных до пояса комбинезонах, а кто-то и вовсе был в спортивной форме.

– Михалыч, где Копейкина? – замполит оглядел ряд разобранных БРПК, в которых я без труда узнал базовые пехотные машины прошлого поколения. Во втором ряду даже стояли пехотные экзоскелеты тридцатилетней давности и боевые мехи первых серий – такие я только на картинке в учебнике видел. Механик, показавшийся мне ровесником, разогнулся и крикнул куда-то вглубь рядов: – Марья, на выход, майор спрашивает.

С противоположной стороны, из-за стоящего спиной к нам «Витязя» первой модели, вышла стройная девушка с закрученными в гульку темно-русыми волосами, одетая в спортивный топ и шорты, которые подчеркивали ее гибкую спортивную фигурку. Этот хрупкий образ, за которым, тем не менее, угадывалась немалая сила, резко диссонировал с мощными армейскими ботинками на стройных ногах.

– Товарищ майор, первый взвод выполняет штатное техническое обслуживание техники, – прижав руки с промасленной тряпкой по стойке смирно, доложила девушка под критическим взглядом замполита. Из-за соседних машин стали появляться заинтересованные лица пилотов и техников, которых было практически не различить из-за отсутствия уставной формы.

– Построение перед ангаром через пять минут, отставить, через семь минут. – Федорчук хмыкнул и направился на свежий воздух. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Снаружи было тоже жарко, но не так душно, и мы устроились на скамейке в тени растущей рядом березы.

– Взвод Копейкина держит в порядке, нареканий по дисциплине нет. Техника старовата, конечно, последний раз из рейда две машины пришлось эвакуировать. – К моему удивлению, Федорчук достал сигарету и закурил, только фыркнув на мой косой взгляд. – Они плотно сработались с первым взводом десантников – в патрулирование ходят с первым отделением.

– Товарищ майор, разрешите вопрос? Как обычно проходит патрулирование, какие задачи в приоритете? – я решил воспользоваться моментом и побольше узнать про предстоящую службу.

База располагалась в предгорьях Станового хребта, который простирался более чем на 700 километров от истоков реки Алдан, захватывая часть наземной трассы и воздушного транспортного коридора «Лена» на западе и до Охотского моря и хребта Джугджур на востоке, являясь водоразделом рек Северного Ледовитого и Тихого океанов. Воинская часть с севера прикрывала Зейское водохранилище и гидроэлектростанцию, включенную в единую энергетическую сеть России, но в приоритете обеспечивающую энергией космодром «Восточный» и орбитальный лифт.

– Обычно мы отправляем патрули вдоль Станового. Ваше направление будет на восток. Пройдете по координатам, посмотрите вокруг. Основная задача – визуальный контроль и техническое обслуживание сети автоматических пунктов контроля, ну, и пресечение несанкционированной добычи золота. От нас еще, конечно, прилично до побережья, но оттуда активно лезут всякие джунгары, корейцы, японцы и даже благонадежные друзья – китайцы. Заходят вглубь, находят место, моют сезон и перед зимой обычно сваливают. Но последние годы техника так подтянулась, что позволяет даже шестидесятиградусные морозы пережить в горах. В прошлом году рейд нашел пару оборудованных пещер, но пустых. Их тоже заходим проверять регулярно. Сейчас ребята уже на обратном пути – заглянут. – Майор докурил и встал со скамейки навстречу потянувшемуся из ангара взводу пилотов.

Пока взвод строился, осмотрел новых подчинённых, уже переодевшихся в сине-серые пилотские комбинезоны и успевших оттереть смазку. Четыре на четыре. Поровну мужчин и женщин, всем около тридцати. Подтянутые фигуры, загорелые лица, присмотревшись, я бы даже сказал, загрубевшие и обветренные, но спокойные и немного отстранённо-выжидательные.

Коротко доведя до личного состава, что взвод переходит в моё подчинение, майор сдержанно добавил:

– Старший сержант Вихров, выпускник ВКУ ВКС им. Гагарина, участвовал в боевых действиях, на его счету два «Сафа». Вам скоро на новую технику пересаживаться, его опыт пригодится. Надеюсь, сработаетесь.

Я не стал затягивать, распустил взвод и подозвал сержанта Копейкину на разговор, отметив про себя, что до обеда осталось не так много времени.

– Сержант Копейкина, как давно командуете взводом?

– Год и три месяца, тов-стар-сержт! – оттарабанила девушка, вытягиваясь и стараясь не встречаться со мной глазами.

Я помолчал, подчеркивая паузой отсутствие поспешности, чтобы меня было невозможно заподозрить в неловкости, и как можно более взвешенно произнёс:

– Вольно! Пообщаемся без званий. Отпустите взвод на обед, позже мы их догоним, а мне покажите машины.

Девушка опустила плечи, развернулась к товарищам, которые с непринуждённым видом стояли в трёх шагах перед ангаром, но при этом хоть краем глаза, но следили за нашим разговором. Отпустив их на обед, она уверенно пошла вперёд, предлагая мне следовать за ней: – Пойдёмте, товарищ старший сержант.

Осмотр техники много времени не занял: шесть «Витязей», «Стрелец» и «Воевода» – все первой серии. Останавливаясь перед каждым, сержант сжато сообщала об оснащении, доработках, последнем капитальном ремонте и текущем состоянии. Неожиданным оказалось, что относительная близость с Комсомольском-на-Амуре позволила два года назад провести техобслуживание машин на заводе Минобороны по производству БРПК, который там расположен. В результате на «Стрельце» и «Воеводе» появились вполне современные сканеры, а «Витязи» помимо этого получили ещё и более мощное вооружение.

– Ваш «Воевода»? – я указал на выкрашенную в горный камуфляж машину с разобранной правой ногой. Рядом склонились три техника, тестируя миомерные приводы.

– Никак нет, работаю со «Стрельца», – она кивнула в сторону откуда мы пришли, – это машина бывшего командира взвода, старшего лейтенанта Плахова. Мы её выводили на тестовый прогон, но опорка опять отказала. Дойти-то дошли, но в маневрах подводит – запаздывает.

– У вас во взводе 8 человек, включая Вас? Кто без машины тогда?

– Так точно. Ефрейтор Горчаков, его «Витязя» на замену двигателя отвезли в Комсомольск. До рейда обещали вернуть.

Я подошёл поближе к техникам, сидевшим тут же неподалеку, и, заглядывая через плечо одному из них, спросил: – Есть идеи, в чём дело?

– Как проклятый какой-то! Настроим, выведем – возвращается опять с той же проблемой. На завод писали, всю телеметрию отсылали. Те прислали обновление, но не пролечило. – Говоривший, распрямившись, оказался ростом чуть ли не выше меня, протянул мне руку: – Командир взвода ремонта вооружения и военной техники, капитан Шумоватый, Денис Ильич.

– Очень приятно, Денис Ильич, – я искренне пожал протянутую руку мужчине, которому на вид было за сорок, кивнул в сторону разобранного БРПК и представился.

– Старший сержант Вихров. Сможем выгнать сегодня его на площадку, пару кругов сделаю.

– Конечно, часам к четырем соберем, можно даже на полигон выгнать. До обеда хотели прозвонить дублирующий контур и переключить его как основной. Заодно и проверим. Только допуск оформите в штабе.

Расставшись у ангара с сержантом Копейкиной, направившейся вместе со взводом сразу на обед, я зашел в штаб, оформил допуск на «Воеводу», а заодно уточнил статус по «Витязю» Горчакова. По ведомости в штабном комме стоял статус: «В ремонте», «Планируется отгрузка в течение 3 рабочих дней». Сразу же запросил подменный фонд и с сожалением отметил, что тут особенно не разбежишься.

Мне предстояло сделать сразу несколько вещей, а времени на это почти не было. Приоритетом было оценить технику пилотирования и уровень подготовки пилотов при взаимодействии – сегодня надеюсь с этим разберусь. Не менее важной задачей было принять технику, но тут я чувствовал себя спокойнее – разгильдяйства я в ангаре не заметил. Подготовить взвод к рейду –тут сложнее, мне не хватало информации, и этим тоже надо было заняться в первую очередь. Головной боли добавляло наличие спешенного пилота, а с тем, как я собирался гонять взвод, это было недопустимо. И седьмой патрон в барабане –наладить меха себе.

В конце концов, забронировав «Гренадера», которого недавно подготовили для отправки на капитальный ремонт и держали со снятым вооружением, и оставив заявки на полигон и стрельбище, я с чувством выполненного долга спокойно направился в столовую.

