Стейша Март
Лифт в Навь

Пролог

Часть первая. Было

За рекой Смородиной солнце не всходит. Там вечный туман, холод и тишина, которую изредка разрывает вой – то ли звериный, то ли человечий. Но до Яви вой не долетает. Не пускает Калинов мост.

Он висит над огненной водой тонкой берёзовой нитью. Перила – из калёных стрел, настил – из костей врагов, что пытались пройти. С той стороны на мост не ступить: Хранитель стоит.

Богатырь – плечи в косую сажень, кольчуга в полпуда, меч в ладони, как спичка. Он не спит, не ест, не глядит по сторонам. Глядит только в туман. Тридцать лет и три года стоит.

В этот вечер над рекой взошла луна – красная, будто наливная. Из тумана выползла старуха в чёрном платке, оперлась на клюку, прищурилась:

– Здрав будь, Хранитель. Долго ли простоишь?

Богатырь не обернулся, только усмехнулся в усы:

– Пока сила есть.

– А сила тает, – старуха шагнула ближе, костяная клюка стукнула по берёзовым плахам. – Чернобог шевелится, Кощей иглу точит. Без тебя они хлынут.

– Не хлынут. У меня сын растёт.

Старуха вскинула брови:

– Сын?

– Как двенадцать стукнет – научу. Он на мост встанет. А я на покой.

Старуха покачала головой. Луна осветила её лицо: нос крючком, глаза, острые, как у ворона.

– Успеешь ли? – спросила тихо. – Чует моё сердце, не успеешь. Тёмные раньше придут. Берегись, Хранитель.

Богатырь промолчал. Только руку на меч положил крепче.

Старуха вздохнула, развернулась и растаяла в тумане. А на том берегу, в Нави, что-то заскрежетало, завыло громче – будто тысячи глоток разом открылись.

Часть вторая. Стало

Рассвет над Калиновым мостом не наступил. Туман сгустился так, что стало чернее ночи. Река Смородина вышла из берегов, подмыла опоры – мост зашатался, застонал. И некому было его удержать.

На мосту – никого.

Только ветер свистит в пустых перилах, да ворон сидит на покосившемся пограничном столбе. Сидит, голову склоняет, смотрит на ту сторону.

А с той стороны – тишина, страшная. Будто затаились.

Потом из тумана шагнула тень. Тощая, длинная, с вывернутыми локтями. За ней – вторая, третья. Упыри. Остановились на краю моста, поводили носами, принюхались: пахнет Явью, живыми, тёплой кровью. И нет того, кто раньше не пускал.

Первый упырь ступил на мост. Мост дрогнул, но выдержал.

Ворон каркнул – тоскливо, громко. Сорвался со столба и полетел прочь, прочь от реки, туда, где встаёт солнце, где люди живут и не знают, что граница лопнула.

Часть третья. Там, где люди

В городе N утро начиналось обычно. Диктор в новостях бодро вещал про ремонт дорог. Потом запнулся, глянул в бумажку и добавил:

– И… эээ… экстренное предупреждение. Аномальные холода в центральной полосе. Граждан просят не выходить в лесопарковую зону без необходимости. Также участились случаи… гм… пропажи домашних животных, в частном секторе.

Он вытер пот со лба и перешёл к погоде. О погоде он врать не решился: за окном шёл град, мелкий, зелёный и квакающий. Лягушата шлёпались на подоконники, скакали по лужам и недоумённо таращились на прохожих.

В парке дворник дядя Коля, сухонький старичок в телогрейке, остановился метлу тереть. Посмотрел на небо, понюхал воздух и сплюнул:

– Эх, Леший тебя дери… – пробормотал он. – Опять прорвало. Добегался, Хранитель…

Он вошёл в сторожку, закрыл дверь и заперся на три оборота. Изнутри донёсся тяжёлый вздох и шорох веток.

В фонтане у театра вода вдруг забурлила. Игорь Степаныч, дремавший на лавочке, протёр глаза: из фонтана торчала зелёная рука, сжимающая ржавую банку. Рука выбросила банку на асфальт и скрылась. Степаныч перекрестился и ушёл спать в подворотню. По дороге его обогнал мокрый лягушонок, возмущённо квакнул и запрыгал в сторону парка.

А в подъезде девятиэтажки на окраине, в квартире номер сорок два, женщина в цветастом платке – соседи звали её бабой Нюрой, но никто не знал, сколько ей лет – подошла к окну. Чёрный ворон сидел на карнизе и стучал клювом в стекло.

– Вижу, – сказала баба Нюра. – Всё вижу. Упыри пошли. Рано.

