Андрей Шопперт
Красавчик. Книга шестая. Аустерлиц

Шопперт Андрей Готлибович

* * *

Глава 1

Событие первое

Худшее преступление против трудящихся – когда компания перестаёт получать прибыль.

Сэмюэл Гомперс

– Ты жена моя! Мать моих детей! Что же ты, дорогая, тут устроила?! – Князь Витгенштейн стоял на пороге своего дома в Студенцах и обозревал окрестности.

Было что обозревать. Там, где раньше была опушка леса, его леса, теперь… Как бы эту хрень можно назвать? Музей? Кто там книгу написал «Ярмарка тщеславия»? Англичанин. Точно – Уильям Теккерей. Как раз вот про это время. Про девчулю наглую. Ладно, бог ей в помощь. А во что превратили его деревеньку?

– Так со слезами все просят и деток больных показывают. – Антуанетта потупилась, косой золотой поигрывая.

Тоже участница этой ярмарки. Нарядилась в сарафан и косу отпустила. Говорит, что Матрена ей сказала, будто так ей лучше. Нда, развернулась колдунья. Половину страны заставила вокруг себя хороводы водить. И пары лет не прошло. А если лет десять ей дать порезвиться?!

На опушке леса теперь высился… Высились… Желтели новенькими брёвнами десятка три теремов. Точно музей деревянного зодчества. Один круче другого терема. Это сколько же кедра порубили?! Это как же столько кедра доставили из Сибири? Сибирские реки в эту сторону не текут. Кама? Ох, и не простое занятие было сюда столько кедровых брёвен доставить. И ведь один терем больше другого. Есть вон в три этажа. А, ну да, в три поверха. Вон тот третий от поля больше на собор Василия Блаженного похож, только из дерева срубленный. Заставь дурака богу молиться…

Что это такое и как оказалось в его владениях, Брехт понимал. Кому из обладателей княжеских или графских титулов, у кого дети или жена больны чахоткой, не захочется пристроить дитятко рядом с принцессой Еленой Прекрасной, лечиться, тем более что той и на самом деле стало лучше. Но просто построить в Студенцах домик для проживания дитятки гордость не позволит, как так у Шувалова или Растопчина терем в два этажа, а у меня природного Рюриковича домик. А вот тот, графа Шереметева, с такими красивыми балкончиками и ставенками на окнах. А ну-ка срубите мне трёхэтажный. Да чтобы самый красивый.

– А что скажет князь Витгенштейн? Его землица?

– А чего скажет, дайте жене десять тысяч.

– А не возьмёт?

– Пятнадцать тогда.

– А ежели ведьма лечить не будет, ваша светлость?

– Как не будет?

– Ну, она крепостная немца этого.

– Ну, хм, ну, а дайте жене ещё пять тысяч. Ассигнациями только.

– Говорят, что князь мильёнщик.

– Так где тот князь. А вы жене сынка мово покажите, пусть поплачет ребёнок, ручки синие к ней попротягивает. В обморок грохнется. Всему вас учить.

– Попробуем. Ваша…

– Не сделаете, запоррррю до смерррррти.

– Сделаем, всё сделаем, ваша светлость.

Брехт подёргал жену за косу. Толстая. Не жена. Жена нормальная. Всё же троих уже родила. А сейчас, как девчушка, в этом сарафане смотрится. Вот ведь, на все руки-крюки Матрёна мастер. Даже имиджмейкером может работать.

– Сердишься? – Антуанетта робкой такой улыбкой ответила на подёргивание.

– Прикалываюсь. – Теперь за плечи обнял супругу и к себе прижал. – Пусть стоят. Зачтётся тебе доброта. Плюс в карму.

– Куда плюсом? В корму. Корма с них стребовать? Корма и так хватает, только вот покос закончился, ох и накосили.

Брехт из Москвы домой через поля как раз ехал, видел, что у реки все луга и правда копнами уставлены. Густо эдак. От души сена накосили. Будет коровам чем зимой скуку утолять. Именно скуку. Это не российские бурёнки размером с собаку и дающие пару литров молока. У него сементалки стоят в коровнике зимой, и одним сеном их не прокормить, нужен комбикорм, силос и прочие питательные завтраки и ужины. А комбикорм делают из зерна в основном. Может, и не совсем неправы русские крестьяне, держащиеся за своих мелких неприхотливых коровёнок. Молоко продавать некуда, сыр делать твёрдый не умеют, да и помещений для него нет, если бы даже и умели. Корова нужна для себя и детей, молока потому по нескольку вёдер и не надо. Зато эти костлявые и мелкие русские коровёнки и питаются летом травой, а зимой сеном. Дорогущее зерно и трудоёмкий силос им не нужен.

Брехт же купил крупных сементалок, потом через Дербент в прошлом году и блондинок австрийских завёз. Три коровы и быка. Сейчас, по словам Бауэра, все три коровы отелились. Уже семь блондинок стало. И те и другие требуют кормов. Если бы из молока даже масло делали, и то бы это было не выгодно. Иоганн Бауэр чётко, с листочками, циферками и кляксами усеянными, доказал, что только дорогущий и редкий в России сыр твёрдых сортов спасает. Позволяет хоть чуточку прибыли получить. Одним словом, пшик вышел из его прогрессорства. Почесал репу Пётр Христианович и понял, что дело в климате. Там, в Австрии, тепло и коровы пасутся на приальпийских лугах девять, а то и десять месяцев в году. А тут пять. А на сене с соломой эти прожорливые твари и молока мало дают, и худеют, тоже в скелеты ходячие превращаясь.

Ну, значит, нужно делать силосные ямы. Точнее увеличивать их количество. Несколько штук Бауэр в позапрошлом году ещё заложил. А иначе какой прок от больших коров, дающих много молока? Шорох орехов сам по себе не интересен. Так, ударить себя левой пяткой в правую грудь и сказать, что у меня, мол, самые крупные в России коровы, и они больше всех молока дают и оно самое жирное тоже. Прямо сливками доятся. Двадцатипроцентными. Лактометр нужно изобрести!

– И чё? – это его спросят. – Цимес в чём?