По дороге я закинул свой вещмешок в казарму пилотов, которая мне очень напомнила наше курсантское общежитие. Пилоты так же размещались в кубриках по два человека, ну а мне, как комвзвода, выделили целую комнату на одного. Пока шел, обратил внимание, что строем тут не ходят, но и шатающихся без дела или прогуливающихся в одиночку солдат тоже не заметил.

В офицерский зал решил даже не соваться, сразу наметив себе занять свободный столик в общей столовой и понаблюдать со стороны за обстановкой. Забив поднос на раздаче судками с большими и аппетитными порциями первого, второго и третьего, прошел внутрь и без труда нашел удобное место, откуда мог видеть весь зал и своих бойцов.

Пилоты вперемешку сидели в компании десантников, заняв столы в дальнем от раздачи углу. За столами было видно несколько пар, увлеченных разговором между собой и не обращающих внимания на остальных, но особенно привлекала внимание группа из нескольких девушек, что-то активно обсуждающих, среди которых выделялась яркая блондинка атлетического сложения. Хоть я специально и не смотрел в их сторону, когда заходил, но не смог не заметить, как с моим появлением этот разговор еще более оживился.

Прикидывая, что можно сделать на вечерней тренировке, решил остановиться на базовом комплексе маневров. Мне в первую очередь надо принять технику, а за этим делом и с мехводами разберемся. Более сложные элементы пилотирования отработаем завтра на полигоне со стрельбищем. И еще мне надо себе машину настроить, не пешком же за БРПК бегать и флажками сигналы подавать. Ну, с этим я сегодня надеялся разобраться. Была у меня пара идей, которые надо было с механиками проверить. Эх, вот Инга бы точно разобралась бы на раз. Она есть не могла, пока подобную головоломку не решит, – грустно промелькнула мысль, но в душе будто светлячок пролетел.

С аппетитом доедая обед, я просматривал недельный план тренировок и занятий своего взвода, намечая, какие потребуются изменения. Мои размышления были прерваны шумом отодвигаемых стульев, когда из-за наших столов разом поднялись все пилоты и десантники. По какой-то причине их маршрут на выход был проложен аккурат мимо моего столика. Занеся подносы, они все вместе пошли по моему проходу в сторону выхода, а впереди я увидел сержанта Копейкину в сопровождении статного красавца с аккуратными усиками на волевом лице с еле уловимыми арабскими чертами, угадывавшимися по миндалевидному разрезу глаз.

– Разрешите представиться, старший сержант Булан, можно просто по имени, Тимур, – он протянул мне руку, остановившись в шаге от моего стола. Проход был недостаточно широк, поэтому все остальные бойцы были вынуждены остановиться за ним и сержантом Копейкиной, стоявшей рядом.

Мне пришлось встать и взаимно представиться, пожав ему руку. В первом ряду за ним стояла та самая блондинка, обратившая на себя мое внимание за обедом своей уверенной манерой поведения в компании. Она, нисколько не смущаясь, с интересом разглядывала меня, как, впрочем, и все бойцы.

– Сегодня, во второй половине дня, с шестнадцати двух нолей у нас запланирована совместная тренировка по физической подготовке, – он позволил себе легкую улыбку в уголках губ, – но, видимо, Вы внесете изменения в график?

– Верно, надо провести прием техники. – Интересный товарищ: в его глазах отражалась незаурядная внутренняя сила и энергия, а скуластое лицо с широким лбом, густыми прямыми бровями и тонким носом с легкой горбинкой, когда он говорил, приобретало какое-то аристократическое выражение. Я глянул на наручные часы и обратился к сержанту Копейкиной. – Сейчас 14:40, ведите взвод к ангарам. Готовьте машины, выгоним на площадку и проведем тестовый прогон базового комплекса. Если все в норме и уложимся в два часа, то присоединимся к старшему сержанту в 17:00.

Ох, чувствую, этот боец не просто так подошел. Будет сегодня на площадке развлечение. Я доел, запил обед вкусным компотом и неторопливо пошел к ангарам.

Техники еще только собирались на обед, заканчивая настройку машин, и были рады нашему появлению. Безлошадному Горчакову уже выгнали лысого «Гренадера», и он возился внутри, активируя управление. Остальные курсанты тоже занимали места в пилотских ложементах.

– Ну, пробуйте, товарищ сержант, – крикнул Денис Ильич в открытый люк «Воеводы» и закрыл технический портал на корпусе, – сейчас на дублирующем контуре пойдет, в кабине стоит сканер, мы вроде закрепили, чтобы не мешал.

Я настраивал бортовую систему под себя, проходя идентификацию, тестируя модули системы и сразу заметил запаздывание сигнала от ходового шасси. Сигнал то пропадал, то терял мощность, что, естественно, при движении заставляло запаздывать правую или левую ногу, да еще и с разными интервалами. Пришлось вспомнить занятия в училище и пойти на одну из наших курсантских уловок. Отвинтив два винта на щитке, я прокинул тонким оптоволоконным кабелем прямое соединение к ходовой со своего комма и командный модуль тоже перекоммутировал на него.

Там у меня хранилась вся наша библиотека курсантских макросов, с помощью которых подчас мы сдавали экзамены. Если бы кого-то из нас на этом поймали, то неудачнику грозило бы страшное наказание – вплоть до отчисления. Но на практике кто может залезть в закрытый БРПК на марше?! Сейчас это вспоминалось со смехом, но тогда это вывозило, позволяя задавать автономные векторы разнонаправленного движения и ведения огня, оставляя чуть больше времени на эффективное управление дронами.

Ровно в 15:00 я скомандовал выводить БРПК из ангара на построение и следом за бойцами аккуратно активировал ходовую. «Воеводу» непривычно сильно покачнуло, и мне стоило усилий вернуть баланс машине. Не желая опозориться, я подключил ещё один вспомогательный контроллер, теперь уже на балансировку. Машина должна выглядеть со стороны как шпагоглотатель, но это облегчит мне управление на первом этапе.

На канале взвода посыпались доклады о готовности, и я скинул бойцам карту маршрута и задачу. Моему взводу предстояло пройти пять контрольных точек по маршруту вокруг небольшого плато, на котором располагался наш военный городок. Часть трассы пролегала по холмистой местности в низине, а часть – по самому плато. Суть задачи заключалась в выдерживании заданной конфигурации боевого построения в движении, а на подходе к следующей точке необходимо было перестроиться и продолжить движение уже в новом ордере.

Предстояло пробежать два круга по пересеченной местности, при этом использовать маневровые двигатели для подруливания и предотвращения потери равновесия было запрещено. Первый круг взвод бежал в составе восьми машин, а на втором я должен был присоединиться к ним, и конфигурация боевого порядка уже менялась, так как мы образовывали полноценный взвод из трёх звеньев по три БРПК.

Старые модели сильно отличались от наших, и дело не только в отсутствии энергетических щитов, слабой герметизации и полном отсутствии дронов, что меня сильно удивило. Смущал рыскающий курс машин и отсутствие синхронизации секторов контроля при движении в группе. Поначалу даже не комментировал в канал, но потом решил дать шанс пилотам реабилитироваться и обратить их внимание на это нарушение до завершения забега.

– Взвод, стой! Зафиксировать позиции! Провести сверку углов расхождения секторов контроля. – Я остановил забег на третьей точке, и взвод замер в конфигурации «скат», используемой для атаки наземных укреплений пехоты противника. Результаты были посредственными: некоторые сектора перекрывались, а некоторые зияли прорехами по 15–20 градусов. Таких дырок было четыре, и пара поменьше. – Ефрейтор Горчаков, ефрейтор Тиманина, ефрейтор Теплаков – два зазора менее 5 градусов. Результат – хорошо. Доложите, как осуществляете контроль секторов в движении и параметры датчиков синхронизации дружественных целей.

Пока я гонял личный состав по инструкции управления и настройкам датчиков, с гор налетела туча и нас залило проливным дождем. К счастью, дождь был столь же коротким, как и яростным. Склоны начали немилосердно скользить, что добавило мне напряжения. Я видел частые срабатывания контроллеров, подхватывавших мою машину, которой для координации явно не хватало сигналов управляющего контура моих датчиков пилота. Последним делом было бы навернуться сейчас перед всеми. Такое мгновенно разойдётся анекдотом по всей части, и спокойной службы после такого мне здесь не видать.

На четвёртом и пятом этапе я сгенерировал несколько учебных угроз по маршруту, отслеживая потенциальную готовность бойцов и мобилизацию средств контроля пространства.