Она открыла форточку, ворон влетел в комнату, уселся на спинку старого кресла и хрипло произнёс:

– Мост пуст. Хранитель пропал. Скоро здесь будут.

Баба Нюра – а на самом деле Баба-яга, хоть никто в доме об этом не догадывался – вздохнула, поправила платок и погладила огромного чёрного кота, дремавшего на батарее.

– Значит, будить мальчика пора.

Она глянула на стену, где висела старая фотография: высокий мужчина в доспехах держал на руках младенца. Рядом стояла молодая женщина, улыбалась. Снимок пожелтел, но глаза мужчины смотрели остро, будто живые.

– Не успел ты его научить, – прошептала Яга. – Теперь самому впору учиться, по ходу дела.

Кот открыл один глаз и лениво спросил:

– Мя-а-алой-то? Рано ему.

– Рано не рано, – отрезала старуха, – а твари уже в городе. Леший еле парк держит, Водяной фонтан загадил, а на мост скоро вся Навь попрёт. Если малец не встанет на мост – мы тут все пропадём.

Кот зевнул, показав клыки.

– Ну, гляди, хозяйка. Тебе видней.

Яга подошла к окну. За стеклом моросил дождь, по лужам скакали лягушата, а в небе, закрывая солнце, сгущалась тьма.

– Началось, – сказала она тихо. – Ну, держись, Хранителя сын. Теперь всё на тебе.

Где-то в глубине подъезда лязгнули двери лифта, и древний механизм, скрежеща, поехал вниз – туда, где кнопок нет. В Навь.

Глава 1. Обычное утро, которое только кажется обычным

Будильник заорал ровно в семь утра. Он всегда орал ровно в семь, потому что Ваня поставил его на семь, а будильник был старым, дедовским, с двумя железными колокольчиками сверху и молоточком между ними. Этот молоточек долбил по колокольчикам так, будто хотел проломить их насквозь. Пластиковый телефон так не умеет.

Ваня протянул руку, нащупал будильник, хлопнул по нему ладонью – и промахнулся. Будильник продолжал орать. Ваня приоткрыл один глаз, прицелился точнее и накрыл его подушкой. Звук стал глухим, обиженным, потом затих.

– Достал, – прошептал Ваня в подушку.

За окном было серо. Не то утро, не то вечер, не то вообще непонятно что. Ваня сел на кровати, почесал затылок и уставился в стену. На стене висел плакат с роботами, ещё с прошлого года. Роботы сражались с какими-то монстрами, но Ваня уже сто раз их разглядел и теперь просто смотрел сквозь него.

В комнате пахло пылью и чуть-чуть – вчерашними блинами. Мама пекла блины, и запах въелся в шторы.

Ваня зевнул, потянулся и встал. Пол был холодный. Тапки куда-то спрятались – вечно они прячутся. Ваня нащупал один под кроватью, второй – в углу, рядом с рюкзаком. Рюкзак лежал на боку, и Ваня вспомнил: историю он вчера учил, но как-то плохо, устал после контрольной по математике и просто пробежал глазами параграф. Нужно было повторить с утра, но времени уже нет.

«Ладно, – подумал Ваня. – Авось не спросят».

В коридоре зашумела вода. Мама умывалась. Из кухни тянуло чем-то горячим и сытным. В животе заурчало.

Ваня натянул джинсы, футболку и поплёлся в ванную. По дороге глянул в зеркало. Из зеркала на него смотрел вихрастый парень с серыми глазами в крапинку и торчащим, вихром на макушке. Вихор Ваня ненавидел, но вода его не брала, гель не брал, и даже бабушка говорила, что это «родовая казачья чуприна», и что с этим нужно смириться.

Ваня плеснул водой в лицо, почистил зубы, пригладил вихор рукой – вихор встал на место, но как только Ваня отошёл от зеркала, снова взбунтовался.

– Да и ладно, – решил Ваня.

На кухне мама наливала чай. Она была уже в пальто, с сумкой через плечо – на работу собиралась.

– Проснулся, соня? – улыбнулась она. – Ешь давай, я опаздываю.

На столе дымилась тарелка овсянки с вареньем, два бутерброда с сыром и кружка чая. Чай был слишком горячий, Ваня подул.

– Мам, а почему у нас лягушки с неба падают? – спросил он, вспомнив вчерашние новости.

Мама удивилась:

– Какие лягушки?

– Ну, по телеку сказали. Град из лягушек.

– А, ерунда, – махнула рукой мама. – Метеорологи вечно чушь несут. Ешь давай.

Ваня пожал плечами и сунул ложку в овсянку. Лягушки так лягушки. Может, и правда чушь.