– А картина на стене Микеляджелов всяких висит, там в чём цимес? – это Брехт оппонента уел.

– Да был я в ваших Студенцах, заходил в коровник, нет там микелянджилов. Там говном воняет. От микелянджилов же запах, как от ладана, на одном масле краски делали и микелянджилам и иконописцам.

И не возразишь. Быками пробовали пахать. Иоганн всё, что Брехт ему советует, пытается воплотить в жизнь. Ну, не быками, те вредные и непредсказуемые. Волами. Отчекрыживают беднягам кое-чего. Да они здоровше лошади. Проблема та же, что и с сементалками. Они зимой жрут прорву зерна, а зима восемь месяцев. И для них нет все эти месяцы работы. Вся прибыли – большие объёмы навоза. Теперь бычки только на племя и на мясо выращиваются. Так и с мясом бы пролетели. Его зимой хватает. Все вокруг режут, а народ, ну, который крестьянствует, мясо толком не жрёт, то пост, то денег нет. Потому мясо дёшево и тоже затрат не окупает. Хорошо, что построил Иоганн коптильни. Хамон – это вроде из свинины? Но и говяжье мясо холодного копчения вполне вкусное. И цена в разы выше, чем у свежего, а ольхи кругом полно. Так что с грехом пополам малюсенькую прибыль содержание бычков приносит.

Брехт обсудил с Бауэром, почему всё так кисло. Тот плечиками пожимает. Типа, всё дело в дороговизне кормов. Ну, это и без сопливых скользко. Попробовать тушёнку выпускать для армии? Ага, а до этого освоить прокат стали и лужение. Выпускать в керамике? А как добиться герметичности? И опять, это хрупкая вещь, нет, не будет спроса. Так, для себя.

Единственно, что на самом деле приносило прибыль, так это крахмал. Вот здесь деньги если и не рекой текли, то серьёзными ручейками. Но и тут управляющий немецкий огорчил Петра Христиановича. Подражателей появилось уже прилично. Многие баре пробуют его собезьянничать, и тоже стали больше картофеля сажать и крахмал выпускать. Пока им до Студенцов, где выращивают только картофель в основном, далеко, тем более что Черепанов с финном сделали-таки пресс для картофеля на конской тяге. Но время работает против Брехта. Научатся соседи. А там и перепроизводство крахмала начнётся, цена резко упадёт. А ещё Бауэр жалуется, что урожайность картофеля снизилась. Болезни пошли. Фитофтора и прочая гадость накинулась. И почва истощилась. А повышенное удобрение полей навозом ещё больше увеличивает фитофтороз. Бауэр название болезни, понятно, не знает, но из его объяснения Брехт понял, что произошло.

Нужно придумать что-то другое на несколько лет. Чем можно картофель заменить? Лён выращивать? Подсолнечник? Подсолнечник пробовали. Нужно районировать. Не подходит московский климат для семян, привезённых с Саратова и Ростова. То же самое и с кукурузой. Не успевает вызревать. Ну, тут, может, и не так критично. Как раз можно пускать на силос и заниматься районированием. Из десятков тысяч посаженных растений несколько всё одно успеют вызреть. Ну и так далее. Несколько лет – и правильная селекция принесёт результат. А с картофелем? По идее, то же самое. Брехт точно знал, что в будущем выведены сорта устойчивые к фитофторе. Сам такие в саду выращивал. Эх, неправильный он попаданец. Почему не попал вместе с сумкой семян всяких из будущего. Или хоть с работающим планшетом. Ведь уже 1805 год. А, следовательно, скоро будет Аустерлиц, а перед этим со дня на день Наполеон захватит Вену. А что Брехт знает про Аустерлиц? Да толком ничего. Что Франц фон Вейротер плохой план составил, а Александр поспешил со сражением, не дожидаясь подкрепления, а ещё там что-то не так было с правым флангом союзного войска, какая-то несогласованность и этот правый фланг ещё и ловушкой был. Или это правый фланг у Буонопартия? Дайте срочно работающий ноутбук.

Зато одну вещь всё же помнил Пётр Христианович, и можно это знание использовать. Там почти решающую роль сыграет прилетевший корпус Даву к этому правому флангу. Запомнил потому, что читал как-то, что они за два дня проделали сто двадцать километров и прямо с марша ударили русским и австриякам то ли во фланг, то ли в тыл и прижали их к замёрзшему озеру.

Почему не встать на пути у Даву. Почему?! Да потому, что если русские разобьют Наполеона при Аустерлице, то Александр так и будет считать себя великим стратегом и лезть в управление армией, и не выкинет из головы план по освобождению крестьян и предоставлению максимальной автономии полякам. Нет. Нельзя дать ему выиграть так легко эту войнушку.

Хотя его пока никто на войну и не зовёт. Даже генеральские погоны не вернули. Он по-прежнему шишка в шарашке, что орденами занимается. Вице-президент при канцлере императорских и царских орденов, который в отсутствие канцлера заступает на его место и председательствует в присутствии капитула орденов. Вторые погоны после возвращения из Вены Александр с него снял. Не товарищ он больше министру иностранных дел. Министр сейчас совершенно не знакомый Брехту товарищ. Это бывший наставник малолетнего Александра, назначенный ему бабкой. Зовут сего министра Андрей Яковлевич Будберг. Он тайный советник, как и князь Витгенштейн. До получения министерского портфеля был в должности генерал-губернатора Санкт-Петербургской губернии.

Как-то не доводилось Петру Христиановичу с этим немцем пересекаться. Тот всё по Швециям разъезжал в последнее время. Переговоры там вёл. По слухам, прямо ненавидит Наполеона. В принципе, сейчас модно. Весь двор за императором клеймит узурпатора. Теперь уже точно узурпатора. Короновался в конце прошлого года Буонопартий.

