Новый год начинается в понедельник

*****

Как-то в середине нулевых довелось мне работать в областной администрации.

Уволившись после конфликта с директором из коммерческой фирмы, в которой на мне было очень много ответственности, рисков и командировок, я с середины весны до конца лета искал работу в аналогичных структурах. Параллельно подрабатывая на «жили-были»: то в фирме у друзей — на сборке и монтаже рекламных конструкций, то грузчиком на железной дороге, то, по просьбе партнёров бывшего шефа, растамаживая их грузы.

Все эти работы для меня были привычными и в целом приносили нормальную зарплату, но хотелось стабильности и каких-либо перспектив. Тем более близилась осень, а за ней — зима, и накрывало непреодолимое желание осесть где-то в тёплом кабинете с минимумом командировок и движений на улице.

Ко мне в голову закралась мысль: «А не пойти ли мне на государеву службу».

Подумано — сделано.

Для начала этот вопрос был обсуждён на семейном совете. Жил я тогда с мамой и своим восьмилетним сыном, бывшая жена уже пятый год устраивала жизнь за рубежом. Мама полностью поддержала данную идею со словами:

— Ну, может, хоть там остепенишься и, наконец, женишься…

И пошла звонить дяде Васе, который как раз работал в кадровом отделе обл. администрации. На что я и рассчитывал, «вынося вопрос на семейный совет».

Откопав в своих коробках дискету 3,5 дюйма с надписью «Резюме», которой было лет восемь, и хранилась она со времён окончания мной физмата нашего университета, я вставил её в свой Pentium 3, прокачанный почти до максимальной частоты — 1,33 ГГц, и открыл единственный хранящийся на ней файл. Внёс пару мест работы из трудовой книжки и отправил информацию на печать.

Струйный принтер Olivetti JP192, в своё время признанный сервисниками «не подлежащим ремонту» в компьютерной фирме, где я работал в 2000 году менеджером по закупкам и продажам, шустро выдал листок формата А4. Этот аппарат, похожий на хлебницу, с разрешения начальства был утащен мной домой и заботливо «оживлён», позволял теперь не бегать за распечатками в компьютерные клубы или точки полиграфии.

Сунув листок в папку, сменив домашние шорты на брюки и надев заботливо поглаженную мамой одну из немногих моих рубашек, я взглянул на бежевый костюм, купленный в начале лета по случаю свадьбы лучшего друга, на которую меня «затянули» дружкой, отмахнулся от мысли одеться покруче, завершил размышления словом «жара», впрыгнул в серые китайские мокасины и вышел из квартиры.

Улица встретила жарой — было ощущение, что конец августа отрывался за всё лето.

*****

К концу ноября наш отдел расширили: набрали трёх «программистов» с зарплатами на уровне госслужащих. Меня же так и оставили в статусе «техперсонала». Я особо не расстроился — это оставляло возможность пофигистически относиться как к работе, так и к требованиям любого, кто считал себя моим начальником: забивать на дежурства в выходные, субботники, сбор денежных средств на непонятные нужды «больных и утопающих» и, конечно, иногда шутить «на грани фола».

Деньги на жизнь семьи я зарабатывал по выходным всё так же: монтажом рекламных конструкций, растаможкой на автопостах и раскредитовкой вагонов на железной дороге. Иногда доходило и до разгрузки вагонов — тоже по выходным, когда можно было хорошо «поднять» либо деньгами, либо товаром. Такое случалось, если был большой объём работы или если из бригады не всех удавалось задействовать.

Бригадир звал меня, зная, что, несмотря на новое место работы, во-первых, я не откажусь, а во-вторых, никакая лишняя информация от меня не «утечёт».