Мама чмокнула его в макушку, чмокнула вихор – вихор даже не шелохнулся, будто маму уважал – и убежала. Хлопнула дверь. Ваня остался один.

Он жевал бутерброд и смотрел в окно. За окном моросил дождь. По карнизу бегали голуби, ссорились из-за крошки. Обычное утро. Ничего, особенного.

Только вот когда Ваня откусил второй бутерброд, ему показалось, что на подоконник сел чёрный ворон, большой, и смотрит прямо на него. Ваня замер с бутербродом во рту. Ворон наклонил голову, будто спрашивал: «Ну и чего уставился?»

Ваня моргнул. Вороны не было.

– Показалось, – сказал Ваня вслух.

Голуби на карнизе заворковали громче, будто смеялись.

Ваня доел, сполоснул кружку, запихнул в рюкзак учебники (историю он проверил – учебник на месте, может, успеет на перемене заглянуть), накинул куртку и вышел.

В подъезде пахло сыростью и кошками. Лифт стоял на первом, Ваня нажал кнопку, лифт заскрипел, залязгал и поехал вниз. Лампочка внутри мигала, как будто у неё эпилепсия. Ваня прислонился к стенке и уставился в пол. На полу кто-то нацарапал непонятный знак: то ли букву «Ж», то ли птицу, то ли вообще закорючку.

Лифт остановился, двери открылись. Ваня вышел и нос к носу столкнулся с бабой Нюрой с четвёртого этажа.

– Ой! – сказала баба Нюра. – Здорово, сосед.

– Здравствуйте, – кивнул Ваня.

Баба Нюра была необычная. Всегда в платке, всегда с клюкой, хотя ходила бодро. Глаза у неё были острые, как у той вороны, и Ваня их побаивался. А ещё у неё дома жил огромный чёрный кот, который вечно сидел на подоконнике и пялился на прохожих, будто всё про них знал.

– В школу, значит? – спросила баба Нюра.

– Ага.

– Учись хорошо, – сказала она и вдруг добавила тихо: – Пригодится.

Ваня кивнул и пошёл к выходу. На лестнице он оглянулся. Баба Нюра стояла и смотрела ему вслед. Платок её был цветастый, яркий, но глаза из-под платка глядели серьёзно.

«Какая-то она загадочная», – подумал Ваня и выскочил на улицу.

Дождь почти перестал, только моросило самую малость. Лужи блестели. В одной из луж Ваня заметил лягушонка – маленького зелёного, с блестящими глазками. Лягушонок сидел на краю асфальта и смотрел на Ваню.

– Ты чего тут? – спросил Ваня.

Лягушонок квакнул и прыгнул в траву.

«С ума сойти, – подумал Ваня. – Прямо как в новостях».

Он пошёл дальше. Обычный двор: мокрые качели, пустая песочница, на лавочке бабушки сидят, семечки лузгают. Одна бабушка, тётя Зина, махнула Ване рукой:

– Ванятка, иди сюда, пирожок возьми!

– Спасибо, тётя Зина, я не голодный! – крикнул Ваня и прибавил шагу.

Пирожки у тёти Зины были вкусные, но она всегда норовила по голове погладить и спросить про оценки. А сегодня хвастаться было нечем – тройка по математике всё никак не шла из головы.

До школы было пять минут ходу. Обычная дорога: мимо магазина «Продукты», мимо салона сотовой связи, мимо остановки, где вечно толпился народ. Сегодня на остановке стоял мужчина в странной куртке, похожей на тулуп, и с длинной палкой, на которую он опирался. Мужчина смотрел на расписание автобусов и хмурился.

Ваня прошёл мимо. На секунду ему показалось, что у мужчины из-под куртки выглядывает что-то зелёное и чешуйчатое. Ваня обернулся. Мужчина стоял спиной, куртка была обычная.

«Опять мерещится», – подумал Ваня.

Школа встретила его привычным гамом. В раздевалке толкались, кричали, кто-то потерял сменку, кто-то нашёл чужую. Ваня сдал куртку, сунул сменку в пакет и поплёлся на третий этаж. Сзади кто-то хлопнул его по плечу:

– Ванька, привет!

Это был Лёха, друг с первой парты. Лёха был рыжий, веснушчатый и вечно с жвачкой во рту.

– Привет, – сказал Ваня. – Историю сделал?

– А то! – Лёха довольно осклабился. – Мне сестра решила. А ты?

– Повторил вчера, – вздохнул Ваня. – Но плохо. Если вызовут – каюк.