И видимо из-за того, что Англия предложила России огромные деньги за участие в этой войне будущей, о князе Витгенштейне «забыли». На Кавказ вернули, дали орден Владимира второй степени за отличное выполнение поручения императора по округлению владений родственничков немецких и забыли. Английский же посол не забыл о Петре Христиановиче. Шипит, видимо. А всё почему? А потому, что для англичан появляться на Кавказе стало просто опасно для жизни. Местным без разницы, купец ты, исследователь фауны, энтомолог или просто путешественник. Англичанин? Йес! Хрясь, и на целую голову короче. Предложение о выкупе английских голов больше никто не обновлял. Но про сумасшедшие деньги, заплаченные первым вивисекторам, стало известно среди горцев, обросли эти слухи другими слухами и сказками, да и правды немного есть. Потому на Кавказе открыта охота на любого похожего на англичанина. Более того. Особо предприимчивые товарищи из братского черкесского народа и в Османской империи на них охоту открыли, а армяне и азербайджанцы в Персии. Так если дело это не пресечь, то вскоре из Индии будут рыжие головы доставлять. Вот товарищ Пит, должно быть, злобствует. Никакой информации теперь с Кавказа не получить, как и с сопредельных территорий.

– Пётр Христианович, – вывел его из задумчивости Иоганн Бауэр, – вы хотели посмотреть конюшни.

– Точно, мы хотели посмотреть. Ванька, пойдём на великанских лошадей смотреть. А на девку эту не смотри. Рано тебе. Вот как первый орден получишь, так женим тебя на какой богатой княжне, или ханше, нашенской – дербентской, а пока о науке думай, а не о девках.

Ванька в прошлом месяце сдал экзамены в кадетском училище в Дербенте и стал корнетом. Кавалеристом хочет быть, не хочет быть егерем. Пятнадцать с хвостиком пареньку. А если экзамены уже сдал, да с отличием, то чему учиться. Есть чему. Брехт выписал из Пруссии и Австрии преподавателей в их офицерских училищах. Пятерых удалось залучить. Немцы они все жадины-говядины, поманишь рублём и бери пучками. Так из этих пятерых Пётр Христианович создал школу Генштаба. Ну, уж какую смог. Сам в ней тоже преподавал. Там все офицеры, что есть в Дербенте, по вечерам по три часа учатся. Немцы книги свои завезли, да ещё сам князь Витгенштейн из библиотек Белграда и Вены пару десятков томов интересных книг прихватил.

Конечно, это полная хрень, то, что полковники, и даже один генерал немецкий, нашим господам офицерам рассказывают. Устарели все тактики и стратегии после появления у Брехта пуль Петерса и винтовок Бейкера (Pattern 1800 Infantry Rifle / Baker Rifle). Но Брехт не всех подряд приглашал, он приглашал в основном историков. Сейчас эта школа скорее кружок истории напоминает. Там преподаватели рассказывают о сражениях прошлого и на их примерах пытаются переиграть за того или иного генерала те сражения. Может, что и даст полезного такая задумка.

– Ух ты!!! – А посмотреть было на что. На огромном, огороженном жердями в три ряда, лугу мирно из кормушек пережёвывали свежескошенную траву и зерно огромные чёрные лошади. При этом шайры, которые самые огромные, держались чуть в стороне и вместе. И казалось рядом с ними, что остальные представители великанских лошадей на самом деле мелкие. Они на голову были ниже английских монстров. И только подойдя вплотную к изгороди, понимаешь, что вон тот бельгийский першерон в холке всего на пару сантиметров ниже Брехта. А низкорослый кузнец Афанасий, проверяющий сейчас у них подковы, даже с лесенки на этого першерона не заберётся.

Лошадей племенных в прошлый приезд Петра Христиановича в Студенцы, а полтора года прошло с тех пор, даже чуть больше, было пятьдесят ровно. И уже двенадцать, кажется, жеребят на лугу паслись. Теперь к основному табуну добавилось как раз те двенадцать подросших и ещё шесть новых вороных шайров из Англии за краски доставили. Так что было коников без малого семь десятков. А жеребята паслись в соседнем загоне, гораздо меньше этого. На первый взгляд в районе двух или даже двух с половиной десятков. И что печально, чисто вороных было меньше половины. То грива игреневая или даже рыжая, то бабки белые, то звезда белая во лбу. Меньше размерами они из-за этого не вырастут и будут таскать пушки, когда Наполеон припрётся, Москву завоёвывать, но стандартам выводимой породы не соответствовали. Брехту о том писали. Он даже перекупил у графа Орлова паренька смышлёного, который учился у опытных французов, что выводили породу в Хреново. Ну, а чего хотел? За четыре года вывести породу, и чтобы огромные вороные лошади табунами в тысячи особей бороздили просторы Нечерноземья. Не бывает так. Кони все здоровые, ни сапа никакого, ни прочей гадости нет. Размножаются потихоньку. Опытный зоотехник по составленному плану скрещивает их. Идёт работа. Но, получая письма, с описанием народившихся жеребят, Пётр Христианович расстраивался. А сейчас, когда всё это вживую увидел, так даже загордился. Точно и рядом из конезаводчиков никто не стоял. Сотня почти монстров у него вот здесь под Москвой. А ведь ещё есть заводик чуть меньше этого в Питере, и ещё поменьше, но тоже на три десятка животин в Дербенте. Семь лет ещё до вторжения самозванца, если оно будет. Утроиться должно поголовье.

– Ай, красавцы. Ванька, напомни мне, чтобы я вечером премии выдал всем конюхам. Заслужили.

Глава 2

Событие второе

Но ежели бы сей мой прожект оказался почему-либо неудобным – могу написать другой, более удобный.

М. Е. Салтыков-Щедрин

Брехт оказался в Студенцах не просто так. Не близкий из Дербента путь до Москвы. Жена, естественно, тоже важная причина дома побывать, но есть чуть важнее. Из того, что творится в Австрии, Пётр Христианович сделал вывод, что ничего в Истории он пока не изменил, в Азии, может, и пошло всё по-другому, но в Европе История уверенно катила по старым рельсам. Чего там не будет в этом году, так это генерала Витгенштейна в корпусе Багратиона, кажется, и полковника Ермолова. А вот у кого из генералов в корпусе тот был, Брехт не помнил.