После 15-минутного разбора полётов мы вышли на второй круг. Я намеренно не распекал пилотов с худшими показателями, а, наоборот, заставлял отчитываться о своих действиях пилотов, показавших лучший результат. Встать я решил в звено с Горчаковым и Тиманиной. Сергею было труднее всех – так же, как и мне, ему приходилось осваиваться на новой машине, которая даже в «лысом» варианте была немного тяжелее «Витязя». Но он весьма достойно справлялся. Екатерина была немногословна и чётко реагировала на команды, сохраняя концентрацию на задаче. Сержант Копейкина тоже заслужила положительный отзыв от меня за грамотный контроль верхней полусферы, но сдержанно, – посмотрим, как на втором круге она распределит приоритет угроз.

Теперь тактический модуль выдавал по несколько угроз на каждый отрезок пути. Если неконтролируемые сектора взвода пересекались с сектором атаки угрозы, то БРПК автоматически маркировался как получивший урон. Мы играли против ИИ моего личного комма. Этот сценарий был готов после первого круга, когда мы с искином срисовали местность.

К сожалению, результаты были не утешительными, видимо, тихая патрульная жизнь отучила пилотов от активного противодействия противнику. На финальном построении телеметрия бойцов показывала крайнее возбуждение, что меня позабавило. Разослав личные протоколы каждому, я поставил задачу сегодня в свободное время после ужина провести анализ ошибок. Завтра мы начнем тренировку с их обсуждения. После этого мехводы, прогнав свои БРПК через мойку на технических воротах, запарковались в ангаре.

***

Мы переоделись в теплые спортивные костюмы, что было совсем не лишним, так как к вечеру уже заметно похолодало, да и с гор, следом за дождем, начало тянуть ледяным ветерком, несмотря на то что днем чуть ли не все тридцать градусов с плюсом погода выдавала. Попросив Дениса Ильича предупредить по смене, что вернусь после ужина покопаться в «Воеводе», повел взвод на физподготовку.

Выбегая от ангара, за своей спиной краем уха услышал обмен фразами, но пока не смог по голосу определить говоривших:

– Совсем охренел в атаке. На хера нас так гонять, с кем он тут воевать собрался?

– Молодой, блин, вот послал Бог нам на голову. Самоутверждается как может.

С небольшим опозданием к намеченному времени мы вбежали на спортивную площадку. Здесь тоже прошел дождь – там и сям виднелись лужи. На площадке тренировались несколько взводов десантников и третий взвод пилотов – наши будущие напарники по патрулю. Они отрабатывали спарринг с десантниками, что сразу напомнило мне годы в училище.

Космодесов тренировали 24 на 7 по программе усиленной физической подготовки, развивая не только силу, но и скорость, реакцию и выносливость. Нам, пусть и не совсем обычным пилотам, было тяжело на спаррингах с ними. Для противодействия десантнику в рукопашке можно было только применять удары по болевым точкам, надеясь обездвижить или снизить функциональность соперника. Конечно, мы старались только обозначать удар, но на бешеных скоростях это удавалось не всегда. Усиленный тренировками мышечный корсет соперников позволял не стесняться в силе ударов, и все равно атаки часто бывали очень болезненными для них, и мы старались не злоупотреблять.

С нашим появлением тренировка десантников первого взвода прекратилась, и к рассредоточившимся по площадке пилотам моего взвода привычно подошли товарищи, образовав индивидуальные пары и без раскачки начали разминку. Я огляделся и нисколько не удивился, увидев подходящего ко мне Тимура. На его лице расцветало выражение восточной доброжелательности и гостеприимства. Ты явно здесь себя чувствуешь хозяином. Что-то мне приготовил? Собрался меня потренировать? Ну, мне-то ни тренер, ни наставник не нужен. И я с взаимным радушием ответил на его приветствие.

– Давай разомнемся и поспарингуем, не против? – достаточно нейтральным тоном предложил Тимур.

– Отличная идея, только разомнусь сам. Дай мне пятнадцать минут. – Его невыразительный тон не усыпил моей бдительности: почти наверняка использует тренировочный бой, чтобы уронить мой и так еще не устоявшийся авторитет. Не ясно только, что это: желание альфача самоутверждаться при каждом удобном случае, или что-то личное? Но с чего бы вдруг? Тут не зона – под себя подминать, да и на старшего он не тянет.

Я сместился на край площадки и сделал разминочный комплекс, поднимая пульс до рабочей частоты. Пока разогревался, наблюдал за площадкой. Все бойцы были в тёмно-синих спортивных костюмах с эмблемой ВКС, а на спинах были вышиты имя и фамилия. Довольно быстро я узнал имена всех бойцов взвода Тимура. Сам он подошел к паре, в которой стояли Елизавета Скворцова и Мария Копейкина, и расслабленно с ними переговаривался, глядя на неторопливый обмен аккуратными ударами.

Мой взгляд невольно задержался на энергично двигавшейся блондинке, чья статная фигура выглядела удивительно гармонично. Она сказала что-то смешное, явно в мой адрес, отчего Мария повернулась в мою сторону, за что и была мгновенно наказана быстрой подсечкой под смех соперницы. Мария даже не коснулась земли, как была стремительно подхвачена Тимуром, тут же бережно поставившим ее на ноги. Он бросил короткую злую фразу блондинке, ответившей ему смехом, и отошел к другой паре. По взгляду, с которым его проводила Мария, любой бы догадался, что их связывает что-то большее чем дружба. Тут, наверное, и ответ на мой вопрос, чего мне ждать в спарринге.

Закончив разминку, я вернулся в центр площадки, где меня уже ждал Тимур. Мы скинули куртки, но Тимур стянул и майку, демонстрируя рельефные мышцы, и небрежно кинул ее на ближайший конец брусьев, вкопанных рядом. Он явно готовился проучить зеленого юнца, подвинувшего с командной должности его женщину. Решив, что майку стирать в первый день лень, я тоже бросил ее на свой конец брусьев. Замотав бинтами руки, мы, не торопясь, разошлись по свободному пятну между спортивными снарядами, которые образовывали площадку метров пять на пять.

– Давай начнем. – Тимур сделал пару шагов к центру и приглашающе согнул ладонь поднятой в стойке левой руки.

– Начнем, помолясь. – Я усмехнулся, чуть согнулся и сделал напружиненный шаг к сопернику.

Первую атаку я ожидал и принял двоечку на блок предплечьями, которые сразу обожгло болью. Вторая атака прошла в том же ритме – джеб, а следом лоу-кик в голень. Отклонившись, я успел подставить блок ребром берца, гася силу удара, и увидел, как лицо соперника слегка скривилось от боли.

Тимур действовал в стиле смешанных единоборств, в отрабатываемых комбо чувствовалась школа бойца ММА. У нас в армии такому не учат: быстрые связки рук, резкие смены уровня. Инициатива сразу ушла к нему, а я лишь присматривался, надеясь поймать момент для контратаки. Мне надо было понять, как замыслил этот бой соперник.

Поймать его на контратаке мне было мало, точнее, слишком много. Я был уверен: одна моя полноценная контратака и – бой закончен. Но если действовать осторожно, от случая к случаю, – проиграю по очкам. Впрочем, титул гарнизонного чемпиона меня не волновал. И уж точно не собирался допустить, чтобы за мной закрепилась репутация новичка, из которого можно сделать мальчика для битья.

Атаки ускорились. Тимур взвинчивал темп, не теряя дыхания, – видно, что тренировался годами. Его комбинации были отточены: джеб – кросс, смена уровня, подсечка. Я пытался отвечать короткими контратаками, но он отбивал их с лёгкостью, будто заранее знал мои ходы. Когда он начал активнее подключать ноги, мне удалось поставить пару жёстких блоков, но пока мои успехи этим ограничились.

Постепенно я начал чувствовать, что реакции замедляются. Блоки запаздывали на доли секунды – и вот уже ссадины на виске и скуле, руки и предплечья гудели от жёстких попаданий. По выносливости было нормально – я еще не задышал, но прессинг ударов Тимура грозил отсушить мышцы.

Пропустив скользящий хук в голову сквозь блок, я на миг увидел возможность для контратаки. Но тут же уловил движение его бедра – он пробивал фронт-кик. Я резко опустил руки, прижал предплечья к груди, сведя локти, чтобы создать жёсткую защиту. Удар пришёлся точно в центр – Тимур выстрелил прямой ногой мне в грудь.

Я отлетел, проскользил спиной по каменной крошке площадки и чудом разминулся головой со стойкой турника, оказавшись за пределами нашего условного круга.