– Не вызовут, – уверенно сказал Лёха. – У неё сегодня настроение вон какое – сама в окошко смотрит, не до нас.

Они вошли в класс. Пахло мелом и бутербродами. На подоконнике сидела Маша Иванова и читала книжку. Маша была отличницей, носила очки и с странными не дружила. Ваня с ней никогда не разговаривал, просто так, не о чем.

– Слышали? – подскочил Славка Петров. – У нас новый учитель биологии!

– А тот куда? – спросил Лёха.

– Говорят, уволился. Испугался чего-то.

Славка любил сплетни, и ему вечно всё мерещилось. Но тут он был серьёзен.

– Чего испугался? – не понял Ваня.

– А кто его знает. Говорят, в кабинете биологии по ночам кто-то ходит.

Лёха фыркнул:

– Крысы ходят. Или привидения.

– Сам ты крыса, – обиделся Славка. – Вот увидите.

Прозвенел звонок. Все расселись. В класс вошла Ирина Михайловна, историчка, и начался урок. Ваня уткнулся в учебник и старался слушать внимательно, но мысли разбегались. Он покосился на портфель – там лежал учебник истории, но сейчас уже не откроешь.

Ирина Михайловна вызвала к доске Славку, потом Машу. Ваня немного расслабился: может, пронесёт. Но тут учительница обвела глазами класс и остановилась на нём.

– Ваня, к доске. Крещение Руси. Когда было?

Ваня вышел, чувствуя, как горят уши. Он помнил, что это было давно, при князе Владимире. Но дата… Она вылетела из головы. Он открыл рот и вдруг сказал:

– Когда Калинов мост ещё стоял.

В классе засмеялись. Ирина Михайловна удивлённо подняла брови:

– Что что?

Ваня покраснел до корней волос. Он сам не знал, зачем это сказал. Какое-то слово само выскочило, откуда-то из головы. Глупость какая-то.

– Я… это… извините, – пробормотал он. – Перепутал. Крещение Руси было в 988 году.

– Поздно вспомнил, – вздохнула Ирина Михайловна. – Садись, два. И чтобы завтра без фантазий.

Ваня сел за парту и уткнулся взглядом в столешницу. На глазах защипало от обиды. Двойка – это не хорошо, но при всём классе ляпнуть такую чушь… И ведь он знал, знал же! Нужно было вчера не лениться, а выучить как следует.

Лёха пихнул его в бок и прошептал:

– Ты чё? Какой мост?

– Сам не знаю, – буркнул Ваня, не поднимая глаз.

Но внутри у него что-то заворочалось. Слово «Калинов» прозвучало будто какое-то знакомое слово. Будто он уже слышал его. Во сне? Или когда-то давно, в детстве? И откуда оно вообще взялось?

Он поднял голову и посмотрел в окно. Дождь усилился, капли стучали по стеклу всё громче, будто кто-то барабанил с той стороны. Ваня поёжился и отвернулся.

«Больше никогда не пойду на уроки неподготовленным», – пообещал он себе. – «Никогда».

Глава 2. Лифт, который ехал не туда

После уроков Ваня всегда чувствовал себя выжатым, как лимон. Особенно, если была контрольная работа по математике. А сегодня была. И, судя по всему, лимон вышел кислый.

– Ну чё, как написал? – спросил Лёха, когда они вывалились из школы.

– Плохо, – честно признался Ваня. – Там в последней задаче эти поезда… Они ехали навстречу друг другу, а я запутался, который из них быстрее.

– А я просто ответ списал у Машки, – довольно сообщил Лёха. – Она всегда правильно решает.

– У неё списать – это нужно к ней подойти, а она на всех смотрит, как на жуков, – вздохнул Ваня.

– Ну, не всех, – Лёха хитро прищурился. – На тебя она сегодня на биологии два раза глянула.

– Чего? – Ваня даже остановился. – С чего ты взял?

– Сам видел. Она сидела через ряд и так… поглядывала.

Ваня пожал плечами. Маша Иванова на него смотрит? Бред. Она вообще из другого мира: отличница, в очках, с книжками. А он – просто Ванька, у которого вечно вихор торчит и историчка двойки ставит.

– Ерунда, – сказал Ваня. – Тебе показалось.

– Может, – согласился Лёха. – Ладно, я побежал. Мать просила хлеба купить.

Они разошлись на перекрёстке. Лёха махнул рукой и скрылся за поворотом. Ваня остался один.

Осень в этом году выдалась странная. Листья уже облетели, но было тепло, как в конце августа. Солнце пряталось за тучами, но иногда выглядывало и тогда всё вокруг становилось золотым. Ваня любил такое время: можно идти и пинать листья ногой, слушать, как они шуршат.

