Судьба в облаках
Тонкая пластина
Анастасия Пахомова

Клэр всегда знала одну вещь: если что-то начинается со слов «это ерунда», значит, вечером ты будешь отмывать руки дольше, чем обычно.

© Анастасия Пахомова, 2026

ISBN 978-5-0069-4241-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

***

С утра над городом туман. Просто влажная взвесь, которая лезет в горло и садится на металл тонкой плёнкой, от которой всё становится скользким. Снаружи стучали молотки, скрипели растяжки, перекликались грузчики, и город звучал так, будто он не проснулся – он просто сменил смену.

Я подняла воротник рабочей куртки, затянула ремень с инструментами и, как обычно, соврала себе, что сегодня будет спокойный день. В моей мастерской спокойные дни происходили только в те моменты, когда я закрывала дверь.

Мастерская была не гильдейский док – и слава небу. Она вросла в кирпичный квартал, как зуб в челюсть: трубы по стенам, пар из швов, чёрные шестерни на фасаде – будто дом сам всё время что-то считает и вращает. Над воротами – площадка для дирижабля и крановая балка: тяжёлый крюк на рельсе.

Но для меня это было достаточно: кирпич, пар и крановая балка, которая поднимает честнее любых слов.

Соседи привыкли, что по утрам у меня пахнет нагретым металлом и мокрой сажей. А я привыкла, что, если из труб идёт пар ровно и без рывков – значит, сегодня хотя бы техника не будет устраивать мне сюрпризы.

Родители назвали мастерскую «разумной инвестицией».

Я – «единственным местом, где мир работает по правилам».

Отец и мать – инженеры: с точными руками, с вечной стружкой в карманах и привычкой сначала измерить, а уже потом спорить. Они работают с силовыми рамами, креплениями и всем тем, что держит дирижабль в воздухе, когда ветер решает проверить твои расчёты на прочность. С детства у меня были не сказки, а истории про то, как ломается металл и почему один лишний люфт превращается в катастрофу.

На восемнадцатилетие они подарили мне эту мастерскую на окраине города, с воротами, которые поначалу заедали, с холодным бетонным полом и верстаком, который отец собрал сам. Мама привезла полки, разметила места под инструмент и сказала: «Если ты будешь работать – пусть у тебя всё будет по-честному. Со своим ключом и ответственностью».

Вывеска над входом появилась почти сразу: «Мастерская Файерхолл». А вот право на неё я зарабатывала годами – заказами, ошибками, которые потом долго снятся, и привычкой не брать то, за что не сможешь ответить.

Первым делом я научилась говорить «нет» тем, кто хотел «починить за улыбку». Вторым – брать предоплату. Третьим – не объяснять, почему я не беру работу, если заказчик выглядит как беда с печатью «сам виноват».

А потом я научилась ещё одному: если в дверь входит человек, который ведёт себя так, будто пространство обязано уступить – лучше сразу смотреть на него прямо. И решить, что ты сделаешь, если он попытается поставить тебе условия.

Я в тот момент протирала стеллажи – там стояли винты, шпонки, детали креплений и разрозненные куски чужих поломок, которые я оставляла «на потом». На краю верстака стояла моя гордость – деревянная планка с вбитыми гильзами и рисками: калибр-напоминалка, сделанный отцом. Я на нём отмечала всё, что «почти подходит». Почти – это слово, из-за которого потом падают.

Дверь в мастерскую открылась без стука.

На пороге появился мужчина, и я автоматически отметила то, что важно.

Одежда дорогая – это видно не по блеску, а по тому, как она сидит и не мешает двигаться. Движения – экономные, без лишнего. Так двигаются люди, которые всегда знают, где у них спина и где выход. Взгляд – ровный, рабочий. Как у мастера перед разборкой: сначала оценивает, потом лезет внутрь.

– Доброе утро, – сказал он.

Это звучало слишком нормально для человека с таким взглядом.

– Это зависит, кто спрашивает, – ответила я, не переставая вытирать руки тряпкой. – Вывеска у нас для красоты или всё-таки читаем?

Он слегка приподнял бровь – как будто оценил тон и решил, что я не из тех, кого можно обезоружить улыбкой.

– Читаю отлично. Вывеска внушает уважение, – произнёс он и чуть наклонил голову. – Кларисса Файерхолл?

– Клэр.

– Клэр, – повторил он, будто отметил в голове. – Мне нужна ваша помощь.

– Всем нужна. Вопрос – насколько срочно и насколько дорого.

– Очень срочно. И я не торгуюсь, – сказал он так просто, что я почти поверила.

Я посмотрела на его руки. На костяшках старые ссадины, на пальцах тонкие шрамы. Кто-то, кто хотя бы раз держал трос, не забывает, как он режет.

– Что именно? – спросила я.

– У меня есть корабль.

Я фыркнула.

– У половины города есть корабль. У второй половины – мечта о нём. Конкретнее.

– Воздушный.

Ну вот. Я бросила тряпку на верстак и подошла ближе.

– Стоянка городская?

– Частная. Не здесь, но проблема – здесь.

– Проблемы бывают разные, – сказала я. – Иногда это течь в оболочке. Иногда – капитан с характером. А иногда – патруль, который задаёт неудобные вопросы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.