Александр, который первый этого имени, князя Витгенштейна в армию назад не звал. А и не надо. Пусть проиграют наши эту войнушку вместе с австрияками. А кто может помешать хану Дербента принять приглашение князя Витгенштейна, который Альбрехт, второй князь Сайн-Витгенштейн-Берлебурга? Приедет этот Витгенштейн к тому Витгенштейну. Ничего экстраординарного. А почему бы этому Витгенштейну в поездку не пригласить друзей. Князья, они всегда с друзьями путешествуют. А кто у хана Петера в друзьях. О-о-о! Много друзей. Пщышхуэ один есть. Маратом зовут. Ещё есть шамхал Мехти II Тарковский. Да и Ермолов скатается. Опять же немцы у него есть в друзьях. У Шварцкопфа теперь не рота, а батальон гренадер. Ещё одну роту Брехт купил у сына подставленного им Людвига X – Людвига II Гессен-Дармштадтского и Прирейнского. Сынок, кстати, в прошлом году интересный финт ушами сделал. 19 июня 1804 года великий герцог женился на Вильгельмине Баденской, дочери Карла Людвига Баденского и сестре императрицы Елизаветы Алексеевны. Очередной, блин, родственничек организовался. Теперь так просто не наедешь. Купленные у сынка гренадёры налаженным теперь путём по Дунаю весною прошлого года в Дербент прибыли. И начали учиться стрелять, а не только шары чугунные швырять. И роту ещё одну Пётр Христианович сформировал из чеченцев. Чуть ниже ростом, но тоже здоровые ребята, а гранаты кидают как бы и не дальше немчуры, а потому как злее и тренируются больше, все максималисты и перфекционисты. Только дай посоревноваться. И немцам уступать не хотят.

А ещё лезгинская конница есть. Не лишку, так, с полтысячи, но и эти три года уже тренируются. У них на вооружении кроме шашек есть два седельных двуствольных пистолета и кавалерийский русский штуцер. Пулелейки на всякий пожарный две, под круглую пулю, глаза шпиёнам замазывать, и под пулю Петерса, которую все зовут пулей Суворова. Брехт чётко всем говорит, что чертёж пули сей нашёл в записках генералиссимуса, когда их перебирал у зятя в дому. Или муж племянницы не зять? Ну, не важно, у Дмитрия Ивановича Хвостова. Пиита и обер-прокурора Синода.

Пётр Христианович на сто процентов был уверен, что его лезгины тех самых кавалергардов хвалёных, что частью погибнут, а большей частью в плен сдадутся при Аустерлице, размажут в одну минуту, сами при этом не пострадав. Они даже шашки не вынут из ножен. Пять выстрелов на пятьсот человек. Это много. И они обучены стрелять с лошади и попадать, а лошадь не боится и не шарахается, когда у неё прямо между ушей палят.

У Марата Карамурзина после двух удачных походов и одного очень удачного набега сомнений не возникнет пять тысяч аскеров, если понадобится, с Брехтом послать. Да, это не сильно обученная лёгкая конница. Но добивать бегущего врага у неё отлично получится. А тысячу всадников Мехти II даже немного лезгины, прошедшие выучку у Брехта, хоть до своего уровня и не дотянули, но это тысяча хорошо вооружённых и вполне обученных всадников и вооружены они лишь чуть хуже, чем лезгины. У них то же самое оружие, но гладкоствольное.

В общем, если Брехт с друзьями и их охраной (куда всяким ханам, шамхалам и прочим пщышхуэ без охраны) решит принять приглашение фюрста Альбрехта Витгенштейна, то тысяч десять конницы он не выставит. Но восемь выставит. А ещё с пару тысяч пешей рати. Ну, чуть поменьше. Да две конные артиллерийские роты. И может эта экскурсионная группа оказаться не на самом поле у австрийской деревни Сокольницы в провальной атаке, а на пути спешащего туда корпуса Луи-Николя Даву. Чуть южнее. Отсечь у Даву главу. Поубивать весь его корпус прямо на марше. Наполеон и так справится, там же проблема не на этом правом фланге была, а в центре, где Кутузов рулил, и где Константин загубил кавалергардов.

А на обратном пути можно взять на штык Вену. Её, насколько Брехт помнил, к декабрю, когда будет сражение под Аустерлицем (ныне чешский город Словаков), французы уже возьмут, и там, так как все войска будут Наполеоном стянуты для генерального сражения, будет французов мало. Тоже всех вырезать поголовно, и опосля заехать ещё в Баварию и уничтожить её, от слова совсем. Она уже переметнулась к Наполеону и именно туда поспешает сейчас или скоро поспешать будет генерал Карл Фрейхерр Мак фон Лейберих, тот самый, которого поменял Буонопарт на Александра Дюма. Батяньку писателя.

Бавария предала всех союзников бывших и переметнулась к Наполеону. За округление границ продалась. Изменников нужно карать. Разграбить Баварию сам бог велел. И сжечь дотла. И везде по Европе письма в газеты распространить, что все, кто вступит в союз с узурпатором, будут подвергнуты такому же геноциду. Подумайте, товарищи курфюрсты и короли с князьями, что лучше, воевать с Наполеоном или с дикими азиатскими ордами. Прокатитесь по Баварии и посмотрите ответ в живых картинках. Мюнхен разграбить полностью, уничтожить там металлургию и забрать всех мужчин, владеющих ремеслом, в полон. Лет на двадцать пять. Пусть развивают промышленность в Дербентском ханстве.

Не подействует письмо, и не надо. Тильзитский мир очень важен для России. Она должна проиграть и прусскую кампанию.

Приехал же в Москву Брехт в основном за оружием. Не простым. Он разместил в Туле заказ на сто пятьдесят слонобоев. Заказ оружейники выполнили, и Пётр Христианович решил забрать его лично. Хозяйство ещё нужно проверить, детишек приголубить. Жену по мягкому месту шлёпнуть тоже не вредно. Времени до осени ещё полно. Точную дату сражения Брехт не знал, но декабрь – это точно, тем более что там на каких-то озёрах немного русских с австрияками потонут, когда будут по льду переправляться, читай драпать, а французы по ним из пушек огонь откроют. Сто раз успеет вернуться в Дербент и организовать переброску по Дунаю десятитысячной орды. По территории Валахии, которая сейчас часть Османской империи. Да не вопрос. Проработан уже этот вояж. На бумаге.