Он шёл по знакомой дороге. Мимо магазина «Продукты», где тётя Зина уже сворачивала лоток с пирожками. Мимо салона сотовой связи, где в витрине крутился рекламный ролик. Мимо остановки, где сегодня с утра стоял тот странный мужчина в тулупе.

Сейчас мужчины не было. Зато на лавочке сидел дедушка в кепке и кормил голубей. Голуби налетели тучей, ворковали, толкались. Ваня прошёл мимо, и вдруг один голубь оторвался от стаи, подлетел к Ване и сел прямо на плечо.

– Ты чего? – удивился Ваня.

Голубь наклонил голову, посмотрел на него чёрным глазом и улетел. Дедушка в кепке засмеялся:

– Ишь ты, признал!

– Кто признал? – не понял Ваня.

– Да так, – дедушка махнул рукой. – Бывает. Иди, парень, не задерживайся.

Ваня пошёл дальше, но на душе стало как-то не по себе. Голуби на плечо не садятся просто так. Или садятся? Ваня не знал. Раньше не садились точно.

Он свернул во двор. Качели пустовали, только ветер раскачивал их слегка. В песочнице возились воробьи. На лавочке у подъезда сидела баба Нюра. Сидела и смотрела прямо на Ваню, будто ждала.

– Здравствуйте, – сказал Ваня, проходя мимо.

– Здравствуй, Ваня, – ответила баба Нюра. – Устал небось после школы?

– Есть немного, – признался Ваня.

– Ничего, – сказала она. – Это пройдёт. Ты в лифте поезжай, не ходи пешком. Сегодня лифт хороший, довезёт.

Ваня пожал плечами и вошёл в подъезд. Интересная она всё-таки, эта баба Нюра. Лифт как лифт, чего ему быть плохим или хорошим?

Подъезд пахло сыростью и кошками, как всегда. Лампочка на первом этаже мигала, будто у неё тоже была контрольная по математике. Ваня вызвал лифт.

Лифт приехал сразу, двери открылись с тихим шипением. Внутри горел тусклый свет. Ваня шагнул внутрь и нажал кнопку пятого этажа.

Двери закрылись. Лифт дёрнулся и поехал.

И тут Ваня заметил, что в углу, в тени, стоит баба Нюра. Он не видел, как она вошла. Просто она вдруг оказалась там, прислонившись к стенке и опираясь на клюку.

– Ой! – Ваня вздрогнул. – Вы… вы как тут?

– А я тут и была, – спокойно сказала баба Нюра. – Ты просто не заметил. Бывает.

Ваня моргнул. Он был готов поклясться, что в лифте никого не было, когда он заходил. Но старуха стояла в углу, и деваться ей было некуда.

– Вы на какой этаж? – спросил Ваня, чтобы что-то спросить.

– Мне на тот же, что и тебе, – ответила баба Нюра. – Пятый.

– А… вы разве не на четвёртом живёте?

– Иногда и на пятом бываю, – улыбнулась она. – К соседке захожу.

Ваня кивнул, хотя ему показалось, что баба Нюра врёт. Но зачем старушке врать про этаж?

Лифт ехал долго. Слишком долго. Ваня глянул на табло: там горела цифра «3». Но они уже минуту едут, а должны были давно доехать.

– Что-то он медленно сегодня, – сказал Ваня.

– Ничего, – ответила баба Нюра. – Не торопись. Успеешь.

Она смотрела на него в упор. Глаза у неё были странные: тёмные, но внутри будто огонёк горел.

– Ты, Ваня, когда домой придёшь, – сказала она тихо, – посмотри в зеркало. В коридоре, где куртки висят. Там кое-что увидишь.

– Что увижу? – не понял Ваня.

– Сам поймёшь.

Лифт наконец остановился. Двери открылись. Пятый этаж, родная площадка. Ваня вышел и обернулся, чтобы попрощаться. Но бабы Нюры в лифте не было.

Лифт стоял пустой. Тусклая лампочка мигала, на полу валялся чей-то фантик.

Ваня замер. Он только что с ней разговаривал. Она стояла в углу, опиралась на клюку. И вот – никого.

– Э… – сказал Ваня вслух.

Он заглянул в лифт, обошёл его глазами. Там даже спрятаться негде: маленькая кабинка, всё видно. Но бабы Нюры не было.

Двери лифта начали закрываться. Ваня отступил. Они закрылись, и лифт уехал вниз.

Ваня стоял на площадке и пытался понять, что только что произошло. Может, она вышла быстрее, чем он? Но он же первый вышел, и она была за спиной. Как можно выйти быстрее?