Откатившись, я вскочил на ноги. Спина горела, руки поднимались с трудом, голова гудела. В ушах шумело, будто толпа ревела вокруг, хотя нас окружала тишина замерших по кругу бойцов. Боль накатывала волнами, но двигаться я мог.

Тимур не спешил приближаться. Он занял центр площадки, слегка покачиваясь на носках, – ждал, пока я сделаю следующий ход. Его взгляд был холодным, расчётливым. Я вдруг понял: он не просто проверяет мои навыки. Он хочет показать, что я здесь чужой.

Боли – нет! Я глубоко вдохнул, сбрасывая туман в голове. Вежливость закончилась.

Тимур, не отрывая ноги от опоры, скользящим подшагом метнулся ко мне. Я уклонился от джеба и, используя инерцию его замаха, резко подбил его опорную ногу своим берцем. Он потерял равновесие, и в этот миг я рванул вперёд.

Короткий шаг в сторону – увел удар предплечьем, и резкий апперкот в челюсть. Хрустнуло глухо, и его взгляд поплыл.

Подхватил его за ворот – он уже был «пустой». Резко развернул и, используя его же инерцию, бросил через бедро. Тимур тяжело рухнул на землю, на мгновение застыв.

Я отступил на шаг, тяжело дыша. Бой был окончен.

Сквозь мое тяжелое дыхание и шум в ушах до меня донеслась команда:

– Сержант Вихров, смирно!

Я, с трудом фокусируясь на окружающем, обвел взглядом солдат, различая лишь белые пятна на месте лиц, и повернулся, как мне показалось, по направлению к голосу, отдающему команды.

– Сержант Вихров! Ко мне! – я увидел на краю спортивной площадки седого офицера в сопровождении дежурного наряда. Пока я сделал первые три шага, мир начал возвращаться в нормальное состояние, и мне удалось узнать капитана Поддубного. – Доложите, что происходит!

Вытянулся по стойке смирно как мог, постаравшись преодолеть боль, сковывающую все тело, и доложил: – Проводим совместное занятие по физической подготовке в соответствии с расписанием.

– Что произошло со старшим сержантом Буланом? – майор строго посмотрел на меня, но неожиданно в его глазах я увидел смешинку, тем более что сзади, к моему облегчению, послышалось кряхтение и что-то невнятное, напоминающее забористый вздох с восточным колоритом. Ожидая ответа от меня, капитан кивнул рядовому из наряда на пытающегося подняться на локти Тимура. – Экспресс-диагностика.

– Демонстрировали подчинённым приемы контрдиверсионной борьбы. – Я тянулся, стараясь игнорировать прострелившую ногу судорогу и не раскачиваться. Солдат за моей спиной установил аптечку на грудь сержанта.

– Вольно. Приведите себя в порядок, – уже более спокойным тоном отпустил меня капитан, получив положительный результат диагноста от дежурного. И без злобы, скорее иронично бросил в спину: – А что, у вас в столицах так принято знакомиться с новым коллективом?

– Только если пилотов отправляют летать не по назначению. – Я повернулся и рассмеялся. За спиной услышал смешки бойцов. Там все как-то разом отмерли и начали вполголоса обсуждать поединок.

Глава 2

Я шагнул к Тимуру, чтобы помочь ему подняться, но меня опередила Эльвира Шарапова. Её имя было написано на спортивной куртке. Судя по рельефной фигуре и упругим формам, десантница. Она заботливо подсела, приподняла Тимура и прислонила его к своей груди. Уверен – многие в этот момент мечтали бы оказаться на его месте. Девушка заглянула ему в глаза и облегчённо выдохнула: – Сотрясения нет, зрачки в норме.

Немного запоздав и ощутимо столкнувшись с ней плечом, к Тимуру метнулась Мария, окончательно утвердив меня в правильности моих догадок. Она нежно подхватила Тимура и постаралась слегка оттеснить Эльвиру. «Эх, как тут девки пляшут, по четыре ровно в ряд», – ухмыльнулся я про себя, протягивая Тимуру руку. Он покрутил головой, поморщился, резким движением надавил ладонью сбоку на челюсть и прохрустел шеей. После чего ухватился за мою руку и упруго поднялся.

– Ну, что вы за люди такие, русские, – он широко и доброжелательно улыбался, – ни в чем меры не знаете. Так бы и сказал, что драться не умеешь.

– Ну, слава Богу! Цел! – в таком же шутливом тоне ответил я, приняв его игру. И с сожалением развел руками, а потом дружески хлопнул по плечу: – Нас ведь и правда драться не учили, – только убивать. Но, может, благодаря тебе научусь. Прости, если что не так.

– Без обид, все было четко! – покручивая шеей, Тимур мягко снял руку Эльвиры и, приобняв, поблагодарил её: – Спасибо, Эля. Вон, сержанту воды дайте.

Пока Тимур отошел к своим вещам и подставил спину сержанту Копейкиной, которая водой из фляги обмывала ему ссадины, смывая налипшую каменную крошку, я тоже подошел к своим вещам и глянул на часы. До ужина оставалось не так много времени, но бойцы успевали принять душ и переодеться.

– Первый взвод, занятия окончены. Свободное время до ужина. Всем привести себя в порядок. – Я повернулся к своим, выбрал глазами Горчакова. – Ефрейтор Горчаков, ведите взвод.

Я заметил, как слегка напряглись плечи сержанта Копейкиной, но намеренно это проигнорировал, предоставляя ей самой выпутываться из ситуации. Когда взвод легким бегом покинул спортивную площадку, я повернулся к своим вещам, намереваясь майкой отряхнуть саднящую спину, и тут же почувствовал, как по спине потекли струйки воды, а чья-то заботливая рука аккуратно начала смывать сукровицу, смешавшуюся с налипшей землей и грязью.

– Разрешите, помогу, товарищ старший сержант, – обворожительно низким и мягким голосом обратилась ко мне та самая эффектная блондинка, обратившая на себя мое внимание еще за обедом. – Не напрягайтесь, расслабьтесь – будет не так больно.

Одну руку она удерживала на моем плече, оставаясь сбоку, и каждый раз, когда старалась дотянуться до другого, нечаянно прижималась ко мне грудью, недвусмысленно намереваясь вывести меня из равновесия. Я даже не успел ничего ей сказать, как тут в дело вмешалась третья сила.

– Ой, боженьки, – моя непрошенная помощница взвизгнула, подскочила на месте и, вопреки всему, вместо того чтобы отскочить, наоборот, прижалась к моей спине, вызвав резкую боль в ссадинах. – Откуда здесь это!?

На мою куртку, висевшую на брусьях, вскарабкалась Перчинка и, демонстрируя острые зубки, громко застрекотала, вслед за Скворцовой привлекая к нам внимание. Я протянул ей руку, стараясь успокоить, но она, воспользовавшись этим, мягко перебежала мне на плечо и уселась, поглядывая на всех за моей спиной. Я снял питомца, погладил меж ушей, успокаивая, и усадил обратно на куртку.

– Ой, какая прелесть! Саша, это твой зверек? Я поражена! – выпалила на одном дыхании Елизавета, нисколько не заморачиваясь на устав и субординацию. И откуда только мое имя узнала, хотя это-то как раз понятно. Она бросила мою многострадальную спину и потянулась к горностаю. – Можно, я поглажу? Ой, какая милота!

– Я бы не советовал, – воспользовавшись паузой, я натянул майку, но мое предупреждение было запоздалым, – все-таки дикий зверь.

– Ой! Ой-ой-ой! – Скворцова засунула укушенный палец в рот и почему-то начала прыгать на одной ножке, ничем не отличаясь от какой-нибудь пятиклассницы. – Жа фто так?

Под шуточки и смешки сослуживцев она страдальчески уставилась на Тимура.

– Ну вот, Лизок, теперь ты просто обязана явиться в медсанчасть вместе с товарищем старшим сержантом, – раздалось из-за спин ее товарищей, так что я тоже не смог разглядеть говорившего. – Вдруг тебе уколы от бешенства теперь надо делать?

– Тимур, товарищ старший сержант, разрешите сопроводить меня, мне… – она запуталась, но потом вооружившись наглостью выпалила: – Разрешите сержанту Скворцовой сопроводить старшего сержанта Вихрова в медчасть в паре с Вами, а Вам сопроводить меня в паре со старшим сержантом Вихровым.

Смех не утихал, я даже уловил обрывки фраз на тему, что неприступный секс-символ части сдает позиции, но в наглости ей действительно не откажешь. Мне такая вольница была очень непривычна, но меня окружали взрослые люди, старше меня, и насаждать здесь свои порядки явно не стоило, если я не хотел оказаться в дураках.