Он серьёзно испортит отношения России и Турции? Ерунда, один чёрт, скоро война за Бессарабию начнётся. А может, и не испортит. По Кючук-Кайнарджийскому мирному договору русские войска могут находиться на территории Валахии и Бессарабии. Этим пунктом в мирном договоре Брехт и решил воспользоваться.

Событие третье

– Теперь, – сказал Жвирждовский, – приступим к плану наших действий в обширных размерах.

И. И. Лажечников. Внучка панцирного боярина

Несколько раз Пётр Христианович себе задавал вопрос, а почему не положить конец Наполеону и Франции заодно уже вот сейчас. Собрать всё что можно на Кавказе и в Аустерлицкое сражение влезть по самое не балуйся. Он ведь может встретить корпус маршала Даву на подходе, за несколько минут полностью его уничтожить, а потом ударить в тыл тем французам, на выручку которым и идёт этот корпус. Там даже вилка есть. Можно разгромить этот самый, всё же французский, правый фланг и подчинить себе после этого наш бездарный левый фланг. И ударить во фланг центральным силам Наполеона. С юга. Там уже все еле живые и всё смешалось. Удар свежими силами обратит французов в тотальное бегство. А бежать некуда, только на север, но там ещё свежий корпус Багратиона. И как молотом о наковальню. А их левый фланг просто уже не рискнёт ввязаться в сражение, а если и рискнёт, то соотношение сил как минимум будет к тому времени три к одному.

Есть второй вариант. Ничем не хуже. Уничтожить корпус маршала Даву и оставить в покое их правый, а наш левый фланг. Обойти это поле и ударить по французам в центре, в тыл. Так, чтобы узурпатор Буонопартий оказался под основным ударом. Лезгины его просто со всем штабом уничтожат. Потом добить их кавалерию элитную в центре и ударить во фланг их левому флангу, одновременно отправив вестового к Багратиону, чтобы он начинал атаку. Вдвоём они вырежут там всех лягушатников. А потом поспешат на юг и утопят французов всех в том самом озере, в котором тонули русские и французы в Реале.

Можно? Можно. Даже легко. Тогда почему не сделать?

А чем Россия тогда гордиться будет? Рядовым сражением союзных войск. Всю славу австрийцы заграбастают. Перепишут историю и вообще скажут, что победили они, вопреки бездарному командованию Кутузова. И это правда. Кутузов там обделался по полной. Он не смог управлять этими войсками. Для союзников это были три отдельные битвы, и все три при численном превосходстве они проиграли. При этом на том самом левом для себя фланге пятьдесят, кажется, тысяч союзных войск не справились с пятнадцатью у французов, и всё из-за того самого плана, где первая колонна маршируют, потом вторая колонна марширует. Колонны запутались, заблудились, и даже частично никуда не стали маршировать. Часами преодолевая километр, отделяющий их от противника.

Не будет если Бородина, и изгнания Буонопартия из страны, то потомкам гордиться нечем будет. Нет. Такое прогрессорство ни к чему хорошему не приведёт. Пусть всё идёт своим чередом, а шеф появится в последний момент.

А план по уничтожению корпуса Даву и разорению Баварии? А чего? Это никак не скажется на результате сражения, и Австрия один чёрт капитулирует. Последует Пресбургский мирный сепаратный договор Австрии и Франции. Там-то все родственнички Александра и получат королевства и приращения земель. Они отколются от Австрии, и это плюс. То, что к Наполеону пойдут, попку ему лизать, так и хрен с ними. Зато в Европе образуется много мелких государств, и потом просто нужно будет не дать Пруссии их объединить или завоевать. Ну, тут уж Брехт, если доживёт, костьми ляжет. Даже провокации устроит, и, если что – поубивает монархов. Создавать единую Германию нельзя.

Думал, думал Пётр Христианович и решил, что побеждать в Аустерлицком сражении нельзя. Ни за какие плюшки нельзя. А вот порезвиться на его фоне в Европе не можно, а нужно. Не под своим именем, естественно. Поедет геноцидить немцев и французов пщышхуэ Марат Карамурзин. Да, с ним увяжется какой-то хан Дербента, так мало ли на Кавказе этих ханов. Два десятка точно есть. Стоп. А почему именно хан Дербента? Не. Поедет с Маратом хан Нахичеванский.

Кто это? О, это интересная история. Прямо из мрачных сказок братьев Гримм.

Событие четвёртое

Имам должен стать не поводырём слепых, а предводителем зрячих.

Магомед Ярагский

Жил был хан Нахичеванский. Ну, как жил? Да, хреново жил. Врагу не пожелаешь. Хана этого…

Нет, надо с другого начать. Генерал Цицианов Павел Дмитриевич, он же Павле Димитрис дзе Цицишвили, он же პავლე დიმიტრის ძე ციციშვილი в прошлой кавказской войнушке, что князь Витгенштейн развязал, должен был по его хитроумному плану занять Еревань. Но у больших генералов свои причуды. И Павел Дмитриевич вместо Еревани пошёл захватывать Гянджинское ханство. Ну, и ладно бы. Захватил бы Гянджу и пошёл всё же на Еревань. Или Эривань? Так нет. Пока Брехт с союзниками персов метелили и ханства к Дербенту и России присоединяли, генерал Цицианов Гянджу взять не смог. Постреляли, постояли, попытались взять штурмом, и тут персы запросили мира, и Александр приказал Цицианову вывести войска из Гянджинского ханства.

Персы мир нарушили и вторглись в Еревань и Нахичевань. Было это в прошлом 1804 году. В самом начале. Тогда Цицианов получил команду снова идти на Гянджу. И штурмом взял её, подчинив Гянджинское ханство, за что вскорости был произведён в генералы от инфантерии. 20 апреля 1804 года он ввёл войска в Имеретию и 25 апреля заставил царя Соломона II подписать трактат о российском протекторате над Имеретией (Элазнаурский трактат). 20 и 30 июня 1804 года Цицианов нанёс поражения персам во главе с сыном шаха Аббас-Мирзой при Эчмиадзине и Канагире, после чего осадил Эривань. А вот дальше опять всё пошло вкривь и вкось у Цицианова. 17 июля Цицианов отразил попытку персов деблокировать город Эривань. Но 4 сентября, из-за нехватки продовольствия и сил, Цицианов снял осаду с Эривани и вернулся в Тифлис.