– Бред, – сказал Ваня. – Совсем уже крыша едет.

Он достал ключи, открыл дверь и вошёл в квартиру.

Дома было тихо. Мама ещё на работе. В коридоре пахло мамиными духами и немножко – вчерашним супом. На вешалке висели куртки, на полу стояли ботинки. Обычный коридор, обычная квартира.

Ваня скинул кеды, повесил куртку и вдруг вспомнил слова бабы Нюры: «Посмотри в зеркало».

В коридоре висело большое зеркало в деревянной раме. Оно было старым, ещё от бабушки, с чуть мутноватым стеклом. Ваня часто в него смотрелся, когда причёсывал свой дурацкий вихор.

Он подошёл к зеркалу и глянул на себя. Из зеркала на него смотрел усталый семиклассник с взлохмаченными волосами и красными от недосыпа глазами.

Но вдруг, краем глаза, Ваня заметил движение. Прямо за своей спиной, в глубине отражения, мелькнула тень. Ваня резко обернулся.

В коридоре никого не было. Только вешалка с куртками и ряд ботинок.

Ваня снова повернулся к зеркалу. Отражение было обычным. Но теперь ему показалось, что глаза у этого отражения смотрят чуть-чуть иначе. Будто не он сам на себя смотрит, а кто-то другой изнутри стекла.

– Спокойно, – сказал Ваня своему отражению. – Ты просто переутомился.

Отражение ничего не ответило, только вихор торчал всё так же нахально.

Ваня вздохнул и пошёл на кухню. Нужно было поесть, пока мама не пришла. Он открыл холодильник, достал сосиски и йогурт, поставил чайник.

За окном темнело. По стеклу снова застучал дождь. Ваня жевал сосиску и смотрел на мокрые деревья во дворе. Где-то в глубине души шевелилось неприятное чувство, будто за ним наблюдают.

Он оглянулся на дверь в коридор. Оттуда тянуло сквозняком. Или показалось?

Вместо того чтобы позвонить Лёхе, Ваня почему-то подошёл к окну и посмотрел вниз. Во дворе горел фонарь, под ним стояла скамейка. На скамейке сидела баба Нюра и смотрела прямо на его окно. Даже с пятого этажа было видно, что она улыбается.

Ваня отдёрнулся от окна и задернул штору.

– Нет, – сказал он себе. – Это просто совпадение. Она на скамейке сидит, потому что ей нравится воздухом дышать. Старушкам полезно.

Но руки у него слегка дрожали, когда он наливал себе чай.

Чайник закипел, Ваня заварил пакетик и сел за стол. В комнате было тихо, только часы тикали на стене. Тик-так. Тик-так.

И вдруг Ваня услышал ещё один звук. Тихий, царапающий. Будто кто-то скребётся с той стороны двери.

Он замер, прислушался. Звук повторился. Царап-царап. Потом затих.

Ваня осторожно встал, подошёл к двери, ведущей в коридор, и приоткрыл её. В коридоре было пусто. Только куртки висят, ботинки стоят, и зеркало отражает тусклый свет из кухни.

Ваня шагнул в коридор, глянул на входную дверь. Она была закрыта на замок. Тогда откуда звук?

Он повернулся к зеркалу. Из зеркала на него смотрел мальчик с серыми глазами в крапинку. И у этого мальчика за спиной, в глубине отражения, стояла тень. Чья-то фигура, высокая, в длинном плаще, с клюкой.

Ваня резко обернулся. В коридоре никого.

Он снова посмотрел в зеркало. Тени не было. Только он сам, испуганный, с круглыми глазами.

– Всё, – сказал Ваня. – Я схожу с ума. Это точно.

Он вернулся на кухню, сел на табуретку и уткнулся лбом в стол. Чай остывал. Дождь стучал по стеклу. Где-то далеко завыла сирена.

Ваня поднял голову и посмотрел на подоконник. Там сидел лягушонок. Маленький, зелёный, с блестящими глазками. Тот самый, из утренней лужи.

Лягушонок квакнул и прыгнул вниз, за батарею. Ваня нагнулся посмотреть – никого. Только пыль и старый носок.

– Нужно высыпаться, – решил Ваня. – А то уже мерещится всякое. Нужно лечь спать. И завтра всё будет нормально.

Он выключил свет и пошёл в свою комнату. Но перед тем как лечь, он выглянул в окно. Фонарь горел, скамейка была пуста.

Баба Нюра ушла.

Или её там вообще никогда не было?