Обменявшись с Тимуром взглядами, без лишних слов, мы отбросили всякие формальности и вместе дошли до медпункта. Я набросил куртку, чем сразу воспользовалась Перчинка, угнездившись на плече. Мне показалось, что ей приятно внимание новых знакомых. Раненная в палец Лиза продолжала хромать, наваливаясь на мою руку, и всю дорогу заваливала меня вопросами про питомца, однако, больше не рискуя ее гладить. В медчасть нас со зверьком, естественно, не пустили, и я ссадил пассажира перед входом. Сочтя, что свою миссию она выполнила, Перчинка прокурлыкала что-то ободряющее, крутанула хвостом и была такова.

На ужин мы пришли прямо из медчасти, где фельдшер обработал наши ссадины и посмеялся над историей Лизы, явно очарованный ее непосредственностью и женской энергией, которую она щедро распространяла вокруг. За общий стол, где уже расположились бойцы обоих взводов, мы тоже садились вчетвером. Поначалу меня напрягала возникшая двусмысленность, но я решительно не видел, как можно уклониться, не прослыв занудой или стеснительным малолеткой. Пришлось выкручиваться по ходу и терпеть многозначительные взгляды, которыми перебрасывались подчинённые.

Надо отдать должное Лизе, хоть она и села рядом, заодно освободив место для всех нас, но за едой исключительно общалась с Элей и другими ребятами, никак не проявляя своего интереса ко мне, и даже не участвуя в разговоре про Перчинку. А разговор про горностая неизбежно возник, и меня весь вечер забрасывали вопросами о жизни питомца.

– Часто доводилось в патрулях бывать? – пользуясь неформальным общением, я решил сместить акцент беседы и обратился к сидящему напротив Денису Теплакову, одному из пилотов «Витязей» в моём взводе. – Далеко ходить приходится?

– Почти до Авлаякана ходим. Дней 20 туда и столько же обратно. – Денис, на веснушчатом лице которого всегда присутствовало озорное выражение, потрепал свой рыжий ёжик волос. – Вы в горах бывали, товарищ старший лейтенант?

– Бывал. На Кавказе. У нас проходил экзаменационный марш-бросок на Баксане, красиво, конечно, но очень скользко. – Я усмехнулся, вспоминая, сколько потов с нас там сошло, и поправил его оговорку. – Только не лейтенант, а старший сержант, боец!

– Виноват. Простите, просто сразу видно – не солдатского вы корня, вот и сбился. – Не знаю, чего он рассчитывал добиться своей прямотой, но светящиеся лукавством добрые глаза не позволяли заподозрить в плохом умысле. Скорее он так завуалировал вопрос о том, какими судьбами я тут очутился. К разговору стали прислушиваться сидевшие рядом десантники и мехводы. Надо было что-то отвечать, но я всё же предпочел проигнорировать.

– И где труднее всего на маршруте? Там, поди, тишь да благодать – ни одной живой души? Или есть поселения? – рано пока для личных откровений, и я постарался удержать разговор в нужном мне русле.

– Рельеф там сложный, расселины, ущелья, по маршруту всегда много курумов. Приходится эти кучи камней обходить, но зато в межгорных долинах бывает уютно – можно и бивак разбить на день-два, пока окрестности обследуем. – Со знанием дела подключился Леонид Карпов, ещё один пилот «Витязя», который, по моим наблюдениям, чаще всего держался за спиной бывшего комвзвода Копейкиной. – Обычно поднимаемся по руслам рек до озера Большое Токо и там, у Худуркана, поворачиваем на восток, в горы. Третий взвод севернее забирает, а мы южнее обходим. Самое трудное у Большого Тыркана начинается. И узко, и ручьёв с речушками много. А нам как раз надо по вершинам к станциям наблюдения лазить.

– Как машины себя ведут, вытягиваете рельеф? – я повернулся к Марии Копейкиной, которая переключила на нас внимание, когда заговорил Карпов. – Слышал, были поломки, даже эвакуировать приходилось? И, кстати, предлагаю за столом – без званий, ко мне можно просто по имени обращаться.

– Да, бывает ломаемся, но самим чиниться приходится – дронами запчасти закидывают и лишнее вывозят. И при прочих равных, думаю, что не очень удачная идея на новые машины пересаживаться перед рейдом. – Озабоченно ответила Мария, но тут же широко улыбнулась, показывая ямочки на щеках, и представила сидящего с края стола, невысокого, но атлетично сложенного пилота. Его смуглая кожа, тёмные волосы, карие с монгольским разрезом глаза без труда позволяли признать в нём уроженца казахских степей, даже и не зная его имени. – Это – Жаслан, – наши золотые руки. Как считаешь: пройдем без поломок в этот сезон? Или всё же лучше на новой технике?

– Поломки были, есть и будут, – философски изрек он, немного отодвинув поднос с пустыми тарелками, – но старые машины привычные, а новые еще обкатывать и обкатывать. Ну, как что случится в горах? По руководству не починишь. Если грохнешься со склона, то взысканий не оберешься.

Выяснив общее настроение бойцов, у меня сложилось убеждение, что к рейду надо серьезно готовиться: все перепроверить с техниками и продумать маршрут, детально разобраться с возможностями техподдержки и снабжения на точках, да и вообще надо вникнуть, как у них здесь все это устроено.

После ужина, оставив взвод в казарме заниматься домашним заданием – всем надо было подготовить к утреннему построению анализ ошибок по протоколу сегодняшнего забега, я отправился в ангары доводить до ума «Воеводу». В итоге к полуночи я прошунтировал все участки основной и дублирующих сетей и получил подробную базу тестовых показателей взаимодействия архитектуры модулей опорно-двигательной системы своего боевого меха. Получалась занятная картинка. На подъеме, словно нащупав решение задачи, я вывел тихонечко на внешние динамики меха подходящую тему и углубился в коды, подпевая себе под нос:

– Если я заменю батарейки.

Эта музыка будет, будет вечной,

Эта музыка будет вечной,

Если я заменю батарейки,

Если я заменю батарейки.

На мою дискотеку, спустя минут пятнадцать, залетел в распахнутые двери ангара охранный дрон. Завис надо мной и, идентифицировав, мигнул зеленым огоньком и улетел. Вот засранцы на центральной охране – спят уже наверняка. За четыре часа, что я тут вожусь, могли меня рассмотреть со всех сторон, но как только на пульт перестал поступать подтверждающий сигнал от дежурного, активировался протокол автоматической охраны. «Кто-то завтра получит на орехи», – усмехнулся я про себя, запуская свеженаписанный отладчик.

Результат меня ошарашил: кто-то очень умелый доработал платы распределенных узлов управления опорно-двигательной системы, явно добавив в цепь специальный декодер. И теперь, когда его в цепи не было, модуляция командных импульсов искажалась и выглядела как самопроизвольный и хаотичный набор сигналов, вызывая неадекватные реакции шасси. Для отлаживания работы и правильной передачи командных импульсов мне предстояло либо заменить все управляющие интегральные микросхемы, либо разобраться с алгоритмом декодера и состряпать такой же на коленке.

Зачем такое вытворять? У меня родилось по меньшей мере два предположения, но внести ясность мог только анализ всех протоколов телеметрии по крайней мере за сегодня, и еще желательно было бы посмотреть на телеметрию ходовой под управлением предыдущих пилотов для сравнения.

Когда я начал ощущать необоримое желание вздремнуть, мой комм пикнул, оповещая о том, что анализ завершен. Результат неоспоримо показывал, что проблемы начались после смены пилота, когда уволился старший лейтенант Плахов. Искин предложил разработать скрипт декодера, который вполне мог компенсировать искажения сигналов и обеспечить стабильный ход машины без замены плат. Так что, разобрав систему подвесных шунтов и обратно закрепив панели, я, вполне удовлетворенный проделанной работой, отправился в кубрик доспать оставшиеся три часа до подъема. Хоть разбуженные посреди ночи техники и бурчали недовольно, когда я сдавал им ангар, но уважительно покивали и обещали утром передать Денису Ильичу, что решение найдено.

На улице уже сгустились предрассветные сумерки, и на востоке ярко горела Венера, предвосхищая скорый восход Солнца. Мой взгляд приковался к утренней звезде, и неожиданно вспомнилась внучка шамана, её смех и зазывный танец. Я стряхнул наваждение. Да, спать осталось совсем немного – не буду терять времени. Перчинка ждала меня перед входом в кубрик, положив голову на лапу, которой придавливала мышь. Сил выгонять её с такой добычей не было, и я рухнул на кровать с удовлетворением ощутив, что содранная спина почти полностью зажила и уже не беспокоит.