Всё, вот теперь про хана Нахичеванского. Звали бедолагу Келб Али-хан Кенгерли. Правил себе своим ханством, дворец огромный и красивый построил и, в общем, процветал. Но тут тот самый Ага-Мохаммад шах Каджар, который скопец, которого убили охранники, и шапку которого князь Витгенштейн подарил Александру, пошёл войной на Тифлис. Разорил Грузию, поубивав там половину населения, а по дороге захватил и несколько ханств, которые уж больно много самостоятельности проявили. В том числе и Нахичеванское. А тут это Келб Али-хан ещё и подставился. Как-то через губу разговаривал с шахом Ирана, когда тот потребовал от него заложника – родного брата Аббас Кули-хана. Шах так-то крутой был, круче крутого яйца, он позвал Келб Али-хана в свою палатку, выколол ему глаза и взял в плен, а на должность в Нахичеванском ханстве поставил Аббас Кули-хана.

Но тут и самого Агу-Мохаммад шаха Каджара порешили охранники. Слепец уехал в Эревань и даже добился там приличных успехов. Он оказывал влияние на Мухаммед-хана Эриванского и даже получил право голоса в управлении ханством. И начал мутить, заигрывая одновременно и с Цициановым и с новым шахом Ирана Фетх Али-шахом. Вскоре, пользуясь всеобщей неразберихой, и тем, что Брехт с Цициановым замирились с шахом, слепец вернулся домой и подмял младшего братика.

И опять жизнь ему подножку подставила. Фетх-Али шах прислал Келб Али-хану фирман с требованием принять участие в «наказании и исправлении вероломного русского племени, отражении и устранении интриг и упорядочении дел в важнейшей провинции Грузии». Хан, как мог, отлынивал, не рвался в бой на Грузию и всю Россию. Не подействовали на него и угрозы казни его старшего сына – Назар-Али Бека, находившегося у шаха в аманате. В марте 1804 года передовой отряд персидской армии во главе с Пир-Кули ханом вновь выдвинулся в Нахичеванское ханство и овладел его столицей. Келб Али-хан, как и в прошлый набег неприятеля, загодя покинул Нахичевань и укрылся в Ереване.

И тут Пётр Христианович понял, что дело пахнет керосином. В прямом смысле. Если сейчас не пресечь новый поход обладателя самой красивой в мире бороды на Кавказские ханства, то тот все его завоевания вернёт взад. А у него уже построен заводик по превращению нефти в керосин для ламп, в смесь бензина и солярки для топлива на кирпичном заводе и асфальт для благоустройства Дербента и окрестностей. Опять только бочками из Грозного нефть возить дорого, Баку ближе и перевозка морем возможна. Потому Баку нужно отстоять, да и другие ханства терять не хочется. Война так война. Не он её начал. Пришлось срочно собирать всех, кто может быстро прийти на помощь и выдвигаться к Нахичевани. Откликнулись и Марат Карамурзин, и шамхал Тарковский Мехти II, и бакинский хан Хусейн-Кули. Десятитысячным войском в апреле 1804 года приступом взяли Нахичевань. По дороге разгромив пятитысячное войско Фетх Али-шаха. Непонятно почему, но младший братик Аббас Кули-хан решил сопротивляться и с гарнизоном Нахичевани в несколько сотен человек попёр на союзное войско. Тут им всем и конец пришёл. Брехт занял Нахичевань, расположился в замечательном розовом дворце хана, и тут со свитой прискакал слепец и стал его с насиженного уже трона выгонять.

Брехт, может, и отправил бы слепца куда в Петербург, как цариц грузинских, но тут слепец прошёлся по союзникам Петра Христиановича, походя обозвав черкесов сынами ишака. Не видел сидевшего рядом Марата. Слепой, бывает. Марат огорчился, узнав про нового предка, и снёс слепую голову, говорящую неправду, и сквернословящую ещё, с плеч.

Так в Нахичеванском ханстве кончились правители. А ханство это граничит с Карабахским ханством, которое теперь вошло в Дербентское. Подумал, поразмышлял Пётр Христианович и решил принять на себя ещё и эту ношу. А чего, одним ханством больше, одним меньше?! Уже на пятом и не страшно. Объявил себя ханом Нахичеванским. Раздал ханские земли дехканам и всяким азатам и нахарарам – дворянам местным, отменил на три года все налоги, кроме налога на строительство дорог, который сам сразу ввёл, и довольный нахичеванский народ с радостью принял нового хана.

Если честно, так себе приобретение. Нет, ханство-то богатое, но оно лежит на дороге между Персией или Ираном и Эреванью. А ещё оно граничит с Тебризом. Приходилось держать егерей и лезгин, там, на границе, и попытки Фетх Али-шаха и его сына Аббас-Мирзы напасть на бесхозное, с их точки зрения, ханство пресекать. Пареньку всего четырнадцать или пятнадцать лет, и он так и рвётся в бой со своими кызылбашами. Недавно совсем, опять перешли границу у реки персы. Аббас-Мирза предоставил Махмуд-паше все, что смог спешно набрать: два батальона сарбазов, афшарскую конницу и две пушки. В сумме около двух тысяч человек. Егеря и немцы гренадёры просто перестреляли их всех на переправе через Аракс. За пушки Брехт потом пацана поблагодарил, письмо с головой Махмуд-паши отправив в Тебриз. Только после этого наследник успокоился.

И теперь, после этого замирения очередного, Брехт, наконец, решил съездить домой, жену с сыновьями и дочкой Эмилией проведать и заказанные слонобои в Туле забрать.

Вот под именем никому не известного хана Нахичеванского и решил князь Витгенштейн совершить вояж в Европу. Иду на вы.

Глава 3

Событие пятое

Оказывается, Дмитрий Менделеев очень долго терпел, прежде чем добавить в свою таблицу газы.