Глава 3. Соседи

Ночь прошла странно. Ване снились обрывки снов: река, мост, высокий мужчина в доспехах, который стоял спиной и никак не хотел оборачиваться. Ваня звал его, бежал, но мост всё удлинялся, а мужчина отдалялся. А потом Ваня провалился в холодную воду и проснулся.

За окном уже светало. Будильник ещё не орал, но Ваня понял, что уснуть снова не получится. Он лежал и смотрел в потолок. На потолке была трещина, похожая на букву «Г». Ваня разглядывал её уже сто лет, но сегодня она показалась ему какой-то другой. Будто длиннее стала.

– Ерунда, – сказал Ваня и сел на кровати.

Ноги нащупали тапки. На этот раз они не прятались, стояли рядышком, будто извинялись за вчерашнее.

Ваня пошёл умываться. Проходя мимо зеркала в коридоре, он отвернулся. Смотреть в него почему-то не хотелось. Он умылся, оделся и вышел на кухню.

Мама уже ушла – на столе стояла тарелка с бутербродами и записка: «Уехала пораньше, буду поздно. Ешь хорошо. Целую».

Ваня жевал бутерброд и смотрел в окно. Утро было серое, но без дождя. По карнизу ходили голуби, ворковали. Обычные голуби, ничего особенного. Ваня даже специально пригляделся: вдруг один из них начнёт на него смотреть, как вчерашний? Но голуби занимались своими голубиными делами и на Ваню ноль внимания.

– Ну и ладно, – сказал Ваня и допил чай.

В подъезде было тихо. Лифт стоял на первом. Ваня нажал кнопку, лифт приехал, двери открылись. Внутри было пусто. Обычный лифт, тусклая лампочка, зеркало в царапинах, на полу фантик (тот же самый или новый?).

Ваня вошёл, нажал «1» и поехал вниз. Ехал он ровно столько, сколько нужно. Никаких задержек, никакой бабы Нюры. Вышел на первый этаж, и тут прямо перед ним из тени выступил дворник дядя Коля.

– О! – сказал дядя Коля. – Здорово, парень.

– Здравствуйте, – кивнул Ваня.

Дядя Коля был странным. Все дворники как дворники – в оранжевых жилетах, с метлами. А этот ходил в старой телогрейке, в кепке, и метла у него была какая-то не понятная, будто не из магазина, а из леса принесённая. Ветки, что ли, настоящие?

– В школу, значит? – спросил дядя Коля опираясь, на метлу.

– Ага.

– Ну-ну, – сказал дядя Коля и вдруг добавил: – Ты это… Если что, я в парке. Там сейчас тихо. Пока тихо.

– А что случится? – не понял Ваня.

Дядя Коля посмотрел на него странно, будто оценивал, стоит ли говорить. Потом махнул рукой:

– Иди давай. Уроки не прогуливай.

И ушёл в сторону парка, волоча метлу за собой. Ваня пожал плечами и пошёл в школу.

Утро было прохладное, но не холодное. Листья под ногами шуршали, хотя почти все уже облетели. Ваня шёл и думал о странных соседях. Баба Нюра, теперь дядя Коля. И все говорят какими-то загадками. «Пока тихо», «Пригодится». Что за день такой?

На остановке сегодня никого не было. Только рекламный щит с улыбающейся девушкой, которая предлагала купить сок. Ваня прошёл мимо и вдруг заметил, что на скамейке, где вчера сидел дедушка с голубями, сейчас сидит чёрный кот. Огромный, лоснящийся, с жёлтыми глазами.

Кот смотрел на Ваню. Не просто смотрел – сверлил взглядом.

Ваня остановился. Кот сидел неподвижно, только кончик хвоста подёргивался. Это был тот самый кот бабы Нюры, Ваня узнал его по огромному размеру и наглому выражению морды.

– Кис-кис, – позвал Ваня на всякий случай.

Кот презрительно сощурился и отвернулся. Мол, ещё разговаривать с тобой, человеком.

– Ну и ладно, – сказал Ваня и пошёл дальше.

Но спиной он чувствовал кошачий взгляд ещё долго.

Школа встретила привычным шумом. В раздевалке было тесно, кто-то потерял сменку, кто-то нашёл чужую физру. Ваня сдал куртку и поплёлся в класс.

Лёха уже сидел на месте и что-то жевал.

– Привет, – сказал он с набитым ртом. – Ты слышал? Новый учитель биологии сегодня приходит.

– Ну и что? – Ваня сел за парту.

– А то! – Лёха проглотил и понизил голос. – Славка говорит, его уже видели. Странный какой-то. Всё на деревья смотрит и с белками разговаривает.