Сон и завтрак слились в одно действие, но крепкий кофе, которым из личных запасов Дениса Ильича меня угостили техники, вернул меня в реальность. Пока взвод строился и готовился к выдвижению на полигон, я совершил круг по площадке перед ангарами, демонстрируя начальнику службы ремонта устойчивость и чёткий отклик ходовой системы «Воеводы».

Сам был удивлён. Конечно, это не ремонт в прямом смысле, а всего лишь заплатка, и мне ещё предстояло понять причину возникновения этой переделки. Что это – хитроумная сигнализация, не позволяющая без владельца декодера полноценно управлять мехом? Что заставило лейтенанта Плахова доработать генерацию импульсов? Пока над этой задачей в фоновом режиме трудился искин моего комма, пытаясь найти корреляции. Проблема была в том, что мы не знали области поиска и поэтому лопатили вслепую, так что на скорое озарение надеяться не приходилось.

Разбор полётов, тренировка, приём пищи – в этом круге пролетел день. Так начиналась армейская рутина. Завтра состоится совещание в штабе, где будут обсуждаться задачи нашего рейда, и мне предстоит погрузиться в подготовку. Пока же я забежал познакомиться с зам по тылу, суровым и неулыбчивым майором Свидригайло. Получил ведомости на свой комм для ревизии имущества взвода и был выпровожен со строгим приказом пересчитать все пуговицы на парадных кителях.

К концу первого полноценного дня я был выжат как лимон, мир сузился до сейчас и здесь, и перед сном я с удивлением отметил в голове отсутствие каких бы то ни было мыслей вообще. Куда там медитации – армия рулит! Не успел я задремать, как раздался тихий аккуратный стук в дверь, и кто-то уверенно потянул ручку закрытой на замок двери. Пришлось вставать и открывать.

К такому меня жизнь не готовила! Тёмной тенью в комнату скользнула мощная, как волна цунами, фигура, закутанная в плащ-палатку. Дверь была мгновенно, без единого скрипа, притворена и закрыта на замок. Фигура прижалась спиной к стене, оставаясь в шаге от меня, и из-под капюшона влажно блеснули голубые глаза в обрамлении белых в лунном свете кудрей. Насладившись моим оцепенением, Лиза подняла руки, отпустив полы плаща, которые она старательно запахивала до этого, и скинула капюшон. Плащ слегка распахнулся, но я даже не позволил себе опустить взгляд, опасаясь увидеть то, что нарисовало моё воображение. «Это залет, курсант!»

Не произнося ни слова, валькирия обхватила меня за голову и притянула в горячем поцелуе, прижимаясь всем телом. Сквозь пламя, охватившее меня, в мозгу билась только одна мысль: «Нельзя»! Но и представить, во что выльется её обида, если я её оттолкну, я тоже не мог. Этого допускать было нельзя. Больше всего я хотел, чтобы сейчас прозвучал сигнал боевой тревоги! Я сопротивлялся желанию как мог и ещё держался, ограничиваясь ответным поцелуем, но понимал, что это уже утром станет достоянием всей части при любом исходе. Охренеть, если подумать: заходи кто хочешь и делай что хочешь. Хорош командир.

– Не волнуйся, никто ничего не узнает. Я так долго тебя ждала! Ты мне сразу понравился! – с легкой хрипотцой в голосе прошептала Лиза, уже не стесняясь, хозяйничая по всему моему телу, да и я отвечал взаимностью.

На открытое окно, за моей спиной, вскочила Перчинка и тревожно взвизгнула. Я резко повернулся к окну, оставляя растрепанную блондинку за спиной, и сквозь колыхнувшиеся от ветра занавески, увидел, как по газону подбегают три темные фигуры, по габаритам точно принадлежащие десантникам. Первый этаж наших казарм, он же и единственный, давал возможность заглянуть в окно, которое находилось чуть выше уровня пояса, не прилагая никаких усилий. Резким толчком правой руки за спиной я отправил гостью в темный угол за шкаф для одежды, а сам сделал шаг к окну, максимально сощурив левый глаз, а правый и вовсе полностью закрыв. Мощный луч зенитного прожектора, который в сумерках вырисовывался черным кубом в руках первого бегущего, залил все помещение под злорадный смех одного из нападавших:

– Максимально точно здесь! Ну, теперь ты больше не сможешь мне задницей перед носом крутить, узнаешь настоящего мужика!

Настрой визитеров не оставлял ни сомнений, ни выбора.

Использовав несколько шагов до окна для разбега, я сгруппировался и выпрыгнул, целясь ногой в источник света. Прожектор отлетел и погас со звоном разбитого стекла. Приземлившись между противниками, я сразу пошёл в атаку – под град встречных ещё беспорядочных ударов.

Этой секундной задержки мне на многое не хватило, но успел пробить в пах ближайшему, по инерции долетел до бежавшего сзади и врезал рукой в кадык. Попал в нос и продавил корпусом, заставив его упасть на спину, да и сам кувырнулся вперед, получив вдогонку серию ударов по почкам. Первый удар, как оказалось, тоже не попал в цель, всего лишь в бедро, но удачно, и теперь противник ковылял ко мне, припадая на отсушенную ногу.

С руки капала кровь, видимо, попавшая из разбитого носа противника. Принимая удары берцев на согнутые руки, попытался сблизиться, когда неожиданно второй боец, остававшийся к этому моменту целым, схватился руками за голову и заорал благим матом. Даже в рассеянном лунном свете было видно, что его лицо залило черной кровью. Не задумываясь ни на минуту о причинах, я впечатал босую ногу ему в колено и рубанул по шее, опережая на полметра не успевшего приблизиться хромого. Но тот, видя это, без замаха метнул десантный нож. Ногу обожгло огнем, и она подломилась, предательски роняя меня под ноги противнику. Запинать меня он не успел, застыв на месте и вытянув руки вверх по команде, когда над нами завис дежурный дрон и залил место сражения светом прожекторов, завывая сиреной.

– Второй раз за два дня. Старший сержант Вихров, вы там в Москве совсем с ума посходили? Западных боевиков обсмотрелись? – Капитан Поддубный, прибывший к нашим казармам, даже не дал никому приблизиться и резко скомандовал любопытствующим задраить окна и не высовываться. Везде сразу погас загоревшийся было свет, и я заметил, как в последний момент в закрывающуюся щель моего окна юркнула Перчинка. Солдаты дежурного наряда было сунулись нам помочь с перевязкой, но тут появился заспанный главврач части, майор медицинских войск Касторкин, и решительно взял процесс в свои руки.

Первым делом он осмотрел лицо десантника, залитого кровью, и быстро привел его в порядок. Затем он подошел ко мне, смыл кровь, тут же затянул жгут на ноге и, набрав команду на комме, продолжил осматривать следы моих побоев. Благо, для этого мне даже раздеваться не надо было, я сидел как ложился спать – в одних трусах, так что мне самому даже жгут наложить было не из чего. Когда подлетела гравиплатформа с носилками, он молча указал мне туда ложиться, закрепил блок автодока с диагностом на груди и пошел дальше.

– Так, рядовой Константин Белов, рядовой Горячий, рядовой Тихий, – капитан Поддубный, постепенно закипая, прохаживался вокруг сидящих на земле десантников, с заведенными за спину руками, которые все как один поблескивали бритыми головами. – Ударники антисоциалистического поведения, так сказать, опять прославились. Недели не прошло как из карцера!

Он подошёл ко мне, посмотрел на мой вид, ухмыльнулся и голосом, не подразумевающим никакого веселья, спросил: – Почему на улице в неуставном виде?

– Не могу знать, товарищ капитан, – я даже лежа вытянул руки вдоль тела, имитируя стойку смирно.

– Так, ты мне это брось! – Он строго меня одернул, но продолжать расспрашивать не стал. Потратив на просмотр записей с камер на своем коме минут пять, так и продолжая стоять надо мной, капитан буркнул себе под нос: «Шерше ля фем, етить колотить: растютить косматым хреном три колоды в подзабор, зловонючим звездозадом раззвездрючить на пробор. И без сала!»

Потом последовал малый боцманский загиб на три минуты, но уже в полный голос. На лысых головах моих недавних противников появилась гусиная кожа и капли пота, что даже меня впечатлило. Закончил капитан уже вполне нормальным голосом:

– Совсем охренели, павианы. Из спецназа ГРУ вылетели – ничего не поняли? А отсюда лететь некуда – рудники охранять пойдете. Будете там Хозяйку Медной горы охмурять. В карцер!