– Всё, Иоганн, сельским хозяйством позанимались, молодец. Тебе тоже премию за коней выпишу. Красавцы же! – Брехт шлёпнул управляющего по плечу. Не рассчитал чуть, Бауэр присел и ойкнул. Пётр Христианович его под руку успел поймать и вертикально взгромоздить. – Теперь поехали на свечной заводик съездим.

Отец Фёдор, он же отец Востриков из «Двенадцати стульев», должно быть, так и не построил себе свечной заводик. Не написали Ильф с Петровым. А читателей эта тема больше всего интересовала. Брехт был более продвинутым и богатым человеком, плюс у него целых пять немецких химиков было. И совсем плюс, он знал, как получать стеарин. Смотрел ролик интернете. Ничего сложного. Берёшь, мыло разогреваешь, вливаешь уксусную кислоту и готово. Показал немцам. Те параметры подогнали. Только сразу две проблемы Петру Христиановичу выкатили. Первая – это само мыло. Дорогое, его откуда-то из Азии доставляют. Жидкое-то легко получить. Обработал жир калиевой щёлочью, читай щёлоком, ещё читай растворённой и отфильтрованной золой. А вот с натриевой щёлочью беда. Там сложнейший процесс получения. Нужно соду с известью или известняком, прокалённом при температуре свыше тысячи градусов, смешать. Карбонат натрия при взаимодействии с гидроксидом кальция образует гидроксид натрия: Na2CO3 + Ca(OH)2 → CaCO3↓ + 2NaOH.

Ну, осталось ерунда, получить соду.

К счастью, немцы люди продвинутые, всякие журналы Парижской академии читают и заявили, что недавно изобретён метод Леблана для получения натриевой соды. Метод сложный и дорогой и для него нужна одна редкая в природе вещь, да даже редчайшая. Глауберова соль нужна.

Вот!!! А у Брехта есть, под боком совсем, залив Кара-Богаз-Гол и там этой глауберовой соли как грязи. Сам способ Леблана выглядит так:

При температуре около 1000°C запекается смесь сульфата натрия («глауберовой соли»), мела или известняка (карбоната кальция) и древесного угля. Уголь при этом восстанавливает сульфат натрия до сульфида:

Na2SO4 + 2C → Na2S + 2CO2

Сульфид натрия реагирует с карбонатом кальция:

Na2S + CaCO3 → Na2CO3 + CaS

Полученный расплав обрабатывают водой, при этом карбонат натрия переходит в раствор, сульфид кальция отфильтровывают, затем раствор карбоната натрия упаривают.

Ничего страшного. Тысячу градусов при наличии нефти и паровой машины и мехов получить можно.

Но химики ещё одну проблемку изложили, посовещавшись, когда он их причитание про сложный и дорогой процесс разбил в пух и прах.

– Нужен уксус. Делать его из вина? Тоже дорогое удовольствие. Так ваши свечи золотыми станут. – Ординарный профессор Фёдор Фёдорович (Фердинанд-Фридрих) Рейсс[1] вознёс очи горе, показывая, насколько это дорого получится. А потом не преминул ещё пальцами жест сделать, показывая, что монеты эти золотые отсчитывает. Жадные все немцы. Правильно их обзывают «немец-перец-колбаса».

Сволочи. Не хотят прогресс двигать. А чего, им и так некисло. Дома им Брехт построил, семьи перевёз, зарплату и продуктовый набор из всякой чёрной икры и дорогущего кофе и какао получают регулярно. Теперь ещё и шоколадные конфеты по воскресеньям. Как сыр в масле катаются. Сыр с маслом тоже получают. Даже канализацию и водопровод с горячей и холодной водой провёл им Пётр Христианович. Гады, одним словом.

– Есть способ получения уксусной кислоты сухой перегонкой сырой древесины. Желательно сосны.

– О, вы, князь, знакомы с публикациями Филиппа Лебона. – Уважительно покивал Иоганн Иаков Биндгейм,[2] профессор химии и геологии в Дербентском университете.

– Лебона, Лебона… – Брехт где-то эту фамилию слышал, но вот точно не про уксусную кислоту.

– А в позапрошлом году он придумал чудную вещь – двигатель внутреннего сгорания, – добили Брехта немцы.

– Вона чё?! – Хрен бы с ним Геем Люссаком. Не хочет, не надо. А вот этого товарища точно нужно в свой удел залучить.

– А вы можете связаться с этим Лебоном, описать, как вы тут живёте-поживаете, и пригласить его сюда, – предложил профессорам Пётр Христианович.

– Не быстро письма ходят, но написать можно. – Иван Андреевич Гейм[3] – ректор университета, обвёл комнату, где они заседали, руками, показывая, что в Тмутаракань их князь загнал.

– Стоять. Чего это не быстро. У нас сейчас налажен путь морской и речной. За два месяца доставят. Пишите и зовите сюда. Он чем хоть занимается?

– Профессор механики в Школе мостов и дорог в Париже. – Фёдор Григорьевич Баузе, профессор юриспруденции и по совместительству заведующий музеем университета, показал, что и он про интересного француза в курсе.

– Все впятером пишите. Пять писем. Это же ценный кадр. Кстати, и Гей-Люссаку тоже напишите. Может, узнает, как вы тут устроились, и тоже захочет перебраться. И это, аксакалы, вы подумайте, может там, на чужбине, ещё несколько достойных людей чёрствый хлеб без соли доедают. А тут бы пригодились. Жду предложений и писем.

В общем, химики сделали установку пиролиза древесины. Дёготь на сапоги, спирты отогнали, смолы отфильтровали. Ну, вонючий, если честно, уксус получился, но обработали мыло, растворили, выпарили воду, добавили масел ароматических, что Матрёна предоставила, и посчитали себестоимость полученных свечей. Получилось дороже, чем у восковых.

Печалька.

Ещё раз прошлись по всем процессам. Не стали выбрасывать то, что раньше отходами посчитали, увеличили размеры тиглей и ёмкостей для пиролиза – и в результате стеарин стал даже чуть дешевле воска.