– С белками? – не поверил Ваня.

– Ну, или не с белками, – Лёха пожал плечами. – Славка вечно придумывает. Но говорят, он вместо «здравствуйте» сказал «здорово, люди».

– Это ещё нормально, – сказал Ваня. – Моя бабушка тоже так говорит.

– Ага, а ещё у него глаза зелёные, как у кота.

Ваня вспомнил кота бабы Нюры и поёжился.

Прозвенел звонок. Первым уроком была литература, там всё прошло спокойно. Потом математика – Ваня получил свою законную чётверку за контрольную работу и очень обрадовался.

А на третьем уроке в класс вошёл он.

Новый учитель биологии был высокий, худой, с длинными седыми волосами, собранными в хвостик. Одет он был в обычный костюм, но что-то в нём было не так. Может, походка – слишком мягкая, бесшумная. Может, взгляд – слишком цепкий. Он обвёл класс глазами, и Ване показалось, что на нём взгляд задержался чуть дольше, чем на других.

– Здравствуйте, – сказал учитель голосом, который звучал, как шорох листвы. – Меня зовут Леонид Леонидович. Я ваш новый учитель биологии.

Класс затих. Даже Славка, который всегда готов был ляпнуть глупость, молчал.

– Биология, – продолжил Леонид Леонидович, – это наука о жизни. О том, что растёт, дышит, движется. О том, что живёт в лесах, в полях, в реках. И о том, что живёт в вас самих.

Он подошёл к окну и посмотрел на деревья за стеклом. На секунду Ване показалось, что листья за окном качнулись, хотя ветра не было.

– Кто мне скажет, – повернулся учитель к классу, – чем живое отличается от мёртвого?

Руки потянулись вверх. Леонид Леонидович выслушал ответы: дышит, питается, размножается. Кивал, но вид у него был такой, будто он ждёт чего-то другого.

– Хорошо, – сказал он наконец. – А теперь подумайте: может ли мёртвое стать живым? И наоборот?

Класс зашумел. Кто-то сказал про семена, кто-то про спячку. А Ваня вдруг вспомнил вчерашнее зеркало и тень за спиной. Живое и мёртвое… Граница между ними такая тонкая?

– Ваня, – вдруг обратился к нему учитель. – А ты что думаешь?

Ваня вздрогнул. Он даже не заметил, что учитель назвал его по имени. Откуда он знает, как его зовут?

– Я… – Ваня замялся. – Не знаю. Наверное, граница есть. Но иногда кажется, что её нет.

Леонид Леонидович улыбнулся. Улыбка у него была странная – не то добрая, не то насмешливая.

– Интересный ответ, – сказал он. – Садись, пять.

В классе зашумели: за один ответ – пятёрка? Несправедливо! Но учитель только поднял руку, и все замолчали.

– Продолжим урок, – сказал он. – Откройте учебники на странице сорок три.

Дальше всё было обычно. Леонид Леонидович рассказывал про строение клетки, рисовал на доске схемы. Но Ваня всё время чувствовал на себе его взгляд. И ещё он заметил, что учитель ни разу не подошёл к окну, где сидела Маша Иванова, а всё время держался ближе к Ваниной стороне.

На перемене Лёха налетел:

– Ты чё, знаком с ним?

– Нет! – честно сказал Ваня.

– А почему он тебя по имени знает? И пятёрку влепил ни за что?

– Не знаю, – растерянно сказал Ваня.

Мимо прошла Маша Иванова. На секунду она остановилась, посмотрела на Ваню поверх очков и сказала:

– У тебя глаза сегодня, странные.

– Чего? – не понял Ваня.

– Серые, – сказала Маша. – В крапинку. Как у того… – она запнулась. – Ладно, потом.

И ушла.

– Видал? – Лёха толкнул Ваню в плечо. – Она с тобой разговаривает! Сама! Я же говорил!

Ваня ничего не понимал. Маша, с ним никогда не разговаривала. И вдруг – про глаза. Откуда она знает, что у него глаза в крапинку? Их же под очками не видно.

Остаток дня прошёл как в тумане. Ваня отвечал на уроках невпопад, на физру чуть не забыл форму, а на истории снова получил замечание за то, что смотрел в окно.

После уроков он вышел из школы и увидел, что на скамейке у входа сидит баба Нюра. Сидит, греется на слабом осеннем солнышке, и клюку у колен держит.

– Здравствуйте, – сказал Ваня, проходя мимо. Он уже не удивлялся. Кажется, сегодня день встреч со странными соседями.

– Здравствуй, Ваня, – кивнула баба Нюра. – Садись-ка, поговорить нужно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.