– Егор Тимофеич, разрешите доставить пострадавшего к нам в санчасть, ножевое ранение надо обработать, – заметив, что капитан выдохся, обратился к нему спокойным голосом майор, но все равно слегка вжал голову в плечи, когда тот обернулся в нашу сторону.

– Состояние… – капитан Поддубный замялся, еще раз пристально осмотрев мои наливающиеся синяки и рану на ноге, явно выбирая мой статус между потерпевшим и арестованным, и наконец определился, – какое состояние потерпевшего?

– Удовлетворительное. Через час в казарму спать отправим, но надо обработать рану и гематомы. – Майор отправил носилки, а сам продолжил заниматься сломанным носом последнего из нападавших.

Мои носилки встречала, стоя на крыльце, помощник главврача Маргарита Павловна. Она сноровисто принялась за дело, привычными движениями обработав раны и ушибы. Действительно, где-то после сорока минут в медкапсуле, куда она меня в итоге поместила, я уже вышел из медчасти на своих двоих, засунув ноги в больничные тапочки и закутавшись в одеяло.

До казармы я добрался минут за пять, изрядно продрогнув на ночном ветерке, несущем с гор студеный воздух никогда не прогревающихся ущелий. К своей двери я подходил на цыпочках, гадая, что меня там ждет. Тихо щелкнув замком, я вошел и оказался в сплошной темноте, лишь не застеленная постель белела пятном в углу у окна. Включив лампу над столом, я увидел умилительную картину: Елизавета, разметав волнистые волосы по моей подушке, спала на моей кровати под простыней, а на ее груди клубочком свернулась и дремала Перчинка, прикрыв мордочку хвостом. Плащ-палатка валялась на стуле у стола.

Лиза мгновенно проснулась и пружиной вскочила, отчего Перчинка не удержалась и слетела с нагретого места, протестующе мявкнув в акробатическом кульбите. Вместе со зверьком слетела и простыня, а Лиза, не стесняясь откровенного вида, запрыгнула на меня, обнимая руками и ногами, так, что я лишь успел заметить две маленькие капельки, проступившие на белой коже там, где зверек ее нечаянно поранил коготками.

– Алекс, ну наконец! Я так испугалась! – Горячо выдохнула она мне в ухо и тут же упруго спрыгнула, сдернула мое одеяло и стала меня крутить, осматривая и ощупывая. – Цел! Ты мой герой!

Немедля, она выключила свет и зарылась в мои объятья, стараясь согреть меня накопленным со сна теплом и увлекая за собой на кровать. Спустя время, когда мы лежали, стараясь унять бешено бьющиеся сердца, она поднялась с подушки, положила руки мне на плечи и, дотянувшись до моего уха, шепнула:

– Спасибо, Саша!

– Вариантов не было, Лиза! Позади Москва! – и я слегка хлопнул ее по тому месту, за которое толкнул в тень угла за шкафом. – Ты хоть не засветилась, а то завтра и так пересудов будет на всю часть.

– Я не про это. Спасибо, что не выгнал. – Она замолчала и положила голову мне на грудь. – Думаешь, я не понимаю? Я видела – ты хотел.

Отвечать мне теперь уже было нечего. Снявши голову – по волосам не плачут. Я погладил ее волосы и было потянулся поцеловать, но, почувствовав это, она опередила меня и резко села на колени рядом. Обхватив ладонями мою голову, она согнулась мне навстречу, ища отражение света в глазах.

– Все думают, что нам, красивым девочкам, легко и весело живется. Что у нас всегда полно ухажеров, а мы только и делаем, что их меняем и живем ни в чем себе не отказывая! – В ее словах чувствовалось сильное переживание и застарелая боль. Голос ее становился глуше и тише. – Это не так. Рядом крутятся одни идиоты, а нормальные парни даже не подходят, видимо, думают: «Что я рядом с такой красавицей буду делать? Меня же там затопчут. Она избалована и привыкла к другому вниманию». Думаешь, у меня было много парней? Она требовательно на меня уставилась, но потом обмякла и, спрятавшись у меня на плече, тихо закончила: – Да ты вообще первый – с тех пор, как я по дурости на выпускном решила стать взрослой.

Расстались мы под утро. Лиза, смело закутавшись в свой плащ, смерила меня смешливым взглядом и, поцеловав в щечку, строго приказала: – Не вздумай влюбиться – я сама решаю, когда прихожу.

Только я закрыл глаза, как из динамиков в коридоре раздалась мелодия «Рассвет на Москве-реке», Мусоргского¹.

***

Офис уважаемого Ван Юаня располагался в пентхаусе башни «Золотое небо», второй по высоте на острове Русский, уступавшей соседнему небоскребу арабских шейхов лишь несколько десятков метров. Выше всех, в стороне от деловых кварталов, парила резиденция генерал-губернатора острова, опираясь гравитационным лифтом на форт Русских, расположенный на одноименной горе.

Дэн Маклафлин, отерев платочком пот, вышел из турботакси у ворот в даун-таун, который русские называли китай-городом. Солнце еще не достигло зенита, но уже было не по-утреннему жарким. Перемещение по воздуху над территорией даун-тауна, плотно застроенного высотками, разрешалось только по отдельным пропускам и на уровне не ниже сотого этажа. Ему же предстояло дальше проделать свой путь пешком: от входа в квартал до делового центра «Золотое небо» надо было пройти пару улиц, причем в гору.

Сегодняшнее поручение для такого адвоката, как он, профессионала с тридцатилетним стажем, выглядело почти до обидного простым. Если бы не одно «но»: меньше всего он хотел встречаться именно с этим человеком.

Как всегда, когда ему предстояло выполнить поручение уважаемой госпожи «L», он нарядился в лучший костюм и тщательно уложил редеющие волосы вокруг лысины на макушке, выгодно подчеркивающей его высокий интеллектуальный лоб. О том, что это поручение госпожи Эл, он безошибочно понял по тому, что ему прислала сообщение с просьбой заглянуть тетушка Сяо, владевшая уличным кафе корейской кухни в припортовом районе бухты Островной. Ее кафе славилось на весь остров нежным сундэ, и он с удовольствием оформил заказ с доставкой на дом двух порций кровяной колбасы, пока наслаждался сладкими матча-хотток из тонкого рисового теста. В подтверждение заказа ему вручили архаичную квитанцию в конверте. Внутри, по обыкновению, лежал конверт поменьше – с поручением и инструкциями.

Мистеру Маклафлину предстояло преодолеть сопротивление глупых девочек на ресепшн и добиться короткой, но обязательно личной встречи со всесильным дельцом. И для этого у него был аргумент, узнав о котором, уважаемый Ван Юань не заставит его ждать. Он улыбнулся, наслаждаясь осознанием своей значимости, но это ощущение портило предвкушение унизительных препирательств с секретаршами на первом уровне, которые не способны соображать за рамками инструкций и скрипта. Пятнадцать минут он добивался, чтобы эти курицы вызвали старшего смены, который пришел сразу вместе с начальником поста охраны, и еще минут десять он провел с ними, объясняя цель визита, повторяя на разный лад: «Мне нужно передать уважаемому Ван Юаню информацию, которую он ждет».

Задача была нетривиальной, имя мистера Маклафлина ничего не сказало бы Ван Юаню, а проходимцев, стремившихся попасть на прием к богатейшему человеку острова, всегда было хоть отбавляй – даже сейчас на диванах холла в ожидании сидело человек сорок. Когда начальник поста охраны уже был готов выставить его из здания, адвокат все же решил прибегнуть к секретному оружию. Он привлек внимание начальника охраны и, склонившись как можно ближе к нему, сказал:

– Очень прошу лично доложить уважаемому господину Ван Юаню, что в холле его приема ожидает человек с очень важной информацией. И эта информация – имя. Имя, которое он ждет.

Что-то в поведении просителя заставило начальника смены прислушаться, и он решился набрать личному секретарю босса, строгой Лиан. Изложив вопрос и подождав три минуты, он удивился, получив приказ проводить господина до лифтов, где его должна встретить личная охрана босса.