Вот на этих компонентах свечной заводик в Студенцах и построили. Щёлочь только доставляют в бочках из Дербента, остальное всё получают на месте.

– Нда. Попахивает. Не пойдём смотреть, Иоганн, голова разболелась. Завтра с утра, сейчас к Матрёне поехали. Даст чего от головы.

Событие шестое

Дело художника – рождать радость.

Константин Георгиевич Паустовский

Ведьма всё так же проживала в избушке на курьих ножках. Вообще, время законсервировалось в её владениях. И сама за прошедшие пять лет ни на одну бородавку не изменилась. И обстановка в избушке не изменилась. Хотя нет, в обстановке перемены, добавилась ещё одна ученица.

– Хорошо, что приехал, касатик, – Матрёна сунула ему настоящий гранёный стакан, Мухиной изобретённый, с коричневой гадостью, в ответ на просьбу голову подлечить.

– Что опять не так? – Звучало-то приветствие бодро, но имея опыт общения с Матрёной, Брехт это её «хорошо» услышал как предупреждение, что сейчас взбучку получит.

– Немцы эти два новых, – Матрёна махнула на Василису, качающую ребёночка в люльке подвесной ногой, а руками чего-то в ступе перетирающую. – Не вылечу их. Не по силам мне. Остальные-то болячки и хвори изведу, а главные не по силам.

– Так Василиса писала, что Бетховен лучше слышать стал и звон в ушах прошёл. И какашки не чёрные больше. – Брехт зажмурился и жижу коричневую в себя втянул. Горечь горькая. Ну, это понятно. Сейчас аспирин это ивовая кора. Чего ей сладкой-то быть.

– Какашки исправили, кишки все промыли, и звон в голове пропал – это точно. Но дальше не знаю, всё одно плохо слышит немец, особенно правым ухом.

– Ну, ты же просто ведьма, а не волшебница Гингема. Нет так нет. Что, можно его в Дербент забирать?

– А Василиса? Ей учиться надо. И не бросила я ещё немца, колдую, – заржала-закашляла Матрёна.

– Васька, а сам Людвиг ван чего говорит, ты-то чего молчишь? – Пётр Христианович на Василису Преблудную переключился.

– Нам тут хорошо, – и на младенца кивнула. – Куда с малым в такую даль.

– Вам? А выступления, концерты? Что, не бузит композиторский муженёк?

– Так он же в Москву каждую субботу и воскресенье ездит. Там концерты даёт, и учениц набрал. Всё князья и графья. Княгини то бишь, и баронессы.

– Уведут…

– Я им уведу! – Матрёна двинула туда-сюда челюстью. – Уведалка срастётся.

– Ладно, так и не сказали, сам Бетховен в Вену свою назад не рвётся? – Пётр Христианович композитора больше года не видел. И сейчас его в Студенцах не было, и правда в Москву укатил.

– Рвётся иногда, – махнула рукой Василиса, – но кофе свой сварит, конфетами шоколадными заест, Петрушу покачает в люльке и отойдёт. Рояль только новый требует каждый месяц, чем старый не угодил?

– А как он с отцом Ираклием ладит? – вспомнил Брехт, что Бетховен, чтобы жениться на Василисе, перешёл в православие.

– Учит его отец Ираклий русскому языку, а ещё они хор церковный организовали и деток ещё на свирели вместе играть учат. Доволен Лёша, что религию сменил.

– Лёша?! Прикольно. Ладно, с Лёшей все ясно, а что со вторым немцем?

– Не могу я его вылечить. То же самое, что и с этим немцем. Здоровье поправила, от срамной болезни вылечила, как ты, вашество, говоришь, организм от ядов свинцовых почистила, а слышит плохо. Ему Васькин немец свою трубку слуховую отдал.

– Назад не собирается? – немец был необычный.

– Что он дурной, что ли?! Всё за Маняшей бегает, козёл старый. Рисует её и всё непотребство предлагает – нагишом её нарисовать. Я ему сказала, что если что сделает с девкой, то я ему стручок отсушу. – Грозно зыркнула Матрёна на вторую свою ученицу. Маняшу она взяла к себе после того, как выходила её от тяжёлой болезни. Брехт не понял, что это было. В письмах ему писали, что нечистый в неё вселился. Эпилепсия, наверное. Как раз Василиса была в Европах, а потом в Дербенте, вот бабке помощница и потребовалась, пациентов с туберкулёзом все больше и больше у ведьмы с каждым месяцем.

– И чем этот немец тут занимается, кроме того, как к девчуле пристаёт?

– Письмо жене написал. Должна сюда приехать. Не ладится у них с детками, все малые помирают. Скоро уже прикатит, – недовольно пробурчала бабка.

– Понятно. Ещё один терем строить будут. Так чем он тут занимается?

– В полон его болезные взяли. Всем картинки рисует. С утра до ночи малюет. Двух пареньков нанял краски ему смешивать. Вашество, ты Федьку этого турни, а то доведёт меня до греха, попотчую чем, чтобы не кидался на всех девок подряд. Да и отцы с братьями болезных княжон, чувствую, скоро дырок в нём шпагами понаделают. Ко всем подряд пристаёт, всех хочет голышом нарисовать. Седой весь, а туда же, как козлик вокруг девиц скачет.

Федька – это Франциско Гойя. Если верить письмам Антуанетты, то он узнал, что Бетховен уехал в Студенцы к ведьме лечиться от глухоты, бросил жену и работу и отправился следом. Тоже ведь глохнет. И ещё видения у него всякие бывают. Брехт всё же надеялся, что и у него, и у Бетховена – это просто отравление свинцом, но, видимо, нет. Как там, в сериале «Доктор Хаус» – это у него «аутоиммунное».

Нужно встретиться, поговорить хоть с интересным персонажем. Потом же доски на всех теремах в Студенцах поприбивают потомки. В этом тереме рисовал и пользовал княжну Растудыкскую известный испанский художник Франциско Гойя. А иногда и маменьку её княгиню…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ferdinand Friedrich von Reuss (нем.).

Вернуться

2

Bindheim Iohann Iacob.

Вернуться

3

Bernhard Andreas von Heim (нем.).

Вернуться