Г А
Замена

Он не пришёл на следующий день. Не пришёл через девять дней. Но она знала – он придёт. Придёт потому, что его мать упала в обморок на похоронах. Потому что дети постоянно упоминали о нём в школе. Потому что она сама опубликовала некролог. Такое теперь не прощают. Теперь следят и делают выводы. Отпевание в церкви, пропущенные на работе дни, даже ношение траурного платья – всё фиксируется невидимой рукой в невидимой тетради. Методичный, холодный и бесчеловечный разум ставит одну галочку за другой, формулирует ответ – и отвечает.

Он пришёл на сороковой день. Пришёл гостем на собственные поминки. Не помогли занавешенные в день похорон зеркала: современная нежить не суеверна. Не помогла замена замков: разумеется, у него был ключ. Они знали, что он придёт. Догадывались, когда. На поминки не пришли ни друзья, ни коллеги, ни двоюродные. Его дядя, брат его отца, ещё до казни отвёл её в сторону и тихо, но настойчиво начал давать советы. Не забирать тело. Не хоронить. Не вспоминать. Она тогда смотрела на неряшливую бороду и чудовищный свитер, и пыталась как-то понять смысл этих слов. “Ты сама навлечёшь это на себя! Он того не стоит!”. Он никогда не любил племянника. Ему было легко советовать что-то подобное.

За сорок дней она десяток раз пыталась досмотреть то интервью с учёным, который участвовал в создании кошмара. Отвратительный всклокоченный очкарик в криво сидящем пиджаке с энтузиазмом маньяка рассказывал что-то об ограниченном воспроизведении личности, пенитенциарном применении мифологических образов и прерывании культурного наследования поведения в семьях. Её начинало тошнить после трёх минут.

На кладбище они встретили спокойного человека в потёртом костюме. Он быстро оглядел всех собравшихся, отстранённо кивнул и зашагал прочь. В тот момент она поняла, что все они, собравшиеся у гроба, и правда навлекли это на себя. Что он вернётся. Они были готовы. Не были.

Вошедший двигался, как он. Та же походка, та же мимика. Обыденность, словно он вернулся с работы, а не с того света. Он сел за стол, на котором стоял его собственный портрет с чёрной лентой, посмотрел в глаза каждому из пришедших на поминки, и улыбнулся. Махнул рюмку водки, оставленную для него, но не для него, и закусил чёрным хлебом. Потом потянулся к кутье и как ни в чём не бывало начал есть.

– Пошёл вон. – сдавленно прошипел его отец. Он поднял глаза и улыбнулся снова.

– Нет. Это мой дом, а не твой. Я решаю, кто здесь останется, а кто пошёл вон. Ты можешь остаться.

– Ты – не мой сын!

– Ну конечно же нет. Но юридически – да. Можешь проверить документы. Папаша.

Его отец хватал ртом воздух сжимая и разжимая кулаки. Его мать обхватила плечи мужа, уткнулась лицом ему в грудь и зарыдала. Он улыбнулся чуть шире – и перевёл взгляд на детей, по очереди глядя им в глаза.

– Вы теперь – моя обязанность. А я – ваша. До совершеннолетия…

– Убью… – просипела она, – Убью, упырь!

– Ну убей. Ты сядешь, а я вернусь к ним – он указал подбородком на детей, накладывая себе вторую порцию кутьи. Дети в ужасе смотрели то на него, то на мать.

– Как-то не весело у вас тут. Чего хмурые такие? Всё, закончился траур. – Он закинул в рот последнюю ложку кутьи, и быстрым движением схватил собственный портрет, – Это мы выкинем, чтоб не нагнетать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.