Ван Юань действительно ждал новой информации от таинственного нанимателя не первый день. Он сидел за широким столом в роскошном кабинете, который по последней моде был абсолютно пуст. Только за его спиной стояла небольшая декоративная ширма, которая когда-то принадлежала китайскому императору, как уверял аукционист. Она состояла из 64 фарфоровых панелей, украшенных изображениями даосских бессмертных – святых, олицетворяющих удачу и долголетие. Весь остальной интерьер скрывался за стенными панелями и в полу. За минуту кабинет мог преобразиться в сигарную комнату, где можно выпить дорогой коньяк и выкурить натуральную Coiba, сидя в глубоком кресле и любуясь закатом над океаном, или погреться у живого огня в камине. По желанию владельца помещение могло приобрести вид строгого зала, оборудованного по высшему уровню для комфортных переговоров или приема официальной делегации.

Сейчас хозяин нетерпеливо наблюдал, как симпатичный юноша-андроид поливал цветы на причальной площадке перед окнами кабинета, а вдалеке синел бескрайний Тихий океан, скрываясь на горизонте в туманной белесой дымке солнечного дня.

Поручение он выполнил и теперь нервничал, ожидая исполнения обещанной части сделки со стороны заказчика. Ни разу сценарий контакта с загадочным клиентом не повторился, да и деньги всегда переводили с разных счетов в разных банках и в разных валютах.

Когда посыльного завели в кабинет, охранник, повинуясь нетерпеливому жесту босса, выхватил протянутый конверт из руки Маклафлина и с поклоном протянул хозяину. Ван Юань жестом подозвал миниатюрную брюнетку, своего секретаря-андроида, и указал на конверт. Та безмолвно приняла его и, повинуясь беззвучному приказу, прошла за ширму, где аккуратно распечатала его тонким лезвием для корреспонденции, выдвинувшимся из запястья. Выждав минуту и небрежно рассмотрев посланца, явно адвоката по внешнему виду и манерам, который нервно потел в окружении охраны, господин Юань встал и присоединился к секретарю за императорской ширмой.

В его руках оказался листок бумаги, в центре которого было короткое послание. Гнев, злость, разочарование, жажда убить кого-нибудь – все разом нахлынуло на него и на мгновение помутило сознание. Так его еще никто не использовал.

Еще прапрадед Ван Юаня начал тайный семейный бизнес, организовав нелегальный промысел по добыче золота в горах Джугджура, принадлежавших тогда Российской Империи. С тех пор бизнес разросся и ушел вглубь материка, переместившись на Становой хребет. Современные методы добычи и роботизированное оборудование позволили поставить дело с размахом, но при этом сохранить секретность, находясь под носом у русских. С приходом коммунистов охрана границ и внутренних территорий усилилась, но золото продолжало течь из пещер долины Чалбук.

То, что он прочитал, грозило поставить под удар семейный бизнес и лишить его всего. Не зря с момента последней встречи он постоянно ощущал себя лягушкой на дне колодца.

Его лучшая воспитанница, переправленная в Союз пятнадцать лет назад и, благодаря тонкому уму и обаянию, удачно вышедшая замуж за ректора Благовещенского училища гражданской авиации и транспорта, успешно справилась с заданием. Он отправил маленькой Сяолун медальон с чипом, на котором были зашифрованы инструкции. Медальон передал курьер, под видом охотника, возвращавшегося с промысловой охоты в районе центральной части Станового хребта. Там, в комплексе пещер горного хребта, простирающегося вдоль долины реки Чалбук, и было расположено его фамильное секретное убежище и прииск. Сяолун, в замужестве Людмила, без проблем выбила себе командировку в город Циолковский, куда прибывал нужный офицер вместе с оборудованием, мотивировав свою поездку научной работой. Их встреча состоялась в гостинице, где нужный человек остановился на несколько дней, пока состав перегружали на сортировочной станции.

Из её отчёта было ясно, что офицер ВКС – космонавт, участвовавший в совместной российско-американской экспедиции на Марс, не ожидал контакта. Он не сразу воспринял кодовую фразу, и маленькая Сяолун очень обрадовалась, что выбрала укромное место, позволившее переждать приступ жестокой головной боли у мужчины. Тем не менее, он послание принял, инструкции выслушал, но вот дальше пошло не по плану. Затащив её за руку в свой номер, он прочитал содержимое и при этом непрерывно держал её за руку, чем очень напугал. Отпустил только увидев в письме что-то, что его успокоило.

И вот теперь это – поручение, от которого нельзя отказаться, а если он его провалит, то его ничего не спасёт: либо русские его достанут, либо Мастер Шы. Он получил обещанное имя, и, видимо, скоро поступят деньги, но теперь они его мало волновали. Белый Тигр казался добрым дядюшкой из прошлого, в которое, увы, уже никогда не вернуться. В Китае он теперь не был в безопасности, играя против официальных властей, которые сотрудничали с русскими братьями, – на прощение рассчитывать не приходилось. Но если он выживет во всей этой истории…, а он должен выжить!

То, что объектом контакта был известный русский космонавт, он знал с первого дня, как только вернулся со встречи к себе в офис. Кристалл с инструкциями для его агента был тщательно изучен, прежде чем поручить это дело милашке Сяолун. Теперь же заказчик требовал эвакуации объекта после «манипуляции с грузом». Эта задача могла быть решена только через убежище в пещерах фамильного прииска.

Ван Юань быстро восстановил душевное равновесие, вспомнив любимый чэнъюй отца, гласящий, что не имеет смысла сторожить пень в ожидании зайца. Он вернул благодушное настроение и, вернувшись за стол, жестом отпустил уже готового упасть в обморок адвоката. Теперь надо было действовать.

Глава 3

Поставив сержанту Копейкиной задачу на утреннюю тренировку, я со спокойной совестью доспал еще час и проснулся на удивление бодрым, будто и не было ночных приключений. Доктор и вовсе прописал мне, по возможности, соблюдать постельный режим целый день и освободил от службы. Тем не менее, утром было запланировано совещание в штабе, а после я должен был заглянуть к нему на второй сеанс в медкапсуле.

Шрамы и ссадины уже подзатянулись, и из зеркала над умывальником на меня смотрело, слегка припухлое от полученных ударов, но вполне меня устраивающее лицо. Я улыбнулся своему отражению и не торопясь закончил бритье. Пока я не созрел для усов или бороды, хоть на армейской службе это и не запрещалось, так что бриться приходилось каждый день. Кремом я принципиально не пользовался: кто знает, не захочется ли мне однажды отрастить капитанскую бородку.

Признаки китайского происхождения на моем лице найти было трудно, конечно, но я внимательно его рассмотрел и вспомнил своего аватара, который в отличие от моих русых волос обладал практически черным цветом шевелюры. Надо будет озаботиться и начать привыкать к новому образу, а для этого хорошо бы поспрашивать наших дам, как они решают вопрос с окраской волос, если встает такая необходимость. Желательно научиться делать это самостоятельно, а не ходить в салон.

Точной даты, когда и как меня сдернут из дисбата, Сивков не сказал. Общая логика процесса выглядела так, что мне предстояло здесь отслужить какое-то достаточно длительное время, а потом, то ли в запас уволиться, то ли еще что произойдет. Из нашего разговора я понял, что подготовка операции по заброске будет идти параллельно со службой в дисбате, и конкретный момент и способ будут доведены до меня позже.

Единственным ограничением выступало четко определенное стартовое окно, рассчитанное на январь следующего года. Отправляясь в путь на типовом шахтерском транспорте, оснащенном комбинированным двигателем корпорации «Хэтпит», можно было достичь Главного пояса и спрятанной там на одном из астероидов верфи «Китеж» за 2–3 недели, если грамотно выполнить гравитационный маневр на орбите Марса.

Самым распространенным решением для космических кораблей были комбинированные плазменные двигатели с квантовым ускорителем. В этой сфере между государствами и корпорациями шла настоящая война плаща и кинжала. Только узкий круг специалистов «Хэтпит» знал, что двигатели серии «Дракон», или по-корейски «Ён», разработаны в лабораториях Советского Союза и производятся в закрытом цехе на верфи «Китеж».

Возвращаясь к моей задаче, всё было просто: к январю я уже должен сидеть за штурвалом грузовика на орбите и числиться в «Хэтпит». К сожалению, я не имел ни малейшего представления, как туда устраиваться: знал только, что надо подать объявление, а потом со мной свяжутся. А до этого предстояло добраться до аватара, объединиться с ним где-то в окрестностях Сунчхона и не засветиться ни на одной приличной системе контроля. По самым скромным прикидкам выходило, что мне к концу осени уже необходимо быть в аватаре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Модест Петрович Мусоргский (1839–1881) – русский композитор. «Рассвет на Москве-реке» – симфоническое вступление к опере Модеста Петровича Мусоргского «Хованщина».

Вернуться